Моя Вселенная

28 декабря 1997 вс  Вечером играл в компьютер у Юры в Super Mario и Aladdina. Мне дядя Саша подарил шахматы. В 10:00 лёгли с Ксеней спать

29 декабря 1997 пн  в 09:00 встали: массаж, вясёлка. близится Новый год. Вчера папа постелил полы в зале, а ёлку не поставил. когда ставить будем не знаю. Собираемся сегодня ехать очки менять или стёкла и в баню в пол-шестого. Поездки состоялись. Съездили с мамой на рынок купили связку петард (30 шт), талон в бассейн, выписали новые очки. В 17:30 поехали с Юрой в баню. В пол-девятого домой приехали. в пол десятого сели есть. В 22:30 лёгли с Ксеней спать.

30 декабря 1997  встали в 08:00 на анализы: мне закапали глаза, и мне нельзя было писать. Ничего значительного (кроме Нового года) не случилось.

1998 г. тигра

08 января 1998 чт  Разбудила меня мама в 7:00; в 8:00 я выехал на плавание. В 9:56 вышёл из здания в 11:00 приехал домой. Поел супа, и пошёл звонить врачу-онкологу. Пришёл стал заниматься музыкой. Потом попили с мамой и Ксеней  чай и пошли в поликлинику. К тому же врачу в 14:30. Пришли в 18:20, поели, посмотрели телевизор, послушали Rock’n’Roll. Папа пришёл в 15 минут десятого, и включил телевизор. Попарили с Ксеней ноги и лёгли спать

09 января 1998 пт  Встали в 9 ч. поели. Мама пошла на работу, а мы с К. убрали кухню и стали убирать в своей комнате и слушать музыку. Убрали, пришла мама. Поели посмотрели Хрюшу и лёгли спать

10 января 1998 сб  Выспался хорошо, но всё равно будила мама. Сон снился классный (будто я целовался с девочкой). Выпил вясёлку, через пол часа ел манную кашу. После порылся в своей коллекции монет. Убрали с К. всё с дивана и стали играть в ковёр-самолёт. В 9:20 приехала Женя с бабушкой своей. Поиграли с ней, погуляли на улице. Они уехали, а я с К ещё чуть-чуть погулял, покидал волка, и мы пошли домой. Мама ушла в церковь, а я с К продолжил играть в ковёр-самолёт. Домой к нам пришли т. Света и д. Саша с Аней, Ба читала им лекции о своей жизни очень долго, потом они ушли. Когда Аня пришла, мы окончили играть в ковёр-самолёт где-то в 6 ч. Скоро и мама пришла, мы с ней поели, посмотрели кино. Потом я выпил «Nювейс» и с К лёг спать. Я на матрасе, а К на диване. Ночью она прила ко мне на матрас, а проснулся я уже без неё.

11 января 1998 вс  Очень долго спал. До пол-одиннадцатого. Мама пришла, всех разбудила. Мы поели, и стали с папой убираться, а мама с К уехали в Баню. Убирались мы долго и тщательно, в пол-пятого пришли мама с Ксеней, а я с папой поехал на лыжах кататься. Где-то в пол-седьмого мы пришли домой, папа сломал лыжу.  Я поел с К и пошёл в комнату. Собрал портфель, поиграл с К в Шали-бабу, до пол десятого, потом мы почистили зубы я выпил «Njuweis» и лёг спать.

12 января 1998 пн  встал в 07:20 на плавание. В 10:00 вышёл из здания стадиона, в 11 ч. приехал домой. Поел, поиграл чуть-чуть и пошёл в школу. В школе не было 2-х уроков, пришёл домой рано, поиграл с К в Шали-бабу и поехал в баню. Приехал с папой и лёг спать.

13 января 1998 вт  Разбудила мама. Поели с К, и я пошёл звонить. в поликлинику лору. Он принимал утром, и я с К пошёл в поликлинику. Вернулись в 12:30, я срочно собрал портфель, взял видеокассету, Аладдина, дневник и блокноты. И тут зашёл Юра, и я с ним полетел в школу. Успел. 1 урока не было, точнее я ушёл с Mathe. Пришёл домой, положил портфель, поехал на вокзал за колечком (подарок Ксене на ДР). Приехал, дождался мамы, мы поели. Ксюшу мама пытала с едой 1ч 10мин, пришёл папа. Потом пришёл Юра с Вовкой разрисованные помадой (Колядки). Мама дала им по конфетке, и они ушли. Мама отправила меня делать уроки где-то в 8:30. Мама с Папой и д. Сашей тоже пошли колядовать в пол-десятого. Папа был узбеком, д.Саша Бабой-Ягой, а мама Папой-Карло. Я делал уроки до 11:20 потом почистил зубы выпил «Nю» и лёг спать в 30 минут двенадцатого.

14 января 1998 ср  Разбудил папа в 9:30. Я встал, застелил постели и пошёл на кухню кушать с К. Поели, попили, в пол одиннадцатого мы всё закончили.
P.S. перед тем как застелить постели и разбудить К я включил Rock’n’Roll.
Я поиграл в Аладдина до 11:30 и пошёл делать пельмени. Перед школой поел и пошёл в школу. Пришёл в пол-седьмого, разделся. Пришла мама, сделала пельменей. Пришёл д. Саша ночевать к нам. Дед-мороз под дверь положил по пакетику конфет мне и К. Потом я пошёл делать уроки. Сделал уроки, и сразу лёг спать.

15  января и 16 января      ничего интересного не случ. зато 18 января вс  ощенилась Дамка: 3 щенка. Ходили с папой на лыжи. Весь день мастерили К шкаф, кровать, стол и стулья для кукол. Лёгли спать в 22:30.
P.S. я себе вывихнул ногу на лыжах.

19 января 1998 пн  Папа разбудил где-то в пол-восьмого. Я собрал плавание. Папа ушёл, а я на плавание не пошёл: пока я поел и оделся бы, я всё-равно не успел бы. Да и нога очень болела. Я разбудил К Boni’Mом, мы встали, убрали постели. Я покормил Дамку, мы помыли посуду и сели есть в 11 ч. Поели, и я пошёл в комнату собирать портфель. Собрал и пошёл в школу. Трудов не было, я пришёл из школы где-то в 15 минут 5-го. И сел читать журанлы. Очнулся от чтения, как всегда, в пол-шестого – еле успел погреть чаю, сделать бутербродов, как зашёл Юра, и мы поехали в баню. Парились в женском зале. Мужской был на ремонте. Приехали домой, сели есть и тут зашли к нам гости: т. Наташа, с д. Олёгом. Папа их встретил газовой атакой: красил К шкаф, стол, кровать. Вонь от краски была на весь дом. Я открыл чердак и дверь. Просквозило чуть-чуть. Гости остались пировать под музыку, а я с К пошёл дочитывать «Весёлых медвежат». Потом гости ушли, мы почистили зубы. Я выпил «Niвais» и лёг спать на диване.

20 января 1998 вт  Разбудила мама в 8:00. Я оделся поел, почистил зубы, и мы с мамой пошли: она в библиотеку, а я к лору. Лор заболел, и промывку мне не сделали. Я пришёл домой, покормил Дамку, зашёл Юра и забрал К. Я сел делать уроки под женину музыку. Сделал и пошёл в школу. Из школы я пришёл в 6:30. Мама вместе со мной пошла забирать К. Мы пришли, поели, и я стал делать уроки, а мама готовить ко дню рождения что-нибудь на стол. Где-то в семь я сделал уроки (кроме математики). Пришёл д. Женя, я сбегал, позвал д. Сашу с т. Светой Шевляковых. Они пришли, я подарил К колечко и Аладдина. Мы пошли играть в шалаш, Мурлыку с собой взяли. Т.Света подарила К «Twix» и 50 тыс., а д. Женя коробку конфет, мама тоже конфеты. Юра подарил книжку «Мафин ищет клад». Шевляковы ушли, а я с К лёг спать в пол первого. Трудный день – день рождения!

21 января 1998 ср  Встал поздно, в пол-двенадцатого, быстро убрал постель, оделся, пошёл есть. Юра зашёл, мы с ним остограмились: 4 стакана вина красного полусладкого выпили и пошли в школу. В школе я вместе со всем классом нюхал «наркотики». Пришёл домой, глотнул вина, мама с папой тут же пришли. Мы поели. Бабушка травму получила от скамейки. Я пошёл делать уроки. Папа сделал К кровать и стул-кресло для барби, а К в моей комнате парила ноги. Мама её натёрла прополисом и меня тоже. Я раскурочил часы, лёг спать в 11 ч. 20 мин.

22 января 1998 чт  Разбудила мама. Я поел и поехал на плавание. Был сильный мороз, я чуть не замерз в лёд. Папа меня заставил одеть джинсы, а в них очень холодно. Они на морозе каменеют, и я очень замёрз. Вышёл из здания в 10:00, на обратном пути я купил наклеек «Аладдин» и «Autоflash», приехал домой быстро, в 11 ч. К мне открыла дверь. Я тут же разделся и пошёл в комнату, стал расклеивать наклейки Аладдина. Autoflash я все открыл и просто взял в школу.
Раздался стук. Это был Юра, он принёс 500 р., и я ему дал 5 «наркотиков» (салфеток). Он ушёл довольный. Я тут же быстро поел и пошёл в школу. В школу я взял Аладдина с новыми наклейками, пузырёк «пентовита» с вином и в закуску шоколадку.. А и ещё «наркотики» (салфетки). В школе бизнес шёл очень хорошо. После школы я, Прошка и Серый подождали пока Женёк, Блинок, Волобуй и Ренат прошли мимо, зашли за дерево возле болота и остограмились с шоколадкой. У Серого сразу нос покраснел. Мороз был сильный, и поэтому чуть-чуть поговорив о  знаках (условных жестах) мы распрощались. Поговорили по дороге с Серым о выпивке, и я пошёл домой к себе, а он к себе.
Я пришёл домой, разделся, и тут пришла мама слишком «весёлая» Я пошёл в комнату, и тут мама заходит ко мне, кладёт мой дневник на стол и говорит: «Что за наркотики ты продавал, а?» И тут К говорит: «Салфетки». Мама сказала, что больше я салфетки не увижу. Я попросил у неё хотя бы 3 салфетки. Она сказала: «Ладно». Я успокоился, потому что у меня «наркотики» просили даже девочки.
Я пошёл включить музыку, а диски не врубаются, да ещё и мама всё повыключала. Я очень обиделся. Ведь я ждал, пока Ба посмотрит телевизор чтобы включить музыку, и тут… Я пошёл в комнату и сел за стол, а мама и тут стала меня примерами доставать. У меня совсем не было настроения что либо делать. Я сказал это маме, она психанула, бросила книги мне на стол и ушла смотреть телевизор. Я пошёл поссать и увидел, что пришёл папа. Я сбегал за наклейками Autoflash и показал папе; всё рассказал ему про маму. Захожу в зал, а мама говорит: «Ну что наплакался, нажаловался?» Я тут же ушёл. Папа мне дал матрац пружинный. Я его застелил и лёг спать в 12 ч.

23 января 1998 пт  У К ночью была сильная температура. Я поминутно вставал, и давал ей то пить, то помазать прополисом ухо. Короче в поликлинику мы не пошли. Мама дала мне до предела выспаться, разбудила в 10:30. Когда я встал, включил К «Том и Джерри» и пошёл есть: макароны с кетчупом и салатом. Мама мне сказала наносить воды, я сходил на колонку 3-4 раза. У Дамки все щенки окоченели как камень.
Я пошёл в школу с Юрой, опоздал где-то на 1-2 минуты. По контрольной Mathe получил 2. В школе: я дал послушать женину музыку Пронину, Блинкову и Маякову. Продал послёдние 3 салфетки. Почти весь класс посмотрел альюом с наклейками из «REXа». Особенно долго Ра (Родионова) с Симашкой. Весь класс смеялся с пацанов в кепке МакДональдс и маске зайца. Маска особенно идёт Костику. Я на физ-ре показывал стриптиз. По дороге я с Прошкой разговаривал до самого перекрёстка. Пришёл домой и тут же пошёл за водой – мама послала. Наносил воды, поел и пошёл в комнату, сделал уроки и лёг спать в 12 ч.
P.S. вот так режим…

24 января 1998 сб  Мама разбудила в полвосьмого, я оделся, поел и пошёл в школу с Юрой. Времени было в обрез, и я чуть-чуть опоздал на историю. Я поменял Пронину и Блинкову кассеты. Прочитал Прошке своё новое стихотворение. Если б я переписал всё стихотворение на листок бумаги, то на ритмике под женину музыку я бы положил его в её портфель, но нет. Пришли домой в пол-второго, поел и поехал на вокзал – купил альбом для наклеек «Автомиг». На вокзале видел Ра. Она сказала: «Привет, Диня, ты что здесь делаешь?» Вот же совпадение! Если бы не её подружка, я бы, наверное, рассказал ей своё стихотворение. Но тут подъехала «6», и она уехала. Товарных штрих-кодов не было, я поехал домой.
Мама собиралась в церковь, а меня послала в магазин. Там кроме батонов по 2.100 ничего не было. Я купил их и вместе с Дамкой вернулся домой. И папа тут же послал меня на вокзал. Я купил хлеба, и приехав домой, сразу расклеил все наклейки в альбом. Только потом я пошёл есть, выпил чаю с бутерами. Пошёл жечь мусор, жёг до позеленения.
Мама пришла, мы с папой сели грать в шахматы 2:1 в пользу, ну, конечно, папы. Потом мы с папой долго рассматривали Автомиг. А затем стали делать кресло К. Ох, эта дрель упала со стула, и сверло сломалось, а запасных нету. Как трудно всё-таки сверлить сломанным сверлом, да ещё и ручной дрелью! Пошёл спать, выпил «Nювайс» и лёг в 12:30.

25 января 1998 вс   Разбудил папа, мы с ним и с К сели есть И ели с горчичкой и хренушком. К полчаса сидела над супом, который давно остыл. Потом мы собрались и в 3 ч. ушли на лыжи с папой. Катались до 7 ч. Я покорил все горки. Едва мы приехали с лыж, и тут-же мама с папой уезжают к д. Саше Мазикину отмечать его день рожденья. Они приехали в пол 11-го. Мама сильно меня ругала за то, что я не поел с К и не выпил лекарств.

26 января 1998 пн   Трудовой день. Мама разбудила на плавание. Всю дорогу в бассейн я спал. Товарных штрих-кодов на вокзале не было. Отплавал. Приехал домой в 10:30, почитал про древних греков, поел и пошёл в школу без четверти 12. Там показал диски Пронину, Соханю и Серому, потом всю перемену Прошка, Блинок и я носились с протезом. Все девочки показывали пальцем на нас. После географии и столовой я сделал 3-й шаг операции «Кровь». Не знаю, что будет. Но когда я это писал, я полностью весь дрожал. Кстати, 2-й шаг операции «Кровь» я сделал на физ-ре.
Пришёл домой: 2-ух уроков для пацанов не было, а Ра забрала в портфеле мой 3-й шаг. Очень волнуюсь! Перед столовой я так беспокоился, что какзалось, сердце вылетит из груди. Пришёл домой почитал «Микки Мауса», погрел чаю, сделал бутеров и поехал в баню, как обычно, с Юрой. С нами был ещё д.Саша. Я приехал домой с папой и ушёл в комнату, а папа с мамой и с К стали смотреть телек. Я всё это записал, сделал и лёг спать.

27 января 1998 вт   Самый мой первый в жизни такой беспокойный день: всё волнуюсь за 3-й шаг! Хочу в пол 12-го выйти. Разбудила мама в 9 – в поликлинику! Ну, куда идти? Я даже уроки не сделал. Я оделся и вышёл в 10 ч. У лора сделал предпоследнюю промывку, окулиста не было и невропатолог ушла на планёрку. Мне ждать некогда было и я ушёл домой. Пришёл, поел и пошёл в школу. Дальше я не помню…

28 января 1998 ср  Разбудила мама в 8:00. Встал в 10:20, включил Rock’nRoll. На К это не подействовало, тогда я залез на полку в зале и достал Kukarellu. 6 раз она проиграла, а К всё лежит. Я убрал постель и тогда уже К встала Мы пошли, поели, я долго танцевал под кукарэлу, потом сложил всё в портфель и пошёл в школу. А церковь из спичек опять забыл!
В школе 20 мин. стоял: не пропускали. Видите-ли «2-я смена. Без 10-ти пропускаем». Я всё-таки прорвался. Пронин и остальные были там, как – не знаю? Мы сбегали с ними к французам и подложили записку Ра. Выходим из коридора, а толпа Наполеонов надвигается чёрной тучей, мы помчались на урок. Шурик сел со мной, а Денисёнок на 1-ю парту в середине. На русском за контрольный диктант я получил 5\4. В школу я брал диск Rock’nRoll и Сохань, за мой компьютерный диск мне подарил дискету.
 Я на уроке 2-го русского языка подложил Ра записку, она открывает портфель а записка вылетает. Я Прошке подмигнул, и он хотел поднять записку и отдать мне, а Ра говорит: «Отдай, это моя бумажка». Я понял, раз она так сказала, то она читала мою вчерашнюю записку. Мне стало плохо с сердцем, как тогда. Потом после уроков Саша катался на горке за школой. Я ему дал записку и говорю: «Подложи, пожалуйста!» Я заслонил его, он как бы упал, и подложил записку и говорит: «Рябята, я бомбу подложил!» Потом он зашёл под дерево пьяни и стал беспрерывно смеяться. Я вместе с ним хохотал по поводу того, что Серый всю дорогу обоссал. Поржали чуть-чуть, а тут такое! Идут Поветкин, Блинков, Боден, Волобуй и девки Ра, Симашка, Шикарева и все остальные, которые живут в 5-тиэтажках.
Кончился вечер хорошо. Я сел есть, и тут прилетел папа, мы поели, и я пошёл в комнату делать уроки. Когда я делал уроки К. мне очень мешала своим прыганьем по дивану. Я всё сделал и лёг спать в 12:20. Всё.

29 января 1998 чт  Мама разбудила меня на плавание в 07:25. Я собрал вещи и поехал плавать. С плавания я сразу на «11» поехал к лору. Просидел в очереди, не знаю сколько, но пришёл домой с бараков, котина автобус не остановился на нашей остановке, хоть я ему и стучал. Ну, ладно, взял портфель, и не поевши, пошёл в школу. Опоздал, конечно, пришёл посреди русского языка. Ничего! В работу «въехал». На немецком я чуть 2 не заработал за разгововры с Прониным. На ОБЖ все ухохатывались с комментариев Соханя и К;. На перемене перед ОБЖ я, как всегда, напару с Сашей подложил записку. По дороге домой мы с Алексом приметили куртку Ра, чтоб знать в какую подбрасывать записки. Катались на «катке», короче всё хорошо! Поболтали с Шуриком, и я пошёл домой. Поел, сделал уроки доделал кресло барби под музыку и лёг спать 11:00

30 января 1998 пт   Встал во сколько не помню. Я кажется вообще этот день не помню, но помню что надо записи делать, а я не делал!

31 января 1998 сб  Разбудила мама, я поел, пошёл в школу Там на перемене Блинков забрал кассету, а на Ритмике я подложил записку вместе с Прошкой. На обратном пути мы зашли в ларёк и купили «переводок». В школу я шёл с Дамкой, по дороге её собаки замучили. После ларька зашли на горку, и пошли домой, договорились о встрече. И Пронин ко мне зашёл, и пошли мы играть до 6 ч. Мы плели с ним из капельниц «столбы». Весь день папа штукатурил стену. Потом я сел делать К. кресло для барби. Затем лёг спать.

01 февраля 1998 вс  Разбудил папа. Мы убрали постели, поели. Папа стал штукатурить, а я натирать лыжи. На это ушло много времени. Потом мы пошли кататься с Дамкой. Пришли, когда уже давно было темно. Мама сказала: «Если б я знала, что не будет на рынке колб, я бы с вами поехала на лыжах».

02 февраля 1998 пн  Мама разбудила в последний раз на плавание. Приехал домой, включил сразу музыку, поиграл, собрал портфель, поел и пошёл в школу на 2 урок.


30 марта 1998 пн  Вчера ходил к друзьям узнавать про школу. Завтра идти в школу. Утром я встал с К, когда мама уже уходила. Она ушла, покормив нас, и оставив множество указаний. Я поиграл в цепеллин и стал просматривать кассеты «Гомель-96», «Алла, Витя – 97», «Смоленск – 97», «Германия – 95,96», «Германия». Тут же мне смертельно захотелось в Германию. Я зажал между коленями шар, тот самый цепеллин, прижал его дистанционкой сверху и стал, вместе со словами: «Я хочу в Германию, но так как не могу, то вымещу своё хотение на цепеллине!» поднимать колени и с силой опускать их. После я взялся за резинку, приподнял её, и как только мои ступни коснулись пола шар с огромным грохотом разорвался на три куска.
После просмотра кассет я взялся за уборку на полках, но так как мне нужно было ехать в баню (режим посещения бани сохранился), то успел убраться только на нижней полке, но хорошо её очистил. Потом я ,как всегда, наспех поел, попил и в расстёгнутой куртке вскочил в автобус. Погода была замечательная! Дядя Сеня в прикуску к чаю ,несладкому и ужасно крепкому, купил пакетик «Hersch’s Kisses», из которого я и взял Ксене одну конфетку. Приехали мы с папой домой, поели. Я в библиотеку слазил, не раздеваясь, убрал со стола и сел повторять уроки. По Русичу и Литре ничего не задавали, ну по Матеше правила повторить а по Deutschu два упр. Короче, подклеил я скотчем дневник (этот, разумеется, а не школьный), сделал Deutsch, разделся и лёг спать в 11:13. Все дни, что я не вёл дневник я спал и сплю на матраце

31 марта 1998 вт  Всю ночь бегал писать и дописывать стихи. Разбудила мама в пол девятого, я сел повырезал, мама в это время шила. Потом встала К, и мы пошли есть без 20-ти десять. После еды, в 10:30 я пошёл за хлебом, без пятнадцати 11 я пришёл домой из нашего магазина. Хлеба не было. Я поехал на вокзал, перечитывая дневник и улыбаясь. Приехал в пять минут двенадцатого, переоделся, умылся, поодеколонился и пошёл в школу с хорошим настроением в 12:00. На русский пришли французы и Ра пересела на своё прежнее место, сзади меня справа на 3 парте в среднем ряду. И на этом русском у меня совершенно не было настроения работать, а она за моей спиной шу-шу, шу-шу. На немецком я отдал Саше «тигров». Настроения работать у меня не появлялось весь день. Но шёл из школы шутил, смеялся, купил 3 чупсы молочно-шоколадные. Распрощался с Блинковым, иду с Прошкой, а на встречу Волобуй на велике.
Пришёл домой хмурый, и как сел за журналы «Миша», до полдевятого читал. Потом мама журналы забрала и сказала идти делать уроки. Я позырил Хрюшу и сел за уроки без всякого настроя (не то что вчера после бани). Но ни одного урока я не сделал. Пошёл выпил «Nuwais» почистил зубы и лёг спать в пол первого.

01 апреля 1998 ср  Встал убрал постель, прочитал К комиксы, сел за уроки. Матешу бросил, Литру почитал, сел за Русский. Не ел, не пил, а уже 11:33, думаю, с уроками ничего уже не выйдет, а еще Deutsch делать, и сочинение писать. Ничего я толком не сделал, пошёл есть уже 15 мин 1-го, а в 12:30 приезжают миссионеры какие-то в школу. На этот урок я опоздал! Поел, пошёл в школу без всякой спешки. Прихожу, вижу Пронин стоит, говорит: «Что опоздал, и я тоже!» Тут уже нас пропускают, мы поднимаемся, а там Верочка; запихнула нас в класс. Пять минут мы посидели и всё кончилось. Верочка мне написала «Опоздал 1.IV Коб». 
Шёл со школы, купил 2 переводки «Напугай2». Блинчик купил Пронину и себе чупсы такие-же. Я порассказывал анекдоты Блинчику и Пронину и с Прониным пошёл дальше. Пришёл домой и юркнул в туалет сочинять стихи о книгах. До восьми часов сочинял. Пришли папа, мама, мы поели я рассказал стих. Сделал уроки поч. зубы, выпил «Neways» и лёг спать в 11:00, а заснул в 01:30.

02 апреля 1998 чт  Мама разбудила на плавание. Я встал, собрал пакет, поел, поехал на вокзал и ни с места. Вчера ещё можно было на велике кататься, а сегодня на санках. Снег шёл очень густой. И автобусы словно его испугались ни одного кроме м\т не проехало. Я промёрз до костей из-за ветра, мороз был небольшой -2;С. Спросил время: «Без 15-ти». И как подъехала третья ш-ка я поехал домой. Приехал, согрелся, почитал Чинка. К. встала я ей налил св. воды и с просфорой она выпила (я ел уже) потом собрался, поел и пошёл в школу в 12 ч. пришёл сел на скамейку в вестибюле с Волобуем и Ренатом. Пока мы просиживали час приходили поочерёдно Прошка, Эд, Белокопытов. Истории не было шли домой всем классом по почте с 4-го урока. Пронин не пошёл, у него кружилась голова. Я ничего не купил, а Ренат 3 пакетика орешков солёных в кокосовом соку. Мне дал полпакетика вместе с упаковкой. Я что-то съел, а остальное оставил К. Пришёл домой, сбегал за хлебом, потом переоделся, залез вместе с К на чердак. Снял велосипеды вниз К-ин – трехколёсный и свой спортивный и пошёл гулять в одном трико и зелёной кофте. Гуляем гуляем, а тут мама пришла, изругала, избила меня за велики и гуляние без куртки и шапки. Потом успокоилась, я включил музыку Женину и сделал такую «Ритмику», что кости ломило. Потом лёг спать в 12 ч.

03 апреля 1998 пт  встал в пол одиннадцатого собрал портфель по Матеше 1 упр. не выполнил. Поел и пошёл в школу. Встретил на горке Блинчика. Не было Физ-ры И с четвертого урока я пошёл по почте, меня догнал Баден, Блин, Прошка и Серый, Я купил 2 напугая (послёдних) и мне отдала коробку продавщица, и Пронин получил коробку от Меtall кайф! Поболтали и распрощались. Я пришёл и взялся сразу за множество дел: мыл посуду, варил картошку «в мундирах», вытряхивал коврики, кричал на К., выносил помои… Пришла мама принесла «Вредные советы», я их почитал К. в это время едя «Кукурузные хлопья», потом «Mertinger» йогурт. После я пошёл сделал Русич, а матешу ещё нет. Мама кричит «Спать!Уже 10 ч.!» 10 ну и что, я в 12 ложусь. Почистил зубы, выпил «Neways», побрызгал «Eliminatorom» и лёг в полодиннадцатого.

04 апреля 1998 сб  мама разбудила в пол восьмого я оделся, поел, почистил зубы и пошёл в школу. Встретил по дороге Баденчика и с ним мы опоздали на географию, весь 2-й этаж облазили, а они были в 6-м кабинете на 1-м этаже. Потом по русскому писали к. диктант, грамм. задания писали на перемене. Истории (вы уже догадались?) опять не было. Что это такое? В четверг истории нет, в пятницу физ-ры, в субботу опять истории. Шёл с четвёртого урока, да еще первая смена, раньше всех вышёл надел 2 шапки. Шорохов сказал на меня мат, а Пр. говорит: «Я тоже хотел это сказать». Я пошёл вперед в «петушке», а Шор., Блин, Колян и пронин с Баденом сгрудились среди дороги над Прон-ым «Томагочи». Зашёл в ларёк спросил про коробки. «Нет». Денег у меня всё равно не было (забыл дома). Только пришёл домой включил Женину музыку и стал активно убираться. Все кроме Ба были на рынке. Не всё, но многое успел. И в награду получил Kinder и К тоже. Уже после супа я покатался на велике и написал это без десяти два. Пошёл включил Rock’n’Roll и подмёл 2 комнаты, потом пошёл сжёг мусор. Снег повалил (и Апрель Не оправдал надежд) наносил воды. Включил музыку на своём магнике в комнате и переписал стихотворение про книги. Потом расставил Kinderы на столе и стал с К играть в магазин. Она ходила на «работу» и «зарабатывала» «деньги» катанием на велике. и покупала за эти «деньги» Kinderы. До 18:10. Потом пошли есть. Поели, я выключил музон и пошёл играть с К дальше. Играли катались, в общем хорошо провели время. Я лёг в 12 ч.

05 апреля 1998 вс  папа поднял в 10 ч. проснулся я сам мы поели а папа ушёл на работу Потом пришла мама. Засекла она в портфеле бинокль и книгу (мама написала). Я жарил семечки и разговаривал с мамой. Потом я поел, решил поеду куплю наклейки «Автомиг». Съездил и на «Перекальского» и на Рынок и нигде не было наклеек. Надеялся встретить Юлю, но «закон подлости». Приехал, убрал кухню и пошёл в комнату.. Там, убрался на столе в 18:50 пошёл чистить с К картошку, почистили и убрали свою комнату. Пришла мама с gut настроем, похвалила меня. Пришёл папа, мама ему похвалилась мной, да перехвалила. Они ушли смотреть видик, а я с К чистить зубы. Нашёл в ванне флакончик с краской для волос. А жидкость вылезла из-под крышки, я пошёл показать маме, иду назад, а крышка (как пва) заткнута зубочисткой я выдернул зубочистку, и краска находившаяся в большом давлении. Выплеснулась на одежду, 2 пары ботинок, тумбочку, стену, и косяк. Лёг я в большом страхе

06 апреля 1998 пн  мама разбудила на плавание руганьем и проводила руганьем. Приехал, наносил воды, убрался, поел, начистил (обновил) губкой ботинки и ушёл в школу. Пришёл из школы, сделал бутеров и отправился в баню. Приехали с папой домой К отдал Orbit детский. Поел, поч. зубьё, выпил «Neways», побрызгался «Elimin…» Лёг спать.

07 апреля 1998 вт  Папа уходя сказал мне идти за хлебом, а денег не оставил. На свои я купил только одну буханку. Пришёл из магазина, лёг на прихожку и стал читать «Мальчику-подростку». Читал 2 часа. Уроки – лень, уборка – лень, так будет всегда, пока что-нибудь не предприму. Поел и пошёл в школу. Там по Deutschu меня пересадили, а после первого русского у меня возобновилась головная боль, Верочка дала мне таблетку, покормила и отправила домой со второго русского. Пришёл, дочитал главу «Джентельменов», а потом было принялся за этюды, да понял, что они не для меня. Там знакомство с шахматами. Потом пришла мама, а потом т.Света с д.Сашей и Аней. Температ. +13;С – класс (наконец то) я вышёл в одной майке и сел читать «Джентельменов» с Д. лузгая семки, после д.Саша ушёл, а я пошёл в зал читать. И читал «Энциклопедию для маленьких джентельменов» до 9-ти вечера, потом листнул Deutsch и опять принялся за чтение. Мама показала т.Свете 3 книги, сказала, что я этим интересуюсь. Потом я послуша 2,5 раза взб. музыку, поч. зубы, выпил «Revenol» это написал, и лёг в 11 ч., а заснул в полвторого ч. ночи! (Вот так режим так режим!)

08 апреля 1998 ср  разбудил папа в 7:30 я сначала не понял зачем он меня будит, а потом одел штаны, а майку нет! Умылся по пояс, прополоскал рот, включил музыку и активно принялся за зарядку. Чуть ли до конца на шпагат не сел. Потом поел, одел чёрн. майку и пошёл в школу. за стих получил… четыре (!) пятёрки. На Матешу снял рубашку. Выхожу, дождь! По дороге с Прошкой и Блинчиком мы почитали «Джентельменов» про ….. до полседьмого. Пришёл в 7 ч. поел, выпил лён, сделал уроки, выпил «Revenol», поч. зубы, побрызгался «Eliminatorom» и лёг спать в прошлый (и в этот) вечер папа приходил пьяный и до 1 ч. ночи не давал ни мне ни маме, ни себе спать. В этот раз я лёг в 11, а заснул не знаю когда.

09 апреля 1998 чт  мама разбудила на плавание, поехал пораньше. взял у администратора губку и мыло, а уехал домой не отдал (забыл) аж в автобусе обнаружил. Оч. долго ждал 6-ку. Приехал, Ба уехала в баню, а К на улицу пошла. Я поел и пошёл в школу в майке (потому что на улице было +12;С) Шёл из школы по почте Блинков и Пронин не захотели  noch ein урока. Я оч. обидился. Пришёл домой без куртки в майке. Пришла мама и принесла мне 3 автомига а К Аладдина 1-го. Я всё вклеил и поел омлета. Сделал уроки выпил «Revenol» поч. зубьё и лёг в пол одиннадцатого, когда я уже лежал в постели (под лестницей, без подушки) пришёл папа (трезвый(!)) P.S. К. когда я включил диск лезла (днём) посмотреть картинку на коробке (от диска), он упал и сломалась штучка, которая держит крышку

10 апреля 1998 пт  разб. папа в пол восьмого. я встал умылся сделал зарядку, убрал постель. Всё под музыку Romantic Collection (озеро) Disk №2 К. встала гдето на 7-й песне. Мы поели с К., поругались я вытряхнул половики, прибил железо, уже в 11:25 я все окончил. P.S. вчера: мне пацан один дал дощечку с выжженной на ней бабочкой, я вчера нашёл свои часы (на полке) и, что удивительно они работали (!) 4 месяца пролежали и работают Как кончается диск (Romantic Collection)  я ставил другой. Уже 3-й играет. потом я пошёл в школу. Я купил у Костика замочек с отмычкой и вечером отмычку я потерял.

11 апреля 1998 сб  разбудила мама и тут же ушла на работу, а папа ещё спал, я поел, пощёлкал семечки и ушёл в школу на 2-й урок (истории нет) Со школы зашёл к Костику и уж от него пошёл вместе с ним к себе домой. Мы играли до трёх часов, потом я пошёл за хлебом а Костику я отдал самолёт. и дойдя до бараков он свернул вправо, а я купил хлеба хорошо и беззаботно провёл время до самого вечера.

12 апреля 1998 вс  К. разбудила новостью: «Денис, Мурлыка котят родила!» Я ответил: «Хорошо, только ты их не трогай». И опять заснул, потом встал где-то в пол десятого, а папа в десять я вынес помои, пожёг мусор и сел с К чистить картошку. Пришла мама и достаточно ей было возмутиться по поводу еды, как папа испортил мне, себе, маме (не знаю как К) настроение. После еды я пошёл в комнату играть, а папа стал чинить спорт. велик, потом он ко мне в комнату заходит и говорит: «Ну ты хоть бы посмотрел». А я в него пистолетом Костиным целюсь. Я пошёл. Теперь тормоза в 2 раза лёгче нажимаются и скорости переключаются. Вечером я почистил зубы, выпил «Neways» побрызгался «Eliminatorom» и лёг спать.

13 апреля 1998 пн  Мама разбудила на плавание. Отплавал классно. Пришёл вытряхнул коврики и ушёл в школу. Музона не было. Я пришёл из школы, собрал бутерброды и уехал в баню без шапки, за что получил нагоняй. В бане я насмешил папу и д.Сеню чаем (пролитым) «без сахара». Приехал выполнил все процедуры и лёг спать.

14 апреля 1998 вт  разбудил папа в пол восьмого ушёл я сходил в тубзик, включил музыку, умылся (по пояс), сделал зарядку, выпил весёлку, душицу, ни одного урока не сделал, поел с К. кашу кокосовую. Она как всегда: «Не хочу!» Ну ладно, попил чаю убрал постели (хожу в тапках (плавательных)) потом я постирал носки свои и повесил сушиться их в 10:00 а пенной воде играл с К в киндеры с Костикиным роботом, оделся (носки мокрые одел) умылся и ушёл в 12:00. У школьного порога встретил Костю, на дверях стоял Мухин и за его долг (500р.) он пропустил меня и Костю. Хотя я потом об этом пожалел. Фольклористы уехали выступать, а нас осталось 12 чел. Я получил две оценки 4 по Deutschu и русскому. Короче, когда 12 человек намного лучше (жить) Пришёл со школы (я сидел в первом ряду, на первой парте, справа от меня был Серый. короче сели все как хотели) и мама пришла, мы поели, я пошёл сделал уроки, выучил стих. Пришёл папа (поздно, но не пьяный!) Я поч. зуб., выпил «Neways» и лёг спать в полдвенадцатого.

15 апреля 1998 ср  разбудил папа в 20 мин. восьмого, пока я оделся, сложил постель, он меня подозвал, показал лекарства. Я выпил душицу вместе с калцием. Пошёл умылся, сделал зарядку, выпил вясёлку уже без 10-ти восемь. (Зарядку я делал под музыку Romantic Collection и К до сих пор не проснулась. Мурлыка одного из трех котят съела, он сдох. (вчера в ларьке я купил жвачку с Серым и мне (я попросил) дали коробки от Чупсов и Yupi) Уже 8:30 и я разбудил К и мы в ___ пошли есть. Ели кокосовую кашу и пюре с курицей. Потом я вытряхнул коврики, сжёг мусор бабахнул дезодорант, в котором содержимого было больше половины, как он бабахнул весь костер разнесло, на всю улицу взрыв был. Уже в 10:40 я сел порисовать (как хорошо, когда сделаешь уроки вечером) в 11:20 после лекарств мы сели есть. Я поел и в 12:10 вышёл в школу. Пронин поменялся с Ренатом местами, теперь он на послёдней парте сидит. Я дал в долг 4.000 4-ем пацанам (на булочки) После школы я купил себе, Блинчику, Юре чупсы с жвачкой внутри. После школы я сходил к т.Свете спросить про мытьё мамы и К. в где-то пол девятого они ушли а я сел за уроки. Папа пришёл в 30 минут десятого.

16 апреля 1998 чт  съездил на плавание (абонемент забыл – вместе со всем блокнотом) хотел купить (с плавания ехал) наклейки, денег нет, хотел скрепки за 2000, денег нет, увидел в ларьке за 1600 «Fantasy ball», денег нет, После школы поехал в этот же ларёк а он закрыт. Перед этим после 3-го урока я ходил за хлебом. Мама уходила в церковь, она ушла, а я достал спортивный велосипед, и К свой достала. Я катался сначала с горки потом от столба до дома. Потом (спросился у К) поехал на стрелецкие, встретил на перекрестке Баденчика, и Сашка подъехал на своём велике, мы очень долго болтали (о моём велосипеде) после разговора Дима пошёл (куда не знаю), а я с Прониным поехал домой. Как-то тема зашла, и я вспомнил про записку, которую мама оставляла когда уходила. Я вежливо распрощался с Шуриком. Вытряхнул коврики, вынес помои. Пришла мама, была недовольна «небольшим» непорядком. No wsjo кончилось o’kau.

17 апреля 1998 пт  встал разбудила мама покормила и ушла на работу, а я поевши ничего не делая включил Костину кассету на запись с диска «Чудовище» и уехал кататься. Съездил к Серому (спросить когда он пойдёт на шк. субботник. Он сказал в 35 минут одиннадцатого, а уже было 15 мин. Я помчал домой быстро оделся взял часы, портфель и (погода +14;) пошёл к Серому в чёрн. носках, брюках, и майке (тоже чёрн.) Ох, какой я нагоняй получил от родичей Серого за гуляние без тёплой одежды, дали свитер Серого. Я его одел, а за поворотом снял и положил в портфель. В школе мне Сашка с Лехой дали на булочку 1000 р. я купил, съел и свою и 1\2 лёхиной После школы (Изо не было) уже с К. я поехал к Баденчику, дал ему прокатиться. И уехал, побывал у Пронина (Чего только не делает со мной велосипед!)Ездил к Серёже взял тетрадь с примерами, а он за мной на мопеде поехал, взял свитер и уехал. Я переписал задачи и лёг спать (Конечно, после приема лекарств)

18 апреля 1998 сб  разбудила мама в 20 минут Седьмого, я попил чаю с «видчиной» и ушёл в школу (истории не было) Пришёл, пришла мама, «мы» убрались (мама 2\3, я 1\3, а кто 0) Они (мама) решила поспать и улёглась в зале, а К перетащила раскраску и карандаши в кухню. Мы с К. почистили картошку (на улице ливень) Я собрался: неспеша: одел ботинки куртку, пристегнул капюшон, взял губку и этой же губкой протёр стоящий под дождём велосипед. Не спеша выехал с мыслями: (никто, как говорится, хозяин собаку на двор не выгонит, мало кто захочет гулять под таким дождем, а я поеду, мне буде свободнее) прокатился по переулкам и поехал на бараки. НЕ САМ, МНЕ БУДТО СЕРДЦЕ ПОДСКАЗЫВАЛО останавливаюсь (торможу как надо крутой я такой смотрю, а на противоположной остановке стоит Юля Родионова. Я несколько раз процедил сквозь зубы: Ну, Юля, ну ты скотина… И вдруг загорелся красный свет на светофоре, я почувствовал такой прилив энергии, что сорвался с места и рванулся вперёд (подъехал автобус и Юля села в него) с такой скоростью по дороге, что автобус с бараков догнал меня только возле столба до которого я ездил. Я повернулся к автобусу лицом и улыбнулся. Завернул домой и катался по стрелецким с такой скоростью, что потом не верил, что это я! Я от этой энергии даже не чувствовал «массажа». Носился где попало как попало и тормозил внезапно без цели заворачивал, менял направление, ехал тихо, на горку, с горки. Словно бешеный я не знал, куда мне деть энергию, полученную всего лишь тем, что увидел Юлю на улице. И наконец доносился, возле школы за мной погналась собака, но потом отстала. Я заехал домой промок до костей весь дрожал от страха перед собачьей встречей. А думал что в такую погоду даже собакам выходить лень. Приехал домой, залез в библиотеку. И тут мама проснулась. (Я катался целый час не слезая с сиденья) до 18:45 Сказала слезть, сняла чулки с яиц крашенных в бабушкиной шёлухе от лука. Потом настроение у меня поменялось мне хотелось плакать, да ещё пришёл папа пьяно-трезвый. Закатил скандал орал на весь дом. В послёднее время он всё чаще такой приходит. Этой ссорой мамы и папы у меня вообще всё взбурлило Я сел писать дневник и избегал столкновений с К из-за того что я плакал. Мне смертельно хотелось спать. И я лёг И я лёг! Да! Но только после мечтаний и после лекарств. и купания в 22:10

19 апреля 1998 вс  встали, пришла мама, мы разговились. Потом мама объявила, что она хочет спать, и мы собрались папа на своём дорожном, с К, я на спортивном (своём). Далеко ездили на Сейм аж. Когда мы приехали папа включил музыку, пришёл народ (гости) д.Саша и т.Оксана с Артёмом и т.Света с Д.Сашей и Аней и Юрой. праздновали до самой ночи пели песни. Я с Юрой лазил на чердак, Когда слез, Юра съездил за (Боржоми), а я в это время распевал «романсы на все вкусы» под мамину игру

20 апреля 1998 пн  съездил на плавание, сложил портфель записал NEW стихотворение, поел и ушёл в школу. Пол урока географии я рисовал а с трудов ушёл, прокатился до ворот. Собрал бутерброды и уехал с Юрой (!) в баню. Парились с веничками; нашим и д.Сениным. Наш потом выкинули. В парилке было холодно. Я приехал, поел, позырил фильм «рыбьёнок на прокат» и лёг спать.

21 апреля 1998 вт  встал в пол девятого, ни одного (!) урок анне сделал, за что по Deutschu получил 2. А так в школе всё нормально (Дэша дал мне яблоко, которое я ел два урока) если не считать удара моей левой ляшкой о решётку перил. Пришёл из школы, ко мне заехал Юра и мы с ним поехали к Костику за «Родничком» где-то в 6 ч., а домой приехал в пол восьмого, задержался в садике (все просили прокатиться) съездил за хлебом на вокзал и во время поездки съел пять сушек пока я бегал в булочные автобус уехал и увёз Родионову. По моему мне не показалось, что именно её силуэт я увидел. Я купил «Fantasy ball», но не распечатал а привёз домой на слёдующем автобусе. Поел, сел за уроки, но сначала перевел переводку на джинсы, в которых и пошёл на слёдующий день в школу. Поговорил с мамой (оказывается она мой дневник читала). После уроков (кроме математики) я сел за «родничок» и до 12 читал в 12 ч. лёг после большо-о-ого нагоняя от мамы.

22 апреля 1998 вт  встал в пол десятого, мама ушла на работу, а я поел, сложил портфель, постель и поехал прокатиться к Костику в 11 ч. 00.

Прошу прощения за то, что не писал свой дневник. сейчас я пишу 6-го (!) мая.
Особенно ничего не случилось разве что; в четверг после плавания, мы с мамой купили на северном рынке у д.Олёга туфли (мне), и на слёдующий день (в пятницу) я их обновил гружением ржавых железок в машину (ох, как я злился) А еще (это самое главное) 30-го апреля русского и литературы не было (л.Васильевна заболела) к нам пришла мама Пр. и задала читать NEW параграф и упражнения с морфологическим разборами. 5 пацанов ушли таскать доски, которые привезли в школу, Я сел на 1-ю парту (нас осталось 11 (!) человек) и со мной Гринюк (Верочка сказала) а Шикарева пристроилась на месте Гринюк, а рядом положила учебник Родионовой. Потом на место «пересевшей» Родионовой села Катя Постоева. Я разбираю глагол и всё говорю вслух, а они пишут. Бываетя замолчу, тогда кто-нибудь из них ткнёт меня ручкой, я оборачиваюсь, говорю, они пишут. Потом уже на каникулах я почувствовал как мне одиноко. Я понял, что я влюбился в Лену, и не просто влюбился, а по уши. И ясно почему: Я с Ра вожусь уже 4 месяца, и она хоть бы слово сказала. А с Леной 2 часа пообщался и всё, я понял она меня любит, она разговорчивая, не стеснительная, а именно то, что мне надо. Девочка хоть куда. Всегда с ней интересно общаться уж я это знаю (с первого класса) 5 лет уже с ней учусь. Ну ладно, на каникулах я себе сжёг волосы. Ну палил костёр (папа 2-е ветки спилил) ну разлилось масло (папа с работы принёс), ну взял бумажку (К. кинула), ну наклонился её поджечь, чтоб кинуть в разлитое масло, и тут в меня ка-а-ак дало огнём, я руками лицо закрыл и на землю повалился, развернувшись в другую сторону, потом умывался холодной водой, вся левая сторона головы «сгорела» (остальные дни я ношу кепку М (МакДональд’c) не снимая).

06 мая 1998 ср  папа, когда уходил, разбудил меня без 20-ти мин. 8-мь ч. Я сел и делал уроки после еды. до 9-ти ч. потом я включил кассету (видео) 2 фильма: «Мышиная охота» и «Предоставьте это Биверу», когда они кончились было уже 12 ч. Ужас! Я оделся запаковал портфель, поел, и убежал в школу в 20 мин. первого. В школе на немецком получил Джек Лондона от Лены (я ей вчера давал) И весь день не мог на неё насмотреться. Она попросила у меня ручку и я ей дал. А дома заметил, что Лена мне её не вернула (забыла наверное) я был очень рад. На память. Я спросил у Пронина, оказывается он потому и отсел от неё, что она ему надоела. Говорит у него другая девочка из 6-го А. И-то лучше, лёгче будет её «завоёвывать». Пришёл домой сел за этот дневник, потом пришла мама, мы поели, я поиграл с котятами, и сел за уроки в 20:40, а К мылась в это время. Мы с мамой, после мытья К. почитали. Я уже окончил курс питья «Neways»а, Лёг в 23:15      P.S. вчера (т.е. 4.V) мы с папой и д.Сеней мылись в бане на работе папиной. Только парилка жалко не была растоплена.

07 мая 1998 чт  разбудила мама, я ей помог переписать песни 3-и раза переписывали. Потом мама помогла мне с переводом и «улетела» работу без 5-ти десять мы с К. поели и я сел за уроки окончил делать в 15 мин. 12-го. Я пошёл погрел чаю попил его потом оделся, обулся и пошёл, даже побежал, (так мне хотелось увидеть Лену) в 12:00. Но после школы (истории не было, отпустили) мы с Прониным качаясь на качелях по очереди болтали о love и когда стали гадать на солнце и на луну оказалось, что Лена в 4-х случаях из 5-ти меня ненавидит. Когда я пришёл домой, я прокатился за хлебом, сначала на велосипеде, потом на автобусе. Пришёл папа, мы потаскали на чердак рейки (разные отделочные материалы использованные) Лёг в 12:00

08 мая 1998 пт  я поел, и стал смотреть «Головолом»ы и всё утро просидел. Потом я быстро поел, и пошёл в 11:10 на линейку, которая состоялась в 11:30. Я пришёл, положил портфель в классе и отстоял линейку, на которую приходили 5 ветеранов. У нас полтора часа была Mathe, а когда пришли фольклористы, девочки размалёванные, глаза, щеки, губы – всё накрашенное. Я как глянул на Юлю, так и «онемел» от изумления какая она стала красивая. Оглянусь на неё рассмотреть и не могу оторваться. Я и не знаю кого выбрать? Шёл со школы с натёртым мозолем, один. Дома я поиграл в песке, пособирал камни. Потом поднял доски (рейки) до конца. Помылся весь (по пояс и ниже его). и голову помыл лёг в 11:00

Я всех ненавижу! 8.V.’98г. 13:45 [запись на послёдней странице в тетради по математике]

09 мая 1998 сб  Праздник для всех, но не для нас мы уезжаем в Минск встал я в 9 ч. 20 мин. Папа был дома. Мы все поели папа 2 литра кваса выпил. Потом мы стали собираться на рынок. Я решил во время поездки в Минск и из него думать кого мне выбрать. потому, что я не могу остаться «холостяком». Я посчитал, и оказывается, что с девочками у меня не «вяжется» дружба уже 3 года. И кажется уже надумал мыслю, что Родионова меня любит и надо ей пойти  навстречу, надо хоть как-то связаться с ней. Ладно, в поезде всё обдумаю. Съездили на Северный рынок, уйму чего купили. Мне папа купил очки «зеркальные». Ехали домой, и в автобусе встретили Ба. Приехали, поели, папа бабушкин горох съел. Потом мама мне дала 3р. с мелочью и я поехал, купил точно такой-же горох. Когда я приехал, папа гладил мне брюки, мы собрались и пошли, папа возвращался за конфетами на велосипеде. Мы сели в электричку и поехали в 20 минут пятого. К. рисовала, а я решал «Головолом». Играл с мамой в слова, полежал на очках, поспал и в 19: 30 мы вышли из электрички. Подъехали на маршрутке до вокзала. На вокзале мы с К. покормили собак, побегали, вокруг здания (зала ожидания) один пацан на роликах ездил. Мы сели в поезд ужасно душный, к нам переселились парень с девушкой и крикливой девчонкой. Спал я очень крепко до

10 мая  полдесятого по белорусскому времени. Я пошёл в туалет: умылся, причесался. Где-то в одиннадцать:30 мы приехали к т.Свете. У неё я нашёл маркер и все страницы вплоть до 36-й прорисовал ;;;. Играл в «тэтрис» и когда включил «mute» сели батарейки. Два раза звонил по телефону и чуть не сломал. И с мамой в шахматы играл но основную часть дня я сидел у телевизора. Вечером взрослые распивали «шатуна». Я лёг после того как Юра отчитал меня за телефон.

11 мая 1998 пн  Встали утром в восемь часов (по бел. времени) поели, собрались и поехали в больницу, в баро;ляны. Сдал кровь, и побывал у невропатолога, и взростился – мой рост 146 см. А весы правильные не работали. Приехали «домой», после прокатки на Метро и прогулке по городу. Мама в магазине купила блокнот почти такой-же. Дома я уселся опять за телевизор после партии с мамой в шахматы Потом когда я зыркал фильм мама вдруг объявляет, что мы должны срочно собираться. Мы собрались наспех и, конечно, наверное, что-то забыли. По крайней мере очешник я не нашёл. Часы мои после купания ничего не показывали. Короче мы успели. теперь в 9 ч. мы едем в Жлобин за моим блокнотом. Точно время я узнать не могу, но уже включили в вагоне свет. Мама лёгла спать, а К. всё время рисовала. Да, когда у тебя «слишком весёлое настроение» ДОБРА не жди, особенно от мамы. Весь день она меня щипала, шипела на меня, злилась, психовала. Ужас! Сейчас я это всё, после чёрной ручки, написал и решил смотреть в окно. Потом на мою полку залезла девочка с книжкой, а я поменялся с К. местами и заснул на верхней полке.

