Сидела Зоя в серийном кресле из клееной фанеры, а смотрела она на дорогущие и цветущие розы, которые ей подарили. Запах у свежих цветов – одуряющий. Розы красивые до невозможности, бархатные, вишневого цвета. Она бы назвала розы – розами с кудряшками, лепестки у них фривольно закручены. Ощущение, что такие розы она на своей территории видит в первый раз. Запах у роз – чудесный.
В офис вошел клиент. Зоя прекратила выдумывать или описывать свои мысли. Клиент прошел в кабинет Ильи Львовича. Зоя ощутила неприятный запах. Что значат слова очевидцев? Они наводят на источник каких-то неприятностей. В данном случае очевидец рассказал детективу, что он чувствует странный запах трупа и мороженной картошки, а на улице настоящая оттепель случилась. Еще не весна, но запах странный стал залетать в его открытую фрамугу. Илью всего передернуло от запаха, которого он еще не почувствовал, но сразу понял, что дело там нечистое.
— Как Вас зовут? – спросил Илья Львович очевидца—нюхальщика.
— Меня? Кузнецов я, Григорий Спиридонович.
— Какое дело у Вас ко мне? Запах почувствовали? Может быть, кошка сдохла, забравшись на ваш балкон?
— Да вы что? Запах жуткий, сладковатый. Еще запах гнилой мороженой картошки мне чудится. Потеплело и окно открыть невозможно.
— На каком этаже вы живете?
— На самом первом этаже я живу. Наш дом у болота стоит, первый от леса. Подсел дом в землю на полметра, мой балкон почти на земле находится. Мы по всем инстанциям писали, но нам ответили, что ничего страшного не произошло, с домом все в порядке.
— Понятно, дом первый от леса, балкон близко расположен к земле. А вы не смотрели на соседний балкон?
— Я и на свой балкон не смотрю. Чего я там не видел!
— У вас у самого мешок картошки на балконе не залежался случайно? Вот вам и запах!
— Если только Алевтина купила мешок картошки и забыла о нем!
— А Алевтина кто такая?
— Супружница моя. Уехала она к матери месяц назад. Мать ее приболела, никого не узнает. Алевтина сидит с ней, ухаживает за ней.
— А вы на свой балкон смотрели?
— Хороший вопрос. Не смотрел. Балкон на кухне находится, а я в комнате живу без балкона. У меня привычки нет на балкон смотреть или ходить. Бабское это дело. Она там белье сушит, а я чего там забыл?
— Григорий Спиридонович, а не пойти ли Вам домой! Посмотрите на свой балкон. Если, что не так я - приеду. И могли бы к участковому обратиться.
— Не, я лучше Вам все расскажу. Хорошо, я посмотрю сам на балкон, а то глупо получается, не посмотрел и пришел жаловаться.
Кузнецов покинул кабинет детектива Лиса. Он обошел, прошел по тающим сугробам, подошел к своему балкону и чихнул. Запах был рядом. Он посмотрел на свои закрытые окна и чихнул. Но ничего не увидел, на балкон с улицы он мог бы легко забраться. Хотя, почему нет? Григорий подошел ближе к балкону соседа, вот там запах явно чувствовался сильнее.
— Муть, какая! – воскликнул мужик и пошел к соседу по балкону, живущему в соседнем подъезде.
В квартире соседа никто не торопился открывать ему дверь. Мужик пошел к себе домой, заглянул на свой балкон. Он удивился даже, что на его балконе лежал только тающий снег и ничего не было вовсе! А запах был!
Григорий решил почистить балкон, взял автомобильную лопату, зашел на балкон. Стал он чистить снег и чихать. Очистил свой балкон от снега, он подошел к соседнему балкону по своему балкону. Балконы типа лоджий у них были смежные. Ба! Григорий чертыхнулся. Что он увидел? Муть он и увидел, поэтому тут же позвонил детективу.
— Илья Львович! Это вас Григорий Кузнецов беспокоит. Приезжайте ко мне, нашел я источник запаха! Адрес я скинул Вам.
— Григорий Спиридонович, вызовите полицию!
— Не, Вы приезжайте и разберитесь сами, что надо делать в таких случаях. Сосед мне двери не открыл. Скажут, что я виноват, а я ни сном, ни духом, только нюхом в этом замешан.
Илья Львович приехал и зашел на чистый балкон Кузнецова, заглянул на соседний балкон и невольно отшатнулся. На соседнем балконе на мешках с картошкой лежал женский труп.
— Григорий Спиридонович, Вы узнали женщину, лежащую на мешках?
— Илья Львович, я узнал труп, это моя жена Алевтина! Говорю Вам, что ее месяц дома не было! Она мне сказала, что к матери поехала.
— А Вы звонили ее матери? Или Алевтине звонили хоть раз за этот месяц?
— Нет, я никогда никому не звоню, надо - сами позвонят.
— Я вызову специалистов, пусть разберутся что к чему. Я выясню причину случившегося.
Минут через десять на соседнем балконе появились знатоки жутких дел. Григория стали допрашивать, спрашивать. Соседа по балкону все не было дома. Дверь в его квартиру открыли, все как положено оформили.
Лис поехал к матери замерзшей Алевтины. Его преследовал тяжелый запах. Он вспомнил, когда были последние сильные морозы, да и нынешняя оттепель еще не весна. Ехать пришлось недолго, минут двадцать на пригородном автобусе. Поселок городского типа Сосновка состоял в основном из двухэтажных домов. Рядом с домами угадывались огороды, немного странное соседство, но людям виднее.
Мать Алевтины открыла дверь.
— Вы кто? – спросила вполне здоровая пожилая женщина.
— Я - детектив Илья Львович, приехал к Вам по просьбе вашего зятя Григория Кузнецова.
— Гришка – самодур чего надумал! Детектива прислал. Отец иди сюда, тут гости к нам приехали.
В прихожей появился заспанный мужчина, немного седой, упитанный и добродушный.
— Чего Вам, господин хороший, надо от нас? – спросил он с улыбкой.
— Здравствуйте, у меня новость не совсем хорошая для вас…
— Не мямли! Говори, зачем приехал! – воскликнула нетерпеливо мать Алевтины.
Илья оглядел обстановку, квартира выглядела весьма прилично по моде прошлых лет.
— Вы свою дочь Алевтину давно видели? Ее муж Григорий Спиридонович сказал, что она к вам уехала еще месяц назад.
— Гришка наговорит, его только слушай! Не было ее у нас с самого Нового года. А сейчас февраль кончается, вон как тепло на улице! Прямо весна.
— И она вам не звонила за это время?
— Алевтина почем зря не звонит нам и не приезжает просто погостить. На Новый год у нас была, а больше мы ее не видели и не слышали!
— Ее молчание вас не заставило беспокоиться?
— Нет! Она нас не балует своим присутствием. Живет с Гришкой в самом городе и рада—радешенька, - ответила на крике мать Алевтины.
Илья Львович чуть не поперхнулся от кома в горле. Он учуял запах гнили.
— А у вас в доме нет случайно мороженной картошки?
— Так это, морозы были, в сарае картошка и подмерзла, не выбрасывать добро! Чай картошечка со своего огорода.
— А вы Алевтине картошку не давали?
— Откуда знаешь? Я сам отвез ей мешок картошки. Алевтины дома не было. Я на балкон мешок картошки положил! — воскликнул весело отец Алевтины.
— Похоже Вы картошку положили на соседний балкон, — заметил Лис.
— Я, что балконы попутал? А Алевтина мне ничего не сказала.
— Уже она ничего вам не скажет. Алевтина замерзла на мешках с вашей картошкой на соседнем балконе.
— Нет!! – воскликнула мать Алевтины, глядя безумными глазами, опускаясь на диван.
— Детектив, не шути! – грозно произнес отец Алевтины.
Илья показал на смартфоне фото тела Алевтины на мешках с картошкой. Мать отключилась. Она дернулась и затихла. Отец уставился в пол. Тишина была полной.
Раздался звонок в дверь. Илья Львович открыл дверь.
В квартиру ворвался Григорий.
— Где Алевтина?
— Григорий, Вы сами ее видели на соседнем балконе, — вымолвил Лис.
Родители Алевтины смотрели на Григория и молчали.
— Не может быть, чтобы Алевтина замерзла на соседнем балконе! — закричал Григорий. – Родители, а у Алевтины не было сестры —двойняшки? Сейчас в кино много историй про двойняшек показывают. Может быть, на мешке с картошкой ее сестра лежит?
— Гриша, нам бог не дал двойню, у нас была одна дочь Алевтина, — тихо прошептал отец Алевтины.
— Чего надумал! Двойню! – пришла в себя мать Алевтины, у нее не было слез, она словно окаменела. – Гриша, лучше скажи твой балкон левый или правый?
— Вы, что? Этот с какой стороны смотреть из квартиры или с улицы.
— Вот я на соседский балкон и положил картошку с улицы, — прошамкал отец Алевтины.
— Вы чего такое говорите! Алевтины больше нет! Нет ее! – вопил Григорий.
— Мы поняли, — проговорила мать. – Мы не поняли, почему она замерзла на соседнем балконе. Она девка здоровая была. Кровь с молоком.
— Вот кровь с молоком и замерзли, — вставил зло Григорий.
Илья Львович, выслушав всех, удивился реакции на событие, и тихо покинул квартиру. Он поехал к операм, у него там был знакомый, почти друг из прошлой жизни – Марк Веревкин. Кстати, к нему была неравнодушна его помощница – Зоя.
— Привет, Марк!
— Наше Вам! Илья Львович, ты зашел по делу о балконной картошке? Зоя мне рассказала, что знала. Там все очевидно, ударилась женщина о перила, когда на соседний балкон перелазила. Если бы кто ее услышал, была бы жива.
— Был я сейчас у ее родителей, она к ним не ездила. Отец Алевтины перепутал балконы, забросил картофель в мешке на соседний балкон. Смерть Алевтины ее родители встретили в полной тишине. Они ее не убивали. Да и муж ее явно не трогал. Он не знал, что тело жены под боком лежит.
— Смерь по неосторожности. Расследовать нечего, все ясно, — заключил Марк расследование.
— Я бы так не думал, — рассеянно заметил Илья Львович. – Марк, ты не в курсе, где хозяин балкона?
— Мы с Зоей были в его квартире. Там все покрыто пылью. Соседа давно не было дома. Соседи по лестничной площадке забыли, как он выглядит.
— А не могла Алевтина попасть на балкон соседа через его квартиру в его присутствии?
— Не усложняй, Илья Львович!
— Марк, слишком все просто у тебя получается. Что-то здесь не так.
— Мы свою точку поставили, пальчика откатали. Криминала не обнаружили.
— Понял, спасибо. Привет Зое.
— Илья Львович, Зоя к тебе вернулась. Ты сам уезжал далеко и надолго, вот она ко мне и метнулась. А по работе я не против, пусть у тебя работает.
— Согласен. Офис приведу в порядок, пусть приходит, адрес знает.
— Да она у тебя и работает.
Детектив вышел на улицу. Утром были лужи к вечеру они подмерзли. Теперь бы Григорий запах мог и не учуять, поскольку мог окно и не открывать. Что-то в голове Ильи Львовича не складывалось, или давно у него не было обычных дел без самоцветов. А почему нет? Надо Зою послать с соседками поговорить, может чего узнает. На этом мысли у него на эту тему закончились.
Наступил солнечный, морозный февральский день. Солнце светило и не грело. Зоя пришла в офис. Огляделась. Офис он и есть офис, после ремонта все выглядело весьма прилично. Она сразу увидела свой новый стол. Рабочее место шефа находилось за стеклянной перегородкой.
В комнату вошел Илья Львович.
— Здравствуй, Зоя! Рад твоему возвращению!
— И я рада. Я знакома в общих чертах с новым делом.
— Марк утверждает, что дела никакого нет. — Илья Львович, я поговорила с соседями. Все отмалчиваются.
— Родители Алевтины тоже молчат, и муж ее не говорлив. Надо забыть об этом деле и не начинать капать в глубину событий.
— Есть мысль. Илья Львович, Вы проверяли мешки с картошкой? Что в мешках находится? Ведь тело Алевтины увезли в морг, а мешки никто не трогал. В одном картошка, а что в других мешках?
— Сегодня подморозило. Зоя ты понимаешь, что стало с картошкой на морозе?
— У меня есть ключи от квартиры исчезнувшего соседа. Марк дал ключи на один день. Предлагаю изучить квартиру и балкон.
— Молодец! Едем!
Детективы подошли к двери квартиры, странно, но дверь не была допотопной, она была почти сейфовая. Открыв ключами замки на двери, они оказались в квартире.
Ба!
На улице Илья Львович видел ржавый балкон и темные шторы. Теперь перед ними была шикарная квартира, созданная по типу дорого—богато. Интересно, почему балкон был такой захудалый? Илья посмотрел в сторону окон. Они были в прекрасном обрамлении рам, шторы—портьеры были великолепные и вычурные.
— А я, что говорила! Здесь все непросто.
— Зоя, спасибо за ключи в музей. По идее здесь должна быть захудалая однокомнатная квартира, а тут явно есть еще комнаты! Где здесь Марк пыль нашел?
— Марк сюда не заходил, посмотрел на балкон с соседнего балкона и все. А отпечатки? Их словно кто попутал, возникла какая-то ситуация, из-за которой оперативники быстро покинули место преступления. Им сверху не дают вести это дело, просят быстрее его закрыть.
— Зоя, это не квартира, а сокровищница! Сам не знаю на что смотреть от удивления.
— У нас всего несколько часов на осмотр. Снаружи свет из квартиры не виден. Какая-то хитрость есть в окнах. Поэтому в квартире никто крики Алевтины не слышал, если крики были.
— Давай помолчим и посмотрим. Кто что увидит - тем и поделится.
Они замолчали.
Илья Львович обнаружил еще три комнаты, еще одну кухню, еще одну дверь на выход из квартиры в соседний подъезд. Что из этого? А женщина замерзла на гнилой картошке на захудалом балконе. Не сочетается все это, события не складываются. Он подошел к балконной двери. Не похоже, что ее вообще открывали. Дверь, словно бронированная. Звуки через нее явно не проходили. Что за человек здесь жил или живет? Вопрос становился интересным.
Зоя вскрикнула. Илья подошел к ней.
— Зоя, что-то интересное нашла? Перед нами пусть и не дворец, но хозяин здесь непростой живет или жил.
Зоя стояла у выдвинутого ящика комода. Ящик был разделен на ячейки. В каждой ячейке лежал уголь обыкновенный. Кусочки угля.
— Мы в квартире шахтера? Перед нами образцы его труда? Смешно.
Зоя задвинула ящик с образцами угля, потом выдвинула следующий ящик. В нем были такие же ячейки, в которых лежали мерцающие минералы.
— Понял, мы в квартире геолога! Марк Веревкин, что не знал об этом? Первый этаж! Окна без решеток! Чтобы это все значило? Или здесь профессор живет? Тогда кто он и где?
Раздался телефонный звонок. Марк звонил Зое.
— Зоя, вы в квартире еще находитесь? Нашелся хозяин. У вас минут пять осталось. Потом расскажу. Он домой едет. Посмотрели и хватит, ключи отдадите мне. Квартира под охраной, я ключи у охраны взял. Хороша квартирка?
— Марк, не болтай, мы уходим, — проговорила Зоя, задвинув ящик комода.
Детективы вышли из квартиры, закрыли дверь и поднялись вверх на этаж. Их разбирало любопытство, очень хотелось увидеть хозяина странной квартиры.
Прошло минут семь.
К двери подошел натуральный господин: мужчина с тросточкой, в перчатках, в меховой красивой шапке. Пальто на нем сидело как влитое.
Зоя еле удержалась от восхищенной реплики. Мужчина был просто сказочным для такого многоквартирного дома без консьержки. Квартира ему явно подходила, а балкон нет. Такого мужчину и соседи не заметили? Быть этого не может! Или они к нему привыкли и не удивлялись его облику.
Мужчина исчез в квартире как-то бесшумно, а дверь за ним закрылась непривычно тихо для такой массивности.
Илья и Зоя переглянулись и вышли молча на улицу. Здесь они вздохнули полной грудью и выдохнули. Они готовы были смеяться, что не попали господину на глаза.
Вечерело. Детективы отвезли ключи Марку Веревкину.
— А! Довольны? Интересно? Мне - нет! Дело не закрывают, его теперь хотят довести до логического конца.
— Марк, ключи я оставляю тебе, а мне надо подумать. — сказал Илья Львович и быстро исчез.
Илья вышел на морозную улицу с блеском фонарей, с темнотой там, где фонарей нет и не было. Мужчину это тронуло странным образом, он быстро направился в сторону дома, где жил господин с тросточкой. Он обошел дом, остановился в стороне, света в окнах господина не заметил. У соседа, жена которого замерзла на балконе господина, горел свет. Ничего необычного он в этом не нашел.
Можно было бы идти домой.
И тут детектива кто-то толкнул. Он упал лицом в колкий подмороженный снег. Пока он поднимался, шутник исчез. Он почувствовал, что лицо слегка побаливает. Он посмотрел в сторону окон, света в двух квартирах не было.
Илья быстро пошел домой. Длинный день близился к завершению. Но не тут-то было, он почувствовал укол под лопаткой. Быстро оглянулся. Рядом стоял господин с тросточкой.
— Милостивый государь, что Вам нужно было в моей квартире?
— Я детектив, на Вашем балконе замерзла женщина. Ее тело вчера обнаружили.
— Балкон общий, я к нему отношения не имею.
— Странно все это. Сегодня я порядком устал. У меня к Вам нет вопросов.
— Согласен, поговорим завтра. Я буду с утра в вашем офисе «Блеф». Не удивляйтесь, я много знаю, — улыбнулся человек с тросточкой и исчез в темноте.
Илья почувствовал странное равнодушие ко всей этой истории, он поспешил домой, где его никто не ждал. Где-то жили-были его бывшие семьи, но сейчас он был одинок до мозга костей.
Утром Илья Львович собирался как-то механически: встал, привел себя в порядок, выпил черный кофе, оделся и пошел по типу: куда глаза глядят, но пришел в офис «Блеф». Его уже ждал посетитель с тросточкой. Радости от его вида у него не возникло.
— Доброе утро! Я Вас внимательно слушаю, — проговорил он словно робот.
— Илья Львович, здравствуйте! Вы не рады меня видеть? Я Вам не угодил? Что Вы хотите узнать—услышать от меня? Говорите женщина замерзла на моем балконе на мешках с картошкой? Но у меня нет мешков с картошкой!
Илья опешил от скороговорки внешне чопорного человека.
— Серафим Сергеевич, — Илья прочитал имя на пропуске. — Что лежит в Ваших мешках на балконе? Уголь?
— Как Вы догадались? Именно уголь и лежал в мешках! Дело в том, что у каждого угля своя температура горения. Это моя работа проверять температуру горение угля. Один уголь печку топит и пирожки жарит, другой уголь легированную сталь варит.
— Вы дома проверяете температуру горение угля?
— Что Вы, у меня лаборатория на производстве, проверяем поставляемый нам уголь. Хорошие сплавы без качественного угля не получить.
— Серафим Сергеевич, откуда у Вас такая шикарная квартира, если Вы занимаетесь лабораторными работами? Почему на балконе запах гнилой картошки? Уголь не пахнет!
— Пустяки, среди мешков с образцами угля лежал действительно мешок с картошкой, который мне подкинули соседи по ошибке.
— Как Алевтина Портье попала на Ваш балкон? Меня больше интересует этот вопрос.
— Наверное захотела посмотреть, как я живу через балконное окно. Упала, ударилась и умерла. Я ее видал и знал раньше, она у меня работала домашней помощницей.
— Балкон со всех сторон открытый, так обо что можно на нем удариться? Ногу перекинул через перила и человек у Вас в гостях.
— Простота обманчива. Упала женщина на мешки с углем, а не с картошкой. А у угля кроя неровные, иногда острые. Все, мне стало скучно. Можно я уйду?
— Пожалуйста, пока Вы свободны. Секундочку, Серафим Сергеевич! А Вы золото дома не плавите?
Господин с тросточкой вздрогнул всем телом.
— Откуда Вы знаете? Это правда.
— Предположил. Золото в домашних условиях можно расплавить газовой горелкой, для этого не обязательно держать мешки с углем на балконе. У Вас вид аристократа, квартира антикварная. Вы не ювелир случайно?
— Мне стало интересней с Вами. Пожалуй, я еще посижу.
— Серафим Сергеевич, повторяю - Вы свободны. Меня интересует гибель женщины, а о ней Вы ничего не знаете.
— Как же не знаю. Знаю я Алевтину! Она у меня работала приходящей домашней работницей! Она виртуозно поддерживала чистоту в доме и мне вопросов не задавала.
— Значит, Алевтина на балкон вышла из Вашей квартиры? Вы ее убили своей тяжелой тросточкой и кинули на морозные мешки? Или ее Вы не убивали, а она споткнулась о мешок с картошкой, которого раньше не было, а ударилась об уголь в мешках при падении? У нее нашли гематому на голове, которую она получила при жизни.
— Где она и где я! Неужели я подниму трость на простую женщину.
— Ну Вы - лорд! Опер Марк Веревкин, который занимается Вашим делом, Вас ждет у себя. Какие у Вас отношения с Григорием Спиридоновичем Кузнецовым?
— Знать такого не знаю! – рассердился лорд Серафим и гордо покинул офис.
В офис зашла Зоя, щеки ее пылали от утреннего морозца.
— Я что-то упустила? У меня есть что Вам сказать, — проговорила на ходу Зоя, снимая с себя легкую шубку. – У Алевтины нашли, точнее на теле Алевтины нашли золотой пояс! Лихо? Чистое золото!
— Не удивила. Она работала у лорда Серафима, спеца по плавке золота, а что он еще делает я не знаю пока. Мы с тобой не обошли всю его квартиру, чтобы узнать.
Серафим Сергеевич вышел из офиса фирмы «Блеф», посмотрел на заснеженные ели и исчез спиной назад в подъехавшем автомобиле. Не дали лорду зайти к оперативнику Веревкину. А кто не дал — детективу неизвестно. Лорда Серафима изолировали от общества до суда. Его домработница Алевтина мертва. Кузнецов, заказчик этого дела, стал отказываться от продолжения расследования. Илья Львович невольно прекратил поиски виновного в смерти Алевтины, обвитой по поясу золотой лентой, которую Зоя назвала поясом.
Все замерло на полгода.
Наступил август. На пороге офиса «Блеф» появился Григорий Кузнецов.
— Илья Львович, у Вас ничего нет нового по нашему делу?
— Чтобы Вы хотели от меня узнать? Кто убил Алевтину? Ее убил лорд Серафим набалдашником своей трости. Он арестован, но в убийстве не признается. Суда пока не было. Хотя доказана причастность его трости в убийстве Алевтины. Кто кроме него мог держать в руках трость? Только он.
— Я не согласен с Вами. Не виновен лорд Серафим! Его разозлить невозможно. Он невозмутимый человек, словно человек высшего сословия.
— Григорий Спиридонович, только кажется, что лорд Серафим невозмутим. Это пока его не взяли за живое для него дело. Вот Вы знаете, что он богат? Он очень богат, потому и лорд.
— Почему тогда лорд живет в нашем доме?
— Лорд действовал по принципу, что лучший сейф – сшитая сумка в цветочек. Бабушки такие сумки носят. Вид с балкона, словно нищета в квартире живет. Дом без охраны. И он был прав, пока твоя Алевтина его не раскусила. Она у него обнаружила залежи – золота. Есть сусальное золото, а у него были золотые мотки лент. Такой золотой лентой она себе талию обмотала, с ней и умерла.
— Можно сказать, что лорд Серафим Алевтину убил в состоянии аффекта?
— Лорд Серафим Алевтину не убивал!
— Вы сами сказали, что доказано, что Алевтина убита набалдашником трости лорда Серафима!
— Григорий Спиридонович, тут загвоздка вышла. Мы не можем найти трость, которой она убита.
— Вы чего меня путаете? Чтобы лорд Серафим да без трости ходил, такого быть не может! Он завсегда опирался на трость при ходьбе.
