Царское Дитя и Огородный Барон

Наш новый дом, купленный с надеждой на спокойную творческую жизнь на окраине города, оказался настоящим испытанием. Не то, чтобы сам дом был плох – крепкий, тёплый, обложенный белым кирпичом, с уютным двориком, но вот подъезд к нему… Его просто не было. Вернее, он был, но через участок нашего соседа. Пока тот не построил свой забор, мы, как и все предыдущие владельцы, ходили и ездили через его землю. Но времена меняются, и сосед, видимо, решил, что его участок – это его личное королевство и пора бы его огородить.

Вдоль леса, где по всем картам должна была проходить дорога к домам нашей улицы, тот же сосед (назовём его Иван) распахал землю и с энтузиазмом засадил ее картошкой и капустой. Наш единственный путь к цивилизации превратился в грядки. Сначала мы пытались договориться. Мой муж, человек терпеливый, ходил к Ивану, объяснял, просил. Но старик только отмахивался, бормоча что-то про "свои земли" и "незваных гостей".

Терпение наше, как и у любого здравомыслящего человека, не было бесконечным. Ведь в осеннюю и весеннюю распутицы ни пройти пешком, ни проехать на машине к дому вовсе не было возможности, - ноги и колёса утопали в мокром и оттого зыбком песке. Мы стали искать другие пути. Обращались и к МЭРу города. А однажды муж в болотных сапогах, облепленных грязью, зашёл в Райисполком и потребовал «Если не хотите проложить дорогу, дайте нам хотя бы вертолет!».  Недоумённые взгляды, разведённые в стороны руки и… тишина. Нам везде обещали "разобраться", "принять меры", но слова так и оставались словами. Городские чиновники, были глухи ко всем мольбам.

Тогда мы решили действовать решительнее. Позвонили на республиканское телевидение и  рассказали свою историю, предложили приехать и посмотреть, как жители одного из районов города носят машины на руках, потому что они просто тонут по самые порожки в зыбком песке. А в конце твердо пригрозили обратиться, если будет нужно, к самому Президенту. То ли с телевидения позвонили МЭРу, то ли кто-то побывал в городе, но  вскоре началось!.. 

Утром мы увидели около леса целую делегацию – люди в шляпах и длинных пальто ходили и рассуждали, активно жестикулируя руками. Наша история, видимо, попала на благодатную почву. А ещё через пару дней загудели машины, зашумели трактора. Рабочие, с энтузиазмом, которого мы давно не видели, начали засыпать песок щебнем и гравием, прокладывая настоящую дорогу. Наконец-то!

Соседу Ивану было вручено предписание убрать огород с проезжей части. Когда рабочие подошли к его участку, старик выскочил с лопатой в руках. "Вы что делаете?! – кричал он, размахивая лопатой. – Это моя земля!"

А потом побежал к нам и, когда нервно зазвонил у входной двери, вышел муж. "Вы что это делаете?! – кричал старик. – Вы мне зло делаете!»   
«Иван Петрович, но нам как-то надо проезжать к дому. Мы же не можем через ваши грядки ездить, а вертолёта нам не дают".

Иван, видимо, не ожидал такого спокойного ответа. Он посмотрел на мужа с явным пренебрежением: "Да кто ты такой, министр что ли?" – прошипел он.

Муж улыбнулся, и в его глазах мелькнул озорной огонек. Он сделал шаг вперед, и его голос стал чуть громче: "Министр? – Нет, бери выше" – ответил он. "Я – Царское дитя!"

В глазах старика мелькнул страх. Он явно запаниковал и, перекрестившись, ринулся бегом прочь от дома, оставив нас с новой дорОгой и нашим, теперь уже законным, проездом. А мы, глядя ему вслед, не могли сдержать улыбки. 

Слова мужа, хоть и покажутся кому-то шуткой, имели под собой глубокий смысл: мы, как люди верующие, все являемся детьми Бога, Небесного Царя, а каждый из нас и есть Царское дитя. 

С тех пор жизнь наша изменилась. Теперь к дому вела довольно просторная дорога, по которой без труда могли проехать и машины скорой помощи, и все, кому этот путь был удобен. А сосед больше не приходил к нам с претензиями,  если же где-то встречались, то он приветливо кланялся, словно видел перед собой потомка Царственной особы. 

Со временем фраза "Я – Царское дитя!" стала нашей семейной шуткой, напоминанием о том, что иногда, чтобы добиться справедливости, нужно не бояться идти до конца. И, конечно, немного юмора, в котором, как известно всегда есть доля правды.