12 мая 1998 вт  можно считать, что с 12 ч. это уже 12 мая, мы вышли из поезда, нас встретил д.Серёжа на велосипеде. Когда мы попили чай с песочным печеньем, я лёг спать спал до 9 ч. по белорусскому времени. Игорь сказал, что не знает где мой блокнот. Я огорчился, достал «Головолом»ы Игорю и пошёл пить чай. Потом Игорь ушёл на футбол а я стал играть, после баловства с телефоном, в машинки. Я поиграл в машинки, нашёл «Тетрис», я 2\3 дня играл в него. Юлю мы забрали с Игорем, мы выходим из подъезда а он на встречу идет. Говорит их команда проиграла 4:3. Юля с К. со мной поссорились и я их запер на балконе, играл в «Тетрис» до и после еды. Потом я воспользовался отсутствием К. и Юли и забрался на балкон с «тетрисом» и игрушками. Через форточку отдал девочкам их принадлежности, а сам сел, и собрал за 30 мин «puzzle 120». Когда пришёл Игорь мы скинули балончик с балкончика, побеседовали, я ему показал наклейки, которые я купил с девочками. Потом мы пошли на улицу, подобрали баллончик и гонялись за девочками до тех пор, пока Игорь не порвал штаны. Мы пришли, собрал я пакет, а Игорь пошёл делать уроки, а я лёг на Игоревом диване, а он лёг на Юлином месте.

13 мая 1998 ср  Разбудил Игорь светом от его фонаря. Я перелёг к нему, мама нас подняла водой, мы умылись поели и поехали в Солоное. Я взял «Тетрис» и играл в него до того, пока его не забрали Жлобинцы. Мы с б.Надей ходили на кладбище и видели как хоронили одну бабушку. Когда мы поели 2-й раз и приехали Жлобинцы Я играл с Юлей и К. в «резиночку», отобрал её, отдал и они уехали. Я спал на диване без трусов из-за коро;ки, после отгадки «суперкроссворда».

14 мая 1998 чт  Мы встали в 9 ч. по б.вр. поели, отгадали суперкроссворд с мамой. Потом собрались и с Марийкой и б.Надей пошли на автобус, под дождем, против ветра, в 30 мин 2-го. Зашли к т.Гале на почту. Оставили у неё огурцы и пошли к ним в дом. Мама просушила одежду. Я поиграл в «Тетрис» до 12:00. Мы собрались и поехали на автобусе к т.Гале, забрали огурцы побеседовали и в 10 м. 5-го пошли на вокзал мама взяла билеты и мы сели в электричку Перед этим мама нам купила по бублику и «Coca-колу». Я открыл «колу» после долгих трудов, решил выпустить газы из бутылки взболтнул зажав пальцем горлышко «Колы» И вдруг она так сильно брызнула что попала на д. сидящего сзади. Я тут же уткнулся в свой дневник потом лёг подремать и молчал всю дорогу. Потом когда мы приехали в Гомель, мама взяла билеты на автобус, купила «SNIKERS» Владику. Мы сели в троллейбус и поехали к т.Свете Рубановой. Там вместе поели, мы с К лёгли спать К заснула, а я посмотрев «Уокера» и (не до конца) «новости» заснул позже.

15 мая 1998 пт  Встали в 7 ч. по б.вр. Собрались, оделись умылись, позавтракали, оставили «SNIKERS» Владику поехали с т.Светой и д.Олёгом на «Volkswagen»e на autoвокзал. Взяли из камеры хранения вещи, правда немного помучились. Набрали код, я нажал на кнопку, дверца гудит и всё, мама сходила узнала что делать, оказывается надо ударить выше ручки. Я ударил (а код был Д (Денис) 0 (Олёгович) 86 г. рождения), мы забрали вещи, поиграли в мяч, сели в автобус. Там я играл, спал, тоже играл в мяч, но вывозил его в грязи и положил в пакет, в котором впослёдствии оказались шкурки от апельсина. К. меня доняла, просто замучила своей дракой. Когда мы приехали на Орловский автовокзал, мама с К. сходили в туалет, и мы пошли на остановку трамвая. Я чуть-чуть постоял, порезал лезвием объявления на столбе и тоже побежал в сортир. Когда я прибежал, как раз трамвай наш подъезжал. Мы приехав на вокзал немного побродили по разным переходам зашли в кафе, перекусил я с мамой а К. как бомжик стояла и голодными глазами рассматривала витрину. Потом заплатив 4 р. за проход в зал ожидания мама с К пошли на свои сиденья, а я прилип к автоматам игровым, взял очки и смотрел до 2 ч. ночи пока не заболела голова.

16 мая 1998 сб  Я ночью часто просыпался, если не сказать, что вообще не спал. Когда я проснулся, поменялся с мамой местами, теперь я положил голову на сумку она пошла узнать про билеты. Потом она пришла, подняла меня и К. мы поели. Автоматы были выключены. Мы сели в электричку, такую полную, что сесть нигде не возможно было. Но добрые люди уступили, мне и К места, а мама стояла, но на «Змеевке» полпоезда вышло, в том числе и щенок оч. забавненький, который обмочил пальто своей хозяйки. Когда стало свободно, я улёгся и спал до конца поездки. На Курском вокзале я бегал за хлебом и по мал. нужде. Приехали мы домой, идём, мама говорит: «Вот, папа вскопал, молодец!» Заходим во двор а папа дома, вот это да! Мы заходим домой, а он говорит: «Послёдняя новость, бабушки больше нет. Умерла 12-го мая.» И похоронили без нас мы распаковались, переоделись и сели есть. Весь дом был в беспорядке. я жёг бабины бумажки, ездил выкидывать несгораемый мусор в пятиэтажки. Поехал обратно по почте и догнал Моську и Прошку, поговорил, Были соревнования по ОБЖ, и поэтому у него болит нога и он хромает. Я поехал домой. И жёг, и жёг, и жёг бабушкины бумажки. Спрятал за стеной дома картон новый хороший, мешок сетчатый, коробочку от «Shaman» и пр. Папа пошёл в туалет взял эти вещи и кинул в костёр. Я обидился. Короче весь день мы делали К. комнату. Мама с папой вечером пошли к т.Свете. а я К. прочитал книжечки-брошюрки про Бога и лёг спать на seine диване а К. на бабином.

17 мая 1998 вс  И всё таки папа лебединый календарь оставил у К. в комн., а мне сказал: «Перебьёшься!» Мы поели оделись и мы с папой пошли «копать» в 2 ч. Я поехал за сметаной, потом поевши в 3 ч. я опять встал за лопату Заезжал Сохань с Блинчиком на велосипеде и уехали поболтав. Пришёл Юра попытка зажечь бумагу бабиными очками завершилась неудачей, потому что солнце уже садилось. Они играли с К., а я «копал». Потом я с Юрой посажали картошку, посмотрели «Бивера» и он ушёл оставив кепку (забыл). Я как всегда проситал К. брошюрки, поставил календарь, подтянул кукушку, поч. зуб. и лёг спать.

18 мая 1998 пн  Встал, когда мама уходила. мы поели, мама сказала К отвести к Ане мы поехали к Юре, а никого дома нет. Поехали звонить маме, а её тоже нет, ушла куда-то. Ну я и остался дома. На почте я видел Рената и Волобуя. Короче весь день я занимался ерундой. Больше к этому дню прибавить я ничего не могу. Разве, что не читал К. на ночь брошюрки.

Приношу извинения за грамматические, орфографические и речевые ошибки.
Я писал откровенно!








наблюдения в ходе печати – чётко описывается именно режим дня. То, что происходит в школе – опускается, про Бабу Шуру вообще не идёт речи, как будто её вообще нет. Прослеживается забота о Ксюше и то, что «мама-хорошая». всё пишется подряд без заглавных букв, имена собственные или важные – с Большой буквы, как в немецком языке. Постоянно запятая перед «и» Видно, как я игнорирую математику.
Школа вообще выключает – например 27 янв! вообще обрубило! Хотя там такие волнительные переживания должны были бы быть…
но потом постепенно внимание переключается именно на школу и друзей, но описывается не суть. переживания и опыт, а каркас событий – логическая цепочка, новости и изменения – как письмо родственникам: что случилось у нас…
17 апреля пришла мысль, что у взрослых в принципе ничего не меняется – всё то же занял, взял денег, съездил к корешу, пошуршал по дому, покормил сестру, встретился с пацанчиками,…. только вместо великов – машины, вместо школы – клубы… а суть одна и таже)))

«Kola Brjunion»

19.05.1998 – 1.03.2000

19 мая 1998 вт  встал, поел, сходил в школу, вечером катался на велосипеде.

20 мая 1998 ср  Разбудила мама, я поел. Мама ушла, а я включил радио на всю, сделал уроки, наносил чуть-чуть воды в душ из колонки и… помылся в душе под лёдяной водой, отвёз К. к т.Свете. А сам оделся, умылся, (я раз 15 в день мою голову водой и зачёсываю «ёжик»)  зачесал «ёжика», по«Shamanilsa» и пошёл в школу без пяти 12, правда возвращался за расчёской. В школе и на переменах и на уроках всё рисовал звёздочки. (рис) Пришёл со школы домой с Юрой, помылся в душе. Он ко мне зашёл, мы поели, попили, пришла мама я с Юрой поехал к ним К. не забрал, сказала, что попозже приезжать надо. Я её забрал поносился по стрелецким. Пришёл домой прочитал историю, сел писать дневник Когда пришёл папа, в 20:35 я пошёл с ним копать. Покопал, пришёл домой, прочитал: «Анекдоты и карикатуры №34», которые мне Сохань дал. Потом пошёл в К. комн. переставил число, подтянул кукушку, поч. зубьё. Но пришедши на кухню я поддался соблазну еды и не стал пить «Neways» . После «ёжика» мне захотелось читать. Я читал до полдвенадцатого и лёг спать.

21 мая 1998 чт  мама подняла без 15 10 и ушла, а я поел, открыл сгущёнку. К. проснулась, поела. Я пошёл покопался в радио и стал рисовать карту. Кстати, теперь у меня есть свой ключ с киндером-брелком. У мамы, свой, у папы свой, а у К. ключ от её комн. Но карту я стал рисовать после туалета. Потом я ушёл в школу. В школе ни чё не случилось, разве что по Литре, Русичу, Deutschu ничего не задавали, а ОБЖ не было. Я иду домой, а навстречу мама, поругала за ;мки сказала прибрать. Я пришёл домой, чуть-чуть поленился, потом стал активно прибираться. Убрался (а в это время К.с аней носили воду в душ). Сжёг мусор и решил покататься на велике. еду значит по дороге, где Лёха и Ренат живут, а навстречу девочки: Симонова, Родионова, Шумакова, Постоева… Ого! еду значит дальше, проехал Лёху и Рената, смотрю Ломова и Проскурина идут. Проскурина говорит: «Денис, как тебе не холодно?» - «Как?» - ответил я так, как у меня для раздумий не было времени. (Я был в шортах и в майке) Еду по направлению на почту, завернул налево к Блинкову, а там все девочки. На меня блин напал, я ему дал прокатиться Поездил перед девочками, остановлюсь, короче форсю. Потом мне самому стыдно стало. Приезжаю к школе съезжаю с горки, а там Моська. Приехал домой, а там т.Валя с т.Светой К. и Аню жалеют. Обе плачут. Как потом выяснилось Аня в К. бидончиком кинула, в лоб попала, и сама заплакала для фору. т.Света Аню забрала домой, т.Валя принесла 4 вафли и 2 котлеты. Мы поели я К. прочитал исторю из книжки: «Сказки и картинки». Пришла мама, ругалась, что: К разбросала бидончики, а я воду носил из колонки, и настелил коврики не так. Сейчас 22:06. Думаю буду «кроссвордами» заниматься. Да, только стал вклеивать газетные вырезки, как клей кончился, и ни капли из него не выжмешь! Я его выкинул. Потом сел читать и читал до 11 ч. Потом поч. зубы, выпил «Neways» постелил постель и лёг спать в 11:10. Когда пришёл папа вдрезину пьяный, мама пришла ко мне спать, и я смотрел на игру котят до половины второго.

22 мая 1998 пт  разбудил папа в 8:00. Я встал, поел, сложил портфель и пошёл в душ с К. Дальше я не помню. (дальнейшие описания изложены 23 мая) на субботник я опоздал, и Костик, я, Сохань и Эдик залезли в кусты и наблюдали за уборщиками из 6»Б». Потом бегали на перемене, обсуждали. В 20 мин шестого я выехал на своём велике к Костику. Встретил его с Соханем. Приехал на улицу Серый на мопеде с Лёхой. Пока Костик катался, а я с Димой смотались, забрали Эдика, пока возле нашего «шалаша» играли пацаны мы прослушивали рации. Все трое это: Костя, Эд и Дися поочереди катались на моём велосипеде. Потом мы разожгли костёр, за школой репетировала линейку Ирина Дмитриевна. Потом костёр мы затушили и было много дыма. Ребята ездили за речку, а я сидел в шалаше. Ездили к ментам, которые стояли возле школы, но ничего не было слышно. Забыл сказать, что: Костик привёз 2-е доски и нож-пилу. К нам присоединился Лёха и он привёз спички. Ну вот, пока Лёха, Эдик, Сохань ездили за ветками, Мы с Костей хорошо отводили душу потом они приехали, взяли «свою» рацию, выгнали нас за ветками. А Костя не будь плох завёл меня в другие кусты и мы болтали, болтали, болтали до позеленения потом выбрались из-за дождика, а у них костёр горит. Мы залезли Эдика не было. они немного поворчали и успокоились. Предложение насчёт леса было опровергнуто. Мы болтали о девочках о любви о чём только не разговаривали. Приезжает Эдик: «Я врезался». Фара разбита, динамка погнута. Разъехались невесело, всем этот шалаш надоел Лёха «пейджер» разбил. А Косте я всё жаловался, что никак не могу сблизиться с Родионовой.

23 мая 1998 сб  мама разбудила в 9 ч. я оделся и помчался в школу, поднимаюсь на горку, а навстречу Моська: «Всех распускают, Веры Михайловны нету». Я пошёл домой. Мама вчера купила мне новый клей «ПВА» и я до 3-х ч. сидел за кроссвордами и Головоломками. Потом особенного ничего у Кости не случилось разве, что мы с ним рацию к тел. проводу подключали и к его звонку, всюду были слышны разговоры. Я приехал, во дворе с К. играла Аня, мама уходила в церковь. Я все предметы железные, даже ржавый гвоздь прослушал. Потом К. забрала т.Света, я остался один, сел опять за кроссворды. Вдруг слышу стук, сразу мечты: «Вот бы Родионова!» Открываю, а там д.Женя оставил мне и К. «Mamby» взял переписанную кассету комедий и посмотрев мою тетрадь с кроссвордами и ушёл . закончился день как обычно. Разве, что я лёг спать на пол с включённым радио.

24 мая 1998 вс  «Разбудил» папа. Я поел, мама была в церкви. Подробности этого дня я не могу описать, так как не помню их. Трактор вспахал, что осталось, но не всё. Кое что нужно лопатой копать. Папа разравнивал граблями вспаханное, а перед паханием мы с папой и К.: папа косил, я собирал граблями К относила в одну кучу возле газовой трубы. Я лёг спать на полу и папа забрал у меня радио.

26 мая 1998 вт  Утром я прибрался, в школе пригласил Юлю к себе домой и получил отказ. А на вторую попытку мне было сказано: «Отстань!»



23 июля 1998 чт  Мама разбудила в 7:00. Мы быстро поели и стали все, кроме К, летать как метеоры собирая меня и папу в Германию. В 8 ч. заехал на «Audi 100» д. Игорь, в 8: \05 мы отъехали от дома. Ехали через Орёл, смотрели на завод, огромный такой завод «The Coca-Cola Company», возле Тулы д. Игорь купил мне мороженое «Пломбир. Эскимо в шоколадной глазури». Проезжая по кольцевой дороге Москвы я насчитал 12 мостов пешеходных. Заехали в Москву, остановились, и я с папой пошли в метро, из метро ещё куда-то, купили загран паспорта и поехали обратно. из паспортного стола мы поехали в Минск, под проливным дождём, узнали, приехали к гостинице «Орбита», узнали когда приезжает и уезжает автобус, в Германию «KLESENER». Потом только мы поехали к т.Свете, просушились, поели и на слёдующее утро поехали на метро туда же, к гост. «Орбита». Да, кстати, в Млскве мы заезжали в магазин, там где продаётся оборудование для автомастерских. Но там ничего интересного не было, для меня, разве что 2 PC, но и они с разными таблицами. Пока мы ждали автобус, на крыльце «Орбиты», под навесом, под неутихающим дождём, я играл своим POLICEIем (ну, из Lego Technic). Он подъехал (автобус), мы погрузились в него первыми, заняв самые просторные места над второй дверью. Ноги наши можно было упереть в, как бы, шкаф, где готовилось кофе, короче кофеварильный шкаф. Потом шла лестница вниз и туалет, на котором стояла микроволновая печь. Сюда можно было садиться и без еды., всё можно купить, и чай, и супы, и … т.д. По всему автобусу между сиденьями тянулась, надёжно прикреплённая к полу, ковровая однотонная дорожка, которая была, кстати, и на ступеньках (2-ой лестн.) Там же где ставить ноги, был линолеум. Мы расположились со всеми удобствами, я, естественно, сел у окна, справа от меня были раскладные подстаканники 2. Я думаю, можно опустить то, чем мы занимались в автобусе, 1. Читали, папа газеты, специально, купленные на станции метро. 2. ели. 3. спали. 4 я играл со своими человечками. 5. смотрели в окно. 6. выходили размяться на остановках. 7. проходили таможню. В Германию мы приехали 20 июля. Нас встретили т.Алла, я её не узнал, постриглась, и д.Витя, он не изменился, практически. Мы пошли на рынок, под землёй, ну это был раньше подземный гараж, стоянка для машин, приехавших в здание, находящегося над стоянкой. Купили арбуз, та ещё кое-чего. И пошли к машине, д.Саши Федяевского. Заехали на авторынок, д.Витя всё подбирал себе новую машину, взамен PEUGEOT. Зашли, после авторынка, в телефонную будку, позвонили домой Schereram, т.Алла сказала Юле еду какую-то поставить. Автомат деньги не вернул. (Schwein) Мы сели в машину и отъехали домой (к Schereram). Из разговоров в машине я понял, что со мной по-немецки разговаривать не будут. Да я и не настаивал. Встретились мы с Eugenom как чужие. Я его 100 лет не видел, он тоже. Жарища была неимоверная. Я пошёл переодеваться, в туалет, умылся (переодевался я не в туалете, не думайте). Захожу к Eugenu, он в PC играет в lionking с Сашей. Говорит: «Садись, играй!» Я поиграл, потом пошли есть. За едой дети перешептывались, смеялись, я же привыкал к обстановке. Потом пошли дальше… Так весь
Так началась наша поездка в германию. О том, что я делал в Г. нетрудно догадаться: 1. восновном Играл в Компьютер. 2. ел, спал. 3. катался на Велосипеде или на Роликах. 4. ездил к Гер-им достопримечательностям. 5. Ходил на дни рождения (Сашино, Денисово). 6. Играл с ними в волейбол «wasserbombu» и т.д. 7. гулял. 8. Наблюдал за звёздами в бинокль. 9. Снимался на кассету. 10. Ездил по магазинам. отдыхал я там до 13 августа. Меня посадили на автобус. Ах, как мне не хотелось уезжать! На прощание, уже в автобусе, Юля, подождав пока д. Витя и Eugen выйдут, склонившись надо мной… короче, мы поцеловались губы в губы.
Встретили меня мама и д. Коля, погрузили на машину колёса, стекло боковое переднее левое, зеркало такое же самое, коробку и рюкзак. У т. Светы я достал, уже открытое в Г. LEGO Technic 8880 Schwarzesauto, и заклеенное скотчем, и заклеил его полностью наклейками siemens\nixdorf и написал сверху: «Не вскрывать до 21. 8. 98 я и не вскрыл если не считать, что доставал колёса с Polizeiем. В Жлобине у меня пропали наклейки ;, переводка Fantasy Ball и 38 наклеек siemens\nixdorf, на наклейке Pro Kids появилось на обратной стороне «; Юля». Разумеется Поцелуёнок. Мы, Игорь и д. Серёжа ездили в деревню д. Серёжа строил туалет, а мы с Игорем посидели на воротах, потом очистили крышу над (входом) дверью ото мха, (б.Надя попросила после того как мы залезли на крышу), потом весь мох со двора на тележке мы отвезли в крапиву, возле дороги, потом я взял тележку, без корыта, и поехал катать её, меня догнал Игорь мы пошли на прудик покупались (до выше колена, потом я облепил тележку тиной, Игорь чуть-чуть помог, потом я очистил тележку от тины и пошёл пытаться дошвырнуть колёсико, по тросу, до берёзы, не получилось, потом мы пошли на Spielplatz, позанимались спортом, поиграли в войну в песке палочкой бабушкиной, которую мы потом сломали и пошли обратно достали из пруда руль от ЗИЛа винт от «самолёта» и ржавую старую раму от «Орлёнка» велика и всё это на тележке привезли во двор. Когда мы шли по дороге: видим выезжает д. Серёжа на машине, я ему помахал рукой, и мы побежали быстрее. Быстро поели, переоделись, попрощались с б Надей и уехали в Жлобин я обнаружил там пропажи, и мы лёгли спать в 3 ч. ночи нас разбудили мы оделись, сходили в туалет и поехали на машине в Курск 2\3 пути мы спали, Остальное: ели, смотрели в окно, выходили в туалет, разговаривали. Приехали в Курск в 5 ч. дня ( 21. IIX. ’98) И естественно мы, правда поев, сели за Lego, весь вечер и слёдующее утро мы собирали эту проклятую машину. Кстати, новости, новости, новости… д Женя теперь «живёт» у нас, точнее ходит на папину работу и, потому домой уезжает с субботы до воскресенья. Мама не может нахвалиться на д. Женю, какой он трудяга. д. Женя Ярцев. Мы (все) ездили на праздник в честь 55 летия победы на Курской дуге, на двух машинах: «Ниве» и «Ауди 100». Смотрели салют сфотографировались на скамейке, встретили Андрея Г. (Гаврюшу прим при переп.) послушали «Любэ» и поехали домой. А «все» это значит Мама, Папа, Я, К., д.Жнея, т.Света, Кирилл, Вика, д. Серёжа, т.Галя, Игорь и Юля – 3 семьи – 12 человек. Я с Игорем разобрали балкон по кирпичикам а потом строили одним песком 1:8. А я балку не прибил и чуть-чуть, благодаря богу, не свалился со второго этажа потом затаскивал, уже после отъезда Игоря кирпичи. Юля П. порвала мне альбом с фотографиями и отстреляла пистоны на мой «револьвер». Спал я с Игорем (2-й брат мой) на матрасе в К комнате. Мы все пацаны из 3-х семей катали эту машину Lego. И только благодаря Игорю моя рулевая подвеска выжила. Щенок один из шести, единственный мальчик, бегал по двору вместе с Дамкой. Т.Галя и Мама отстаивали кличку Тузик, а я Плутик, но этот wunderhund привык к 2-м кличкам – и Тузик и Плутик. Папа полностью застелил полы будущего зала и оштукатурил всё оставшееся кроме спальни и ванны комнаты. Стол, когда убирали, когда убирали у меня с пола ковёр, стоит теперь под полками, короче, раньше я сидел лицом к окну а теперь – к полкам. Кстати о ковре теперь у меня в комнате лежит маленький кусочек паласа, по длине равной дивану. Весь июнь я привыкал, так сказать, к каникулам. В июле я уехал в Германию, а в начале июля шли приготовления к поездке. А в августе я был в Белоруссии, на проверке и заодно в деревне. Из заланных книг на лето, я прочитал не меньше десяти, но я читаю дальше, вторую книгу Жюль Верна. И пока не прочитаю, я буду должен себе и Людмиле Васильевной. Тетрадь по Вн.чт. на лето, я не составил. И вот, что, я заметил, что единственный предмет, который, я стал любить с 5-го кл. это Русск. язык и литература. Пусть иногда не всё получалось, зато я стал уважать и любить этот предмет благодаря преподавателю. Так-же с Математикой благодаря Вере Михайловне и тому, как она преподаёт свой урок, я стал получать не выше 3 тройки. Кстати, куда я залез? После отъезда Жлобинцев, мы стали активно заниматься подготовкой к школе. Особенно это далось маме, ведь она отправляла К. в школу – в 1 раз, в 1 класс. И эта школа очень сильно отразилась на наших финансовых возможностях и без того малых, из-зпа моей поездки. Ездил к Диме, говорит Серёжа на мопеде загорелся. Ну, мотор просто задымился. 31 августа мы ходили на линейку. д.Женя покрасил газовую трубу, дверь, перила, ступеньки, туалет, в голубой цвет, я ему помогал красить туалет. С первого урока Геометрии я понял, что это предмет хороший. А по Алгебре я уже 3 двойки заработал, причём одна по контрольной.
24 сентября 1998 чт  мама разбудила без 15-ти семь я оделся, поел, поч. зубьё, по«iliminatorilsja» и пошёл с К. в школу, мы подождали Алёну (К. шк. подругу) и пошли втроём в школу.



12 декабря 1998 сб  Сначала разбудила мама, говорит: «Вставай уже обед наступил!» Я сказал: «У нас 6 уроков сегодня, прошло только 5, я ещё не пришёл из школы, дай поспать!» А мы в этот день не учились, благодаря дню Конституции. Потом уже собираясь, она сказала мне: «Я уезжаю к К. в Больницу, а вы оставайтесь!» Я ответил: «Нет, мама, подожди!» Пока она красилась, я оделся и пошёл с ней на кухню. Проснулся папа, и сразу с мамой поругался по поводу закупок продуктов на Новый год. Мама ушла, а я налил себе горохового супа, только, что сваренного. Папа как всегда засел в туалете, умылся, сел со мною есть и, как всегда, включил телевизор. Ой, я не могу с этим телевизором! Ну как ни есть, так этот телевизор, особенно при папе, постоянно включен. Ну, нельзя во время еды, читать, писать и т.п. а телевизор; у меня от него голова болит. Папа меня спрашивает: «Поедешь в город за покупками?» Я отвечаю: «Нет» «Ну и не надо!» Естественно, без утренней ссоры он бы ни за что, никуда не поехал. Я пошёл в комн. и достал папку Eugena бывшую, «Haltpflichfersicherung», с хранящимся в ней небольшим количеством моих бумаг-документов. Достал дневник «Romen Rolan» и стал его читать. Периодически ко мне заходил папа, и дверь, лишь только он за порог, «автоматически» закрывалась. Наконец он мне сделал выговор. Спросил: «Ты собираешься весь день лежать на диване?» «Да, пока ты дома». «Странно, чем я тебе мешаю? Ладно, я поехал, ты никуда из дома не денешься?» «Нет». «Точно?» «Да». «Ну, закройся». Я встал с дивана пошёл закрыл дверь на ключ, выключил музыку, как же с папой и без неё, и лёг дальше читать. Когда я прочитал историю недавних дней. Передо мной ясно всплыли воспоминания той весны, велосипед, Беларусь, Родионова, Пронин, наркотики, как это всё близко и как далеко. Я не мог спокойно об этом думать. Я забыл, что на дворе декабрь, снег, холод, в моей душе был март Я цвёл от своих воспоминаний. Вспомнив о уборке, я включил «Eugen Album №III» и буквально летал на метле, «прыгал до потолка», летал по дому в одной майке и трико. Ах, какое у меня было тогда душевное сотояние. В считанные минуты я расправился с кухней, вынес помои, уже не по тропинке, а в снегу по колено, отколотил ступеньки ото льда. Я просто не знал куда деть этот прилив жизненных сил и как выразить свои эмоции. Кстати, музыка сыграла огромнейшую роль в ещё большем поднятии моего духа. Я танцевал вокруг Дамки, гладил её, «тявкал». Быстро пролетели 45 мин. веселой музыки. Я спросил у Дамки: «Ну, дамуська, чего и где ещё прибирать будем?» «Вроде бы уже и негде». Мой организм требовал успокоить свои нервы, возбуждённые до предела; Да, вдобавок я вспомнил, благодаря «Romen Rolany», про «Romantic Collection» «Чудовище», кажется вторая мелодия. Просмотрел диски, отложил 3 из них выбрал «ARMIK gypsy frame», там мелодии без слов, в основе лежит гитара. Я заметно… короче пыл мой заметно угас, НО НЕ ДУШЕВНОЕ СОСТОЯНИЕ! Потом где-то, около, четырёх я сел есть, выключил диск и полез в бтблиотеку. Не успел залезть, как папа пришёл: «Денис, ты Дамке сена в будку положил?» «Нет». «Так положи, слезай!» Я слез: «Есть будешь» «Нет я недавно ел, только чай попью». «Ладно». Папа налил себе супу, а я попил чай. «Пойдёшь на лыжи?» - спрашивает папа. «Да». «Ну, натирай их, а я пока схожу к т.Люде». Наверное к Зуевым он пошёл, а я включил на всю приёмник в seine zimmer и сел натирать лыжи зелёной мазью. Натёр себе лыжи, поставил их у двери и стал танцевать с лыжными палками. Поднял их вверх в коридоре, нечаянно задел лампочку, ток сверкнул, я посильнее ударил, свет загорелся! Ура! Танцевал, Танцевал, пришёл папа: «Лыжи натёр?» «Да». «А мои?» «Нет» «Спасибо!» «Незачто!» Папа стал натирать лыжи, и объяснил почему не стал работать компьютер. Но я ему не очень-то поверил. Мы вышли в полшестого, правда, слезая из библиотеки, я забыл там перчатки, и долго их внизу искал. Три раза мы прошли по одной и той же лыжне, из конца в конец, вдоль ПМС. Я получил удовольствие от этой прогулки потому, что мой мозг отдыхал, мышцы работали. Я размечтался, что Родионова выйдет на лыжах покататься, одна, по нашей лыжне. Приехали домой, я, не чувствуя ног и рук, папа меня всё таки заставил постелить сена Дамке: «Так вы её любите, а сена уже 2 недели не можете запихнуть в будку» Я слез с чердака с охапкой сена, позвал Дамку, встал на сено, коенями, перед будкой и 4\5 его количества запихал внутрь. Еле запихал заставил Д. влезть, еле протиснуться, в будку. Зашёл домой, снял куртку, шапку, ботинки, подмёл под лестницей сено, рассыпанное во время слезания с чердака и, зашедши в конм. и взявши с полки дневник, свалился, без чувств, с ручкой в руке, на диван. Давно пришла мама, а я всё пишу, потом она зашла ко мне сказала, что спать пора ложиться. «Иди таблетки пить» Я говорю: «А я есть хочу» «Так иди ешь!» Я встал, две тарелки супа съел, а ведь после лыж я не ел, и у меня болела голова. Я поел, пошёл еще дописал до слов «сено, рассыпанное…» пошёл выпил «VMM» «Антиоксикапс» («Апс»), поч. зубы и, танцуя, пища и иягокая влетаю в туалет, а мама пищит: «Сюда нельзя, сода нельзя!» Я вижу, нога, нырь за стену, я в туалет нырь, поссал, выхожу танцую, вижу мама выходит, говорит: «Хотела покупаться, а вода не нагревается до кипятка» Пошла набрала воды в кухне, горячей, и села «парить» ноги, мыть. Я принёс ей пару вещей, по её просьбе и пошёл в комн. отнёс диск «Armik» на место (я с него название списывал) собрал свою папку, мелки, расстелил постель, положил «картошку-свинью» вместо подушки (что я делаю с сентября регулярно, ежедневно, без перерывов!), отыскал Мурлыку, потушил свет и лёг спать в 11:00 ч.

13 декабря 1998 вс  Встал в пол-десятого и пошёл, одевшись, на кухню. Вспомнил, как мама в 7 ч. без 15 разбудила меня и сказала обязательно приехать в больницу с картами для К. Поднялся папа из-за сделанного мной шума, выгнал дамку, которую я запускал недавно, и открывая дверь наткнулся (я) на еду, засыпанную снегом. Я поставил гороховый суп, замёрзший в одно целое, на плиту и стал разогревать его на маленьком огне. Поставил чай. Папа опять в телефоне застрял. Я налил себе супу, чаю, сделал бетеры и стал есть. Папа спросил меня по поводу лыж,  я изъявил желание вновь покататься, но мне нужно было ехать к К. Он тоже стал одеваться и поехал, сказал опять на рынок. Мне спешить было некуда, он уехал, а я включил «Armik» потанцевал, оделся, запустил Дамку, «тявкая» стал обуваться, посмотрел расписание, вот-вот должна подъехать «шестёрка», я вышёл с Дамкой, сказал ей идти в будку, а сам пошёл на остановку. На ост-е было уже 2 б-и, я стал размышлять над тем, что у нас в городе, потеряй я свой ключ, никто не вернул бы мне его, а просто пришё бы по адресу и открыл бы наш дом. Я отцепил табличку и положил отдельно в карман. На вокзале стоял у ларька, подошёл папа с двумя лотками яиц, сказал дать ключ, а то он забыл, я дал ключ, 6-ка уже стояла, он убежал. Пришёл 19; я, где стоял, всё стекло, в инее, расцарапал, Любому ясно, что я там писал: MKII и наоборот (зеркально прим при переп.) victory, и т.д. Дошёл до больницы без приключений, разделся, зашёл в палату. Я К. дал карты, вынял из кармана «Kolu Brjunjon» и положил на стул, потом мы играли в карты, просто баловались, потом вообще сбесились, так, что у меня пот ручьями лился, жарко было. В конце-концов на нас медсестра и б. из 5 (нашей) палаты стали ругаться. В 10 м. 5-го мы стали собираться домой, покататься на лыжах. Попрощались с К., она нас проводила до лестницы. Мы прошли пешком жо Перекальского (пл.) сели на 2-ку (трамвай) и, мама, севши на сиденье сразу стала спать, а я стал рисовать, писать, и «печатать» руками на заиндевевшем стекле. Мы приехали на вокзал в бодром настрое (я), и немного угнетённом и сонном – мама, но нам обоим было весело. Приехав домой мы разделись и сели есть в 6 ч. А ведь как я упрашивал маму пораньше выехать из больницы. Потом я переодел штаны, поссал, и пошёл с папой на лыжи, я в серой куртке, без замков. Вышедши на улицу, я увидел, как к нашему дому подъезжает «уазик», из него вышёл Павлик Борзенков, естественно к папе. Я папу позвал, он рассказал Павлику, как проехать на его работу. Павлик решил устраиваться работать. Мы с папой пошли на нашу вчерашнюю лыжню, а Павлик уехал. После вчерашней прогулки у меня ныли и болели некоторые мышцы, поэтому я неспеша сначала пошёл, потом папа мне показал, как ногу надо ставить шире, а руку с палкой забрасывать вперёд. Мне надоело, как и надоело бы любому мальчику моего возраста, идти по прямой, наезженной лыжне, и я пробил свою, кривую с заворотами, с горками. Потом папа меня встретил, дорога то кольцеобразна, ходишь из конца в конец, сказал, а там недалеко до хвостика было, что уже пусть я пойду вперёд и папа меня догонит, сходив на этот хвостик, только я должен шибче идти, чтоб распотеться, разогреться, а потом домой пойдём. Я пошёл вперёд, как мне сказал папа, и он меня практически не догнал. Потом он меня расхваливал, что я так быстро бегаю на лыжах. Но я, конечно, «спотыкался», да и палки длинноваты, но это всё пустяки. Приехали домой, разделись, и мама сделала мне ванну; Кипяток! я попросил, чтобы всему раскиснуть, а в особенности болячке, чтоб корочку гноя снять. Положив душ на подставку и подставив под него человека-дикаря, я играл в фонтан, мол сделан фонтан в честь одного боксёра, который во время борьбы по литру пота выделял, вот с него и течёт постоянно вода. Я так раскис, что мама, пришедшая меня тереть, постоянно меня поддерживала, чтоб я не упал со сна, я спать хотел. Потом закутался в два полотенца, вылез из ванны с помощью мамы, выпил таблетки и пошёл в свою комн. А так как вода у меня в ванне была кипятком, меня мама накрыла 2-мя полотенцами, одно на голову и плечи, другое на пояс. Кожа у меня закрылась уже без гноя, но не до конца, воспаление ещё не прошло. Я включил радио и лёг писать «Kolu Brjunjon». Потом перестал писать, стал слушать «Знамение» (правосл. программу), записал чуть-чуть на кассету, Зашёл папа с CD-ешником, но не нашёл разъёма на проигрывателе и не подключил его. Мама зашла, я всё писал, без 5-ти 9 ч. обрезала мне на ногах ногти, посмотрела руки и ушла. Я дописал до «…и ушла..,» и пошёл поч. зубы, расстелил постель, отыскал Мурлыку, взял «свинью» и лёг спать в 8 ч. 45 м. P.S. будь у меня в комн. часы, я бы чаще указывал точное время происхождения, описанных мной событий.

14 декабря 1998 пн  Разбудила мама около семи, я еле продрал глаза, с непривычки. Мама (я прошу) всегда включает сразу верхний свет. Я встал, оделся, застелил постель, шатаясь вышёл в коридор. Папа опять заседал за дверью в туалете. Я свалился на стул, и стал пить чай с бутерами и кашей какой-то там мёд, орехи (грецкие) перетолченные, курага. Поел и в полвосьмого стали одеваться. Всё делал неспеша, медленно, после вчерашней и позавчерашней лыжной прогулки. В школе разделся, меня встретили ребята, мы пошли на биологию, стоим болтаем. Я решил показать Соханю свои дневники, позвал Шурика, чтоб он помог объяснить что это такое, но нам не дали остальные, спокойно побеседовать. Немного успокоились, видим Маяков идёт, голова опущена, лицо красное, говорит: «Вера Михайловна умерла.» И девки подтверждают: «Да, да!» Мы с ребятами пошли в учительскую встретили Валентину Владимировну (биологичку) и спросили её, она сказала тоже самое. Е-моё, что там было, мы пошли в 6-й кабинет, Денисова разревелась и Галина …( Под ) стала собирать у нас деньги на похороны. Я достал биологию, потом спрятал её, вынял дневник и стал писать, но в основном я болтал с Соханём, прозвенел звонок, мы положили портфели и пошли на линейку. Если б не всхлипывание, кашёль и сморкания, то, когда директор объявил минуту молчания, была бы гробовая тишина. Нас попросили сдать по возможности деньги, завтра может быть поедем хоронить Веру М. Естественно ни о каких уроках не могло быть и речи. Мы, пацаны и девки, по очереди о отдельно выходили в коридор, сидели на скамейках, я тоже вышёл, поболтал, сел писать. Прозвенел зв-ок. Мы пошли на немецкий. Мне старшеклассники не дали порисовать. Пронин сидел над Русско-английским словарём, на весь класс выкрикивал фразы из разговорника. Мы перешли в класс В.М. Я сел писать «K.B.» P.S. Пронин вообще обнаглел, хотел сказать ему кое-что, он раскраснелся, орёт: «Отдай!», Хотел ему что-то сказать, вырывается, знаться не хочет. На физ-ре, все, кроме некоторых девчонок и меня с Димой, играли с мячом в разные игры, а я с Д. ходили то по коридору, то на первый этаж, то просто сидели на скамье. По идее у нас после ф-ры должна была быть история, но кабинет был закрыт и, мы гурьбой высыпали в вестибюль. Я, Пронин, Серёжа, Костя пошли по почте. Звонили по выдуманным номерам, зашли на почту (без меня и Серого) мы ждём, говорю: «Давай я возьму трубку, а ты набери любой номер.» Он набирает 02 Я быстро бросаю трубку, говорю: «Ты что!?» Взял набрал 02 говорит: «А что вам надо?» Как я понял милиционеру понявшему трубку, Из почты выходят наши. Кстати, зашли они на почту затем, чтоб узнать можно позвонить сейчас по междугороднему. Кто-то был «за», кто-то «против». Оказалось, нет. Блинков показывает нам купюру в 100$. Я говорю: «Отксерокопировал». Тут он её переворачивает, а там календарь на 1999 год. У него были ещё купюры по 100, 50, 10, 5 рэ. такие-же. Стоят по 1 р. Пронин себе тоже 1 купил. Дошедши с почты, до 2-го телефона, мы свернули налево. Наверное, не нужно писать, о чём мы говорили? Я пришёл домой, тук-тук, а ключа-то нет! Объяснил, тявкающей Дамке, что сам домой попасть не могу, кинул портфель и пакет с письмом от Опалева, когда пришёл, вытащил, и пошёл на остановку. Сел в 6-ку идущую на рынок, пересел на 11-ый, замэрз, потому вышёл на драм. театре, и попрыгал на Садовую. Почему я вышёл на драм. театре? Чтобы, прыгая до больницы, согреться. Когда я перепрыгал Ленина и стал переходить Садовую, меня попросила какая-то раздетая для такого мороза, пожилая женщина перевести её через дорогу. Наверняка даже Эдик бы её не отказал. Я её перевёл, думая: «Ну как можно так бояться дороги, вон как на ц.рынке горбатая бабулька резво так раз-раз-раз, и перебежала.» Зашёл во двор, поднялся на 5-й этаж, захожу, мама с К. сидят, на уколы пришли, в коридоре. Мама сходила за ключом, у неё их два было, и я поехал домой. Приехал, поел борща, опять этой каши, переоделся, закрыл дом и стал кататься по двору на лыжах. Уж чего я там не делал, и кувыркался, и ползал по-пластунски, и за мной оставалась неровная такая дорожка. Тут мне захотелось в библиотеку, я, когда дома, как всегда запустил Дамку и полез на чердак. Только я слез и разделся, пришла мама в 6 ч. Мы поели. Мама принесла молока (наконец-то) я развёл какао «Instant» и полностью насладился его вкусом и объёмом, Потом, не снимая, ни ботинок, лыжных, ни свитеров, сел писать дневник со слов «На Физ-ре…» Мама изжарила семечек, я еще писал. Но когда она пошла смотреть «Мою семью», я тоже к ней присоединился. Кстати, ещё до борща, я сочинил стихотворение «Рай». Мы сидели, щёлкали семечки, пришёл папа, я говорю: «Пойдём на лыжах кататься?» «Конечно.» «Ну, мы досмотрим и будем собираться.» Я попросил маму, газету, в которую, я и мама щёлкали семечки, оставить мне почитать. Там про школу. Узнав о В.М. мама сначала не поверила, Но, конечно, хороший был человек, у всех людей есть какие-то недостатки, Жива была, осуждали её, а как нет, плачем. Человек несовершенен. Как говорит Сохань: «Был человек и нет человека.» А девочки: «Вы не плакали – к нам, к мальчикам, - значит вам не жалко её.» Не понимают они, что сентиментальность, не лучшее качество, для выражения своих чувств, по поводу, или в связи с каким-либо, происшедшим событием. У меня одна мысль появилась, ещё до школы, может быть она не моя, вот: «Животное не человек, но человек – животное!» Я её обожаю, просто упиваюсь ею. Да, мы собирались в 19:30, я с папой вышёл, мы скатились с горки моей, возле дома. Мама вышла, мы сняли лыжи, перешли через дорогу, рельсы и пошли по, уже 2 дня езженой, и отлично утрамбованной, лыжне. Я шёл 1, папа 3, и мама 2, чтоб не отставала. Потом мы её 3-ей поставили и погнали вперёд, я, 1, естественно уставал, но это никуда не шло в сравнение с 1 разом. Мы с папой прошли разминочный круг с «хвостиком», а мама без «хвостика». Перешли дорогу, я с папой одели лыжи и скатились с горки (моей), и у меня, как назло, Обе лыжи Соскочили. Только мы за порог, стучится д.Саша и д.Игорь (папа Алёны) пошли мол к нам, самогон, бальзам, водка есть, пить, мол д.Игорь вчера родился, уже два дня пирует. Мама с папой оделись и убежали, я засел в туалете, сижу сочиняю стихи, но что-то не сочиняются: «Пожелай душе здоровья, Позабудь на время тело, …Чтобы жизнь не пролетела!» Ну, нет и всё «Ладно, на «нет» и суда нет. Встал, хотел поесть, с 3 ч. не ел, да, что-то расхотелось, уже 9 ч., ё-моё, прошла передача «Знамение», я ж её на кассету записываю, Сел писать дневник, проштамповал его, подписал и исчирикал штампы, «подготовился» к школе и наконец переписал стих. Потом стал писать про Германию пошёл просмотрел «Наши Ferien», Разделся, расстелил одеяла, простынь мама забрала постирать, а другую мне было лень искать, зубы не почистил, встал рано, да ещё, весь день, лыжи, я еле стоял, лёг, только с картошкой в 11:00 ч. Дамка, естественно была дома.

15 декабря 1998 вт    Встал, как всегда, оделся, умылся, поел, эта каша, кстати, очень вкусная, еслиб не мёд, я его на дух не переношу, пошёл в школу, мама мне дала десятку + 10=20 р. Я пришёл, да уже всё купили, поздно. Русский был, но Людмила Васильевна, пришедши в школу, только узнала о смерти В.М. . Вместе со слезами она продиктовала нам пару предложений, мы сделали пару разборов, всё. Она себе места не находила, металась туда-сюда, на ней просто не было лица. Приехала, а уже похороны. Шок! Завтра контрольный диктант, всё повторить. Прозв. зв., мы пошли на географию, Тамара Игнатьевна продиктовала под запись сведения о Африке, мы сложили вещи и пошли в наш кабинет. Учителя уже не вели уроки были на 1 этаже, ждали В.М. Мы (все) сходили вниз, к раздевалке, над входом висел стэнд, слева была фотография, а справа текст, сверху И.Ф.О. и годы рождения и смерти, без очков текст я не разглядел, но фотографию запомнил там В.М. ещё в молодости, не узнать. 61 год прожила. Нам сказали забрать куртки, а то потом не достать будет. Какая была толчея, я еле протиснулся. Обратно в класс. Я с Костей, Поветкиным и Баденко сидел на 1 парте в ср. ряду, девочки сгрудились в углу возле уч. стола. Принесли цветы, мы должны были, каждый по цветку, положить ей в гроб. Кто-то стал разгадывать кроссворд, напечатанный на газете, в которой были принесены цветы. Потом все, кроме меня, Деши, Рыковой, Маньшиной и ещё кого-то, стали играть в «поле чудес». Можно понять, как играли, без правил, кто хотел тот орал, потому я и не играл. Зашёл Рафаилыч, сказал по 2 цветка будем нести, мы возникаем (не я), он говорит живому дарят один цветок… Когда зашли за нами, нам выдали по цветку (одному) мы выстроились в колонну, прошли по образованному людьми коридорчику. Людмила Васильевна шептала: «Пропустите 7 «Б», дайте проход.» Мы вышли в фойе. На нескольких партах лежал красный гроб, в нём лежала Вера Михайловна, в платке, с платочком на лбу, прикрытая белой тканью, из-под платка выбились её седые волосы, по лицу её было не узнать. Она лежала головой к двери раздевалки, ногами ко входу в школу. Зеркала, решётки раздевалки были покрыты чёрной тканью Слева от гроба стояло два венка «Любимому классному руководителю от класса», «Дорогой Вере Михайловне…» Дальше я не видел, а справа видел я один, но не знаю может и ещё был. Вышёл директор, STOP! Мы встали полукругом около гроба, стоящего на ковре, держа в руках по красной гвоздике. Потом нам кто-то шепнул: «Ну, идите кладите цветы.» Мы гурьбой подошли ко гробу, клали, отходили, все девочки были в слезах, плакали учителя, старшеклассники, Л.В. стояла справа от меня, напротив, как она ни пыталась сдержаться, она рыдала, но тихо. Встали на места, опять образовался коридорчик и по нему, один за другим проходили остальные классы и становились сзади нас (рис.) Каждый проходящий клал цветок на парты вокруг гроба. Директор вышёл, стал говорить речь, я не знаю, как при такой обстановке говорить. Я еле держался, что б не разрыдаться, я не мог больше терпеть. Говорили другие учителя. Впереди нас встали они же. Какое у меня было состояние, я хотел взреветь, как дикий бык. Я почти не оглядывался, но видел как у Костика блестели глаза. Мы пошли в класс за куртками, откуда-то из коридорчика вынырнула Л.В., дала Серёже куртку его. Одев куртку, но не одев шапку я вышёл вместе с другими на улицу, все остальные остались на крыльце и возле него. Гроб, в «Рафике», закрыли крышкой и увезли. ОБЖист: «Товарищи, учителя заходите в автобус!» Подъехал «ПАЗик», все стали грузиться в него. Я с Димой приблизились туда, но нас не пустили, туда путь 40-45 км, вы плохо одеты и т. д. В автобусе была такая же табличка как и на раздевалке. Мы с Серым, Дешей зашли в школу. Убирали ковёр, снимали чёрную ткань, на 2 этаже в ж. туалете слышались такие рыдания, что быстро взяв портфели, спустились вниз, чтоб их не слышать. Шли очень медленно, разговаривали тихо, а то и вовсе молчали. Разошлись невесело, да и чего было веселиться. Идя мимо разбитого, точнее, одного корпуса автобуса «ПАЗ», я подошёл к нему, открыл его единственные двери, поднялся по ступенькам. В передней части «ПАЗа» пола не было, один каркас. Руль сохранился, некоторые педали тоже. Задней двери не было, хотя когда-то, я её ещё видел болтающуюся сзади автобуса. Я выпрыгнул из него, стал мечтать о том, что его завезут к нам во двор, заплатив за хранение 200 тыс. рэ, а когда-нибудь приедут, заберут на металлолом. Пришёл домой, поел, впустил дамку, шлёпнул ей полсковородки макаронов и пошёл переодеваться. Чувствовал себя ужасно, угнетённо, подавленно, Взял одеяло, кинул его на диван в зале, решил посмотреть «Наши Ferien», игры. Решил на лыжи не идти, всё тело ныло, да и никакой охоты не было. Просмотрел игры уже глаза устали от телевизора. Я походил по комнате, мне смертельно хотелось двух послушать мелодию с «Romantic Collection» «Чудовище» №2. Её, кстати, я слышал на похоронах, когда стоял с цветком, или играть в любую, абсолютно, игру компьютерную, чтоб отвлечься от мрачных мыслей, мелодию же наоборот, для усиления, и без того прескверных чувств. Она, кстати, и сейчас у меня в ушах звенит. А сегодня утром папа увёз сист. блок на ремонт. Да, толку если б он остался, всё равно не загружался. Я не нашёл лучше занятия, как сесть и разобрать клавиатуру по буковкам, вычистить её и вставить всё на место. пришла мама. Я её сказал, что денег не сдал. Мама была невесёлая, задумчивая, мы поели, пошли щёлкать семечки перед телевизором. Мама смотрела, а я нет, специально не взял очки. Пощёлкали, мама пошла достирывать, я досмотрел «Родню» и пошёл пить таблетки, поч. зубы, пошёл в комн. расстелил постель, взял картошку и лёг спать, где-то около одиннадцати. И весь день у меня в ушах, как сердце бьётся, без перерыва звучали слова: «Вера М. умерла!» «Всё, Веры М. нету больше.» «Не будет математики!» «Вера Михайловна умерла, умерла, умерла…» Ещё в туалете, днём я рыдал, потом пытался сочинить стихи, и эта мысль, как назойливая муха, не давала мне покоя. Вечером мама сказала: «Ксюша, когда я её спросила, что ты хочешь, что б тебе д.Мороз подарил, сказала, что хочет коляску для Насти (куклы). А ты? Что хочешь?» Я ничего не ответил. Мне было всё безразлично. P.S. Мама пришедши меня послала к Алёне за прописью для К. Я пошёл, дома был д.Игорь, мы с ним пошли в соседний дом, он сказал Алёне идти домой, дать мне пропись. Мы пошли в другой дом и нас постоянно преслёдовала Дина, т.Таня звонила, д.Игорь её позвал, мы пошли к ним в дом. Я забрал пропись и шапку, забытую папой 14 дек, на дне рожденьи. Я пришёл домой, отдал маме пропись и шапку, пошёл на улицу, кувыркался, ползал, «Нырял» в снег, только, чтоб не впадать в уныние. мама лёгла спать в К. комн. Пришёл папа зашёл к ней, разбудил её, они о чём-то говорили очень долго. Я был в полудрёме.

16 декабря 1998 ср  Разбудила мама рано, еле встал, быстро оделся, взяв портфель, сел в прихожей и сразу обулся. Мама говорит, за сахаром слазить надо, счас еще 7 ч., времени вагон и маленькая тележка. Я полез, еле нашёл эту вилку, что б свет горел, набрал сахара, выключил свет, позвал маму, отдал ей сахар, сам слез и пошёл есть. Папа был в ванне. Вышёл я, как всегда, в 30 мин. восьмого, знал и предчувствовал, что уроки будут, так надо идти. Первый урок русский, контр. диктант, Аникеева и ещё кто-то раздали тетради. Зашла Людмила Васильевна. К. диктант я делал, как всегда, прилежно, аккуратно, грамматические задания все мы делали на перемене. До этого урока к нам зашла женщина (как назло не знаю как зовут), дала по конфетке и печенью, сказала, помяните В.М. Мы с Денисом мандарин съели на третьей (!) перемене Немецкого 3 урок анне было, а я еще и 1 проболел. 5-ым уроком была алгебра вместо биологии (она 6-ым) вела её (алгебру) Лариса Игоревна (бывшая Театралка). Шёл со школы с Прониным и поветкиным, Пронину всё весело было, ржал без перерыва. Вообще, как В.М. не стало, наш класс будто одичал, почувствовал волю, и уже перешёл все границы недисциплинированности. Да, на перемене, после столовой, меня Ира спрашивала: «Ты заполнял анкету?» «Нет» «А где она?» «У Соханя.» Я пошёл к Соханю взял у него эту анкету, положил себе в портфель. Пришёл домой похлебал супа, испил чайку, оделся и пошёл кататься на лыжах. «Обновил старые лыжи. Покатался с горки, съездил до колонки и обратно, поставил лыжи в душ и побежал скорее заполнять анкету. На какие-то вопросы я отвечал стихами. Меня поразило то, что Сохань хочет (даже мечтает) о взрыве нашей школы. И от жизни хочет 50….0$ После анкеты я вынял все уч-ки «сделал» уроки. Пришла мама, я ей показал анкету, она посмеялась, мы поели и пошли щёлкать семечки и смотреть телевизор. Посмотрели, мама, как всегда, пошла стирать, замачивать и т.п., а я пошёл в комн. сел за дневник. Мама уже спать пошла, а я всё пишу, в 10 ч. пришёл папа, поел, зашёл ко мне, дал будильник в коробке, CHINский, я его поставил на 6:40, правильное время и пошёл чистить зубы пить таблетки, расстелил постель лёг писать дневник, писал до 12-ти, потом поставил будильник на полку и лёг в 12 ч. ночи.