— Получается, что у трости был двойник. Бывают двойники преступники, а тут надо искать двойник трости. Его трость идеально подходит под орудие убийство, но на самой ручки трости не обнаружены микрочастицы эпителия Алевтины.
— Ничего себе! Помыл он трость и все! Расстрелять его и дело с концом.
— По суду его могут выпустить на волю, подержали сколько могли, больше не можем. Так как дело с запахом за окном?
— Август. Тепло. Родители Алевтины больше картошку нам не привозят и на балкон от большой щедрости не забрасывают. Вам нужна трость, такая как у лорда Серафима?
— У вас есть такая трость? – насмешливо спросил Илья Львович.
Открылась дверь, появилась Зоя.
— Илья Львович, есть информация, кто мог сделать такую трость по заказу. Сама трость стандартная, а к ней набалдашник прикручен –настоящее произведение искусства. Материал кости найден. Это кость мамонта! Вот!
— Мать моя женщина! Лорд Серафим бивнем мамонта убил мою Алевтину, а она была обмотана золотой лентой! Круто! Нет, на мамонта у меня денег точно нет! Я тут не при делах.
— Хорошая мысль! Если у лорда Серафима набалдашник выполнен из бивня мамонта, то у убийцы он мог быть из другого материала! – хлопнул в ладоши Илья Львович.
— Илья Львович, Марк говорил, что на виске Алевтины были обнаружены частицы металла. Возможно, по рукоятке из бивня был сделан отпечаток, как для ключей, а потом выполнена отливка из металла. Ой, все как сложно.
— Надо искать трость с металлическим набалдашником, — заключил итог разговора Илья Львович. – а лорда Серафима надо выпускать, нет причин для его задержания. Итак, мы вместо двух суток почти полгода продержали лорда Серафима под разными предлогами.
— Я знаю, где у нас литьем в городе занимаются. Дайте фото рукоятки трости – найду того, кто отлил ее в металле, — спокойно предложил Кузнецов.
— Чего людям неймется! – воскликнула Зоя. – Григорий Спиридонович, я пойду с Вами на производство.
Ушли из офиса заказчик дела и помощник детектива.
Илья Львович позвонил Марку Веревкину, передал разговор.
Лорда Серафима выпустили домой без суда и следствия.
Появилась Зоя, она скривила недовольно лицо, потом сказала, что в городе таких отливок не делали. Дело осталось незавершенным.
— Зоя, тебя лорд Серафим не знает? Нет? Есть мысль, наймись к нему домработницей. Сможешь поработать на благое дело?
— Спрашиваете! Самой интересно.
Серафим Сергеевич пришел домой, обошел квартиру, посмотрел на балкон. Ему показалось что там что-то блестит, но выходить на балкон не захотел. Он решил, что пора бы остеклить балкон дабы не было сюрпризов. Приход Зои он одобрил, пусть работает, если хочет. Ей он и сказал про блеск на многострадальном балконе.
Зоя тут же пошла на балкон, три мешка с углем лежали домиком, то есть два снизу, а один сверху. Вот между мешками и лежала вторая трость. Увидев ее, лорд Серафим помахал своей тростью в воздухе. Похоже было, что трость с литой рукояткой подкинули или раньше на нее не обратили внимания.
— Серафим Сергеевич, Вы меня простите, но я пришла к Вам по поручению детектива. Трость мы нашли, моя функция у Вас окончена.
— Голубушка, я Вас сразу узнал, поэтому прошу мне помогать по хозяйству, пока не найду Вам замену.
Зоя была вынуждена остаться.
Трость, точнее обе трости отдали экспертам. С первого взгляда дело подошло к концу.
Зоя не выдержала и спросила:
— Серафим Сергеевич, откуда у Вас моток золотой ленты? Для чего нужна золотая лента?
— Я давно ждал этого вопроса. Золото предназначено для храма, я помогаю восстанавливать древний храм, а из так называемой ленты, сделают сусальное золото для украшения храма. У меня золото в доме недавно находится, пора его отдать настоятелю храма, пока кто-нибудь его на себя не намотал.
— Одной загадкой меньше. Второй вопрос. Откуда у Вас такая презентабельная квартира?
— Вопрос еще проще. Отвечать на него нет желания. Не сегодня. Кухню найдете, поесть хочется. Без Алевтины мне совсем плохо.
Зоя посмотрела на уставшего лорда Серафима и пошла на кухню.
Вопрос из серии «Кто убийца Алевтины» оставался без ответа. Результаты осмотра второй трости не дали особых результатов. Было ощущение, что дело останется незавершенным.
Зоя открыла на кухне ящик с ложками—вилками и села на табурет от неожиданности. Среди ножей и вилок лежал набалдашник от трости, нанизанный на палку от скалки! Орудие убийства было в засохшей крови, пятна крови покрывали некоторые ложки и вилки.
Зое стало жутко.
Она хотела крикнуть, горло словно сдавило, она промолчала и резко закрыла ящик стола. Ей показалось, что лорд Серафим стоит сзади со своей тростью. Но этого быть не могло. Его трость еще не привезли после экспертизы сравнения со второй тростью. Зоя посмотрела на наличие продуктов и просто стала готовить ужин.
Между делами она отправила короткое сообщение шефу, чтобы он приехал к ней быстрее. Сообщение они оговорили заранее, оно было не читаемо для других. Страх ее сковывал, но внешне она была абсолютно спокойна.
Илья Львович появился, когда лорд Серафим сидел за столом и ел. Хозяин посмотрел на детектива без всякого удивления. В его лице читалась скука.
Зоя принесла из кухни на подносе явное орудие убийства – набалдашник на ручке скалки для теста.
Лорд Серафим посмотрел на него равнодушно.
Илья Львович взирал на окровавленный предмет с явной заинтересованностью. Зою не покидал страх.
— Ко мне вопросов нет? – спросил лорд Серафим.
— Серафим Сергеевич, я забираю от Вас Зою и орудие убийства. Ваши отпечатки пальцев в нашей базе есть. Если их нет на данном предмете, завтра верну Вашу трость.
— Зоя неплохо готовит, ее бы я оставил.
Но парочка детективов торопилась к экспертам. Они ушли оба.
Лорд Серафим не особо расстроился из-за ухода детективов. Он встал легко и без всякой тросточки обошел квартиру, в которой не был полгода. Пыль-пылью быль-былью, но ему захотелось покинуть пылесборник времени. Опер Марк Веревкин не взял с него подписку о невыезде из города, чувствуя свою вину за полгода отсидки Серафима, поэтому Серафим Сергеевич почувствовал себя вольным человеком. Он подошел к зеркалу и отшатнулся, затем рассмеялся.
Решил мужчина привести себя в божий вид. Вызвал цирюльника. Его подстригли, побрили, подкрасили – омолодили. Стал он выглядеть молодцом. Наградив цирюльника по-царски, лорд Серафим осмотрел свой гардероб, который ему тоже не понравился. Нашел в сети покупку и доставку новой одежды. Он почти успокоился.
Остался один вопрос, который лорд Серафим даже от себя скрывал — куда ехать? Кем лорд был на самом деле? Испытатель, да его волновал антрацит и любой уголь по долгу службы, но быть антрацитовым лордом ему надоело. Быть золотым лордом – не хотелось. Он вызвал церковнослужителя, передал ему моток золота на храм, взяв с него расписку на всякий случай. Теперь лорд почувствовал облегчение.
Доброе дело сделано.
Лорд Серафим оглядел свою квартиру еще раз, ничего шикарного в ней не было, прилично, но не отлично. Ему правда не хватало Алевтины для домашних работ. Зоя ему понравилась, но ее забрали. Хотелось высоты и простора.
О! У лорда была неразделенная любовь, звали ее Сюзанна, жила она последнее время одна на тридцатом этаже в новой квартире из двух больших комнат. Но она всегда хотела опуститься этажом ниже.
Так в чем дело? А телефон зачем?
— Сюзанна, Серафим Сергеевич беспокоит, предлагаю дружеский обмен на год и более, ты едешь в мою квартиру, а я в твою!
— Серафим Сергеевич, я Вас целую вечность не видела и такое предложение! Я согласна!
— Чудесно, но переехать тебе надо сегодня. Забери свои личные вещи, все остальное найдешь у меня. К вечеру жду, а пока я сам соберу свои вещи для переезда.
— Уже собираю вещи, — обрадованно сказала Сюзанна.
Серафим Сергеевич опустился в любимое кресло. В голове появилась мысль, что на работу надо отдать свою коллекцию угля. Он позвонил своему сотруднику:
— Шурик, это Серафим Сергеевич, можешь забрать у меня коллекцию угля с названиями месторождений?
— Серафим Сергеевич, я рад, что Вы вернулись! Я уже еду.
У лорда была еще одна коллекция, он собирал набалдашники для тросточек. Они лежали в гостевом диване, на котором он никогда не сидел. Он открыл диван—книжку, вытащил ящички с набалдашниками, сложил их в сумку на колесиках. Диван закрыл, теперь на нем можно было сидеть. Еще в одну сумку уложил личные вещи первой необходимости. Карточки с деньгами и наличные переложил к душе поближе. Привезли заказанную одежду, лорд переоделся. Все, теперь он был готов покинуть свою обитель.
Тут появился Шурик и забрал весь коллекционный уголь без лишних вопросов, он знал особенности лорда.
Не прошло и часа на пороге квартиры возникла Сюзанна с чемоданами на колесах. Она посмотрела на лорда.
— Эх, Серафим Сергеевич, Вы прекрасны! Спасибо за обмен.
— Сюзанна одна просьба, я даю тебе деньги на остекление балкона, мне было не до него. Подъемные тебе тоже не помешают.
Они обменялись ключами.
— Спасибо, Серафим Сергеевич.
Лорд Серафим вызвал такси и сразу направился к выходу. Он отвез коллекцию набалдашников в квартиру Сюзанны. Мужчина обошел квартиру, обставленную по последней моде. Светло, тепло, высоко над землей. Слегка трусливо посмотрел в окно, быстро отошел от него. Ему почудилось, что башня немного качается. Он в молодости работал на шахте, добывал уголь, а после шахты подняться на тридцатый этаж – слишком круто. Сможет ли он жить на уровне облаков? Вопрос оставался открытым.
Сюзанна знала квартиру Серафима, как свои пять пальцев. В ней было четыре комнаты и кухня, в одной кухне была кладовка. Что говорить, квартира состояла из двух двухкомнатных квартир. Первый этаж после тридцатого этажа – совсем неплохо, словно на даче. Она села в кресло лорда Серафима.
Раздался звонок в дверь.
В квартиру вошел мужчина, достаточно высокий, полноватый, с ежиком волос.
— Женщина, Вы кто? Где Серафим Сергеевич?
— Я здесь живу, Серафим Сергеевич здесь больше не живет!
— Я опер Марк Веревкин, вот мой документ. Ваши документы!
— Пожалуйста!
— Сюзанна! Имя какое! Что Вы в это квартире делаете? Здесь произошло убийство, следствие не закончено. Пришел сказать, что пальчиков Серафима Сергеевича на орудии убийства не обнаружено. А вот Ваши пальчики придется проверить.
— Понятно, Вы ищите кто Алевтину пришил? Лорда Серафима закрывали зря, он не виноват.
— Так Вы в курсе всех событий! Поделитесь своими знаниями.
— Когда-то мы съехались с лордом, объединив две двухкомнатные квартиры, одна была его, вторая моя. Мы думали, что у нас любовь, но это была оттепель отношений. Поэтому Серафим Сергеевич мне купил квартиру на тридцатом этаже, а сам остался здесь. Теперь он уехал в мою квартиру, а я переехала сюда. У нас с ним все честно и прозрачно.
— А, что Вы знаете об Алевтине и ее муже Григории?
— Та еще парочка.
— Мог Григорий убить Алевтину?
— Нет, он ее любил, все прощал, никогда не попрекал. Золотой мужик.
— У Алевтины мужчины кроме мужа были?
— Я ее с детства знаю. Алевтина балаболка, легкая на подъем, но не гулена.
— Кому она могла навредить? Кто ее мог убить?
— Да кому она нужна! Мышь серая. Приходила три раза в неделю к Серафиму, готовила ему еду и убирала квартиру.
— Могли у них возникнуть личные отношения? Любовь?
— Это не про них. Они каждый сам по себе.
— Сюзанна, Вы могли бы убить Алевтину из ревности?
— Никогда! Оно мне надо? Меня устраивала ее забота о Серафиме Сергеевиче. Человек он непростой, мне с ним всегда было сложно находиться на одной территории.
— Кто мог взять в руки орудие убийства? – спросил Марк и вытащил из сумки пакет со скалкой и с набалдашником.
— Ха! Орудие убийства! Да я этим орудием всегда отбивные готовила, мясо отбивается только так. Это на нем Вы искали пальчики? Я сама набалдашник надела на скалку.
— Если мясо отбивали, почему не помыли?
— Вы заметили, что на орудии убийства кровь – говядины, а не человека? А не вымыла, так получилось, я на столе все оставила. К Серафиму тогда кто-то пришел, а он немытое в стол кинул.
— Мы пальчики на скалке искали, — обиделся Марк, женщина Сюзанна на него явно странно действовала.
— Ладно, я Вам помогу. На балконе у Серафима Сергеевича лежал уголь для испытаний. Любит он уголь, что тут поделаешь. Три мешка. Батька Алевтины кинул на уголь мешок картошки. Балконы перепутал.
— Я все это знаю. Две трости проверили. Молоток для отбивки мясо проверили. Известно, что на нем кровь коровы. Вопрос один, сколько тростей с таким набалдашником существует?
— Серафим Сергеевич большой любитель набалдашников, никто не знает сколько их есть или было. Могу сказать, где он делал отливки дубликатов.
— Очень интересно, Сюзанна!
— Далеко ходить не надо. Мастер цеха, где льют болванки—набалдашники, он и есть муж Алевтины – Григорий Кузнецов.
— Удивили. А наши искали и не нашли. Почему-то Григорий Спиридонович был вне подозрения, он нам сказал, что не знает, где в городе делают отливки ручек для тросточек. Похоже, круг подозреваемых замкнулся.
Серафим Сергеевич купил билет на поезд до Холодного города, расположенного всего в ста пятидесяти километрах от Ледовитого океана. Знакомый для него город, в котором самое теплое место – угольная шахта, в ней относительно тепло круглый год. На земле тепло или холодно, а под землей что лето, что зима – температура почти одинаковая. Самые чистые люди на земле – шахтеры, они моются дольше и больше, чем медики.
Первое время в шахте бывает жутко, потом человек привыкает. Дома шахтеры любят заводить рыбок в аквариуме, и смотреть в него, как в телевизор. Глаза от угля отдыхают. Сам город расположен в субарктическом климате, суровый климат. Молодежь не выдерживает и уезжает, а старые шахтеры живут и поживают. Мерзлота, вечная мерзлота.
Времена в городе были всякие, население часто состояло из ссыльных. Численность города то росла, то уменьшалась. Дома, построенные во время расцвета города, постепенно ветшали и пустели.
Некогда столичные родители Серафима переехали на север.
Мать Серафима постоянно работала в бухгалтерии шахты, покидать город она не собиралась. Звали ее Елена Григорьевна. Люди ее возраста все на пенсии, а она привыкла к работе, к городу и никак не хотела переезжать к сыну. Он из-за нее объединил две квартиры, а она живет за полярным кругом и не уезжает. Ей здесь комфортно.
— Серафим! Радость-то какая! Я и не думала, что тебя когда-нибудь увижу. Красавец, ты совсем не стареешь. Весь в отца. Твой отец в шахте четверть века отработал, кашляет, но еще жив, почти здоров. Уехал на юг отдыхать—греться.
— Мама! Жива! Я за тобой приехал!
— Пустой разговор. Я - северянка. Лучше скажи, как дела с нашим углем?
— Мама, ваш уголь – лучший в мире. Легированную сталь только на нем и можно варить. Ваш город подсоединили к газовой трубе, чтобы не тратить драгоценный уголь на отопление домов.
— Дожила я до счастливого момента. С газом-то значительно теплее. Деньги за свет почти не трачу, все на газе готовлю.
— Увольняйся, мама, едем со мной. Отец к тебе присоединиться. У меня первый этаж, все удобства. Живите.
— Старые мы для переезда. Холодно тут, но мерзлота стала привычной. А у вас дожди, сырость. Я была у тебя, знаю.
— Мама, у папы случайно не остались набалдашники к тросточкам?
— В кои-то веки приехал, а все про ручки к тросточкам спрашиваешь. У отца есть штуки три. Мастер новые набалдашники вырезал из бивня.
— И ты молчишь? Покажи.
— Серафим, так и скажи, что приехал за резными болванками. Они твои, отец работу резчика оплатил.
— Спасибо! Спасибо большое!
— Теперь ты домой поехал или отца подождешь? Через неделю он вернется.
— Сейчас еще август, здесь могу пожить недельку—другую.
— Живи. У твоей бывшей девушки Галины ребенок родился. Ты давно сюда не приезжал. Я посмотрела на ребенка, мальчик очень на тебя похож. Но Галина вышла замуж за другого, о тебе слышать не хочет.
Серафим посмотрел на мать и промолчал. Он ушел в другую комнату и уснул. Его словно отпустило. Он – отец!
Отец Серафима, Сергей Прокопьевич, возвращаясь с юга, заехал к сыну домой. Звонить он не любил, вот и попал к Сюзанне, вместо Серафима. Сюзанна открыла дверь и воскликнула:
— Серафим, ты за неделю так постарел? Что с тобой?
— Я – Сергей Прокопьевич. Я приехал к сыну на недельку, а теперь, стало быть, мне надо ехать восвояси. Серафима - нет?
— Серафим Сергеевич мне не докладывает. Сергей Прокопьевич, а Вы могли бы в этой квартире пожить недельку один? Ваш сын уехал, а куда не сказал. Я приеду через неделю. Вот вам ключи. Сейчас соберу вещи и уеду.
Сергей Прокопьевич не успел оглянуться, как остался один в квартире сына. Он первым делом пошел на балкон посмотреть: как там да что там. А там и воз поныне там. Сюзанна взяла деньги, но на балкон тратить их не захотела, она решила на них отдохнуть. Пожилой человек любил порядок, но не в квартире, а на воздухе, то есть на балконе. Почти на земле.
Август. Солнце. Красота. Деревья еще зеленые. Ох, хорошо!
На этом месте Сергей Прокопьевич споткнулся о мешки с углем и воскликнул невольно:
— Ну, сын, на кой тебе нужен уголь на балконе, когда дома и так тепло?
С соседнего балкона высунул любопытную голову Григорий Спиридонович.
— Здравствуйте! Вы кто? Что тут делаете? На этом балконе жену мою Алевтину убили, теперь все туда ходят и ходят.
— А, ты - Гриша, я знаю, что ты сосед моего Серафима. Знаю, что моему сыну твоя Алевтина по хозяйству помогала. Он на нее не жаловался.
— А кто-то ее убил набалдашником от трости.
Сергей Прокопьевич весь передернулся от таких слов. Он знал о коллекции сына.
— Дед—сосед, что с тобой? Не заболел часом? Открой дверь я к тебе зайду, Алевтину помянем.
— Приходи сосед, дверь открою.
Два мужика сели за стол. Холодильник, благодаря стараниям Сюзанны, пустым не был. Григорий принес коньячок. Сергей Прокопьевич сообразил закуску. После пары рюмок, когда они нужную информацию друг другу рассказали, мужчин потянуло на пресловутый балкон.
— Григорий, давай выкинем этот каменный уголь, я тут кресло поставлю. Буду сидеть на природу вашу смотреть. Здесь лежат мешки на пару ведер, в каждом 35 килограммов угля не меньше.
Они подняли первый мешок с углем, но внезапно опустили.
— Прокопьевич, а вдруг Серафиму Сергеевичу уголь нужен по работе? Давай посмотрим, что лежит в мешке.
Они окрыли первый мешок. Аспидно-черные угольки радостно заблестели на солнце.
— Красота! Как можно выкинуть такой качественный уголь? – залюбовался Григорий. – Мы мешки сдвинем в одну сторону, туда войдет твое кресло. А еще лучше занесем их в квартиру, там у вас место много.
Мужчины поднапряглись и занесли каменный уголь в квартиру. Потом вынесли любимое кресло хозяина на балкон.
— Вот спасибо тебе, Григорий. Мне тут недельку жить, я хоть на воздухе посижу, до погляжу на свет белый.
— Прокопьевич, я здесь рядом. Если что кричи – выгляну.
Сергей Прокопьевич даже обрадовался одиночеству. Хорошо-то как! Он прошел по квартире, сдвинул в сторону все шторы—портьеры. Посветлело.
Немытые окна притянули взгляд. Старого шахтера это не испугало, решил на следующий день вымыть все окна. Его смущали мешки с углем. Он расстелил старое покрывало и стал вываливать на него уголь. В первом мешке и во втором был самый настоящий каменный уголь. Он открыл третий мешок.
Раздался звонок в дверь. Пришел Илья Львович, но Прокопьевич с ним был незнаком.
— Вы кто? – спросил Прокопьевич.
— Я – детектив Илья Львович. А Вы кто? Где Серафим Сергеевич?
— Я его отец, Сергей Прокопьевич. Вы по поводу смерти соседки Алевтины? А я решил проверить мешки с углем.
— Давайте вместе посмотрим на содержимое мешков! – предложил Илья Львович.
Они мельком глянули на уголь. Прокопьевич взялся за третий мешок и отскочил.
— Сами смотрите!
Илья подошел к третьему мешку, у него волосы зашевелились на голове. Он молча смотрел на находку.
— Если это не мешок Серафима и ему подкинули этот мешок? – спросил с надеждой в голосе Сергей Прокопьевич.
Илья Львович прикрыл мешок и спросил:
— Простите, Вы знаете все увлечения сына?
— Серафим всегда изучал уголь, хотя чего его изучать? Сын всегда собирал набалдашники к тросточкам. За это его с детства прозвали лордом.
— Для чего ему то, что находится в третьем мешке?
— Я высыплю содержимое на другое покрывало.
Прокопьевич стянул покрывало с дивана, кинул на пол и высыпал содержимое. К их ногам покатились металлические отливки набалдашников и пара черепов, отлитых из пластмассы телесного цвета.
— Здесь ничего страшного нет! – воскликнул обрадованно Прокопьевич.
— Действительно, ничего. Но черепа, как натуральные. Мне стало не по себе. Надо посмотреть на отливки набалдашников, нет ли на каком следов крови Алевтины. Ее точно убили такой штукой. Вызову опера Веревкина, пусть приобщится к поискам.
Марк Веревкин минут через десять приехал в сопровождении Зои.
— Россыпи черные давно надо было пересмотреть, — заметил Марк.
Зоя включила весь свет. Антрацит весело засверкал. Отливки набалдашников помрачнели. Следов крови на отливках не нашли. Посидев еще немного, поговорив уже хотели расходиться.
Зоя вдруг сказала:
— Мужчины, а кто-нибудь в кустах за балконом искал такую отливку? Хорошо бы узнать сколько было отливок и сколько всего осталось. Забыли про телефон? Позвоните Серафиму Сергеевичу.
— Не надо звонить, я знаю число отливок. Посчитайте отливки в мешке. Учтите, что одной отливкой мясо отбивали, — заметил Григорий, заглянувший к соседям.
— Здесь одни отливки набалдашников и два черепа, — посчитал Марк отливки.
— Точно. Одну надо искать.
Четыре человека покинули квартиру для поиска одной отливки. К ним подключился Григорий. Они светили фонариками от телефонов. Засветил уличный фонарь. Темнело, но еще не было темно совсем.
К ним подошел мужчина с овчаркой.
— Мужики, надо помочь искать? Мой пес поможет.
Псу дали понюхать отливку. Григорий принес платочек Алевтины. Пес рванул и остановился у густого куста сирени. Пес лаял на куст. Марк посветил фонариком туда, куда смотрел пес. Отливка лежала в тонких ветках, словно кап на березе. Публика вздохнула. Пес горделиво ушел с хозяином. Отливку положили в чистый пакет и увезли на экспертизу.
Григорий пожал руку Сергею Прокопьевичу:
— Полгода дело на месте стояло, а Вы приехали – и все нашли. Может быть, и убийцу теперь вычислят.
