исповедь души часть 1 глава 16

Глава 16 «Воронка»

Смотрю, как кофе смешивается с молоком в чашке, вспененная воронка, похожа на круговорот жизни. Рождение белой пены на поверхности, она ещё не подозревает, что будет дальше. Она кружиться в этом весёлом хороводе. Не зная, что  в этой кружке существует свой мир. Мир наполненный хаусом, хаусом, который поглотит и её. Спираль затянет девственную чистоту молока и горечь кофейных зёрен, сделав их в один момент - единым  целым.
- Все течёт и все подвластно изменению.
Я наблюдаю, как контрастная картинка сменяется на что то однородное, тепло бежевое. Оно прекрасно, даже в таком состоянии. Но оно другое.
Разве в этом нет очарования, даже если и печального. Картинка такой же уже вероятно никогда не будет. Этот узор нельзя сохранить, нельзя заставить быть вечно таким. Можно лишь с наслаждением наблюдать, с мыслью, что он есть. Ловить момент красоты.
Маленькими глотками, не спеша, я наслаждаюсь этим самым круговоротом жизни, которым и являюсь.
Открытое окно, ветер сегодня до жути игривый, тормошит белых призраков, которые никак не могут улететь и даже скрыться от моих глаз. Когда то я наблюдал за ними не в полном одиночестве, со мной была Ева. Мы сидели на этом же диване, пили кофе и разговаривали обо всем на свете. Не было ни одной темы, которая бы нас одолела. Словно мы знали все на свете, в те моменты, когда объединялись. Мы тратили массу усилий и времени, пытаясь понять друг друга.. А как близко мы смогли подобраться к тому истинному «Я». Я убеждал себя, что разбираюсь в ней, но знал ли я хоть что то?..
Сейчас я понимаю, что видел умирание любви, если она вообще была. Каждый день замечал изменения, с  той девушкой, которая затыкала мои мысли о том, что я одинок, с ней то я и был счастлив. Пока она же не стала их причиной. Наши дни становились короче, ответы суше, улыбок меньше. Я один сижу на диване, холодный ветер ласкает горячее тело, кофе притаилось в ногах, проигрыватель ноет под иглой джаз. Рядом никого.
Я перестал ей нравиться. Или же она перестала. Уже не помню. Я смотрел на пустой диван, делал глоток кофе и вдруг услышал звук. Не джаз. Не ветер. Не голоса в голове.
Телефон.
Старый, на тумбочке. Он молчал уже полгода, а может и год. Я думал. Что отключил его. Он видбировал и дребезжал крышкой по дереву. Я смотрел на него.
« Ну же возьми»- шепнул кто то внутри. Или это было снаружи. Я не понял.
Я взял. Экран горел белым светом. Номер незнакомый. Но я его узнал сразу. Он снился мне каждую ночь. Потому что я удалил его из памяти телефона, но не смог стереть из памяти. Евин. Точно она. Я смотрел на экран. Телефон разрывало в моей руке. Один гудок. Второй. Третий. Я не нажимал ответить. Четвёртый. Пятый. Тишина. Она сбросила.
Я вернулся на диван с телефоном. Смотрел на потухший экран. Кофе стыл. На поверхности молока застыла тонкая. Серая плёнка. Телефон откинул на тумбочку экраном вниз. Кофе я допил уже холодгым. Горьким. Не люблю.
Если раньше я видел увеличение дистанции, как медленно она перебиралась к углу, то теперь она возможно в другой стране. Я все спрашивал, что происходит и лишь однажды попытался убрать это расстояние,  наивно подумав: может теперь в том углу ей хочется сидеть. Между нами можно было б посадить целое поселение, так я чувствовал, сейчас я вижу, что и два человека поместились бы с трудом. Губы мои потянулись к её щеке, бледной, сухой, а ведь раньше некогда зацелованной. Как я мог хотеть её целовать? Я тянулся, а она резко соскочила сказав коротко: пить. Подумав об этой ситуации я понял. Больше стараться для этого человека не хочу. Никогда
Что с ней произошло я не могу сказать и по сей день. Через месяц ей было суждено уйти.
- Значит  я перестал выполнять для неё необходимые функции? Поэтому меня оставили, как сломанный механизм? Странно об этом думать. Некоторые люди требуют больше, чем они смогут отдать, так ещё и обернуться, чтобы выкрикнуть, что не обязаны. Не обязаны любить? Мои запросы не были так завышены, я желал лишь одного - уважение. Но человек, думал, что и так слишком много сделал для меня и смысла продолжать не было. Сколько бы не общались с ней на эту тему. Она не была со мной в такие моменты. Каждый из нас считал себя правым, неготовым мирится, переступить через гордость. Мы не научились слышать души друг друга.- Чувство несправедливости переполняло Генри в тот момент. Он знал, что его использовали, как инструмент, даже не взглянув во внутрь. Обида также давала знать о своём присутствие. Как Генри мог не заметить этого раньше, позволял себе отдавать все, тому кто топтал и не видел.
- Никольский прав - заменимость. Искренних связей с людьми не бывает, доверять никому нельзя.
Так сильно желал я в это верить. Правда. Так было бы намного легче. Оправдания сами бы находили меня. Она ушла?. Я сам же сломался, вот она и нашла замену. Люди уходили? Сам и виноват, что высказывал свою мнение. Но в эту самую минуту я вспомнил, как Юзе смотрит на больной фикус. Как нежное прижимает его листья, даже если они будут мертвы. И ведь он не ждал от растения пользы. Он поливал его много лет. И как можно говорить о «заменимости», если он до сих пор здесь? Может, я ошибался в людях. Не во всех разумеется. А в тех, кого сам выбрал. В тех, которым позволил подобраться к своей души слишком близко.