Венец безбрачия

По случаю своей третьей, но крайне удачной свадьбы Катя даже не выставилась, а выебнулась, что называется, на все деньги новоиспеченной жены богатого человека: мидии, устрицы, креветки, хамон,  канапе на любой вкус, микроскопические десерты и, конечно же, просекко. Вот именно на него (а не на зависть) Аня свалила и изжогу, и тошноту, и головную боль, и глухое отчаяние, накатывавшее волнами, накрывавшее с головой.

Дело было в том, что у Ани никогда не было отношений. Нет, были попытки повстречаться и даже пожить вместе, был разовый секс со случайными мужиками. Но отношений не было. Не было рядом человека, к которому хотелось бы возвращаться, которого хотелось бы ждать с работы, кто был бы нужен, словно воздух. И дело тут было не в том, что «мы выбираем, нас выбирают, как это часто не совпадает», а в том, что ей по-настоящему никто никогда не нравился. Ни реальные люди, ни актеры, ни герои фильмов, ни выдуманные персонажи. Никто и никогда не трогал ни ее сердце, ни ее воображение.  Даже та самая легендарная первая любовь у нее была фальшивой, на показ. Потому что это было у всех – Светки, Таньки, Ленки, даже Ольки. Все хвастались, жаловались, делились… И ей тоже надо было о чем-то говорить. Потом время шло, подруги, коллеги, соседки сходились и расходились, женились и разводились, сидели на сайтах знакомств, приводили домой, уходили жить сами... А она, Аня… Никто не смотрел на нее, ни на кого не смотрела она. И чем старше Аня становилась, тем больше ее одолевали сомнения в необходимости поисков спутника жизни. И так норм, чего суетиться? Внешне с ней все было хорошо – не красавица, из тех, на которых сворачивают головы, но вполне мила для мимолетных комплиментов и ухаживаний, хорошая хозяйка с вечно полным холодильником, чистюля… Но такие, как Катя, выходили замуж в третий раз, а она все маялась одиночеством.

Цыганку, спешившую ей наперерез, Аня заметила в самый последний момент – очень уж погрузилась в невеселые размышления о своей жизни. В детстве она панически боялась цыган из-за всех этих  популярных в те времена историй об обворованных под ноль квартирах, о вынесенных ценных вещах и украденном золоте. Позже, повзрослев, просмотрев тысяч видео и мастер-классов, научилась с цыганами разговаривать так, чтобы отшивать их с первой минуты. Но тут сработал и обратный эффект: уже чувствуя ее уверенность, сами цыгане обходили ее десятой дорогой.

«Хоть развлекусь. Послушаю про жениха и много счастья, – подумала Аня. – Я это заслужила!»

– Привет, красавица, – запричитала цыганка, – здравствуй, хорошая моя! Такая грустная идешь, а главного и не знаешь!

– Расскажешь? – стараясь скрыть скепсис в голосе, попросила Аня.

– Есть у тебя три мужчины, – затараторила цыганка, – одного ты любишь, другой тебя, а про третьего…

Вдруг из-за Аниной  спины выплыла вторая цыганка, постарше. Сделала какой-то знак той, первой, разговаривающей с Аней, и та замолчала. Протянула руку:

– Красавица, – заискивающе сказала она, – позолоти ручку, все расскажу! Всю правду поведаю!

Аня картинно вздохнула, достала из кармана собранную гармошкой банкноту, сунула цыганке. Та ловко выхватила деньги, словно их и не было, цепко схватила Анину руку, перевернула ладонью кверху, посмотрела внимательно, тряхнула головой, посмотрела еще раз, повернулась к товарке.  Та подошла ближе, наклонилась над Аниной ладонью, посмотрела, тряхнула головой, посмотрела еще раз.

«Ущипните еще себя», – подумала Аня и закатила глаза. Да, она ожидала спектакль на все деньги, но не настолько же!

Между тем цыганки все переглядывались и переглядывались, передавая Анину руку, что называется, из рук в руки.

– Итак… – намекнула им  на продолжение Аня, когда спектакль начал ее утомлять.

Но дамы только что-то цыкнули на нее на своем,  цыганском, и опять склонились над ладонью, зашептали.

– Первый парень… – снова попыталась подсказать Аня, но цыганки посмотрели на нее так, будто это она им за работу денег была должна. И Аня замолчала

– Нет у тебя парня, – в конце концов, словно врачебный вердикт вынесла, сказала вторая цыганка строго, – ни одного, ни второго, ни третьего. И не будет никогда.

– Как это? – не поняла Аня. Только же троих обещали! И вот… Как так-то?

– Венец безбрачия на тебе, – все так же сурово продолжила вторая цыганка.