Илья Львович заключил, что кто-то вынул отливку из мешка и ударил или кинул в висок Алевтины, словно булыжником. А кто это сделал? Вопрос оставался открытым. Булыжник – оружие пролетариата. Где тот пролетарий из-за которого улетела душа Алевтины? А кто пролетарий из тех, кто был на виду этой истории? Григорий работает мастером в цехе. Сергей Прокопьевич – бывший шахтер. А кто лорд Серафим? Коллекционер? А еще есть какая-то Сюзанна. О ней рассказал отец Серафима.
Серафим Сергеевич проснулся. С трудом вспомнил, что ему говорила мать вечером, оказывается у него есть ребенок. Кино — да и только. Отец еще не приехал, дома была только мать.
— Мама, мне приснилось или правда, что у меня есть ребенок?
— Ты нормальный? Я сказала, что ребенок родился у твоей бывшей подруги Галины, ребенок похож на тебя, но я не сказала, что он твой.
— Я здесь жил давно, приезжал ненадолго, откуда у меня дети?
— Галину забыл? Я напомню.
— Девушка с кудряшками? Веселая хохотушка? Я с ней только пересмеивался.
— Она, да только она не всегда смеется. Сейчас Галина серьезная женщина, с тобой смеяться не станет.
— Зачем ее вспоминать? Замужем – пусть живет счастливо. Я за тобой приехал. Отец за тобой поедет. Все вместе станем жить.
— Глупость говоришь, ты взрослый мужчина! Мы сами доживем свой век. Не надо нас трогать, если захотим – приедем. Представь, если здесь месторождение каменного угля, значит миллионы лет назад здесь росли огромные деревья, то есть тут было тепло. Древесина превратилась в уголь. Сейчас здесь вечная мерзлота, ну и что? Мы живем здесь.
— Понял я, понял. Пройду по городу. Посмотрю на людей, пока тепло.
На самом деле лорду Серафиму надо было уточнить в управление шахты поставки угля для сталелитейного производства. Он прорекламировал местный уголь, теперь нужно было оговорить поставки. Дело серьезное, о нем он никому не говорил. На работе ему оформили командировку. И никакой фантастики. Серафим Сергеевич – деловой человек.
У него было еще одно дело, которое получилось из его коллекции. На заводе, где работал сосед Григорий, делали отливки по образу и подобию его костяных и прочих набалдашников. Нашлись люди, которые литые болванки дорабатывали, покрывали декоративным покрытием в соответствии с заказом и устанавливали их на ручки кресел или даже на качели для дач. Цена у таких изделий зависела от покрытий. Дело пошло в гору.
Естественно, что Серафим Сергеевич был заинтересован в новых образцах, и подарок родителей из трех резных костяных набалдашников или рукоятей был весьма кстати. Понятно, что рукояти из дерева со змеей покупают и изготавливают чаще, но это дело вкуса.
Сергей Прокопьевич прижился в квартире сына. Ему было в радость мытье окон на первом этаже. Его сразу полюбили все соседи, он был разговорчив и улыбчив. Народ к нему тянулся. В душе его кошки скребли из-за расследования убийства соседки Алевтины. И однажды его осенило! Она сама себя убила по неосторожности. Упала на мешок с отливками, отливка и отпечаталась в ее виске. И чего они там ищут? Появился Илья Львович.
— Сергей Прокопьевич, проверили отливку, найденную в кустах сирени. Она в ветвях провисела и в снег, и в дождь. Отпечатков пальцев не удалось найти.
— Илья Львович, мое мнение одно – ударилась Алевтина при падении о мешок с отливками и померла. Вот и все расследование.
— Возможно, что Вы правы. Дело с места не двигается. Счастливо!
Всегда так: или нет никого, или люди идут один за другим.
Ушел детектив.
Появилась Сюзанна с чемоданом на колесах.
— Здравствуйте, Сергей Прокопьевич! Я приехала, а Вы можете уезжать. У Вас случайно нет денег на остекление балкона?
— Мысль хорошая, но я не домашний кассир. Жена лишних денег не дает, надо у нее просить.
— Ладно, проехали. Когда уедите?
— Сын возвращается, завтра приезжает. Поговорю с ним и уеду.
— Спасибо, что предупредили о возвращении Серафима Сергеевича. Вы так качественно окна вымыли! Он будет рад. Продукты я куплю.
Сергей Прокопьевич решил лечь спать на балконе.
Сюзанна легла спать в маленькой комнате.
На балкон старик вытащил старую раскладушку из кладовки, а кресло вернул в комнату. День был поистине теплый, поэтому вечер казался южным без ветерка. Прокопьевич с удовольствием вытянулся на раскладушке. Звезд сквозь листву деревьев не было видно, соседний дом тоже был рядом, фонарь одиноко светил. Северянину было тепло, он укрылся легким покрывалом и уснул.
Утром Сюзанна собралась в магазин, но не нашла в квартире Прокопьевича. Она выглянула на балкон. Лучше бы она не смотрела. Старик был мертв.
Почти сразу приехал лорд Серафим. Он посмотрел на печальную Сюзанну.
— Что случилось?
— Там Ваш отец! – Сюзанна показала рукой на балкон, из глаз ее вырвались слезы.
Серафим подошел к балкону, на раскладушке вытянувшись лежал его отец. На виске зияла кровавая масса.
— Я просил тебя сделать остекление балкона! Отец был бы жив.
— Сергей Прокопьевич приехал сразу после Вашего отъезда. Он здесь хозяйничал и мыл все окна.
— Давно он умер?
— Я только что заметила, а Вы сразу появились, я еще никому не успела позвонить.
— Звоню оперу Веревкину, пусть разбирается! – прокричал лорд Серафим.
Он сам позвонил оперу и уснул, была у него такая особенность – засыпать в трудную минуту.
Приехала вся честная компания: Зоя, Марк, Илья Львович и еще пару человек. Стали изображать заинтересованность.
А Серафим Сергеевич продолжал спать.
Сюзанна махнула им рукой, чтобы не будили – бесполезно.
Пресловутые мешки стояли в комнате. Тут уже все и все знали. Говорить никому не хотелось. Все жалели Прокопьевича. Балкон чуть не под микроскопом изучали. А дед его так отмыл, что прежних отпечатков нигде не было. Должны быть новые отпечатки пальцев, но их не было. Никакой болванки рядом с телом Прокопьевича не лежало. Не было на балконе орудия убийства.
— Сюзанна, в квартире были только Вы. Прокопьевич спал на балконе. Мог кто-нибудь проникнуть в квартиру?
— Все что угодно могло быть. Старик все шторы сдвинул, все окна вымыл, но вряд ли он все окна закрыл. Он весь был открыт для всех. Могли забраться на балкон, дверь балконная была открыта всю ночь. Можно все окна осмотреть. Этаж первый – заходи кто хочешь! — прокричала нервно Сюзанна. – Люди, можно я домой уеду? Свой адрес и телефон я вам написала. Лучше я буду жить на своем тридцатом этаже.
Марк сжалился и сказал:
— Сюзанна, подпишите бумагу, что не покинете город и свободна. Подождите, если окна и балкон были открыты, почему Вы остались живы?
— Очень просто, в квартире есть одна комната, в которой дверь закрывается изнутри, и окно я закрыла перед сном, поэтому звуки ко мне не долетали. Пластиковые окна.
— Вы свободны, если что сам вызову.
Стоило Сюзанне уйти, как проснулся лорд Серафим.
— Здравствуйте! Я что-то отключился, ехал с севера, был у матери. Что я теперь ей скажу, что отца в живых не застал?
— Серафим Сергеевич, не спешите матери сообщать, надо еще во всем разобраться. Два раза в одну воронку снаряд не попадает, а тут два раза в один балкон болванка влетела. Постойте, а если некто закинул на балкон отливку? Чего проще – кинул и попал, — выговорился опер Марк.
— Если бы кинули отливку, она тут бы и лежала, а ее нет, — возразил детектив Илья Львович.
— Мое мнение никто не спрашивает? – напомнила о себе помощница детектива Зоя. – Приехал человек с севера, распахнул душу, а она и улетела. А кинуть болванку могли с соседнего балкона, а потом легко забрать отливку.
— Если бы кидали болванку с соседнего балкона, удар прошел бы по касательной, а тут удар четко перпендикулярный, — уточнил Марк. – Еще, если ударить прямо в висок, старик бы сдвинулся с места, он бы слетел с раскладушки. Все странно.
— Получается, что деда кто-то держал, а потом резко ударил. Старик ничего не понял, у него выражение лица безмятежное, не успел испугаться. Или его во сне убили, он проснуться не успел. Удар – точный и сильный, – размышлял детектив.
— Кому Прокопьевич насолил? – спросила Зоя.
— Хороший вопрос: кто был его врагом или убийство было ошибкой, — заметил Марк. – Серафим Сергеевич, Вам впору делать металлические решетки на окна и балконную дверь.
— Я подумаю над эти вопросом, так как есть я не оставлю. Сюзанна теперь сюда не скоро вернется. Вы оставьте мне Зою, девушка она смелая, наблюдательная, поживет в комнате, которая закрывается. Заодно обед приготовит или борщ сварит.
— Зоя тебя просят остаться, — разрешил Марк.
— Я не возражаю, если дело этого требует.
Сюзанне без общества стало скучно, ее тянуло в квартиру на первом этаже. Ключи от квартиры у нее никто не забирал, оставаться одной без лорда ей не хотелось. Ей становилось интересно из-за чего погибли люди. Совесть ее глодала за балкон. Она не выполнила просьбу лорда. Девушка посчитала финансы, позвонила в балконные компании, нашла приличный вариант и явилась на первый этаж.
Дверь открыла Зоя.
Взгляды удивления.
Сюзанна не выдержала первой:
— Зоя, Вы теперь можете покинуть квартиру. Я вернулась, мастеров балконных заказала, сделают из балкона бронированную конфетку.
— Я рада, что Вы вернулись. Еда готова, следующий раз готовить Вам.
— Я справлюсь.
Зоя покинула странную квартиру, но это дело за ней осталось.
Не прошло и часа, как приехала мать Серафима Сергеевича. Сюзанну этот факт не обрадовал, но она сделала приличную мину на лице:
— Елена Григорьевна, примите мои соболезнование. Сергей Прокопьевич умер, похороны завтра.
— Как это случилось? – спросила пожилая женщина.
— Он спал на балконе, получил удар в висок. До него там полгода назад умерла соседка по балкону от подобного удара.
— Почему он спал на балконе? Места в доме полно!
— Прокопьевичу было дома жарко, пошел сам на балкон спать.
— Против него не поспоришь. Что надумает, то и исполнит. Окна сверкают. Его работа?
— Да, он сам вымыл все окна.
— А мне, что делать? Где Серафим?
— У Серафима Сергеевича дела. Вам нужно покушать, кухня в Вашем распоряжении. Сами справитесь?
— Тебе надо уходить? Иди, а я дома одна останусь, — предложила Елена Григорьевна и опустилась в кресло, в котором совсем недавно сидел ее муж Прокопьевич.
На улице к Сюзанне подошел Григорий.
— Сюзанна, какая-то глупость все эти убийства. У меня мысль появилась, а не поспать ли мне на соседнем балконе?
— Балкон застеклят на следующей недели, у тебя несколько дней есть, чтобы уйти за своей Алевтиной на тот свет.
— Вот, что ты такое говоришь? Я не буду спать, я буду изображать конька—горбунка. Хочу поймать убийцу на живца.
— Ой, криминалист родился. Смотри не умри от любопытства. Сами детективы сдались и покинули место преступления.
— Оно им не надо, а я хочу все знать!
— Ты через балкон полезешь? В доме появилась мать лорда Серафима. Крепкая женщина, она тебя на балкон не пустит.
— Залезу через балкон. Там мешки лежат?
— Представь, бабка приехала и одна мешки из комнаты выволокла на балкон. Дед мешки занес в комнату, а бабка на балкон их вернула. Семейка у них еще та.
К ним подошла молодая женщина с ребенком на руках, за собой она катила чемодан на колесах.
— Не подскажите, как попасть в подъезд? Лорд Серафим здесь проживает?
— А Вы кто? – изумилась Сюзанна.
— Я – Галина, приехала вместе с матерью лорда Серафима, но немного от нее отстала.
Григорий почувствовал, что его план может сорваться:
— Галина, я Григорий – Ваш сосед. А чей ребенок у Вас на руках?
— На руках у меня сын лорда Серафима — Ефим.
— Чей сын? Откуда взялся Ефим? – возмутилась Сюзанна.
— Родился. Серафим Сергеевич в курсе, — невозмутимо ответила Галина.
— Вы замужем не за лордом, я о Вас слышала, — заметила Сюзанна.
— В жизни все бывает, дверь мне откройте.
Сюзанна набрала код, открыла дверь, показала рукой на дверь.
Григорий помог занести чемодан и вышел на улицу.
— Вот это поворот. Что будешь делать, Сюзанна?
— Что и раньше: поеду к себе на тридцатый этаж.
— Вижу, что не хочешь ты домой ехать! Иди ко мне, поможешь мне быть коньком—горбунком.
— Григорий, а ты знаешь, я согласна. Пойдем к тебе. Три хозяйки и для лорда Серафима в тягость будут.
— Лорд ревновать не станет тебя?
— У него теперь тьма проблем без меня.
Ба. Зашли они в квартиру и забыли обо всем. Их поглотила пучина невостребованных чувств. Оставим их на время. Взрослые люди.
Зоя приехала в офис агентства Блеф, села на свое место.
Вошел Илья Львович.
— Зоя, ты так быстро отработала у лорда Серафима?
— К нему приехала Сюзанна. Вы не все знаете, Сюзанна позвонила, сказала, что приехала мать лорда и его дама с ребенком.
— Как быстро ситуация меняется. Есть дело. Литые болванки набалдашников используют на заводе для декоративных целей. Надо бы туда съездить. У Григория в цехе детали отливают и отвозят в другой цех на доработку и сборку. Могли ли быть там люди, которым свойственна месть?
— Ну Вы сказали! Поняла. Съезжу.
Зоя развернулась и поехала на завод.
Ей позвонил Марк, она ему сказала цель своей поездки.
— Зоя, что за бред! Куда едешь? Делать тебе там нечего. Мастер цеха уже у меня сидит, приезжай ко мне.
Зоя подумала, что за день выдался, за что не возьмется, все тут же меняется в обратную сторону.
В кабинете Марка Веревкина сидел невзрачный мужчина в рабочей спецовке.
— Зоя, вот начальник цеха утверждает, что лорда Серафима в глаза не видел, все дела он ведет через Григория Кузнецова.
Мужчина утвердительно закивал головой:
— Нам литые детали привозят, мы их дорабатываем под свои изделия. Заказчики приезжают и забираю готовые изделия. Серафима Сергеевича я в глаза не видел.
Зоя заметила, что глаза говорящего усиленно избегают на нее смотреть.
— Это вся правда? – спросила она насмешливо.
— Да. Мне нечего добавить. Я не знаю, где живет этот лорд Серафим.
— Правильно, Вам и не надо знать, где он живет. Но Вы знаете, где проживает Григорий Спиридонович!
Мужчина улыбнулся:
— Конечно я знаю Григория! Я и его жену Алевтину хорошо знал, она у нас в столовой заводской одно время работала. Работница питания. Жаль, что она погибла. Хорошая женщина.
— У нас всего один вопрос: «Кто мог ее убить?»
— У нас никто. На заводе ее уважили за вкусные щи—борщи.
— Могли ее убить случайно? – спросила Зоя.
— Нет, конечно. Заводские не могли.
— Марк, отпускай мастера.
Мастер ушел.
Остались Марк и Зоя.
— Зоя. Дело странное. Оно не поддается ни с какого бока. Ни одна ниточка расследования не тянет к преступнику. Алевтина была хорошая. Сергей Прокопьевич был хороший…
— Надо отвлечься от этого дела. Конец рабочего дня. Я у лорда готовила, теперь есть хочу, готовить не хочу. Как только повара готовят изо дня в день?
— Идем ко мне, я приготовлю мясо.
— На ночь только мясо и есть. Я домой поеду, у меня сегодня день многозначный.
Они разъехались в разные стороны.
Серафим Сергеевич вернулся домой. Его встретили мать и Галина с сыном Ефимом. Вот счастье-то после несчастья. Галина явно бы при другой ситуации к нему бы не приехала. Лорд Серафим смотрел на сына Ефима не отрывая глаз. Он вздохнуть боялся, чтобы не сглазить. Понятно, что им было не балкона. Бабушка от внука боялась отойти. Им всем надо было еще прийти в себя.
Илья Львович сидел один в офисе. Зоя уехала и не вернулась. Ему все казалось, что они упускают нечто важное, что должно быть на поверхности двойного убийства. Или это был двойной несчастный случай.
Сюзанна и Григорий опомнились. Чувства, вспыхнувшие на ровном месте, притихли. И они притихли в разных креслах. Ой. Ей. Ей. А не было ли у них таких ситуаций раньше? Вот в чем вопрос. Алевтине бы это не понравилось.
Зоя пришла в свой пустой дом. Она жила одна, так сложилось. Любви с Ильей и Марком Веревкиным у нее не получалось. У них был служебный легкий флирт, который ни к чему не обязывал. Ей стало тоскливо. У лорда готовила, а дома предстояло поесть. Она открыла холодильник, взяла джем из черной смородины, намазала на кусок батона, сверху положила кусочек сыра. Налила зеленый чай. Вот и ужин. Вкусно. Сытно. Быстро.
Она задремала, едва сняв одежду. Но спать ей не дали.
Ночь. Звонок.
— Зоя, поднимайся, у нас убийство. Опять этот первый этаж! — кричал в телефон Марк Веревкин.
Зазвонил телефон еще раз.
— Зоя, я за тобой заеду. Пресловутый балкон! – выпалил Илья.
Зоя натянула на себя одежду. Взяла телефон, ключи и вышла из квартиры.
Илья Львович уже подъехал к ее подъезду. Они доехали до дома лорда довольно быстро по пустым дорогам.
У балкона толпились люди. Зло явно не отдыхало в этом месте. На балконе лежала Галина в позе Алевтины. Один в один. Но на мешке с отливками, а не с картошкой. Что за отливки, которые там лежали?
Приехал мастер цеха, он сказал, что на балконе лежит пробная бракованная партия изделий. Но Галине от этого не легче. Остался грудной ребенок.
Сюзанна, которая ночевала у Григория, поняла ситуацию правильно и пошла к ребенку. Елена Григорьевна стояла у окна комнаты и смотрела на балкон. Ей не спалось, она обнаружила Галину в странной позе на балконе. Она сказала о Галине Серафиму, тот позвонил Марку. Такие вот дела.
Надо ли говорить, что Галину убили точно так же, как Алевтину и Сергея Прокопьевича?
Оказалось, что Галине звонил муж, чтобы с ним поговорить, она вышла на балкон. Телефон нашли на балконе. Видимо, она присела на мешок и разговаривала с мужем, который не знал, что Ефим сын лорда Серафима.
У Ильи появилась мысль, что покойнички до смерти стояли спиной к перилам балкона или сидели на пресловутых мешках или на раскладушке, как в случае с Прокопьевичем. В таком состоянии они получали удар в правый висок, потом убийца их укладывал, чтобы запутать следствие.
Балкон расположен в сорока сантиметрах от земли, кто-то подходил, ударял, укладывал и исчезал, но следов не оставлял. Почему? И кто? Судя по удару - крепкий человек.
Так или не так.
Прокопьевич разговаривал с женой.
Галина разговаривала с мужем.
С кем разговаривала Алевтина на чужом соседнем балконе? Кто был у нее дома?
Илья Львович заметил, что Сюзанна пришла от Григория. А, если это было много раз? Тогда убийцами Сюзанна и Григорий быть не могли. У них взаимное алиби любви. Но они могли быть причиной нахождения Алевтины на зимнем балконе по соседству.
Тогда, где была Алевтина до балкона, если у нее в доме была другая женщина? Что за вопрос, она работала у лорда Серафима, ее святая обязанность быть у него дома. А Сюзанна считалась женщиной лорда. Круг-то сужается – подумал Илья.
Марк почти не думал, он осмотрел место происшествия и покинул его со спокойной совестью, правда отвез Зою домой, но к ней не заходил. Марк жил один. Зоя ему нравилась. С ней было просто и легко работать и общаться, но не более того. Никто не знал, что у Марка была женщина, а звали ее Алевтина.
Именно Алевтина бывала иногда в доме Марка Веревкина. Как веревочка не вьется… Но это не значит, что он убивал людей на балконе. Мог бы, но не он. Никто не знал о его любви к Алевтине Кузнецовой. Тайна за семью печатями. Если бы да кабы они обнародовали свои чувства, возможно, Алевтина осталась бы живой…
Зоя зашла домой. У нее возникло ощущение, что Илья Львович почти все понял, а позже ей все расскажет. А она просто хотела спать. Но сон не шел. Женщина задумалась о себе. У нее никого не было из близких людей, она поздний и единственный ребенок. У нее было такое восприятие жизни, что семья складывается поздно, как у ее родителей, которых уже не было. Она подумала, что у людей чаще или реже меняются партнеры по жизни, но иногда надо вернуться к началу всех их отношений. Кто-то приходит кто-то уходит.
Вся история началась с Григория Кузнецова и его погибшей жены Алевтины, после ее смерти он менял женщин, пусть не как перчатки, а как шапки. За это время кто-то покинул этот мир. Но старая любовь не ржавеет, Григорию все еще нравилась Сюзанна. Женщина старела красиво и без пластики была хороша в своем возрасте. Алевтина в его памяти стала стираться, но кто ее убил до сих пор было не ясно. Ведь тогда погибли три человека.
Илья Львович выяснил, как произошло убийство, но убийцу он не нашел. Марк Веревкин, добавил звездочек на погонах, но дело так и не раскрыл.
Можно вспомнить всех героев событий, и балкон лорда Серафима теперь забронирован и повторение невозможно. На живца не поймать, да и двадцать лет свое берут. Живы еще лорд Серафим, Сюзанна, Григорий, Марк, Ефим, Зоя. Каждый из них прокрутился в других историях за это время.
Илья Львович чувствовал свою вину от незавершенного дела. Он помнил, что все три убийства произошли ночью, что напротив дома с пресловутым балконом стоял дом стороной, на которой не было подъездов. Между домами росли только крупные деревья, которые стали еще выше. Видео камер тогда не было вовсе. Автомобили между домами не стояли. Но была детская площадка, на которой стоял один столб с фонарем.
За два года площадка явно несколько изменилась. И Илья решил съездить на эту детскую площадку. Ему очень захотелось позвать Зою. Она приняла его предложение.
Два взрослых человека сидели на лавочке напротив песочницы, но осматривали два дома. У них было некое единение мыслей, но мыслей достойных внимания не находилось.
Григорий выглянул в окно и увидел парочку детективов, он вышел к ним. Илья осмотрел всех и подумал, что все должно проясниться, по логике вещей он и должен всем все рассказать. Но в голове звенела пустота.
— Григорий Спиридонович, я смотрю Ваш балкон зияет пустотой, никакой защиты от непогоды, — проговорил Илья Львович.
— Оно мне надо. Вышел на балкон и уже на улице.
— А почему на Вашем балконе ничего подобного не случалось?
— А надо, чтобы случилось? Два года минуло. Мы другие стали.
У торца дома остановился лимузин из него вышел лорд Серафим. Григорий подошел к лорду. К ним подошла Сюзанна. Явно образовался кричащий треугольник. Зрители у песочницы невольно улыбнулись.
Первым заговорил лорд Серафим:
— Зоя, не вижу твоего Марка. Ты его бросила?
— Забыла Марка Веревкина, легко забыла, если Вам это интересно. У него есть женщина. Не вижу Марка.
— Правда. Все здесь, а Марка нет, — подтвердила Сюзанна.
— Напомню, что погибли люди Серафима Сергеевича: домработница Алевтина, его отец и мать его сына, — тихо заговорил Илья Львович. – У кого есть мысли?
— Я понял, меня хотите заподозрить, — рассердился лорд Серафим. – А вы знаете, что отцом Ефима являюсь не я? Не знаете? Мой отец и есть отец Ефима! Удивились? А я - нет! Отец очень бодренький был мужчина. Мы все сдавали анализы на отцовство, но тайно.