17 декабря 1998 чт  вскочил как ошпаренный, пикал будильник, Я подбегаю к нему и никак не могу его выключить. Прибегает мама перевернула его и на OFF, и он отключился. Обычный будильник, с обычными стрелками, цифры римские. Кстати, как вы помните я его ставил на 6:40 если не на 45, а он (schwein) зазвенел в 6:30. Ну, делать нечего, я быстро собрался и пошёл в ванну после туалета. Потом пошёл на кухню, сел писать ; мама делала «ленивые» вареники. Пришёл папа, мы с ним сели есть в 7:10. Я после еды, спокойно пошёл чистить зубы, обулся, оделся и пошёл в школу. Переобулся, на скамье сидел 1 Белокопытов, пришли Сохань и Костик, мы пошли на физ-ру. Сохань по алгебре сделал 1 номер. Мы заходим, как всегда, темнота, такая у нас традиция, сидеть в темноте. Девочки сидели в своей конуре, а Пронин, конечно, на щите (баскетбольном). Пришёл Эдик, Сохань сбегал за спичками и они взорвали где-то 6 петард. Пришёл Серёжа, дал мне тетрадь по алгебре. Началась физ-ра. я пошёл в туалет. Пришёл и всю физ-ру списывал алгебру. Кстати, на алгебре домашку не проверяли, хотя Л.И. говорила, что, каждый день, мы будем выкладывать тетради на стол, и она будет ходить по рядам, смотреть. На русском, вчера, Л.В. рассказала нам, что она и ночью не спит почти, и днём у неё постоянно перед глазами В.М. И потому она не может ничьи тетради проверять. Сегодня мы зашли, она (Л.В.) сидела за столом проверяла тетради. На физике я спросил Серого, как он насчёт летописи, он ответил: «Хорошо, давай!» Я ему предложил после 5 урока (русского) остаться). В начале уч. года, когда мы написали 1 изложение, Л.В. предложила стать летописцем, выписывать речевые ошибки в тетрадь-блокнот. Но физик назначил 6 уроком noch eine физику. Шёл домой, как обычно с Поветкиным Прониным. Пришёл домой, «Достань картошки, вынеси помои.» Вынес…, поел, полез на чердак закаляться. Слез, непомню, что потом стал делать, кажется сел за уроки. Досконально всё выучил. Пришла мама, поругала, за то, что не все очистки выбросил и картошки не достал. Мы сели есть и, кстати, чем я был удивлён утром на кухне висела теперь занавеска, тюль с какими-то цветочками, но мне всегда кажется, что это снежинки. Мы стали с мамой, жарит семечки, мама 2 дня или 3, назад купила. Стучатся, открываю д.Саша и т.Люда, они так редко, вообще к нам заходят. Я им насыпал семечек, они на кухне, а я пошёл доделывать уроки, «Kleine Max und die Laterne» - переводить. потом сел за Изо. Решил раскрасить рисунок дома, чтоб в школе не возиться. Закончил раскрашивать, около девяти, зашла мама, семечки я уже отдал. Я нечаянно опрокинул стакан с водой себе на альбом, мама мне помогла доделать рисунок. Я поч. зубы выпил «VMM» и «АПС», мама сказала идти спать но я сидел, за дневником написал до «6 петард» и стал читать экологию, (Я познаю мир) подаренную К. на утреннике, точнее не К., а Алёне а уж Алёна отдала её нам. Мама возила Экологию в больницу, а теперь, вместе со Степашкой, подаренной т.Галей и куклиными одёжками, привезла домой. Говорит: «Надо постепенно увозить, что можно, а то, помнишь как мы из «твоей» больницы, сколько пакетов тащили. Взглянул на часы, у меня отвисла челюсть, уже 12 ч. мигом разделся и нырнул. в постель. Мама мне утром говорила, что видела свет в моей комн.,но не стала заходить.

18 декабря 1998 пт  Проснулся от Мурлыки. Вечером она заснула на моём столе, и всю ночь спала, и утром захотела выйти. Стала когти точить об диван, а я это, даже во сне, ненавижу! Я поднялся – открыл ей дверь она убежала, думаю: «Переведу будильник, а то сильно спать хочется.» Подхожу а уже 6:29, две секунды и зазвенит. Я оделся, собрал постель (куда?), да никуда, сложил постель! Пошёл есть, а сам сплю на ходу. Напился какао, кстати, мама вчера опять принесла молока. Пошёл в школу, первая геометрия, захожу, кладу портфель со всеми (пацанами) поздоровался, прибегают девочки, спорят: «Ин.яз» «Нет, физика» Короче, была физика. На изо я первым свой рисунок показал, она мне поставила 5. За диктант контр. я получил 5\4, Deutscha не было. Геометрию вела Л.И. Шли, как всегда, святая троица, мы, я, Пр., Пов. Как я с Серым обкидали снежками Пронина, а он неплохо оборонялся, мы подойти близко не могли. Идём с Серым, а он без печаток был, видим Деша идёт. Я говорю: «Утром брата твоего видел, говорит ты гриппом заболел, и ни капельки не выходишь на улицу, и ты гуляешь.» Он: «Да, я не гуляю, мне в больницу надо.» Распрощался с Серым и пошёл с Димой, я ему рассказал, что хочу «утолкать» автобус (см. 15 дек. после шк.). Он только заулыбался. Мы шли до моей двери, я рассказывал, как мы Прошку закидали. Попрощались, я зашёл домой, ну, как всегда, вот блин, забыл хлеба купить, придётся отдельно ехать. Поел, супу, стал убираться, всё сделал, уже мусор сжёг, кроме банок и хлеба пошёл за хлебом. На улице 0;С, всё тает, грязь, слякоть, не люблю такую погоду. И в тоже время вспоминается весна, из прошлого уч. года. Купил хлеба ужасно было, и туда, и обратно идти. Снял, пришедши домой, куртку серую, но с замками. Пошёл в комн. сел за дневник, чуть-чуть пописал и пошёл делать из капельниц «водные системы». Сделал три длинных и одну короткую трубки. Короткую я просунул в надувной шарик, шарик же надел на кран. Железным наконечником, от антенны рации, трубка кончалась в стакане для чистки зубов, стоящего на подставке, держащейся на бортах ванны, из стакана выходили 2 длинных трубки, каждая из которых опускалась в отдельную бутылку, а третья длинная трубка была в ведре, стоящем в ванне и спускалась «спиралью» в свою бут-у. Из крана текла вода в стакан, а там уже и в бутылки, стоящие на полу. Я пошёл в комн. и до 7:10 писал это. Потом, сел за уроки. Точнее, только разложил книжки. Не дождавшись мамы пошёл, так как у меня 3 день голова болит. Поел, но лёгче не стало, выпил всё молоко, виде какао, тоже, не смог найти градусник. Впустил Мурлыку и Дамку (после туалета), а то ж я их выпустил в … короче 5 мин. они на воздухе побыли, а до этого Дамка и Мурлыка были в моей комн. на диване. Я сел за уроки. В 9:25 сложил портфель, поч. зубы, вып «VMM» и «апс» и лёг спать с Мурлыкой и картошкой. Странно, почему до сих пор не пришла мама, обычно в полседьмого приходила? В 9:45 мама всё-таки пришла, я лёг в десять с лишним.

19 декабря 1998 сб  Встал, незнаю, во сколько, но было чувство, что я просыпался и под пиканье будильника и опять уснул. Я оделся и пошёл на кухню, умывшись лёдяной водой, а то я валюсь прямо на пол, так спать хочется. Маму проводил до двери, она пошла в церковь – к К. – церковь – дом, вот так. Поел уже в 7:00 Встал папа, засел в т-е. А у меня тоже такое нестерпимое желание. В 7:10 Я пошёл в комн и хотел чуть-чуть почитать экологию, но потом передумал, пошёл поч. зубы, умылся, собрался и пошёл в школу. в 7:20. Мама говорила, что папа будет спать до обеда, а он встал, на работу тоже пошёл. На трудах мы должны были выпиливать детали (рис) – 2 шт. и (рис) 2 шт. Но у меня с Серым ничего не получалось. На русском мы не смели пальцем шевельнуть, была гробовая тишина. Л.В. свирепствовала. Как меня миновала 2-ка по Литературе, я не знаю. На географии мы писали сам. работу, а на геометрии нам Л.И. дала новое расположение уроков математики. И что совсем не даёт оснований удивляться, так это то что после Лит-ры у меня было райское настроение. Я пришёл домой, поел, завтра выходной, нужно выезжать в больницу. Я спокойно оделся, перекрестился, выхожу, опять погода слякотная но солнечная, грязь. На остановке было 3 женщины. В автобусе на слёдующей остановке освободилось место. Я сел, смотрю справ, вроде, шапка знакомая мелькнула. Я встал, вроде подошёл к двери, а сам подглядываю украдкой. Мама-мия, я чуть не упал, ехала Родионова и Постоева, они меня увидели зашептались сразу, А ведь я не думал даже о Родионовой, но, обычно всегда думал: «Вот бы в автобусе ехала Родионова!» Но тутже оговаривался: «А с какой это стати она должна ехать там, где еду я?» На вокзале Постоева куда-то исчезла, а Родионова встала на остановке, я встал на расстоянии 2-х метров от неё, справа, щурясь на солнце, погода былу чудная, но слякотная. Подъехала единица, стою, она стоит. Подходит Постоева, зашептались, зашушукались. Подходит 19, Родионова сразу, шмыг, туда, я не очень спешил (рис) она села сначала ;, нокогда я встал «я», она села ;. Я подошёл и сел рядом с ней: «Кому молчишь?» «Никому» «А ты куда едешь?» Она сделала такое выражение лица, которым я могу любоваться часами: «Не скажу.» «Скажи честно, ты ведь меня любишь.» «Нет». «Не ври…» «Нет». После каждой фразы слёдовала длительная пауза. Перед Садовой я говорю: «Ну, ладно, не хочешь разговаривать, не надо. Счастливо!» И вышёл. Шёл раздумывал, судил себя за слишком рано сказанные слова «Ты, ведь, меня…» Пришёл в больницу, посидел, почитал экологию взятую с собой, мама спала, потом ушла в церковь, я с К поиграл в монетку, подобранную в Schule, пытался её вставить в ключ, найденный на вокзале. В конце концов монета укатилась под холодильник. Я всё думал и думал о Родионовой. И с самых похорон до сего дня у меня звучат лил (непонятное слово) один «Romantic Collection» и еще какая-то, дома я постоянно завываю её. В 6 ч. выехал от К.ходили мы за ужином, она ела. Я шёл, думал, ждал автобус, думал, всё думал, думал, раздумывал и рассуждал вслух про Родионову и себя. Рассуждал вслух в 19 и в 6. Приехал домой, есть не стал, только попил чайку. Пошёл в комн. завёл будильник, чтоб «знамение» не пропустить. Включил DDT и стал петь, стоя на столе, но мысли о Родионовой не давали мне покоя. Я заново так влюбился в Родионову, что, как говорится, потерял аппетит, сон и покой. Выполнив все процедуры, я записал «Знамение» и под DDT уснул. Машинально встал, выключил магнитофон, лёг в постель раздумывая о том же, к горлу подкатился колючий ком… Долго не мог заснуть.

20 декабря 1998 вс  «Разбудил» папа в 10 ч. Почему в кавычках? да потому, что я уже не спал, а дремал под «Машину времени». Я встал, и стал баловаться с папой, щекотать его исподтишка. В пол 12-ого сел есть макароны. Потом папа ушёл к д. Серёже, тракторному, а я убрался и сделал половину уроков и включил DDT, под который я вчера пытался клеить спичечный домик. Пришёл папа: «На лыжи пойдёшь?» «Пойду.» Но мы не пошли. Я пошёл спускать банки в погреб, которые папа вынял недавно. У меня весь день будто сердце разрывалось от любви. Да, когда пришёл папа я читал «За рулём». Когда я все банки спустил, папа говорит: «Иди, грей макароны, а то не успеем на лыжах пойти кататься!» Я подогрел, папа 3 яйца, соус подложил, только мы сели есть, тук-тук, кто там? Д.Женя, Вика и Кирил. Папа мне шепнул: «Вот, они, наши лыжи.» Пришли они помыться. С Кирилом отношения у меня неважные, он маленький ещё, возраст у него сейчас такой, всё познавать, везде свой нос совать. Я сел писать дневник. Потом папа меня заставил картошку чистить. Кирил был везде. Вика в зале. Пришла мама, я сидел раздумывал о Родионовой, о себе, о законах подлости. Мама, тоже, была не в лучшем состоянии духа. Я ушёл в комн. (писать дневник). Папа заходит: «Писака!» «А?» «Чай иди пить.» Попил чай, пошёл опять… Ко мне зашла Вика, которая вместе со своим отцом уже помылась, а Кирила не стали мыть. Кстати, эти маляки ; сделал Кирил. Вмка говорит: «Ну давай стихи дочитывать!» Я дал ей свою тетрадь, а сам пишу (сколько можно писать?) Потом дал, свой дневник «RR» почитать. Ей эта летопись интересной не показалась, что и не удивительно. Тут д.Женя: «Вика, домой пошли!» Проводили их, собрались с папой на лыжи, мама жарила картошку. Проехав три круга по той же лыжне, мы поехали на озеро. На озере был расчищен участок под хккейное поле, мы пытались (я) (на льду) кататься «коньковым ходом». Прошли один круг по озеру, вернулись на ПМС, прошли в одну сторону и домой. Заходим, мама наряженная, накрашенная, говорит: «Я вам уже записку написала, Шевлюковы заходили у Аньки день рождения, давайте быстрее одевайтесь!» «Мне туда не очень идти хочется, да ещё алгебра не сделана.» - говорю я «Я не пойду.» «Ладно». Мама ушла, папа собрался, надухарился-я-я-я, уменьшил свою талию раза в два меньше жилеткой которая чуть ли не трещала по швам. Закрыл меня и ушёл. Я поставил «Машину времени» «Десять лет спустя». Сделал в 5 секунд алгебру, а что там эти графики, ерунда. Пописал дневник и стал учить стихи по лит-ре, а то во вторник… остаётся только надеяться на благое расположение духа Людмилы Васильевны. Писал (дневник) я в полной тишине, которую я люблю, ну, больше всего, было слышно только тиканье 2-х часов, будильника и наручных часов, папиных, которые я одел, потому что папа их не носит. А ведь чтоб услышать ход вторых, нужно было, в обычной обстановке, всему напрячься и замереть. И лишь иногда поскрипывала ручка, стол, шуршала бумага. Почему молчала кукушка, всегда тикающая на весь дом, я не знаю. В пол 11 я стал учить стихи. в 11 лёг спать, зубы и таблетки, после ухода папы. Но заснул я в пол первого, а до этого я взял под одеяло Мурлыку, а Дамка лежала возле головы, Кирил картошку куда-то дел я спал на мышах.

21 декабря 1998 пн  Будильник не сработал, будила мама, я еле продрал глаза, пошёл умылся, сел есть, повторил на ходу стихи выученные вчера и пошёл в школу. Сон на улице наполовину исчез. Пришёл в школу радостным, вспоминая воскресенье, а Сохань не пришёл. Он в субботу жаловался, что у него внизу живота болит, сегодня в больницу пошёл (грыжа). А я так хотел его обрадовать! Вместо него со мной сидел Деша: я ему все уши прожужжал: «А я тебе не скажу-у-у!» «А я тебе свою новость не скажу-у-у!» Он: «Ну, скажи, ладно тебе.» Так я ему и не сказал, хотя… На немецком 5 получил. На физ-ре я с Димой сидели на «коне» и смотрели, как играют в эстафету наши спортсмены. На истории Ирина Дмитриевна долго смеялась над тем, что Рафаилыч наставил 5-ок, за досточки, расписанные, девочкам. Идём со школы с Серым, только я начал рассказывать про… (воскресенье), как Деша. Шли дальше, болтали, конечно, на другие темы. И уже сто на перекрёстке (Деша, Серый, Я) Я говорю: «Ну, знач, захожу в 6-ку, а та-а-ам, выхожу на вокзал, сажусь в девятнадцатый, а та-а-ам, выхожу на садовой, а та-а-ам… уже нету!» Как мы смеялись с послёдних слов! Разговаривали довольно долго, как приятно общаться с друзьями! Пришёл домой, сел есть. А по дороге, из школы, я всегда захожу в этот (ПАЗ) автобус. Сижу ем, тут в замочной скважине раздаётся шорох, мой ключ выпадает, дверь открывается, заходит мама с К. Принесли они сладостей, конфет, шоколада… ужас! К К. приходила Галина Витальевна, которая меня на перемене вылавливала и спрашивала, где К лежит, и принесла много конфет и PUZZLE «Красавица и чудовище». Весь день мы бесились, «пшикали» на Мурлыку, а потом где-то в 5 ч., мама пошла стирать. К в комн свою, убираться, а я - делать уроки. Пришёл папа, я учил «Калашникова» (отрывок), мама в это время сидела у телека, смотрела «интересный, документальный», по её словам, фильм, наконец, когда он кончился, я, так как купался (со шприцами) и не мог идти на голод, заставил маму достать мне «Тараса Бульбу». Лёг примерно в 9 ч. и в пол 11-ого я уже пошёл чит.зубы, пить таблетки. Взял картошку и лёг спать.

22 декабря 1998 вт  Проснулся, автоматически, от того, что мама подошла к будильнику и отключила его. Вот почему он вчера не звенел!). Я встал, нехотя, и хотел вообще не вставать, но любопытство (сколько времени?) было сильнее, было без 5 семь. Ого, это сколько, значит, я лежал раздумывал. оделся, захожу на кухню, говорю: «Мама, чего ты меня не разбудила?» «Я сама только встала.» Я поел растворимого супа (не рас-ого, а быстрого приготовления). И пошёл в школу, с К, вставшей в 7 ч. (ну, не вставшей, а мама её разбудила), после «ванны». Захожу в школу… Ура!!! Сохань пришёл! Первый русский, я на ходу разбор сделал, который вчера забыл сделать. На географии я сказал: «4\5». И Тамара Игнатьевна, благодаря некоторым, на задних партах, в прямом смысле чуть, чуть не сошла с ума. Заходила Ольга Д. сказала, что В.М. благодаря нам… и, что мы самый ужасный класс. Я взял чёрную ручку и написал на ладони: (рис) И на слёдующей перемене, в столовой, в классе ОБЖ, всем показывал, потом пошёл, смыл холодной водой, не потому, что не хотел горячую воду, а потому, что у нас сроду не было горячей воды. И вот, что я заметил на Лит-ре, поглядывая на Пронина, Родионова теперь смотрит на меня, как на предмет, Л.В., кого-угодно, прямо, без стеснений. Наверняка, этому помог 19-й автобус. И у меня такое предчувствие, что вот-вот наступит кульминационный момент, а на биологии я составлял кроссворд, с Соханём (пусть С., окей?), на тему «Школа наш второй дом», С. сказал мне, что операция у него 25 марта (!). Еслиб не человек, ушедший с операции былобы ..?.. мая. С биологии, за 5 мин до звонка, нас отпустили, я пошёл домой, иду сочиняю четверостишье, записал его на руку, кстати вчера я проводил «статистику» моих стихов, тут смотрю Серый бежит – «Замучались эту обувь ждать» Ну, пока кабинет откроется. Идём, разговариваем, еле-еле (идём). Я ему про 19 рассказал, о кульм. моменте, точнее, предчувствие его, долго разговаривали, распрощались. Я опять в автобус зашёл. Пришёл домой, впустил Дамку. Поел, на ходу убираюсь, к 2-м часам всё поделал, пришла К. и А. Да, сегодня день какой-то особенный, это относится к тому, что когда Л.В. вышла причесаться, в классе была тишина, зловещая какая-то тишина, а то ведь не успеет дверь закрыться, как «Аникеева уже у Шикаревой», полностью противоположные ряды, и к тому, что Родионова на грани…. была, и к тому, что после школы, отпущенные пораньше, мы, и вроде бы так хорошо, ничего нехорошего не предчувствовалось даже, шли, как будто получили, как минимум по 10 двоек. Да, потом я в своих шортах, ниже колена, в майке, не футболке, в … кроссовках (по дому!) и перчатках полез на чердак. Расставил Ленина. Позакалялся и позанимался спортом, слез и сел за уроки, правда без 10-ти 5, я отвлёкся, показать А. и К. POSTERЫ (плакаты). Когда пришла мама ой! К. ходила есть суп, и мы дамку в мою комн. запустили. Когда пр. ма чуть меня не убила за Д. Я просто сошёл с ума, прыгал, танцевал, оттого, что после долгих уроков, отдых убивает. Мы поели, я включил RTS (Respekt tschi Sehw) II, сделал Геометрию и сел за дневник. Правда, до дневника; мама выключила музыку: «Два ребёнка уроки делают, он музыку, как папа включил!», а я тихонько взял эти кассеты и включил у себя, но KB под «RTS» (моё собств. назв.) писать невозможно, с мыслей сбивает. Запикал будильник, ага «знамение»! Нет!... Вопросы к Иювеналию. Сижу, слушаю, разбираю POSTERЫ. Пришёл папа, меня с дивана свалил, страшно уставший. Дослушал ко мне мама, слушать, приходила, выпил таблетки, не поч. зубы, поставил будильник (на диван, за покрывалом, на спинку.) убрал POSTER и, расстелил постель и лёг спать. Да, кстати, я же теперь пояс ношу православный, который, неизвестно, сколько провалялся на полке. Лёг в 10:30 (странно, что не в 11 ч.)

23 декабря 1998 ср  Запикал будильник возле уха, не удивляйтесь, я его вчера сам туда поставил, чтоб лучше слышать, а то батарейка не ахти. Естественно, я не вскочил, как ужаленный, а выключил его и, не будь у меня совести, уснул бы опять, но… Оделся, в ванную уже не ходил, не надо было, поел и отправился с К. в дальний путь, в школу. К. с мамой искала-искала seine тапки, но, конечно, не нашла. Будет по школе в сапогах бегать. Я не дал маме одеть себя в куртку (сиреневую) и не пожалел об этом, но, в связи с внезапно поднявшимися морозами, ужасно мёрзли щёки, нос. Пришёл, первый русский. Потом на иностранном (французском) языке я сидел и рисовал машины и людей. На истории спал, в прямом смысле, она выставляла четвертные. На втором русском, в конце урока, мы писали сочинение-миниатюру. Я написал про наши лыжные прогулки. Уверен, что выше тройки, моё сочин. На первой геометрии проходили окружность. Родионову и на русском и на геометрии вызывали к доске. Я давал Пронину и Белокопытову циркуль. У С. была своя «мини» (моё назв. пусть М.Н.) готовальня. На втором уроке гео-рии мы решали задачи, я выходил к доске, в конце урока сдали тетради и пошли домой. Я с Волобуевым и Серёжей атаковали с лестницы за школой девеочек, не наших. На этот раз на перекрёстке мы вообще не задерживались. Прощаясь с Лёхой, я увмдел глыбу льда, где-то «с картошку» (подушку мою), говорю: «Вот этим бы в них запустить,» «Да чтоб тогда от них осталось?» Я зашёл в автобус, хотя сначала, чуть мимо не прошёл. Спрыгнув сзади автобуса, я пошёл дальше. Пришедши домой, я, естественно, сразу включил «Машину времени. 10 лет спустя». Потанцевал, поел. Пришли девочки. Я вроде бы уроки разложил, а сам сел с POSTERAMI (плакатами) заниматься, вставлять их в папку, а когда кончились страницы, вырванные Eugenom, я стал вырезать, точнее вырывать и вставлять в папку «Hauptpflichfersicherung» страницы из журнала «Bravo Sport». Тут К. и Алёна заходят, говорят: «Здесь живёт волшебник, мы хотим…» Я их прервал: «Зайдите через 5 мин.» Взял трафорет, вынял бабину бумагу и написал: «Зайдите через 5», ой это я автоматически, извините: «ПЕРЕРЫВ ДО ЗАВТРА!» Потом приклеил её на дверцу шкафа, стул, полку, будильник и, наконец, на трубу (водопроводную). Я им наколдовал «дом», в котором они «жили». И сидел с плакатами до пл седьмого, т.е., когда пришла мама. Мы, точнее, я, как всегда, стал копаться в сумке маминой, увидел раскраску К на новый год и быстро на холодильник положил. Мама сильно ругалась, но во время еды её настроение улучшил не «Впрок», который она каждый вечер смотрит, а смех. Пора умопомрачительных гримас, непонятных звуков и у мамы, не то, чтобы отличное, но хорошее, это точно, настроение. К. пошла делать уроки, мама шить К. платье для утренника, а я auch (тоже) уроки. Сделав почти, ничего, так уж получается с этими учителями, которые всё меньше и меньше задают, я стал из того же «Bravo Sport» вырезать небольшие фотографии. Потом в моих мыслях появилась идея, сделать тетрадь «Сила, ловкость, красота». Оставив на завтра самые трудные страницы, там где с двух сторон фото, и выполнив все процедуры я лёг, не спать, а… писать дневник в 10 ч., в 45 мин., я уже погасил свет. Заснул не знаю во сколько, без Мурлыки и… картошки, надоела.

24 декабря 1998 чт  Как вы уже догадались, запикал будильник возле уха, и, как то ни странно, я вскочил сразу, оделся, сходил в ванную, и, поссав, я поел и попил чаю, пока К. мама заплетала, я уже оделся. На перекрёстке мы догнали А. Ах, да, вспомнил, вчера, провожая А., я принёс в прихожую клей и хотел приклеить плакат с Д. и М., и мы с Алёной пролили клей на её и мои перчатки, шубу, ботинки, шапку, и прихожку, всё оттёрли но у А. то шапка кроличья, ну, слёд остался. На физ-ре, как по традиции, я списал у Серого по Алгебре № 510. и всю остальную часть времени сидел, на скамейке и болтал с С. и Димой. Родионова стала обычной, как мне кажется, и кульминационного момента, как мне кажется, не произойдёт никогда. На алгебре, в кабинете ОБЖ, мы проходили абсолютную погрешность. На музыке до меня очередь проверки тетради и знаний за 1 полугодие не дошла. Вместо физики у нас был русский. Нам дали на дом задание 193, а тетради с сочинениями мы ещё вчера сдали. А на второй перемене я, не увидев в классе ОБЖ Родионовой, пошёл её искать, пошёл к кабинету музыки, т.к. у нас, по идее, должна была быть именно музыка. Тут вижу, идут, троица: Родионова, Шикарева, Шумакова. Я им говорю: «Куда вы, у нас алгебра в 5-м кабинете. Родионова на меня так взглянула, таким любящим, обожательным, благодарным взглядом, что я онемел на мгновение. Они пошли в класс, я послёдовал за ними. И вот, что главное, на 5-м уроке, все ушли, а мы остались с Серым. Спросили у Л.В., она ушла, а я уселся и стал списывать речевые ошибки, а Серёжа разговаривал со мной. К нам дважды заглядывали, и один раз парень зашёл. В классе была тишина, как бы мне хотелось, вот в такой тишине, в таком классе, в такой обстановке остаться, естественно, с Родионовой. Вышли из школы мы, также как после пятого урока. Когда мы уходили из класса, пришла Л.В. с Татьяной В. (физ-рницей). Говорили о В.М. Шли мы с Серым, как всегда, стояли, болтали, я заходил в автобус. Прихожу домой, кавардак, надо убраться! Ну, вот на столе записка, как будто я сам не догадаюсь, обидно! Я думаю: «Погода хорошая, почему бы не съездить сразу за хлебом. Вынес ведро, сжёг мусор, пришла К. с А. Я поел, закрыл их и уехал на вокзал, перерыв! Я мигом, и успел, на «шестёрку». Доехал до 1стрелецкой, пошёл в магазин без 10 два. Естественно, в автобусе Родионовой и в помине не было. И я себе твердил: «Ну, почему она должна ехать именно тем рейсом, тем автобусом, что и я?!?!» Купил хлеба, шёл домой пешком, против ветра, т.к. «6» уехала, когда я выходил из магазина. Сорок пять минут я путешествовал. Включил «Машину времени». Потом лёг писать «RR», но девочки попросили включить музыку, танцевать. Я включил «Armik». И такая лень на меня напала, так уж ничего делать нехочется, как бы тоска, горечь, как я писал в «Robote» (М.Н.). Я думаю: «Знаю я верное средство от лени, дневник сразу писать захочется. Одел перчатки и полез на чердак. Да! Там не поскучаешь. Из мешка-груши на пол половина всего количества опилок высыпалась. Ух как я летал, как тарзан! А как я закалился! Слезаю, всё равно, днём меня к «RR» не тянет и всё. Сделал уроки (по той же причине). Пришла мама, я как всегда её встретил «иягоканьями». Мы поели, мама платье шить пошла, я «POSTERЫ» смотреть. Послушал «Знамение» (8:20-9:00). Поч. зубы, выпил «апс» и «VMM», пошёл писать «KB» (Entschuldigen Si emir bitte! Я писал «RR», но правильно «KB», ещё раз приношу извинения. Вот вечером, пожалуйста, «мама кричит, но я не сержусь…», помните. «Я покорно встаю…», ложусь и пишу свой «KB» до половины 12. После уснул, будильник под ухом.

Сейчас уже 30 декабря, всё остальное время я ленился, да и сейчас не очень охота писать. Лень – основной порок, не дающий мне жить…
 
1999 год

В слёдствие почти полного узнавания географии, площадь и размеры земного шара в моём представлении о мире, значительно уменьшились.
1998-1999

А сейчас уже 15 марта и моя лень заглушила всё живое в моём организме

Не хочу отставать от жизни и извещу вас о столь важном событии – сейчас уже 17-е мая. Я очень много думаю, что я сделал не так, почему, зачем, и т.д., но лени от мыслей не убавляется ни на йоту. (Жалко.)


Облако, простёршееся на полнеба, погружается вслёд за солнцем, как будто не желая расставаться с ним и его теплом. Послёдняя полоса угасающего света погружённого солнца. А на противоположной стороне расположились на ночлёг ветреные путники дня, кляксами раскиданные по всему небосклону от матово-фиолетовых до дымно-серых. На облаке пожар, огня нет, он за горизонтом, но багрово-розовые верхи облака-великана протянутые черноё копотью дыма представляют из себя не что иное, как картину пожара.
А над тем большим облаком заката застыли причудливые формы оранжево-розовых обрывков облачков, словно клочков папиросной бумаги. Справа их нагоняет, надвигаясь, орёл русской державы, обезглавленный народом, выставив остро вперёд голову со стремительно-хищным клювом впереди, горящий одним желанием: вернуть неверных и воссоединить их в стаю – в единое белое, сероватое, чёрное и, наконец, розовое облако. Но неверные испаряются, орёл теряет контуры; и вот он уже и есть облако…
А облако-зеркало пожара уже разрослось на четверть неба, и по цвету напоминает дым после тушения огня от тёмно-серого с оттенком синего, до прозрачно-белого, практически растворившегося в атмосфере. Большое облако погружающееся до сих пор вслёд за закатом у основания розово-фиолетовое, уменьшилось до неширокой полосы.
От солнца нет и весточки. Лучи, став теплом, греющим теперь другую часть света, а мне прохладно, и я направляюсь домой.
Закат погас…                .
…увял как послёдний
полевой цветок
знаменующий
весеннюю
кончину.
Май-июнь 1999


А теперь, да будет вам известно 16 сентября, а писать дневник не хочется всё равно! (Абыдно, да!?)

Я часто задаюсь вопросом: «Основная проблема у ракет, или самолётов (машин, в какой-то степени) в их весе, чем больше весит ракета, тем больше нужно горючего, но т.к. и горючее имеет вес, то нужно ещё горючее, чтобы поднять это горючее, но и это горючее тоже что-то весит… А что, если энергию для движения не возить с собой, а получать её с земли, находясь в полёте например. И по- моему самолёт без горючего, но с кабелем, проведённым к ближайшей ГЭС (не обязательно Гидро-) будет лететь не хуже, чем с горючим. Но учитывая вес многокилометрового кабеля лучше установить мощную антенну. Это будет лучше хотя бы с экологической точки зрения. Да и вес самолёта без горючего будет меньше. Коснёмся космоса. Проблема ракетостроения в самом начале описана… Учёные, хочу заметить, придумывают некие парашютные ракеты которые будет двигать лазерный луч. (Ладно, насчёт ракет я ещё подумаю, пока идей нет.)
запись на послёдних страницах дневника, дата неизвестна 1998 год


Начну с июня. Уж и не помню… Поехали мы в деревню. В деревне было хорошо, но очень скучно, особенно одному. В помощь могут быть использованы мои письма. Клен мы весь обпилили и из его веток сделали шалаш, каждый вечер жгли костер. Смотрели, как укладывают асфальт, выкладывали свои имена, лазили по тракторам, ходили в лес, за дорогу, в магазин, за огороды, очень часто с Вулканом (овчарка, щенок еще тогда), выкапывали яму для клада, оборудовали ОБСЕРВАТОРИЮ на дереве, спали на чердаке, делали домики на печке, на чердаке, в шалаше, все вещи как бомжи таскали с собой в 3-х портфелях. ходили в дальние походы с телёгой, едой и будильником. много чего делали по хозяйству, штабеля разбивать – самая основная работа была, разворотили улье шершней, меня один укусил… в ногу, ходили на рыбалку и просто купаться и плавать, катались на лодке, смастерили сейф, весла, теннисные ракетки, скамейку на клен, полки в шалаш… Я постоянно бывал в церкви, читал книги, скучал, спал на чердаке с выбитой дверью, косил, собирал траву, сёк траву курам, выгуливал Вулкана, ходил далеко один для размышлений о жизни, о… разбирал забор, подсказал идею нового…
Но если учесть, что это почти полный перечень тех дел, что сделал я за 3 месяца, можно понять почему я плакал, тосковал и горевал, спал до 3 ч. дня и засыпал в 9 ч. А если вспомнить сколько воды намутила Марийка, то моя жизнь в деревне превращается в полный, кромешный ад, от которого можно оторваться только в церкви 2 раза в неделю! И вот наконец окончательное освобождение – после проверки в Минске мы с мамой наконец поехали домой. Приехал я 16. IX.1999 через день пошёл в школу. Многое я понял очень мало пропустил. В классе появилось 2-е новеньких: Миша Ильченко и Наседкина Люба. Про неё не могу ничего сказать, разве что в первой четверти 9 двоек получила, во второй кажется меньше. А на Мише Ильченко я остановлюсь подробнее. Он сын военного, охотника, из Казахстана к нам приехал, сменил 4 школы на своем веку. Есть сестра Ира, пятиклассница на сей момент (5.II.00) мама безработная, да бабушка, постоянно пекущая что-либо. Живут уже два года в Курске. С Мишей я очень сдружился, хотя и не очень ценю его. Он большой, не то чтобы неженка или белоручка, но его воспитали плохо. Привык, чтоб все было по его хотению, матерится как «секгор газа» и т.п. и т.д. А теперь, когда ему купили PC он вообще перестал о чем либо думать кроме «Warcraft II» Dune 2000 и  Age of Emperies. Благо хоть PC у него слабее моего, да и знаний асчет этого дела что нет. Я перестал к нему ходить (раз в неделю (если учесть, что раньше каждый день кроме сб. и вс.)) Но всё же мы с ним ходим на плавание и репетицию. Репетиции. Их проводит Елена Борисовна, секретарь наш. Там мы постоянно готовим какие-нибудь представления, сценки. Пока наш конек – это «уроки». «Уроки» - это такие сценки, в которых под песни (русские), подобранные по смыслу (точнее под отрывки песни) мы кривляемся и изображаем учеников и учителя. У каждого своя роль на каждом уроке. Вот на этой репетиции я и влюбился (или нет (еще не знаю)) в Алю Романову. Вот уже 4 дня назад. Уже знаю ее адрес, знак зодиака, кл. рук., класс… и т.д. И всё благодаря Алёне.
5.II.2000, запись на послёдних страницах дневника, подытоживание произошедшего  в преддверии грядущих переживаний.   

2 апреля – меня Шурик впервые ввел под сень алтаря читать записки.
8 апреля – я уже облачился в стихарь.
9 апреля – я стал вести статистику.


2000 год

4 февраля 2000 пт  Начну с самого утра, а обстоятельства, заставившие меня вновь писать КВ узнаете позжа. Разбудтла мама меня без 10 семь (!) (потому что я вчера рано (в 10ч.) лёг). В пять минут восьмого я уже ел, а в 30 мин. уже (почистив зубы) вышёл с надеждой встретить Алю, но, по-моему, слишком спешил. Подхожу к школе – вижу митинг. Все на пороге стоят (сторож ключ потерял) Ну ничего! Через столовую зашли. «Смысла нет писать уроки…» (помните?) Но факт – Аля пришла. И оказывается Сохань сломал ей руку (тогда, после репетиции), канэшно будут разборки. И Аля на меня так смотрела, улыбалась!!! Я отдал тетрадь с перечнем CD (и тех, и тех) Ане, Анкету Проскуриной Ж. Счастье нежданно-негаданно вылилось на наши бренные головы внезапно, после третьего урока. К ОБЖисту телевидение приехало, и он не мог вести урок, Г.В. заболела, Deutsch отменили, с русского отпустила завуч, а Наполеоны двинулись на взятие кабинета Francузского. Лена сказала, что очень занята и репетицию провести не сможет. Мы, ой! Я, я! пошёл домой, то есть блин! К Мише… Я буду делать P.S. постоянно дабы держать вас в курсе событий, но пока… слушайте дальше – Иду, знач, Ира навстречу: «Привет» - Привет. Где Миша? – Ну, к нему Шурик Булгаков пришёл, они нашли шрифты и ушли в школу. – Пока – Пока… Ясно Миша прогулял уроки, что ж это меня не удивляет. Я зашёл за Прониным, сказал, чтоб он приходил. Он ответил – поем приду. Значь! Я пришёл домой. Мама дома с 1-го февраля на больничном. (Ксеня в воскресенье заболела, мама взяла больничный, К. во вторник уже пошла в школу.) Мама еще сегодня пошла в поликлинику и продлила больничный до среды! Во блин дает. Мне теперь ни в PC поиграть, ни музыку послушать, ни сказки… Но всеж. Мама в душ пошла (в ванную), а я внаглую сел за персик. Подвалил Шурик Пр. и мы сели играть, но сперва я ему показал худенького дяденьку (рис) Дима пришёл и ему показал. Мы в MiCRO MASHINES погоняли, потом в Worms:2 стали играть. Мама ушла в поликлинику, а я, включив сказки стал чистить картошку. Пришла мама, еле успел выключить муз. Михель пришёл, и ему показал. Чуть-чуть в комнате моей поболтали, он пошёл играть. Мама мне запретила подходить к РС. Потом я поел, и мы поехали втроем на плавание, а Дима домой пошёл. Книгу я не взял – и так насмотрелся РС, чему был поражен Ромка Постоев. Отплавали отлично! Конечно, четверо одной компанией )Мокрецов еще) это не дело. Они в сиыака резались, а Я… я… я… 1500 м. проплыл Приехал домой как Всегда без пятнадцати шесть. Сел делать уроки. «Все сделал». Потом сложил все (Имеется в виду – сложить портфель, подготовить к школе). Читнул Оливера Твиста, поел, а т.к. я от любви к Асе (я её (Алю) буду так называть) совсем нюх потерял. Страдал от «нечего делать» и наконец придумал! Почитаю-ка я дневники, и решил вот я изложить в нескольких словах сегодняшний день. А т.к. уже без 10 десять отложу на завтра описание своей жизни «от и до» Auf Wiedersehen!

5 февраля 2000 сб  Сквозь сон слышу хруст. (Сурепка грызла заячью лапу) Встал поднял лапу с пола (была на полке) и взглянул на часы – 6:55. Ложиться бесполезно. Оделся и пошёл умываться. От моих шагов проснулась мама. Будильник в 7:10 запищал. Поел и вышёл в 7:35 (чтоб догнать, а не перегнать Алю) Догнал возле садика. «Привет» - Привет Бешено застучало сердце. Я долго стоял (и сидел) в вестибюле, пока Аля не переоделась и не пошла в класс, смотрел на нее. И странно, она почему-то меньше стала нравится мне. Аня лучше – подумал я. Но поразмыслив вспомнил случай с Шикаревой, и понял, что заблуждаюсь. Где-то 25-30 мин. сидели мы на лавочке никого не трогали (Факультатив), но эта противная (Фу!) Алгебраичка загнала нас в свой кабинет и стала свой предмет нам втолковывать. Хорошо хоть 5 минут. Уроки по 30 мин, перемены 5 мин. На географию мы с Шуриком и Поветкиным сели за 1 парту. Уч. нас разогнала, точнее Шурика. После географии встретил Аню, никак кассету не могла найти в портфеле. Рядом Аля стояла. Внимательно я её профиль разглядывал. Опять мою голову обуревают сомнения. Не нашла кассету. Перед Лит-рой меня Аня позвала к себе на скамейку с Алей. Я положил портфель и пошёл к Вере, Але и Ане (сзади Наседкина еще). Чуть поболтали, она кассету дала мне – звонок. Разведя руками в знак того, что я не могу ничего поделать, я пошёл на урок. Потом химия. Вплоть до лит-ры я таскался по всей школе с кулончиком (там моё фото) на цепи. Полкласса ушло, нас осталось 9 чел. Мы чуть (остальные) не ушли тоже, но Бог миловал. «Буба» назло симулянтам все досконально нам объяснила. Настоящий рай – тихо (9 чел.), спокойно, все понимаешь. Когда кончился урок я встретил К; (т.е. Аню, Алю и т.п.). Спросил насчет уроков, они сказали, что у них классный час. Мы с Алей обменялись «десятифунтовыми» взглядами. Ах-х-х. Мы пошли домой, хотя и немного медлил, мои старания были напрасными. Сильная метель, невозможно идти. Ура, на лыжи. Пришёл папа сидит за столом. Хоть раз за неделю увидели друг друга. Я поел, поставил кассету на запись и стал одеваться. Как сторона 1 записалась, пошёл на лыжи. в 1 ч. где-то. По ПМС, потом по дороге до горки и в лес, там меньше метет. Дошёл до сосонника, грохнулся под сосну и стал сочинять «лыжника». Вернулся на горку, скатился 3 раза, больше не смог, ветер в лицо дует со снегом. Коньковым ходом добрался до ПМС, а там домой. Захожу в зал лыжи поставить БАЦ! Женя! Ну ладно, разделся, сел с ней играть, поставил кассету на запись. зажевало. до 6 ч. я играл с Женей. Мама в церковь ушла я попил чай. Женя ушла домой. Она из школы сразу приехала оказывается. Я сделал зарядку по режиму (в районе 6-ти часов) под MODERN TALKING 99 записывающийся. потом все это законспектировал, теперь слушаю записанное на кач-во. Пойду мыться, когда кассета кончится. Отлично потанцевал. Пришла мама в плохом настроении из-за дороги. Выключила музыку. Сказала: «Постираю, тогда мыться будешь». Включил девочкам ММ2, у Алёны узнал про Алю – где живет, по знаку зодиака кто. Чуть поиграл и стал смотреть на уроки (т.е. «делать»). Потом помылся. Помог поиграть Ксалёне. И стал писать мою биографию. Лёг в 10:00, чтоб встать пораньше, в церковь. Страстно помолился о здравии и любви как и раньше и лёг, думая об Але уснул.

6 февраля 2000 вс  Мама дернула за ногу. Я понял, что это значит утро. Я решил сразу не вставать, и лишь когда мама за порог, я медленно поднялся, Оделся, умылся и пошёл в церковь. Сидел на противоположной остановке неподвижно и мёрз. Пока не подъехала «6»-ка. Доехал до «Ариэля» пошёл пешком. хотя к началу службы я не успел, зато простоял до конца перед свечами. Плюс молебен (больше часа). В конце молебна нас обрызгал водой святой отец Георгий. А до этого во время причастия я увидел Шурика, выходящего из алтаря. Он и раньше выходил, но я в это время покупал свечи и подавал записку. С Шуриком мы бесстыдно говорили о мирских вещах на клиросе пока нас не выгнали оттуда. Мама осталась на венчание (а потом и на северный рынок за подарком), а я поехал домой. Меня ждали лыжи. Приехал домой – папа спит. Я его поднял, мы поели и вышли на лыжах в 1 ч. (где-то). Погода стояла теплая, не то чтобы все таяло, но всеж с крыш капало в предвестии скорой весны. По ПМС на лыжах, пешком по дороге, с горки пару раз скатились, в лесу побегали на лыжах. Мои лыжи ещё ничего, но папины… они у него не намазаны были (у меня зеленой) и вообще не ехали, и он не катился, а топал как в снегоступах. Потом дойдя и скатившись с нашей горки, мы посмотрели, как компания лыжников поехала по нашей лыжне на деревянных лыжах без смазки, и поехали вниз, поднялись на насыпь и пошли по рельсам в лыжах домой дошли до нужного места и стали спускаться. Папа съехал на 5-й точке и сломал у лыжи носок. Я сидел в кресле из снега. Его было выше колена. Я пустил лыжу, и тоже сломался носок. Перешли озеро-болота, а из-под наших ног оставалась вода, переждали поезд и пошли домой. Дома я с удовольствием скинул с себя одежду и, попив чаю, сел играть в ММ2, папа пошёл мыться. В половину пятого мы вышли из дому. Хотя в это время мы должны были быть за праздничным столом. Я нес видеокамеру, мама сумочку, папа торт и подарок (электрочайник). Пробежав мы успели на «6»ку и поехали до вокзала. Еще до входа в двери общ. транспорта я получил весть от беспокойного сердца: «Что-то будет! Там кто-то (из девочек) знакомый есть!» Залезая по ступенькам я обнаружил всю правду сего послания. Сидят Шумакова, Симонова и их подруга (я её не знаю). Я на них внимания не обратил, но они поглядывали на нас с любопытством. Перед вокзалом я нарочно встал лицом к двери, чтоб они на сумку с видеокамерой поглазели. Короче, немного повыделывался. Папа предложил идти пешком (мы и пошли) и снял меня на фоне вокзал, по пути еще снимал. По приходу к намеченной цели ответственность за съемки взял на себя я. Во дворе у них стоял снеговик, А дома топилась печь. Я снял кофту и стал с должной прилежностью запечатлевать все происходящее на видеоплёнку. Вечер прошёл хорошо. Ели «узбекский плов, приготовленный в русской печке», два торта, пирожные, разные напитки, чай, салаты и проч. Но из-за стечения некоторых обстоятельств я вынужден был уйти с сего торжества раньше остальных, чему воспротивилась Женя явно (забрала шапку), а Вика тайно. Добившись возврата имущества и перевесив через плечо видеокамеру я отправился домой. По дороге я думал об Але и о том, что я один с видеокамерой (вк), не дай Бог, что случится. Пришёл, на всю Royal Hunt и сел делать уроки, потом стал писать КВ. Потом в 10 ч. (я пришёл в 20 мин 9-го) пришли мама, папа и К. Папа меня послал на чердак за «ЮТ»-ами «Наука и жизнь»ями. Я слазил и, почистив зубы и пм (помолившись), лёг спать, думая и мечтая об Але.