«Вот сучки крашеные! – подумала про себя Аня. – Деньги взяли и разводят, как лохушку! Я за истории про женихов заплатила, а не за вот это! И так на душе кошки скребут!»

 – Венец безбрачия на тебе, – сурово повторила вторая цыганка.

– И сколько стоит снять? – скептически просила Аня. – Учтите, я бедная.

– Тебе – нисколько, – чуть презрительно бросила вторая цыганка.

– Бесплатно снимешь? – хмыкнула Аня

– С тебя никто не снимет, – сурово сказала вторая цыганка. – Ни платно, ни бесплатно. Такое на всю жизнь!

– И что мне делать? – растерялась Аня.

– Жить дальше, – пожала плечами цыганка. – Как и жила. Ничего не поменяется.

– То есть вы с меня деньги взяли, чтобы вот это сказать? – возмутилась Аня.

– Верни ей деньги, – сухо бросила вторая цыганка товарке. Первая протянула Ане всю ту же скомканную купюру. – Так пойдет?

–  И пошли вы! – крикнула Аня.

В глубине души теплилась надежда, что ссора с цыганками поднимет хоть немного упавшее настроение. Но те спорить не стали. Молча развернулись и отправились искать следующую жертву.

– Я вам назло до конца года замуж выйду! – крикнула им в спину Аня. – Дважды! Нет, трижды! – и для закрепления эффекта даже показала средний палец.

Но цыганки ее, естественно, уже не слушали. И на нее не смотрели. Счастье с женихами перешло следующей жертве.

*

Аня, что называется, была человек слова. Сказала – сделала. Решила – поступила.

И через неделю, не теряя времени зря, она уже сидела в кресле у модной, рекомендованной друзьями психологички. 
 
Хваленная Анастасия оказалась совсем молоденькой девушкой, почти девочкой – тонкой, звонкой, но крайне серьезной.
 
– Вы сами должны понять, что у вас за проблема, – задумчиво сказала она. – Мы здесь для того, чтобы помочь вам разобраться, почему вы выбираете не тех мужчин…

– Я вообще никаких не выбираю, – попыталась объяснить Аня. – Как и они меня. Я никого не хочу видеть! А надо!

– Возможно, женщины? – предложила Анастасия. – В нашем мире нетрадиционная ориентация достаточно распространена!

– Фу, нет, – отмахнулась Аня. – Это точно нет! Мне бабья этого на работе хватает! Я мужчину хочу! Однозначно!

– Какого именно? – живо откликнусь Анастасия. – Давайте определим психотип мужчин, которые вас привлекают.

– Не знаю, – честно ответила Аня. – Такого, чтобы меня любил.

– Сначала вам надо найти мужчину и добраться до его сердца, – исправила ее Анастасия, – а для этого нам надо понять, кого мы – точнее, вы, с моей помощью – будете искать!

– Нет, мне надо, чтобы он сам меня нашел, чтобы подошел такой… – принялась излагать свои фантазии Аня.

– Сейчас такое не работает, – пожала плечами Анастасия. – Мы уже вошли в новую эру отношений.  Сейчас мяч на женской стороне, тем более, в вашей возрастной категории. Вы должны понять, кто вам нужен, проявить инициативу, найти подход…

– Но я так не хочу! – возмутилась Аня. – Он мужик, это он должен!

– Тогда это не ко мне! – Анастасия поднялась из своего кресла. – Я за активную  женскую позицию!

– И без вас справлюсь, – Аня тоже встала. – Счастливо оставаться!

Наука не справилась. Теперь оставалось надеяться на чудо.

*

В церкви было душно и людно.  И как-то совсем не свято, что ли. Буднично. Не то, чтобы Аня прям с порога хотела каких-то чудес – ей не пять, и она не в цирке, но все-таки шла же она сюда за волшебством!

Тем более, бабушка когда-то учила: если Бог захочет тебя видеть, он сам тебя позовет!
 
И действительно, поначалу все складывалось как-то удачно.  В пятницу с работы их опустили достаточно рано: внезапно понаехавшие из главного офиса проверяющие остались довольны увиденным, счастливое начальство уехало с ними кутить, а рядовых сотрудников отпустили по домам. Ане спешить было некуда, она медленно прогуливалась по городу, пользуясь свободным временем и прекрасной погодой. В легких сумерках старая церковь в парке выглядела как видение, как маяк, как островок света в кромешной тьме.

И Аня решилась зайти.  Злобных бабок, желающих предъявить за платок или длину юбки, у входа не обнаружилось, свечки продавала милейшая женщина, которая с радостью рассказала, что, как и куда ставить.

– Божью Матерь просите, она ни в чем не откажет, – напутствовала ее женщина.