— Интересно, Алевтина в чем провинилась? – спросил Илья Львович.
— Алевтина видела через окно Григория с Сюзанной.
— А Галина в чем провинилась? – спросила Сюзанна. – Хотя и так понятно. У нее ребенок был не от мужа, не от Серафима, а от его отца. А я занимаюсь воспитанием Ефима, как своего сына. Но для этого мне пришлось выйти замуж за Серафима, а потом мы развелись.
— Итак, получается, что Галина и Сергей Прокопьевич – родители Ефима, а Алевтина к ним отношения не имеет, — заключила Зоя.
— Нужно понять, кто у Алевтины был кроме Григория, — заметил Илья.
— Я знаю кто. Алевтину любил, вы не поверите, Марк Веревкин, — проговорила Зоя.
— Что? Что? – закричал Григорий. – Моя жена и Веревкин? А я, где был?
— Забыл. Ты был с Сюзанной, — жестко и ревниво напомнил лорд Серафим.
— Я никогда не был с Сюзанной, у нас с ней деловые отношения – заявил торжественно Григорий.
— Из этого следует, что Веревкин не убивал Алевтину, и тем более Галину и отца Серафима, то есть Сергея Прокопьевича, — подвел итог Илья Львович.
К группе подошел Марк Веревкин.
— Легок на помине, — заметил зло Григорий.
— О чем речь? Смотрю все здесь, словно двух лет и не было, — усмехнулся Марк. – Ищите виноватого? Не найдете. Подумайте, кому хуже всех было в этой ситуации? Лорду Серафиму.
— Но Алевтина к лорду Серафиму прямого отношения не имеет! – воскликнула Зоя.
— А так ли? Она у него работала, могла что-то интересное услышать. Могла знать секрет, который вы только что все узнали.
— А! Если знала секрет Алевтина, то его мог узнать господин Марк Веревкин, — догадался Григорий Кузнецов. – Он вообще все мог знать два года назад!
— Ты прав, — сверкнул глазами Веревкин. – Секрет – секретом, но виновным мог быть только лорд Серафим.
— Нашли крайнего! Я всех тупее в этой ситуации? – возмутился Серафим Сергеевич.
— Так у тебя всегда с собой трость с набалдашником! — крикнул Григорий.
Все одновременно посмотрели с осуждением на лорда Серафима, словно первый раз увидели.
— А вы не подумали о том, что у Галины был законный муж? – спросил лорд Серафим. – Никто не спросил у меня, откуда на моем балконе были мешки с шикарным антрацитом. Я – не шахтер. Шахтер муж Галины. И он сюда приезжал. Это он предложил мне проверить уголь на качество, чтобы им на Севере жилось лучше. Он знал, что у Галины ребенок не от него, он женился на ней, когда она ждала ребенка. Хороший человек.
— Все шахтеры скажут, что он не виновен, — заметила Зоя.
— А не пора ли всем по домам, темно стало, — предложил Илья Львович, — Зою и Григория я попрошу остаться.
Никто не возразил ему, публика разбрелась по домам.
Светил единственный фонарь. Шуршали первые опавшие листья. Смеркалось.
— Зоя, ты смелая женщина, не хочешь ли ты посидеть на балконе Григория с телефоном в руках? Григорий, думаю, согласиться.
— Не возражаю, хотя мог и Сюзанну оставить на дежурстве.
— У меня другой план, так получилось, что у меня есть пару париков одинаковых. Один парик наденет Зоя, покрутится на балконе стоя минут двадцать, потом сядет показательно на стул спиной к улице. А я ее незаметно заменю на куклу в парике. И на четвереньках заползет в комнату Григория, оставив куклу на дежурстве.
— Я согласна с твоим планом.
В комнате свет не включали, но сквозь тюль следили все втроем за балконом.
Потом Григорий ушел.
Остались Илья Львович и Зоя.
Дверь наружная бесшумно открылась и закрылась.
Зоя первая заметила, что над куклой взметнулась клюшка для игры в хоккей с мячом. Но на клюшке что-то еще было. Кукла в парике упала. На улице послышались шаги и крики.
Илья Львович выскочил на балкон. Посмотрел на улицу. Григорий стоял под балконом, удерживая за шкирку мужика. Илья перемахнул через перила на улицу. Первый низкий этаж.
Илья схватил руки мужика, которого удерживал Григорий. Но мужик оказался куклой, кукла обмякла.
— Григорий, что за шутки?
— Это не моя шутка, я обошел дом и увидел мужика, который клюшкой замахнулся на мой балкон. Я побежал к нему. Он бросил в меня большую куклу в мужском парике и убежал в темноту среди кустов.
Зоя смотрела на них с балкона, но смеяться ей совсем не хотелось. Она поняла всю серьезность опасности.
А Илья Львович подумал, что, либо квартира Григория прослушивается, либо его балкон просматривается. Скорее второе, балкон лорда-соседа тоже просматривался. И откуда мог человек видеть то, что творится на балконе, на обычном балконе ночью. Теперь было ясно, что убивали клюшкой, на которой был закреплен литой набалдашник.
Зоя не думала о том, как найти преступника тройного убийства.
Она странно подумала о лорде Серафиме…
Зоя давно поняла, что Сюзанна только по работе общается с лордом Серафимом и Григорием Кузнецовым, но близкие отношения у нее были исключительно с бывшим мужем, которого Зоя в глаза не видела. И Галина не была женой лорда Серафима.
Все так, но Илья Львович внезапно вспомнил фразу, типа «господин шпион живет этажом выше». Вот ведь как получилось, в расследовании он упустил главное, не проверил того, кто живет этажом выше. А этажом выше жил хоккеист, но есть хоккей с шайбой, а он играл в хоккей с мячом. И он знал всех героев данного романа с детства. Мало того, он слышал то, о чем говорили жертвы по телефону перед его нападением на них. Он любил холод и воздух, он спал на балконе, как турист, а они ему своими ночными разговорами спать мешали. Хоккеист и на землю не спускался, а перегнувшись через перила второго этажа хоккейным ударом расправлялся с жертвами. От удара они даже сдвигались с места. Ведь он легко жал килограммов 80—100. И звали его Шурик, и они все его зрительно знали.
Шурику всегда нравилась Сюзанна, поэтому он мстил за нее лорду Серафиму, убивая людей на его балконе. Парень был мстительный по природе. Он и Сюзанне мстил когда-то. Но лорда Серафима он опасался, а лорд, словно чувствуя опасность, никогда не выходил на балкон. Или выходил?
Илья Львович обсудил свою мысль с Зоей, она полностью его поддержала. Марку Веревкину осталось только задержать преступника-хоккеиста Шурика, который прилетел с очередных сборов или соревнований.
Сюзанна сидела за столом, из-за которого ее практически не видно тем, кто входит в комнату. Полка на нем выполнена во весь стол. Между полкой и столом есть ниша для документации. Получилась мини крепость. На полке стоял принтер, плоский системный блок, и росла бело – зеленая трава в длинном ящике.
Она не верила, что Шурик мог убивать людей на балконе лорда Серафима. Шурика задержали. Он был под следствием. На него повесили три убийства.
Сюзанне было не до шуток. Она прекрасно знала всю историю про отливки, именно она занималась координаций выпуска изделий, поэтому ей приходилось общаться с лордом Серафимом и Григорием Кузнецовым. Но другого обвиняемого кроме Шурика, у Марка Веревкина не было.
Зоя решила уточнить отношения лорда Серафима и Сюзанны. Ей это удалось.
Сюзанна вспомнила одну историю, когда она работала вместе с Серафимом. Именно Новый год вновь принес Сюзанне удачу в виде любимого человека со стоячими волосами, зачесанными назад. Что еще надо молодой женщине? Море чувств обрушилось на ее высохшее сердце. Бальзам на душу пролился из молодых бездонных глаз. Все было замечательно: его опыт и ее пылкость. Где он был? Неважно, но Серафим вернулся! Снег за окном. Он дома. А она не пошла к нему. Почему? У него темные стоячие волосы, зачесанные назад, и карие глаза. Он страус Серафим. Он умеет прятаться от нее головой в морской песок. И он далек от нее. День всех влюбленных Сюзанна и Серафим отметили полноценной влюбленностью. Вскоре лорд Серафим исчез в снежной пелене жизни.
Попытки Сюзанны вернуть Серафима, ставшего ей близким человеком, не увенчались успехом. Нельзя сказать, что она его раньше не знала. Они были знакомы, почти женаты. Они встречались по работе в официальной обстановке. Но знала она его — плохо. Женщины бывают разные, а молодая женщина Сюзанна была влюблена в незабвенного лорда Серафима. В целом их отношения носили служебный характер.
Зоя опять изучала СМИ, она обожала певца Гутова, обаятельный и привлекательный певец радовал глаза и слух. Захвалили его? Да, нет. Помните Сухов писал жене письма. Вот и Гутов написал жене прощальное письмо. Кто такой Гутов? СМИ откройте, все о нем пишут, что он был известным певцом с хорошим голосом. Через день к хорошим словам ушлые журналисты стали добавлять нелестные для певца слова. Что он такой эдакий пил и не мог справится со своим с нервным состоянием вплоть до психологов.
Все так. Но он не так глуп и юн, чтобы от простой ссоры с женой отдать концы. Нет. Он слишком был одарен природой: внешность, голос, успех признание. Малые неприятности его бы не сломили. Так что тогда? Зоя предположила, что дело в том… Есть художники, которые копируют другие картины, дабы набить руку. Есть певцы, которые поют своим голосом под свою личную фонограмму.
А есть… Как бы это сказать: принц Крут от рождения, у которого есть все кроме голоса. Ему страшно не хватает популярности. Да он безмерно богат, да его царственная усадьба крутиться на фото в СМИ. Да, он хозяин огромных залов, о численности которых не все еще знают.
У принца Крута есть маститые и известные предки, и женат он на принцессе, был по крайней мере.
Сухов, Белкина, Гутов, Крут – и круг замкнулся.
Чем известна Белкина? Она была голосом первой известной фонограммой, под которую пели разные певицы, добывая деньги для своих организаторов.
Из этого следует, что Гутов пел за принца Крута. Теорема доказана.
Но Белкина поет, живет и поживает. Почему Гутов, будучи голосом принца Крута, не мог наслаждаться жизнью и деньгами от принца? Люди по-разному устроены. Белкина – напористая женщина. Гутов – любил кутить, значит характер у него был слабее.
Голос. Если можно создать фонограмму, так ее можно разобрать на составные части, а этого не хотел принц Крут, человек с крутым характером. Вот где собака зарыта.
Зоя продолжала исподволь изучать участников своего расследования. Теперь ее интересовала Сюзанна.
Сюзанна - человек, который все признает только в исключительно правильном состоянии. Школу окончила с золотой медалью. Отец был директором школы, мать учительница химии. Родилась Сюзанна где-то на Дальнем Востоке Большой страны, туда отца направили после учебы в институте. Там и ее родители познакомились. Он был фронтовик, но раны его обошли. Когда Сюзанне было года три, родители переехали в Центральную часть страны, поселились в большом селе, недалеко от родственников матери. У Сюзанны уже был старший брат, и родилась еще младшая сестра, когда ей было лет 9-10. То девочка тут же превратилась в няньку.
Село, дом, огород, сестра, учеба – занятость была полная. Семья держала корову, значит и доить ее кто-то был должен кроме матери-учительницы. Еще девушка пристрастилась есть яйца, благо был свой курятник. В результате всех нагрузок и простого питания, Сюзанна выросла достаточно высокой и худой девушкой с огромной косой. И решила она переехать в город и там пойти в институт. Но поступила она только на вечерний факультет института, факультет у нее был с химическим уклоном.
Мать у нее ведь была учительницей химии. И влюбилась Сюзанна в крупного парня-однокурсника, но судьба была против сей любви. Нет, она ему тоже нравилась, смотрелись они оба хорошо. Но у ее матери было еще 4 сестры. Одна из сестер вышла замуж за мужчину из этого города. Вот и пригласила тетка племянницу на праздник к себе домой. А у мужа тетки был племянник, который учился в столице, а тут он домой на каникулы приехал.
Познакомились племянник и племянница. Задумал племянник женится на родственнице по дядиной линии. Вроде они родственники, а с генной стороны чужие люди. Сюзанна сильно любила однокурсника, но родственник тянул ее в столицу. Что-то стукнуло в ее голове, и она вышла замуж за сводного родственника, перевелась в столичный институт. Не смогла она учиться в новом институте, но на работу успела устроиться, как студентка. Родила ребенка. И покатилась столичная жизнь свои чередом.
Сегодня Сюзанна борщ сварила с мясной тушенкой. Обжарила нашинкованный лук и тертую морковь, добавила к ним тертую свеклу и томат, залила пол стаканом воды, потушила. В это время в кастрюле закипает вода с тушенкой, потом сюда добавляет тертый на крупной терке картофель и соль. Следом в кастрюлю медленно опускает содержимое сковороды, перемешивает, добавляет зелень. Через 15 минут борщ готов.
Сняв с огня сковороду с овощами, ставит на нее кастрюльку с гречкой. В результате борщ и гречка сварились одновременно. Кастрюли, точнее крышки, закрывает одним полотенцем. Минут через двадцать можно есть. Ставит чайник на газовый огонь, когда вода закипит, заваривает сразу чай и кофе с имбирем, если это завтрак, заваривает мюсли в кружке с крышкой.
Еще раньше…
Март такой месяц, когда все ждут тепла и солнца, а оно задерживается. Если солнце светит, то не всегда греет. Аксиома или ситуация похожа на ту, когда читатели ищут новое произведение любимого автора, и они справедливо недоумевают, когда в новом тексте появляются знакомые ситуации. Но надо знать, что тексты сразу после написания уходят в сеть, текст у автора еще в работе, но уже пошел гулять по библиотекам. Листики обложки еще не появились, а текст уже зачитан, поэтому автор за него гроша ломаного так и не получит. Март, холодно и сыро.
Закинув ногу на ногу, положив сверху мини ноутбук, Зоя писала то, что успевала увидеть или придумать. За окном виднелось небо, словно продолжение снега, между ними стояли сосны. Март бродил малой плюсовой температурой по земле, обнажая на пригорке землю. Жизнь на земле продолжалась, несмотря на цунами, землетрясения и смену людского поколения.
Помещение, в котором она сидела, было выкрашено в светло—бежевый цвет. Потолок, выложенный пористыми квадратами, местами прерывался лампами дневного света. Приятная атмосфера спортивного комплекса становилась для нее местом, где можно писать, ожидая того, кого растягивали на тренажерах. Зоя пробовала здесь читать, но здесь лучше пишется, чем читается. Иногда ей составляли компанию люди, ожидающие своих маленьких спортсменов.
Она слушала их очень внимательно, поддерживая беседу, но нескольких бесед оказалось достаточно, чтобы исчерпать общие темы. Например, она узнала, как сжигают мусор на заводе. Где-то на природе валяются тонны мусора, который никто не сжигает, а на завод привозили сжигать конфеты, шоколад и упаковки шоколадных батончиков, срок реализации которых находился в критической стадии. Естественно, одни фиксировали утилизацию просроченных продуктов, другие пытались ее использовать, точнее не дать сжечь и съесть самим.
Зоя рассуждала. Новогодние праздники значительно расширили время и пространство. Елки стали ставить и наряжать за месяц до праздников, и убирать через три — четыре недели. Зачем? Для поднятия настроения. А еще главный Дед Мороз явно повысил внимание людей к празднику и своей особе: красивый, высокий (210см), обаятельный, привлекательный, великолепно одетый.
Появилось новое место для паломничества — Великий Устюг. Звучит изумительно. Чтобы застать Деда Мороза в Устюге, люди стали ехать к нему до середины декабря. С середины декабря и до середины января он главное лицо любого праздник и застать его дома проблематично.
Мыслей хватает на четыре строчки, события не цепляют друг друга. Сюжет не растет. Снег не идет. Неделя до Нового года. А температура воздуха до плюс семи — пяти градусов. Уже зонт из сумки убрала и под дождь попала. В лесу выросли декабрьские не опята, а поганки. Фотограф с большим объективом шастал по лесу и снимал аномалию природы.
На прошлой неделе был сильный ветер, который повалил огромную ель. Что интересно, корни у ели поверхностные, просто несоизмеримые с полуметровым диаметром ствола.
Еловый лес вообще представляет собой растущие ели и лежащие деревья под разными углами. Как очередной ели удалось упасть от ветра, так она и лежит, иногда опираясь на соседние деревья.
В городе поставили множество искусственных елей, украшенных гирляндами огней всех видов. Напоминание о том, что очередной год на исходе. Об окончание года напоминают увольнения, которыми на фирме награждают всех пенсионеров, и люди живут в состояние нервозного ожидания своей участи.
При первобытном заходе в интернет нужна была обычная карточка. Были некие салоны сотовой связи, судя по всему, не имеющие руководства. И вот представьте: в большом супермаркете «Пятерочка» существует дверь, над ней слова «Салон сотовой связи». Рядом за желтыми стенами магазин запчастей.
Зои доставили несказанное удовольствие, свойственное в целом интернету: подставлять. Ее элементарно, как тетку с кошелкой, подставили. В этом салоне всегда была другая женщина, или Зоя на нее попадала, не первый год она покупала карточки для интернета. И вдруг новая продавщица с пучком волос, в чем-то одетая. После работы, после магазина, заходит Зоя в салон сотовой связи.
— Мне карточку за триста рублей.
Продавщица взяла пятьсот рублей и протянула карточку и две сотки.
Зоя удивилась, почему она не записывает и чека не дает, но усталость и нежелание связываться победило. Пришла домой, на часах было 17.30. Дома только в 20.00 села к компьютеру, решила внести счет. Достала карточку. Она показалась старой. Стала открывать — легко открылась. Стала набирать номер карты и пароль карты — интернет сообщает об ошибке. Посмотрела год выпуска: «Использовать до 2004».
Вот почему чек ей не дали!!! Сбывают старые залежи! Оделась Анна, взяла карточку и вечерние нервы и пошла в салон сотовой связи. В салоне сидела женщина с пучком, в светло-сером платье — комбинации со стразами. Пучок волос и наглые глаза остались при ней. Рядом с продавцом на стуле сидела девочка-подросток.
Зоя обратилась к продавцу:
— Что Вы мне продали старую карточку!
— Женщина, у нас даже карточки в магазине нет!
Зоя показывает на витрину, на ней стоят карточки данной фирмы.
— Я была сегодня у вас после работы, вы взяли пятьсот рублей, дали две сотни и эту карточку.
— Женщина, вы что, посмотрите по документам, у меня по ним все чисто! Я вас сегодня не видела, вы у меня карточку не покупали! Я своих покупателей помню!
— Да, но я сюда хожу постоянно, это я вас здесь не видела, или за вас кто-то здесь сидел!
— Нет, я подписку давала, что работаю без замены!
— Так вот вы мне и продали карточку за прошлый год!
Да, плохо ходить без очков по магазинам, но за всеми не проверишь...
Зоя подошла к продавцу в соседнем отделе. Та сказала, что здесь конфликты постоянные. Около дома Зоя встретила молодого мужчину, который постоянно пользуется интернетом. Он сказал, что в этом салоне скандалы и недовольство — дело постоянное. И все как один не советовали пользоваться услугами салона сотовой связи. Карточка-обманка лежит и напоминает: проверяй! Зоя пришла в странное состояние от такого обмана. Было такое время, когда появились сотовые телефоны и Интернет.
Сюзанна в спортивный клуб редко ходила. Она от природы была стройной девушкой, спорт ее не привлекал или необходимости у нее в нем не было. Спорт их разъединял, а соединяли разговоры о девичьих проблемах и работа. Сюзанна работала в мужском гареме, в такой обстановке можно работать, но нельзя вычурно одеваться и разговаривать, и совсем нельзя видеть в упор тех, с кем работаешь. Техническая лаборатория — место для мужчин и редких женщин средней женственности. Здесь работают, создают новую аппаратуру, здесь мало курят и редко пьют. Ее задача выполнять все поставленные технические задачи и не озадачивать мужчин любовью и чувствами.
Технических вопросов Сюзанне хватало на работе, поэтому с шефом Кузнецовым последнее время она мало разговаривала, а он поддерживал ее разговоры, не сильно углубляясь в любую тему. Стоп. Время обеда на работе, мужчины встали и разошлись кто куда. Идти в столовую или в кафе Сюзанне не хотелось. Из дома она взяла фрукты—овощи. Она достала новую кружку, посмотрела в тумбочку — чая не было. Пить кофе в обед не хотелось.
Она вспомнила, когда эту кружку покупала, ей подсунули пакет с фруктовым чаем. Она засунула руку в стол, достала черный глянцевый пакетик, насыпала в заварочную часть кружки завитки чая. Она думала, что сейчас в кружке появятся кусочки фруктов. Но вместо плода в заварке оказались милые листики неизвестного растения. Однако напиток получился весьма милым. Закончив обед, Сюзанна приступила к делам, их все не переделать, мужчины постоянно что-то придумывают, и ей работы хватает.
Зоя думала о том, что касается прозы и поэзии. Все написано, доходов довольно известные романы и сборники стихов автору не принесли. Новое не пишется и смыла уже в этом нет. Взяла черный хлеб с зернышками и жую. Интернет дал прорыв народному творчеству. Писателей и поэтов стало больше, чем читателей и покупателей. Кто не пишет, тот играет в сети. И все заняты, только покупать никто не хочет книги. Люди быстрее сами напишут книги и сами себя прочитают.
Получила приглашение выступить на радио с рассказом о своем творчестве. Отправила ссылку на Самиздат и усилила свою страницу ссылками на саму себя. Вряд ли подойду. Привыкла быть автором интернета и не более.
Еще раз пересмотрела в сети издательства по требованию. Был момент их расцвета и все. Они замерли без ожидания и резко сменили сайты. Почему? Потому что со стороны автора — это хорошо и бесплатно, с другой стороны издательства — невыгодно. Однако жизнь на сайтах издательств кипела, теперь они сменили первые страницы и стали невидными и невидимыми. А может все произошло из—за резкого повышения цен типографской краски.
Огромный всплеск писательского вдохновения вызывает интернет, но любое вдохновение, не подкрепленное финансами — исчезает. И страницы авторов зависают без продолжения. Мысль издавать книги по требованию — великолепна, но она под силу только книжным гигантам, а они пока делают тиражи, которые все меньше и меньше с годами.
Скорее нужен банк книг в электронном виде, которые всегда можно издать в бумаге по требованию. Пока все издательства ушли от книг по требованию. Жаль. Что скрывать я все книги многократно издала по требованию, но читать свои книги я могу исключительно в электронном виде. Значит, книги медленно дарятся и все».
Как-то летом Зоя купила спирт, теперь пригодился. Посмотрела она, как работают библиотеки в городе, но передумала развозить книги по библиотекам. Смысла нет. Сложила книги по разным сумкам, если сложить в одну, то ее не поднять. Без лошади не перевести. Она не лошадь. Прогулялась вчера с цветочницей. Нога разболелась так, что пришлось и таблетки пить, и ногу смазывать от пятки до верха.
Когда-то ее отцу, раненному в ногу, за жалобу, что нога у него очень болит, один врач сказал, что ногу надо отрезать, а второй врач сказал, что надо меньше ходить и не больше 1 километра в день. Совет второго врача лучше, поэтому Зои надо явно сократить километраж прогулок. Да, получились удачные снимки цветущих растений, но очень больно было всю ночь ногу.
Вещи еще не все сложила для переезда, оказывается, перекладывать вещи с полок в сумки лучше быстро, а, если начинаешь задумываться и тянуть время, то жизнь протекает в хаосе вещей. Чтобы выйти из хаоса, придется отменить прогулки. Нога двойную нагрузку не вынесет, а не купить ли ей костыль, точнее тросточку, дабы уменьшить нагрузку на ногу? Бывают женские тросточки? Вот поэтому люди и пересаживались на лошадей, на телеги, на велосипеды и машины. А она все больше пешком ходила.
Казалось, еще недавно у нее была любовь, но прошло уже десять лет, остались только старые записи о любви. Мох не может быть брутальным, но он есть на деревьях и на северной части склонов. Старые люди могут быть брутальными, если они спортивные. Если дерево растет, а мох ему не мешает, значит, мох его украшает или выделяет. В городе мха меньше, в нем теплее, но в северной части города он необратимо присутствует.