06 февраля 2000 …Смотря на лицо т. Светы Ярцевой я подумал – Ей нужно жить если не в хоромах, но уж не в этой лачуге с печью. На лицо её страшно смотреть. Лицо, к-рое должно сверкать белизной и чистотой, а кожа отличаться упругостью, всё изборождено морщинами, морщинами усталости и невыносимых тягот насущного труда. Честно говоря, мне её очень жаль и жаль, что та женщина, к-рая должна сидеть в чистой и уютной комнате и заниматься рукоделием или изобразительным искусством, возится всю жизнь в неоштукатуренных домах в тяжелых условиях со всем своим семейством, не имея возможности выбраться из создавшегося положения в более пригодные для жилья условия…  (Слёдствие наблюдений во время дня рождения т.Светы)



7 февраля 2000 пн  Проснулся я от включенного телевизора. Встал папа и естественно включил, чуть ли не на весь звук телик. Его вопрос: «А почему, разве Денису не в школу?» Я взглянул на часы: «6:45». ну еще можно полежать. Через 5 минут я еще раз взглянул на часы «6:45»…???... Что-то не так. Встал, посмотрел на будильник. !!!!!!!.. бе 10-ти 10-ть Я поставил правильно и завел свои часы (Я их на руке ношу 24 часа в сутки). Пошёл (одевшись), умылся и сел есть, потом чуть почитав свой дневник «RR» стал писать «КВ». мама оделась и сказала мне собираться… Я когда только проснулся подумал, идти к первому уроку (на физ-ру) или нет? как нет?! А списать у Серого алгебру и Химию, встретить по дороге Алю, отдать кассеты Шурику и Ане… Ан, вот же ть! Мы поехали к онкологу. Я читал в пути «Тартарена…» Онколог принимал и выписал все, что нам нужно было. Мама хотела переоформить все льготы на себя (они на папе пока). Когда мы уходили (около 11-ти) все входы-выходы закрывали, карантин. Мама сказала: «Вот видишь, после школы мы бы не успели!» Когда после больницы мы поехали на ц.рынок, я книгу уже не читал. Это было невозможно. Я ехал рядом с такой нехорошо (т.е. хорошо, но какими-то кремами, лосьонами, помадой) пахнущей женщиной с лицом, испещренным какими-то белыми прыщиками. А деться некуда было. На рынке мне мама купила беляш с мясом, казинаков 500 гр. и конфет, пельмени. Я её просил сделать жареные пельмени. Приехали домой, я поел жареных пельменей, казинаков и пошёл на репетицию. Встретил по дороге Шурика Пронина и догнал К. Вместе с Шуриком дошёл до школы у всех «наших» была одна реакция – «На уроках не был, а теперь гуляет». Я пришёл без 10-ти час (т.е. к концу послёднего урока и все одевались. В коридоре я нашёл Ленку, окруденную, как – всегда плотным кольцом ее приверженцев. Она сказала, что репетиции не будет, потому что половины нас нет. Фотографии она принесла, но на них не было Али. Я зашёл в столовую, сказал ольге Дм., что завтра не приду к первому уроку и отдал шприцы. Но еще сходил на кл.час. Убедившись лишний раз в том, что я не смогу завтра на уроке «мужества» рассказать «свое» стихотворение «Мальчик», ОД (Ольга Дмитриевна) отпустила меня домой. Поговорив с Мишей и Соханем, я выяснил несколько вещей, а именно: Миша ко мне ходить не будет до конца четверти, потому что мама его приходила в школу, узнала про его оценки, симуляние и сделала это заключение… Мама Соханя тоже приходила, я представляю себе, что тут было. Я ушёл домой, по пути догнал подругу Али, шедшую одну, что само по себе удивляет. Я через Алин дом пошёл к д.Саше, теперь я знаю, где она живет. Классно у них там елочки во дворе. Открыл мне Юра. Дал мне кассеты «Черный пес петербург» vol.1 и vol.2 Опять же через Алю (!) я пошёл домой на тротуаре встретил Шурика и пошёл с ним домой. Мама в поликлинику еще не пошла, а стал мотать назад вчерашние съемки. Шурик показал мне как архивировать данные и заархивировал себе «PSYCHO» Я в это время читал ему дневники, стихи, свои мысли. Но постоянно заворачивал разговор на тему «Аля». И выведал не мало, но об этом после… Я включил видео и смотрел. Снто неплохо, но мало как-то… Потом мама ушла в поликлинику. Я с Шуриком поиграл в ММ2 и «PSYCHO», а потом, т.к. уже было 4 часа, а я должен был все закончить в половину, мы всё выключили и пошли в мою комн. Тут уж мы разговаривали-и-и-ииии, и когда разговор зашёл про 14 февр. и валентинки, то Шурик предложил на стыке поставить восковую печать. мы перешли к опытам на бумагу ставил различными способами печати из расплавленного в ложке, на газовой горелке, воска. Определенно, мы ничего не добились. Залили плиту, раковину и стол воском, испортили два листа офисной бумаги и пришли к выводу – опыты надо продолжать и очень спешно. Было решено, что завтра я узнаю на почте, могут ли они поставить сургучную печать па письмо, или состав сургуча, а пока… Шурик побежал домой, он с 1 ч. до 6 ч. пробыл у меня. Еще огда в ложке кипел воск, а ч смотрел, держа наготове форму пришли К с А., а как только Шурик ушёл, пришла мама, она оказ. была не только в поликлинике, где узнала, что завтра анализы я сдавать не буду, но и на работе, где получила зарплату. Мы поели жареных пельменей, попили чай с казинаками. Я пошёл в комн. делать уроки под музыку Шевчука. После я стал писать КВ со слов «…и поехали вниз...» Сходил в пол десятого попил чаю с батоном и вареньем и конфетами, поч. зубы постелил постель и под «Royal Hunt» на кассете лёг спать в 10 ч. ровно (Ясно, почему так рано!) (рис) P.S. Совсем забыл, я когда писал КВ, загнал к себе Алёну и допросил её насчёт встречи с Алей, что кто сказал. Вау! Аля сказала – «Ну значит и правда…» Меня мучают догадки

8 февраля 2000 вт  «Денис, школа ждет!» - слышу сквозь сон я и сразу заспанными глазами на циферблат !!! 7:10 ого! сразу оделся, побежал умылся, поел и уже в 7:20 был готов. Неспеша почистил зубы оделся. Вышёл в 30 а в 33 мин уже шёл через Алин перекресток (АП) Около своих ворот стояла Наташа, Али не было. Я поздоровался и зашагал своим обычным шагом. В школе я опять подождал, пока Аля пройдет на урок и пошёл на «урок мужества». В коридоре встретил ОД она была очень рада тому, что я нашёл время для этого урока. На нём Сохань, Костик и… читали всякие исторические сведения о Курске во время ВОВ. Я прочитал стихотворение К.Симонова «Мальчик», а ОД прочитала нам лекцию о нашем отношении к серьезным вещам. Всю перемену перед геометрией, трудом, 2-м трудом, русским я провел с Аней, Алей, был и Шурик. Смеялись, шутили. Я сидел рядом с Алей, и Шурик пытался положить мою руку на плечо Але. Аня отдала мне мою тетрадь. А я в свою очередь им показал кулончик свой. Короче всё было настолько захватывающе и умопомрачающе, что я просто ликовал и все мое существо трепетало при воспоминании предыдущей перемены и в ожидании слёдующей. В связи с 8-м февраля (день освобождения Курска) у нас не было 6-го урока, т.е. биологии. А у 7«а» был. На послёдней перемене я увидел Алю одну(!) «Аля!» Япосмотрел на неё, она пошла дальше, а я переобулся, оделся и пошёл на улицу. Дима тоже вышёл. Под предлогом «за Шуриком Пр.» я хотел вернуться и увидеть Алю, но Шурик вышёл из внутренней двери раньше, чем я туда зашёл. Эх! За углом, там где всегда был красивый холм из снега, на крыше теперь висел пласт снега где-то в 2 м. длиной. Шурик Пр. и Дима пытались его сбить снежками. Но от того, что они застревали в пласту, он не падал. Напрасные старания. Подвалила орава малышей. Моська попал прямо в окно и они все убежали. Снег лепился и мы хорошо оттянулись на Моське, т.е. не я, а Шурик и Дима и т.п. Пришёл домой. Сразу «Черный пес Петербург», хотя маме очень не нравится, что один еще в трусах, скорее за музыку, другой в куртке. Я поел, только начал пить чай (хотя мы договаривались о 2-х ч.) заходит Ш.П. (Шурик Пронин) Я ему показываю часы, а он повторяет «этого не может быть, или мой дед или я сошёл с ума. вроде медленно ел, медленно тель (телевизор) смотрел.» Ну раз пришёл, раздевай, и мы сели играть в PSYCHO пришёл Дима, потом Шурик. Он переписал еще раз PSYCHO стал уходить, но я включил ММ2 Саше и Диме и завел Шурика на кухню. Всё его допытывал, что и как?! Потом, когда он ушёл, его на полчаса отпустили, да и к своей забежать он должен был. Потом пошёл играть (я) в ММ2 со всеми. после в NFS. Опять заявляется Шурик: «Один файл только переписать, только один файл!» Переписал и убежал. В проеме двери бесшумно возник силуэт Михеля. Мы с ним даже в ММ2 не успели сразиться И без 15-ти вышли из дома. Как потом выяснилось я не выключил аппаратуру и не закрыл дом. Миша снабдил нас всех семечками. Мы поехали на вокзал, сбегали к трамваям, бегом вернулись, как раз «6» подъехала, других не было. Мы поехали на рынок. Без 15-ти с рынка отправились на «22» до «драм.театра». Диме не повезло, все шапки продали, а абонемент не продавали вапще. Он уехал, а наша «Золотая орда» (по кол-ву) посыпалась в бассейн (Миша в автобусе рассказал ШП и Диме о стриптизе. Я только 700 проплыл, плавал так, с расслабцой. Мы доехали (после всего) до ул. Кр.Армии, там купили семечек Миша и ШП, со мной поделились. Продавщица вредной оказалась. На «27» мы доехали до «бараков» Михель пошёл домой, а я с ШП по стрелецким туда же. Я пришёл, мама все еще сидела и шила К. пальто и сделала мне выговор за «открытые двери». Я поел жар.пельменей, чаю, сделал уроки, но музыку мама мне не дала включить. Осмотрел тетрадь со стихами, завтра ведь надо отдать Ане (с Алей), пусть читают. и все это под музыку и казинаки, и конфеты… Теперь, когда уже без 10 девять я написал послёдние слова и полез за Г.Уэллсом. Да, я еще решил спросить у Шур. (Булгаков) насчет любовных стихов. Слазил за Г.Уэллсом и стал читать «Машину времени». Потом почистив зубы лёг спать в половину одиннадцатого (дочитался)

9 февраля 2000 ср  Мама в 6:50 подняла и ушла, т.к. у нее болела голова. «Описанья опускаю, ни к чему они сейчас…» в 10 мин восьмого я уже был готов и пошёл читать Г.Уэллса. Папа поднялся и ходил по всему дому, собирался на работу. У него много машин, и потому он к восьми а не к 10-ти пошёл на работу. Но я вышёл раньше. Сложив постель, дочитав стихи и захватив стихи, почистил зубы и ушёл в 30 мин. дошёл почти до АП и спрятался за деревом. Я понял, что они еще не проходили в 34 мин. я услышал её голос и голос Наташи, они отправились в школу, а я стоял и ждал. Они пооглядывались, постояли чуточку и шли дальше без остановок, а я в 36 мин зашагал за ними догнал почти у садика (чуть раньше). Аля поздоровалась первой, я еле слышно ответил (так получилось). Она в это время возбужденно говорила Наташе: «Брехня, это брехня!» Наверное передавала вчерашние встречи слово в слово. Погода стояла свежая, но дороги-ии. Я еле-еле передвигал ногами. Т.е., оговорюсь я шёл как надо, но из-зпа каши из снега движение относительное было практически незаметно. Пришедши в школу я подождал, пока Аля и Наташа пройдут в вестибюль, и пошёл на Алгебру, она была в 5-м кабинете. Шурик (до алгебры) увлёк меня за собой в аппендикс (там где О.Д. кабинет) и сказал мне: во-первых Аля жалела, весь день жалела, что тогда уклонилась, от моей руки, во-вторых ОНА МЕНЯ ЛЮБИТ, а в-третьих Шурик мне рассказал о вчерашних похождениях к девочке своей. Перед химией я стоял, как и все, в коридоре и ждал «Бубу». Пришла мама Соханя и стала разбираться с ней (Бубой). Ведь это её класс (бубы) 7«а». Шурик всё вертел меня из стороны в сторону: «Вот она, ну смотри!» - но я всё не замечал Али. Потом встретив Бубу я сказал, что не был в понедельник и… она прервала и ответила: «Хорошо! Посиди послушай!» Русский яз. Перед ним Аня стала просить меня дать ей стихи, но я ответил, что б она чуть-чуть подождала, И посоветовавшись с Шуриком, пришёл к выводу, что их надо (любовные стихи) переписать, а в тетради заклеить. Пришли к такому решению мы в классе географии, где на сей момент выгружали содержимое своих портфелей Аня и Аля и проч., к-рых я не знаю из 7«а». Поведать о своем заключении мне не удалось на этой перемене. На слёдующей перемене я повторял историю. Подходил Шурик, а за ним Аня\Аля. Я зачитывал ему: «1497г, судебник». и многозначно поворачивался к нему. А он: «Ты куда смотришь, ты сюда смотри» и повернул мою голову к Але так, что чуть не выколол мне глаз. Я зажмурился и пошёл на историю. Шумакова пыталась возникнуть: «Я болела.» и Терминатор ответил: «Ну, кто болел не пишите. Я решил если осилю эту самостоятельную, сдам работу, а нет не буду, ведь я в понедельник пропадал в клинике, а вчера не узнал задание. Не написал и 4-х дат из 20-ти (где-то) И не стал сдавать. 79% двоек – 2% троек и одна пятерка напару с четверкой, и с учет 12% не писавших – результат! После истории я встретился с Алей\Аней и в самых подобающих формах выражений объяснил им насчёт стихов и оказался в толпе вокруг Елены Борисовной. Она объявила нашим изумленным ушам, что мы идем на экскурсию и физики у нас не будет, т.к. она была 6-м уроком. Но мы освободились и от цепких уз пятого урока биологии. Валентины Владимировны не было в школе и нас отпустили, после долгих перебранок и перекриков, домой, с условием: без 5-ти 12 быть. Когда Ленка сказала, что пойдет на экскурсию с нами в качестве «вожатой», я, выждав момент, сказал, что готов просто её расцеловать, после слов: «Как я рад! как я рад!».. За 15(!) мин я допёрся до дому. Хотел было быстренько заклеить стихи и переписать их. Наспех, поел, без хлеба и без чаю. Объяснил маме, что иду на экскурсию, взял очки и убежал без двадцати. без восьми я уже был на месте потому как очень спешил. Без пяти мы вышли. Через переулки мы пошли в город. Schweinы обкидывали сзади нас снежками. Костик, Сохань и Серый отбивались, а я не участвовал в битве. Мы постоянно убегали и, наконец, кое-как взобравшись на горку, они объявили нам перемирие. Я без конца ел свои «монпасье» и «Чефир», ой «Капуччино». Добравшись до драмтеатра мы 10 минут ждали «хвост» нашего отряда. Пришёл, догнал Маяков. Мы ждали где-то полчаса гида, т.е. экскурсовода. Она пришла и стала нас знакомить с тем, что я вижу каждый день. Но я не знал, что фигура на драмтеатра высотой 8 м., а маски вокруг неё по 800 кг. Много чего она нам рассказала, показывала черно-белые картинки в целлофановых листах (как у меня в папке), старые здания, как выглядела ул. Ленина, собор… Мы дошли до кр. Площади с переодическими остановками для дальнейшего объяснения с материальным подтверждением (дом книги, глав.почтамт). На красной пл. мы попрощались с гидом и пошли вниз, к рынку, на «шестерку». Все ушли вперёд, а я один слёдовал рядом с Ел.Б. и (из 8«Б» Mathe) Дошли до рынка. Сохань, Волобуев и проч. понакупали себе мороженого они еще на пути от драмтеатра стали тратить деньги. Подъехал «27» и уехал, битком набитый людьми. Мы ждали и разговаривали с Ленкой. Потом, наконец, вторая «шестерка» (первая в гараж ушла) вместила нас в свою утробу и увезла нас с промозглой, холодной, ветреной улицы. Я попросил, и Ленка держалась за меня. Класс! По пути, на вокзал, автобус вытряхивал из своего нутра некоторых участников на остановках. На бараках вышли почти все. Я, Миша (он ко мне решил заехать, насчёт архиватора) и Серый (он после меня выходил). Мы с Мишей выбравшись автобуса, куда зашёл директор и разговаривал с нашим новым классным-физиком. Мамы дома не было, поэтому я включил музыку и стал возиться с архиваторами. Немного поиграли мы и ММ2. И хотя у нас ничего дельного не получилось, разве что чуть не заархивировали все игры подряд. Когда пришла мама, ушёл Миша. Я поел и сел заклеивать основательно и переписывать тщательно свои любовные стихи. до 6-ти часов клеил. Мама мне выговор маленький сделала, что я ничего по дому не делаю. Потом я стал делать уроки. И даже не дописав до конца дневник, я попил чаю, постелил постель, (всё под музыку) почистил зубы и лёг, ПМ, спать. в 10:30(!)

10 февраля 2000 чт  Мама стала будить в пол седьмого, но я настолько хотел спать, что сказал разбудить меня без 10, но уже не спал, а думал в полудреме. Как всегда спокойно, почистив зубы я вышёл в 30 мин. На повороте у столба опять встретил запыхавшуюся маму (чью-то) и её дочь. Встал за дерево и прождал до 37 мин., достал тетрадь со стихами, чтоб отдать их Але при встрече, по дороге в школу, но, оказывается, они прошли раньше. Я их даже не догнал. Пришёл в школу, взглядом никого не нашёл в фойе и, переодевшись, пошёл на обществознание с Мишей. Достал учебник и стал повторять в аппендиксе. Остальные сидели в темноте, в коридоре. Потом подошли Сохань, Костя и Миша и тоже стали читать и делиться впечатлениями, насчет «ПАРАДОКС»а. Проскурина подошла и сказала: «Аля сказала, чтоб ты ей срочно отдал тетрадь.» Я взял стихи и пошёл в вестибюль. Аля\Аня стояли под аркой, я с некоторыми напутствиями дал им тетрадь. Аня было протянула руки, но я, отстранив её, дал тетрадь Але и пошёл дальше учить Введение… Галина Алексеевна загнала нас в 6-й кабинет к Галине Вениаминовне и сказала, что можно списывать, делать уроки, ну а если нет чего делать читать 22 § параграф. Я заполнил дневник на неделю вперед и стал ничего не делать. Сидел я с Мишей на месте Пронина. Слёдующий урок Геометрия, контрольная. Нина Ник. послала меня за тетрадками по контрольной, хотя я и пытался возникать. Подошёл Шурик Б. и спросил, когда у меня день рождения. Я ответил. Он засмеялся. Оказывается у Али 13. Х день варенья. (ой, совсем забыл, перед русским была линейка, нам объявила Ирина Дмитриевна, что «к нам едет ревизор…», т.е. комиссия, к-рая пробудет у нас до 23 февраля, так то. Учителей позвали на совещание и сказали, что уроки по 30 мин., а перемены по 5. Мы сидели в классе 10 мин без Л.В., но тему она успела объяснить, да еще и лекцию прочитать о нас и нашем поведении. На линейке я отдал спец одежду Лёхе из 8«а».) Но звонок быстро прозвенел, и Шурик убежал. Едва я успел решить первый номер, как ворвалась Schweinischka и срочно позвала нас к Ирине Дм., т.е. меня и Соханя. Мы пошли. В 7-м кабинете сидело много человек из старших классов. Нам там объявили, что мы избраны в совет школы. Я в трудовой сектор, а Сохань в патриотический. И больше мы не учились. Сохань сбегал за портфелями и мы сидели подряд два урока. Но потом пошли гулять и заодно 7«а» и «б» объявить, что сегодня к Ленке надо идтить. Мы дождались перемены и стали ждать 7«а», известив уже 7«б». Аля, когда выходила, шарахнулась в испуге в сторону от Соханя. Позже я уже и не учился и не участвовал (не сидел) в «парламенте». Я стоял в коридоре на втором этаже и ждал Алю\Аню, каждую перемену мы виделись. Потом, когда уже все ушли, я сидел и ждал их с урока. Ленка сказала, что сегодня к 4-м в театр мы не пойдём. Два часа я сидел в коридоре и учил слова ведущего. Ко мне подходил Шурик, я с ним делился впечатлениями. После, когда они стали убираться в коридоре, я сошёл вниз и сел на скамейку ждать их. Вскоре Аня притащила сюда Алину дубленку и свои сумки. Наконец сошла Аля. Аня всё болтала и рассказывала мне что-нибудь. Мы сидели на скамье, я не выдержал и спросил: «Чего мы сидим?» - Аня: «Наташу ждем.» «Да, сто лет и два дня, она мне нужна!» - воскликнул я в скрытом и негодовании. «Вот видишь, сто лет и два дня она ВАМ нужна,» - сказала Аня. – «Ой, я что-то не то сказала.» Она постоянно такие «оплошности» делает. Но вот наконец Наташа пришла. Несмотря на все уговоры Ани, Аля не стала прибегать к моей помощи в надевании куртки, но всю дорогу до поворота (АП) я нес ее вещи, в частности пакет. Они шли и разговаривали между собой, изредка перекидываясь со мной парой слов. Когда мы дошли до АП, Аля сказала: «Ну всё, давай пакет.» (Да, мы по дороге видели идущих в школу Алену и К.) Я было пошёл дальше своей дорогой, но потом подумал, и развернулся, и уже хотел было вернуться, догнать Алю и довести до самого дома, как увидел, что они взобрались на крыльцо Наташи, и пошёл домой. Мамы не было, первый день на работе. Я только поел, как стучится Шурик, возбужденный такой: «Аля такая весёлая, ну такая весёлая, глаза блестят от радости». Я говорю: «ну и хорошо, что ей весело, а мне так не очень». «А чё?» «Да, вот всю дорогу не разговаривала со мной, на крыльце уселась, эх!» «Ну ничего, это только первый раз». Я попил и мы сели грать в РС. 43(!) уровня в UGHе прошли. Потом я пошёл на репетицию, а Шурик на информатику… не пошёл, опоздал уже. Али и Наташи, Оли и еще кого-то не было, но на первую сценку все были (!). А так у нас наибольшее кол-во сразу, было сейчас. в 6 ч. я пришёл домой. Шёл по дороге я шёл с Мишей и с Новостью в голове «Наташа любит Мишу». Перед глазами стояли лица девочек, всех, к-рые были на репетиции и я никак не мог восстановить в памяти изображение лица Али. На долю секунды это удавалось, но только на долю секунды. Придя домой, я быстро девочек в погреб послал. Аленка тут же смылась а К полчаса переодевалась. Я прикрутил шурупы и вынул из отдушин затычки. Сжег мусор я еще перед репетицией. Пришла мама (он вчера SNICKERS купила super мой желанный батончик, к-рый я ещё к новому году просил), мы поели, я сделал уроки, и вот теперь написал все это от слов «На красной пл. мы попрощались…» Иду чистить сейчас зубы. (И уроки, и дневник, я делаю под музыку) Постелил постель, выпил вяселку.

11 февраля 2000 пт  Мама разбудила без 20 семь. Встал с не большим трудом. Я оделся, умылся и уселся за стол. Мама мне еды наложила, но мне есть не хотелось (ясно почему (Аля)) и я отодвинул тарелку полупустую от себя и принялся за чай. Выпил только 2 (!) чашки. по той же причине. Не спеша, как всегда я вышёл в 30 мин. Опять встретил маму (чью-то), её дочь и мужа, бегущих в противоположную мне сторону. Постояв за деревом, я подумал выглянуть – нет ли вообще кого. Никого не было, ну ни кого сапсем. Я пошёл в школу. Никого не ожидая я поднялся в географию, на лестнице Шурика. Мы с ним стояли на лестничной площадке, и много позже после меня пришла Аля с Наташей. Он мне рассказал то, что у меня по сейчас не выходит из головы. Он ходит к Ане и сегодня пойдет. Теперь мне стало ясно, почему у бедной Ани одни двойки… Эх-х! География, химия, физика – ничего особенного. Правда перед химией я сидел с ними на лавочке и уже гораздо более смело разговаривал. Перед физикой я уже непосредственно разговаривал с Алей. Потым столовая (я 3 оладья съел, точнее уже не мог половину съесть и отдал Шурику, (я его всё мучаю «маленькой девочкой»). ОБЖ Он (ОБЖист) сказал завтра принести таблицы в тетради и для этого я взял учебник у Серого себе домой. Встретил после урока Ленку, пообещал ей принести сердечки. (14 февраля). А на уроке Ленка заходила с объявлением, короче, на экскурсию нас провоцировала. 10 чел. согласилось (потом, забегу вперед, Сохань отказался) При её объявлении меня обуяла масса сомнений насчёт этого дела. И на плавание успеть надо, и Алю проводить хочется, и в РС поиграть, и на Deutsche побыть. Я ведь уже 4 урока, как не был по разным причинам. И я отказался. На слёдующей перемене, пока был еще шанс пойти на экскурсию я сбегал, нашёл 7 «а» и спросил у них, сколько уроков – 6. Поразмыслив, я отогнал от себя мысль возможности поездки. Перед русским я подарил Але свой кулончик (без цепи). И всё внимательно рассматривал Аню, как она может… Моя любовь к Але автоматически сразу отражается в первую очередь на русском. Я получил 4 и 4- (почти 3!!!). Перед Deutschem мы пытались поговорить, но Аля ушла в туалет и до конца перемены не выходила. Я ушёл на урок… и героически его выстоял. Мы (я, Миша, Дима) собирались внизу. Я отпустил их а сам побежал за Алей. «Ой, Денис, какое горе! Они не могут с тобой пойти, им надо к одной девочке по другой дороге!» «Ну чтож! тогда пока» - ответил я и совершил поистине героический прыжок с лестницы, с четвертой ступеньки сверху, вниз. И со скоростью света, одевая на бегу куртку, помчался за Мишей. мы шли, болтали. Я нашёл на телефонной будке все письма шурику. Прямиком к Мише. У него я поздоровался с его мамой и пытался разархивировать F1 на «ZIP» заархивировать, а я привык к «нa». Через полчаса я сидел у себя дома и употреблял пищу. Кстати, Миша РС переставил в Ирину комн., наверное, тоже одно из наказаний. Сразу вслёд за мной пришли Дима с Сашей. Они пошли играть в ММ2, а я сидел и через силу ел, надо ведь перед бассейном подкрепиться, ведь я хочу много плавать. Поиграв в Worms:2 в 3 ч. мы шли на барак. Я взял книгу. На двадцать седьмом мы доехали до рынка и в 20 мин. уже высадились на драмтеатре из «16». Мы стояли, звонили по автоматам, но без карточек разговаривать было невозможно. А на плавании нас отфутболили: «Тренер заболел». Мы вышли через стадион и еще звонили, звонили Соханю, Родионовой… Зашли в SITIZEN и Дима купил себе антологию NFS II, III, IV части, точнее не себе, а нам, чтоб поиграться. Миша вышёл на бараках и ушёл домой, а мы до 6 ч. играли в Worms:2. Ксеня учила музыку. Потым я сел делать уроки. Пришла мама. Выключила Ю.Шевчука, я у себя включил CD ONE. Пошёл испил чаю с бутерами. Мама была в дурном настроении из-за семечек. Я ведь всю сковородку съел с друзьями по дороге в бассейн и из него. Потом я снял И.Бунина и сел писать дневник. Пишу под музыку, естественно. Сейчас играет YELLO. Сходил, хотел помыть голову, но помылся весь, очень тщательно. И без 10-ти десять вновь включил YELLO, почитал Г.Уэллса и, ПМ уснул, думая об Але, Ане… и проч.. пр-рр-рр…

12 февраля 2000 сб  Мама разбудила и убежала в церковь. Я поражаюсь, как я долго в это утро собирался! Еле успел в половину стоять под деревом. Ждал их долго. Около 37 мин. они наконец вышли на дорогу и отправились в школу, когда они уже не могли обернувшись меня увидеть, я вышёл из укрытия и догнал их на перекрестке. На 5 шагов обогнал, потом остановился и дальше шёл и разговаривал с ними. промежду делом упомянул мое ожидание, короче, мы очень хорошо провели время почти до самой школы. Но этот нехороший Дима сорвал весь кайф. Подошёл, т.е. догнал, поздоровался и довольно бесцеремонно и нагло о своих дисках и РС и CD-ROMах болтать. Мне пришлось пойти своим нормальным шагом с Димой. Но Алю я не забыл. Улучив момент, я обернулся и послал ей воздушный поцелуй. И хотя я не знаю, видела она его или нет, зато, теперь меня не мучают угрызения совести. На перемене перед первым уроком я играл роль некоторого посредника между Шуриком Б. и Аней. А на урок (к-рого не должно было быть) нас взяла Галина Владимировна. Я маялся дурью в кабинете, а Миша старательно выговаривал английские фразы. География, перед Алгеброй я стоял и разговаривал с Алей и очень нервничавшей Аней. Уроки 30, перемены 5 мин. По алгебре 2 получил за сам. работу. Перед лит-рой отдал Ленке сердечки. Аля с Наташей по пути в школу рассказали мне, что они вчера весь день делали валентинки, и потому я не стал разговаривать с Шуриком на эту тему. Химию я сдал (зачет) на 5-. И после химии (я первый все сдал) пошёл в учительскую с Мишей, там за столами сидели «все» остальные и что-нибудь вырезали, красили, в частности валентинки. Мы с Мишей пошли за Блинчиком, к-рый вообразил, что он может уйти с репетиции. кое-как уговорив его пойти и доев мои послёдние семечки мы пошли в школу. Записали текст песни и пели её )/(Миша, я, Сохань и Костя). Потом пошли на второй этаж, репетировать «уроки». Я был на седьмом небе, когда, играя роль учительницы, щупал у Али температуру. И, стоя вместе со всеми полукругом и перекинув руку через плечо Веры (к-рая меня просто провоцирует на улыбку своим выразительным взглядом), касался плеча Али. Потом мы пели по одним гласным песню «Ветер с моря дул». Е-е-о-я-у… и т.д. Половина всех смылись из пацанов один я. Потом помог донести лавку на место вниз. Оделся и пошёл по почте с Алей и, естественно, наташей. Наташа потом убежала вперед, в магазин, и я шёл, один на один, с Алей. Но у меня хватило ума и смелости спросить только: «Как ты учишься?» Аля тоже зашла в магазин, а я как верный хозяину пес ждал их возле телефона, когда подошёл Блинков. Он звонил по номерам написанным на будке. Вышли НатАля, Блинков перед ними потанцевал и убежал к себе домой. А я, не имея возможности нести Алин пакет, потому как он являлся портфелем, плелся с Девочками, решительно не зная о чем говорить. На АП мы попрощались. Я хотел было с Алей до её дома дойти, но они опять стали «делиться впечатлениями» и я, не солоно хлебавши, пошёл домой, опять не в духе. Но мне в голову пришла идея. Я, придя домой, скинул портфель, взял кассеты и помчался через АП отдавать их. Но меня постигло суровое разочарование, они уже разошлись и Али не было видать и на горизонте, я вернулся, поставил «Ч. п. П.» (Черный пес Петербург) и сел есть суп в зале, потом пирожки с картошкой с чаем, За компьютером, еще до моего прихода сидели Шурик Б., Шурик П., Дима и играли во всякие игры. Я к ним и близко не подходил. Шурик Б. мне принес составитель музыки и забавлялся с мелодиями. Я сидел, читал физику и слушал «в послёдний раз» DDT. Потом наконец зашёл к ним и застрял до 6 ч. Мама в церковь уже убежала. Потом проводив до порога Диму с Шуриком П. Шурик Б. уже ушёл в церковь, даже не уделив мне с моими проблемами и 5 минут. Я пошёл с Д. и Ш.П. до АП и через Алин дом дошёл до д.Саши, никого дома не было ия ушёл с кассетами домой, опять же, через Алин дом. Дома сел и до 7 ч. переписывал слова «Ч.п.П.» vol.2. И убежал опять через Алю и отдал кассеты т.Свете, когда я шёл по дороге собака носилась как бешеная и хотела меня укусить пока наконец дед не загнал её себе во двор. И странная вещь, окна у Али были черными. Будто там давно все спали. Я вернулся, мама сидела на прихожке. Я поснимал на видео и без конца горланил «…хлебнув палитуры, взракетило дыбом антенны волос…» Потом почитал «Занимательную физику». Мама, папа и т. Таня смотрят телевизор (кассету), я сделал, точнее начал делать валентинки, выпил вяселки, поч.з. и лёг спать. Хотел пожевать семечек, но вспомнил про почищенные зубы и без всякого сожаления выплюнул шёлуху. ПМ я уснул.

13 февраля 2000 вс  Свет загорелся над головой и прозвучал голос мамы: «Денис, ты идешь». Я пожалел себя (свыня!) и вспомнив, как я ночью в пол первого укрывался теплым одеялом только крепче прижался к подушке. В 10 ч. на весь дом разнёсся гром вокала «Armik»а. Папа, подвергнув меня средневековым пыткам, поднял с постели и отнес в ванну. Я полюбовался своим пузом в зеркале, умылся, оделся, поел и поехал с папой на рынок, мама в это время пришла и сказала нам купить мяса. Мы купили 2 CD: «DDT» и «CHRIS REA», батарейку, мяса, кассету. Доехав с папой до пл. Добролюбова на трамвае, в кач-ве проездного, я с сожалением посмотрел, как удаляется «шестерка» и проговорив несколько раз: «Абыдно!» стал ждать на остановке автобус, по-порядку напевая песни, к-рые я уже практически выучил (DDT). Приехав домой, я сел пить чай. (Я вчера писал на кассету (видео) с ВК… ) Потом забрался на чердак и сочинил два стиха и одно четверостишье внизу. В уме вертится без конца песня за песней, отданного DDT. Я сразу поставил «CHRIS REA» И стал активно убираться, Пришли Ярцевы, а я все бегал взад-вперед без майки, со шваброй в руках. Потом я сжег мусор, прочитал историю, сходил за хлебом и теперь лежу и пишу, пишу с субботы. Я сделал валентинку, помылся, поч. зуб. и лёг спать (ПМ)

14 февраля 2000 пн  Мама разбудила и стала српашивать: «Тебе к первому или ко второму уроку?» Яотвечаю: «Ко второму» Но собираюсь: колготки, брюки, гастук, жилетка. Ох, очень спешил, даже зубы не почистил. И был уже в 34 мин. за деревом. Долго я ждал. Скрипнула калитка, вышла Наташа …ох… в 40 мин., наконец, они пошли. Я их догнал опять перед садиком, поздоровался, спросил Алю про руку, она 27 февр. пойдет к врачу, а пока ещке ничего не ясно. Хоть сзади наступали Леха, Ренат, Серый, мы дошли до школы вместе. Я аккуратно поставил видеокамеру и портфель и стал сидеть в коридоре и ждать Ленку, чтоб отдать ВК ей на сохранение. В 20 мин. она подошла. (Но ещё на перемене Аня ко мне подходила и просила передать валентинку Шурику, но я сказал, что Шуры не видел и попросил дожить до слёдующей перемены.) Мы с ней дошли до химии, я в лабораторную положил пакет с ВК и вернулся с ней в Учительскую. Зашёл Костик, ящик принес, мы его обклеили сердечками и повесили на раздевалку. Потом алгебра. Кое-как отсидел, сошли вниз, встретили Ленку, она нас домой отпустила. Мы написали ей валентинку и отправили. Я шёл домой к мише. У него печений наелся и в РС чуть поигрался. К нем шли с Настей Сушковой, она, оказывается, только в школу шла. И попросила нас, а после Мишу зайти за ней, на репетицию. Шурик Пронин тоже просил меня зайти в 30 мин. 2-го. У меня мы играли в РС, во всё, что на ум приходило. После, без 20 час, зашёл Дима. И с ним мы пошли к Мише в 20 мин второго уже прибыли. Он поссал и мы пошли за Настей, она уже стояла на входе в подъезд. Миша с Димой шли впереди и говорили о чем-то своём, а я коротал дорогу с Настей. Мы с ней свои роли ведущих отрепетировали. У порога школы мы расстались, я побежал к Шурику, но его сестра сказала мне, что «он уже ушёл». Я вернулся, поднялся на второй этаж, встретил Жердеву Олю, к-рую я еще на линейке видел, когда Ленка и директор выступали с речью. Я взял жилетку и ВК и снимал в кабинете химии, в зале. А потом дал ВК Шурику и пошёл исполнять свою роль. Бегал к нему, а потом перестал. После «хиппи» меня сразу затащили в кабинет физики и переодели в кофту, под коей покоились шарфы и перчатки, в роли груди, юбку, ах точнее, Ленкин широченный шарф, обмотали вокруг бедер, на к-рых покоились колготки, заканчивающиеся моими ботинками. Голову мою венчал парик, нос – очки, а на губах блестела помада. После своего урока я не успел на слёдующий, и мой конкурент, Блинков исполнял за меня мою роль. Я переоделся и лёг в изнеможении на уч. стол. Мою душу наполняла какая-то моральная гадость, мной овладела депрессия, и я уже не в сидах был петь со всеми «всё пройдёт». Потом, когда все стулья и скамейки были отнесены, а Ленка отпустила нас домой, а кто хотел оставался на дискотеку, я шёл с НатАлей домой. У Али родных сестер-братьев нет, а Наташа знает мою маму, Аля сестру и т.д. Я пошёл своей дорогой, а они опять остались делиться впечатлениями. На улице, возле дома, меня встретили КсАлёна. Я сразу поставил на запись съёмки, снял «лётную» куртку, и стал смотреть наше выступление. Съемки длились больше часа, когда я еще сидел и ел бутерброд за бутербродом, пришла мама. Сразу меня отправила в погреб за картошкой. Потом, когда я поел и показал маме Алю и пошёл в комн. слушать «Nautilus pompilius» и убирать одежду до слёдующего праздника. Я сделал уроки. Да, вспомнил, я Шурику в школе свою валентинку отдал, чтоб он передал её Але. Теперь лежу, читаю Г. Уэллса и, канэшна, слюшаю музику.


21 февраля 2000 – сегодня почувствовал, с огромной горечью, что я утратил (но не совсем и, как мне кажется, не навсегда) способность быть на месте гл. героя в каком-либо произведении. Сейчас вечером читал «Остров доктора Моро» и не видел лица (рожи) зверолюдей, не представлял себе остров… Очень обеспокоен случившимся со мной событием…

*   *   *
…Хотя отчасти, может быть, на это повлияла моя сегодняшняя встреча с Алей. Весь день чувствую бессильность в своём создавшемся положении и настроен не лучшим образом. Под вечер, прочитав полностью «Остров доктора Моро» и наевшись лука так, что слёзы катились из глаз, сопли ползли наружу, и рот представлял из себя какую-то огненно-пылающую массу, ходил с кислой миной и ждал пока кончится «Nazareth». Едва мои воспоминания возвращаются к перемене и Але, сердце уходит в никуда. оставляя на своём месте неприятный холодок, к-рый так хочется наполнить горячей любовью и страстью. Ужасно обидно и СТЫДНО за себя, хочется или провалиться сквозь землю или ИЗВИНИТЬСЯ перед ней, но она не поймёт, а я не сумею объяснить… Депрессия, угнетённость, подавленное состояние, хочется лечь, помолившись и забыться вечным сном…


24 февраля 2000 …Никак не могу опомниться от сегодняшнего события… Сегодня я пошёл на репетицию к 4-м часам. Когда я, наконец, доискался наших и зашёл во 2-й кабинет, Сохань отвёл чуть меня и сказал: «Вот видишь – и он указал на Рязанцеву Наташу и Строеву Настю – напились самогона, по два стакана, но какие – там два стакана, там все 4 (на каждую) т.к. они вдвоём распили бутылку самогона. Вот одну уже умыли – и он указал на Настю, - а другую умывают». Правда, Елена Борисовна холодной водой умывала Наташу. Не буду вдаваться в подробности, но от них так несло тем запахом, к-рый мне хорошо знаком, за два метра, ходили – падали (в частности одна Наташа, уверявшая, что она не пила, Настя сидела смирно и, то «спала», то глядела на нас. После её три раза вырвало). Мы ходили за прутами и били немного их, естественно, о репетиции не могло быть и речи. Потом я, Миша, Сохань и Саня (Черноморцев) (Костик давно ушёл) отвели их домой. Насмортя на то, что мы втроём (Миша шёл в гордом одиночестве) вели их под руку, они падали и качались. Я не мог на них смотреть, и дышать я тоже не мог. Как велико было моё впечатление от увиденного! Я дал себе обещание никогда не пить водку, самогон и проч. и от волнения и ужаса пожирал одну за другой спички. Я вспомнил вчерашний день (см. ниже) и подумал: «Одно дело идти с девочкой в лесу под руку, но совсем другое доводить до дома пьяную девочку (как-то даже не звучит «пьяная девочка» - слишком мягко, «пьяная баба» - такое определение точнее выразит это) поддерживая за руку, чтоб та не упала\ не пришлось поднимать «человека». Потом Миши (подлец) с Соханём пошёл рассказывать родителям о их чадах, а мы с Саней купили семечек. Семечки я съел с удивительной быстротой. Потом шёл с НатАлей домой, сейчас лежу на диване, а воспоминания не выходят из головы никак. Не хочется верить, что две семиклассницы напились и чего! самогона! Но все обстоятельства налицо. И хотя со стороны может показаться, что я спокоен, у меня внутри такое творится, не опишешь. Такие разно… т.е. противоречивые чувства: жалость к этим пьянчужкам и презрение, и обидно и стыдно за них. Сердце не сидит на месте, так и скачет, самого меня незаметно трясёт. НУ, ЧЕСТНОЕ СЛОВО НЕ ВЕРИТСЯ!!! КАК ТАК МОЖНО, ЧТО ЭТО ТВОРИТСЯ? Конечно, на бумаге не передать интонацию, но кто бы знал как мне сейчас не хорошо, просто как заболел…

*   *   *
Вчера я сидел на кухне и едва собрался есть, как пришёл, приглашённый мной Шурик. Я открываю дверь. Ура! Хоть кто-то разделит мою участь уединения. Я уже хотел кинуться ему на шею… подумал: «А куртка-то ведь холодная! Ну ничего…» А он не заходит, говорит: «Ты хотел женского общества?»… Я всё понял выглянул за его спину и увидел Аню. Во даёт Шурик, я просто оторопел и не мог поверить своим глазам. Ко мне, подумать только, пришла девочка, 2-й раз в жизни! Мы сидели, разговаривали, я им показывал всё, что мог. Включил «Royal Hunt», Аня сказала, что принесёт мне кассету, и я ей перепишу. Потом, когда мы собирались к Але, потом передумали и поехали в лес (до «бараков»). Кстати, Шурик дезодорантом, подаренным ему Аней мне прыснул в рот, а сам хлебнул «Demona». Мы гуляли по лесу. Я под руку вёл Аню, она, в свою очередь, держалась за Шурика. Было очень хорошо, прекрасно, шёл снег… В тот день я узнал, что Аля любит меня… Кстати, в этот день я совершил подвиг – я не ел 12 ч. т.е. с 7-ми утра – до 7-ми вечера. (Конечно, я многого не расскажу, т.к. предыдущая история забила мне всю голову).


26 февраля 2000 Сегодня суббота и у нас был огонёк (т.е. у нашей «Надежды»). Хорошо повеселились, танцевали до упаду. Я приглашал на танец Алю. Она согласилась, но только мы начали качаться (иначе не назовёшь) она сказала: «Я не умею танцевать. Даваё не будем, ладно?...» - и отошла в сторону. Я походил, походил… Подхожу во второй раз: «Аля!» Наташа: «Аля – ну иди!»  – «Нет, не пойду!» - говорит она Наташе, смотря на неё, что мне сильно не нрваится (говорить то, что хочет сказать мне, другим людям так, чтоб я слышал). Я отошёл и сел на стул. После, когда стали все танцевать, Аля с Наташей стали танцевать друг с другом. Я возмутился про себя: «Вот друг с дружкой ты можешь (Аля), а как со мной – «не умею»!» Да, забыл, мы «паровозиком» бегали: Елена Борисовна…….Аля, Наташа. Я Наташу отпихнул и взл Алю за талию (звучит-то как!). Она оглянулась и продолжала бежать вслёд за другими. Потом уже после всего они стали опять так бегать. И что самое интересное Аля послёдней, почти как в прошлый раз и за ней никто не бежал. Она оглядывалась на меня, а я стоял, надувшись, как индюк, и усмехался: «Пусть побегает одна… Эх! Не будет в слёдующий раз стесняться». Я ходил мочил голову водой, ел печенья, лежал за столами. Пока, наконец, меня не вытащили на свет божий но я не очень-то и танцевал. Но всё ж с Ленкой (Ел. Б.) станцевал и видел, что на нас смотрела Аля и потом перешла в другой конец кабинета и стала с Наташей танцевать. Потом за Алей пришла мама, но я её (маму) не видел, она не заходила. До 7 ч. мы (с 2 ч.) танцевали. Потом я пришёл домой и «свалился» в ванную. В груди вздыхала, не та, которую хочется заесть луком и засмотреть компьютером, и залежать диваном, а тупая приглушённая боль, лишь слёгка приправленная горечью и душевными муками, но обильно посолена недоумённым разочарованием. Вспоминалось, как ко мне подходила Наташа и спрашивал: «Ты обиделся на Алю?», а я ничего не отвечал. Опять эта роль переводчика. Ох!.. Теперь я сижу на диване и делаю сие заметки, любуясь «Документом». и мне страстно хочется обнять и приласкать свою Алечку и сказать: «Аля, перестань стесняться, что ещё за новости, заладила. Я люблю тебя. Не обижайся на меня!»

; Дима заведовал центром, но как я его не упрашивал, не включил «Royal Hunt». И тогда я понял одну вещь. Он так возгордился своим положением. Мол я с таким центром сижу тут, музыкой ворочаю, что??? какие-то ещё Денисы жужжат «..включи, включи..» да пошли они… Как я его невзлюбил в те минуты.

; Когда блинчик снял свою толстовку и обнажил свои мускулы, я понял всю беспомощность своего положения, но утешил себя мыслью, что «каждому – своё». Быть может он будет атлетом, а я поэтом, и мне не нужны будут также его мышцы, как ему мои фразеологические обороты.

; С презрением я смотрел, как Рязанцева танцевала с Костей. Она склонилась, положив голову ему на плечо, и они плавно, медленно, задумчиво двигались в ритм танца. Я подумал: «Лучше пусть я вообще не буду танцевать (с Алей), чем танцевать (т.е. быть любимым) с такой девочкой, которая не имеет ни жалости, ни скромности, ни совести, ни сердца, ни души». (Конечно, я загнул палку, но всё ж…) (С неменьшим презрением смотрел я на Настю).





                Рассказ             на тему… «Мысли об Але».
Расскажу я вам историю про одного человека, который…
Нет, лучше слушайте всё по порядку.
(Значит так) А началось всё давно. М. (будем так его называть) влюбился в одну девочку из их группы артистов ещё в 13 лет. Именно с этого возраста всё и началось…
Он любил её страстно и нежно. Она ему не отказывала. Они вместе ходили в школу, репетировали, встречались на переменах. Но позже на одной из таких же похожих друг на друга перемене она ему сказала, что он ей не нужен и пусть не пристаёт больше, у неё другой… Типичный случай, типичная реакция. Послушав увещевания друга, М. сказал: «Ну и ладно! Не будет моё сердце чем-либо обременено, лёгче будет на душе!» И в какой-то степени он оказался прав. Жизнь наша – сплошной экзамен на выживание. Но в каких бы там ни было случаях М всегда говорил: «Ну и ладно!» Когда он устроился на работу совсем не на ту, какую хоте, он сказал: «Ну и ладно! Главное иметь работу, а какую – это другой вопрос». Когда его уволили за халатность и безалаберность, он ответил: «Ну и ладно!» Когда он опоздал на поезд, он парировал: «Ну и ладно!» - и пошёл на шоссе, «голосовать». М. стал переходить дорогу, но ехавшая с огромной скоростью машина игнорировала его присутствие на дороге. Ну и ладно!
На тротуаре лежит в нелепой позе гражданин прилично одетый, в костюме с нелепо завёрнутыми под туловище руками. На нём нет слёдов грязи, мазута, под ним нет лужи крови, перед ним нет чёрных полос тормозов… над ним нет плачущей жены или матери… за ним виднеется быстро удаляющийся силуэт автомобиля. Никто не подошёл к нему, никого не взволновало это безжизненное тело. Да и как можно подходить к одному телу, когда их тысячи и смерть, уже похожая на ужин или завтрак, никого не трогает…
Но на слёдующий день старик, живущий недалеко от места трагедии, из послёдних сил, оттащил тело в кусты и, перекрестившись, пошёл обратно домой.
А тело осталось лежать в кустах на съедение птицам, которых почти нет, зверям, которые почти полностью перевелись, бесчисленным червям. На осквернение его различными людьми, которые потеряли все душевные ценности… оно лежит…
Ну и ладно!...



1 марта 2000 размышления  в субботу на прошлой неделе Аня с озабоченным видом сказала обязательно мне прийти с Шуриком. Но я не смог. Из школы мы с Костей сразу поехали на рынок. Потом на «огонёк». Там я танцевал с Алей. Но… (см. «Архив №1»). В воскресенье пришёл Шурик с прискорбным сообщением: Она тебя не любит. Но узнав о вчерашнем дне он немного поправился. – Она написала в записке Ане, что не будет со мной гулять, и что она со мной надоела ей …тырым-пырым… В понедельник Аня: «Денис! Ой, Денис, мне тебя так жалко!» Короче, отдала мне мой кулончик (к-рый ей вернула Аля). Я ответил кислой улыбкой и у меня (сейчас среда) до сих пор порывами болит голова. Ужасная депрессия. С Алей я теперь не вижусь, не знаюсь… что выйдет? Надеюсь в глубине души, что одумается. Но Аня мне предложила познакомиться с Настей (какой-то)… Слушаю Митяева, Royal Hunt, жду с нетерпением Шурика и ничего не делаю…
Все окончилось, не успев начаться!...
Больше писать не намереваюсь!


11 марта 2000  Был огонёк, посвящённый 8 марта. Он мне гораздо больше понравился, чем 26.02… Я сидел дома и раскладывал «по полочкам» игры (с Шуриком). Пришёл Миша с Костей. Я полез на чердак с Михой – играть в бильярд. Потом, выиграв «в сухую», я с Мишей и Костей потащили мой проигрыватель в школу. Но директор дал нам «усилок» и мой проигрыватель почти не пригодился. Я с Михелиусом помчались ко мне за чашкой и дисками. Я взял чашку и 4 диска: «Royal Hunt ‘Clown in the Mirror’», «Rock’n’roll», «Chris Rea» и “Rainbow”. Забегу вперёд и скажу, что играл один «Rock’n’roll». Мы пришли. На улице нас встретил Сохань и перебежками мы пробрались кое-как в географию. Там нас нарядили и отправили на лестницу (на запасной выход). Когда мы (ужасно) исполнили танец «березки», начались конкурсы. Жердева с такой загадочной [улыбкой] держала «мою руку» (вырезанную по контуру на бумаге). Потом я с ней танцевал. Мне было просто хорошо от того танца. Потом нас рисовали девочки, и Жердева рисовала меня, так тщательно, как никто и никого. Я уже думал – всё. Но потом случился курьёз. Стоя на лестничной площадке, я ждал Рязанцеву с Жердевой и, извините, «плюнул» (т.е. сделал звук и вид будто плюнул) на них. Потом всё – как отрезало. Жердева подошла ко мне (в кабинете уже) и тоже «плюнула». Я ей ответил тем же, причём заделавшись под «полного дурака». Но что потом было с Овсяниковой! Мы подарили девочкам блокноты и сели за стол. По традиции мы с Костей спрятали 2 бутылки из 12-ти, если не ошибаюсь, их было столько. Я снял рубашку, галстук и жилетку, оставшись в одной майке. После мы играли в «ручеёк», я первый пощекотал Овсяникову. она мне стала отвечать тем же, постоянно улыбаясь, выбирала меня. А после объявили «белый танец», и она меня пригласила, добивая своей улыбкой. Мы во время танца разговаривали и старались «не смеяться» и «не выть» (у-у-у-у). Я после каждого резвого танца выходил в коридор, на прохладу, и сняв майку, охлаждался. Совсем забыл. – Я ещё танцевал с Юлей (подругой Жердевой), между нами был маленький (рублёвый) шарик надувной, и мы танцуя не должны были его уронить. Но, естественно он упал, несмотря на все мои усилия его удержать. Потом, связанные за спиной руками, я с Леной Соколовой, а Денис с… (не помню с кем), мы должны были съесть по стакану палочек кукурузных. Сохань с … победили. Так вернёмся. Вера с наташей ушли я попрощался с ними и пошёл обратно. Потом я танцевал с настей. Она склонилась на меня, как Рязанцева с Костей и я просто был на седьмом небе, а в углу сидела Жердева и смотрела на нас. Когда стали танцевать, я стоял у двери, а Сохань сказал: «Вон, иди Настю возьми!» Я отвечаю6 «Где?», а сам уже иду к ней, она лёгко встала и сразу стала танцевать. Установился порядок: живая, медленная, живая, медленная музыка. «Rock’n’roll» практически танцевал я и Костя, другие танцевали, и не танцевали. После очередного «Rock’n’roll»а я танцевал с Соколовой, конечно, на дистантном расстоянии от неё. После мы играли в ручеёк (некоторые уже ушли, ушёл и Саня) и меня лишь выбрала Настя 3 раза и пацаны и всё! Потом я танцевал опять с Настей и опять под «титаник». Тут уже дальше некуда – я сам незаметно её притягивал к себе потом она на максимум прижалась ко мне, я её на максимум притянул к себе. Она склонилась на меня. И мы двигались как единое целое. Я смотрел на её обнажённую шею останавливая себя от желания поцеловать её. Я был в полном кайфе.


Robot
Однажды, придя домой после школы и выполнив порученные мамой обязанности, я залез на чердак, для того, чтобы посидеть в библиотеке, почитать, помечтать. Особого настроения для чтения не было, и я вышёл из библиотеки позаниматься спортом. Впослёдствии удара костяшками по груше ветхая мешковина прорвалась, и из отверстия посыпались опилки. Я прекратил избивать снаряд и лёг на пол. Я лежал на полу лицом вверх, и на меня словно дождь летели опилки. Меня вдруг охватила волна горечи жалости к себе, понимание своего одиночества. Я, как иногда случалось, плакал из-за того, что у меня не было счастья, жизнерадостности, товарища. Мне не хотелось жить. Я не чувствовал себя достойным жить в этом мире, полностью погрязшем во всяких бедах. Сквозь боль и горечь, сквозь ненависть и жалость мой слух еле уловил чей-то…
(дальше материалы не сохранились)                8 класс



Здравствуй, дорогой читатель!
Сегодня я решил заинтересовать тебя очередным рассказом под названием:

1.
Представь себе: тёмная, как расплавленная смола, но с добавленной в неё баночкой синьки, полусфера небосвода, на которой то там, то сям разбрызганы глаза вечных соглядатаев космоса – звёзд. Полнолуние. Призрачный свет спутника земли делает все предметы неестественными, как бы колышущимися в прозрачном и мрачном воздухе душной летней ночи. Перед вами двухэтажный дом из белого кирпича. В окошке на втором этаже горит свет и открыта форточка. Там играют в бильярд.

2.
– Денис, отойди от лузы и хватит колдовать! Этим ты ничего не изменишь! Есть!
– Вот блин! – воскликнул я в сердцах. – Это уже третий шар в эту лузу! Нет, тебе просто фортуна улыбается. Фортуна, Фортуна, повернись ко мне передом, к Саше задом!
– И не мечтай! – категорично заявил Саша.
Действительно, в этот день мне просто не везло, и я снова продул партию со счётом 8:2.
– Ну что ж! Сегодня ты – победитель. Интересно, сколько сейчас времени. Йооо! Шурик, пора прощаться.
– Сколько?
– Полпервого!
– Меня ж дома убьют! Ну, ладно, значит до завтра. Пока.

