исповедь души часть 1 глава 11

Глава 11 «Остров»
21 октября.

Сижу за столом. Кофе стынет рядом. Вспоминая, как нечто  убило доверие к людям, заставило раскрыть глаза на их поступки, оно разбило. Разбило мои розовые очки, уничтожило их в дребезги. Я больше не видел людей вместо них - эрозии. Медленно проникающие, их влияние было неотвратимым. Они действовали тихо, не били кулаками, а издевались годами: язвительно шутили, равнодушно смотрели, делали мелкие подлости. Они ржавели сами и съедали ею все что находилось вокруг. Под таким влиянием, когда то был и я. Меня выбросили как не нужную оболочку.
Я достал лист бумаги. Ручку.
«Ева..»
Зачеркнул.
«Дорогая Ева..»
Зачеркнул.
«Я думал о тебе.»
Зачеркнул. Я рвал. Комкал. Кидал в стену.
Лист. Еще лист. Еще.
В конце пустая пачка из под сигарет. Стоит сходить купить. Киоск закрыт. Других искать не стал.
Вернулся. Ничего.
Люди не больше чем силуэты за окном, язык не способен поддержать диалог, жизнь уже не станет прежней - одиночество удивительная вещь. Я остров, один в огромном , необъятном океане. Вокруг меня окружают чужие голоса. Они перекликаются, но не со мной. Мне не с кем сказать даже слова. Внутренний сосуд, который должен быть наполнен, по каким то причинам разбит.  Его латают. И он опять разбит. Латать ли на этот раз?
Может, я хотел посмотреть правде в глаза. А в обществе её не видно.
Плевать.
В конце все засыпают одни.
Кофе совсем холодный.

***

Наперекор своих знаний, чувство тоски посещало меня, особенно частые визиты происходят в ночное время, когда мою сознание ослаблено. Она забирается в большую комнату в моей голове, заходя туда она каждый раз удивляется, как такой жалких человек может иметь столько воспоминаний. Она давно наблюдала, как  винтовая лестница начиная с самого верха постепенно разрушалась, где то оставались следы ног, а где то вовсе не оставалось частей, перила сломаны, доски прогнили и отвалились. Туда чаще всего направлялись мои гости, будь то радость или грусть, злость или умиротворение, их можно было отыскать только там, какие же там были воспоминания я не скажу. Ни потому что не хочу, а просто не могу вспомнить. Если захотите узнать ответ, отыщите кого то из них. Своё детство я решил разместить под сломанной лестницей, детство самое приятное воспоминание, поэтому его место было почти под самым верхом, чтобы моменты оставались прежними, с тем тёплым оттенком, чтобы ничего не смогло их изменить, чтобы частые доставания их из ящика не исказило их, чтобы картинка была такой же яркой, напоминавшие вчерашний день, самое главное, чтобы они не стали словами и я мог видеть согревающие лица своих родных. Теперь я переживаю, что из за такого выбора я не смогу туда попадать, когда лестница начнёт полностью разрушаться и семья начнёт забываться. Внизу находятся совсем недавние моменты или самые приятные, к котором мне нравится возвращаться. Остальное пространство заполняют давние после детства события , но  почти не интересующие гостей. А если поднять голову, то можно обнаружить бесконечную лестницу, что там в конце я уже и сам не помню. Самое красивое это то, что некоторые ящики парят в воздухе, возле лестнице. Это то, где гости побывали совсем недавно. Ящики вскоре вернуться на место, когда найдётся замена. После прихода парящие ящика долго не находят замену и всегда обитают у меня под рукой.  Найдя что ей нужно она выбрасывает ящик с наполнением на середину лестнице, в то место попадает единственный источник света. Долгие часы она проводит за чтением и рисовкой, дабы качественно напомнить мне о прошлом.

***

Совсем недавно я был настигнут её визитом. Лежа поздно в кровати в ожидании, когда сон придёт за мной, я отправлял ей приглашение, сам того не зная. Она нашла самое давнее и больное. Друга До самого утра она мне показывала его, только с изображением были беды, видно воспоминания протёрлись и возвести в изображение его было трудно, зато с чувствами она справилась самым наилучшем образом. Слезы лились, устраивая марафон, кто быстрее пройдёт путь, рассчитывая на награду и даже не догадываясь, что попадут на белое облако под головой. . Перед глазами образ носил размытые очертания и разобрать пол не имело возможности. Только единственное я смог понять, насколько сильно скучаю по тому человеку, как не хватает его в жизни. Появлялись обрывки фраз, моментов, счастливых улыбок, что то даже жгло мои щеки, лёгкий привкус ментоловых сигарет. Сейчас бы вернуться в подростковый возраст, когда после школы я бежал на автобус, чтобы доехать до него. Там уже в его семье меня кормили, как мне кажется даже любили, а после мы бежали гулять, где курили ментоловые сигареты в сосновом бору, наши самые первые сиги. Помню мы ещё стояли возле ларьков выпрашивали у взрослых купить их. Редко, но это срабатывало. Иногда в лучшем случае нам отказывали, а если не повезло, то получали подзатыльник от мужиков, рука у них была тяжеленная, ощущение удара ещё долго не исчезало.
Этот человек всегда внимательно читал мои стихи, указывал на ошибки, порой я злился на это, но сейчас этого так не хватает. Никто не высказывал, что думают нас чет стиха, а если и говорили что то, то это было сухое «хорошо». Но тот человек, я ясно это помню, всегда внимательно читал, помогал увидеть образ стиха, когда сам я был слеп к нему. Подсказывал, какая рифма будет лучше, одно стихотворение мы даже написали вместе:


В её глазах простая нежность
Не яркий блеск , не злобный взор
В них явно видно безмятежность
И не мелькает в них укор

В ее глазах — бескрайний океан,
Где звезды светят, словно в сказке.
А в голове моей туман
При виде этой нежной ласки

В ее глазах туманность лета
И шёпот безнадёжных грёз
Она живёт в мечтах  Поэта
Влюблённого в неё  всерьёз


Его я перечитываю чаще остальных, даже если там не о нем, я помню, как мы писали его. С горечью, но помню. Это самое дорогое воспоминание.
Он всегда рассматривал мои картины, всякий мазок был им замечен и не оставлен без внимание. Его внимание меня ожесточило. Мне его не хватало, я стал наглым. Превозносил себя над ним. Утверждался за его счёт. Был дерзок. Я смотрел на преданное лицо, готовое на все, готовое простить меня за эти недоразумения, готовое снова меня полюбить, всего лишь надо было принять свою неправоту. Но я не сделал этого.
Я достал телефон. Хотелось позвонить ему, но пальцы замерли над кнопкой вызов. Не нажал.
Совесть - это когда помнишь все. И все хорошее, и все свои промахи. И ничего уже нельзя изменить. Только помнить.