Тут бы и остановиться. Все это в далеком прошлом.
В настоящее время у Сюзанны челюсти сводит от реальности жизни. Говорить не хочется. Что случилось? Телевизор, будь он неладный, как говорила ее мама, забарахлил. Точнее пошли полосы на экране, с каждым днем их становилось больше. Понятно, если идет снег, то антенну снегом занесло, поэтому помехи.
Но всему есть предел. А зря. Нашла Сюзанна мастера по Интернету, сделала заявку. Разные женщины три раза мне перезвонили по этому поводу. Надо бы было их номера и проверить, но ведь так уверенно они вели разговор про помехи.
Ладно, приехал невысокий мужчина, лет тридцати, с крашенной головой под блондина. И на этом месте надо было бы остановиться.
Посмотрел он на помехи, отремонтировал разъем, настроил телевизор. Вот на этом месте надо бы было остановиться, но он стал говорить про приставку. Поехал за приставкой, взяв деньги, минут через сорок вернулся.
Тут еще надо сказать мастер работал под лай терьера – это такая псина, которая вовсе не молчит при посторенних. Лаял, лаял и лаял – это его работа. Мастер подключил приставку, настроил 113 каналов. Вот тут бы и остановиться, но в комнате была вырвана розетка и без подключения к новому принтеру остался ноутбук. Он сделал розетку. Обновил ноутбук, подключил к принтеру. И сколько это думаете стоит? 35000 рублей. А денег у нее – 33000, непосильные накопления. Он решил скинуть часть суммы, как пенсионерке.
Сбербанк выкинул фразу – мошенник. Вот тут бы и остановиться, но мастер сказал он не мошенник. Оплата прошла. Мастер ушел.
Через двадцать минут экран телевизора стал безнадежно голубым…
А до пенсии еще месяц…
Нашла Сюзанна телефон. Он дал схему подключения телевизора. Но на экране стояли упорные буквы – HD. Переключила на родные 10 каналов.
Кризис жанра, кризис среднего возраста Зои. А кризис творчества? Вдохновение должно чем-то питаться или быть заинтересованным финансово, но тогда это не вдохновение, а работа. На первых порах стихотворного творчества Зои все шло от чувств и любви, да еще от красот природы. Вдохновение от природы и любви медленно приходит к упадку. Появляется. Что появляется? Появляется привычка и навык писать стихи, которые пишутся от любого эмоционального толчка извне.
И тут влияют окружающие, и некие настенные газеты времен развитого социализма. Стихи появляются в рукотворных газетах, принятых в то время, пока не появились первые компьютеры широкого пользования. Сразу стало легче выпускать книги, маленькие книги стихов, набранных на компьютере со старых блокнотов автора. Приход интернета – это всплеск поэзии, радость творчества, которое попадает на глаза читателям. Можно встать утром, написать стих, отправить в сеть и идти на работу с пустой головой, готовой исключительно к работе, не связанной со стихами.
Эйфория от стихотворных сайтов за три года поутихла. Появилась маленькая проза, которая выросла в романы за очередные три года. Писались то стихи, то проза, то их обработка, переделки произведений иногда носили нескончаемый характер. Пролетело 40 лет стихотворного творчества и 15 лет прозаического творчества. Переделки за переделками, которые просто гасят новое или его усредняют. Появляется чувство завершения написания и переделок стихов и прозы, их корректуры с корректорами. Все издано многократно, смысл писать новое отсутствует абсолютно. Вот и появилась страничка пусть не конечного результата творчества, но одного из тех, что получилось.
У Сюзанны были мысли, что муж стареет, но она так привыкла держать оборону от соперниц, что не верила в старость, а верила в измену. У нее самой в голове произошло короткое замыкание, и иные мысли в голову просто не шли. Ей хотелось весны. Она думала, что самые изнурительные морозы не первые, а последние, когда душа требует весны, а ее все морозят. И солнце, и небо, и мороз на исходе Галя, а сказать, что это прекрасно, язык не поворачивается. Март не апрель, в апреле морозы совсем невыносимы. Бывают зимы с оттепелями, а минувшая зима была настоящей от первого дня до последнего. Кто выдумал потепление - неизвестно, она потепления не заметила.
О замужестве Сюзанна вспоминала так. Она для семьи была последняя служанка. Готовила еду для него, как шеф повар престижного ресторана. Ласкалась, как леди профессии номер один. Но любимый мужчина все забывал после полного изнеможения от любви.
Вот когда зарождается ненависть! Когда любовь кончается! Нет, платоническая любовь может еще и живет, но физическая любовь на короткий момент времени завершилась и вполне успешно. Хорошо ли это? В момент завершения любви - безусловно, но через секунду после этого можно удирать от мужчины со скоростью света либо машины. Мужчина сыт заботой и любовью. Ему спать надо, ему не до нее, а проснется - вообще не вспомнит.
Поэтому если хочется провести неделю рядом с любимым человеком, значит, неделю его надо слегка кормить, слегка любить. Разлука неизбежна после качественной любви. Тела больше не хотят соприкасаться. Глаза не хотят встречаться. Мобильные телефоны не перекликаются. Почта всемирной паутины глохнет. Забвение после любви. Ее этот вопрос волновал дано. Она бесилась, страдала, переживала! Она не знала в чем ее вина перед любимым человеком. И почему ее бросают после хорошей любви!? Это ж надо - сколько лишних мучений было в ее жизни!
Все просто, вот она безграмотность в человеческой психологии! А когда знаешь, что и зачем следует - все счастливы. Вот почему одноразовые мужчины и женщины во все века пользовались популярностью и были необходимы обществу! Вот почему бывают любовники и любовницы! Все по пословице: сделал дело - гуляй смело! Но жены и мужья и в такой момент вынуждены сосуществовать на одной территории, мало того под присмотром родных людей. А это ведет к взаимным упрекам, которые естественны, после любовного пресыщения. Лучший способ уйти от ссор - уйти на работу или в хобби, или улететь куда подальше. Кошмар любви и от любви.
Еще есть общество богаче и беднее. Когда находишься на своем уровне - все нормально, если начинают меня опускать или поднимать? Я не машина. Домкрат в богатстве не помощник. И получается, что надо находиться в своем измерении времени, в своем кругу ценностей и общественного положения. Кошмар. Так сразу станет скучно.
...Сериалы идут вперед. Возникла мысль: надо все, что написано превратить в сериал. Задача оказалась трудной, и ранее уже опробованной. Если держаться одного главного героя, и нескольких его ординарцев — хорошо, но прочитанные сериалы такой магией величия не обладают. Можно представить, что сериал — заплетенная коса, то есть должно быть три темных героя, а их судьбы должны периодически сталкиваться. Заманчивое направление, но при чтении такого романа, получается перенасыщение информацией, но очень длинные сериалы с такой задачей справляются. Правда сериалы понятны, если их смотреть, а вот смотреть все сериалы не получается.
Хорошо смотрятся те сериалы, в которых есть симпатичные герои, то есть герои льют бальзам лести на душу зрителя, а если герои сами по себе и не затрагивают душу зрителя, то сериалу уделяется время между переключениями программ. Одним словом, она вновь работала и дома смотрела сериалы. Она не успокоилась.
Кошка сидит на окошке. Две собачки бегают по квартире. Естественно, что Зоя живет не одна. Вязать надоело. Два дня подряд ходила на тренировки — перетренировалась, теперь пару дней — отдых от фитнеса. Гулять не хочет — нагулялась. Разговаривать не хочет — наговорилась. Пишет. Молчит. Сбросила все телефоны тех, с кем работала. Зачем травмировать себя и их звонками? Все в прошлом. Но они знают, где ее странички в сети. Привет! В городе некогда были одни большие государственные фирмы, но после 90—х они распались на маленькие составные части, у каждой части фирмы свой хозяин. Когда-то из княжеств Русь образовалась, а в данном случае из государственных фирм образовались три о, которые выживают, как могут, и серая зарплата иногда исчезает, и не до белой зарплаты. С одной фирмы так и пришлось уйти без белой и серой зарплаты.
А сейчас тьма людей работает, как бог даст, то есть, как пан директор даст или не даст работнику деньги, независимо пенсионер это или нет. Так в чем проблема? В серых зарплатах? Скорее в отсутствии государственных фирм в городах и совхозов в деревнях. А так ловите серого зайца в поле...
Зоя летом ездила в горы на машине. Она просто в восторге от горных озер. У мамы есть дача, расположенная недалеко от озера. Один раз съездила и опять хочет поехать. Они молодцы. В прошлом году они еще на полуостров съездили, и очередь на паром их не остановила. Везде побывали и в Древнем городе с пещерами сфотографировались. Довольные...
Есть один период в природе, который любят практически все — это период золотой осени. Осень парит в виде желто — красных листьев кленов, она царит в виде зелено — золотистых монет листьев березы. Она украшает дома, она застилает светлой листвой дороги.
И Зоя подумала, что история явно пока не имеет конца…
Как давно Зоя не писала! Мысли не вырывались в строчки, а она элементарно выговаривались попутчицам. И такое бывает. Сидеть за столом ей не хотелось, писать лежа — лениво. Изо всех сил изображала пенсионерку: ходила с бабулями и вязала, иногда издавала то, что раньше написала. Сейчас издано то, что было написано раньше.
Получилось, что голова ее дважды ушла на пенсию: и по работе, и по хобби. Как будто мысли из головы выбили от обиды. Когда она сама увольнялась — это одно дело, когда уволили ее по возрасту — совсем другое. Никакого удовольствия, но в лень она втягивается и уже удивляется: "А, как это она еще могла работать"?
Видов семей — огромное множество, сочетания родственников в семье бывает разное. В неидеальных семьях появляются любовники и любовницы. Иначе сказать любовь у людей бывает короткой, ее хватает на непродолжительное время. Хорошо, если за это время появится ребенок, но воспитываться он уже будет не в семье папа — мама, а в той семье, где человек жил до ребенка. И за что унижать мать или отца ребенка, если у них любовь была короткой?
Если у страны есть конституция, оговаривающая права и обязанности людей, то в семье нет ни одной бумажки, в которой бы были расписаны права и обязанности членов семьи. В семье было право: молчать в присутствии мужа. Это было главное условие мужа для сосуществования в одной квартире.
Все остальное входило в обязанности: любить мужа, готовить еду и покупать продукты, убирать в квартире, стирать и гладить, работать на работе инженером 8 часов в день, отводить дочь в сад. Постепенно муж стал все больше отсутствовать дома, переложив на плечи Галины все права и обязанности, забрав с собою только любовь, он покидал дом в тяжелый час.
Зоя была так подавлена жизнью, что сама никому не звонила. Но телефонный аппарат зазвенел. Она взяла трубку.
— Зоя, привет! Как себя чувствуешь? — услышала она голос Сюзанны.
— Здравствуй, — сказала Зоя, да так грустно и жалостливо, что та содрогнулась.
— Что случилось на этот раз?
— Все нормально, привыкаю к личной жизни.
— Тебе помочь?
— Да у меня тут все кто-то сделал, да еще телевизор какой-то стоит во всю стену.
— Хороший вопрос. Могу купить его у тебя.
— Не, я не продам, ни я его сюда поставила, не мне продавать, вдруг хозяин явится!
— Согласна, тогда так, включай и пользуйся. Крутишь ручку, и перед тобой проходят регионы.
— Спасибо, сейчас займусь просмотром земли, но мне непонятно, откуда ты все знаешь? — спросила Зоя и услышала гудки, и ей показалось, что это была не Сюзанна, а кто-то из мужчин говорил через фильтр для телефонов, искажающих голос.
Зоя перезвонила Сюзанне:
— У меня появилась возможность просматривать весь земной шар, а мне хотелось наблюдать только за одним мужчиной. По технике безопасности каждый человек должен быть заземлен или обесточен.
— Как это выглядит на самом деле? — спросила Сюзанна.
— Например. Мужчина лежит и смотрит телевизор или сидит у компьютера, либо читает книгу. По нему проходит элементарный ток желаний, если он случайно забрел на эротическую картинку или увидел некие моменты на экране. Через некоторое время у него возникает обычный голод и состояние неудовлетворенности.
— Чего он хочет в такой момент?
— Чтобы пришла та, которую он прогнал, и принесла продукты, и чтобы пищу приготовила, и его ленивого полюбила. И самое главное, чтобы после этого ушла, не выпив и чаю.
— Как на такую ситуацию отвечает женщина?
— Раз или два она вполне может отвечать всем таким желаниям, если. Если она этого сама хочет, а если не захочет ленивца, то она может быть его ленивее и не читать, и не смотреть эротические материалы. Так они и вымерли. От лени. Продумав такой вариант жизни, я усмехнулась и вспомнила тревожный и зовущий взгляд поверхностно знакомого крупного мужчины, но подходить к новому объекту женских страданий я не стремилась. Я еще поняла, общаясь с разными людьми, что обычный, зарегистрированный брак люди воспринимают не одинаково, и в это разнообразие мнений мне лезть совсем не хотелось.
Зоя на это ничего не сказала.
Зоя? Она ухватила члена Союза писателей. У нее прорезался голос, она поет на сцене, а ее новый муж читает стихи или хвалебную прозу в честь дня рождения очередного писателя или поэта. Так и живут, в праздниках, которые устраивают для других
Мужчина уже выбежал из офиса, у него свои проблемы. Он занимается разработкой и настройкой аппаратуры, вряд ли он вел себя плохо. Приличный добропорядочный человек, но женат он дважды.
Зоя помнит, каким он был при первой жене, и каким стал при второй жене. В чем большая разница? Вторая жена одевает его по его размерам, а при первой жене вся одежда ему была элементарно мала.
Иногда в голове Зои возникают жилищные варианты, которые сама и отвергает. Королевская жизнь у нее была недолгой. Если у нее нет денег, то и предлагать ей нечего. Мысли в мыслях остаются. Но у нее есть круг для прогулки, который проходит мимо мха. И жизнь медленно переходит в состояние мха, который растет с северной стороны длинного забора, отделяющего движение от тихого забвения. Купила замороженного окуня, мясо и еще что-то. Словно замороженный паек получила. На душе стала чуть легче. Просто так.
Зоя открыла Интернет, зашла в издательство, 4 книги ее опубликованы и в магазинах, 5 книга отправлена на переделку. Она ее сбросила. Открыла стихи и прозу, сбросила 5 книгу, оставила страницы свои открытыми. Иначе она совсем потеряется в неизвестности.
Обогреватель работает, руки не мерзнут. Все удлинители новые, один с предохранителем. У Зои основное дело выжить на новом месте и желательно с комфортом для себя. Не хватает Интернета. Жизнь ее проходит уже без мужей, без работы, без обычного местожительства. Зоя, словно пенсионерка, живущая в деревне, по воле себя. Ужасно жить в квартире, выставленной на продажу, ощущение гостевое, которое надо отгонять прочь, чтобы жить спокойно. Изучила Зоя все продажи вторичного жилья новостроек, но, живя на пенсию, она не может ничего изменить в данной ситуации.
Хочется Зои позвонить, поговорить. О чем? Все написано, а по телефону еще и за деньги. Будет возможность — напечатает. Реже вспоминает об увольнении, жаль, но уже не так жалит обида. Мысленно свыкается с долей пенсионерки. Любая поездка — трата денег, а, как их уберечь? Только молча и без трат, тогда можно не скулить о работе. Гулять с чужими детьми и собаками, мыть чужие полы — пока не может. Все требует нервных клеток, а с ними у нее большой дефицит.
Всю жизнь надо было подстраиваться, соглашаться, выслушивать, выслуживаться, обслуживать. Всем не угодишь, взрывы чужого гнева неизбежны. Похвала нереальна. Оплата труда всегда маленькая, условная, не больше пенсии, а требований к внешнему виду — вагон и маленькая тележка. Если вернуть время вспять, что бы она изменила? Лучше не трогать, сил на что-то другое у нее нет. Делает то, что может сейчас. Выдохлась? Нет, она набирается сил. Для чего? Жизнь покажет.
К чему все это? Ссылка в деревню… Что лучше?
Чем больше распускалась листва, тем больше шли дожди, и было элементарно холодно для лета. На самом деле дождливый холод — это норма. Что дальше? Почему жизнь женщины обязательно должна крутиться рядом с мужчиной? Она, что сама вокруг себя не может покрутиться? Да запросто! В начале июня редко бывает тепло и солнечно. Погода словно диктует людям, чтобы они быстро покидали столицу и ехали на юг отдыхать. Хорошее время для домашнего заточения.
Как можно себе навредить? Просто. Надо похвалить то, что нравится. А Зои нравится один отель в чудном городе, расположенном у подножья гор на берегу моря и горной реки. У отеля есть бассейн. Во дворе цветут многочисленные кусты герани. Стоит скамейка, которая качается на двух столбах. И было у отеля три звездочки, следовательно, цена была доступная для обывателя. Зоя Романовна этот отель в сети похвалила, ему добавили две звезды и две тысячи рублей в стоимость за проживание.
И теперь отель стал неприступным и недоступным. И теперь он ей не по карману. Но еще есть отели, которые она не хвалила, у них цена на четыре звездочки. Вот туда она весной и поедет. На какие деньги? На те, что ей подарили на день рождения. Мечты. Она закинула удочки на сайт отеля, но что-то пошло не так, и мечта завяла.
Прочитав книгу о счастье, написанную Зоей, Сюзанна благополучно не запомнила из нее не единой строчки. Вероятно, поэтому невозможно удержать в руке птицу счастья. Хотя она вообще не привыкла держать в руках нечто живое из числа птиц и животных. Во времена писем, до благословенной всемирной паутины, были распространены письма счастья, авторы, которых требовали переписать письмо большое число раз, потому что невозможно понять, что такое счастье с первого раза.
Счастье - это иллюзия некоего состояния, к которому можно стремиться, но невозможно в нем долго существовать. Можно ли вдохновение творчества назвать счастьем? Меньше всего человек пишет в состоянии эйфории успеха, чаще всего вдохновение приходит, как выход из сложившейся ситуации, из которой выйти невозможно. Проще, чтобы что-то забыть, об этом надо написать, таким образом, мозги освобождаются для следующего этапа жизни.
Короче, когда Сюзанна приходила с работы, то вокруг клавиатуры уже уныло стояли пустые упаковки, а в холодильнике кастрюли кричали о своей пустоте. Ладно, пусть кушает. В магазине она набирала продуктов в две сумки и шла домой готовить пищу для себя и своего домашнего монстра.
Как Сюзанна вышла замуж? Молча. Шурик тогда был несколько худее, с проснувшимся желанием любви, которого хватило на год. Что вспоминать? Было и прошло. Хотя, он однажды не вернулся из командировки. Вот жизнь накрутила!
Работая в мужском коллективе, у Сюзанны не было элементарной возможности потрепать языком, надо было всегда работать молча. Первые годы, работая конструктором, она часто плакала, то от семейной, счастливой жизни, то от ошибок в конструкциях. Если сейчас проанализировать ее семейную жизнь, то ее однозначно можно назвать счастливой. Но тогда этого она понять не могла, сквозь постоянные перегрузки.
Самое предсказуемое будущее, — это не непредсказуемое будущее, а почти существующее, но неосуществленное в настоящее время по причине несовершенства системы существования. Такой каламбур хорошо известен.
Погода царила нормальная, не морозная. В первый выходной день она умудрилась спину подорвать на пустом месте — не так встала. И все. Люди, которые прошли через боли в спине, знают, как ее лечить. Она почти знала, но боль этого не знала. Женщина крутилась от боли и не могла подняться с лежбища. Неделя ушла на борьбу за вставание. И вот, когда боль прошла, Шурик позвонил, словно почувствовал, что у нее все в ажуре. Шурик — молодой мужчина в расцвете лет. Он не красавец, но высокий, стройный, с гривой волнистых волос.
Что еще надо женщине? Любовь. Если он позвонит сам, то любовь будет. Она сама ему не звонила. Но если звонил он, она откликалась на его просьбы и зов его сердца. Сюзанна была занята делами, которые сама и придумывала, но для Шурика она старательно раздвигала все дела и освобождала местечко для встречи. Она довольно быстро привела себя в порядок, забежала в магазин и позвонила в дверь Шурику. Его лицо любви и мыслей не отражало. Он не целовал при встрече. Она сама повесила верхние вещи в шкаф, зашла в комнату редких встреч и плюхнулась на новое покрывало, лежащее на диване. Сюзанна откинулась на спинку и оглядела комнату. Почти все знакомо, лишь предметы мягкой мебели стояли на других местах.
Шурик появился после небольшой водной процедуры. Удивительно, но они говорили о работе. Она пожаловалась на спину. Он, как фокусник, подал ей небольшой коврик с острыми иголками. Она легла на коврик спиной. И вся ее одежда вскоре лежала рядом, а он лежал на ней, а под ее спиной лежал коврик с иголками...
Зоя ушла в отпуск, она собрала все изданные книги за последние годы, получился большой баул в клетку. Она горестно подумала, что щедрость и доброту иногда наказывают. Хорошо. Зоя сама купила свои книги и их подарила разным людям. Некоторые берут книгу, упакованную в пленку, и дарят дальше, иные продают. Зачастую им дареная книга не нужна, они за нее хотят деньги получить, поэтому звонят в издательство, высказывают свои замечания. Потом ей звонят из издательства и с надрывом в голосе передают дареные замечания.
Кто виноват в водовороте такой щедрости? Автор не должен дарить свои книги жадным людям. Как их отсеять? На этом месте нужно быть немного детективом.
Когда она еще работала, то книгу подарила шефу, а у него есть жена. Его жена делает деньги из предметов. Например, ей в магазине подарили нечто, она нашла дефект в подаренном предмете, поставила на уши весь магазин, и ей отдали деньги за предмет, который она не покупала.
Зоя столько труда вкладывает в свои книги, а потом их дарит, поскольку продавать она не умеет по определению. Надо ли издавать собственные книги? Надо издавать только экземпляры для себя, для дальнейшей работы над произведениями. Люди, кто издает массовым тиражом свои книги, зачастую живут в домах из книг, возможно этой ситуации избегают легендарные авторы. Есть те, кто продают книги? Те, кто продают книги через магазины, тратят тьму денег на продажу и издание книг.
Жизнь так мудра, что легче не издавать, чем издавать книги, лучше не писать, чем писать. Но есть те, у кого пишется само, но само ничего не продается. Поэтому и возникают подарки. Что еще делают с подарками? Выкидывают, читают или передаривают, реже продают. Навязла в зубах эта тема.
Однажды Зоя издала книги в первом издательстве «Книга по требованию», она оплатила передачу обязательных экземпляров в книжную палату, денег у нее не хватало, сдала она все свои кольца, даже обручальные в ломбард. А на следующий год книжную палату закрыли. И вот теперь книжная палата вновь работает в новом корпусе. Из последнего издательства пришло письмо, что Зои надо оплатить обязательные экземпляры на 8 своих книг.
К этому моменту у нее были готовы обновленные варианты произведений, но золота уже не было, но поскольку она болела короной, была в реанимации, в больнице, в госпитале и санатории, то у нее немного денег скопилось, хватило на оплату обязательных экземпляров четырех книг, плюс 2-4 авторских книги. И все.
В сети многие тексты сохраняются, оказалось, что издательства постепенно переходят на признание изданных электронных книг в книжную палату, и совсем не обязательно выжимать автора на предмет обязательных экземпляров. Конечно, есть богатые писатели, которых издают и им еще деньги платят, а… не до шампанского.
Тогда кто пил шампанское в то время? Зоя - писательница на этом остановила свои мысли. Надоело. Страдания телесные у нее еще продолжаются… Тяжко. В состоянии полной внутренней пустоты, опустошенности, бесперспективности, безденежья, безволия должно хоть что-то в ней проснуться. Пусть пальцы побегают бесплатно по клавиатуре. Что опять не так? Деньги потратила она в два захода. Первый шаг оказался вторым снарядом в одну воронку.