3.
Оставшись один, я пошёл на балкон… облокотившись о перила, я стал созерцать небо. Летними ночами я им просто упиваюсь. Но эта ночь была не похожа ни на какую. Чёрные очертания деревьев были похожи на горный хребет, воткнувшийся в иссиня-чёрный пододеяльник ночи, на котором вдали виднелась какая-то точка переливающаяся всеми цветами радуги. Я и раньше видел такие, но эта была крупнее прежних раз в пять. Я, как заворожённый, любовался этими переливами от изумрудно-зелёного до красно-оранжевого. И что самое интересное, она медленно, как мне казалось, приближалась… я сходил за биноклем, благо родители с сестрой уехали, оставив на меня дом, и можно было не спать.
Через немного мутные линзы бинокля я явственно видел приближение сего объекта. Тогда я подумал:
– А может быть он\она не приближается, а увеличивается? Тогда это может быть взорвавшаяся много миллионов лет назад звезда, и я могу смотреть на её смерть с безопасного расстояния. Когда-нибудь кто-нибудь из другой системы будет наблюдать за взрывом нашего солнца. Жаль, что я не доживу до этого момента…
Мои мысли были прерваны внезапным стуком. Дверь содрогалась от мощных ударов по ней ногой.
– Я пришёл ночевать к тебе – с порога заявил Шурик, заставив меня немного содрогнуться. Мы улёглись на бильярде и после недолгого разговора уснули как сурки.
Лето 2000




запись в конце блокнота: размышления и воспоминания (вперемешку с описаниями поездки) во время поездки в Беларусь от 2.XI по 17. XI 2000 г.
2 ноября 2000 размышления \воспоминания  Ох! раз уж написал, давай! Взялся за гуж, не говори, что не дюж! Сижу сейчас в трясущейся, а вернеё дрожащей электричке, склонившись над блокнотом и вспоминаю, размышляю. Сейчас все мысли об Але. Незнаю, наверное я её люблю. И если всю первую четверть я просто здоровался с ней, подразумевая под этим лишь оставшуюся симпатию и забытую обиду. Теперь… оп, папа починил магнитофон кассетный и я, воспользовавшись своим наглым трехдневным симулянием, включил Митяева, внутри всё забурлило от воспоминаний под песни «Дорога», «Воскресенье», «Крепитесь люди». Лежал вечером и плакал послёдние 2 дня просидел с биноклем наблюдая за её домом и ожидая её. Как ничтожен телом и велик душой человек, живущий воспоминаниями «о прекрасной любви, и ужасной измене…» мне не хватает лишь её. До этого был период, когда моё сердце проголодалось от одиночества и зычно воззвало к любви. Мой ещё не угасший интерес как стрелка компаса чётко повернулся в сторону Али… прежняя ещё не забытая прелесть её черт, и прежнее, теперь уже, влечение к неё (душевное) Хочу устроить допрос Ане, жалко только через 2 недели… электричка тронулась, стало труднее концентрировать конец ручки на бумаге, зато мысли от качки всплывают в память большими пузырями на воде, во время грозы… Эх! некому пожаловаться, впрочем, что я и делаю. Никого-то у меня нету. Совсем я один («ты не один» DDT) Переходный возраст – особо сложный для подростка период, когда так остро чувствуешь разделение друзей на отдельные компании с одинаковыми мнениями, ни к одной из к-рых я не отношусь. Очень трудно быть одному, и вот от безысходности обстоятельств, переполнивших мою тяжелую, с болью, голову, я взялся за ручку рукой, дрожащей от волнения и страданий от горечи сладостей жизни и сладости горьких потерь (... и чая без сахара). Конечности, в частности: руки, ноги, кончик носа и ушей мёрзнут от того, что в них нет души, а там где она обитает, будь то голова или торс, я никогда еще не ощущал холода в зависимости от окружающей темпер-ы, лишь от душевных и сердечных переживаний… вторая остановка после Курска, в вагон заползает уличная прохлада с сигаретным дымом, неприятно щекочущим ноздри, тронулись, рывок, разгон, и вот уже за окном мелькает сплошная темнота, куда, в принципе, не вглядываюсь, кепку не снимаю, пусть после купания «ежик» поддерживает. Людей в вагоне не много. Покачивание вагона, пусть не очень мерное и упорядоченное, укачивает. Глаза закрываются, хотя не очень сильно, мне нельзя спать! Я должен себе этот труд ;;; он мне тоже должен… будет, когда-нибудь, лет так через 5, ох, как он мне поможет…, четвертая остановка позади… что удивительно – душу (сердце, голову) пронзает холод лишь душевный, не помню, что б, признаваясь в любви… ну трясёт!... у меня холодели руки или ноги, а тем более кончик носа… хм!... К. с мамой учат таблицу умножения, да именно учАТ – мама повторяет, а «повторение, как известно – мать учения»… перед отъездом… тормозим… включил «Просвистела» DDT чтоб уехать с главными песнями в глове, а уехал всё равно с Алей и Митяевым… «…а может не стоило трогать письмо и тихо скончаться как жил, чиновником смирным…» ох, а может, и правда, не стоило слушать Митяева, а только DDT? ого! вот это разгон, невозможно писать!... нет! рано или поздно всё равно бы Аля, Митяев, слезы вылезли, пусть не в эти, так… ого! трясучка!... в другие строчки, пусть в другие, но всё равно бы вылились… стоп! еще станция, слёгка побаливает голова, за окном появились и стоят не дольше минуты фонари, вот они уже побежали назад, пытаясь догнать прошлое, увы, этого у них не получится… да, прошлое… Лето, Ангелина, о-о-о man! даже думать, не то что вспоминать об этом не хочется. как ничтожен человек… при такой тряске читать нельзя, а я пишу… когда его душа в темной каморке сердца завалена мирскими вещами! Такую девчонку и терять не хочется и гулять с ней тошно и противно, противно слушать ложь, противно, лгать и увиливать. «Нет, не надо, думай об Але» - голос внутренний советует не бередить неприятные воспоминания… интересно, можно ли будет прочесть то, что я намарал?... ох, рука устала от напряжения… Катя… я ведь не любил её, я плакал не из-за расставания с НЕЙ, а из-за РАССТАВАНИЯ и из-за разлуки, в сущности же всё путем, просто мой воспалённый мыслями мозг сделал из мухи слона, может ошибаюсь? К чему тогда стихи – целых три отнести – к нелепости? Тут нечто большее – тут незнакомая мне ранее горькая и досадная нелепость. Почему я её тогда не поцеловал? Может быть это и к лучшему?... Даже не знаю как теперь быть… из чернил ночи проступают дырки света – фонари. Ст. Золотухино, я уже сбился со… упс!... счёту… стоит ли вообще пытаться вернуть утраченное ( в принципе, и не приобретенное)… уф!... и всё ж почему так резко??? почему она одним движеньем, совершенно необъяснимо резко, отвела черту любви и разрыва, всё ж я Аню допрошу… далась она мне! и зачем дано мне такое беспокойное сердце, чуткая и чувствительная, особенно к ранениям, душа, и поэтический склад ума, ведь я не Пушкин, хотя и равняюсь на него, если перечислить всех писателей, особенно расплодившихся в послёднее время, не хватит двух лет беспрерывного изложения фамилий. Разве найдется мне там ячейка, разве будут меня проходить в школе ученики и ученицы, разве хоть каким-нибудь пр-нием западу я в память или душу кому-нибудь? …???... разве, что Л.В. и-то ненадолго после ухода из 11-го класса… пойду отдохну от писанины и расслаблюсь с радио, а то взял себе, а слушает (уже не слушает) его мама и К… __ …этого я и боялся, между городами ничего я не послушаю эх! тогда посплю, чегой-то меня сильно укачало… __
9 ноября 2000 …в двенадцатом часу мы вышли на асфальтированный перрон вокзала ст. Орел. И прямиком – в зал ожидания. Приметив у противоположной стены игровые автоматы, я вспомнил, как стоял около них совсем недавно – год назад – и тогда уже задумывался, увидев как мужчина одну за другой выкладывает купюры, чтоб поиграть дальше, как вовлекает нас в сети искушения мирские развлечения. Мы нашли место расположились и под пение романсов Носкова задремали, а то и заснули. Я – с включенным радио. Когда глаза мои невольно открылись, в уши, разорвав плотную портьеру сна, влился поток вокзального шума: разговора людей, крика телевизора, возмущения управ. ч.-л., стука колёс вагонов, от- и под-езжающих составов и пр. Мы поднялись и пошли на трамвай и поехали на автовокзал. Взяли послёдние два билета на троих и отъехали в Гомель в полном автобусе, некоторые стояли. Я включил радио и под Europa+ выехал из Орла, потом выключил его и заснул. В Гомеле мы три дня пробыли у т.Светы, наелись сладостей, насмотрелись телевизора и утром 4-го дня отбыли по направлению - Жлобин. Приехали к Поцелуёнкам днём. Играли с Игорем (я) в приставку три дня назад починенную. На слёдующий день съездили в Солоное. Я с м. К. остался. У них по-новому некоторые вещи стали. Печь переложили заново, навес и забор сделали и пр., и тр.
… а в общем «та же остановка пережитых ран». Впрочем чего это я ударился в описания? На сей момент я сижу за столиком в плацкартном полупустом вагоне и, сетуя на плохое освещение, конспектирую мысли и доводы. С т.Светой (едем в Жлобин из Минска 18:18 по бел. вр.) пробыли всего полчаса, включая стояние у окна и махание руками. Не люблю задавать вопросы, на которые потом не отвечаю, но всё же иногда можно… Гуляя по парку графа Румянцева-Паскевича и созерцая величественную текучесть р. Сож, я вдруг ощутил такую ностальгию по местам, где я родился и должен, по идее, был здесь вырасти, что тут же решил доучиться и вернуться на родину.. да именно на ррродину, Родина моя – Курск, а родина моя – Гомель. …лёгкая качка вагона, музыка по местному радио, малое количество людей в вагоне, всё это действует умиротворяющее. За окном изредка проплывают огни, как кончики стрел затаившихся, под покровом ночи, за кустами лучников. Изредка поток, клином разрезающий абсолютно чёрное окно, света фонарей, смотрящих в землю проносится мимо. Посёлки, а то и пара домов у переезда выныривают из таинственности и тонут в ней, забываясь нами, и забывая про нас…



22 декабря 2000  … 18-го был престольный праздник у нас. Приезжал Владыка. Когда я к нему наклонился с вопросом, и он взглянул на меня, я чуть не отпрянул от его взгляда. Его глаза меня так поразили, что
всю службу я стоял сражённый,
как будто огнем поражённый,
Ссылая лень на маету,
А боль и чувства – суету…
Они были такие неглубокие, светлые и совершенно не соответствовали его общему виду, и главное чистые! настолько чистые и непорочные, что я еле выстоял, о- я хотел бежать, бежать на улицу подальше от этой святости…
Да, куда мне грешнику, да ещё к Владыке обращаться!

22 декабря 2000  О, судьба. Да, я в тебя не верю,
Но в тебя не верить не могу!
Кто открыл тогда мне счастья двери,
Как не ты на лёгком пух-слогу?
Да, тот день, когда она пришла к нам, я вряд ли вспомню, зато тот, когда мы расстанемся… Но всё ж у меня останется её адрес, а у неё ожидание моего письма. Да, такого человека я вряд ли найду ещё (по крайней мере в ближайшее время). Когда я на неё смотрю, я просто упиваюсь её прелестью. Прелестью черт и души. И что самое чудесное мои к ней чувства взаимны. Вчера и сегодня переписывались с ней на уроке, а Серый – подлец, мало того, что подсмотрел, ещё и разбалтывает. Я уже напечатал официальное заявление об уходе со своего места пусть теперь с кем хочет сидит!

…(переходим к другой теме…) Ещё 4 года назад я прочитал в газете такую фразу: «…анекдот с бородой – банальность, мужчина с бородой – редкость в наши дни»… Я в ту же минуту решил не стричь бороду. Уже тогда издалека началось моё приближение к сану священника.

…На улице темно. Зима. Декабрь. Наконец-то выпал снег. Он падает густыми мохнатыми хлопьями, а когда под порывом ветра снег крутит и метёт, я вообще блаженствую. Мне хочется скорее в лес, на то место, в то время, когда я сочинял «Лыжника». Сам не понимаю свою тягость к пурге, к мохнатой белой пурге, когда от сильного порыва ветра падаешь лицом в снег и не хочется вставать. И чувствуя, как тает под лицом медленно снег, я представляю себя в тайге одним, где абсолютно никого нет. Потом я встаю и ликую, и грудной первобытный крик из самой глубины души, переполнявший до того лёгкие, вырывается навстречу молчащим деревьям и пытается их пробудить. И природа слышит зов и тут же снова опрокидывает меня в сугроб, теперь уже спиной. Я лежу и смотрю в небо, в ресницах застревают снежинки, а деревья мерно качают кронами голых ветвей и тоже свежеют, бодреют и крепчают от натиска ветра. Да, буря, небо – моя стихия. И совершенно уже не хочется бегать на лыжах… А сейчас сквозь лай собак по округе, сквозь гул изредка пролетающих машин в уши вливается НОЧНАЯ ЗИМНЯЯ ТИШИНА! Кто б знал, как я люблю зимние НОЧИ, особенно звёздные. Когда на чистом бездонном небе изредка проплывают клубы облаков, когда луна, притягивая своим светом и белизной, становится центром мироздания, когда звёзды, как иголки воткнутые в чёрный бархат ночи, пронзают тело, и ты ощущаешь каждую звезду не глазами, но всем своим существом, тогда, ТОГДА ты ощущаешь: вот оно! блаженство единства с природой. Вот оно! И ты забываешь обо всём, твой взор – небо, руки – звёзды, чувства – космос. О, почему, почему, почему люди так редко смотрят в небо, для них всюду – земля. Мирское, земное, сущное и жизненно необходимое – всё это переполняет нас настолько, что места мысли о том, чтоб взглянуть в небо, просто нет. Люди давно не питаются дичью, собственноручно убиенной, и необходимости хотябы окидывать взглядом твердь небесную у нас изгладилась до полного отсутствия. Но не дичь должна притягивать нас к небу, НЕБО должно притягивать нас словно птиц к себе. А мы – блудные сыны забыли об нашем Творце и Отце. Китайцы раньше считали ведь небо – своим богом и поклонялись ему, а императора называли сыном неба. «Чаще смотрите в небо!» – такой лозунг надо вывесить на всех улицах города, может тогда мы станем чище и лёгче, и чуть отступит бремя «земного» перед близостью к «небесному».
О, люди! Смотрите чаще в небо!

2001

9 января 2001/размышления, описания …сижу на кухне, пишу деревянной ручкой и чувствую себя Пушкиным. Жду, когда вернётся папа и поехать даст мне возможность к Жене… А всё началось на Новый год. Если быть точным продолжилось… прошлая зима… я не участвовал во всеобщем весельи, хотя из гостей были самые близкие люди, я сидел в комнате. ПерСик не хотел работать, тоже праздновал. Мне наскучило и я позвал Женю в «спалодром», мы обнялись, но ненадолго… 4 янв. она приехала к нам, вечером я пошёл её провожать, стояли на остановке. И хотя она пыталась отделаться: «Я приехала искупаться, с К. поиграть…» - всё было очевидно: жесты, слова, движения, всё её выдавало с головой. Я сказал: «Пошли!» и мы пошли пешком, она взяла меня под руку, и всю дорогу мы болтали о самых различных вещах. Уже в её дворе, обнявшись со мной, она спросила: «Почему не приходишь?» - и этот вопрос решил всё. На слёдующий день мы были вместе… в один из послёдующих визитов она мне призналась в любви, я не спасовал…
Чего я не ожидал, так того какую реакцию это вызовет у самого близкого окружения…. До сих пор я в опале, но, надеюсь, всё идёт на поправку.

…одел сегодня «лётную» куртку – ЗАПАХ! О!!! какие воспоминания мне вскружили голову! А ведь я даже не помню название того спрея, зато помню февраль 2000…



11 февраля 2001  Нашёл на улице перо и теперь пишу им, как Пушкин; бумага плохая, старая; перо цепляется. Да, им писать – целое искусство. Достал тушь, а точнее краску штемпельную и налил её в крышку. Надо с чердака снять тушь для заправки перьевых ручек… Думаю писать стихи так, авось не намажу, зато оригинально! (рис.) – рисует тоже ничего, короче, мне нравится. А как на пальцах и коже пишет! Татуировка!


26 февраля 2001                Домой!!!

Утро в городе NN всегда начиналось рано из-за южных широт, в которых он находился. В это утро похожее на все остальные по тротуару шёл Человек. Человек средних лет, среднего роста, среднего образования. Он шёл в задумчивости, и лёгкие перистые облака, освещаемые снизу солнцем, казалось, вовсе не притягивали его взора. Что-то печальное и безвыходное сдавило его лоб глубокими морщинами, а спину согнуло и сгорбило. Но по мере приближения к цели слёдования мелели морщины, распрямлялась спина, прояснялось лицо. И когда он подходил к знакомым до боли воротам уже не пачли, но памяти и умиления изрезали морщины его широкий лоб.
Человек налёг плечом на ворота и они разлетелись на две створки, одна из которых, подняв столб пыли, с грохотом упала наземь. «Так ведь и не починил»… - укорил себя Человек. он достал ключ и отпер дверь, быстро разулся и поставил диск, чтоб рассеять тишину – гнетущую и мрачную. Музыка торжественно вливалась в помещение, а он ходил, гладил родные стены, и из глаз его скатывались слезинки мелкие, но частые. Он обошёл все комнаты и нашёл среди пыли и тетрадей свой дневник, обессилевши, он прилёг на матрац и открыл посередине дневник:
«17 июля Понедельник. Солнце сорвало с меня пелену грёз и снов. 5 ч. утра – пора. По путизаметил, труба больше не дымит, а в храме на 3 человека стало меньше. Рома уже не придёт… Зашёл в город и взял диск послушать…»
Человек откинулся навзничь и закрыл глаза. «Люди. Рома. Кто такой Рома, уж и забыл…» - укорил себямысленно Человек и продолжил читать:
«…Работал сегодня до самой ночи, не покладая рук. Метров 7 в глубину и где-то 10 в диаметре яму выкопал и, ***в, засыпал. Все записаны.»
Человек отбросил дневник и схватился за голову:
– Люди?!?! – воскликнул он, а после прошептал – Люди… Как это давно было, а всё на месте, кроме людей… и…
Он медленно встал и вышёл на улицу. Горел полдень. Солнце, красно-оранжевое, занимало полнеба и светило невыносимо жарко. небо сияло чистотой и ни одно облако не порочило его таинственной синевы.
20.03– Боже, как душно! – воскликнул Человек и отпрянул в прохладную сень родного дома. Бродя в задумчивости, он снова наткнулся взглядом на дневник и, схватив его, в отчаянии вышвырнул в форточку. Тот на лету обуглился, вспыхнул и уже пеплом пал наземь.
– Где же списки? – спросил себя Человек.
Обыскав весь первый этаж, он поднялся на второй и увидев бильярд, забыл обо всём. Он взял кий и бережно, как хрустальным, ударил по шару, тот закатился в лунку будто с радостью, что наконец ожил.
Между тем на улице нещадно жгло солнце и выпаривало воду из всех водоёмов. Она концентрировалась в больших кучевых облаках, которые должны были к концу дня превратиться в огромные тяжёлые тучи и вылить дневные испарения обратно в водоёмы. Животных и птиц давно уже не было 21.03 на этой загаженной, вымирающей земле. Лишь одно живое существо обречено было оставаться и созерцать гибель вселенной. Этой вселенной была Земля – весь мир, в котором уже не могли существовать люди, и они вымерли, как некогда динозавры. Никто не мог ответить, почему: от голода ли, от войны, от идеальной ли жизни… Они медленно, постепенно, один за другим умирали в самых различных ситуациях при самых разных обстоятельствах. Чтоб трупы не мешали обычной жизни граждан правительство нанимало людей для массового захоронения усопших. Каждый захороненный в обязательном порядке регистрировался в списках, которые направлялись правительству и там пылились за ненужностью. Наш герой в своё время лишь этим и зарабатывал на жизнь. Но вечно люди умирать не могли – они не рождались. И спустя пару лет он остался один. В поисках блуждающих душ и непогребённых тел уходил он всё далее от своего дома и в скитаниях провёл не менее полутора десятка лет. И вот теперь, когда о живых его ветхая память хранила лишь смутное воспоминание, а мёртвых не осталось на земле, он вернулся в родной дом, чтобы закончить своё существование в родном краю. Он знал, что его миссия выполнена и делать ему здесь больше нечего. Но в то же время он понимал, что Солнце доживает послёдние дни и скоро должно взорваться. Близился конец света.
Человек спустился вниз, сел в кресло и задумался. Наконец-то, голова освободилась от действительности и опустилась в прошлое:
– Ради чего люди жили, а потом умирали? Ради чего творили, созидали, а потом разрушали войной? Ради чего зарабатывали деньги, сколачивали капитал, а потом всё спускали на ветер? Ради чего? Сейчас разве нужны мне деньги? творения? стихи? рассказы? пара дней и ничего не останется… Так для чего?... наивные люди… постоянно созидали для будущего и не думали о грядущем. Писали стихи о вечности и в неё уходили. Отдавали всё ради жизни человека, который, может, лишит жизни сотни людей… о, как глупо, как всё несовершенно… а разве я совершенен тем, что не сдох, как все остальные? нет. Я хочу спать, а завтра – буду мучиться чувством голода, пока не поем… Да, совершенный мир так быстро не погибает… – он встал и вышёл на веранду.
Хлестал ливень, полыхали зарницы, лужи бурлили и пенились ручьи.
– Обожаю грозу. – прошептал Человек. – Душа поёт… Ох! Блаженство несовершенства…
Он сошёл на землю и провалился по колено в грязь, совершенно не топкую. Помогая себе руками, он брёл по пояс в воде и ликовал. Слёзы вместе с дождём текли по щекам, а блеск глаз сливался с блеском молний. Он выплыл на возвышенное место и созерцал величественность бушующей стихии.
– Люди не вымерли… они погибли… и их погубила природа… - восторженно бормотал Человек. Резкий порыв ветра свалил его с ног. Человек рассмеялся и воскликнул:
– Ну же, сильней. Эва! Эх! Мать честная! Разгуляйся дух России.. ну, что затих? … ты же грозовой ветер. Бушуй, и с рёвом по долине, срывая крыши и дома, носись, гонимы божьей силой, гроза командует сама…
22.03 Он долго ещё пробыл на улице и кричал в ночь бессвязные фразы. но в конце концов выдохся и поплыл домой. Там он разделся, лёг и сразу забылся.
Гроза на улице уже угасала, полосы молний стали пропадать с появлением полос первых лучей этого дня. Затихло небо, успокоился ветер, проснулась земля, а Человек ещё спал. Он поднялся много позже, когда уже не осталось слёдов от грозы и из-за горизонта выползло налитое красно-бордовое светило. Он сразу умылся и поел, а после продолжил поиски списков. Он их нашёл в библиотеке, по листочку вложенные между книгами. Он собрал их в аккуратную стопочку и, перевязав, отправил в мэрию. Теперь он ничего и никому не должен, а главное самому себе. Ещё немного поиграв в бильярд, Человек вновь сел в кресло и окунулся в былое:
– Нет, совершенства быть не может. Если бы существовал идеальный мир, он бы просто не существовал, ибо на взаимодействии противоположных по свойствам и модулям сил держится баланс бытия. Люди нарушили этот баланс и погибли… Если и существуют иные миры, что я категорически отвергаю, то они также борются и созидают, пишут и сжигают, это гармония. Солнце всегда дарило тепло и свет, теперь оно подарит взрыв и тьму… вечную… навсегда. Эксперимент не удался, земля, прожив 10 000 лет, деградировала под натиском двуногих. Им хватило двух ног, чтобы раздавить вселенную. Да, в четвёртом измерении, наконец, будет порядок. Неудавшийся эксперимент повторять не будут, а идеал совершенства наступит с моей смертью, когда 3 измерения сдадут свои полномочия в силу и правоту полноправного 4-го. Да-с, совершенства быть не может… здесь…
Он вышёл из дому, день перевалил за середину и теперь плавно катился шаром солнца к западной линии горизонта. Человек отправился в путь. На то самое место, где он получил откровение…
Весь оставшийся день и всю ночь и слёдующее утро он шёл, плыл и снова шёл, обсыхая под утренними лучами уже практически необъятного солнца. он пришёл на возвышенность среди голой жжённой и мёртвой равнины и сел ждать, когда было уже жарко и душно и солнце раскачивалось в зените. Ждать оставалось недолго.
23.03 Солнце, несмотря на колоссальные размеры, давало относительно мало тепла. Это было уже не животворящее светило, а вселенская бомба. она уже была готова взорваться и отсчитывала послёдние минуты.
На земле было невыносимо жарко и душно. Ничего живого на земле не осталось. А единственная сущая тварь корчилась на жертвеннике природы – открытом всем ветрам холме, откуда виден будет Конец.
25.03 Солнце медленно сползало за горизонт. И медленно увеличивало свои размеры. Казалось, оно расплющивалось о землю и растекалось по равнине.
Человек уставшими, скучающими глазами взирал на конец земли, за который проваливалась вселенская бомба. Внезапно солнце растеклось по всему небосводу: от запада по северу через восток на юг. Дрожь пробежала по земле и передалась ногам Человека. Он задрожал и упал на колени. Яркая вспышка ослепила его и неведомая сила подбросила вверх…
– Назад!!! – в послёдний миг кричал в бездне Человек. – Домой!!!
рис.



30 марта 2001  Сижу в Солоном и от нечего делать перечитываю свой «трактат». Как всё-таки приятно читать свои душевные излияния. Даже не знаю, почему. То ли от того, что будят они в душе моей очень яркие и сочные воспоминания, то ли от того, что я так хорошо пишу (это не хвастовство, а предположение), то ли мне настолько нечего делать… Сегодня более 2-х часов мы с Игорем по приезду провели на речке. Горели поля, мы вернулись за фотоаппаратом и спичками. Грандиозное зрелище, но вместе с тем, бродя по сгоревшей траве и камышам между обугленных редких деревцев, которые дымились и тлели на ветру, невольно задумываешься о противостоянии природа ;; человек. Вспоминаешь и татаро-монгол с их бесчинствами и широчайшими сожжениями и уничтожениями искусства, культуры… Человечества, в конце концов. И этот фронт огня, который невозможно остановить, огромная площадь чёрной дымящейся травы, этот плывущий, колышущийся воздух и сухая поникшая трава и камыш впереди, ждущие своей очереди. Мы пытались отцепить лодку от бревна, чтоб поплавать, что у нас не получилось. Я обрубил молодую поросль на нашем клёне. Теперь Игорь в жлобине, а я прослушивая в который раз «DonT», пишу сие это. Мама доклеивает обои.

Почему-то, когда я должен чувствовать себя (а точнее, со стороны должно так казаться) полностью счастливым и удовлетворённым, я таковым себя не считаю. Чего у меня нет? У меня есть всё, абсолютно, что может пожелать себе любой мой сверстник: и достойное, любящее и ценящее тебя окружение, и материальное обеспечение, включая карманные расходы, и девчонка в конце концов…


зарисовка
Балкон.
(тёплая фантазия с мистическим концом)

Тёплый апрельский денёк нежил в своих весенних лучах сидящего за книгой N-а. Книга была интересной и захватила подростка так, что он сидел над ней уж около часа. Кончив первую часть, он всё ж оторвался от строк и окинул взглядом небо, которое прекрасно окидывалось взглядом с открытого балкона.
После долгих однообразных пасмурных дней созерцать величественные и тяжёлые кучевые облака вперемешку с перьевыми, радужные отсветы солнца в лужах, далёкие горизонты родного города, так и сыплющего светлой праздничной радостью, было очень приятно. Ласковый щебет птиц, теплота солнышка, нежная весенняя зелень с первыми цветочками мать-и-мачехи умиротворяли и согревали душу.
– Какая… красота! – произнёс N, подбирая слова.
Он повернулся к солнцу и невольно улыбнулся, когда ощутил его приветливое тепло. Но тут же отвернувшись, он снова с жадность стал поглощать информацию. Книга рассказывала о том, как в течение веков и тысячелетий учёные и философы, поэты и алхимики изучали атом и его строение.
Рука, потеряв контроль мозга, стала собирать отовсюду всякие соринки, пыль и грязь и скатывать в твёрдый комочек. К окончанию второй главы твёрдый комочек был полностью сформирован и отправлен за балкон.
N хотел прослёдить траекторию его полёта, но комочек, перелетев границу балкона, внезапно исчез, будто шлёпнулся в воду и стал тонуть. N поднялся и подошёл к перилам балкона. Ему показалось, что здесь значительно холодней, и всё тепло словно стягивается в одну точку за перилами. Он с любопытством послёдовал за потоками воздуха пальцем и внезапно ощутил, что его палец затягивает. N моментально выдернул руку из-за балкона и отшатнулся от неё. На левой руке не хватало указательного пальца. Он стёр со лба холодный пот и попробовал себя ущипнуть – безуспешно – перед глазами поплыли радужные, тёмные, блеклые пятна. N в изнеможении опустился в кресло, он до сих пор не мог оторвать глаз от оторванного пальца…
Когда солнце снова проникло в его зрачок, был уже вечер. палец не появился, но N это уже не беспокоило. Он подошёл к балкону и кинул туда щепочку, она с удивительной лёгкостью вошла по спирали в никуда.
N задумался, его притягивала эта «дыра» не только физически, но и идейно. Любопытство боролось в душе со страхом, интерес с трезвым рассудком, желание познать неизведанное с реальностью этой жизни. Он снова повёл рукой и в ужасе отдёрнул её, его перестало тянуть в тайну не мира сего, и секундный страх полностью одолел N. Он отошёл от балкона и сел в раздумьи. Сейчас, словно перед смертью перед ним проплыла вся его жизнь, его планы, стремления, достижения, любовь, друзья, родители… Всё это было настолько дорого его сердцу, что что даже мысленно он не мог хоть частично с этим расстаться. Нервно вздрогнув, он поднялся с кресла и заходил по комнате. Мысли роем жалили его вспотевший лоб и не оставляли надежд на здравое рассуждение.
И вдруг он испугался, ипугался того, что «дыра» возьмёт и исчезнет – ровно как и возникла – разом, внезапно и неожиданно. Он подбежал к перилам и тут же отпрянул – работает!
N удовлетворённо потёр руки и вспомнил все сказки, вымыслы, научные догадки, гипотезы и факты о движениях во времени и пространстве.
От мощнейшего раската грома N вздрогнул и глянул на небо. Чёрные как Боги, величественные, как само небо и ужасающе могучие, как сам Тор, тучи огромным фронтом захватывали небо. Гроза ещё не началась, но первая ослепительная вспышка уже сверкнула. N  удивился такой перемене погоды, и снов алихорадочно забурлила мысль в его голове. Он стал нервно ходить по комнате, прячась от безысходности, всё быстрее, быстрее… В глазах его блещет такой же невероятно безумный огонь, что и на небе, руки судорожно сжимались и разжимались, не находя себе вожделенного покоя, дыхание участилось и сделалось настолько глубоким и порывистым, словно в послёднюю минуту жизни он хочет взять весь воздух с собой.
Как быть? Нет, никто не поможет! Сам! Только сам! Решай!
Хлынул ливень. Вся ярость и безумие выплеснулись из N истерическим неземным хохотом. Он хохотал будто вызывая небеса и их кару на свою голову. Как торжествующее зло, его невозможно было остановить, но это продолжалось недолго.
Он вдруг замолчал, задрожал, съёжился и стал беспестанно оглядываться. Словно услышав себя со стороны, он панически испугался и не знал, куда спрятаться. Его бессмысленно-безнадёжный взгляд на секунду остановился на балконе…
Страшнейший ураган носил в воздухе обломки крыш, мусор и прочее безобразие. Ветер свистел во все лёгкие природы, а ливень не просто лился стеной, стена эта не давала видеть что-либо далее сантиметра и буквально «вскипятила» землю. Огромные бесконечные ручьи, бурля и пенясь, превращались на глазах в реки, моря и бескрайние затопленные просторы – океаны.
Такого N ещё не приходилось видеть Взгляд инерционно продолжил поиск укрытия, но тут же вернулся к балкону.  N замер, но лишь на пару секунд. Больше он ждать не мог, нет! его найдут, достанут!... Разбежавшись, он прыгнул через перила балкона…
25 апреля 2001

26 апреля 2001  Интересно, но я люблю страдания и боль, конечно же не чужие, Боже упаси! И совсем не по той причине, что больному и страждущему уделяют больше внимания, нет. Мне именно нравилось ощущать себя несчастным. Может потому, что всегда осознаю – любая рана заживёт, а занозу всегда можно вынуть. Я смотрел смерти в глаза, и не боялся её ничуть. Мне нравилось оставлять шрамы на руках… боль уходит, а они остаются, и всегда, на всю жизнь, будешь помнить тот день, когда благодаря случаю, твоя рука испытала боль. Единственной боли я не могу терпеть – зубной, то есть когда лечат зубы.



День рождения Оли.

…когда его Оля позвала на свой день рождения, я ему ни позавидовал, ни позлорадствовал, ни расстроился, ни развеселился.
Мы шли из церкви и болтали.
В четверг он приехал ко мне с известиями о том, что я имею честь быть приглашённым на сие торжество. Я этому рад был по причине несложной: во-первых, на меня обратили внимание, просто заметили, во-вторых, я чаял много получить из этого дня, слёдуя из того, что, по словам Александра, я понравился какой-то незнакомой дотоле нам девчонке, и она будет там.
В пятницу, поведав т. Алле о своих планах, я озадачился весьма простым её вопросом: «А что дарить будете?»
Я стал строить балкон на втором этаже и увлёкся настолько работой, что позабыл обо всём и не заметил, как возле меня возник Шурик.
– Сегодня  я сказал Мише, что, мол, иду на день рожденья, и он так меня навёл на мысль, он спросил, что мы собираемся дарить, я сказал, что ничего не собираюсь дарить, и всё же давай подумаем вместе. Открытка вот, я принёс.
Выкладывая на кладку раствор, напевая при этом песни, в это время играющие на радио, я слушал извращённые идеи Шурика и практически ничего сам не предлагал.
Потом мы дружно сошлись на мысли, что неплохо было бы подписать открытку. Предварительно провалявшись в раздумьях около часа, мы создали надпись сего образа:  (рис.)
«Жизнь – вредная штука, от неё умирают. Поздравляем тебя с очередным шагом к СМЕРТИ. 21.04.01»
Раздавив [в открытке] паука, который пробегал мимо, мы вложили открытку между книг для пресса и расстались до слёдующего утра – завтра суббота.
Я попросил маму за время моего пребывания в школе купить цветы, и стал стирать одежду на завтра.
Этого праздника я ждал очень и от него ожидал многого. В моём возбуждённом представлении он обрисовывался так: Мы приходим туда, а там уже веселье, танцы, как на вечеринке, потом мы вкусно кушаем, пьём чего-нибудь крепенького и, натанцевавшись вдоволь, заваливаем девчонок, потом мы доползаем домой и очень долго вспоминаем этот день.
На деле оказалось, что само собой разумеется, иначе.
На утро, сходив в школу, я стал подбирать себе костюм полагающийся. Пришёл Шурик в футболке и жилетке кожаной (XIV века, наверное). Мы взяли открытку, цветы и пошли. Нам нужно было сначала зайти к Ангелине, которая, собственно, и указала бы нам путь. Заявились мы к неё на 15 мин. раньше положенного. Протопав до центрального рынка, мы стали там ожидать маму Ангелины с цветами. Всю дорогу Ангелина пыталась выведать у Шурика, что мы будем дарить, но он молчал как партизан.
Едем в трамвае с цветами и проч. Вышли, спросили у сведущего люда и поехали на две остановки дальше. В результате долгих, но упорных поисков перед нами возникла дверь – сперва подъезда, после – квартиры.
Ангелина вручила всё с порога, мы же, предварительно разоблачившись, преподнесли ей: я – цветы, Шурик – открытку с шоколадкой, чмокнув её с двух сторон в щёку.
Минутой после мы знакомились с прочими гостями, коими являлись Света и Оксана. Нас позвали на праздничную трапезу. Оля, как виновница торжества, сидела во главе стола, я с Alex’ом на стульях по одну, остальные на диване по другую его сторону. Оксана почему-то очень комплексовала и практически ничего не ела. Шурик стрекотал без умолку; гнал всё, что взбредёт в голову: пошлости, колкости, приторные комплименты, паршивые анекдоты, бестактные замечания и проч. проч. Впрочем, я его не осуждаю, а лишь описываю. Окончив трапезу сытным молчанием желудка, мы направились в зал танцевать. Сперва, конечно, Шурик пригласил Олю, как именинницу, по его выражению. Ей, без сомнения, это было приятно. Я созерцал это зрелище недолго, на слёдующий «медляк» я пригласил Оксану, которая до этого несмотря на все упрашивания и уговоры не желала вставать с кресла. Нудно и неинтересно будет сие повествование, если его разбавлять точнейшими описаниями: людей, поступков, обстановки и действий. После мы играли в игру «Кис-брысь-мяу». Я был первой жертвой и выбрал красный цвет – поцелуй в губы Оксану, я наклонился и довольно смело чмокнул её, мне потом выпадало целовать в щёку 2 раза Свету и 2 раза Досю (мягкая игрушка).
После чаепития мы возвратились к танцам. Так как и Свету и Олю я уже приглашал, ничего зазорного в том, чтоб снова пригласить Оксану я не нашёл и пригласил. Вечерело. В комнате уже сгущались тени. Она склонила голову, и я, вдыхая её духи, в самое ухо прошептал, даже продышал ей:
– Почему ты на меня так смотришь?
– А ты? – послёдовал вопрос.
– Ты мне нравишься. – шептал я, горячо дыша в её волосы.
Она нервно пощипывала мой плечо и, сгорая, молчала. Я стал ласкать её спину и ближе к концу танца спросил:
– И всё ж…
Но ответа не послёдовало. Мелодия окончилась. Мы разняли руки, сопровождая друг друга «десятифунтовыми» взглядами.
Оля отмотала нам слёдующий «медляк», и я громко объявил «Белый танец». Оля пригласила Шурика, а Оксана меня. Во время танца я продолжал её ласкать и горячо дышать её волосами. Потом я танцевал, чтоб не показалось подозрительным, с Олей, Шурик взял Оксану, она его тоже равнодушным не оставила. Олю я всё-таки одолел в «гляделках» и поведал о своих стихах.
Послёдний танец. Я ещё не знал, что он будет послёдним, но во время него я не просто её обнимал и ласкал, и горячо дышал в волосы, но и целовал её скромное чело. Я не чаял души в ней в этот момент.
Ангелина рвалась домой, а без нас она уйти не могла. Она пошла с Оксаной в прихожую, за ними – Шурик. Ангелина вернулась, а они там о чём-то беседу вели. Потом все ушли в трапезную, а Шурик поделился новостью:
– …Она мне в любви призналась, сказала, что из-за того стесняется, чтоб не быть соперницей Оле…
Меня как обухом по голове ударили его слова. Еле держась на ногах, я подошёл к телевизору и сжал в кулаках салфетку, что лежала на нём. Будь это какой-либо твёрдый предмет, от него остались бы лишь обломки, но я – в чужом доме. Чтоб не пострадал телевизор, я сел в кресло. За мной вернулся Шурик, когда моя голова грозила сплющиться в тисках-руках. Я, чтоб не выказывать подозрений, пошёл к обществу – мы стали собираться – все. Оля оставалась. Зубы мои грозили стереться в порошок, когда я слышал радостные душевные излияния Александра над своим ухом. Когда мы вышли на улицу, я под предлогом ветра, дал прослезиться своим глазам. Я не плакал – нет – я мужик.
Я не верил, я не злился на Шурика, я не проклинал Оксану – за что?! Я зол был на жизнь и судьбу с их неизменными сюрпризами. Девочки от нас отделились. Догнала Ангелина. Оксана со Светой пошли назад. Ангелина послала Шурика вперёд и:
– Вот тебе Оксана, та, что с длинными светлыми волосами, записку передала, только постарайся, чтоб Шурик не знал об этом, и читай сейчас, чтоб если какие вопросы…
Она ушла вперёд отвлекать Шурика, а я развернул бумажку: «Денис, зайди ко мне. Оксана»
23 апреля 2001


После дня рождения

…мне стало нехорошо.
Как это понимать? К чему это? Что это – ложь Шурика, правда жизни, издевательство судьбы или двуличность Оксаны?
И всё же эти 4 строки из 4 слов согрели мне душу; я поблагодарил горячо Ангелину. Пожав друг другу руки, мы направились по своим домам. Я не рассказал Шурику ничего, объявив это секретом, вскоре раскроющимся.
Слёдующим днём я пошёл в церковь. После неё мы с папой пошли стричься и до 3-х где-то гуляли по вокзалу, звонили, пили пиво и Coca-Colu. Вернувшись, мы вкусили коё-чего, и ч пошёл в воскресную школу, заведомо зная, что её не будет. Мне нужна была Оля, именно она должна была дать мне адрес Оксаны.
У ворот церкви я встретил Шурика, который пришёл также из-за Оли. Но так как мы подошли на 15 мин. раньше, нам пришлось подождать ещё минут 10, пока не пришла (собственно, домой) Оля. Она выслушала мои извинения, Шурикин бред и предложение, мою просьбу и просто говор и дала мне адрес и блокнот, свой, чтоб я написал там свои любовные стихи.
Весь день, едва вспомнив или подумав об Оксане, из груди на миг уходила душа куда-то вниз и при вдохе нехотя возвращалась. В мыслях было горячо и солоно. Я не мог свыкнуться с мыслью, что наглость, пошлость и хамство, неужели, всегда будут идти впереди и отбирать у скромности, учтивости и великодушия всё красивое, чудесное и прекрасное, это разрушать и, попирая ногами обломки надежд, мечт и судеб, считать себя выше тихого величия простоты. Записка ничего не даёт, в ней нет уверенности и чувства, лишь намёк на надежды, быть может тщетные. Она ему призналась… а я что? Да, она пригласила меня на «белый танец», но Шурик был уже «занят», она нервно пощипывала мне плечо, но, по словам Шурика, она также танцевала и с ним. Да, она невольно произнесла «Ну!» – настолько жалобно и безнадёжно, что сердце моё сжалось – когда её он приглашал, но как удивлённо и восхищённо поднимала она брови, когда он вещал о чём-либо захватывающем, либо просто интересном. «Я в потёмках», как говорил Эркюль Пуаро. И завтра решится моя судьба – Оля сказала, что поведёт меня к ней, и я должен приехать в 3 ч.
Я долго не мог уснуть, в воспалённом мозгу вращались мечты, чаяния, обиды, горечь, ожидания, разочарование, безысходность, взгляды, движения, музыка, маска, торт, Ангелина… Да, она мне очень помогла в тот день, и я её очень за это благодарен, она дала мне поддержку, надежду и сон…


Первое свидание.

…ужасно хочется спать, голова бессильно мотается, длительная дорога укачивает, но спать нельзя! Так, это та остановка, на которой мы выходили в первый раз. Значит ещё 2 остановки, а там прямо – куда? не знаю, но как-нибудь выбреду. Вот, выходим, прямо, ага, это то самое здание, у которого нужно сворачивать. Так, ох, как же трудно среди этих коробок, в которых люди, словно инкубационные кролики, восклицают: «Это цивилизация!», найти какое-нибудь разнообразие и русскую волю.
Нет, дом я нашёл без проблем. Выйдя из лифта, я нажал на соответствующую кнопку и пару секунд спустя ответил «Я».
– Ты один?
– Да, а ты одна?
– Нет, с братом, подожди, сейчас – оденусь.
Я постоял и недолго. Мы направились к Оксане.
Я не собираюсь всё пересказывать, лишь суть:
Гуляли мы 2 часа, потом сидели на скамейке.
– Разреши, Оля, нам остаться на пару минут наедине.
Она прошла вперёд, а я достал записку:
– Я хочу услышать от тебя причину, заставившую тебя написать её. Я пришёл.
– Я просто хотела тебя увидеть снова. Подумала, что если ты просто уйдёшь, ты подумаешь, что мне понравился Саша…
– А это не так?
– Нет. Скажи, а я правда понравилась ему?
– Да.
– Но почему?
– И всё-таки ты не ответила на мой вопрос.
– Какой?
– Который я задал тебе во время танца.
– Я думаю, ты догадываешься…
– Тогда можно продолжить прогулку…
…
– Упс! Искренне сожалею, но моё время подошло к концу. Вы сейчас куда?
– Домой.
– Тогда разреши мне тебя проводить, – сказал я, обращаясь к Оксане.
– Угу.
…
– Ну ладно, пока.
– Почему?
– Это мой подъезд.
– Я знаю.
– А-аа, – протянула она и вошла в дом, я послёдовал за ней.
– Когда к тебе теперь приезжать?
– не знаю, а когда ты можешь?
– А когда ты свободна?
– В пятницу, в пять сможешь?
– Да.
Мы вошли в лифт. Я подошёл к ней, взял её за руку, стал её гладить. Она смотрела то на меня, то на руку, и не давала возможности смочить пересохшие губы. Я склонился и поцеловал её. Приближался 9-й этаж, я отпустил её с напутствием:
– Пока.
– Пока! – ответила, обернувшись, мне она, улыбаясь.
Я нажал на кнопку «1» и поехал домой…
24 апреля 2001


Суббота.

…очередная суббота, очередной визит на службу. Как я устал! Руки и ноги дрожат и не хотят повиноваться. Слабость такая, будто я не спал целую неделю, при этом выполнял тяжкий труд и ничего не вкушал. Я всю службу сидел на клиросе. Бегал Рома. Александра не было. После церкви я поехал к Оле: увидеть её и спросить насчёт Оксаны. Она шла на встречу, и мне не пришлось томительно ожидать её. Мы разговорились о том, о сём (о том, то есть главные проблемы, волнующие её (школа, экзамены, Шурик и пр.), о сём – то, что касается меня (Оксана, Оля, стихи и пр.)). Оля очень настойчиво меня просила приехать к ней завтра. Мы на хорошей ноте расстались. По дороге я решил заехать к Шурику и узнать, может ли он поведать мне о том, что так ужасно, и это знает Оля. Оказалось – может. Мы пошли в сарай, и вот, что он мне поведал:
– Ну, я даже не знаю, я не готов как-то, ты так внезапно и поздно приехал, ну ладно, короче, это, она… да, она… она, ты догадываешься…
– Она?!?!
– Да, она.
– Ангелина?
– Тьфу, иди ты со своей Ангелиной – Оксана! Короче, она меня, а я её – у нас любовь. Я как раз только от неё. А было всё вот как: 27-го, именно в этот день мне пришло письмо от Оксаны, там она написала, что, короче, просит у меня прощения, я её действительно понравился. Просто все захотели, чтоб ты был с Оксаной, а то Оля пригласила её на день рождения, и она там увела меня… Поэтому она и написала тебе эту записку. Единственное, что меня смущало, это то, что ты её целовал, но теперь всё раскрылось. Она мне рассказала, что ты там про меня говорил, подлец ты, однако, хотя там многое и правда. Если хочешь, могу принести, показать письмо…
– Хочу… – еле выдавил из себя я.
– Сейчас. Сиди здесь.
…я неслушающимися руками взял письмо и прочёл его. В висках застучало, а всё нутро моё перевернулось от того, что я там прочёл. Я ничего больше ему не сказал…

…как обухом по голове ударили меня слова Шурика. Я медленно выкатил велосипед и поехал, поехал неуверенно, потом ярость, обида и досада смешанная с невыносимой болью придали мне силы, я всё быстрее и ожесточённее давил на педали.
Уже подъезжая к дому, я резко развернулся и со свистом ветра в ушах полетел в лес. Я гнал беспощадно. В свете фонарей на глазах сверкали слёзы горечи и ужаса. Резко затормозив, я спрыгнул с велосипеда и подошёл к дубу, тому самому дубу – моему (и не только) любимому, родному, одинокому, высокому и всепонимающему.
Но даже здесь, в лесу, я не чувствовал себя одним. Несмотря на поздний час, я боялся кричать, потому как не хотел ,чтоб кто-то знал, о чём я кричу. Между тем в лесу было относительно тихо.
День был сегодня облачным, и облака ещё ползали над деревьями как куски одного огромного ватного одеяла. Тёмнело быстро. Луна всё ярче пробивалась сквозь обрывки туч. Вокруг не умолкал ни на секунду гомон птиц. Одни сменяли других, и, наконец, залился соловей.
Я поднял велосипед и тихо пошёл по лесной дороге. Прошлогодние листья шуршали под ногами и мерно стрекотал велосипед. Я шёл на луну и тень неясно колебалась сзади…
– Неужели люди способны на такую подлость? Нет. Шурик мне больше не друг. Решено… Предел кротости и смирения – я негодовал, зубы как будто вросли друг в друга и не хотели рассоединяться, голос дрожал, а глаза сверкали в лунном свете не хуже прожекторов – вот это да! Как точно сказано – «не бойтесь друзей, всё, что они могут сделать – предать, не бойтесь врагов, всё, что они могут сделать – убить. Бойтесь молчаливых – именно с их молчаливого согласия вершится всё самое ужасное на земле». Вот мне и урок: что она делала? Молчала. А я… записку получил и целоваться, наивный дурак. О, как ужасно осознавать, что в нашем человеческом обществе есть люди, которые так бесчеловечно поступают. – Мне было плевать на Оксану и на Шурика. Но осознавать всю подлость и лицемерие, молчаливое согласие и увёртки Оксаны, самоуверенность и наглость, коварство и предательство Шурика, и  принимать такой поступок само моё сознание отказывалось. Я немного успокоился и поехал обратно, уже по дороге.
Всю ночь я не спал. Я думал и не верил, осознавал и не принимал, вспоминал и говорил памяти: «Нет!» Перед глазами мелькала, всплывала, пропадала, вновь вырисовывалась и улыбалась Оля. Я решил вспомнить как всё было…
10 мая 2001


Неденьрождения Оли.

На слёдующий день я был у Оли. Мы очень задушевно погоревали. Общая печаль нас сблизила и я под этим предлогом предложил «объединиться для моральной поддержки друг друга». Она сказала, что подумает, но после добавила, что ни одного «против» не нашла. После воскресной школы мы расстались, она дала мне фотографии и пошла (а я поехал) домой.
Я должен буду пойти к ней и завтра, и в среду, и в субботу, но это уже другая история.
10 мая 2001





11 мая 2001  Ха-ха-ха! Я смеюсь над собой, и в то же время испытываю мучительную головную боль, не физическую, а «незнающую». И всё ж, как я чётко подметил в «За мною бежала»: «я вспомнил как в муках душевных молился…» и т. д. только тогда это был лишь пролог, вступление в безумие.
А дело вот в чём, дело в девчонках. Не буду утомлять (прежде всего себя) долгим рассказом – опишу, как и что есть на сей момент. Сначала был Новый год. Я скуки ради позвал Женю в комнату и обнял её… дальше – больше. Она мне призналась в любви. В школе Оля (Воротникова) сказала, что в её классе есть девчонка, которая хочет со мной познакомиться, я тут же отыскал её и представился. о, ужас! Лучше б я этого не делал. Нет, не сразу, но до сегодняшнего дня эти (Оля, Лариса, Аня, Валя) девчонки достают меня своими визитами и записками. В принципе, Оля с Ларисой уже охладевают, после кое-чего… Дальше Аня мне призналась в любви вчера. Едем дальше… Вера, беседуя наедине, я выяснил, что и она ко мне неравнодушна. Приехали??? Нет! 21.IV.01 я был на дне рождения Оли Катуниной. Там я познакомился с Оксаной, и даже погулял с ней пару раз, оказалось, что (до дня рождения) запала на меня Света(!). А к Оле я пойду завтра, и, если честно, «бью копытом» и жду не дождусь этого завтра. Позабыл и пропустил Алю, мы теперь с ней друзья, и я могу хоть сейчас пойти к ней…
Вот она – Ирония Судьбы! Постойте, это уже не ирония, а издевательство. Когда я молился ему о ниспослании мне «хоть кого-нибудь», я совсем не ожидал таких послёдствий. Когда я просил Его о том, чтоб Ангелина меня (главное) любила, а уж я тогда точно её полюблю… Идиот! Она, кстати, попросила у меня прощения (после дня рождения) и расстались мы с ней друзьями.
Теперь я смеюсь над собой. Нет я не проклинаю Судьбу и не прошу Его «убрать» парочку-другую. О нет, я уже боюсь этих мольб и просьб. Уж лучше так, чем совсем один! Но, бедный я, не знаю, что мне делать. Как говорил Ди Снайдер: «надоели до смерти, а пристрелить жалко».
Эх, девчонки! С вами – горе, а без вас – беда.


