Там, где слова становятся рыбёшками

Мне снилось, что я сижу на краю тёплого моря. Оно дышало, как огромный зверь, и выкатывало на песок янтарные шарики света. Вода здесь была густой, как растопленный мёд, и пахла не солью, а чем-то забытым и чарующим — сухими травами из бабушкиного чулана, смехом, карамельными петушками на палочках.

Но главное в этом сне — коты. Они выходили из пены, стряхивая с усов жемчужные капли. Их было не двое и не десять, а столько, сколько волн успевало разбиться о берег за один выдох. Серые, чёрные, рыжие, цвета лунной дорожки — они рассаживались на прогретых камнях, и каждый мурлыкал на своей ноте. И из этого хаоса рождалась прекрасная музыка — низкая, вибрирующая, как эхо подводных колоколов.

Один кот подошёл ко мне. Его шерсть переливалась, словно в неё были вплетены нити разбитого радужного стекла. Он ласково потёрся о мою ладонь, и я почувствовала, как сквозь меня проходит целая жизнь — не моя, а того, кто носил это тело до меня. Кот посмотрел янтарными глазами и беззвучно спросил: «Помнишь?»

Я пыталась ответить, но слова слетали с губ, превращаясь в маленьких серебряных рыбёшек, и уплывали в глубину. Это было красиво, но абсолютно бессмысленно. Тогда я просто погладила его. Он забрался ко мне на колени, тяжелый, как свернувшееся время. Остальные коты тоже подтянулись ближе и уселись вокруг нас. Их мурлыканье становилось всё громче, теплее — оно обволакивало, как одеяло из пуха кипрея.

Море щурилось в лучах закатного солнца. Набегало волнами и отступало, оставляя на песке отпечатки лап. Я знала, что, когда проснусь, в моих ладонях останется тепло, а где-то между пальцев застрянет крошечная, величиной с маковое зёрнышко, песчинка — пропуск в этот сон. И ещё я буду помнить, что на языке, которого не знаю наяву, слово «дом» звучит так же, как мурлыканье кота, встретившего тебя у порога.