Хотела Зоя опубликовать фантастику, а опубликовала сказку, которую написала лет пятнадцать назад, она тогда в конкурсе второе место заняла. И ладно. А потом по такой же цене купила себе курточку, очень качественную, которая была очень нужна ей год назад. Получается, что траты были заслужены временем. Ждала подарки на свое день рождение, но их изъяли сразу в день рождения для другой цели. От личного праздника остался великолепный букет желтых роз и орхидея. Еще пряник остался от 8 марта, сухой пряник в красивой коробочке. Вот этот пряник она и грызет сегодня с холодным чаем.
Пришла Зоя к простому выводу, что дарить книги — себе вредить. Люди к дареным вещам плохо относятся, без уважения. Она рада, что все эксперименты с изданием бумажных книг прошла на стихах, книги были поменьше размером. Первые попытки сделать книгу она предприняла очень давно. У нее была маленькая, оранжевая пишущая машинка, которую ей муж подарил. Она тогда сидела на кухне и печатала свои стихи на листках. Это был первый шаг вперед от блокнота. За ее спиной находился сервант с посудой, перед ее глазами была электрическая плита, мойка, холодильник, самодельные шкафчики, которые делал ее муж.
Кухня была кабинетом, она раскладывала стол, отделанный пластиком с точками вместо рисунка. На стол ставила пишущую машинку и печатала с блокнота, куда записывала стихи. В то время она стихи могла писать, где угодно. Зоя писала практически каждый день. Поэтический всплеск. Выброс адреналина на бумагу в стихотворной форме, стихи – это светлая тень воспоминаний.
Зоя смотрела в окно. Мартовская погода переходит в апрельскую погоду очень быстро. Пару суток морозило по ночам до пятнадцати градусов мороза по ночам, потом теплело до нуля градусов днем. Еще несколько дней ночи стали с нулевой температурой, а дни с плюсовой. И вот к концу первой декады плюсы достигают днем 15 градусов, ночи от нуля и выше. И благодать полная: солнце и снег исчезает. Первым оголяется асфальт на солнечной стороне.
Как бы снег не таял в марте, растаял он почти мгновенно в начале апреля. Что тут удивительного? Снег исчез словно его и не было, появилась жухлая листва, которую осенью за были собрать. И появилась новость, которую Зоя не могла пропустить мимо своего разума, который мог любую новость перевернуть так, как никто в открытом доступе СМИ не делал.
Зоя, большая любительница собственных мыслей, опять задумалась на тему дня. Мысли у нее возникли с простого вопроса. Что такое пляж? Это место для загара? Нет. Это лежбище реки, моря или океана. У людей есть огромная способность уменьшать пляж-лежбище. Тогда они строят высокую набережную, уменьшая лежбище водоема.
Что такое пойма? Это луга-поля-перелески, которые заливаются периодически рекой. Что делает человек? Забывает, что река разливается в период половодья и дождей, начинает копать огороды в пойме реки. Разумное решение, главное – сезонное. Но человек не успокаивается, если есть огород, то начинает возводить дачку, а потом и дом, где один дом – там возникают поселения.
А река разлилась до своих пределов. Человек кричит: затопило!
Кто прав, кто виноват? Забывчивость. Появляются дамбы – насыпи своего рода. Если люди заселили пойму реки, то надо строить – набережную не из песка…
Еще один момент.
А вот и перовое приключение Зои…
Как-то Зоя читала роман о доме, расположенном на скалистом берегу залива, окруженного горами. История была симпатичная, остросюжетная. И ей самой безудержно захотелось посетить дворец или гостиницу, расположенную подобным образом. Один раз она уже была в отеле, примыкающем к горе одной стеной.
На днях судьба ее столкнула с мужчиной весьма необычным, импозантным, без возраста, потому что если у него и были седые волосы, то они были качественно окрашены в естественный цвет. У нее мелькнула мысль, вот бы ей этого мужчину по имени Шурик Сергеевич для романтических отношений в отеле, расположенном на берегу озера, спрятанном во впадине или среди гор. Зачем? Этого Зоя не знает, но кто не мечтает, тот не пьет мартини с грейпфрутовым соком.
Есть же элегантные мужчины! Хотя у них требования такие, что Зои они не по зубам. Зубы у нее почти все свои, относительно ровные, качественно восстановленные. Для улыбки вполне достаточно, а для сцены, может быть, и нет. На сцене всю челюсть до зубов мудрости надо показывать.
Своего верного приятеля Марка она увидела недалеко от сцены, он не выступал в этот день на сцене, он сам по зрительному залу выступал так, что нельзя было сказать, что он шел между рядами сидений, он именно выступал! У бедной девушки Зои сердце екнуло при его приближении. Она ему сказала:
— Здравствуй, Марк!
Он только после этого исподволь на нее посмотрел и ожег ее своим божественным взглядом карих глаз. Волосы у него были темные, но не черные. Он бесконечно строен, шикарно скроен. В чем одет был этот денди? В чем-то черном, это его обычный цвет. А она? Она обычная девушка. Что это значит? Волосы светлой волной струились за ее спиной почти до пояса. Платье на ней было приталенное, расклешенное к низу, чуть ниже колен. Цвет? Пшеничный, на тон темнее ее волос. Очень скромная девушка, но если с ней заговорить, то можно будет понять, что амбиции у нее огромные.
Через ряд от нее сидел юноша, очаровательный гибкий парень Марк, который непринужденно занял третье место на конкурсе чтецов собственных стихов. А девушка Зоя? Ей призовые места не достались, да и Марк куда-то ушел. Когда она спустилась в фойе, то с удивлением посмотрела на экран, на котором шла еще трансляция из зрительного зала. Она так расстроилась, что чуть не забыла про верхнюю одежду и чуть в платье не выскочила на улицу.
Было темно, горели фонари и окна, легкий снежок скрипел под ногами. Серафима Зоя знала, он был директором своей фирмы, она всегда испытывала робость в его присутствии, когда видела. Они жили в одном доме, в одном подъезде. Она и пальто забыла, думая, что он ей его принесет домой.
А он не принес! У него в голове совсем иные мысли. И никакой он не Серафим! Он Серафим! Он давно не реагирует на юных девушек, он достаточно взрослый мужчина, хотя живет один.
А девушка? Она соседка. Взгляды у нее тоже современные: в голове стихи, а на душе Марк. Надо ей так влюбиться и писать стихи! Зато стихи у девушки получаются душевные, пронизанные искренними чувствами. Но ходить в платье поздней осенью — неприлично. Пальто ей принес Марк, они вместе учились в школе и вместе ходили в клуб поэзии. Юноша спокойно реагировал на выходки одноклассниц, особенно поэтесс. Он знал про мечту Зои об отеле, расположенном между озером и горой и не просто горой. Все это должно напоминать нечто типа кратера вулкана, но с отвесными стенами.
Выдумщица еще та. Ноябрь. Температура около нуля и ниже. Пасмурно. А Зои хотелось туда, где тепло и солнышко. Зачем? Мама ее и не думает о поездках, ее всегда устраивал ноябрь, она вообще чувствует себя комфортно в Средней полосе страны. Ее устраивает прохладное лето с редкими теплыми днями, ее устраивает зима, которая не сильно морозная по сравнению с Крайним Севером.
Зоя на следующее утро надела на себя пальто, сунула руку в правый карман и обнаружила конверт. Она с удивлением отдернула от него руку, но потом медленно вынула конверт из кармана. Развернула конверт, в нем лежал сертификат на путешествие в южную страну. И лежала маленькая записка: "Зоя, Вы отличная поэтесса и шикарная девушка. Данный сертификат на Ваше имя, на нем указан адрес, где можно получить бронирование отеля и билеты на самолет!"
Так вот почему она выскочила без пальто! Оно не висело на вешалке. Его кто—то на время забирал. Она съездила по указанному адресу, небольшая туристическая контора располагалась в центральном магазине, она легко обменяла сертификат на билет и квитанцию оплаты за отель. Ей еще выдали деньги в конверте. Конвертируемая валюта. Мать, посмотрев на тайную награду дочери после поэтического конкурса, тихо заплакала:
— Зоя, отдай свою награду назад в туристическую фирму. Умоляю, верни!
Дочь удивленно посмотрела на мать:
— Мама, ты в своем уме? Я нигде не была дальше Клина, Коломны и Суздаля! Могу я поехать в другую страну!
— Дочь, у тебя нет заграничного паспорта!
— Есть у меня заграничный паспорт, я его летом сделала. Марк делал себе паспорт, и я сделала себе.
— И мне ничего не сказала? Могли бы вместе сделать!
— Мама, и ты бы поехала к оленям на Новый год? А я поеду туда, где лето.
— Одна! Дочь, подумай, что там с тобой будет! Нельзя одной ехать!
— Моя поездка не обсуждается, я еду! — гордо сказала поэтесса и пошла в свою комнату.
Мать горько вздохнула, переобулась, переоделась и ушла в лес, чтобы успокоиться. Дочь села на диван, открыла шкаф и стала взирать на собственную одежду, висящую на плечиках или лежащую на полках. Задача собрать вещи была несложной, вещей летних у девушки было очень мало. До поездки оставалась пару дней. Зои предстояло оформить отпуск на работе. Одноклассниками Зоя и Марк были до прошедшего лета, а теперь у них была у каждого своя личная жизнь. Общими были подъезд дома и клуб поэзии. Марк учился в университете на дневной форме обучения, а Зоя работала и училась дистанционно в институте. Каждому — свое. Но в юности финансовые различия не столь заметны.
До аэропорта Зоя доехала одна на такси, мать отказалась ее провожать, она, словно замерла в ожидании возвращения дочери. Дочь прошла в самолет, села. Рядом с ней место оставалось пустое. Она ждала чуда, что рядом сядет красавец из сказки, этакий эталон современности. Но так она и долетела в одиночестве. Такси дело хорошее в любом месте, ее довезли до отеля. Суть такая, она ехала по чистому полю, и не видела никаких строений. Шофер ей сказал, что ехать пару минут.
Зоя смотрела во все окна, но ничего не видела. Сердце тревожно сжалось, она впервые подумала о своем необдуманном поступке. Об этой поездке. Когда она запаниковала, автомобиль остановился. Она вышла из машины. Шофер подал ей сумку из багажника и мгновенно уехал. Она вздохнула, покрутилась вокруг себя. Ее очередной платье, расклешенное от талии, закружилось.
Солнце светило. Зеленый низкий газон улыбался. Мелкий песок на дороге показывал направление пути. Она пошла по дорожке и вздрогнула от неожиданности: перед ней была пропасть, далеко внизу блестела вода. Она робко подошла к кромке вселенной. Перед ней появилась площадка, из которой по периметру выросли перила, оставался проход для человека. Она вошла в лифт, который резко пошел вниз. Зоя покрутила свое платье, и поняла, что она в сказке своей мечты. Лифт ехал рядом с отелем, встроенным в вертикальный берег озера.
Ничего необычного не произошло, на Зою действительно был забронирован номер на 10 дней. Ее окна выходили на дивное озеро, расположенное на дне искусственного кратера. Здесь раньше добывали полезные ископаемые открытым способом большими шагающими экскаваторами. Теперь предприимчивый хозяин отеля использовал полученный кратер по назначению. И люди ехали сюда. Интересно и необычно.
Дней на 10 был проработан план мероприятий для посетителей отеля, хотя до города было не так и далеко. Пожилым предлагался комплекс для оздоровления и омолаживания, а молодым был подготовлен развлекательный комплект мероприятий. Плюс плавание в открытом водоеме. Главное люди и их переплетение судеб в местечке, очень ограниченном по перемещению. Обитатели пытались по отвесным берегам взобраться на верх, но не получалось и пресекалось служителями отеля.
Номер у Зои оказался весьма просторным: с лоджией, с большой ванной, с личным тренажером, с собственным кинотеатром. Поначалу она радовалась благам номера, потом долго стояла на балконе, осматривая небольшой горизонт и небольшое озеро. С пейзажа ее взгляд переключился на людей в белых шляпах с широкими полями. Она припомнила, что в номере были белые тапочки, белый халат и белая шляпа. В таких шляпах люди становились относительно одинаковыми. Одежда на всех была светлая. В озеро уходила дорожка моста, которая заканчивалась круглой площадкой, окруженной перилами. Здесь вообще везде перила были одинаковые: в открытых лифтах, на лоджиях, на мостках.
Зоя спустилась в кафе, где использовались лоджии для столиков. Удобно и на воздухе. Она посмотрела на небо, на нем не было облаков. Синь безбрежная отражалась в озере. Тишина звенела. Птиц не было. Столики были маленькие на одного человека. Вообще она заметила, что здесь все ходят по одному, по одному и сидят за столиками. Сплошное ненавязчивое одиночество. Первое любопытство вполне могло питаться в одиночестве.
Но при второй волне эмоций Зои захотелось поговорить, но люди как роботы ее огибали. Она стала писать на планшете. Стихи вышли маленькой струйкой и затихли. Влаги мыслей им не хватило. Что делать? Вместо книги с меню ей принесли распорядок дня, где все было расписано по часам и указано: куда ей надо идти и что делать. Она поела, изучила мероприятия и осталась довольной.
С первого взгляда могло показаться, что люди плавают в озере, но на самом деле они плавали в бассейне, или в большом корыте с отверстиями, установленном на сваи. Вода сама поступала в бассейн, потом сама выливалась. Зато глубина была определена, а выплыть в озеро никто не пытался. Зоя поплавала в бассейне, обошла озеро по узкому берегу с незабвенными перилами, и поняла, что делать здесь больше нечего. После этого она заметила множество лестниц, расположенных хаотично по вертикальным стенам берегов. Люди пытались по ним вылезти наружу, но они нигде не доходили до верхней кромки. Это были обычные тренажеры.
Человек не мог покинуть отель раньше срока своего. Ощутив все радости в полной мере, Зоя не очень расстроилась. Солнце светило. Температура воздуха была комфортная. Все здесь само делалось. Нужно было только выполнять распорядок мероприятий. Не было человеческого общения, не было Интернета и сотовой связи. Так без этого люди всегда жили, не считая последних лет.
Написав стихи по этому поводу, девушка попыталась заговорить с белой фигурой за соседним столиком. Человек ответил на непонятном языке. Она повторила свой вопрос на английском языке. Человек опять ответил на своем языке. Тогда она посмотрела еще раз в свою бумагу с рекомендациями. В ней была приписка, что в отеле находятся люди разных национальностей, не говорящих на одном языке. Говорить было не с кем. Деревьев не было. Листва не шумела. Тишина. Музыка не звучала. Танцев не было. Стало скучно. Горизонта тоже не было! Глубина такого удовольствия была метров тридцать не меньше.
Суток было достаточно, то есть экскурсия прошла — и на выход, но его не было. Наружный лифт оказался невидимым, он привозил людей и отвозил только по брони и куда—то исчезал. В отеле явно были хозяйственные блоки и лифты. Отель был многоэтажный, комфортный и современный. Белоснежный лайнер, прилипший к стене, в которой возможно прорыты туннели для лифтов. Но это не для посетителей. В таком месте пора писать прозу, а не стихи. Зоя полазила по лестницам и вернулась в номер. Работал местный телевизор, в котором можно было выбрать свой язык. И то хлеб. Речь диктора была несколько корявой, словно переводил автомат. Она легла на большой кровати и уснула. Дневной сон еще никто не отменял.
Проснувшись, Зоя обнаружила на столе небольшой прибор, типа телефона. На нем располагался огромный перечень языков. Она нашла переводчик! Она набрала фразу, нажала на произвольный язык и зазвучала речь на заданном языке. Нормально. Можно общаться с людьми. Зачем? Чтобы было, хоть пару фраз сказать и то приятно. В кафе вечером она вновь заговорила с соседской фигурой. Это оказалась женщина, которая охотно показала на переводчике свой язык. Несколько фраз резко улучшили настроение. Ходить вдвоем всегда интереснее. Но вдвоем ходить им не дали, когда постояльцы поняли прелесть переводчика, рядом с Зоей образовалась группа людей. Всем захотелось говорить. Поэтому они все пошли на большой язык — мост с перилами, заходящий в озеро.
Народ разговорился, развеселился, засмеялся. Переводчики работали на полную катушку. Зоя объявила конкурс стихов, в переводимых фразах особых рифм не наблюдалось, но был смысл и идея фраз. Этот конкурс она выиграла! И дни стали быстро идти к своему завершению.
Кто подарил Зои сертификат? Шурик, который негласно вел за ней свои наблюдения. Зачем? Надо.
Дома происходит смена климата. Такое бывает, когда семейство вырастает до очередной черты, на которой уменьшается общие интересы. Что происходит? Тает общность, начинает период раздельного питания. То есть, кто—то из семьи откалывается, как кусок льда на реке, и переходит в самостоятельно плавание. Момент раскола бывает нервный.
Залезть в колбу из четырех стен, когда народ вышел с портретами на проспекты, это для определенных людей, которые не любят быть в центре важнейших событий страны. Все там, а она тут. Где? Дома. У всех людей выходной день, то есть они вышли из дома, а у нее не выходной. Она из дома не выходила.
Сюзанна заехала домой взяла документы, деньги у нее были, не такая она и дурочка, чтобы быть дурой без средств к существованию. У нее даже диплом об образовании был. Она еще раз позвонила Зое и сказала, что уехала в санаторий по путевке, и звонить ей не надо, приедет – позвонит. Зоя, не привыкшая к вниманию подруги, звонить сама и не думала.
Утро. Пять часов утра. Слышно монотонное и сонное бормотание. Это Ефим говорит по сети с кем-то, кто ночь играл в игру и еще не уснул. Елена Григорьевна сделала себе кофе, а Ефиму чай. Он съел вечерние сырники, до которых за ночь у него руки не дошли. Тихо. Видимо игрок уснул. А она проснулась. Вязать не очень хотелось.
Что тебе снится? Сюзанна была в реальной землянке партизан в брянском лесу. Лет через 5 муж погиб. Еще через пару лет приснился сон, в котором муж ходил по землянке и показывал, где он лежал и болел. Потом долго не снился и сведения о нем отсутствовали и отсутствуют до сих пор.
Часто были сны про институт, она во сне все училась, все надо было сдавать зачеты. Снов было множество, и даже во сне она постоянно отвечала, что учится, но институт окончила уже давно. Позже оказалось, что это Влад учился в институте, и пока он его не окончил, ее эти сны с зачетами преследовали. Сейчас Ефим всем говорит, что его дед окончил умный институт. Да, часто сны бывают о работе, все работаю во сне, но в основном сны не запоминаются.
Самое обидное, что во сне все веселились сами по себе, этому способствовали современные танцы, абсолютно лишенные половых признаков, а толпа топчется на месте, каждый в своем ритме. Блондинка с фигурой типа амфоры была слишком ленива для длительных интимных отношений. В их кругу платонической любовью не страдали. Любовь за большие деньги с одним партнером им тоже приелась.
Серафим иногда сопровождал Сюзанну в фитнес—клуб, к косметологам он не ходил, и как сквозь сон повторял действия своей женщины в отношении чтения книг, но он читал детективы, а она — любовные романы. После чтения книг оба перешли каждый к своему компьютеру и писали то, что шло из их отдохнувших голов. Фильмы Сюзанны крутили на телеэкране, их приобретали другие страны, фильмы переводили на другие языки, а она писала нечто новое. Такое у нее было хобби.
Холодный дождь и чистый воздух привычно окружают мир. Еще недавно пили воду, и часто бегали... Парил... Слово должно быть иным. Сюзанна сжалась от негативных явлений, которые сквозь позитивную погоду обрушились на нее. Ей стало тоскливо.
Страшно. Жутко. Да, только, что показывали по ТВ повтор дымовой завесы, которую она прошла вместе со всеми. Ее долго не было дома, в котором лет двадцать не было и примитивного вентилятора, не говоря о кондиционере. Прохладное и дождливое лето повторялось из года в год. Сюзанна давно не покупала платьев без рукавов и забыла, зачем нужны юбки. Из года в год она круглый год была спрятана от посторонних взглядов одеждой. Короче, лето в Клюквенном крае выдалось для коротких юбок.
После рабочего дня она вышла в жаркий, сухой воздух с мыслью, что надо купить хотя бы вентилятор. Она второй день, как вернулась из отпуска и еще не привыкла к новой жизни. В руки ей попалось объявление, в котором обещали все виды вентиляторов. Она рискнула и поехала по адресу, который знала ориентировочно. Номера домов были хаотичны, а улиц в городе не было вообще. Она запуталась в новых домах. Воздуха не хватало, хотелось прохлады.
Сюзанна зашла в ближайшее кафе с белыми стульями, и перевернутыми фужерами. Здесь продавали холодные напитки и мини торты. Дорого, но прохладно. Она подкрепилась, охладилась, и поняла, что вентилятор среди незнакомых домов ей не найти. Она пошла туда, где мог быть вентилятор. И купила последний напольный вентилятор. Несколько ночей спала под спасательными струями воздуха. А теперь вентилятор стал ненужным. Из окна струился холодный воздух.
Она пришла домой, посмотрела на постель, удивительно, но кровать была покрыта легким пледом. Сюзанна легла на постель, вытянулась.
Жарко. Все еще очень тепло. Она включила пультом вентилятор, поскольку так и не установила кондиционер. Время для нее остановилось в легкой дреме. Вспоминать прошлое или думать о прошлом ей не хотелось.
Сюзанна одна решила поехать на море, чтобы просто отдохнуть одной. Последнее время обеспеченные люди летали самолетами по одной причине: аэропорты располагались за пределами первого кольца, а железнодорожные вокзалы на нем гнездились, что не давало возможности рассчитать время прибытия к вокзалу из-за неопределенной скорости передвижения по сказочному транспортному кольцу. Вероятно, поэтому в поездах бывали пустые места и проводники смело торговали удобствами: подсаживать вам пассажиров в купе или нет. Вторые полки в купе занимали сами проводники для личного отдыха. Сюзанна уезжала в отпуск с надеждой на возвращение. В город, где рос бамбук, она ездила пару раз, в основном на поезде. А однажды она полетела на самолете. Как страшно лететь над морем, душа у нее в пятки уходила.
Сюзанна выбрала самую южную точку страны, расположенную у моря. За окном горы Кавказские, чистое небо, пара облачков над одной из вершин и постоянный звук стройки. Чтобы не слышать ударные звуки стройки, пришлось закрыть все окна. Приглушенные звуки ударов и переговоры строителей теперь еще слышны, но уже позволяют сосредоточиться над своими делами.
Отпуск Сюзанна решила провести там, где заканчивается железная дорога на побережье. И ей это удалось. Она долго думала, куда лететь, но цена билетов на самолет из Шереметьева туда и обратно равнялась ее зарплате. Купейные вагоны стоили несколько дешевле, они приближались к цене билетов на самолет из Домодедова. Чтобы доехать до Домодедова, надо потратить время и деньги. Она пошла в железнодорожные кассы, которые объединили с кассами на самолеты. В небольшом помещении сидели две женщины и мужчина. Одна из женщин продавала билеты на поезд.
— Мне нужен билет на поезд. — сказала Сюзанна, обращаясь к женщине, рядом с которой стояли заветные три буквы: РЖД.
— Какой поезд? Купе или плацкарт?
Сюзанна назвала два фирменных поезда, время отъезда и приезда.
— На них нет билетов. Обратных билетов нет совсем. Можно уехать ночным поездом. Возьмете верхнее место, плацкарт. Поезд уходит в 2 часа ночи. Но учтите, обратных билетов нет.
В это время со своего места поднялся представительный мужчина:
— Билеты на самолет вас не интересуют?
— Нет, — ответила Сюзанна и покинула кассу, в которой нет билетов.
Она еще раз решила подумать над тем, куда поехать. Посмотрела ситуацию с Крымом. Билеты до Севастополя оказались странными и непонятными по цене и по времени полета. Прошло два дня.
— Сюзанна, ты купила билеты? — спросил ее лорд Серафим.
— Пока нет. Может, мне никуда не ехать? — робко спросила Сюзанна.
— У тебя отпуск! Лучше ехать, чем ты будешь дома сидеть.
Сюзанна ринулась к компьютеру. Она отчаянно набрала «Железнодорожные билеты». Она вписала номера поездов, на которые в железнодорожной кассе сказали, что билетов нет. Билеты были туда и обратно. Мало того, появился еще один поезд, укомплектованный плацкартными вагонами, и на него тоже были билеты. Она выбрала поезд, вагон, место, нажала кнопку «Оплатить». Она оплатила банковской картой. На электронную почту ей пришел билет, осталось его распечатать. Она вошла в состояние гончей собаки и выбрала отель. Нажала кнопку «Оплатить». И вскоре на электронную почту пришло письмо с подтверждением оплаты и бронирования.