27 мая 2001  Из дома выехали в 10:30.
Первый памятник был у границы курской области – «Здесь в 1942 г. были расстреляны за связь с дмитриевским партизанским отрядом 65 мирных жителей. Почтим память погибших». Мы присели на пни вокруг пня.
Второй памятник был в поле, по вероятности на границе курско-орловской областей. «На этом месте стояли насмерть и победили врага бойцы 62 стрелковой дивизии». Простая табличка на трёх опорах за треугольным забором, за которым не было ветра. Рядом, конечно, деревья ( среди поля).
28 мая 2001 Третий памятник мы нашли в д. Ша…во. За длинным штакетником находился кирпичный типа стены со статуей в виде Родины в образе женщины, кусающей себе ногти. покрыта серебрянкой. Рядом таблички с именами погибших. Их 62. Рядом и кругом памятника раскидистые древние ели. «Воинам-защитникам, погибшим в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг». перешагнув через массивную цепь мы тронулись дальше.
Первый вечер мы провели за Конышёвкой. Сразу после какой-то деревни, где мы набрали воду. Очутившись на месте чьего-то прежнего отъезда мы растянули палатку и сварганили супчик за 1:40 и завалились дрыхнуть в 10:30.
Второй отдых был за 5 км от Комаричей в лесополосе среди елей и осин с кустами можжевельника. Прекрасное место. Насобирав, как акробат, с елей лапника и приготовив на валявшемся кругом и всюду сушняке вкусной каши, мы хорошо выспались и не замёрзли. Воду второй раз мы набирали у бабульки в деревне, третий – на бочке-колонке днём, четвёртый в чистейшем роднике колодце под вечер, и в пятый раз на кране у родника совсем вечером второго дня.
Вот уже 40 минут папа делает спицы на своё заднее колесо, снимая с моего переднего. сейчас мы на трассе Москва-Киев, по которой ехать (среди брянских лесов) один кайф. Харчи кончились, осталась пара батонов. Майчких жуков тьма. Погода ничего, ветер поменялся, и солнце слёгка греет. Комариную жидкость вчера разбили, потому одолевают нас все, кому не лень.
Впереди Брянск…
29 мая 2001 лежу на лапнике и пользуюсь секундой перед отъездом. Комары едять, но не сильно. Вчера, вот весело мы танцевали в лесу с консервами в руках… Папа уже упаковал каструлчик. Погода пасмурная, вчера была ложная гроза, и мы пытались заночевать в стогу сена, не получилось. Без 15-ти девять. Пора. Костёр догорел и едва дымит. Машины рассекают по мокрому, а на дороге напротив стоит и чинится фургон. Место здесь хорошее. Спалось как никогда хорошо. Виды на бескрайние поля открываются из природных окон между елей по одну сторону лесополосы, между берёз – по другую. Тихо пахнет хвоей, хотя скорей, привычно, а не тихо. Свеженькие зелёненькие веточки умиляют взор и трогают душу. Даже жалко спать на них… О, солнце выглянуло в какую-то грозовую дырку. Дождя не хочется. Вчера весь вечер сушились… Поехали.
…Сидим в деревянном домике – укрываемся от дождя. Здесь тоже комаров хватает. (блокнот Хубба Бубба)


11 мая 2001  бр-р-р-р… капкапкапкапкап… Молотит по железной крыше остановки дождь, а в ней расположились два слёгка похожих на бомжей путника. Что их отличает? У противоположных стен остановки стоят два велосипеда, и под крышей висит рюкзак. Этот рюкзак человека поменьше, он сидит и пишет что-то в тетрадь; другой человек, подложив свой рюкзак под голову, растянулся на скамейке. Дождь мелкий, нудный, беспредельно долгий, и ещё неизвестно когда он кончится. А в этом пустынном краю среди редких деревьев и ещё более редких дорожных знаков единственное спасение от дождя – остановка.
Большой человек встал и стал выполнять непонятные движения. Это папа и он выполняет тегатана-доса. А пишу, конечно, я. Мы сидим в 300 м. от с. Белилово и, мокрые, укрываемся от дождя. До блокнота лезть далеко, и я достал тетрадь. Ох, хорошо было в деревянном домике. Там тебе и скамейки, и стол, и крыша, крыша! Ого-го! и, понимаешь дрова с кострищем, обложенным кирпичами. Просто там уютно до нет могу. Но уж лучше на деревянной остановке, чем под кирпичными стенами с крышей из плит, между которыми капает вода. Мы с неё перебрались сюда и кайфуем. Папа входит всё больше и больше в своё айкидо и, буквально, затаптывает меня своими приёмами. Всё. Хватит. капкапкапкапкапкапкап… бр-р-р-р-р…
Сидим теперь (17:48) на очередной остановке, но не из-за дождя, а потому что папина трубка насадила себе шишку и грозит взорваться. Он сейчас её ремонтирует и сетует на малое кол-во «Момента» взятого из Курска.
В принципе я поздно взялся за ручку. Вообще.
А так мы сейчас на трассе Брянск-Гомель в 122 км от границы Белоруссии. Там ещё ~30 км и сам Гомель предстанет перед нашими глазами. А сейчас мы около Нижних Ивантеек. В 100 м отсюда я набрал воды из ужасно глубокого колодца. Сперва я заметил нечто белое невдалеке от дороги, хотя и издали, но напоминающее журавля. Т.к. минуту назад я обнаружил, что очков у меня больше нет, я обратил на это внимание папы. Вскоре я спускался налёгке к этому непонятному объекту. Им оказался действительно высоченный (под 5м) железный журавль. А под ним тёмный заросший квадрат воды. От вида самого журавля я, честно говоря, испугался, а заглянув в лицо бездне по мне побежали мурашки.
30 мая 2001  Снова сижу на остановке, папа сидит в кустах. Прячемся от неимоверно сильного ветра, дующего с северо-запада. Бывает сносит так, что едешь под углом 60; к дороге. Как назло кругом поля, и лесополосы встречаются всё реже. Ночевали мы под мостом в 131 км от Брянска. Жгли самый большой костёр за эти дни…
Сижу на скамейке рядом со знаком (рис), а папа снова снимает с моего велика спицы и ставит на свой. Ветер сильнейший. Даже когда на ногах стоишь, то на них уже не стоишь. Жарили сало на костре и прятались от дождя под кустом около часа назад. По небу ползут ужасно чёрные тучи… о, уже чё-то на землю капает… но небо уже не затянуто сплошняком. До границы около 40 км. Завтра просто обязаны быть в Жлобине или помрём с голода. Вот. Закупались в Клинцах: город ничего, немаленький. Там же купили «Момента» 3 шт. и папа на нашем привале в 90 км от Гомеля приклеил себе трубки. Всё больше и больше мы становимся похожими на бомжей. Спасают велики. Лимит денег давно исчерпан. Времени – ещё нет… Погода, будто сорвалась с цепи, и как была в начале пути непонятная и непредсказуемая, так и сейчас, только всё свирепеет и свирепеет… 16:44…

Беларуская чыгунка начинается на 233 км от Брянска. Мы сейчас на границе России и Беларуси. Папа уже в Беларуси, а я в России. Идём пешком. Случился облом на 22 км от границы.

31 мая 2001  16:20 (по бел. вр.) мы уже в Белоруссии, я сижу на вокзале г. Добруш в тени больших и высоких деревьев. Папа пошёл менять деньги и узнавать насчёт дизеля. Солнце сегодня светит весь день, но ветер не унимается, и гоняет по небу белые, серые, маленькие, большие… облака. Вчера после развилки на Новозыбков папин велик откинул коньки. Сначала по дороге, мы ехали на моём в виде буксира по очереди, доехали до Злынки, там оказалось, что сидеть нам здесь до пятницы, мы подумали и пошли пешком до Добруша (28 км). Был ветер. Мы развели костёр невдалеке от станции и пожарили сала и сварили супчик. В лесу через ж.д. прогремел выстрел из ружья. Мы таскали лапник. Затушили и раскидали костёр, чтоб ничего. Стали дальше ломать лапник. 12 часов. По дороге, где был костёр, запрыгали лучи фар. Мы схватили в охапку велики побежали к палатке, ещё не растянутой. мимо проехал мотоцикл и с него нас высветили прожектором.
– Это про нашу душу. – проговорил папа, но мотоцикл проехал мимо.
Спали как никогда долго, где-то до 10 ч. Вылезши из палатки мы обнаружили себя в огромном окружении распустившихся и не очень, ландышей. Спалось в этот послёдний раз очень мягко, комфортно, тепло и уютно. Палатку напрактиковались натягивать, а не подставлять дрыны на вход и в конец. Так удобнее. Я поехал на Злынку за водой и её не нашёл (воду). Папа всё свернул, и мы пошли, не евши, вперёд. Шлось долго и утомительно. Уставшие ноги грузно падали на траву, песок, щебень и большим усилием воли с неё, него, него поднимались. Наконец в 5 м. третьего мы запалили костёрчик и сжарили всё оставшееся сало. Снова в путь. Без 5-ти 4 мы пошли дальше. границу мы перевалили ещё до еды, но и до и после еды нас жгло солнце в этот послёдний весенний день. Облака плыли, ползли, нависали, но не закрывали солнца. Жжих-жих, жих-жих, шш-ш, ш-ш-ш, чирк-чирк,чирк-чирк. Нудно и неимоверно медленно проплывают мимо километражные столбики.
Теперь, уже добравшись-таки вовремя в Добруш и обменяв деньги, мы едем на дизеле Добруш-Гомель, и папа смотрит в окно и вспоминает, говорит и обращает моё внимание на разные гомельские вещи… 18:03… вокзал…


16 июня 2001  В глубине души у меня сидит маленький Горлум и постоянно в бочку, ведро, кружку, даже в чайную ложку мёда добавляет дёгтя.
Я несчастен, но не знаю, почему. Когда я открою себя? Когда пойму смысл жизни и смысл себя и мои печали, открою свой первоисточник? Неизвестно.
По большому счёту я, в глазах окружающих, жизнерадостный, интересный человек, но иногда на меня нападает такая тоска, что я не знаю, куда деться; я её не понимаю и не прячусь от неё. Бесполезно! Я в чём-то виноват перед собою…
В чём?
Забыл или не сделал? Украл или не отдал…
…Может люблю…                (Дело №2а)




8 июля 2001                Запах сена.

Этим свежим ясным утром на лугу царили мир и покой. Цветы и травы разминали свои стебельки после короткой ночи и принимали душ из лёдяной росы. От того жили травы, не зная недугов и болезней, здоровыми и крепкими.
И в этот утренний час, наряду с другими, расправила свое молоденькое, нежное тельце совсем ещё юная травинка. Она появилась ночью, при луне, и яркие весёлые звёзды играли с ней и радовались новой жизни. Рядом с Травиночкой рос угрюмый и суровый дед Чертополох. Он никогда ни с кем не соглашался и со всеми спорил. С другой стороны прикрывала Травиночку от озорного ветерка мать-Травинка. Она очень радовалась появлению Травиночки и как могла, оберегала её.
- Доброе утро, мама! – произнесла Травиночка.
- Доброе, деточка, тебе не холодно?
- Ничуть. Ах, какое яркое солнце, мама, мне рассказывали про него звёзды. Мам, а где они сейчас? – с тревогой поинтересовалась она.
- Они вернутся, не беспокойся. А сейчас ешь, тебе надо расти.
Не успела Травиночка сделать и глотка живительной влаги, как над нею нависла тяжелая тень. Она испуганно взглянула вверх и увидела Человека. Он прошёл мимо, рядом с Травиночкой и примял к земле многих её старших братьев и сестёр. Мать сокрушенно вздохнула и поникла, а Травиночка не могла отвести глаз от своих близких, теперь уже далеких. Ей больше не хотелось есть, и она, как и мать поникла и забылась.

Проснулась она от глухого баса деда Чертополоха:
- …нет, так должно быть. Это законы Природы!
- С тобой бесполезно спорить! – ответил кто-то скрипучим голосом. И на том спор оборвался.
Она задумалась над словами Чертополоха и стала вслух размышлять:
- Люди неблагодарны! Мы им даём чистый воздух и свежую зелень, а они нас просто не замечают…
- Люди справедливы! – возразил тут же Чертополох, который лишь искал собеседника. – И они лишь живут по законам Природы. Нас много, мы малы и от того гибнем.
- Но ведь там мои братья! – воскликнула Травиночка и тут же упавшим голом добавила – Сёстры...
- Поди, скажи ему об этом! Может в слёдующий раз он обойдёт это место и пройдёт по другим семьям. – распалился старик. – Тебе жалко братьев, но что они в сравнении с ним? Он сильный, он властелин, Человек. И не тебе ему указывать.
Травиночка опустила головку, задумалась и загрустила.
Всю ночь она не сомкнула глаз. Ей было страшно, она жалась к маме. Звёзды не пришли, как обещала мать. Вместо них приползли Тучи и стали бросаться Молниями. Молнии освещали всё на мгновение, гасли и прятались. Небо бесновалось громом, грозя беглянке. В конце концов  посылала отыскать ее другую молнию, но и та убегала.

- Ешь и набирайся сил. – сказала мать-травинка на слёдующее утро Травиночке.
И та слушалась.
А на слёдующий день огромный чёрный автомобиль, прыгая и приседая [на кочках], медленно прокатился перед самой Травиночкой.
- Мама! – закричала Травиночка, но её крик погас в рокоте автомобиля, оставившего две смертельные полосы. – Мамочка!!!
Она уже ничего не могла поделать и бессильно опустилась на землю
- Что это? – почти шёпотом спросила она у звенящей тишины.
- Это тоже человек, - услышал её Чертополох, только в автомобиле. У них ещё есть велосипеды, трактора… но всё это приносит нам смерть.
- Что же мне теперь делать. Нет! Люди неблагодарны!
Мимо проходили три косца.
- Люди!!! Образумьтесь! – тщетно кричала Травиночка. – Ведь мы братья…
- Тоже мне, нашла братьев! – фыркнул дед.
Люди весь день махали косами вдалеке и вечером ушли. Травиночка заснула. Она перестала страшиться. Она уже выросла, и уже могла трезво оценивать происходящее. Ночью никто не должен их тронуть.
Всплыла луна, звёзды зашептали колыбельную, Травиночка не могла справиться с дрёмой и уснула.

Утро снова заиграло всеми красками на листочках, травинках, стебельках. Вновь всплыло величаво-ласковое солнышко, и с ним пришли косцы. Они весело взмахивали косами и дружно напевали:
Коси, коса,
Пока роса.
Роса долой,
И мы домой…
Травиночка залюбовалась этими молодцами и не замечала, что они приближались. Шумно выдыхая, косцы делали взмах, и трава дружно ложилась под косой.
- Нет, люди несправедливы, они убивают нас, но за что?
- У людей есть животные, для животных люди косят сухую траву, которую зовут Сеном…
- А откуда ты всё знаешь? – поинтересовалась Травиночка.
- Я стар и высок.
- А когда ты умрёшь?.. – спросила Травиночка и спохватилась, но было поздно.
- Прямо сейчас! Нас скосят, скотине в утробу. Прощай, молодость!
- Хух! – дружно выдохнули косари, и Травиночка лёгла рядом с Чертополохом.
- Мы умрём? Скажите что-нибудь!
- Да. Посмотри вокруг, ты увидишь дымку. Это души наших семей…
- Я с радостью отдам всё людям! – неожиданно воскликнула Травиночка. – И пусть мой Аромат исцелит кого-нибудь. Эти люди так здоровы и крепки как мы, благодаря нам, так пусть всё, что я имею, отдам им, могучим и властным! – говорила она всё слабеющим голосом. – Мы действительно созданы для них.
- Они отняли у меня самое дорогое – старость. Время, когда ты можешь вспомнить молодость. Теперь я, не старый,  не молодой, никого не исцелив своим духом уйду в утробу нас поправших скотов. Нет, люди неблагодарны! – попытался прокричать он, но вдруг пожелтел, захрипел и смолк навеки, впервые в жизни согласившись.
Туманная дымка всё плотнее окутывала Травиночку, и вскоре та забылась… навсегда
- И мы домой…домой…домой… - вдали затихали песни косарей.
Поле опустело. Поднимался жаркий июльский полдень.

*

- Мам, ну скоро уже? – ныл ребенок.
- Скоро, зайчик, скоро. – ответила ему мать.
Они шли в лес, который тёмными зелёными клубами подымался за полем. Мальчик тяжело болел, и мать хотела в лесу насобирать лечебных трав.
- Ах, как пахнет сено, ты чувствуешь?
- Да, - с придыханием ответил мальчик и блаженно закрыл глаза. Он почувствовал очень трогательный аромат. Аромат здоровья, цвета, жизни и любви к ней.
- Мама, мне хорошо! Ах, как пахнет… – вздохнул счастливо малыш.
И исцелился.


9 июля 2001  …всё ж добрался до «Архива» и вот пишу. Пишу о том, о чём хотел написать 7-го. Но вчера под впечатлением одинокой поездки по полю я написал про Травиночку, а это оставил на потом. Потом наступило.
7-го, в субботу, как обычно я пришёл в церковь. Пришёл диакон, чему я обрадовался, т.к. на мои плечи ложилась меньшая ответственность. Я прошёл в алтарь – всё готово: лампадки горят ровным светом, кадило наготове (но зажигать его ещё рано), иконостасные лампады подняты. Я прислонился к стене и задумался, времени было – вагон. Задумался над тем, как я изменился, после поездки в Белоруссию. После работы в автосервисе. Мне казалось сердце моё до того чистое, живое, трепещущее сейчас обволакивается плёнкой моторного масла, грубеет от вида одних гаечных ключей и, вообще, забывает о чуткости и нежности. Мне обидно было, что я не люблю, мне так хотелось в тот момент влюбиться, влюбиться бездумно, но как я ни пытался… сердцу не прикажешь.
Служба шла своим чередом и ничем не предвещала события, даже малого. Свечи напрестольные догорали, и их нужно было сменить. Свечей не было, нужно идти на ящик. Рома был по другую сторону алтаря – его не пошлёшь, ну что ж, пойду.
Как обычно подошёл я к ящику и сражённый остановился. Там стояла ОНА, внучка о. Николая, в которую я влюбился ещё прошлым августом, потом она перестала ходить к нам, и вот снова пришла. Стараясь держать себя в руках я взял 2 свечи и пошёл обратно.
В алтаре я не мог сдержать счастливой улыбки, улыбки до ушей, тёрся об стену, прикрывая глаза и радовался как ребёнок.
Я вспомнил, как она приходила тогда, в августе в белой блузе и чёрной юбочке с синим прозрачным платочком на голове. Впервые я увидел её на елеопомазании и поразился. У неё настолько чистое белое лицо и ясные глубокие карие глаза, что я не мог оторвать от неё своего взора и мысленно назвал её верхом чистоты и непорочности. Сегодня она пришла в платье лимонного цвета и голову её украшал зелёный прозрачный платок.
На елеопомазании я проводил её десятифунтовым взглядом. А после уже, свободный, не выдержал и пошёл на ящик без всякого предлога и повода.
– Ты что-то хотел? – улыбаясь, поинтересовалась тётя Оля.
– Нет! – ответил я и покачал головой.
Я обошёл ящик и встал сбоку, облокотившись.
– Ну как ничего? Зачем-то ты же пришёл.
– Я вижу у вас расцвёл прекрасный цветок, и я пришёл, влекомый его ароматом. – говорил я, не отводя глаз от неё.
– Какие ты сладкие речи говоришь. – сказала тётя Оля, весьма польщённая такими словами. – Наш цветок ещё маленький.
Я смотрел на неё, а она, казалось, не внимала нашим репликам. И я не знал, сосредоточена ли она на службе, не поняла намёка или, быть может, неравнодушна ко мне.
Чтоб не напрягать своим присутствием я сказал:
– Ну ладно. Я пойду. – и неспеша, лёгко и бесшумно пошёл в алтарь…




21 июля 2001                Явь.

– Эа-аа-а-х-х-х… – протяжно зевнул Фёдор Иванович, и его голова бессильно свалилась набок. Но он тут же ей встряхнул и недовольно проворчал:
– Эк, меня разморило!
Он выключил свет, телевизор, развернул одеяло и теперь уже со спокойной совестью уснул.

Дверь тихо отворилась, и в комнату вошла стройная молодая девушка с корзиной на плече. Она накрыла стол скатертью и стала выставлять из корзины различные яства. Откуда-то полилась тихая, мелодичная музыка, в залу выпорхнула другая красавица и стала извиваться словно уж, пластично танцуя, приближаться к Фёдору Ивановичу, который не мог понять – откуда всё это, и с какой целью она танцует и зовёт, зовёт…
Он не спеша поднялся и тотчас к нему подлетели с двух сторон прелестные девицы и подхватив под руки стали кружить и смеяться. Они так звонко и открыто смеялись, заглядывая ему в лицо, что ему тоже стало весело, и он попеременно их обнимал и вертелся волчком в вихре энергичной музыки.
Но музыка вдруг изменила свой мотив, и Фёдору Ивановичу смертельно захотелось отведать хоть чего-нибудь из всех яств, расставленных первой красоткой. Он сел за стол и задумался, задумался так, что забыл опустить руку, протянутую к шоколадному торту. «Откуда это, ведь день рождения у меня лишь через полгода, и до Нового года далеко… Стоп! А может, я сплю?»
Он ущипнул себя, но ничего, всё осталось на своих местах… а молодки уже совали в рот ему сладкую халву… неужели это явь? Похоже!
Он ещё раз себя ущипнул, но сильней и…
…проснулся.



21 июля сего года (2001), ожидая машину, я пишу… пишу… короче, просто пишу. Ожидаю того момента, когда наконец, укачу в Белоруссию. обязательно возьму удочку и японские кроссворды – больше мне ничего не нужно для полного счастья. Но может быть я сегодня не поеду, но всё равно поеду во что бы то ни стало. Поездка меня манит не только встречей с Игорем и бабушкой и пр., но и отдыхом: отдыхом вообще и отдыхом от своего дома, как он мне надоел, точнее я от него устал               



 25 августа 2001  3:00     …туф-туф-туфтуфтуфтутутуттт… - унёс от меня плацкартный вагон Её. Я не знаю, как её зовут…
 – Ха, он что уже стоит? Ну да – Брянск – Орёл. Что ж, до отправления 40 минут. О, что это за девчонка впереди? Интересное кино… Ага, села на первое свободное место, а я сяду за ними. Ох, ДэЦл, на просторной майке, штаны эти короткие, как их… ну, ладно, тапки-шлёпки на платформе – короче, современная девчонка и обычная, любящая свою дочь мама.
О-у, мои мышцы притягивают её взгляд, так, берём семечки.  …проходим мимо… пощёлкал, хватит, пошли обратно, ага, смотрит, всё o’kay. открываем окно, немного стоим у него, теперь опять пошли – пошли – пошли – чувствую на себе её взгляд, что ж, постоим до отправления и сядем на место. Хм, кто-то рядом примостился. Женщина с сумками, нехай пасется.
…Вот и послёдние страницы «Батыя». О, слева напротив соседка вышла, а Она… пересаживается не её место, вау, теперь мы с ней в беспрецендентной видимости друг друга, ага-а-а-а.
…Просто лёжа, читая и разгадывая «Один дома», отправляясь погулять по вагону, доставая «Stimorol» - постоянно чувствую на себе её взгляд. Начинаю поглядывать на Неё…
…бр-р-р-р, похолодало, одеваем рубашку и закрываем окно, так… теплее… гляделки продолжаются…
…предпослёдняя станция, слёдующая конечная. Выходим в тамбур, стоим, сквозь дверь, через стекло на меня поглядывает Она…
…Вышли, побегав по вокзалу, я нашёл их у камер хранения и ушёл за билетом, так, очередь; две! одинаковые… хм-хм, пойдём во вторую. Почему стоим? А-а – технический перерыв, вот оно что. Подождём, куда спешить, такой жара.
…О, пришла Её мама, встала в первую очередь, очереди задвигались, но первая немного быстрей. Нет, я должен быть первым и уже с билетом преслёдовать их хоть до края земли. О, неет, scheise, scheise, grosse scheise, Noy. Она стояла всё это время вдали и смотрела на меня. Очередь, быстрей!!!
…Рассмотрев билеты, они сперва хотели тут же и остаться, но почему-то ушли (в зал ожидания, наверное)… о-о-о, только в 4:35 откроется другая касса, на курск… Неважно! – Я свободен.
Лечу в зал ожидания... да, удостоверение… где они. – вон они, Она на меня оглянулась, что ж, к ним! Людей много, мест почти нет, нашёл недалеко от них…
…но долго не сидел, идея едва появившись воплотилась в действие:
– Вы сколько ещё будете здесь?
– Ну час так точно… – отозвалась мама.
– Тогда я поставлю свои вещи…
– Угу.
Это была стратегия: сидеть в зале ожидания среди бомжей и окурков мне нехотелось, а сидеть ещё о-о-очень долго. Пойду, разомну ноги, так, походим здесь, здесь, туда зайдём, о, на мосте ни разу не был, бррр – холодновато…
…в кассе меня спрашивали – «на час (с лишним)?» – нет, на электричку…
…ИДЕЯ!!! Эврика!! Час с лишним. Это судьба – может они на Курск?!?
…бегом аж запыхавшись я промчался мимо контролёра: «Я вам уже показывал»… Уф!
– А вы не на Курск случайно?
– Нет, на Кривой Рог.
…Кривой Рог… не судьба…
…Прогулявшись снова вертаемся.
– А ты каким едешь?
– Я электричкой в 4 часа.
– О, это ещё тебе куковать и куковать.
Я достал Scaner радио и стал слушать, нарочито громко, под одну рэпованную песню, раскачивалась в такт и Она. (Я пересел на смежное сиденье).
…Полтретьего, она положила, как бы просто так, руку мне за спину, за полминуты до их отхода стала слёгка дёргать за рубашку…
…Сердце взвилось вскачь, мысль быстроногим гонцом облетела все закоулки моих полушарий, ну! либо пан, либо пропал.
…Лихорадочными порывистыми движениями вытащил из сумочки-набрюшника блокнот и ручку – индекс, город, адрес…
…О, man, они уже уходят! Я в отчаянии, уже пожелав им счастливого пути, бросаюсь им вслёд и у выхода трогаю за плечо Её, отдаю сложенный вдвое листок из блокнота, и молча возвращаюсь…
…сел, ох, Боже, как бешено рвётся сердце. Нет, не усидеть! скорей на 3-ю платформу…
Прибыл поезд, я не заметил их, или они уже быстро прошли, но проводив поезд глазами, приняв угол одеяла за Её внимательное лицо, я спустился в тоннель…
…они стояли напротив двери, через которую я только что вышёл. Она напряжённо проводила меня взглядом, слёгка улыбнувшись… прочла?..
…это ж надо было так опростоволоситься! Ну, попытка не пытка… поезд «Москва-Николаевск»… о! это то! – бегом на третью платформу…
…вон они, что ж, пусть меня не видят. Я прислонился к скамье с обратной стороны…
…и проводил взглядом послёдний двадцатый вагон…
. …туф-туф-туфтуфтуфтутутуттт… унесёт меня электричка, и никто не узнает моего имени.


28 августа 2001  То, что я рвусь сказать, бесполезно выражать с помощью рифмы. Это немой крик души лишь в два слова6 «Где ты?» И бессмысленно разбавлять бесчисленными эпитетами и бесчувственными метафорами эти два слова. Беспомощно бьётся в груди птица – она в клетке. Её держат неведение и возраст. Я не знаю, куда ехать и меня не отпустят…
Где ты – лишь это я спрашиваю у тишины. Увижу ли я в щель почтового ящика долгожданный уголок конверта? Всё останется на своих местах, или всё же эта поездка изменит моё будущее? Действительно ли она клала руку мне за спину и улыбалась мне в переходе или всё это было сном, навеянным Брянско-орловскими вокзалами???
Где ты, юное создание, взбурлившее собой мою до того тихую, зацвётшую мою душу? Где тебя искать, ответь! И я найду тебя, солнечная моя, лучик счастья в прокуренном тамбуре электромоториса. ты так на меня смотрела в тот прохладный вечер 25-го августа, что мне становилось теплей и радостней, а ведь я так и не узнал твоего имени…
Где ты? Что послужило причиной твоей перемены мест? Что заставило тебя сидеть в полоборота ко мне в зале ожидания, что? А что заставило меня написать свой адрес и отдать тебе? Ты ответишь? Или я получу письмо без обратного адреса с одним словом; тем, что я приметил на твоём значке? [«отвали» - прим.ред.]
Где ты7 и как тебя зовут? Вдали я слышу гул поездов и постоянно вижу твой облик. В нежно-салатовой кофточке глубокой ночью на третьей платформе… ты уезжаешь; навсегда ли?
Где ты теперь, и подумаешь ли так обо мне?


30 августа 2001  В этот сырой, хмурый вечер я скорблю. И непрестанно вспоминаю тебя и воссоздаю твой облик.
Завтра мне желательно рано встать, а уже 11 ч. Но я игнорируя это пишу тебе, неизвестная и прекрасная… Где ты, помышляешь ли обо мне, написала ли письмо или мне его не дождаться? Знаю – ты не ответишь, но молчать не могу.
Несчастен я, и лишь минутные радости сперва вспышкой яркой озаряют сознание, но после, ослеплённому, ещё тяжелее привыкнуть к тьме, к непроницаемой тьме душ моего окружения, среди которых я уже не ищу понимания.
Вчера я пытался посвятить той поездке стихотворение, где ключевыми словами были бы «где ты», но из этого ничего не получилось. Сухое описание, философское откровение, лирическое повествование – безуспешно! Я подвёл эпилог и вылил все чувства в такой прочный и широкий сосуд – прозу. Там я выразил всё, и не нужно было подчиняться лёгкой рифме, либо тяжёлому слогу…
Пришла кошка и, угрев своего сына, томно и умиротворённо мурлычет. Мне пригреть некого. И несмотря на то, что по моему желанию многие согласятся быть рядом со мной, мне никто не нужен, и их воркование мне вселяет в душу лишь досаду и скуку.
Боль, неизмеримая боль сопутствует всей моей жизни. Я радуюсь вещам, неведомым многим, но всё остальное время непонятная бессильная тревога ноет, а иногда рвёт на осколки сердце. Любовью я их склеиваю и живу дальше…
Напиши мне, и я поверю в чудо, ибо лишь тогда неведомые остальным мои мысли и мечты воплотятся в жизнь. Напиши мне, и я буду счастлив почувствовать твой дух и настроение в неровных буквах.
Напиши мне, я скорблю о тебе…

31 августа 2001  прошла неделя, а письма всё нет. и дождусь ли я его? Ехал с тренировки и вспомнил об этом, снова загрустил. Завтра уже 1-е сентября, пойду в школу, запишусь наверняка в музыкалку, а там уже и плавание, шахматы, айкиды, быть может, заставят меня временно забыть о тебе и всецело поглотят меня. Но нет, я тебя не забуду. и тёмным, сырым вечером и звонкой, морозной ночью я буду вспоминать о тебе, неизвестная!
Прогоняя весь сюжет нашего контакта, я отслеживаю чёткий кульминационный момент, когда за 10 мин. до прибытия поезда, ты, осознавая создавшееся положение, стала подёргивать меня за рубашку, как бы взывая: «Придумай что-нибудь!» Отчаяние, боль и тревога сквозят в этом подтексте… Время уходит, а он сидит и слушает музыку… Ты ушла с запиской, я ушёл на перрон. Спускаясь, я заметил твою улыбку, незаметно скользнувшую на губах. «Прочла» - подумал я, и, наверняка, это было так. Тебе больше не о чем беспокоиться, адрес в руках. О, как мне не хочется, чтоб это был сон, иллюзия… Как я хочу, чтобы всё было именно так…
Ведь если это было так, быть может хмурым дождливым днём ты подойдёшь к моему столу и увидишь эту тетрадь, раскрытую на этой странице. Беспокойно листая прошлое, улыбка умиления проступит на просветлевшем лице и может, слёзы счастья упадут здесь. Я войду, и ты, обернувшись, обнимешь меня и скажешь: «Денис, как же я тебя люблю!»…


4 сентября 2001   перечитываю свои строки и умиляюсь искреннему, где-то немного наивному слогу. И каждый раз, когда я снова беру перо, я сомневаюсь – хватит ли мне души и разума написать также чисто и глубоко…
Я не знаю… нет, время не лекарь, время – пыль разума. Она оседает на картинах и образах постепенно размывая их очертания. Но как бы не видоизменялся в моей памяти тот вечер, я буду помнить всегда, что он был. и пусть поблекнут, зарастут и без того неясные очертания августовской ночи, золотая оправа будет сверкать и через год и через два. А душевные мои излияния в строках словно щёткой смахивать будут пыль всегда, в любой час жизни.
Ты читаешь и не поймёшь. Да, я вокруг да около, но говорю о ТЕБЕ, свежая надежда чужой ночи. Я ничего о тебе не знаю и боюсь, боюсь одного – закружиться в суете и забыть тебя. И когда, быть может, многочувственное письмо, обнаруженное мною, не вызовет того трепета и воодушевления, какое оно бы вызвало сейчас. Дни текут, незаметно, спокойно, но очень быстро. прошло уже 10 дней… прошло как 10 минут, но и как 10 лет ожидания твоей весточки.
Я ещё, я тебя не забыл, слышишь, ясная моя? «Сердечные мысли крылаты». Ты должна услышать. Помнишь послёдние 10 минут? Ты кладёшь руку, я пишу адрес… Помнишь??? Подумай обо мне, и я это почувствую. Сейчас началась школа, и я стал реже получать твои мысли… Всё понятно… но хоть иногда вспоминай обо мне… и я услышу…
Как бы я хотел, чтоб письмо было уже в пути…


4 сентября 2001   …трогательную, глубокую любовь я всегда вспоминаю и представляю осенью. почему-то именно осенние безрадостные картины поселяют в сердце мечту, надежду, желание быть рядом с любимой.
Быть может, именно осенью я влюбился в первый раз и это оставило неизгладимое впечатление в детской ранимой душе.
А может быть и сама картина моросящего дождя, жёлтых листьев, одиночества, среди промозглого, сырого воздуха внушает душе беспокойство и тревогу за себя…
Нет, я не в силах объяснить причину этого явления, но почему-то именно таким хмурым днём как 3-е и 4-е сентября этого года хочется пригреть, приласкать любимую, хочется чтобы кто-то был рядом…
…А ещё хочется писать стихи…


4 сентября 2001  Туманная дымка, лужи, серое сплошное небо, грязь и лёгкий пронизывающий ветер – мокро, неуютно, одиноко – сердце рвётся на клочья серых туч, льющих непрестанно слёзы о потерянной любви. Где ты!? любимая!    (рис.)



Сегодня вновь встретил на улице человека. Вновь он прошёл навстречу мне. Вновь я не поздоровался.
Проходя мимо, он все надежды возложил на меня, он взглянул на меня взглядом полным мольбы, просьбы помочь ему хотя бы словом. А я, как послёдний болван, прошёл мимо молча.
И теперь, до сих пор меня мучают угрызения совести. И я бы всё отдал, чтобы вновь его встретить и от всего сердца поприветствовать.
Осень 2001




23 сентября 2001                Одноканикульный день.
Незабываемое чуство – когда среди трудовой недели вдруг проваливается одна седьмая работы, и люди проводят день только для себя. Быть может и не каждый из нас помнит его, но я уверен – большинство. Ведь, согласитесь, приятно, оглядываясь на недели назад, на недели беспрерывной рутины, ощутить себя полностью свободным человеком; пусть даже на один день. Пусть даже в этот день свободы не перестают лезть в голову мысли о предстоящей работе, мы гоним их – плевать – у меня выходной!
В этот редкий момент мы стремимся воплотить в жизнь свои вожделенные планы: бежим на рынки, в магазины или устраиваем генеральную уборку или, наконец, едем, отдыхать куда-нибудь подальше. А может и поближе. Поближе к людям; к празднику и городу, который мы лишь мельком успеваем увидеть из окна маршрутки, опаздывая на работу.
Но так или иначе, пусть даже провалявшись весь день в постели с чашкой кофе, мы проводим этот день с пользой для себя и только для себя любимого.
Особенно вожделенным этот отдых был и остаётся для школьников. Когда ученики, давно уже пославшие эту школу на все четыре стороны или три весёлых буквы (кому как ближе) узнают о предстоящем выходном, с выдохом облёгчения с учащихся слетает всякая тревога и тоска. И, когда видишь, как из школы выскакивает орава детей с воплями: «Ура! Мы завтра не учимся!» – начинаешь задумываться над всем этим и ещё над многими другими вещами, которые достойны отдельной темы.


4 октября 2001  СВЕРШИЛОСЬ!!!
Я радуюсь и ликую – письмо!!! Письмо от Неё… слов нет – одна радость!!!


5 октября 2001  Таня! Я пою песню, состоящую из одного слова – Таня! Сколько я раньше не пытался угадать её имя по её внешности – Оля, Юля, Наташа… – всё безуспешно – не то! А – Таня – мне даже не пришло в голову. Значит Таня, ах, у меня нет слов. Уже какой раз я снова вынимаю письмо из конверта, вдыхаю его запах и перечитываю строки. Я счастлив. Есть в жизни сказка, и судьба существует. Ведь не ДеЦл на её майке меня привлёк, а Она, Её глаза. Майку на себя одеть можно какую угодно, постричься можно как угодно, но глаза не поменяешь, и они всегда будут отражать душу. Именно твои глаза, Таня меня притянули, привязали моё сердце к тебе. Но любовь эта не случайна. Она предопределена! Ведь не зря мне жгло душу чувство, предчувствие встречи, я верил в это, это было не на подсознательном уровне, я прекрасно ощущал будущую встречу: она, я, взгляды и взаимное притяжение. Гомель позади, затем Новозыбков, впереди поезд Брянск-Орёл, а Её всё нет, я уже стал отчаиваться: «Когда же? Нет, неужели я вернусь просто так, и снова начнётся серая будничная жизнь, без просветов радости и упоения счастьем?» И вдруг… Она – мечта и реальность, предчувствие и чувство, неопределённость и облик, ясный, чёткий, неизгладимый, памятный и яркий. Она! без сомнения она. Судьба дорог и перекрёстков – встреча! Незнакомка. Но мне не нужно знать её имя, сейчас мне важна Она, её облик и сущность. Это потом уже, проводив поезд глазами, я подумал: «Она уехала, а я не знаю её имени».
Пишу это сейчас, и будто рассказываю какую-то историю; когда я подумал об этом, холодком пробежал от сердца ток – вот же оно, письмо, вот она строка: «Пишет тебе та незнакомка, которой ты в г. Орле дал свой адрес». Ведь это не сказка, не история, это реальность! Но я до сих пор не могу в это поверить, ведь жил я мечтой, и в глубине души знал, что шанс 1 из ста, а может и из 1000, но это свершилось, шут меня побери! Свершилось! Ком неопределённых слов подкатывает к горлу и хочется плакать от счастья:
ЕСТЬ! ЕСТЬ СКАЗКА В ЖИЗНИ!!!
ЕСТЬ!


6 октября 2001  снова здравству, неизвестный читатель! этим спокойным вечером я в недоумении: что делать? Из церкви уже вернулся, письма всем написал – остаётся только спать. Хотя ещё рано.
С сегодняшнего дня моё письмо будет лететь, ползти, ехать к ней. Любимая, как бы я сам хотел полететь, понестись к тебе на Гефесовых крыльях. Ждать, только ждать. Я знаю, милая, мы встретимся! И, встретившись, пойдём по аллее под руку, будем разговаривать, а потом мы остановимся и будем пристально смотреть друг другу в глаза.
Таня – раньше мне казалось почти нереально найти татьяну, пушкинскую Татьяну – идеал женской души и совершенство сердца, поэтому эта мечта вспоминалась очень редко. Как всегда, в самый непредвиденный, неожиданный момент я встретился Её.
Таня – ты принцесса из самой необычной сказки. Ты сон, который я вижу наяву, я живу этим сном и верю в чудо. Таня, будь собой. Я люблю тебя такой, какая ты есть, и мне не нужно знать то, чего ты не знаешь сама. Только не забывай про меня, моё осеннее счастье!!! моё октябрьское вдохновение, моя лесная сказка.



23 октября 2001  23-е октября, в субботу будет месяц, как ты мне написала, и я ответил. Где же письмо, любимая, что случилось: или я переборщил в эпитетах, или ты так занята, или это почта? что? Я жду с томленьем упованья, я уже высчитал путь, н..ннет, неужели зря, прочь! Я люблю тебя, Таня… и жду.
Месяц в потёмках:
Холод, позёмка.
Сердце сковал неоправданный факт –
Письма не едут,
Наверно замёрзли.
Кто разведёт сей волнующий акт?



10 декабря 2001  … Чтобы писать стихи, нужно обладать незаурядной фантазией. Так как сидя за столом в кабинете и описывать зимний лес, допустим, задача не каждому по плечу. К тому же терпение поэту необходимо как воздух, чтоб выжать из мозгов то слово, именно то, которое гармонично вольётся в текст, которое наиболее полно отразит мысль, вложенную в него, которое сможет создать второй смысл, межстрочную подоплёку. И, наконец, совесть. Совесть, только совесть должна контролировать правдивость произведения, только совесть не позволит автору соврать, выдумать лишнее, присочинить.



27 декабря 2001  …прочёл в новогоднем выпуске «Семьи» слово Россия и почему-то остановился, прочёл ещё и ещё раз – тысячи мыслей пронеслись безответственным потоком и едва не вырвались на свободу.
Да ведь за это слово, за эту землю, на которой я живу, жизнь отдать – честь и спокойствие. Что бы там ни было, я не допущу вторжений и покушений на нашу жизнь и землю. Наша она! Россия – матушка, Черноземье наше, любимый город, как же я тебя люблю.
Далеко Беларуси до этой любви. Прикипел я, сросся с этой плодовитой жирной землёй, с этими холмами, лесами, и водами. Люблю и плачу – Россия!
Чтобы ни говорили – «мы нищие, мы в упадке…», я не согласен. Нам не нужен тот шик и материальное благополучие, оно прикладывается. Главное – душа, непродажная, любящая, умеющая плакать крупными частыми слезами.

2002


5 января 2002  2-го мы ходили кататься с горы, я и Ксюша. Вернулись. Ксеня пошла домой, а я к Джерри. Поиграл с ним, дал ему побегать и через чердак спустился до батареи и услышал голоса. Я подумал – Васильевы–Сэфы приехали – сидят, пивко глушат… Ан нет…
Я прошёл в зал и сел есть. Люди, которых я увидел, дотоле были мне незнакомы. В кресле сидел мужчина 30-40 лет, под полками рядом с папой рыжеволосая женщина лет 30-ти и напротив неё лицо женского пола, возраст которого я определить не смог, так как оно сидело ко мне спиной.
Я поел и пошёл в комнату – спрятался от т. Тани, чтоб не танцевать, за шкаф и внимательно изучал карту – Сеём, по которому нам предстояло спускаться с папой.
Тут кто-то заиграл на пианино, я сперва подумал – мама (Ксеня так не играет) и заглянул в её комнату – оказалось нет, играла гостья, которую я и на этот раз не успел разглядеть.
Я снял из библиотеки карту курской области, прошёл в ксюшину комнату, и там познакомился с ней. Я долго ждал этой встречи. После расставания с Оксаной прошло уже полгода, и я уже очень соскучился по женскому обществу и телу. Эта встреча с Алиной была как нельзя кстати, и я сразу внутри отметил – мы будем вместе!
Потом я их провожал до дома. Нас всех возил папа, и мы попили там чай, я остался, а папа поехал показывать иллюминацию оставшимся дома.
Сначала Алина села за синтезатор, она играла, а её мама – Оксана и отец – Юра пели песню А. Апиной про электричку. Потом они нас оставили вдвоём.
Я уже точно и не помню, что и как, но факт остаётся фактом – по моей просьбе она играла мне серьёзные мелодии на пианино, а я лежал и кайфовал. Я смотрел на неё, и моё сердце трепетало как рыба на берегу. О такой минуте я мечтал почти с рождения: неяркий свет, красивое мелодичное звучание настоящего и самого, на мой взгляд, лучшего инструмента, мелодия льётся, бьёт, трепещет, затихает, струится и звенит, а я лежу и наслаждаюсь…
Играть я вряд ли сам бы смог так, но сидеть\лежать и слушать как кто-то играет настоящую мелодию – это то, о чём я мечтал всю свою сознательную жизнь…
Потом мы сидели и разговаривали, вскоре за мной заехал папа. Они пригласили меня на чай, и мы уехали…
Этим вечером, вечером фортепиано он покорила меня.
4-го я к неё зашёл. У неё была подруга. Мы гуляли, играли, смеялись, читали, пили чай. Я их веселил и развлекал. Нам было хорошо. Но им, наверняка, лучше, чем мне, всё-таки я старался для них, а не они для меня.
Уже ближе к концу она давала небезнадёжные для меня намёки. Возвращался я счастливый. Не пропадёт мой «скорбный труд»… Она моя!!!



8 января 2002  …но для этого нужно долго и упорно ждать. Сегодня я вновь был у неё.
Завозились с машинами, и я смог выехать только в 2 ч. дня, к счастью, папа отвёз меня на машине. Мы поговорили 20 мин, и она уехала на запись в студию. Я остался её ждать. Побродил по дому, пытался дозвониться на «Наше радио», потом лёг читать Агату Кристи «Белый конь».
Перед тем как вернулась Алина, в комнату зашла т. Оксана и мы с ней беседовали на различные темы. С Алиной мы говорили без перерывов. Занятая она. Дальше некуда. Я её поцеловал в щёчку. Обратно меня отвезли её родители на машине. т. Оксана дала мне ростки кактуса, а я теперь даже не знаю. Мишины кактусы погибли, «стреляющий» кактус не слышно, не видно, а самый крутой обмяк и в совсем не товарном виде. Кошмар, короче.
Алина. Теперь мы будем лишь созваниваться. Ох! Будет нелёгко, но нутром чую - небезрезультатно!!! Я в это свято верю – неспроста это всё.
А пока, вернувшись, страдаю – голова болит и так одиноко.
Ладно, если что ещё в голову придёт, напишу.
Скучно одному…



12 января 2002  Не то, чтоб внезапно, но вдруг меня посетила мысль: «А что если записать всех девчонок, с которыми меня что-то связывает». Я навёл справки, напряг память и вот, что у меня вышло:
I. Даша
II. Надим
III. Оля Воропаева
IV. Юля Родионова
V. Аля Романова
VI. Ангелина Бобнева
VII. Женя Сейсенова
VIII. Оля Воротникова
IX. Лариса Куликова
X. Аня Заикина
XI. Оксана Марковчина
XII. Оля Катунина
XIII. Алина Симонова
Я обалдел – 13 девчонок за 15 лет жизни. Если исключить 2 первых года бессознательной жизни, то получается по 1 девчонке в год – да-с, не соскучишься. Потом я решил составить таблицу…
№ Фамилия Имя Дата начала отношений Дата конца отношений Отношения Кол-во стихов
прямых косв.
1 --- Даша ; --- ---
2 --- Надим ; --- ---
3 Воропаева Оля 1994 1995 ;; 2 ---
4 Родионова Юля 12.1997г 30.12.1998г ; 3 ---
5 Романова Аля 1.02.2000г 16.09.2001 ; 3 1
6 Бобнева Ангелина 06.2000г 10.2000г ;; --- 1
7 Сейсенова Женя 1.01.2001г 03.2001г ;; 1 ---
8 Воротникова Оля
9 Куликова Лариса
10 Заикина Аня
11 Марковчина Оксана
12 Катунина Оля
13 Симонова Алина 8.01.2001
… и вспомнить всё (или почти всё) о моих отношениях с каждой из вышеперечисленных персон.

Пункт 1. Даша. Я её не помню. Я видел её на то нашей группы детского сада «Чебурашка» г. Чимкента. Мне про неё рассказывала мама. Она рассказывала мне как я ходил с ней, не выпуская её руку, всюду был рядом с ней, какая она была сопливая. Вот Больше сведений не получено.
Сроки отношений: ---
Отношения: привязанность с моей стороны.

2. Надим. Аналогично Даше: г. Чимкент, м-н «Восток». Она весёлая и привлекательная, и мы на машине едем на природу. Мама мне рассказывала, как я её достал, и она лёгла на пол и закрыла глаза. Шарипа и её мать испугались и унесли её в спальню, а Надимка открыла глаза и сказала: «Я туда больше не пойду, он меня достал!» Ещё, когда смутно вспоминаю ту поездку на природу, я слышу песню Апиной «Бухгалтер». Всё.
Сроки отношений: ---
Отношение: проявление симпатии с моей стороны.

3. Ольга Мы переехали в Курск. Я пошёл в первый класс ближайшей школы. Ей оказалась школа №16. Под чутким руководством Натальи Ивановны я учился в начальных классах и стал заглядываться на Олю. У меня в голове созрел план: я пишу три записки: «Давай дружить!» «Я тебя люблю!» «Я тебя обожаю!» мы сидели на задних партах на противоположных рядах. Я подложил под пенал на перемене первую записку.
Возвращались мы домой вместе, нам было по пути. 3 класс. Мне 9 лет, ей тоже. Она спросила о причине, заставившей меня написать записку. Я стеснялся сказать эти три слова. Она мне дала ручку, но на морозе она не писала. Светили фонари, на улице было пусто, моё сердце билось и рвалось, но я ничего не мог сказать.
Тогда я вспомнил Тома Сойера. На моё счастье, она его тоже читала, и когда я намекнул на то место, где он писал Бэкки на уроке три слова. Она меня поняла, и мне не пришлось произносить эти три страшных слова. Этому я посвятил своё стихотворение «И только в третьем я признался…»
Мы тесно дружили, я её приглашал на свидания на горке и на перекрёстке, но она не приходила. Мы играли в игрушки, я её целовал робко в щёчку, а когда она читала стихи, посвящённые её, прятался под Ксюшиной кроваткой.
Когда нас развели: её в 5 «А» класс, а меня в 5 «Б», наша дружба закончилась.
Сроки отношений: 12. 1995 – 5. 1996.
Отношения: Взаимная привязанность с проявлениями детской любви с моей стороны.


4. Юлия  Провалявшись полгода в больнице, я вернулся уже на второе полугодие в 6 «Б» класс и практически сразу влюбился в Родионову Юлю. Я её дразнил, напевая девичьим голоском6 «Радио Октава, октава.», а она за это за мной гонялась.
Лучшим моим другом тогда был Пронин Саша. Я с ним советовался и изливал ему душу. Именно он подсказал мне идею написать стихотворение и подложить ей в портфель. Тот период тщательно описан в «Kola Brjunjion».
Я спал тогда на пружинном матрасе, изголовье затаскивая под письменный стол. туда тем вечером я затащил настольную лампу и вытаскивая словно клещами из себя слова для стихотворения «О, Юля», я написал первое, посвящённое ей стихотворение.
Она никак на это не отреагировала.
Летом я спал на чердаке, на двуспальной кровати, среди ковриков и половиков. Прямо в глаза мне светил фонарь. Так родилось второе стихотворение.
она оставалась тверда и безразлична.
Я писал ей записки, а она молчала. Потом она рассказала это своим подругам: Шумаковой Л., Симоновой И. и пр. Я написал на двойном листе под самый крупный трафарет «ТЫ ПРЕДАТЕЛЬНИЦА» и обиделся на неё.
Я долго потом о ней ещй вспоминал, но, не встречая ответного расположения, любовь моя совсем угасла, стимула писать дневник (так сказать горючее кончилось) не стало, и официально, документально моя любовь закончилась 30 декабря 1999 года. Дальше постольку-поскольку.
Сроки отношений: 12. 1997 – 12. 1999 гг.
Отношения: безответная любовь с моей стороны.


5. Александра. Однажды на урок зашла старшеклассница и сказала мне, Мише, Соханю и Костику зайти к Елене Борисовне после уроков. так началась наша школьно-театральная организация «Парус надежды». Постепенно я свыкся с коллективом, но исполнял свои роли, не более.
Но однажды, когда мы репетировали в 20-м кабинете, к доске выполнять свою роль вышла Аля, и меня словно стрелой пронзило: «Как же я раньше её не замечал?» Это было где-то 1-го февраля.
От 4-го февраля всё тщательно записано мною во второй дневник, вплоть по 14-е февраля. Дальше я писал в «Трактате». Но сейчас для меня много неясностей, например, я не помню, что было 21-го февраля.
13-го я написал два стихотворения про неё. 1-е марта описано в дневнике. Толком в этот месяц общения друг с другом мы и не болтали и не были вместе. Я был влюблён по уши и только теперь, сейчас, немного отошёл от неё.
Я её любил и страдал, она жила – рукой подать, и в то же время так далека. Мы ходили одной дорогой в школу, но ограничивались лишь приветствиями. Тогда я вспомнил, после валентинки, она, Аля, скомплексовалась и перестала выходить на переменах, я перестал писать дневник… я вёл себя глупо, я молчал, потому что не знал, что говорить. Я ничего не предпринимал, и, конечно, упустил своё счастье, а ведь она даже питала ко мне расположение.
Дальше-больше. Я о ней забывал, не думал, но постоянно вспоминал о ней и внутри, от сердца пробегал неприятный холодок грусти. Это грустная история.
Но в 2001-м взыграло-взбурлило моё нутро, возгорел я любовью новой, пылкой, яркой и 7-го мая 2001 года пошёл к ней и нажал кнопку звонка. Она вышла. Спустя год, я впервые видел её так близко; она повзрослела, вытянулась, черты лица обрели резкость, чёткость. Как сейчас помню ту хмурую, серую непогоду, грязь, и она со слёгка испуганными глазами вышла и села и предложила мне сесть. Я выложил всё, что думал. Сердце стучало в горле и вместо красивого монолога вышла почти бессвязная речь. «…Я больше не могу это носить в себе. Я… тебя люблю… и хочу знать… что ты ответишь…»
Она долго молчала, а потом медленно и осторожно сказала: «Ну я могу предложить только дружбу». Неделю я ходил подавленным. Я знал, дурак, что у меня нет шансов, но расстроился как маленький. Я ходил к ней, но недолго. В послёдний визит к ней я обещал прийти в воскресенье, 20-го мая, но в это воскресенье мы ездили в Курчатов в качестве тренировочного забега перед поездкой в Беларусь, я еле вернулся и к ней не пошёл.
Больше мы не контактировали.
Ограничиваясь лишь приветствиями, я жил до 14-го сентября 2001-го. 14-го я подозвал Аню и побеседовал с ней об Але. 15-го она прочла моё стихотворение «Был февраль 2000-го года» и сказала: «Одно могу точно сказать – ты её ещё любишь!»
на слёдующий день я стоял у окна, она подошла, мы поговорили, и она посоветовала мне: «Слушай, Денис. Я, конечно, знаю… но лучше забудь про неё». Я опустошённый вернулся домой.
А через пару дней сжал свою волю в кулак и… забыл о любви. Нет, Алю я помню, но уже не люблю. Это вполне можно охарактеризовать как «безответная любовь», несмотря на февраль 200-го года.
Сроки отношений: 1.02.2000 – 16.09.2001 гг.
Отношения: безответная любовь на протяжении более года с моей стороны.