Аня подошла к нужной иконе, поставила свечку, закрыла глаза, загадывая желание.  И открыла их только тогда, когда почувствовала, что кто-то робко тронул ее за плечо. Рядом с ней стоял священник.

– Вы так отчаянно молитесь, – сказал он ей. – Давайте вместе помолимся. Возможно, Бог нас так лучше услышит!

– Давайте, – согласилась Аня. – Я вот замуж хочу, – не стала юлить она. – За тем и пришла.

– Отличное желание, – согласился священник, – правильное. Бог людей специально друг для друга создавал. Давайте молиться!

Священник молился, Аня кивала в нужных, по ее мнению, местах. Когда все закончилось, священник предложил:

– Можно было бы вас тут с кем-то познакомить, но конкретно сейчас у нас немного кризис женихов. Пономарь хороший, но недавно женился, сторож выпивает, не уверен, что вам подойдет, есть Степан, вдовец, семь детей… Вот он, кстати! – священник показал рукой куда-то в толпу. – Степ, подойди-ка! Хочу тебя кое с кем познакомить!

По мере того, как Степа приближался, выражение его лица с радостно-предвкушающего менялось на скептически-разочарованное. Когда подошел совсем близко, Аня даже смогла разобрать в его бормотании отдельные слова: что-то про хотелось помоложе, нескромно одета, крашеная…

Она представила себя некрашеной-нечесаной матерью десятерых (самой-то тоже придется родить) детей, вздохнула, спешно распрощалась и бросилась прочь из церкви. Чуда не случилось.

*

Такой обычный снаружи, изнутри домик был похож на избушку ведьмы. Пучки сушеных трав хаотично свисали с потолка, болтались вдоль стен, резные полки и старинные узкие шкафчики были заставлены разного рода баночками, скляночками, вазочками. На криво прибитых жердях расположились чучела птиц.

Гадалка (Аня называла ее так для удобства, она сама не особо поняла, как правильно называется эта современная ведунья) была одета в смесь хэллоуинского костюма ведьмы и лохмотьев бабы Яги.

– Вижу, вижу порчу, – закивала она, вылив воск. – Сильный колдун наводил! Ну ничего, мы тоже не пальцем деланные! Кое-что умеем!

Аня кивнула.

– И что это будет? – Ане хотелось спойлеров.

– Придет инкуб и разбудит твою женскую силу, – пояснила ведунья. – Вызывать его нужно, когда будешь дома одна. Сначала выпиваешь отвар, он предаст тебе сил, чтобы инкуб тебя не заездил, потом зажжешь свечи, высыпаешь на пол порошок, произносишь заклинание. Появится инкуб.  Пока свечи будут гореть, он будет с тобой, свечи погаснут – он уйдет.

– А дальше? – скептически поинтересовалась Аня. Побудет и уйдет – это она уже проходила. Хотелось чего-то более конкретного, типа до гроба и вовеки веков. Инкуб так инкуб, она в этом плане не расистка.   

– А дальше его энергия снимет порчу, ты сможешь встретить хорошего мужчину. Можешь потом прийти ко мне, я приворот сделаю!

– А если я ему не понравлюсь? – спросила о наболевшем Аня.

– Он же инкуб, – закатила глаза ведунья, – так не бывает! Для него изначально прекрасна любая человеческая женщина!

– Ладно! – согласилась Аня. Ей уже обещали подобное – правда, не с демонами, а с сыновьями подруг, соседями, разведенными братьями… Выходил пшик.

Откладывать колдовство Аня не решилась. Убирать квартиру к приходу самозваного любовника тоже не стала, надеясь, что в аду так-то погрязнее будет. Поэтому, приехав домой, сразу пошла в душ, выпила отвар, запалила свечки, бросила волшебный порошок и прочитала заклание.

Почти мгновенно в квартире ударила короткая, сухая молния, все заволокло туманом, а едва он рассеялся, на краю стола остался сидеть мужчина. Ну, как мужчина… Мужчина как мужчина, приятной наружности, спортивного телосложения, но с рогами, хвостом и крыльями. 

Инкуб посмотрел на Аню и отвернулся. Повисла неловкая пауза.

– Привет, – первой поздоровалась Аня.

– Привет, – приятным голосом ответил инкуб.

– Как дела? – продолжила разговор Аня.

– Норм, - покорно ответил на поставленный вопрос инкуб. – Как ты?

- Тоже ничего, - созналась Аня.

Опять помолчали. Набрасываться на нее инкуб не спешил, да и саму Аню к нему не тянуло. 

– Борщ есть будешь? – преодолевая паузу знакомыми действиями предложила Аня.

– Буду, – подумав, согласился инкуб.

Аня вздохнула, мысленно поправила на голове венец безбрачия и пошла на кухню греть поздний ужин. А что ей еще оставалось?