Остался обратный билет. Она написала в поиске нужные поезда, на которые в железнодорожной кассе сказали, что билетов нет совсем. Билеты были! Осталось оплатить и распечатать билеты, которые пришли на электронную почту. Она сделала распечатки писем и успокоилась. До отпуска было две недели. Была мысль взять с собой внука, но он был увлечен ее соседкой и ездил с ней на велосипедах. Вот для чего он купил себе новый велосипед. Сюзанна оказалась совершенно одинокой. Она две недели собирала чемодан, то сумку возьмет, то чемодан на колесиках. Собралась.
Серафим довез Сюзанну до вокзала и высадил:
— До вокзала сама дойдешь?
— Дойду.
Сюзанна покатила чемодан в сторону вокзала. Древний вокзал внутри был совсем новый. До поезда еще было время. Она сидела в зале ожидания и изучала вокзал вместе с чемоданом, который катился рядом вместо собачки. И под букву «Ж» вместе заехали. После этого она отравилась на платформу, где висело табло с номерами поездов. Она вдруг захотела пирожок из киоска, плоская лепешка с признаками капусты тушеной и оказалась пирожком. Пока она медленно его жевала, на табло появился номер пути, можно было ехать на нужную платформу. Чемодан, стоящий на четырех спаренных колесах, мог легко ехать вертикально с небольшим усилием по асфальту, по квадратикам типа брусчатки он ехал плохо.
Сюзанна с электронным билетом еще не ездила и немного переживала. На соседней платформе стоял монстр — двухэтажный поезд. Она увидела, как молодой человек подал проводнице распечатку билета, а проводница сверила ее со своей распечаткой. Сюзанна немного успокоилась, значит, электронные билеты — это нормальное явление. Подошел поезд хвостом к вокзалу, и она покатила чемодан в сторону своего вагона. Проводница то не выходила, то выглядывала, но вскоре вышла к людям. Сюзанна к ней. Проводница буркнула:
— На электронный билет еще не пришла распечатка. Проходите в вагон, а ваш билет я пока оставлю у себя.
Сюзанна ринулась на свое место. Вагон плацкартный, новый, пустой. Матрасы скручены, белье разложено на верхней боковой полке. Она села на нижнее боковое место. Вскоре пошел народ. Она пошла к проводнице за билетом, в это время позвонил Серафим:
— Сюзанна, ты в поезде?
Сюзанна в это время брала билет у проводницы.
— Да, у меня все нормально.
— Позвони, когда доедешь.
Вагон заселился приличными пассажирами. Только Сюзанна опустила столик, как подошел молодой человек с правами на верхнюю полку. Они восстановили столик. Сюзанна села на место, ее чемодан уже лежал на третьей полке, а дорожная сумка стояла рядом. От парня веяло армией, хотя он был в джинсах и майке.
К парню подбежал мужчина и сунул ему пару тысяч:
— Приезжай на недельку, — шепнул мужчина и исчез.
Парень достал телефон и стал разговаривать с матерью. Из разговора поняла Сюзанна, что ее сосед через шесть часов приедет домой. Соседи из купе стали стелить постель. Парень сидел и говорил по телефону. Сюзанна с тоской уткнулась в подушку, ее матрац, подушка и белье лежали на столе. В вагоне народ переходил на горизонтальное положение, а она сидела, а сосед все говорил по телефону. Свет померк. Сюзанна обратилась к соседу:
— Все, свет слабый, можно стелить постель.
Парень постелил свою постель и забрался на вторую полку, предварительно закинув одежду в пакете и сумку на третью полку. Сюзанна постелила постель и легла, теперь она посмотрела на соседей из купе. Изящная девочка лет четырнадцати—пятнадцати сняла с себя белые кроссовки и застегнула их, потом очень аккуратно поставила под скамейку. Ее мама, еще молодая, но полнеющая уже уткнулась в небольшую электронную книгу. Их сосед справа, весьма крупный мужчина, долго выглядывал на электронное табло, гласящее:
— Туалет занят или туалет свободен.
Вскоре он сменил светлые джинсы на цветные шорты.
По вагону пробежала проводница:
— Господа, товарищи, женщины, у нас новый туалет, бумагу не бросать. Нажимайте на кнопку, если бросите бумагу, то придется вам ходить в соседний вагон.
Пробежав по вагону, на обратной дороге проводница прокричала:
— Заказывайте чай черный и зеленый, кофе черный и с молоком. Я что, зря воду грела?
Сосед в шортах достал электронную книгу и стал читать. Вагон засыпал. Сюзанна проснулась в три часа ночи, плацкартный вагон был полностью заполнен. Табло гласило, что путь к туалету свободен. Два туалета были рассоложены рядом. Она попыталась в кабине найти кнопку, о которой всем напоминала проводница. Красная кнопка не нажималась, рядом с ней стоял обычный выключатель света. Она нажала на него, послышались устрашающие звуки, и все стихло.
Сосед сверху тоже проснулся и вновь лег спать. Сюзанна проснулась в следующий раз, когда молодой человек стал превращаться из гражданского человека в морского волка. Он достал с третьей полки пакет, в котором оказался парадный костюм. Он надел брюки, застегнул пояс. Стройный парень на глазах превращался в красавца в парадной одежде. Лампаса из трех цветов флага ему шла. На перроне его ждала мать. А Сюзанна вслед ему пожелала, чтобы ему повезло с невестой. Она уснула с чувством, что ей можно теперь отдыхать до конца дороги.
Утром все внимание перешло на мать с девочкой подростком. Девочка спала долго, как спят дети после экзаменов. Мать, почитав Электронную книгу, сказала пару слов Сюзанне, потом пару слов крупному соседу по купе. И все. Они стали разговаривать и проговорили часа три подряд. Сюзанна за это время успела выпить зеленый чай, принесенный проводницей. Естественно, что она чай предлагала интересному мужчине, но тот отмолчался, и Сюзанна попросила себе. Второй раз история повторилась спустя два часа, но проводница пошутила:
— Чай в постель вылить? — и поставила на ступеньку, с которой поднимаются на вторую боковую полку.
Мужчина слушал женщину и ее около часа.
В купе справа ехала семья из шести человек: мама, папа, три сына и дочь. Кино не надо, достаточно посмотреть на быт многодетной семьи. Редкий пример для подражания. Им приносили сразу по шесть чаев, на остановках покупали по шесть мороженых. Мама с детьми играла, папа оплачивал и вел общее руководство. И все они ехали на море. В купе слева ехали две пары, одна на верхних полках, вторая на нижних полках. В этих парах женщины проявляли слабость или болели, мужчины поддерживали и гладили по голове. Сюзанну никто по голове не гладил, она меняла свое положение на нижней боковой полке и невольно наблюдала за соседями или смотрела в окно.
Пейзаж за окном — это мелькающие кусты и деревья, реже поля и овраги, еще реже реки. На небольшой остановке на перроне продавали картошку с котлетой, огурцы, запеченную в тесте рыбу, и вся продукция была фирменно упакована. Сюзанна купила себе пласт судака в тесте. Одна речка тянулась долго узкой полосой, на которой через сто метров сидел рыбак, а рядом с ним на берегу стояла машина. Потом речка стала большой, и на ней появились белые корабли, мосты и величественный город. Мороженое на перроне пассажиры поезда расхватали быстро, оно оказалось вкусным и холодным.
Наступил вечер. В купе девочка взяла все внимание на себя и рассказала миниатюру о Любе, не знающей географию, несколько наигранно.
— А дальше? — спросила Сюзанна.
— Я дальше на память не знаю.
— Расскажи своими словами.
Последовал обычный пересказ. Естественно, она хотела поступить в театральный институт. Девочка была с хорошей фигурой от занятий плаванием и ходила в драматическую студию. Мама ее опекала постоянно. Если такая девочка поступит в институт в другой город, то без мамы—рабыни ей будет очень тяжело. А мать хотела, чтобы дочь получила хорошее образование. Здесь все относительно. Сюзанна поняла, что они еще не все знают, чего хотят. Вечер подходил к концу. За окном поезда становилось темно.
Утром она проснулась раньше всех и смотрела на горные пейзажи за окном. Из еды у нее была вода и сухари, поэтому спустя два часа она взяла кофе у проводницы, и все потому, что свою кружку и кофе она положила в чемодан, лежащий на третьей полке. Налила бы кипятку стакан, потом сама кофе заварила. Проехали.
Постепенно люди выходили в пригороды большого города, Сюзанна доехала до конечной остановки. К ней подошел человек и предложил довезти. Она знала, куда надо ехать и номер автобуса, но согласилась. Зато водитель автобуса не знал отель, который она назвала вместе с адресом. Она говорила ему, куда и как ехать. Доехали.
У Сюзанны была электронная распечатка и ваучер об оплате отеля через интернет. Администратор сказала:
— Вашу фамилию я помню, но номер на вас не забронирован. Я позвоню директору.
Сюзанна сидела на диване, чемодан стоял у стола администратора.
— А вы как оплачивали бронирование отеля? — спросила администратор.
— Карточкой. Я оплачивала ваш отель, но вышло через свисток.
— Мы им перезвоним. Номер вам готовят на пятом этаже.
В отель вошел мужчина, внимательно посмотрел на Сюзанну, на ее красивый чемодан с колесиками и ничего не сказал. Зато сказала администратор:
— Можно подниматься в свой номер, вот ключ от него.
Сюзанна взяла карточку, закинула сумку на плечо, взяла в руки чемодан и пошла на лестницу.
— Здесь есть лифт.
— Спасибо, я не пользуюсь лифтом 6 лет, — ответила Сюзанна и пошла по ступенькам из красивого кафеля на пятый этаж.
По результатам поездки можно сказать одно, что главной купюрой является 100 рублей и монета 10 рублей. Без монет в 10 рублей чай, квас, кофе — трудно купить. 100 рублей стоили два пирожка с капустой в Москве, 100 рублей — судак в тесте на полустанке, 100 рублей вода на перроне, 90 рублей мороженое. И таксисту надо было дать 300 рублей. У него денег совсем нет. Зашли в отель. Пришлось дать 500 рублей администратору в счет будущих услуг и попросить 200 рублей (100 рублей одной бумажкой у нее было) и отдать шоферу. Ей сразу дали талон на обед, его стоимость 300 рублей. Юмор произошел после ухода водителя.
Отель три звездочки, а Сюзанна дала бы ему все четыре. Все красиво. Все есть. Все удобно. Даже электронный ключ. В номере стояло две кровати, правда, она снимала номер одноместный. Холодильник она так и не включила. На номер три зеркала, может, они говорят о звездности? Кондиционер, плоский телевизор, две тумбочки, шкаф — вот составляющие ее номера. Сюзанна поставила чемодан, положила сумку и пошла в душ. Счастье ехать в поезде, но еще большее удовольствие все снять после дороги и окунуться в чистые струи воды в душевой кабине. Она чистая и довольная оделась и стала разбирать сумки. Потом пошла на обед. Местная столовая вполне может называться — кафе. Столы, стулья, оранжевые круги пластиковых салфеток, бар и раздача. Она подала талон.
— Есть первое, второе, закуска, компот. Что не будете есть? — спорил шикарный парень на раздаче.
— Все буду, — ответила Сюзанна, которая вчера вечером ела мороженое.
Еда оказалась вкусной. Второе и закуска уместились тремя маленькими аппетитными кучками на большой тарелке. Здесь и отказываться не от чего, — подумала Сюзанна, пытаясь, есть медленно, но быстро съела все и запила чистым компотом из сухофруктов. Спускаясь на обед, Сюзанна прихватила с собой полотенце, а под одежду надела раздельный купальник. После еды она пошла в бассейн, который был при отеле. Рядом с бассейном было несколько белых пластиковых лежаков и некое количество деревянных на металлических каркасах. Белые пластиковые лежаки медленно сдавали позиции.
Все чудесно: голубая вода в голубом бассейне, голубое небо, стройка с одной стороны бассейна, и на уровне ее глаз работало человек десять мужчин, но если лечь на лежак, то их не было видно. Зато прямо по курсу виднелись окна трех гостиниц, учитывая, что сам бассейн расположен в торце отеля. Полежав немного, она пошла в воду, явный запах хлорки говорил о ее безопасности. Вода прохладная, но несколько кругов вполне можно проплыть в присутствии мужчин, строящих второй этаж очередного отеля. В городе отель примыкает к отелю, он, как из мозаики, составлен из отелей всех мастей.
Итак, жизнь прекрасная: солнце, море и вода. Сюзанна пошла к морю, к ближнему пляжу, и ошиблась. Она пошла по набережной по левому берегу реки М и пришла к месту ее впадения в море. На берегу моря стеной стояли мужчины и ловили рыбу. Дельфины резвились на волнах реки, медленно исчезающей в море, и тоже ловили рыбу. «Мужской пляж», — подумала Сюзанна, немного постояв среди рыболовов, она пошла назад, но другой дорогой.
Отели, кипарисы, цветущие цветы и кустарники. Милая дорога, но Сюзанна слегка заблудилась среди незнакомых зданий. На ее дороге оказались павильоны, продающие пляжные принадлежности. Девушки примеряли закрытые пластмассовые тапочки для хождения по пляжной гальке. Сюзанна купила себе обувь для купания в море. Пришлось выйти на набережную, с которой она уже знала дорогу до отеля. Чтобы не сбежать домой, она выкупила у администратора завтраки, обеды и ужины на все время отпуска. Осталось просто отдыхать и не гоняться за мороженым, пирожками и ягодами. Одно плохо, ее телефон не выходил на связь с сестрой, и интернет в отеле не работал у нее на компьютере.
Утром она пошла на нормальный пляж, где люди загорали, но почти не купались. Море оказалось холодным, небо чистым, солнце горячим. В тапочках для купания она меньше чувствовала гальку, но в море зашла по колено, облила себя руками водой — и все купание. После обеда она нашла песчаное место на берегу и ринулась в морские волны. Здорово! И холодно. Вода обжигала особенно руки.
Глаза завидуют, а руки загребают — такое состояние порой возникает от встречи и разговоров с новыми людьми. Хуже того, мысли переключаются на новые действия. Когда Сюзанна выбирала город магнолий для отпуска, у нее была мысль пройти по улицам города, где растут магнолии. Но восемь дней царила жаркая погода, и ходить по улицам было не с руки. Она усердно купалась в море или бассейне, загорала и страдала от боли обгоревшей кожи. Дней через семь загар прилип, но кожа стала облазить.
Вечером она поговорила с новой знакомой, та уезжала на день раньше. Мозги Сюзанны заклинило, спать не могла, все хотела раньше уехать. Утром встала, плотно позавтракала и пошла в разведку и на экскурсию одновременно. Магнолии благополучно росли на центральной улице города, вот она и решила пройти по ней от центра города и до конца, то есть до железнодорожного вокзала. Путь она начала через мост, построенный в год ее рождения, о чем вещала надпись перед входом на мост.
Тучки украшали горы и небо. Погода прохладная. Она шла по городу своей мечты мимо домов, но люди говорят, что в городе магнолий нет домов, а есть одни отели. Магнолии цвели. Кустарник цвели. Дома, качественно отремонтированные или новые, радовали взгляд. Увидела Сюзанна на небольшом доме вывеску: кассы железнодорожные и авиа. Она перешла дорогу. Вошла в небольшое помещение, подошла к расписанию самолетов.
— Расписание самолетов старое. — произнесла единственная сотрудница касс.
Сюзанна стала смотреть расписание поездов.
— Мне нужно сдать свой билет и купить билет на самолет. — сказала Сюзанна и подала своей электронный билет.
— Электронные билеты можно сдать только в кассе железнодорожного вокзала.
— А до него далеко идти?
— Двадцать минут по этой улице. Идти прямо и никуда не сворачивать. Можно доехать на автобусе.
Сюзанна вышла и пошла дальше по улице, где цвели магнолии. Когда она приехала, то таксист к ней подошел прямо на перроне и сбоку вывел к машине. Она вокзал и не видела. Теперь она рассмотрела вокзал со всех сторон: великолепное сооружение с лестницами и лифтами. Ее личную сумку заставили проехать вместо чемодана, на входе в вокзал ее спросила дежурная:
— Куда и зачем идете?
— Мне нужны железнодорожные кассы.
— Кассы дальнего следования по эскалатору направо.
Сюзанна спустилась на первый этаж. И здесь билеты продавали через автоматы. Менять билеты ей расхотелось.
— У вас какой вопрос? — спросила ее кассир официальной железнодорожной кассы.
— У меня билет электронный. Что-нибудь надо еще делать?
— Придете с распечаткой электронного билета и с паспортом на посадку. У вас пройдена электронная регистрация.
Все. Сюзанна успокоилась, но голова от двухчасовой прогулки по главной улице с магнолиями закружилась. Она поднялась на второй этаж, где и находился выход к поездам. Она купила себе плитку шоколада. Давление в горах в этот день было низкое, у нее самой давление пониженное, переутомление от похода надо было погасить хорошим шоколадом. Она посмотрела на расписание электричек «Ласточек», но пошла к автобусам. Сил у нее не было любоваться морем, которое было видно с перехода к автобусам.
Три дня погода была облачной и прохладной. За это время обгоревшая кожа загрубела и стала облазить, то есть Сюзанна из стадии розового поросенка перешла в стадию змеи, меняющей кожу. На третий прохладный день она ринулась в бассейн, где накануне сменили воду. Вода была холодной, но она немного в ней поплавала, потом вышла из бассейна, полежала без дозы солнца на лежаке, еще раз окунулась в воду и поняла, что пора идти в номер.
Промерзшее тело она укрыла одеялом и уснула. Проснулась, а делать нечего. Кофе полстакана выпила и пошла в парикмахерскую. Тучи стояли над центральной частью города, поэтому она пошла в ближнюю парикмахерскую, где суетилась молодая девушка. Она в длинном в пол платье стригла мужчину. Вскоре подошла вторая девушка на высоких танкетках. Именно и она занялась волосами Сюзанны, которая захотела в сотый раз на голове сделать химическую завивку.
— Женщина, я всех предупреждаю, что химия получается без мелких кудряшек! Состав импортный.
— Пусть будет без кудрей. Мне и нужна слабая химия. Волосы у меня отросли, закрутить можно на крупные палочки.
— Где у нас коклюшки?! — воскликнула парикмахерша, стоявшая за спиной Сюзанны.
— В верхнем ящике тумбочки, — ответила девушка в длинном голубом платье, подстригая сидящего перед ней молодого мужчину.
В салон вошел молодой человек с кудрями вокруг лысины:
— Девушки, вы меня подстрижете?
Девушка в длинном платье тихо сказала девушке на танкетках:
— Возьми его ты на стрижку.
Парикмахер Сюзанны сказала:
— Зайдите через час.
— Я приду ни минутой позже, — многозначительно сказала кудрявый и вышел.
«Химию за час не делают», — подумала Сюзанна, которой на голове сделали проборы и накручивали на бумажки коклюшки.
В это время пришел еще мужчина, которого две девушки послали за их заказом в столовой. Он вышел и достаточно быстро принес нечто в тесте. Сюзанне докрутили голову, обмотали лоб жгутом из ткани, нанесли губкой состав и оставили на двадцать минут. Девушки ушли кушать. Мужчин в салоне больше не было. Потом одна другой сделала прическу, прицепив ей накладные пряди. Сюзанне смыли состав и нанесли новый прямо над мойкой для головы. После всей процедуры на голове у нее действительно кудрей не оказалась, ей сделали укладку феном и расческой.
Пришел кудрявый молодой человек на стрижку, а Сюзанне покрасила брови и ресницы девушка в длинном платье, так нажав на педаль кресла, что Сюзанна в нем почти лежала, потом она рассчитала Сюзанну и подсунула рваную купюру. На этом в парикмахерской все дела завершились для Сюзанны. «Статная женщина», — Сюзанну назвала продавец одежды. Сюзанна купила себе платье, пиджак. А потом ночью проснулась от мысли, что юбку к пиджаку не купила. Дня через два купила. В результате вещей стало больше, чем она принесла. В день отъезда пришлось целый мусорный мешок заполнить своими старыми вещами. Не все так просто, когда из средней полосы страны приезжаешь в субтропики.
Пальмы, кипарисы, магнолии — это хорошо, но здесь ходят в обуви с держателем между пальцами. А Сюзанна югом не избалована, в пальцах у нее нет углубления для пляжной обуви. Кому смешно, а она все ноги стерла и купила три пары обуви. Одни, чтобы по гальке в море входить. Другие, чтобы от отеля до моря по асфальту и гальке до моря дойти. Третьи, чтобы пройти до магазина или вечером прогуляться по набережной.
Сюзанна уехала в отель, где попыталась выйти в интернет. Она взяла маленький ноутбук и спустилась в холл к администратору. На стойке стояла табличка с кодом местной сети. Сигнал оказался слабым. Пока она делала попытки выхода в сеть, подошли два мужчины с багажом к администратору для заселения в отель. Один молодой и красивый с ходу стал шутить с девушкой, стоящей рядом с администратором. Второй, немолодой и некрасивый, волновался за сохранность своих вещей в отеле.
— У вас номер как сейф, ключ электронный, — не выдержала Сюзанна нытья старшего из мужчин.
— В номере есть сейф, — объявила администратор.
— Вы так думаете? И не такие замки вскрывали, я ценные вещи буду относить администратору.
Всем сразу стало с ним неинтересно. Сюзанна просто пошла в свой номер, первого она не запомнила, но второй отсутствием импозантности врезался в память. Так выглядят изобретатели типа ее отца. Вечером она решила перед ужином сходить в парк южных растений. Она взяла фотоаппарат и пошла, а навстречу ей шел чудак—человек в другой одежде, и выглядел он намного интереснее. Ладно, сняла она все интересные деревья, лебедей и отдельно цветущие магнолии. В парке были люди, которые сами снимались на фоне южной экзотики. И правильно.
Солнце светило и грело. Сюзанна так и не купалась в море, боялась слишком холодных волн. Сегодня она пришла к выводу, что если уйти дальше от места впадения реки в моря, то там вода должна быть теплее. Точно, чем дальше она шла, тем песка было больше, людей больше на суше и в море, да и море теплее, а разница метров триста по берегу. Три раза она зашла в морские волны, а потом загорала. Народ прибывал. От человека до человека на пляже стало сантиметров 20. День выходной.
Все плечи припекло. Сюзанна вскочила, надела блузку на мокрый купальник, пляжный платок подсунула под лямки купальника, с ног стряхнула песок, похожий на мак. В море плавали катера, бананы, плюшки за катером, но она метнулась в сторону отеля. Сюзанна шла по пеклу мимо мороженого, мимо кваса, мимо фруктов. Остановилась, выпила воду из бутылки — и в отель, пешком на пятый этаж. Она сняла с себя мокрый купальник, с нее посыпался черный песок. Встала под душ. Оделась. Мокрое полотенце и купальник прищепками зацепила к балкону. Теперь стало легче. Прохлада кондиционера успокаивала, главное не ставить его на 17 градусов, а ставить на 22 градуса. Холодный черный кофе — пара глотков, и мозг очистился от лишних мыслей.
Сюзанна посмотрела на кафельный пол, раскрашенный под дерево, на окно. Она вышла на балкон. Слева серебрилась река. Горы и хутор виднелись справа на горизонте. Стройка была прямо перед глазами, рабочие делали четвертый этаж дома, справа внизу царила кузница под окнами. Немного послушав трудовые будни города, она спряталась в тишину номера и закрытых окон.
Она включила телевизор, фильмы шли исключительно исторические, но изображение дергалось, словно по нему, а не по железу ударял кузнец. Праздник, даже горничные не рвутся в бой. Для отдыхающих сегодня большое шоу фигуристов на льду, но идти в холод не хотелось. Без такси не доехать. Автобусы ходят по городу, но Сюзанна их не понимает. Люди стоят, как на остановке, но никаких табличек, что это остановка — нет. Город имеет так много частных отелей, что нечто общественное в нем мало приветствуется.