6. Ангелина. После февральского разрыва с Алей, я подсчитал и ужаснулся: более 5 лет я брожу один.
В апреле Шурик привёл меня в воскресную школу и примерно тогда же ввёл под сень алтаря. Тогда началась моя карьера пономаря и тогда же, хотя нет, чуть позже, я бесповоротно выбрал судьбу своей профессии.
Шурик много мне рассказывал о церкви, когда я ещё был далёк от неё. В том числе и о какой-то длинноногой красавице с негласным прозвищем «писарчук». Так звали того, кто записывал учащихся воскресной школы.
Одним июньским вечером мы заехали на велосипедах к «писарчуку» – Ангелине. Мы общались втроём. Она дала Шурику анкету, а он затем мне. Я в очередной раз (по пути к ней) заполнил её, и долго думал над вопросом №26 «Вопрос х\а». Я хотел написать: «почему ты мне так нравишься?» Но удержался и написал какой-то будничный вопросик.
Неделю спустя, Шурик передал мне первую в моей жизни записку от девчонки. Я её сохранил, как и остальные послёдующие записки. Именно тот факт, что она первая, кто написал мне записку с намёком на симпатию, сразу меня поймал. Я с удовольствием заглотил по сааме некуда крючок со скромной наживкой.
Мы стали встречаться, уже без Шурика. мы гуляли по лесу. Однажды я решил ей показать ТСШИД-СО. Но я толком сам не знал точной туда дороги сквозь дебри лесных чащоб. Мы промахнулись, точнее я. Она, тепличный цветок, ходящая в «Вера Геппа», намазанная различными кремами… но в общем на её описание я потратил бы не менее двух листов. Но вообще мне это неприятно вспоминать. В наших отношениях она была инициатором всех деяний. …когда мы наконец выбрались из чащи на поляну, она обняла меня, и долго мы стояли обнявшись. Потом мы пошли взявшись за руки. Светило солнце. Лето начиналось. Мы присели, подстелив под себя свои мастерки. Надвигалась гроза…
Мы гуляли только в лесах и парках, где не было людей. Она очень боялась встретить кого-либо знакомого. Она постоянно мне рассказывала что-нибудь, жаловалась на жизнь, вещала о своём романе с Белкиным Юрой, от неё я впервые услышал слова «я не верю в любовь».
Мы ходили, где только могли пройти, я носил её зонтики и пакеты, приносил свои фото, но я у неё дома не был ни разу, она также. Она любила обнимаясь, тереться носами и лицами друг о друга, и однажды на боевой даче мы, сидя на бревне, мы стали как бы пощипывать губами губы друг друга, на большее она не шла. Когда мимо прошёл случайный пешеход, мы прервались. Она назвала это французским поцелуем.
Во все послёдующие встречи мы даже не обнимались, и мне стало неинтересно. Я ушёл на дно. Весь август я ей не звонил. Началась воскресная школа в сентябре.
Одним холодным октябрьским вечером мы после воскресной школы остались для неприятной беседы. Тогда я узнал всю правду. Оказывается ей летом было просто скучно, на людях ей стыдно было со мной показаться, да и не любила она меня никогда…
Я до сих пор не могу об этом спокойно вспоминать и вспоминать вообще. Мне становится обидно за то, как она со мной поступила. Как с игрушкой – поиграла и выбросила… Она постоянно твердила о моей душе…
В воскресную школу она перестала ходить. Но я с ней ещё пересёк свой путь. Это было на дне рождения Оли Катуниной.
Сроки отношений: 06. 2000- 10. 2000 г.
Отношения: даже не знаю. Скучающая девчонка с неопытным мальчиком.


7. Евгения. Мы отмечали новый год.



8 марта 2002 …и вроде как всё? Да? Нет. Я буду продолжать, но позже. Там уже такое, что не знаешь – писать всё как было или нет. Но я сейчас не об этом хотел писать.
Я хотел начать так «…скоро в Германию, грудь охватывают неопределённые чувства…», но начал иначе. Вообще «путевые заметки» я буду писать в отдельной тетради, но пока её у меня нет. И я обхожусь этой.
Танюша прислала мне очередное письмо – чудо! Жаль, что до лета ещё три месяца, и хорошо, что один из них я проведу в мягком климатическом поясе под кровом родственных людей, с любимым братом. Я обязательно хочу организовать с ним переписку, тесную переписку. И вполне возможно с Juliei.
Действительно не знаешь, что в душе творится, большая радость от того, что целый месяц буду отдыхать, что встречу родных, с которыми давно не виделся, и в то же время неопределённый страх – такой маленький и очень неопределённый – разговор на чужом языке; всё, больше меня ничего не настораживает. Нет, без девчонок я скучать не буду – это точно, было б по ком скучать. А Танечка напишет как раз к моему возвращению. От школы я лишь отдохну, а klassenkameraden моего отсутствия и не заметят. Не заметили же моего отсутствия, когда вручали подарки на 23.02. Ну ладно – это на их совести. Кажется мне – опять все будут молчать, но опять узнают все, что я в Германии. В принципе мне это всё глубоко фиолетово, но… Умели бы держать язык за зубами – получили бы свою награду в виде souvenir’a, а так… нет… мало, кто догадывается, но всё-таки додуматься нетрудно, нет… совсем нетрудно. Что ж, эту поездку я хочу использовать и выжать из неё все возможности. Табу на РС-игры, табу на русский язык, и жизнь – полная, насыщенная выложится ровным красивым узором сама собой. Занятия на Eugen’овском тренажёре (если они его никуда не дели), первые шаги в интернет, говор на немецком языке, широкое общение со сверстниками и экскурсии, постоянные вылазки – ни секунды лишней дома! – вот задача минимум. И я её выполню!
Завтра придут Женя и Мухин Д. – будем играть в бильярд. Вообще-то я не знаю, чего это им вдруг взбрело в голову, но потренироваться перед турниром Россия-Германия, я думаю, не помешает. Завтра по графику, прогулка по лесу с Джериком и церковь. Срочно нужно достать справку… как не хочется учиться.
Сегодня мы с Ксеней снимали на видеокамеру сюжет-зарисовку «привязанной» съёмки. Порнография какая-то получилась. Ксеня ещё ничего (с одной стороны), а так сюжет, конечно, бестолковый… «Sony Handycam» - камера неплохая, но чисто семейная, бытовая – компактная и удобная, не очень качественная и надежная. Я бы хотел что-то другое – понадёжнее и (!) многофункциональнее и, конечно же, цифрование – обязательный параметр моей мечты. Такая стоит гораздо дороже, но иметь посредственный инструмент для некачественной и самой, что ни на есть, бытовой съёмки, я бы не хотел. Видеокамера – моя мечта материального плана, но даже сам, задумываясь, осознаю – беспочвенная. Что я буду здесь снимать? Как цветы мамины распускаются, или как солнце встаёт из-за шпал ПМС? Но сам процесс съёмки, переработки сюжета и создание хорошей зарисовки мне нравится как творческая самодеятельная работа. А как можно создать классный видеоролик на посредственном аппарате для съёмок?
Видеокамера – это мечта. А практическая насущность – монитор. Я уже вето на все игры (кроме WORMS:3) – работа, работа и только работа. Мне нужно напечатать реферат по физике, учиться программировать и работать профессионально с любой ОС компа. Ту, конечно, одним монитором не обойдёшься, нужно «железа» прикупать почти по всей периферии – от ОЗУ до материнки – всё устарело. при современных темпах роста компьютерной индустриализации угнаться за бешеными скачками ведущих фирм производителей, при нашем удручающем доходе финансов, невозможно, но и струи держаться, конечно, нужно. – не так уж мы далеко отстали. Хотя, если продолжать в том же духе…
Я, естественно, не предполагаю, что меня ждёт в германии, но я бы хотел один значимый подарок, чем куча равных ему мелких вещичек. Хотя сама поездка – большой подарок сама по себе. Но общая направленность у меня – совершенствование разума и самосознания, отнюдь не обогащение, несмотря на то, что без подарков меня не отпустят, конечно…
…вообще, в кои-то веки я взял свечу и в темноте, разрезаемой светом свечи, пишу свои мемуары. нужно влюбиться, и тогда стихи польются рекой. Любовь – двигатель поэзии. Сейчас мой двигатель заглох, «…не радует песок рекой,и рыб азартное игранье…» и в то же время «…сухими строками я тщусь…»
Придётся проявить себя. Ведь мне предстоит написать три письма и отправить: одно в Беларусь, другие в Россию, купить карты, и марки, и сувениры. Ну ладно, что загадывать, время покажет, Бог расположит, и всё будет так как будет, надо лишь быть готовым ко всему. Мне лишь жаль, что будет прохладно. Летом гораздо проще, и шире можно отдыхать, но да ладно, авось и небось у них уже температура, какая у нас будет через месяц, так что я подумываю о том, чтоб без кепки поехать…
Ещё жаль, что я ремонт сделаю уже после Германии, хотя, может, это и к лучшему? Ведь нужно будет всё убрать и докрасить пол, всё сорвать и поклеить новые обои на совесть. Пока я не определился с баночками, но ещё подумаю… Куплю на свои деньги клей, а обои возьму у д. Миши и поклею в пёстром беспорядке. Плакаты, крупные и красивые повешу в разных комнатах и на чердаке.
Папа в Иран выезжает, наверняка позже меня, что к лучшему.. Я так хочу по приезду всеми вещами и инструментами руководить сам.. Мне почему-то кажется, что мне придётся пару дней вживаться вновь в родной дом. Да, я буду видеть вокруг себя изумляющиеся, радостные женские лица, и папина будничная безразличность не испортит мне праздника. Если я привезу какую-нибудь НОВУЮ вещь, ведь я её первый распечатаю, и командовать парадом буду я!
Эк, я размечтался! Но это правда – это мои мысли и желания – и хорошо ,когда есть желания и стремления, без них человек вянет и становится тюфяком, футбольным мячом общества. Я же не позволю себя унизить, опустить чувство своего собственного достоинства… Опорная рука уже затекла.
Тихо. Все уже спят. «Только я один заснуть-то не могу, этой ночью в светлую субботу…» Уже началась суббота. То есть осталось пять дней, и меня уже здесь не будет, поэтому с этого дня я начал писать дневник. Мне бы очень хотелось полюбить, тогда и не нужно было бы себя заставлять писать. Речи лились бы ручьями, я, знакомый с этой болью, не ходил бы как больной, наслаждался бы любовью. На свече уже крупный нагар, а снять нечем… так… так… лучше и светлее и аккуратнее.
Я так думаю – это будет вступление, а сами заметки без вступления войдут уже в Архив №2 «Март 2002 или в Германию и обратно» - что-то вроде этого названия будет, я думаю. Придётся купить обыкновенную общую тетрадь. А может… нет, блокнот не пойдёт, уже есть один, весь развалившийся. Хотя архивом назвать «путевые заметки» язык не поворачивается. Это будет третий дневник. А так как 1 и 2-ые были «Romen Rollan» и «Kola Brjunjon» соотв., то и ему нужно дать название типа «Hobbit» или «Ernest Heminguei», ведь архив-то, что недоступно чужим глазам, а это общеознакомительная история поездки.
А вообще мне уже сильно хочется спать. Голова тяжелеет и тяжелеет. Нужно начать составлять список необходимых вещей в блокноте, а после… спать… всё. Завтра ещё напишу.



11 марта 2002 12:55 Началась неделя, к концу которой я уже буду далеко от места, где это пишу. Конечно, я не буду брать эту тетрадь в дорогу. Я уже купил 2 блокнота на 50 листов кажд. и в один из них я помещу свои «путевые думы», а в другом найдёт продолжение стезя начатого в этой тетради поэзии и размышлений.
Я уже снял с чердака сумку и уложил в неё пару вещей. Много брать не хочу. С видекамерой носился как дурень со ступой и уже, кажется, наснимался… нужны новые объекты. Свой дом я уже раз 10 снял, чердак, участок, нужны новые «некошеные луга». Это уже будет в Германии. Снял, казалось бы всё, но ведь в пути вспомню, что сего-то не снял! Хотя это уже будут мелочи…
Ксюша в школе, через час мы с мамой пойдём на базы, к т. Алле, чтоб она передала Schereram видеопривет. Осталось полных 3 дня, включая этот, до моего отъезда. Время летит быстро, а я сибаритствую под предлогом сборов в поездку. Нет, ведь я действительно поглощён Германией, и ничто меня уже не занимает, а уж про школу я вовсе молчу – даже думать о самой школе, об учёбе в общем плане не хочется, не говоря уж про предметы.
Солнце уже греет. Греет по-весеннему – действительно тепло. Но в то же время из-за весенних сильных ветров это тепло уносится далеко и надолго, а всего тебя проскваживает этим везде и всюду проникающим ветром. Окно я уже (своё) расклеил – всё равно холоднее уже не станет. И у меня, в моей комнате теперь свежо и приятно. Вчера Ксюша с мамой играли на пианино, и мама сыграла на гитаре, на кассете осталось полчаса. И если сперва мы не знали, чем её забить, какой информацией, то теперь придётся делать монтаж, чтоб всё вместилось. Играет Romantic Collection, а я уж и не знаю, о чём писать.

Неприятный сюрприз получил по возвращении с баз. Записка от классной с подписью директора о моих прогулах. Ощущения были давно не испытываемые мной. Ощущение зависимости и страха перед неминуемой расправой. Такое же я чувствовал в 6-м классе, когда остался на перемене между 2-мя уроками трудов в кабинете, тогда как все вышли и трудовик закрыл на ключ дверь. А изнутри она отодвигалась как щеколда на пружине. Он ушёл, а я открыл дверь, и мы все бесились в кабинете. А ближе к концу перемены вышли в коридор и сели все рядом у стены, закрыть дверь мы не смогли, и стали ожидать расправы. Ждать пришлось недолго. Одноклассников, спокойных и довольных игрой, уверенных, что они – ничего, не виноваты, конечно, сразу пробежав опросом учитель без труда определил меня… …я сидел за первой партой в кабинете труда и заливался слезами, жвачка казалась несладка, и я её выплюнул. Вокруг ходили молчаливые одноклассники и прыгал с увещеваниями, как шаман, учитель и угрожал мне милицией и постановлением на учёт… Был большой слом ещё детской психики… Потом, наконец, классная вывела меня, сказала, что всё будет хорошо, угостила пряником и отпустила…
Ещё вспомнился случай с краской для волос, флакончик которой распылился у меня в руках в прихожей. Родители ещё не знали. Я лёг спать весьма встревоженный, расплата наутро была неминуема… после этого подобных потрясений не случалось… И вот. Чего это Олечка вздумала перед отъездом портить мне настроение? Сейчас я пишу, уже успокоившись (20:54) и ободрившись от речей Пронина. Друзья – корни, на них лишь и держится человек в обществе.
На базе купили д. Саше зажигалку-компас с газом, Янке – рюкзак с набором «Маленькая фея» и пр. Когда мы хотели снять Аллу Борисовну, ко мне подошли «пятнистые» милиционеры и потребовав документы на съёмку, хотели увести меня «под белы рученьки», но положение спасла мама. тоже мини-стресс, как подготовка к записке.
Я думаю, это всё – промысел Божий, подготовка меня к Святому Причащению, и скорее всего это так.



12 марта 2002  …утром, идя в школу, увидел на повороте пушистое тельце Фрискиса. Петь, по привычке, расхотелось. Решил ничего не говорить своим. Быть может догадаются, но пусть это будут лишь догадки.
В школе ОД мне промыла мозги и на мои извинения никак не реагировала. Ей нужны официальные документы с подписями родителей. Хоть бы папа поскорей уехал, но, конечно, после меня… Сегодня я забрал из 11 кабинета свои колонки, и, наконец, мне вручили подарок за 23 февраля – картину и шоколадку. Картину хочу повесить на поклеенные обои, то есть после Германии. Подписал её с обратной стороны вместо девчонок. Вообще хотел просто забыть о школе, об ОД и о всех-всех-всех, просто отдохнуть одному, побыть наедине с самим собой и забыть про всё, забыться и поспать. Как хорошо, что до Германии я буду ехать около 2-х суток. Вот и побуду наедине…
Сегодня утром, я ещё спал, с ужасным грохотом свалились мои баночки. Сегодня утром мама нашла цепочку для Юли. Завтра утром я причащусь. Послезавтра утром высплюсь перед дорогой (может быть)…
Вчера прочёл статью об одной девочке из белгородской области, очень заинтересовался, вернусь – наведу справки и буду с ней переписываться. Очень интересно познакомиться со своим идеалом, тем паче живущим не столь далече.
На улице погода чудесная: ясное, глубокое небо, яркое тёплое солнце; отсутствие ветра, как такового. Мы несли по такой погоде колонки, разговаривали. Я заснял Лёху, Шурика и Костю на ВК, для истории, чтоб позже можно было бы посмотреть памятные кадры.
Я уже приготовил портфель и сумочку-набрюшник «Schalke 04», думаю пригодятся. Слушал «Рождественские колядки», как музыку, чтоб не тащиться от рока перед службой. Ладно, хватит. Olga прислала письмо. Думаю – отвечать или нет?



ИСТОРИЯ ОДНОЙ ПОЕЗДКИ

(Достоверные факты путешествия в Германию Филиповского Дениса
в период с 15.III по15.IV 2002 г.)

С чистого листа начинаю повесть о примечательной поездке 2002 года, так называемые “путевые заметки”.
 14.III.02    12:00  Ощущений не было никаких (острых), когда мы стояли около автобуса о шести колесах. После, в 12:00, когда я сел на свое место и осмотрелся, мне было трудно в это поверить, как-то невероятно. Включили телевизор «Любовь и голуби» – волнение успокоилось, привык и расслабился.  Душно немного, правда, и жарко, но я снял толстовку и остался в  футболке. Я пересел к одной девушке, чтоб лучше было смотреть телевизор. Она сняла наушники и достала книгу на немецком языке и стала читать, а я закинул толстовку наверх и стал писать это. Мысленно прогнал в голове стихотворение «Прочь!» и, зная, что спать нельзя, поглядываю в окно. Сейчас включили фильм «Тот, кто нежнее». Проводника зовут Валера. Сейчас (12:30) стоим уже 10 минут на ДПС, на выезде из Курска. Буду смотреть кино.
13:53  въехали в орловскую область. Едем уже 2 часа. Кино кончилось. Началось другое – «Здравия желаю!». Но и оно уже кончилось. Сейчас (15:48) включили что-то новое. Автобус иногда останавливается по непонятным причинам на неопределенный срок. Пользуясь этими остановками, я пишу сию летопись. «Захват» начался.
16:53   Брянск. Фильм еще не кончился, стоянка 10 минут. Около автобуса ходила старушка и настойчиво предлагала газеты и журналы. Я побродил бесцельно и загрузился послёдним. Смотрел «Захват». И под конец пытался уснуть.
 18:00 Автобус заправился. Я ходил по широкому манежу заправки. Прохладно, накрапывает мелкий дождик, прибивая вешнюю пыль. Уже 5 минут я согреваюсь в автобусе после улицы. Кажется здесь мы (с папой) были, а может просто похожая обстановка.
 Сейчас помою руки, поем и буду дрыхнуть. Пересадка будет не в Бресте, а в Минске. Вот. Снова включили телевизор. Дорога меня не утомляет, но зато болит (иногда побаливает) голова. Сижу в футболке, хотя не жарко. Солнца давно нет. Пасмурно. Автобус уже включил фары. Если такая погода будет в Германии, я околею! Часа 2 назад я уже поел пирожков с Borjom’ом  (без газов – минералка – вещь!) и съел йогурт. Сейчас хочу заправиться основательно.
22:10  стоим уже 10 минут. Послёдняя остановка в России. Стоять должны 40 минут. Из открытой двери по ногам скользит прохлада, моя соседка взобралась с ногами на сиденье и читает свою немецкую книгу. Я с ней (не с книгой) познакомился и поговорил немного. Ходил умываться, заказывал чай, выпил две порции и зажевал Orbit’ом. Тюбетейку снял – надоела. Никак не могу заснуть. Показывали «Приключения солдата Василия Чонкина», потом народ попросил полёгче что-нибудь, включил Валера эстраду 95-го года. Сейчас все молчит, многие спят, но я почему-то никак не могу уснуть. Голова перестала болеть, сиденье не комфортное, туалет очень маленький и неудобный, короче – немецкое качество в русских руках, хотя, честно сказать, (немцы) могли бы сделать и получше. Тут не мы виноваты. Со своей спутницей я еду дальше. 22:20 Я уже перевел часы на Белорусское время (электронные). Кварцевые хочу не трогать вообще.
___Предложение соседки говорить на «ты» меня повергло в раздумья. Ведь не первая она. Уже около десятка человек, старше меня, предлагали мне «ты». Это приятно – взрослеем, растем-с. И среагировал я на это сразу, без рисовок и комплексов. Когда я пытался улечься поудобнее, чтобы уснуть, хотелось обняться с ней и уснуть. Но я поймал эту мысль и подумал: «Ведь не обязательно обниматься с тем, кто тебе нравится. Успокойся, Денис, пора от этого отвыкать!» Вспомнился сразу случай с Надей по пути в Беларусь на велосипедах. Узнав, что она даже не имеет парня, я готов был тут же быть с ней рядом...  ...но это же абсурд, не правда ли? Доронькина тоже припомнилась (на папин день рожденья) – еще больший абсурд... Ожидаю встречи, проще сказать, хочу познакомиться близко с девчонкой в Германии..._______
За окном просто полыхает жаровня шашлычница, испуская клубы дыма и щекочущий ноздри запах. 22:30. Осталось 10 минут, многие уже вернулись. Странно, спутница не выходит вообще на остановках. Быть может из мысли: «Зачем?»
Смотрел на себя в зеркало и ужасался – кошмар, зачем я так постригся? Теперь уже ничего не исправишь, а жаль, очень жаль, нет, ели рожу посерьезней сделать, все равно, конечно, и вообще, ведь я каким был, таким и остался, а волосы отрастут.
20:35 Ждем-с. Люди читают и кушают. Валеры не видно. Вертится на улице, скорее всего. Я днем (с 17:55 до 18:05) спускался вниз. Смотрел на дорогу. Как раз тогда «Захват» начинался... Пора...

15.III.02  Мы ехали. Я иногда просыпался. В три часа ночи я окончательно проснулся. Лена (соседка) спала, прикоснувшись ко мне рукой. Я не спускал с нее глаз. Такая красивая, особенно во сне. Я не выдержал и склонил голову на ее плечо и подремал. Потом выпрямился. Я притворился спящим, она не поняла, что было:
– Ты где выходишь?
– В Билифельде.
– О, тогда дальше едем вместе.
– Это хорошо.
Она улыбнулась. Часа в четыре мы остановились. Нас собирались рассортировать: на юг и на север. Я сперва вымерз (+3), пока ждал багаж, после сел не в свой автобус, а, вернувшись в нужный автобус, выбирать не приходилось. (Мы еще до выхода договорились (так как у нее не было багажа), что  я забираю багаж, а она занимает места). Я сел на первое свободное место. Соседом  оказался полный мужчина, который ехал в первый раз в Германию.
Я стал спать. Автобус такой же, 2-х этажный, ехал, покачиваясь на поворотах дороги. Утром проснулся от звука начинающегося фильма. Я смотрел, как люди выходили в туалет, за чаем, непрекращающимся потоком. Потом, наконец, все успокоились. Я вымыл руки и поел  курицу с пирожками, Borjom’ом, МОРСом и печеньем. Стал складывать еду и обратил внимание на сетку, в которую положил вчера тюбетейку. Ее не было. Я сперва обалдел, потом расстроился, потом благословил вора, а потом вспомнил, что, быть может, сам оставил в 1,5-шке.  Сейчас 10:23 по белорусскому времени. Нудный боевик со Шварцнеггером закончился. Играет радио («Русское»). На улице лежит снег, окно сзади запотело и «заплакало». Я пожалел себя, представив, что со мной будет, если я долго вынужден буду быть на улице. Бр-р-р. Люди, которые в Минске садились, все в куртках, шапках.
 Потом автобус остановился на заправке. Я перекинулся парой слов с Леной. Дурак я, короче. Такую возможность упустил. Сиди теперь рядом с этим потным дядькой, да жалей о потерянном счастье.
10:30 Стоим на таможне. Пока еще в автобусе сидим. Жарко. Знакомое место, что я буду без тюбетейки делать?
Раздали таможенные декларации. Заполнили. Жарковато и скучно. Хочется пить и почистить зубы, но воду нужно экономить. Еще сутки ехать. Под окнами останавливаются машины, открываются багажники, злые дядьки-милиционеры проверяют документы и отпускают с миром водил. ...блин, как же там наверное холодно... Хоть бы уж телевизор включили. Радио достало. Но дорогой я не утомлен. Просто хочется, чтоб вся эта мышиная возня двигалась быстрее.  Урра! Включили Задорного.
 15:04 Наконец-то, подъехав к зданию, выгрузившись вторым, зайдя в здание шестым и пройдя таможню восьмым, я сижу уже на польской стороне и жду автобус. Погода чисто германская: местами серое небо, через просветы которого иногда проглядывает солнце. В общем, не холодно.
Стоим в очереди с Леной. Я оглянулся, она подмигнула мне и ласково улыбнулась. О, да! После я поглядывал на нее, и чтоб она не увидела, отворачивался, улыбаясь. Какая же она хорошенькая. Мои вещи немного посмотрели, но ничего интересного не нашли и отпустили с миром. Надписи «Duty Free Shop» не дают оставить мысли о близости Германии.
15:12  Люди идут и идут. Нас около 70-ти человек. Подсела Лена, я спросил:
– Ну, как, тебя смотрели?
– Нет, я к мужику попала, он штамп поставил и все.
Подошла женщина, парой слов перекинулась с Леной и, оставив вещи, ушла.
– Это ты с ней сидишь?
– Да!
– А поменяться не хочешь?
– Хочу.
– Надо спросить у нее...
16:01  Погрузившись в автобус, уже сижу со своей Леной. Пока ждал своей очереди погрузки в багаж, выглянуло солнце, и я встал под его уже жаркие лучи. Лишь ветер портил кайф, да и то несильно. Я согревался и поглядывал на автобус. Она поглядывала на меня, таким образом, мы ловили момент, что бы обменяться улыбками. Сев уже на свое место, не мог сдержать счастливую улыбку удовольствия, и постоянно отворачивался, чтоб ни-ни. Все еще стесняемся своих взглядов, хотя смотрим в перекрест, т.е. она в сторону меня, я в сторону ее (16:07 тронулись. Ура!), и при малейшей возможности стреляем в друг друга.
Сероглазая. Глаза чистые–чистые. Спокойные губы и умопомрачительные  ресницы, на улице во всю светит солнце. Я снял толстовку (хотя не только из-за этого...)
16:16  Опять стоим. Опять собрали паспорта. Конечно, самое муторное место в поездке – таможня. Но я уже наполовину (даже более) приблизился к самому желанному месту – прибытию. Ура! Хотя чего «ура», мы еще даже не тронулись...
Уж-ж-жас, включили кондиционер. Циклон настоящий... а на улице солнце...
17:16  Поехали!!! Разрывается Задорнов.
17:24  Опять стоим. Смех умолк. Где Задорнов?
17:32  Мучения окончились. Едем на Польшу.
Дальше мы ехали по Польше. Водитель нас предупредил об обедах (2-х) за счет фирмы. В 18 часов мы обедали в лесном польском ресторанчике. Честно признаться, несмотря на уверенность в себе, в ресторане-то я в первый раз был. Когда я поймал себя на этой мысли – стало неловко, а потом наоборот обрадовался – вот и моя первая трапеза за ресторанным столиком с девушкой, которая мне нравится.
Все 70 человек сразу есть не могли, (там была и еще одна группа) поэтому мы (первая часть), поев, пошли на улицу, ждать. Лена согласилась со мной сфотографироваться, нас сфоткала «пунктуальная» пассажирка. Я побродил вокруг, полюбовался закатом. После мы сели в автобус (ничего особенного, но вместе!). Водитель предложил ехать без остановок 9 часов, чтоб наверстать упущенные версты. Принято было единогласно. Начался фильм, американский, дебильный, про армию, я его не досмотрел – уснул, и спал до самого прибытия во вторую закусочную.

16.III.02  Прибыли мы туда около 3-х часов (ночи). Лена взяла фотоаппарат. Пройдя в это заведение, и со стойками и со столиками, и со столами, с оборудованием под дискотеку. Играла музыка. Минут через пять подали хлеб, еще через 10 – сосиску с капустой и кетчупом. Тарелка, вилка, ножи – все одноразовое. Короче, вторая трапеза мне понравилась меньше, чем первая. Когда мы, постояв, садились за стол, я пододвинул стул Лене. Она улыбнулась и села. После еды мы сфотографировались у стойки на ее фотоаппарат. Автобус открыл двери, но ненадолго, я не успел. А Лена запрыгнула почти первой. Я остался в мокрой Польше, с местами лежащим снегом. Я был в основном в баре. Холодно на улице! Автобус помыли, и, где-то полчаса спустя, мы поехали до немецкой границы. Сперва все  уснули, после (в 3 часа) я проснулся и уже не спал. Лена склонила в мою сторону голову, и я склонил свою голову, и, проснувшись, пытался заснуть. (Напрасно, дальше – больше). Навязчивая мысль положить ей руку на противоположное плечо не оставляла меня, и я, наконец, не выдержал и положил руку, погладил ее волосы, и, не зная, что делать дальше, убрал. Я немного пошевелился, ее голова опустилась на мое плечо. Мне показалось, она не спит (либо так крепко). Я вновь решил ее обнять... и лишь положил свою руку, она вдруг, внезапно, взяла ее и крепко сжала. Дальше шли поглаживания пальцев и нежное поглаживание кистей и запястий. Я понял – нет, не спала, а напряженно ждала... После я стал нежно поглаживать рукой ее лицо, потом шею, целуя ее лоб, нос, волосы, я постепенно добрался к ее прелестным губам. Mein Gott, какие у нее губы! Это был поцелуй очень смелый – сразу взасос и с языком... Потом мы продолжали – брали руки друг друга, сжимали их, поглаживали, целовались, целовали друг друга...
Время летело, как птица... Не обращая ни на кого внимания (а сидели мы в центре, над средней дверью, на виду у всех входящих и выходящих), мы провели около 3-х часов, пока мы, наконец (фильм включили), подняли глаза. Ах, я смотрел и не мог насмотреться – какие у нее глаза, настолько светлые, и настолько чистые, что я просто не мог оторвать своих глаз от нее. Люди просыпались, ели, бегали в туалет и за чаем, а мы сидели, обнявшись (моя рука у нее за спиной на плечах, и она, склонившая свою голову на меня), я шептал ей на ухо нежности, мы смотрели друг на друга, целовались, рассказывали о себе... Она так нежно ко мне прижималась!.. До трех часов, т.е. до ее высадки в Гамбурге, мы не выпускали друг друга из объятий, ничего не ели и лишь иногда кидали взгляд на телевизор («Брильянтовый полицейский» был, точно помню). Из-за жары в салоне мы раздевались, после, по нормализации температуры, она одевалась, а я нет. Перед своим выходом, за где-то полчаса, она стала причесываться, смотреть  в окно, прилёгла и поспала немного. В Гамбурге она вышла, и я, конечно. Мы попрощались, поцеловались и расстались. Она мне свой адрес в блокноте оставила и телефон, и позвонить обещала на Шерерский телефон. До Билифельда оставалось около полутора часа. Я закинул в себя остатки еды, вытянул ноги и постарался поспать. Над головой какой-то фильм шёл, но я его не смотрел... Мечта сбылась досрочно: я уже имею в Германии подругу по переписке. (Если б я знал, что меня ждет в дальнейшем...)
Вот поплыли здания больше, больше, люди, и водитель сказал: «Те, кто в Билифельде выходит, готовьтесь...» После нас высадили, я взял багаж и пошёл, куда глаза глядели, т.к. Шереров я нигде не увидел. Выхожу, вижу вокзал, правда, другой какой-то... Я пошёл, сел на лавку, поставил рядом сумку, чтоб видно было, и стал ждать. «...Час прошёл, другой прошёл, Шерера все не шёл...» Рядом присела группа русских туристов. Я попросил у них денег на звонок (рядом телефонная будка стояла), они охотно предоставили мне возможность связаться с родственниками. Трубку подняла т.Аня, я, как понял, Шерера меня поехали встречать. Я сказал, что я у вокзала стою и жду уже 1,5 часа их. Т.Аня сказала, что они уже полчаса меня ждали на Kassel brink, и то, что она сейчас им на handy позвонит. Я продолжал ждать. Солнце садилось, холодало, мочевой пузырь буквально разрывался, но я не мог уйти со своего поста, т.к. в любой момент Шерера подъехать могли.
Я обратил внимание на девчонок (двух), они сидели тоже на скамейке и поглядывали на меня. Я еще ранее заметил, что одна из них звонила и по-русски болтала. Я поглядывал на часы, ругался про себя, похаживал вокруг сумки и не знал, куда себя деть. А кругом бегали люди с большими сумками, пацаны катались на роликах и скейте... И вот они переглянулись и подошли ко мне:
– Schprichst Du russisch? – спросила меня одна.
– Ja! – безнадежно ответил я.
– Чё ты здесь, кого ждешь?
– Да родственников жду, должны встретить были, но нет их... – просто и непринужденно излагал я информацию.
– Есть у тебя деньги?
– Только 10 руб. русскими, и все, т.е. ничего.
– Ну, так на – позвони, скажи им – где ты...
Я подошёл к телефону. Набрал Шерерский телефон и не дождался ответа. Тогда набрал Федяевский номер. Опять трубку сняла т.Аня:
– Денис, это ты? Они уже весь Билифельд обыскали – где ты? Ты хоть в Билифельде?
– Я у  NordWestBanchof’a, да я в Билифельде...
Но это ничего не дало и ничего не обещало. Я отошёл к девчонкам. Холодало. Одна из девочек (крупная) пошла в магазин и там деньги на монеты поменяла. Вернувшись, дала мне 50cent на платный туалет в вокзале. Когда я вернулся, она (худенькая девочка) дала мне 1Euro на еще один звонок, хоть я и отпирался, но она настойчиво меня провоцировала. Я кинул 50 центов, набрал номер. Сказал т.Ане, что я в Osnabruck’e но не в Билифельде, у главного вокзала. Она ответила, что им ехать до меня не меньше часа, так что ждать, хотя уже быть уверенным, что меня найдут.
Я вернулся к девчонкам, мы поболтали, я едва сдерживал дрожь, пошёл в вокзал, а они с сумкой остались. Я ходил везде, заходил в Deutsche B;chern und Zeitungen, видел панков – самых настоящих, пьяных футболистов, которые победили и орали во всю глотку, хлопая в ладоши. Без 20-ти я вернулся (у них без 10-ти – поезд).
Большая девочка сидела на скамейке, тонкой девочки не было.
– А где вторая? – я спросил.
– Она в здании, пошла тебя искать.
– Зачем?.. Слушай, я не знаю, как вас отблагодарить, давай я возьму ваши адреса и телефоны?
– О, как раз я только это хотела предложить...
Я нарочно вышёл пораньше из вокзала, чтобы осуществить эту идею. Я взял блокнот и, перелистывая, спешно убрал с глаз долой Ленин адрес. Пока она писала адреса и номера телефонов, домашних и handy, подошла вторая. Благодаря этой записи в блокноте, я узнал, что их обеих зовут Ольгами. Я дал им телефон Шереров.
Они ушли на свой поезд, а я еще часа  два, продрогнув, осматривал неоновые огни ночного города. Наконец в 10-м часу со спины, из вокзала выскочил д.Витя с Eugen’ом. Мы поздоровались и, когда из противоположного входа в вокзал т.Алла с Юлей вышли, я с ними пообнимался, мы пошли с д.Витей на место, где меня днем, по теплу, когда солнце еще светило и было тепло, меня высадили вместо Билифельда в Оснабрюке, а сейчас д.Витя дал мне свою куртку.
Потерявшуюся (аналогично мне) девушку мы не нашли, оббегали вокзал, а потом поехали домой, так и ничего и не найдя. Я сел на заднее сиденье, слева налёгала Юля, дальше Eugen. Т.Алла просила рассказывать меня, д.Витя с Eugen’ом боролись за музыку. Юля иногда просила свою музыку включить. В 12-м часу мы прибыли домой. Пока я принимал душ пришли Федяевские. Д.Витя снял на дубль наши приветствия с Александрами.

17.III.02  Мы сели есть. Кушанья уже немного меня пождали, но мне, не евшему 6 часов, было все вкусно. Потом шла раздача подарков. После этого Федяевские ушли, и я хотел спать ложиться, но т.Алла сказала: «Ты чё сюда спать приехал?» не дала осуществить мой замысел. Д.Витя, разговорчивый под градусом, показывал мне свой кольт, коллекцию марок, разные интересные и смешные сувениры в бильярдной (Юля вертелась возле).
Потом в 3-м часу, или в 4-м я почистил зубы, умылся и лёг спать. Т.Алла рассказывала, что дети ее почти дрались за то, где я буду спать: у Юли или у Eugen’а.
Поднялся в шесть. Светало. Все спали. Я походил по комнатам и снова лёг. Потом проснулся в полдевятого. Толкнул Eugen’a и пошёл, умылся, почистил зубы. Eugen минут через 5 встал, пошёл будить Юлю. Юля встала через 10 минут.
Я пошёл на первый этаж, едва я стал подходить к родительской спальне, у них запиликал будильник. Слёдом спустился Eugen. Мы сняли с бильярда подарки, и он выложил новые шары. Мы стали играть в бильярд, но мне не понравился их бильярд, сукно ворсистое – шары слишком быстро тормозят. Кии короткие, о кожанках они, наверное, никогда не слышали, очень лёгкие, борта не упругие, лузы очень узкие и вообще не пробиваемые, но это я просто никогда не играл на другом столе, кроме своего и, быть может, первое впечатление, не всегда верное, на меня произвела непривычка к этому столу.
Играли мы в немецкий бильярд. Посреди партии пошли есть, после доиграли. Потом пришла Янка. Eugen не хотел больше играть, говорил, что 3 года уже не играл, ему быстро надоело. Мы слушали музыку в бильярдной и немного снимали.
Я вручил Янке набор. Его все смотрели. Женской половине он очень понравился. Я хотел еще играть, и Яна 4 раза (после Eugen’а) со мной сыграла со мной.
А потом нас т.Алла снова усадила есть. И затем мы пошли гулять по деревне с Марией и маленьким ребенком. Обходили все, заходили в гости к Марии, и потом у школы я играл в баскетбол до 6 часов. Когда мы с Eugen’ом вернулись, дома был Андреас. Мы с ним  4 раза поприветсвовались и в бильярд сыграли. Во всех партиях побеждал я (с Eugen’oм, с Яной, с Андреасом).
С Андреасом мы еще поели. Ах, нет, в середине игры я разговаривал с Ольгами, мне очень приятно было, а утром в 11-м часу звонила Лена. Я сперва подумал, что это Ольги, но потом все понял. Было очень приятно.
Лёгли спать довольно поздно.

18.III.02  подумать только – этим Olg’am по 18-19 лет!
Проснулся, когда Eugen вставал в школу, но зевнул и продолжил спать. Встал позже, к 9 ч. Пошёл в ванну, потом поел и попросил у тети Аллы ролики, она сказала, где они лежат, и я с роликами поехал кататься. Катался около получаса, затем я взял самокат и поехал. Это мне не очень понравилось. Колеса слишком маленькие, постоянно нужно разгоняться. Хотя, может из-за ветра. (Забыл – мы с д. Витей по различным магазинам ездили.)
Дядя Саша делал во дворе т.Анину машину, увидел меня, предложил велосипед Алекса, я охотно взял. Велик очень крутой, очень дорогой, с передними и задними амортизаторами, 21 скорость, усиленная рама и прочие навороты. Накатался вдоволь. Видел Юлю, когда она из школы шла со своими друзьями. Потом я вернулся домой. Первый рабочий день в Германии. Очень скучно без Eugen’а. В 2 часа он пришёл домой.
В этот день мы хотели в Salzkotten в 4 часа поехать. Поэтому Eugen и Юля сели делать домашние задания, после непродолжительной трапезы.
Дядя Саша взял два кия, чтоб сделать кожанки, и когда мои брат с сестрой делали свои домашние задания, я с д.Сашей играл в бильярд. К сожалению, он меня пять раз выиграл. Мы слушали «Pink Floyd». Он хоть отвел душу со мной.
Потом мы (Eugen, Юля и я) с т.Аней поехали в Salzkotten. Посмотрели Eugen’а школу, ходили по всему городу, ходили в воде стремительного ручья полезного для здоровья, ходили к пушке и в Mc’donalds, там мы ели мороженое, потом мы пошли в магазин, там мы купили напиток и пачку чипсов (300g). Кое-как выпили 2л. “Sprite” и не доели эти чипсы. Ждали у Mc’donalds’а т. Аню, и потом поехали домой. Было темно, погода уже испортилась. С неба иногда что-то капало. Приехав домой, Юля сделала мне прическу гелем, и мы пошли гулять под дождем. Сначала in H;tte ходили, потом в гости к Валентину. Там я немного поиграл в компьютер, и потом мы с ним домой пошли. Дома я с Юлей играл в бильярд. Два: ноль в мою пользу, конечно. Слушали во время игры снова «Pink Floyd» THE DARK SIDE OF THE MOON. Потом Юля сделала из меня женщину. Это нужно смотреть на фото или на видео.
Поев, мы лёгли спать.

19.III.02  Встал, когда Eugen уже ушёл, а Юля еще собиралась. Пошёл на кухню. Чего-то поел, немного пописал в дневнике, а потом, не зная, что делать, пошёл за PC. Посмотрел видео на РС, журналы “Bravo”, потом поиграл в “Zooticoon”. Потом д. Витя позвал меня, мы съездили в магазин и на почту. Вернувшись, я взял велосипед, и поехал сначала за Niederntudorf, заехал на кладбище, походил, посмотрел. Потом за Oberntudorf поехал, доехал до моста и вернулся к школе, Юля просила меня ее встретить.
Приехав домой (друг ее уехал), а я стал есть с ней, мокрую от пота толстовку я на батарею повесил. Пока ел, говорил с т.Аней насчет работы. Попросил ее, чтоб она Алекса позвала. Я взял видеокамеру и немного поснимал Алекса. Он рассказал, что к чему...
Тут зазвонил телефон. Т.Алла в это время на втором этаже убиралась, и я схватил телефон с дивана. Лена! Я помахал и, после, пожал руку Алексу, и он ушёл. Пока я разговаривал, пришёл Eugen. Когда т.Алла убралась на чердаке, я пошёл в гостевую комнату и с примесью немецких слов разговаривал с ней 1,5 часа! В первый раз в моей жизни!
Я зашёл в комнату Eugen’а с телефоном, когда он играл на пианино, но он тут же перестал. Когда уже поговорил и зашёл в комнату Eugen’a, он просто сидел и рассматривал свои часы, которые он нашёл в школе. Потом мы играли в «Hotel».
Пришёл Алекс. Мы с Eugen’ом пошли играть в бильярд, без пятнадцати пять я с Алексом вышли на работу. Ехали с Денисом Лянгом.
Работа заключалась в слёдующем, мы должны были переносить по 5 кур за одну ходку из клеток в здании, в фургон на транспортировку. В час мы зарабатывали 6,5 Euro. Т.к. нас было много, мы рано закончили – работали 2 часа - заработали по 13 Euro + 1 бутылка “Coca-Cola” + я взял бутылку «Krombacher»а...
«Krombacher» я выпил дома, Eugen в это время делал свой джойстик. Т.Алла была не в духе, и гоняла своих детей за уборку... Мы с Eugen’ом сели за пианино. Пришёл Валентин, с чердака (с Eugen’ом) мы сняли большую коробку с различными вещами, газетами и журналами. Eugen подарил мне три постера с машинами.
Потом, как вчера, мне стало грустно. Я пошёл в ванну, умылся, почистил зубы и лёг спать. Я попросил Eugen’а, чтоб не выключал немецкое радио на ночь. На утро я пойду в школу с Юлей. Заснул быстро, т.к. устал.

20.III.02  проснулся, когда Eugen встал. Он с ходу: «Ну, вставай, собирайся.» Я сперва не сфокусировался, а после очнулся от сна, стал одеваться.
Пошли с Eugen’ом есть. В полвосьмого Eugen поехал в школу. Юля вертелась перед зеркалом. Сменила не одну пару одежды. Потом спустилась – раскрашенная, разодетая, поругавшись с т.Аллой, на пустой желудок, пошла в школу, я с ней.
Шли сначала с ее другом, который регулярно на мопеде приезжает и провожает Юлю из школы и в школу. Потом он отстал, остался в компании своих знакомых.
Мы подошли к главному входу. Все толпились на улице. Без 2-х минут. Все еще стоят. Юля куда-то отошла и оставила меня со своей подругой. Та, в свою очередь, спросила меня (по-немецки, конечно) на сколько я сюда приехал. Я сказал, что на один месяц. Она кивнула головой, улыбнулась своими проволочными зубами и отвернулась к своей подруге. Меня удивила ее прическа – спереди обычное каре, а сзади словно немножко (280 V) током долбануло – взъерошены и поставлены волосы.
Сквозь толпу детей пробрались в здание учителя. Вскоре за ними и мы. Наш класс располагался прямо по коридору и направо (в конце). Расстановка парт отличная от нашей, места посадки свободные. Но вообще дети стараются придерживаться своих мест. Я сел рядом с Юлей у окна.
Первый урок английский. Юля достала всю грязную, исписанную тетрадь, сверху положила замацаный и закаляканый пенал. Она рассказала в двух словах – кто есть я и зачем сюда пришёл, и  урок начался.
Сначала учитель рассказывал детям, потом стали рассказывать дети учителю. Они выходили к доске вчетверо, разворачивали транспарант с планом, описаниями, художественным оформлением своего парка.
Сквозь пластиковый лист, с нанесенными на него буквами, специальный прожектор проецировал на стену вопросы на английском языке. А выступающие на них отвечали.
 В это время кто-то вставал, кто-то брал салфетку, кто-то эту скомканную салфетку через весь класс швырял в мусорку, но не попадал. А учитель, словно не видя происходящего, продолжал вести урок. Я уже молчу о том, что все это делалось учениками не молча.
Кончился урок (45  минут) перемены очень короткие, 5 минут. Пришёл учитель математики, седой длиннобородый мужик, с разрезом глаз, как у Шибинского, когда он нас с Игорем дрыном по острову гонял...
Раздался звонок – такое тихое не ясное звучание(...) мелодии – наверное (...) получали от обычного(...) учитель пошёл на меня (...)  указательным пальцем(...) что-то вякнул(...)......... 
Читал «i», потом (...) засраном  аквариуме(...). Шёл дождь. (...) я вышёл на улицу, мне встретился (...) один мальчик (они все в туалет (...),что-то у меня спросил (...), но я не понял, и он с неудовлетворенным любопытством пошёл в 00.
Дождь кончился, точнее, перестал капать, я пошёл домой. Дома были еще т.Алла и д.Витя. Но они уже поели и собирались на работу. Мы (я) с т.Аллой посидел на кухне, поболтал о школе, о учениках и пошёл на верх, стал писать дневник, но он не писался. Позвонила Лена – болтали полтора часа.
Пришёл Eugen – весьма удивленный – чего ты не в школе? Мы поели, т.Алла, уходя, посоветовала посмотреть мне немецкий фильм. Я взял первый попавшийся, им оказался «Титаник».
Далее мы три часа смотрели в абсолютно темной комнате немецкий «Титаник». Потом Eugen включил зажигательную музыку, и у него появилась идея – наряжаться в костюмы и парики.
Мы сняли с чердака мешок с одежкой, наряжались, танцевали. В это время  писались диски, и  Eugen бегал их проверять в гостевую комнату. Дома никого не было. Д.Витя был еще на работе, т.Алла тоже. Юля бродила по своим друзьям.
 Мы разоблачились, выключили музыку, и мне стало скучно. Пришла т.Алла, сказала, что Юля теперь думает, что я на нее обиделся, т.к. она привела меня и меня выгнали. Я сказал, что это не так, и пошёл к Федяевским. У них мне почему-то дышится лёгче, как-то уверенней себя чувствуешь. Обстановка более гостеприимная, тебя выделяют среди прочих. Д.Саша рассказывал интересное, показывал свою коллекцию денег, свою книгу из Греции, весьма интересную, играл на гитаре. Т.Аня накрыла стол. Я сперва пил пиво, потом чай с конфетами, потом снова пиво. Мне стало хорошо и спокойно.
В двенадцатом часу я вернулся. Совершил гигиенический ритуал, лёг спать, радио снова оставил включенным.


21.03.02. Проснулся в 6, как обычно. Дети собирались, потом ушли, я поморгал глазами и ... уснул. Проснулся от голоса д.Вити:»Эй, Денис,. Ты вставать собираешься?» Я промычал «угу» и встал. Mannoman – 10 ч! Я умылся, поел. И мы поехали в город. Сначала купили мне штаны-джинсы-брюки (...)– короче продуктов, пуловер (...) в Мedia Markt. Там д.Витя приглядывался к одной камере (...) человека-оформителя (...) продолжил играть в Xbox (...) я мимо бытовой техники (...) в пол-одиннадцатого – он махнул рукой (...) подожди еще. Я пошёл снова играть. Но играл недолго, д.Витя взял видеокамеру и мы побежали домой, т.к. времени было в обрез – ему ещё на работу нужно было успеть.
 Когда мы вернулись, все были дома. Т.Алла сделала на стол поесть. Eugen сразу камеру захапал, хотя д.Витя не хотел ему ее до вечера показывать, чтоб самому разобраться. Я хотел поехать кататься на роликах. Чуть не убил Eugen’а, что бы он оторвался от камеры и нашёл мне наколенники (рука, на которую я упал, тренируясь тормозить, болела). В конце концов, я взял клюшку, ролики, зашёл к Федяевским, взял у них налокотники и наколенники, у Eugen’a теннисный мячик и поехал в хоккей гонять.
Потом, уставший и мокрый, вернулся, снаряжение снял. Пошёл к Федяевским и засел с Сашей перед Worms Armageddon. Забегала Юля – «Тебя к телефону», Eugen 2 раза, потом третий раз уже с трубой, и все это за один час. Я не мог толком поиграть. Позвонила Лена. Я сперва говорил на улице, потом пошёл домой. После разговора пошёл к Саше. И выволок его с Яной, двумя футбольными и одним теннисным мячами и ракеткой.
Играли до потери пульса. Приехал Андрей. Т.Алла на нас перевела кучу кадров, мы играли в волейбол. И когда стемнело, я пошёл звонить, т.к. в семь часов обещался.
Засел на толчке с трубой и в 22 минуты (11.10 и 10.50) уложился. Поставил телефон на зарядку, и мы сели есть.
Потом я снова сорвался к Федяевским. Там мы с Сашей продолжили миссию завоевателей с турецким гимном, немецким флагом и русскими матами и выражениями. Немногим позже пришли остальные Шерера обмывать камеру.
... уставший и злой я вернулся домой, намазался гелями, маслами и лёг спать.


22.III.  проснулся, когда д.Витя снимал нас на видео спящих. Я поднялся, через полчаса, наверное, поднялись мои брат с сестрой. Поели. Д.Витя куда-то исчез. Т.Алла была на работе. Я позвонил д.Саше, и он пришёл, поиграл со мной в бильярд.

(записи из маленького немецкого ежедневника GGM)
23.III Первая поездка. K;ln. Стычка с местными

31.III Osternfeuer!!! cool Beer

1.IV был у Omы   катание на Rollschue
2.IV ----“----                -----“------
3.IV  cityhockey   ---«---  Rollschue
4.IV  Obernhausen (поездка mit Alex) CentrO park – круто!
6.IV  Поездка в M;nster
7.IV  Море. U995. Купание в море, первое в этом году и первое в жизни в море… Круто!