Зато заглянула на рынок, который полностью принадлежит одной южной республике, товары и продавцы — все из той страны. Это хорошо, когда южная республика делится своими летними одеждами и обувью с южным городом, но все это только здесь и можно носить. Дома Сюзанне в этих вещах будет холодно. Короче, желание бегать и покупать себе нечто — пропало. Сегодня Сюзанна так накупалась и позагорала, что ощущает себя рыбой жареной. Она бы уже домой сбежала, но сама себя она ограничила отпуском.
Жареная рыба на сегодня не хочет больше плавать. Да, вода теплая, день жаркий — все, как она мечтала, но организм не хочет идти в пекло или в воду. Кондиционер. Комната. Одиночество. Кстати, она здесь стала молчаливая. Говорить не с кем, можно иногда сказать пару фраз и не больше. Не жизнь, а счастье, с одной стороны, и скука — с другой стороны. И сбегать далеко, дорого и жарко. Делать из отпуска пытку не стоит, раз сегодня праздник, значит, число пыток жарой и водой можно сократить. Уговорила сама себя.
Пока Сюзанна просто пошла на пляж. На пляже 70 процентов — это женщины всех возрастов и дети. Мужчин мало, красивых мужчин еще меньше. Она пришла на муниципальный пляж, сюда приезжают не только со всех городов Большой страны, но и из соседних городков. Есть лежаки за деньги и песок даром. Вот и разделение между людьми. Почему красивых мужчин мало? Не любят они загорать или отдыхают не здесь.
С обгорелыми плечами она ринулась пешком в горы, держа гагат в обычной маленькой сумочке. Вид у нее был обычной тетки под голубой прозрачной накидкой, накинутой на обгорелые плечи. Шла, она шла, дошла до небольшой возвышенности. Поднялась на нее и увидела, как из такси люди выходят.
Подошла к такси, сказала таксисту, что хочет посмотреть олимпийские места. Он согласился увезти ее в горы, сказав, что у нее будет всего 10 минут свободного времени. Ей хватило.
Так, если она не видит красивых мужчин, значит, она сама стала некрасивая или немолодая, что почти одно и то же. Нет, ни с кем на берегу у нее романчика не получилось. Она сама в себе. Она теперь любит себя: занимается спортом, делает массаж, купается, загорает и выглядит как копченая рыба. Если честно, то отдых в командировке — это тяжелая работа, если не сходишь на пляж, чувствуешь неудовлетворенность. Желание поговорить практически исчезает. Здесь не говорят, а переговариваются по ходу движения или месту, где загорают.
Странной собеседницей оказалась девочка. В бассейне при отеле с утра плескались дети, а их мамы лежали под стеной в тени, к полудню тень исчезала, и шумная компания покидала бассейн. Все ушли, осталась девочка лет десяти. Девочка оказалась разговорчивой. Прилетела она с берегов реки, впадающей в озеро Байкал, но сам Байкал не видела. У нее был маленький братик из серии капризных маленьких тиранов, ему не было еще года. Братик много ел, но ходить не хотел. Девочка к нему относилась плохо, он мешал ей спать, отдыхать, поэтому она предпочитала уходить из дома и быть одной. Сюзанна попыталась с ней разговаривать на уровне сказок, девочка обиделась.
Впервые Сюзанна поняла, что эта девочка как маленький волчонок. Ей все не нравилось. Не нравилась стройка, которая примыкала к отелю и бассейну, не нравились самолеты, летящие низко над городом и совсем рядом с бассейном. Ей не нравился кафельный пол, потому что братик на него падает и плачет, а ходить совсем не хочет. Девочке все не нравилось. При этом она спросила у Сюзанны, что надо делать, чтобы жить очень долго, она сказала:
— Я понимаю, что надо правильно питаться и заниматься спортом. А еще что влияет на продолжительность жизни?
Сюзанна удивилась такому вопросу, но ее братик был в отеле с мамой и бабушкой, возможно, она за бабушку волновалась.
— Надо быть благожелательной к людям. — сказала Сюзанна.
Девочка удивленно на нее посмотрела:
— Это еще что такое?
— Надо по—доброму относиться к людям. Надо помогать братику ходить, чтобы он не капризничал.
— Он не хочет ходить, он только ест и ползает, — с ожесточением в голосе, проговорила девочка.
— Надо видеть хорошее вокруг себя. Посмотри: небо голубое, солнце светит, цветы цветут. Красота!
— То, что плохо, находить легче, чем хорошее, — ответила девочка. — Я в этот отель никогда больше не приеду.
— Здесь хорошо кормят.
— Мы не ходим в столовую, мы едим у себя в номере. В нем не было даже кровати для меня, ее принесли и оставили.
— Вы на самолете прилетели? — спросила Сюзанна.
— Да, мы прилетели на самолете. Летели пять часов. Мне лететь понравилось.
Сюзанна поняла, что девочка живет в таком номере, где она живет одна, а их четверо там живет. Поэтому Сюзанна приехала на поезде, а если бы она прилетела на самолете, так и у нее не было бы денег на питание в столовой при отеле, нет, она бы нашла выход. Если от стоимости билета на самолет отнять стоимость проезда в плацкартном вагоне, получается стоимость еды при отеле.
Арифметика. А их прилетело четыре человека, и летели они долго. Девочка через час убежала в номер, прихватив все свои вещи. После ужина Сюзанна решила подняться к бассейну, расположенному на уровне второго этажа. Она видела, как туда унесли поднос и три высоких стакана. В левом углу от бассейна сидели три парня, которые пили пиво. Справа от них сидела девочка. Поздно вечером некая женщина ходила по этажам отеля и кричала имя. Может, так звали эту девочку? Дня через два Сюзанна мельком увидела мать и девочку перед своим отъездом домой.
Ладно, что там говорить, хуже то, что из отеля надо выехать в 12 часов дня. Это бич нервной системы. Поезд идет в 20 часов, что делать 8 часов? Мало того, Сюзанна встала и до завтрака собрала все вещи, она спустилась с пятого этажа с вещами без лифта, позавтракала, взяла обед сухим пайком. И пошла она с вещами до автобусной остановки через мост, построенный в год ее рождения. На вокзале она была в 10 утра. Можно бы еще куда съездить, но чемоданное настроение съедает физические силы. Она сдала чемодан в камеру хранения, пошла на берег моря. Посидела на берегу, на море посмотрела, на небо. Почернело небо от туч, пришлось идти в здание вокзала. Она села и уснула. Проснулась — за окном дождь идет. Над головой постоянно звучат объявления, которые не рассчитаны на длительное пребывание в здании вокзала. Вокзал огромный, залов ожидания достаточно, звукоизоляция от объявлений отсутствует.
Стоило ли ехать в город магнолий и моря? Скорее да, чем нет. Сейчас перед Сюзанной огромное окно вокзала, слева море, прямо перед ней железнодорожные пути, справа идет поток машин. Если смотреть прямо перед собой, то за железнодорожными путями видны горы и сам город Сочи. Над морем, недалеко от берега, парит воздушный шар. Очень хочется встать и пойти к морю, ждать еще долго. Пошла Сюзанна к морю второй раз, пока ждала поезд. К ней подсела женщина с древними ногтями. Ей было под восемьдесят лет. Что она могла сказать о себе? Оказалось, что она работала инженером энергетиком и в старые времена ездила по санаториям. Теперь она старая, но самостоятельная старушка, живет недалеко от моря. Сюзанна позагорала, поговорили, поснимала море и пошла в здание вокзала, по дороге со старушкой энергетиком она разминулась.
Поезд ждала долго, но подошел он быстро. Электронный билет она едва предъявила, как проводница сказала, что она уже знает, что Сюзанна едет в ее поезде. Прогресс за две недели. Электронные билеты стали набирать силу. Приятно. Вагон — просто прекрасный. Купе — отменное, с диванами. Сюзанна разместила свои вещи, переоделась и залезла на вторую полку. На следующей станции в купе зашла пожилая женщина с пареньком и независимая молодая женщина. На сутки — это и была компания Сюзанна. С вечера она уснула и проспала половину суток. Остальные тоже спали после отдыха.
Пожилая женщина оказалась разговорчивой, но говорила она исключительно о внуке и его образовании. К ней подключилась с разговором молодая женщина, которая говорила о дочке, оставленной с няней на море. «Жизнь у них удалась», — так думала Сюзанна, слушая соседей по купе. Самой ей исповедоваться совсем не хотелось, она скромно лежала на верхней полке. Пару раз она подсаживалась к соседкам, больше слушая, чем говоря.
Пожилая дама оказалась с характером, ей было 65 лет, из них два года она не работала, чему очень радовалась. Теперь она ездила с внуком то по югу, то по северной столице. Внук явно был с гуманитарными способностями и легко сопровождал бабушку по музеям и паркам. У нее был муж, который и являлся их спонсором, а сам он ездил на машине, встречаясь с ними в местах путешествий и расставаясь. Круто.
Молодая дама была из серии деловых женщин. Она вся в делах, о муже сказала мельком. Ей много приходилось ездить и работать. Она постоянно разговаривала с няней по телефону. Поезд шел быстро, за окном мелькала зеленая растительность всех типов. Кондиционер работал. Край магнолий и кипарисов пришлось покинуть. Отпуск кончился. Что удивительно, у Сюзанны возникло ощущение, что все ее оставили в покое. Все! Она свободна от прошлого! От полетов в прошлое!
День всех влюбленных Сюзанна и Серафим отметили полноценной влюбленностью. После любви Серафим исчез в снежной пелене жизни. Попытки Сюзанны вернуть Серафима, ставшего давно близким человеком, не увенчались успехом. Нельзя сказать, что она его раньше не знала. Они были женаты. Они встречались по работе в официальной обстановке. Но знала она его - плохо. Женщины бывают разные, а молодая женщина Сюзанна, была влюблена в незабвенного Серафима.
Серафим с Сюзанной вспомнили о себе и решили встретиться. Дача Сюзанны к этому времени имела весьма приличный вид и нравилась Сюзанне. Серафим не был сексуально голоден, ему хотелось поразвлечься, а лучшей партнерши, чем Сюзанна не найти.
Жизнь Сюзанны шла вперед с долей грусти, страха, отчаяния, с постоянной борьбой за спокойствие, хотя бы внешнее. Нельзя реветь. Нельзя много говорить. Жизнь ее состояла из сплошных запретов и практически бесплатной работы. Есть люди, кто работает за деньги, а она всю жизнь работала за спортивный интерес. А человек без денег – всегда не прав, всегда всем должен, всегда обязан обслуживать тех, кто с деньгами, кто сильнее физически, или наглее по человеческой природе.
Зеленые растения. Зеленые платы. Белый снег. Белые чертежи. Коричневый кофе или коричневый чай появляются в кружке на столе. Жизнь умственная и физическая переплетаются. На черном фоне компьютера появляются белые и зеленые линии будущего изделия. Чай исчезает из кружки. Вентилятор обогревает снаружи. Жизнь продолжалась.
В одно прекрасное, зимнее утро Серафим пропал. Сюзанны не было на работе недели четыре. Когда она появилась на мраморных лестницах фирмы, его фигуры нигде не было видно. Женщины при встрече с ней молчали, шуток не извергали. Мужчины бросали в ее сторону настороженные взгляды. Вакуум. Серафима нигде не было, и все молчали. Она зашла в его лабораторию, но его царственное место извергало безмолвие. Она звонила ему, но в ответ слушала пустоту.
Сюзанна стала ходить без каблуков, с прямыми волосами, с бесцветными ногтями. Она не поднимала глаз на встречных людей, практически никого не приветствовала. Она превратилась в серую мышь, которых люди травят ядами. И ее отравили, но дозу не рассчитали. Врачи привели ее в чувство.
День ото дня становилось ей хуже. Нет, физически она пришла в себя, но внутри ее была пустыня. Ее жалобы никто не воспринимал всерьез. Внешне она вела обычную жизнь. Она по-прежнему жила, работала, но как-то все было не так, как надо. Любила ли она? Когда-то да. Она осталась одна. Серафим исчез.
Снег за окном. Он дома. А она не пошла к нему. Почему? У него темные, стоячие волосы, зачесанные назад и карие глаза. Он страус - Серафим. Он умеет прятаться от нее головой в морской песок. И он далек от нее.
Солнце светило почти в окно. Окно отражалось в больших очках. Сюзанна покрутила в руке гагат и продолжила писать. Она, когда брала гагат в руки, всегда испытывала желание писать, или вспоминать, или придумывать новые истории или конструкции. Гагат олицетворял осколок ее вдохновения.
С годами Сюзанне жутко надоело смотреть на рыбу, стоя над плитой и пытаясь ее поджарить. Сейчас она рыбу готовит так: в сковороду наливает растительное масло, воду, майонез, чайную ложку муки. Мороженое филе режет на куски и кладет на сковороду в холодное приготовленное месиво. Добавляет горстку замороженных овощей из пакета. Готовит минут двадцать на тихом огне после кипения.
Сюзанна вспомнила, что где-то на полочке стоит скипидар, или точнее скипидар. Она собрала остатки воли, поднялась, включила воду в ванну, налила в нее скипидар для поднятия давления и для понижения давления. Температура воды была около тридцати семи градусов, она еще кинула в нее какую-то соль, что под руки подвернулась и легла в воду.
Рост у нее большой, ванна небольшая, поэтому вся она в ней не умещается, так и перемещается, то одно греет, то другое. Через полчаса она вышла из ванны и легла под теплое одеяло на полчаса, но уже включила телевизор и осознанно смотрела на экран. Через час она уже гладила белье, забыв, что полтора часа назад концы отдавала. Вот и весь выход из стопроцентной слабости и внутреннего охлаждения, хотя температура в комнате была нормальной.
Сюзанна с января месяца стала ходить на атлетическую гимнастику. Это не штангу поднимать, а просто час заниматься с гантелями или с палкой на коврике. Таким образом, она приобрела еще одну группу знакомых. Группа состояла из женщин и одного мужчины, который через месяц перестал ходить на занятия.
Самые рекламные диеты — кремлевская и японская. Сюзанна не в Кремле и не в Японии, ей бы что попроще, и чтобы чувство голода не угнетало ее своим остросюжетным состоянием. Лучше читать остросюжетные романы, чем ощущать острый голод. И все же — начинает сбрасывать на то, что эта борьба при жизни прекратится, ничем не подтверждается. Сняла острые моменты, появляются тупые, а сними бороться труднее, из-за несговорчивости тупых проблем.
Можно не бороться и пустить здоровье на самотек. Поэтому становится понятно, почему людей отпускают на пенсию, им предоставляют время на борьбу за остаток собственной жизни, и дальнейшая судьба зависит от самого человека, а, чтобы сильно не прибавляли в весе, пенсия носит весьма умеренный вид. И пока это время свободы не наступило, все попытки восстановить молодость в стареющем организме мало имеют общего со словом «удача», но кое—что сделать удается.
Наконец-то найдена причина холодной кожи на ногах! Ура!? Ясно, что теперь надо лечить, но именно это никогда не удастся сделать. Или можно? А как на работу ходить на этих, холодеющих ногах? И вот появляется мини отпуск для больших дел. А в успех не верится. Массажи? Много средств за мини эффект. Голодовки или жизнь на грани диет? В выигрыше из всех вес, а не хранить свой обычный. Ставит рядом с собой сок, рекомендованные по группе крови, и пьет, а остальное, то есть вид выбранной диеты, сохранит она в тайне до поры, до времени.
А время идет и проходит…
Что произошло на земном шаре? Серия землетрясений — если не верить, что цунами произошло естественным путем из-за смещения пластов на дне океана, то уже сделали люди предположение, что произошел неудачный ядерный взрыв. Закрученная волна, снятая из затопленной машины, обошла Всемирную паутину. Красивая волна, но страшные у нее последствия. Выводы одни — жить надо на материке, а не на островах, но людям этого не объяснить. Вид на океан их привлекает больше, чем вид на леса и горы.
Итак, жизнь прекрасна, но адские боли не утихали. На работе Сюзанна Ивановна почти не вставала с рабочего места, ходячая работа накапливалась. Она на пенсии, но работает. Кошмар! Теперь понятно, почему существует пенсионный возраст, наступает предел здоровой жизни, остается период разрушения организма. Упорство — главная черта женщины в жизни, лечь на пенсию она не хотела, и она ела витамины, восстанавливающие функции организма. Дико заболела рука. Ой, мама, больно! На пятый день боли стали стихать. Она проснулась и, не вставая с постели, стала делать лежачую гимнастику. До чего она дошла! Гимнастику делают в постели, чтобы заставить их двигаться без боли. Ой, она пошла на работу.
Попытки поднять ногу на десять — пятнадцать сантиметров для того, чтобы подняться с проезжей части дороги на пешеходную дорожку, не увенчались успехом. Она шла из магазина с двумя сумками домой, но домой она не могла попасть из-за такой нелепости. Сюзанна Ивановна прошла туда-сюда по проезжей части, нашла пологий переход, и пошла по пешеходной дорожке. От лифта ее отделяли три ступеньки на улице, и восемь ступенек в подъезде. Цепляясь за все что можно, она поднялась по ступенькам.
С каждым днем ее ноги стали вести себя хуже и хуже. И тут она поняла, почему женщины идут на пенсию раньше, позвоночник практически вышел из строя, ноги двигались с большим трудом. Боли в ногах становились нестерпимыми. При этом она работала, она продолжала ходить на работу, но это было ужасно. С утра ей могла позавидовать только баба-яга. К врачам она не обращалась с незапамятных времен, больничные листы ведут только к увольнению.
Следовательно, и в такой ситуации Сюзанна должна была быть — здоровой! Не даром она любила мебель семнадцатого – восемнадцатого века, когда женщины были – сударыни! Но она не могла даже сесть. Она приходила на работу и кружила вокруг стула, пытаясь — сесть. Хуже всего было после четырех часов, поэтому она сократила рабочий день на один час, чтобы вообще дойти до дома. Она шла так медленно, что черепаха ее могла легко обойти. Боли и полное непослушание со стороны ног довели ее до того, что она стала смотреть в сети, какие костыли бывают и для чего. Вот тебе и сударыня… Достаточно ныть.
Домашняя пальма улыбалась чистыми листами двум любящим друг друга людям. Сюзанна улыбалась. Серафим Сергеевич хмурился. Кто из них пальма? Но сейчас не об этом. Он долго ждал ее, очень долго, недели две. Он писал письма не е—мейл ежедневно, но она не отвечала. Он посылал приглашения в ресторан, но она не приходила. Он писал стихи собственного сочинения, но она молчала. Он стал худеть, и мало бриться, его лицо стало хмурым, непроницаемым.
Сюзанна погрязла в рабочих и домашних проблемах, мельком читала его сообщения в почте и сбрасывала их в один файл. Дела цеплялись одно за другим, возникали предвиденные и неожиданные проблемы. Сюзанна в добавок свалилась со стола, на который залезла, чтобы..., но это неважно. У стола подломились две ножки. Полет в пространство был неожиданным. Вся оргтехника на столе наклонилась и съехала с него, как с горки. Компьютер выдержал падение и вновь заработал. Головокружение от падения прошло через полчаса. Ссадина на ноге...
А теперь они лежали под домашней пальмой на огромном лежбище. Ссадина на ноге сверкала всей своей красой.
— Я тебя звал, звал! Когда ты одна, ты только падаешь! Ты даже рану не смазала.
Серафим достал йод, крем, для заживления ран, смазал рану:
— Следующий раз, когда придешь с двумя новыми ссадинами, хоть эта заживет.
Он обнял ее, она сдвинула ногу в сторону, чтобы до ноги мужчина не дотрагивался.
— Сюзанна, я готов жениться на тебе! — воскликнул Серафим и потонул в недрах ее души.
— 'Если б я была царицей', — сказала Сюзанна, лежа на плече у мужчины.
— Зачем тебе это нужно? — спросил он, обнимая ее.
— Я бы наложила запрет на любое строительство в центре города! Изменение структуры земли в центре города за пределами здравого смысла. Жажда наживы женщинам, когда они зарабатывают от столкновения с мужчинами, земле—матушке, когда ее долбят сваями, здоровья не приносят. Изрытые, многократно застроенные земли просят отдыха. Снесли гостиницу, а взамен скверик посадить и все.
— Значит, я порчу твое здоровье? Земля в центре города меня не волнует, а за экономический ущерб тебя и дня царицей не продержат.
— Жаль, землю жалко, — пропела она и поцеловала его в щечку.
— Птичек лучше пожалей. Их совсем извели, — нервно изрек Серафим и крепко сжал в своих объятиях не царицу, а — женщину.
— Знаешь, почему две башни протаранили самолеты? — спросила Сюзанна провокационно у мужчины, поднимаясь с постели, свесив ноги с одной ее стороны.
— Террористический акт — ответил Серафим, свесив ноги с другой стороны постели.
— Акт он и есть акт.
— Ты, чего попугая изображаешь: акт, акт, акт.
— Две башни — это ноги.
— Чьи ноги, великана? — спросил мужчина, направляясь к двери комнаты.
— Не знаю. Если ты лежишь на пляже, перед тобой стоят ноги и мешают смотреть вдаль.
— Ты еще подумай. Стоэтажные башни, ноги, пляж, — проговорил он.
— Башни мешали смотреть вдаль, но кому? — протянула Сюзанна, наливая кипяток на щепотку растворимого кофе в чашке.
— А, что изображали два самолета, тараня башни? — спросил Серафим, наливая воду, в кружку.
— Две стрелы амура.
— Хочешь сказать, что кто—то мстил за поруганную любовь? Ведь сильно пострадали рестораны, а повар вылетел в окно.
— Мужская месть, — заметила Сюзанна и вышла из квартиры.
Сюзанна подождала, пока Серафим закрыл входную дверь в квартиру, и подошел к ней. Почти одновременно открылись двери лифта. Женщина посмотрела на себя в зеркало на стене лифта, перевела глаза на лицо мужчины.
Серафим неожиданно спросил:
— Почему свая угодила в вагон метро?
— Потому что я позвонила тебе, что еду к тебе, забыл?
— Ты кого из себя возомнила?
— Себя и возомнила царицей.
— Ладно, проехали, ты ведь не была в том вагоне метро.
— Я долго делала прическу, это меня и спасло, я опоздала в тот вагон. Когда я подъехала к метро, вход был уже закрыт, поэтому взяла такси, а когда подъехала к следующей остановке метро, и эта станция метро закрылась, так и приехала к тебе на такси.
— Стоп, — сказал Серафим, открывая дверь подъезда передо мной, — почему из—за тебя вонзили сваю?
— Ты забыл, что я работаю в большой компании, что мой телефон на прослушивании, когда я сказала, что еду к тебе, шеф дал команду, ударить сваей по моей измене.
— Ладно, свая в метро местная, но две башни они за морем—океаном находились, с кем ты там говорила? — спросил Серафим, выходя на дорогу, покрытую асфальтом и редкими наплывами льда.
— С подругой говорила.
— Что?! Ты и там успела поговорить? Я в шутку спросил.
— Она была в том ресторане на шестидесятом этаже за сутки до катастрофы.
— Врешь или придумываешь?!
— Еще чего, ее перелет через океан есть в списках аэрофлоте.
Они остановились на дороге.
— Так, а какое отношение ты имеешь к птичкам? К петушкам и курочкам, которых уничтожают?
— Я еще про башни не договорила. Известная парочка встретилась в одной из башен, по принципу, народу много не заметят.
— А кто им мстил?
— Не знаю. Я предполагаю.
— Тогда говори про птичек.
— Не скажу, я про птичек сказку сочинила, она в конкурсе победила.
— Из-за конкурса объявили птичий грипп?
— Не знаю. Может быть.
И они пошли дальше.
— Я все насчет сваи, Сюзанна, если я твой единственный мужчина на данный момент времени, то какая может быть измена тебя со мной? — спросил лорд Серафим.
— И я так думаю, какая? — ответила она.
— Сюзанна, логики у тебя никакой нет, — заключил Серафим.
— Есть логика, я обычная турмалиновая особа. Ты любишь каменный уголь, а я люблю турмалин.
— Логично, главное благоразумно.
Улика за литье
© Copyright: Наталья Патрацкая, 2026
Свидетельство о публикации №226041801476
Свидетельство о публикации №226041801476
Рецензии