11.IV  minigolf… гон балды…
12.IV  Сборы 17:40 – выезд из Bielefelda.
13.IV  …путь… таможня… путь… пересадка… путь
14.IV  …путь… 18:20 – приезд в Курск

Berlin – Osnabr;ck – Niederntudorf – Hamburg – Oberntudorf – salzkotten – Paderborn – K;ln – Dorthmund – Kassel – Br;he – Siegen – Geseke – Sohest – Dreistifenbach – Wewer – Oberhausen – Essen – Diesburg – Bielefeld – M;nster  21st





16 апреля 2002 …я уже вернулся, в воскресенье.
Показал Geschenki и лёг спать. ночью приехал папа.
Сегодня я пошёл к Але, чтоб отдать Souvenir, который обещался ей привезти. позвонил. Через некоторое время вышёл её дед, сказал, что она дома. Ещё через минуту выглянула она с натёртыми глазами:
– Ну, выходи! – сказал я.
– Я тогда оденусь.
– Да-а, я на пару секунд… –  она вышла
– Я тут немного зареванная..
Я вынул из-за спины руку с красивым пушистым зайцем и открыткой, которую (минут 10 назад) я подписал и приколол степлером к его уху.
– Вот, обещал…
– Ой… спасибо…
– Ну, вот в принципе и всё…
– Да садись, поболтаем.
Сперва о школе, о родной, о учителях, потом я рассказывал, всё более увлекаясь, о Германии. Глаза высохли, обрели здоровый цвет, и улыбка всё чаще озаряла её лицо. Это было приятно. Аля меня пригласила в четверг с фотками, и я ушёл…
…а теперь, не знаю почему, не могу это забыть. Странно, ведь «…никого я не любил…», а тут будто бы проснулось забытое чувство. Когда я вернулся и посмотрел на  Geschenki, хотелось их все её подарить, никак не мог сосредоточиться на уроках. Нет, глупости, независимым быть лёгко и хорошо, aber я уже закабалён.
Странно… вспомнился 2000 год… нет, не надо…


(записи из маленького немецкого ежедневника GGM)
15.IV  первый день после Германии, в школе. Keine Lust. Schlim.
16.IV  Ещё хуже… когда наконец-то оклемаюсь, войду в колею?..
17.IV  Принести 100р, 20, 10р в школу. Прочесть «Войну и Мир»
18.IV  отдал 100р в школу. Сегодня в гости к Але. Позвонить Косте в 9ч.
19.IV  Освятить дом, получилось. тренировка.
20.IV  Школа, срываю обои и плакаты. Церковь. В моей комнате пусто.
21.IV  Церковь, встреча с Olg’ой, подготовка к ремонту, уроки
22.IV  доп. зад. по алгебре. Наш класс дежурит. уроки  тренировка
23.IV  мама начинает меня есть. в доме бардак…
24.IV  вливаюсь… мама ест меня за комнату
25.IV  доп. зад. по химии  доклеивание обоев «до победного»
26.IV  на тренировке «убит» я был, переселение в комнату
27.IV  Костик – авто-журнал. Доп. зад. по алгебре. День открытых дверей в школе
28.IV  Церковь, ремонт и установка великов. Прогулка. Влился. Теперь я свой.
29.IV  Забрать журнал. Дождь. Ich bin krank. расставляю вещи на места
30.IV  Прочёл «Истоки зла» - впечатлило. Купить краску, переключалку, иконки. - купили с Шуриком
Отсюда начинаются вторые весенние каникулы. Ура! Майским праздникам салют!
1.V  с этого дня сплю на чердаке,  тренировка
2.V 
3.V   Рано утром церковь – японский кр. – церковь днём – яп. кр. – церковь вечером.
4.V   Весь день в церкви. Служба, освящение куличей. ночная служба, ПАСХА
5.V   Кино «Очень страшн. – 2» 17:00 Шашлыки
6.V   Школа.Страшно – пронесло
7.V   Школа. Встреча с ветеранами, впечатлило. Сочинения. Музыка на черд.
8.V   обязательно. работы по литературе, лабораторная по геграфии, работа 3-4
9.V  Вязали плот, Площадь – салют. Прок. Ярцевы, Флярк. Василь. Слабосп, Яцк. Фил, Шевл
10.V  Поль С. Брегг Японские кроссворды
11.V  Женя. Церковь. + 100 р. Праздник у Васильевых.
12.V  Церковь. Кладбище
13.V  Школа. всем ведро на голову. Шурика не было. тренировка
14.V  Школа. Загар уроки огород. поездка в город за историей на 5.
15.V  Школа. Тренировка. Практические работы загар. Таня (;) заболела.
16.V  Видео в школе   Ритусожнение (непонятное слово) до 3-х часов ночи Конференц.
17.V  Школа. 5 р Сохань. 100% - Миша. 30 р. – сосиски. Фотки. Видеосъёмки;
18.V  Школа. проблемы с адаптором. пончики игра с записками. Тренировка.
19.V  Знакомство с Таней. Журналы забрать. Письмо отправить. Церковь.





12 мая 2002 лёгко и приятно читать эти строки. Словно рассказ, с лёгкой руки, оставившей здесь слёд о жизни и мыслях кого-то, быстро и свободно строчки вливаются в мозг. А как же трудно найти время, найти тему, найти ручку (шутка) и, сосредоточившись, писать, писать интересно и захватывающе. Не знаю, но почему-то я бросил записи в Германии. Да, д. Витя правильно сказал – вёл беспорядочную жизнь. Если бы я жил чёткой алгоритмичной жизнью - было бы всё подробно законспектировано, а так – надежда лишь на свою память.
Невольно всплыли в памяти виды дорог Германии, её городов – сжалось сердце… Свою задачу-максимум я выполнил – я ОЧЕНЬ многое узнал, увидел и попробовал впервые в жизни, но как плату за это, я многое там оставил – лишь маленький кусочек души – но это много, и эту поездку я не забуду… никогда. – мне кажется, папа даже завидует моему полноценному отдыху…
Теперь у нас есть ВК, я этому, конечно, очень рад, папа тоже, aber он даже не снял ещё на неё ни минуты – у него своя игрушка – мобила. вот с ней я тоже утворил.
Папа его купил у Слабоспицкого Сергея, там оставалась старая записная книжка, я, дорвавшись, стёр 75% адресов и имён, не подозревая, что она умышленно сохранена, пока Сер не купит себе новый телефон… в этот раз пронесло… у мамы своя ляля – новая стиральная машина…  Я совершил в своей комнате ремонт – получилось хорошо, красиво, но, даже не повесив одну полку на место (новое), я перебрался на чердак и теперь здесь просто живу – здесь всё: от музыки и японских кроссвордов до учебников и постели. Сейчас я занялся программой Поля Брегга для позвоночника. Уже три дня выполняю весь комплекс упражнений и чувствую как там, куда я даже не могу повернуть голову, создаётся мышечный корсет для моего, в будущем, молодого и гибкого позвоночника. Продолжаю ходить на айкидо. Янка привлекла меня к прогрессивной деятельности – я буду участвовать на соревновании 24 июня в качестве укэ. Хочу в ближайшем будущем сдавать на 7-е кю, но пока это планы. Насчёт путешествия: мы сделали вылазку  9-го, пробовали свой плот на живучесть и с учётом проведённых испытаний, постановили – бутылок нужно в два раза больше…
Вчера ездил к Жене. Долго дипломатировал, доказывал, полемизировал, настаивал и добился своего. Вернулся угнетённый – не то, что удовольствия, даже удовлетворения не получил. И в этот же день в церкви получил 100 р. за Пасху. За что? Я искренне удивился – ведь мне, окаянному – рубль (и то, как милостыню) лишь не грех подать, а большее… потом мы ездили к Васильевым и поздно вернулись на такси.
Вот и все основные новости… в принципе…
…Нужно влюбиться… стихи не писал с февраля!...



18 мая 2002 …сегодня я пошёл в школу в клёвом прикиде – Hose von «Dognose», swearshirt von «Future attack». К моему удивлению физики не было. Мы пошли с Шуриком домой. Было пасмурно, моросил дождь. На перекрёстке мы встретили Таню, которую сняли на ВК позавчера. Поболтали о том, о сём. Шурик замёрз. Начался дождь, мы открыли (я и Таня) зонтики, а у него зонтика не было, и он сбежал домой. Мы ещё минут пять поговорили, а потом:
– Ну что, на первую пару я опоздала, идти домой или на вторую…
– Иди домой – сказал я, и мы пошли, так как нам было по пути. Остановились у большого белого дома, что около Зуевых. Разговорились на более личные темы, как круг знакомых и проч. Начался сильный ливень, мы стояли под каштаном и мокли, несмотря на зонты. Зонты наши всё сближались и сближались, чтоб защитить нас хоть немного от холодных бурных струй. И она предложила мне зайти к ней, переждать ливень.
Я согласился. А дальше всё было великолепно. Она рассказывала о себе и о своих мыслях, внутренне радуясь (я видел), что её слушают и внимательно. Я захватывал её интерес рассказом о Германии… мы пили чай и общались.
Прошёл первый урок, второй, пятый, который мы заговорившись выпустили из виду. А к шестому я пошёл на литературу. Она мне показывала фотографии, автограф Чайфа… и много интересного рассказывала…
Нам было обоим приятно, и мы договорились полвосьмого сегодня вечером. Я отдам фотки, чтоб она их отпечатала по 2.30, а пока я ложусь спать (14:00) т.к. две ночи не спал толком.


23 мая 2002 …а сегодня Танюша приходила ко мне в гости, то есть я, наконец, дождался того дня и часа, когда наконец показал ей фотки, видео, комнату, чердак, и научил играть в бильярд. Это было незабываемо – как мы шутили – смеялись, играли. Я ей читал стихотворение своё «Путь», цитировал «Простоквашино», строфы иен (непонятное слово), читал лекции по игре в бильярд, показывал вид с балкона, и шутил, делал незаметно комплименты…  Потом проводил до дома. Я был в своём белом прикиде: бол. Socken, wei;e Hoserwei;e, t-shirt, wei;e s-shirt NYC. Там мы ещё немного поболтали, а сейчас я лежу на матрасе под балконом и читаю дневники. И порою откинусь назад и закрою глаза, так как не могу читать дальше – перед глазами стоит её улыбка, вспоминается, как она здесь была, вот здесь стояла, вот здесь бегала за мной… и не могу выбросить это из головы. Временами мы приближали наши лица довольно близко, и по возвращении я посмотрел на себя в зеркало: ну урод уродом – кошмар – рожа прыщавая, наглая – мышцы дряблые, нетренированные – мысли пошлые – где моя стать и краса,, которой собственно, никогда и не было. Танюша – красавица, а я… чудовище… «Красавица и чудовище».
…Но я лежу и думаю… думаю о ней… «лучистый блеск её зрачков» не покидает меня ни на секунду – бедный я – что мне с неё можно иметь, ведь я даже младше её на 4 года, а её парень служит в армии. Вернётся он летом, и пойду я солнцем палимый не солоно хлебавши восвояси; со всеми своими надеждами и мечтами, нет нет нет Неужели я влюблён? Кажется да… как же тяжело дышать… неужели она – Татьяна, она – озорная и весёлая, открытая и душевная, смелая и чудесно красивая?... теперь поселилась в моём сердце?
Я ещё до её прихода засмотрел до дыр фрагмент съёмки после конференции, когда я даже не был ещё с ней знаком, а теперь по её словам: «Мы знакомы, будто уже месяц, в нас много общего…»
Танюша… Пишу, а сам думаю о ней, не о том, что пишу… Стоят перед глазами её серые глаза, чёлка и её широкий рот с белыми красивыми зубами. Вообще вся она красивая… эх… этоя не пишу, а вздыхаю – что будет – я не знаю.
Наверное, я всё-таки…. брррр хватит



29 мая 2002  На меня вечером находят часто настроения типа – да и не нужен я ей, и Шурик лучше с качалки прыгает, и т.п. Находила апатия и тоска (нет, я не говорю, что сейчас всё позади!), я отговаривал себя – она на 3 года старше, у неё парней и так покрасивее хватает, да и куда мне, прыщавому уроду на такую потрясную девчонку замашки делать, короче отговаривал себя и уверял в том, что я её не люблю. И так (знаете ли) хорошо постарался, что сам теперь толком не знаю, что меня с ней связывает. Между тем, буквально, весь день я вижу её весёлое лицо, её образ постоянно стоит перед глазами. Даже на экзамене по истории сегодня утром, готовясь, я видел её и думал: «Танюша…» Возвращаясь с экзамена я придумал классный тест:
но сперва предысторию. 25-го был послёдний звонок и Пронинский День Рождения. Вечером, едва держась на ногах пришёл ко мне и мы маялись дурью – снимали на ВК на чердаке самые различное и всякое «не поймёшь что». В воскресенье я искупался и после этого мы пошли ко мне – смотреть эту дурость. Со смеху чуть не умерли. А во вторник, когда я занёс Тане книги Поля Брегга, она попросила эту кассету.
так вот. Я решил сказать, что переписал лишь Шурика, а себя нет, и посмотреть на её реакцию. Думаю, если скажет: «Ну, ладно, хорошо!» – значит – всё, то есть ничего. Ну, а если любой другой ответ, типа : «О, как?!?!» будет воспринят как подтверждение «годности».
Значит, прихожу я к ней:
– Вот, я кассету привёз…
– Ага, хорошо, а тогда забыл?
– Да не забыл я. Но, представь, если б я теми руками взял кассету…
– А-а-а… – смеётся.
– Только вот что – говорю я серьёзно, без тени шутки, – я переписал только Шурика…
– Как?..
– Ну, то есть себя вырезал, а только Шурика, его «опух» и пр.
– Я просила привезти всё, всё, что вы записали.
– Но ведь там только твой любимый Шурик – уже разыгравшись, я решился и на такой смелый шаг.
– Не нужен мне мой любимый Шурик, мне нужно всё! – уже настойчиво и почти с притопом сказала она.
Я убедился, что – нет, не из-за (или не только из-за) Шурика и его выкрутасов она просила эту кассету… нет. И успокоил её:
– Ну ладно, это была шутка… – и сделал вид, будто я её развёл  на бобах и страшно этому радуюсь… не знаю, приняла она эту пакость как шутку или копнула глубже?
Как бы мне хотелось… её… любви…



30 мая 2002 сегодня возвращался с консультации по географии и зашёл к Танюшке. Она сначала выбежала под зонт (мой), а потом будто нечто новое, предложила мне зайти.
После того, как она дописала свой французский, я взял подушку, её и кинул сперва в Леру, потом в Таню, потом началась такая битва!... Потом под предлогом беспокойства отдельных игрушек мы падали (я и Таня) на кровать друг на друга.
Играл сборник её любимых песен. проиграла уже одна песня, как мы лежали, обнявшись, успокоившись. Заиграла слёдующая – «Зелёный светофор», или как её там? Она лежала на мне, склонив голову мне на плечо. И вот она подняла голову, и мы замерли, касаясь друг друга носами. Наши губы едва дотрагивались, и тут она прикоснулась к моим губам, я ответил – дальше – глубже – так произошёл наш первый поцелуй…



30 мая 2002  Не могу… не… могу выбросить её из головы. В голове одно – «Танюша». Сегодня был мой первый день голодания по Полю Бреггу. Ощущения никогда ранее не испытываемые, когда проходишь мимо кухни, вдыхая ароматы всех утробных прелестей, глотаешь трёхметровую слюну и давишься ею…



4 июня 2002  Я СДАЛ ЭКЗАМЕН по географии на 5!!! Я шёл из школы и радовался, мне хотелось прыгать и летать от радости. Но радовался я не один. Мы с ребятами: Лёха, Костик, Миша, Пронин и я организовали сабантуйчик – бильярд – пиво – музыка. Провели 3 часа на чердаке и неплохо. А теперь уже, кстати, 5-е число, так как уже за полночь. И я… я… думаю. Я в ожидании четверга… Что-то будет – сердце чует, а оно у меня большое и доброе, о чём говорит отпечаток моих губ (прилагается). Танюша. Утром просыпаюсь и думаю о тебе, засыпаю весь в мыслях и мечтах о тебе… о тебе, Танечка. Трудно… невозможно позабыть даже во время экзамена, даже во время сабантуя, даже во время ночного купания. Моё сердце регенерирует, рекреацирует, восстанавливается, я начинаю жить.
Хотел написать стихотворение «В ожидании четверга», а получилось «Под впечатлением экзамена», поэтому пишу прозой. Танюша, я с тобой неотрывно. ты, конечно, спишь уже… неужели ты ко мне неравнодушна? Ведь что-то означает её поцелуй?... А завтра только среда, что?... что я буду делать? Что я буду делать без неё? Хочется написать стихи на тему…, но эта тема уже раскрыта, повторяться не хочется – а мысли одни – «я скучаю»… и т.д. Таня… я… тебя… люблю… вот и всё – раскололся…



5 июня 2002 …очередное свидетельство моих лет…
Но обо всём по порядку. Всё началось с поездки в Германию. Как известно, в автобусе я познакомился со своей соседкой. Интересуясь возрастом друг друга, я неожиданно услышал, что мне навскидку вполне 18 лет. М-да, я призадумался, но заинтересовался. В Osnabr;cke  я познакомился с Ольгами, и потом уже , по телефону, я спрашивал их о себе, и не признавался в своих годах… «так, где-то как мы.. 18-19…» гм-гм-гм. Уезжая оттуда ко мне с просьбой сопровождения подошла Оксана, ей вообще 21 год был, но когда я по привычке сказал, что мне 16, она искренне и очень изумилась, будто бы я сказал, что мне 7 лет. Едем дальше. Знакомство с Таней – «Сколько ты мне лет дала при первой встрече?» «Ну, 17, наверное, как я, короче». «А если б без портфеля?» – логично спросил я…
Ну и сегодня. Еду в автобусе, читаю книгу, серьёзный, прямой. Кондуктор пристала к одной группе – типа девочке больше 12-ти, платите, подошла ко мне, я показал проездной. Кондуктор:
– Вот видите какой у мальчика документ…
– Ага, этому мальчику уже 18- цать…
…я сразу вспомнил всё вышеизложенное и задумался…



10 июня 2002  вот это круто! А точнее, «бр-р-р-р, короче, всё по порядку.
6-го июня, наконец, настал четверг. Утро прошло в ожидании 2-х часов. Поругавшись с папой, к двум часам я зашёл за Таней. Нажал как обычно, два раза на звонок. Выбежала Лера: «Денис, это ты? Только к окну не подходи, я сейчас Тане скажу, только к окну не подходи, мы с ней кое-что знаем. Хорошо? сейчас, погоди…» – очень быстро, скороговоркой почти шёпотом она мне протараторила.
Минут через 5 вышла Она. В официальном стиле. Необходимо было скрыть её намерение, и она сказала, что идёт в библиотеку. Пришед, мы сыграли партию в бильярд. Я выиграл. А потом я её усадил на матрас под балконом и читал стихи, а потом отдал письмо, содержание которого раскрывали выдержки из моего дневника и стихотворения, посвящённые ей. Она стала читать, тщательно и внимательно изучая содержимое. Я сгорал от нетерпения, смотрел «Automobile Reme». И вдруг, посреди листа она произнесла:
– Ты мне дал это, уверенный, что я люблю тебя, но ведь я этого не говорила…
Я не подал вида и промолчал, но мне поплохело, сердце будто опустилось и не согревалось кровью. Погода была пасмурная, холодная, три слова, которые я написал 30 мая, она прочла, оказывается, и это уже не было новостью.
Она прочла. Положила письмо в конверт, и настал черёд её сюрприза «50\50»:
– Спасибо, Денис, за письмо, но ведь я не говорила, что люблю тебя, - всё это время я пристально смотрел ей в глаза, – ты мне нравишься и даже очень, но сказать, что я тебя люблю, я не могу; да, люблю, но как-то по-другому… Надеюсь, я тебя не сильно огорчила, не расстраивайся, просто за две недели – это слишком малый срок – я ещё не… я сама не знаю… я ещё подумаю, а пока…
да… словно я был языком большого, тугого колокола, и его, не раскачивая, ударили об меня… было так велико моё потрясение. И до этого монолога и после него мы целовались, и после я улыбался и шутил, но лишь снаружи. Внутри бушевал ветер, сквозняк. Я даже рискнул сыграть на гитаре напослёдок, и только запорол песню, и быть может, репутацию свою. Я проводил её, вернулся. Пытался обнадёжить себя – ведь ещё не сказано «Нет!». Хотя, вру, сказано. У её ворот, на прощание я хотел её поцеловать, а она предупредила меня, что о нас никто не должен знать:
– Н-нет. – отрезала она и вывернулась.
– Так ведь никого же нет… – пытался оправдаться я.
– А окна! – чётко парировала Таня.
Я шёл как в бреду. Разговаривал сам с собой и пытался успокоиться и наладить нужную струну настроения. Ничего. Я придя домой, взял книгу «Золотая орда» и продолжил читать. Не читалось; буквально через 2 абзаца я тормозил на каком-нибудь слове и думал о своём, абсолютно не фокусируясь на книге.
Я пошёл, включил видео. Лёг на диван, накрылся плёдом и даже не смотрел, что смотрю. Глаза были здесь, а я далеко. Когда время было уже позднее, я не мог встать – пойти умыться, почистить зубы – я понял, что я заболел. И я в этот день не купался. И даже не разделся, а просто укрылся с головой и отвернулся к стенке. Благо, никого на то момент не было дома. Так и уснул. 7.06 Проснулся я с головной болью. Голова кружилась и не хотела думать о хорошем, добром, вечном. Я накрошил себе салатик, и чуть не доев его, «вернул на родину». Ещё немного полежал, почитал «Золотую орду». Снова встал. Попил зелёного чая, полёгчало, потом уже сидя на кухне, читал книгу и уплетал свежесваренную картошку с огромной головкой лука вприкуску – и лечился и снимал стресс. тяжело… тяжело отошёл и вышёл на улицу – помочь папе подготовиться. Они с мамой уезжали на «Соловьиную трель». Я пилил дрова и носил их из кучи. Погода баловала солнышком, и настроение медленно, но верно поднималось. Когда работаешь, о многом забываешь. Вот, когда я и решил, а чем я хуже? Сделаю себе вечером костёр, поиграю на гитаре, попью чай, и пусть даже один сам на сам. Дальше – больше. Папа уехал. Я пилил дрова (уже себе), сделал мангал стационарный и думал: а не забацать ли вечеринку как в песне у ДеЦла? А? Gesagt – getan. Мы с Ксюшей весь дом «вылизали», вымели, убрали, и даже пытались сотворить печенье. А вечером в жертву тренировки, я поехал к Шурику, пытался дозвониться Мише, Косте, но безуспешно. Я вернулся. Увидел у себя в почтовом ящике что-то белое, вынимаю – письма: от Ольги Zirkow, от Elena Lorenz и из Казахстана от Мирошниченок. А тут как раз Таня с автобуса идёт. Поздоровались, я показал письма и пригласил на вечеринку, а она предложила: «Сегодня я не могу, а почему бы не завтра? а, ты завтра можешь?» Гениально,  wircklich, а почему бы не завтра, тогда будет ещё круче, так как целые сутки на подготовку впереди. Она мне отдала стихи, и ушла, а я прочёл письма, пересмотрел свои стихи, теперь уже с комментариями. И стал писать ответ девчонкам в Германию. Пришёл Пронин с пивом и сухариками, я ему рассказывал, что вечеринка переносится на завтра, мы играли в бильярд. Сначала в карамболь. Фортуна отвернулась от меня, и я очень скоро набрал 1030 очков. Когда надоело, на второй партии, он предложил в «пирамиду», вот тут ему вообще я настроение испортил: 8:1, 8:0. «Пошли на улицу!» – не выдержал Шурик. Мы спустились. Разожгли костёр. Ксюша сервировала стол, а мы разговаривали, думая, как завтра всё обустроить, чтоб «и волки были сыты, и овцы целы». Денег у нас было всего – ничего. Родители оставили 50 р. на хлеб и всё. Мы потягивали чай и говорили о чае, о часах, о костре, о нас, о вечеринке, о… С балкона, из выставленных колонок лилась спокойная музыка радио «Курса». Мы были в полном улёте. Небо уже вызвездило, чай остыл, а мы сидели у огня, и совсем не нужен нам был алкоголь для развязывания языка. Языки пламени плясали у наших ног, а слова так и рвались, перебивая друг друга. В половине первого где-то мы разъехались, то есть он уехал, а я пошёл спать. Поставил будильник на 7 часов – завтра тяжёлый, весёлый и суетной день. Будет всё, начиная церковью и кончая вечеринкой. 8.06 Пи-пи-пи-пиии противно запищал будильник. Я встал и стал активно умываться, убираться, включил музыку, поднял Ксеню. Делал всё и сразу. Взломал копилку, выгреб 55 рублей, сдал все бутылки – ещё 86 рублей + 50 р. и моя сотня – «вечерина будет жаркой, соседи будут в шоке». Я мотался на рынок, по магазинам, на вокзал, к Шурику, Мише, Костику… ни о чём не думал. Просто суетился и отдавался работе полностью. Ещё напилил дров, прилепил свечи, тырым-пырым – всего не перечислишь. Часа в 3 должна была прийти Таня, в полпятого – в церковь, в 8 – слёт. Получил письмо от Ольги Катуниной, наконец-то, заждались мы – заждались. Вот я и сел писать ответы всем по-порядку, начинался второй час. Я сижу на кухне и пишу Elene Lorenz, тут слышу: «Ксюш, а Денис дома?» Я выглянул – Таня! Упс! а я в шортах, полуголый, взъерошенный и абсолютно неподготовленный. Я хотел устроить парадный вход в зал, с горящими свечами и играющей французским диском, а тут… пришлось всё делать спонтанно. Таня выглядела устало, глаза выдавали её, несмотря на улыбку и внешнее спокойствие. Она настояла, чтобы мы сперва посмотрели кассету, и когда она закончилась, я вручил ей свои стихи – типа жду объяснений. Вопросов было немного, но по существу. Она первая, кто столько сказал наблюдений по моим творениям. Было лестно слушать про нити, пронизывающие общей тематикой блоки строф и строк. Потом я увлёкся рассказом о себе, читая дневник и стихи старого образца. Играл «France». Она предложила погасить свечи, что я и сделал, романтический сеанс в полутёмном зале фактически сорвался. Но мне было уже как-то фиолетово, едва она пришла, на меня навалилось безразличие и я даже не смотрел на неё. А потом я читал выборочно о себе дневник, а Таня склонила голову мне на плечо, слушала, слёдила, чтоб я лишнее не опускал. Я дошёл до «12 мая 2002» на фразе «…мне кажется, папа зави..» она произнесла: «Денис!» Я, уже увлёкшись, пленённый её вниманием и молчанием, вдруг резко остановился и лишь «М-м?» было реакцией на столь резкий и неожиданно – останавливающий жест. «Я просто позвала тебя по имени… – она замолчала, я закрыл дневник, чувствуя, что это ещё не всё. – Денис, мне это трудно говорить… – да, я безнадёжно и как всегда (сперва) пессимистически оценил это. (Я подумал: ну, сейчас скажет: «Но твои писульки мне уже надоели, оставь меня в покое…» или что-то этого рода) – …но … – она вздохнула, и не поднимая головы с моей груди. – …я должна тебе сказать, что… люблю… тебя… – я замер, – …впервые… и… со слезами на глазах… Я тебя люблю!» Я отложил дневник – что он по сравнению с этой секундой, с этой минутой чудесного, волшебного признания; и пусть не горят сечи – не в этом суть дела. Я всё-таки любим. И это ещё одно потрясение – я не знал, просто не знал, что сказать, что сделать, так как был ошарашен полностью. Спустя минуту, я произнёс глупую, вроде бы не в тему фразу: «А у меня холодные руки…» На самом деле я гораздо более важный смысл вложил в неё (подтекст: у меня холодные руки, а ты дрожишь, но горяча, я не смею прикоснуться к тебе, поцеловать, потому что не хочу причинять неприятные ощущения тебе от своих холодных, как у лягушки, лап). Она улыбнулась и подняла голову. Мы поцеловались…             Потом мы танцевали. КсАлёна катались по чердаку на роликах, мы смеялись и, обнимаясь, не могли объять чувство, соединяющее и волнующее нас. О, этот чудесный, таинственный час!... Когда подоспело время, мы стали собираться и совершенно случайно вспомнили о вечеринке. О, man! Ich весь вчерашний день, ночь и добрую половину этого дня думал, жил и располагал лишь ей, а сейчас казалось, будто она далека как осень, будто кроме этого мига и нас ничего больше не существует, не движется. Я выпустил девчонок и уехал в церковь. В церкви счастливые уста пели молитвы, а в мыслях я был всё там, в том мгновении, в том мире. Вспомнилась судьба раба-Коломна и Кундуз из «Золотой Орды». Нет, как я ни пытался сосредоточиться на службе, я не мог, schei;e, Mannesmann, о gro;e, meine gro;e Liebe, не даёт мне покоя. Возвращаясь in eine viertel vor acht я, как и планировал, хотел заехать к Шурику, но встретил Таню, она уже направлялась ко мне. А Максим сказал, что Шурик уже у меня с Мишей и воздушкой. Я обалдел. Мы пошли вместе с Танюшкой ко мне «по пути» забрав кассеты. Миша, Лёша, Саша ждали у ворот. Дома бегала Женя, Ксеня и Алёна. Я включил видео, а сам с Михаелем пошёл играть в бильярд, Таня поднялась слёдом и стала кататься на качелях. Вскоре пришёл и Пронин с видеокамерой. А потом, возвращаясь за пивом и сухариками, я оттащил от телека Лёху. Играла музыка (см. далее съёмки). – по такой схеме мы отдыхали на чердаке. Когда стемнело, пошли к костру. Пили чай и вино, ели варенье и печенье, танцевали и стреляли из воздушки, а в одиннадцать  mit viertel пошли на озеро. Я с Лёхой искупался, и в 11:50 мы расстались. Шурик «съехал» лучше остальных. Таня почти не пила, я управлял всем и бегал как Гефес, Миша занимался костром и балдел от Мерина, Лёха болтал без умолку и одну за другой дул чашки чая. Приходила т. Таня в качестве ревизора, я делал салют местного назначения и сжёг пачку «Примы». До гитары и пюре с копчёной курицей руки не дошли, о шоколадке я забыл, но отдохнули мы и так неплохо. Вернувшись, я закинул все оставшиеся дрова в мангал и стал убирать со стола, возвращать всё на свои места, а потом сел на Ксюшин кукольный шкаф перед огнём и пел песни: «Милая моя, солнышко лесное», «Соседка», «Как здорово» и пр. пр. Пока все дрова не прогорели, я вспоминал Таню, вздыхал и пел. Как хорошо. Потом уже, в час ночи выключил у Ксюши свет, и, поднявшись наверх, завёл будильник на 6 утра. Завтра, а точнее, сегодня в церковь. 9.06 Проснулся сам, за 3 секунды до того, как сработал будильник. Без 15-ти шесть. Ещё рано… Без трёх я встал, умылся, поч. зубы, кое-что доубирал дома, закрыл Ксеню и уехал in der Kirche. Там всё как прежде. Саня просил заехать к нему сразу после церкви, чтоб посмотреть наши съёмки без родителей, что я и сделал. Я встретил его на улице, он бродил в ожидании меня с Максимом. Встав в восемь, он уже успел сходить ко мне и поесть. мы посмотрели и переписали на «SPECIAL» кассету вчерашний сабантуй, а потом ещё сами поснимали, поели, попили чаю, похмельный синдром его отпустил, ему похорошёло. Мы вышли из дома – залёжанные, серые и стали стрелять из воздушки, пока не кончились пули. Я один раз попал, а все остальные выстрелы были впустую. Саня уехал домой, а я помчался на луг. За цветами. Насобирал самых разных, самых красивых цветов со всего луга, размышляя: «Важно ведь не веник, не охапку их нарвать, а, пусть немного, но с любовью и от души.» Было тихо. Погода угрожающе шевелила тучами, но так пока и не срывалась. Я был один. Общался с цветами. Они меня поняли, но не простили. Тогда я поведал им об одном случае, когда я еле уговорил людей остановиться и затушить весенний горящий луг. Вот после этого всё пошло на лад. Любезно склонив венчики, нежно дыша лепестками, луговая герань, кукушкин цвет, колокольчик, раковая шейка, ятрышник, мемжетка лёгко и свободно прощались со «своей родиной» во имя любви и устраивались удобно в мой скромный букет. Обратно я ехал, управляя одной рукой велосипедом, другой бережно удерживая чудесный дар русского поля. Дома были родители, они расположились на диване и смотрели телевизор. Я обернул букет в бумагу, перевязал и обрезал его. Теперь самое сложное и интересное – доставка на до без моего участия. Сперва хотел привлечь шпану малолетнюю к этому делу, но улицы были пусты. Пришлось самому вставлять букет в ручку, звонить и быстро-быстро сматываться. Зато как мне стало хорошо от чувства гордости за содеянное. Ведь ей, наверняка, будет приятно? а? Дома я лёг, включил радио и немного отдохнул, подумал, повспоминал, дописал письмо Lorenz и отправил его по пути на тренировку, слёдовал на которую я на спортивном велосипеде с рюкзаком на плечах. К сожалению, двери были закрыты и, скорее всего, из-за недоговорённости, Тани не было. Я вернулся и лёг спать. В 20:00 приехал Лёша отмечать свой день рождения. Разбудил меня и поехал за Шуриком. Мы провели время по привычной схеме на втором этаже. В 22:00 были у Танюши. Я с ней договорился на 0:00 – дать кассету посмотреть. Мы доиграли и разошлись. Втроём и уже 4-й раз подряд, если честно, уже начало приедаться. В 11:00 я сказал, что хочу переписать видео, но папа смотрел фильм, а это свято! Мама, узнав, что я ЕЩЁ КУДА-ТО ПОЙДУ, возмутилась, и я поспешил успокоить её, сказав: «Спокойной ночи» и быстренько смывшись на чердак (с кассетой). Писал письмо, и когда настало время (без 8-ми 12-цать) прокрался через гараж и джерика на улицу и «сбежал, да, я сбежал, впрочем, кто меня держал…» – как поёт О. Митяев. Я бежал по тёмным переулкам, а сверху накрапывал дождик. К дому подходил на цыпочках и наблюдал в течение 5-8 минут за окнами и терпеливо ожидал. Загорелось окно на кухне, спустя 3-5 минут погасло. Свет на улице мигнул три раза. Спустя 1-3 минуты, я не выдержал и подошёл к двери, приближались шаги: «Денис», – полушёпотом произнесла она по ту сторону калитки. «Я!» – ответили мои губы тихо и таинственно. Аккуратно и едва слышно открылась калитка, и мы, наконец, обнялись. Было темно, и редкий мелкий дождик ронял слёзы на наши плечи и головы. Мы отошли под каштан, она обвила руками мои плечи, я мягко обхватил её талию. Наконец, вот она – долгожданная встреча. Как я был рад её видеть, осязать, слышать и ощущать её рядом, ощущать её сахарные уста, ощущать её бархатное тело, ощущать шёлк её волос. Боже, как я по ней соскучился. «Танюша» - одно слово было на уме и оно заменяло тысячу. Мы говорили немного, но о личном, о нас и нашей любви. Нередко замолкали и я прислушивался к её нежному дыханью, и всё учащающейся дроби дождя, к звукам ночи… Она поздравила меня со второй летней ночью. Благодарила за цветы. А я не мог оторвать от неё глаз. В половине первого мы расстались, она ушла с кассетой, а я бежал по мокрому асфальту, переполненный счастьем и радостью. В зале ещё горели окна – папа не спал. Я пробрался как мышь и лёг. Поставил будильник на 8 часов. Завтра утром мы снова увидимся. 10.06 заверещал будильник, я его отключил, оделся и подошёл к бтльярду – там дописал Ольге письмо, запечатал и выбрался, опять через гараж и забор, из дома. на улице устроил себе кросс. Отправил письмо и бегал в ожидании Тани, чтоб не терять зря время. Я стоял на мосту и кидал листья в воду, когда она подошла. Мы пошли в лес…
На сем имею честь откланяться, не поставив точки.
Да и к чему они, точки, ведь жизнь
только начинается!
Гип-гип ура!
                Салют любви – двигателю поэзии!



Архив №2
Душевный трактат на тему:
«Я и окружающее меня общество»


20 июня 2002 12:07 Ох…! ох… трудно и боязно начинать с нового листа, с чистой страницы свою «повесть временных лет». Уф! А ведь это уже 4-й мой дневник (!), второй архив. Сам не знаю – зачем. Зачем я пишу это? Зачем я пишу то, что другим ни под каким предлогом не дам читать? Зачем трачу своё драгоценное молодое, золотое время, которое можно с таким успехом прожигать, на эти «записки сумасшедшего».
Кстати, я почему и решил-то написать, о прожигании лёгко и своего времени мне напомнил этот день 19 июня, точнее, уже тот:
                я возвращался с тренировки почти домой (то есть мы с Таней договорились встретиться у дома книги в 9 ч.). Проходя под окнами домов, я никого не трогал и вёл себя в большей мере спокойно. И тут… как внезапна и неожиданна бывает судьба. Случай. Какое порой случайное стечение обстоятельств бывает в корне меняет жизнь… но это лирическое отступление, уж слишком категорично и велико, всё гораздо проще… вдруг меня окликает голос:
– Молодой человек… – откуда-то сверху донеслись эти слова.
Я огляделся, но не увидел ничего. Зов повторился, но слёгка настойчивей: «Молодой человек!» И тут я увидел из-за кроны дерева, из окна на меня с нескрываемым интересом смотрели две девчонки, тьфу, девушки, хотя нет, девчонки:
– Вы не подскажете, сколько времени?
– Не-а – протянул я, у меня действительно не было с собой часов, и хотел уже было пойти далей, вроде как с меня взятки гладки, но они не отставали.
– Нет, ну погодите… может мы хотим познакомиться… вас как зовут?
– Денис.
– М, а меня Марьяна, а её Людмила.
Машины шумели, и нам приходилось почти кричать.
– А где ты учишься?
– В 16-й школе.
– В школе?.. а, наверное в 11-м классе?
– Ну да.
– А… – и так все марьянины вопросы проходили с этого предлога, и дальше шли типичные вопросы.
– А куда ты шёл? Ты не спешишь?
– К дому книги…
– А зачем?
– На свидание.
– А к скольки?
– К 9-ти.
– М-м-м. А у тебя девушка есть?
– Да.
– Да, Люд, мы с тобой пролетели.
– А как её зовут? – спросила уже Люда.
– Таня.
– Красивое имя.
…
– Ну, давайте, значит, завтра в это же время.
– Да.
– Ну, пока.
– Счастливо!
Я стоял и читал книгу. Подошла она, уставшая, без настроения. А мне было хорошо… на свете жить. Но постепенно пыл мой угасал, а она веселела. Ушёл я от неё, бр-р-р, с просыпающимся Горлумом в душе. (Я, кстати, только сейчас заметил обратно пропорциональную тенденцию смены наших настроений). Я шёл и думал: да, вот есть во мне два человека – Горлум и … как же озаглавить второго? Дионисий! Точно, Дионисий и Горлум. Дионисий – благородный и мужественный и Горлум – едкий и злорадный. Жутко. Жутко кошмарно – сам не знаешь, чего хочешь настолько, что, кажется, любовь прошла… но это не правда и будет утро и будет свет. Хочется уронить на простынь продукты выделения глазных желез и спать, сколько уже ночей я не сплю толком, возвращаясь в 2 ч. от Тани…




26 июня 2002 вторник. Надолго, если не навсегда, я запомню эту ночь. Ночь 22-го июня. Ночь бодрствования и подвигов.
Я зашёл, как всегда, вечерком к Танюшке, у её отца был день рожденья. Народ веселился. Таня и Лера улыбались, и моё плохое настроение и «пережёвывания» как рукой сняло. Мы танцевали, прыгали, бегали. В полдвенадцатого я пошёл домой, договорившись с Таней на полпервого встретиться. Ксюша меня известила, что завтра служба, а также, что папа ещё не вернулся. Я сел на кухне, зажёг лампу, попил кофе… оставалось полчаса до выхода. Дома не хотелось ни сидеть, ни лежать. Я прокрался на улицу, обулся. Мой взгляд упал на машину. «Мне тайный голос говорил», что там что-то не так. Я подошёл к двери – ОТКРЫТА! Сажусь за руль – ключа нет в зажигании. А в двери передней правой опущено стекло. На панели лежит мобильник, расчёска и… ключи!!! Тут уж меня на подвиг пробило – думаю – вот шанс, который упустить – век жалеть. Открыл ворота. Завёл машину, выехал. Объехал вокруг столба перед воротами ПМС и поставил её у гаража д.Вовы. Закрыл её и ушёл к Тане, позвякивая ключами. Она выбежала, говорит: «Папа уже спит, мама у Зуевых. Так что никуда пока не могу…» Мы постояли. Потом… заслышав шорох, она побежала встречать мать, а я побежал домой, а точнее к машине. Без 15-ти два встреча, а пока – МАШИНААА! Я сел за руль, выехал на дорогу и, свернув на Стрелецкие, ездил по ним 4 круга. Абсолютно серьёзный и жутко напряжённый я, наконец, заговорил (сам с собою) только после третьего круга. Про музыку я вообще забыл напрочь. Когда я ехал по 1-й Стрелецкой, засмотрелся на тлеющие угли костра и, когда поднял глаза, перед машиной стояли люди. Рука машинально (спасибо практике) вывернула руль, и ещё тот человек не успел отпрыгнуть, а я испугаться, как машина красиво его объехала. На проезжей части (я ехал от мостов до бараков) я разогнался на обгоне с одной машиной и ехал на 3-й передаче. Потом поставил машину и убежал к Тане. Этой ночью, пользуясь праздником родителей, она могла незаметно и безнаказанно выйти из дома ночью и осуществить мою задумку. Я её куда-то хотел сводить (в лес, на луг, точнее, но она об этом не знала). Она выбежала: «маму никак уложить не могу. Подождешь?» «Конечно!» Она скрылась за дверью, я сначала походил, а после сел под каштаном и пел песни. Свет мигнул три раза – означает, жди, не уходи! Лана набирала силу, но уже перевалила за зенит и уже клонилась на север. Плохо – не получится ночной луг, залитый лунным сиянием. Наконец, в третьем часу она выбежала в штанах чёрных и футболке, на ходу надевая свою зелёную кофточку. Мы пошли по дороге, по ночи, по луне; куда, ведал только я. Она взахлёб рассказывала, как она укладывала спать маму. Когда её поток слов иссяк, вступил в полемику мой голос. Я рассказывал о Тане Усачёвой, а тем делом мы проходили под сенью дерев. Она вжалась в меня от страха как только могла, и лишь любопытство движило ею. Наконец, мы подошли к лугу и сошли вниз. Луна уже склонилась за деревья. Найдя, наконец, просвет между гранью леса, я остановился, остановил её. Открывавшаяся нам картина впечатляла и поражала своим великолепным таинственным чарующим светом, ароматом. Мы замерли. По лугу стелился туман, между деревьев висела красная как кровь луна, а над нами мерцали тихо и ненавязчиво звёзды. Я обнял её! Какое чудо. Вот она – сбылась моя мечта. Мечта всей моей жизни. Луна, луг и лишь мы вдвоём.
– Вот мы и пришли. Это и есть то, что я хотел показать. – произнёс я. – теперь можно возвращаться.
– Как? Неет! Раз уж мы пришли сюда, надо хоть посидеть. Она скинула кофточку и расстелила её на траве. Села и предложила мне сесть. Вот тут-то и начинается самое, с одной стороны, интересное. Даже не знаю – писать ли, oder?
Мы целовались. Я сидел лицом на запад, а за моей спиной уже начала появляться светлая полоска зари, когда она сидела у меня на коленях, а мои руки массировали ей спину.. Я делал массаж. Когда она спросила:
– Тебе удобно через футболку делать массаж?
– Если ты её снимешь, твоя спина превратится в аэродром для комаров…
– Нет, руки под футболку засунь.
– А они у меня холодные…
– Ничего.
Я добросовестно разминал мышцы спины, и когда добрался до верхнего плечевого пояса, ….. Аоу!
Да-с – как говорится «Есть, что вспомнить, да нечего детям рассказать». Na ja, schei;egal, я это не забуду!!! так что pech gehab.
Вернулись мы на восходе… по коечкам…

Очередная поездка на этот раз в Белоруссию. На машине. В ночь. Лето.

03.VII.02 17:00. Жара…. Полная сиеста. Слушаю Romantic Collection, играю в Worms3 и ничего не делаю весь день. Проснулся в 12 часов после бурно проведенной ночи. Сгонял к Ольге и Танюше и искупался на речке – все;  Устал от лени, а работать в такую жару рука не поднимается.
Сегодня отчаливаем в Беларусь вечером. Потому и пишу. Потому здесь. Потому сейчас….
Вроде бы собрался. Думаю о Тане, даже когда читаю письмо от Ольги Лоренц из Германии. Ужас! Сколько писем нужно отправить.
21:05   Закатное солнце высвечивает косыми лучами кухонную утварь, мама хлопочет, папа бегает в поисках снаряжения. Трудно поверить, что это всего лишь поездка туда–обратно. Кажется, уезжаешь надолго, и хочется не забыть чего–либо, оставить о себе память долгую. Прочную. Не верится, что через три дня продолжится эта летняя рутина. Жара, родные (опротивевшие) стены и та же обстановка… Наедаемся вдоволь, папа ушёл на озеро.  Немного времени, и мы отчалим. Скорей бы.
22:00 …Все. Отъехали. Мотаемся пока за бензином, сейчас поедем за д.Сашей. Играет «Наше радио». Спереди папа и Андрей, а сзади я и Ксюша. К нам подсядет.
22:20  Мы у д.Саши. 22:22 затариваемся в магазине. Я как в тумане, как во сне. Настроение – самое неопределенное. Сижу у открытого окна в одном неменяющемся положении и не двигаюсь, только губы повторяют машинально тексты песен. Таня…. Нет, изредка всплывает. Не знаю. Вроде бы все Ок. Только в душе кто-то накакал. Собирались  в папином духе – одним словом – беготня в страхе что-то позабыть. Все. Теперь не скоро что-то добавлю, трогаемся... 22:27
4.VII.02 12:34 Над землей постепенно сгущались сумерки, а машина уносила нас все дальше от дома. В окно свободно влетал порядком изжаренный, душный, но уже с привкусом вечерней прохлады, ветер... Люблю вечерние, закатные, и ранние предрассветные часы… Обязательно надо встретить рассвет и солнце, не уснуть или проснуться. Но почти невозможно куда-то засунуть ноги и уснуть.  Настроение стабилизируется.  Очень медленно темнело, но теперь за окном хоть глаз выколи. Решили ехать по нашей «велосипедной» тропе, срезать один крюк, второй, третий. Заблудившись на первом же срезе, мы намотали лишних 30км. и 1 час пошёл на шутки в тщетных попытках выбраться из этой глуши. Видели сов, кошек, собак, зайцев, одного из них по чистой удаче чуть не сбили. Прошла половина ночи, и я не выдержал – сложил половину заднего сиденья и отодвинул вещи за вторую. Улёгся и Ксюшу рядом положил. За второй половиной расположился Андрей, ему также стало удобнее. Ехали так до первого поста ГАИ. Я сидел в багажнике и «точил» продукты, потом дремал постольку поскольку. И, наконец, стало светать. Я, едва появлялась щель между деревьями, неотрывно наблюдал за все более разгорающейся полосой рассвета. Красиво. За рулем уже д.Саша. Уже подъезжаем к границе. И вот оно выползло – налитое, небольшое, словно из червленого золота – восходящее солнце. Мы как раз проезжали луг. Туман, переваливающийся через дорогу, молочный, словно плотной тканью окутал луг, и за ним на фоне редких, жидких облачков висит алый диск дневного светила. «Вау» – протянул я. «Да, красиво» – согласились со мной остальные. Потом я думал, вспоминал. Танюшка не выходит из головы. О многом я думал. Сделал пару немаловажных выводов. Ее открытка со мной. Правда из-за ее габаритов к сердцу поближе ее положить не удалось. Лежит в документах. Не бойся, я с тобой. Приятно осознавать, что где-то там «тебя ждут и тем живут». Передал ей привет мысленный и уснул. Где-то в девятом часу мы остановились. Перекусили и поехали далее, беспрестанно спрашивая дорогу у прохожих. Проснулся уже в Жлобине. В одиннадцать часов мы поехали к дому №232 и, ухватив свои шмотки с Ксюшей, пошли целоваться: с бабушкой, с Марией. Папа поцеловал бабушку и укатил на Минск, они и так уже опаздывали. Бабушка все рассказывала, убиралась, кашеварила. Я немного спал до 16:00 и теперь, откушавши деревенской, м-м-м-м, вкуснятины, пишу это и отдыхаю, перевариваю. Надо еще письма всем написать, а я не все адреса помню. Придется их везти обратно.
 18:00 – ОООАААЙ, ОООЙ!!! Только вздохи и оханье слышатся из гостиной. На полу валяюсь я и не могу ничем пошевелить. Обкушался маленько, так что дышать через раз приходиться. А борщок летний, свежий, как бабушка говорит: «сам в рот прыгает», ОООЙ. Кошмар, даже книжку не почитаешь. Вспоминается Германия с ее аналогичным гостеприимством: «Денис, кушать хочешь?» через каждые полчаса. «Хорошего человека должно быть много». Ксеня лежит возле швейной машинки Zinger’a  ТОЖЕ переваривает, ОХ!  Еще сырники с молоком ждут нас на столе, пока борщ «упадет» …ООАХ……
22:00  Стол накрыт. Женщины суетятся со сковородками в руках. Я лазаю с видеокамерой. Автослесаря-путешественники курят и басят на скамье на улице. Приехали они где-то час-1,5 назад. Мы в это время с Поцелуёнками поливали деревья и грядки. Девочки собирали ягоды. Потом мы сходили на Добасну, искупались, поплавали, «...и вода смывала с меня пыль и пот и усталость прожитых лет…» Теперь уже вечер. Вещи уложены. Трапеза окончена. Выезжаем. Почмокались, помахали ручками, и отправились  в Жлобин, вслёд за д.Сережей. Там возле их дома мы с Игорем снова поприветсвовались и снова по кругу повторили ритуал прощания. Поехали. 11:20 – все, впереди лишь разметочная полоса и перекрестки. Папа вел до Белорусской таможни, потом рулил  д.Саша. Я сидел на заднем сиденье с папой, он меня изредка травил табачным дымом. Иногда делали остановки. Я кое-как укомплектовал все запчасти и продукты на половину багажника и на 1,5-2 часа пользовался второй половиной, вытянувшись в полный рост на сложенном сидение. На рассвете, чарующем, но не столь, как первый, захватывающем... Мы (в 5:00) позавтракали, и дальше до самого Курска рулил Андрей. Мы дрыхли без задних ног, так как их не было куда всунуть…. Я просыпался, когда д.Саша выходил, Андрей, но слёгка и ненадолго. Во дворе уже очнулся, выполз на волю, поприветствовал маму и рухнул на чердаке. Сны какие-то снились, побочные, но я их не помню. В полпятого мама разбудила, я слез с душного и жаркого чердака и пошёл по раскаленному тротуару вместе с ней и т.Таней на озеро…. Все.



4 июля 2002 ???Ксеня дневник ведёт?...



5 июля 2002 Странно. Вот я уже и дома. Вроде как и никуда не уезжал – а так, отлучился ненадолго Проснулся днём и узнал, что письмо пришло от Игоря. Прочёл сейчас, в 11-м часу Вау. Душа сразу наполнилась радостью, и губы расплылись в улыбке(…) (…)Ведь не из-за марок я(…) с Беларусией переписываюсь…
В письме, в самом действии производства каракулей на бумаге уже есть своё таинство. Я давно чувствовал, что у Игоря большое сердце, но особенно, как никогда остро почувствовал это сейчас. Ну как может написать человек без чувствительного сердца такие строки: «Да, Динисик, я так и не понял, когда ты приедешь? Я тебя жду не дождусь!» Ну? Как? Поделиться бы с кем-нибудь, эх, чтобы кто-то понял. (…) вот только «сухими строками я тщусь» оставить и поделиться мыслями с дневником.
Я чувствую себя Штольцем, а Игоря – Обломовым. Схожие характеры и отношение. Нет, всё-таки так тепло на душе от этих строк, от этого «Динисика».
Письма – великая вещь!!!




11 июля 2002 «…И страшно скучно и страшно плохо…» Ужасное ощущение пустоты пофигизма. Не хочется ничего. НИЧЕГО. Пол лета хотел квасу. Вчера дорвался – напился – рыкнул и… всё… Наконец, распустились мои вьюны. Мне должно быть приятно. Красиво. Когда всё приедается, нужно что-то, что увлекло бы с головой, либо (…не знаю). Мне надоело всё: мой дом, мой двор, долгожданный компьютер, видеокамера. Кроме того, отношения с Татьяной – непонятные, запутанные. У меня вчера было такое настроение (с утра в голове крутилась фраза, сказанная ей ночью: «Да, такую меня ты бы точно не полюбил…» Почти ничего не сделав, я уехал на саммит с Коляном. И он не пришёл… мне было жутко обидно. Обидно за свои пустые теперь уже надежды – подарить ей шикарный букет роз. На тренировке неплохо позанимался – был расположен к занятию, а после неё поехал к Ольге. Думаю – приеду и расскажу ей всё – может лёгче станет. Она вышла, и я почти сразу рассказал о своём духовном смятении. Огромное ей спасибо. Она не только выслушала ВСЁ и поделилась советом, где я просил. Она ещё от себя раскрыла мне несколько секретов из области женской психологии. Я уезжал от неё свободный и счастливый тем, что теперь мой груз сброшен. А ночью всё хорошее пошло коту под хвост. Я шёл домой в четверть четвёртого и просто рыдал. Конечно, я не забывал, что я на улице, и даже при моём желании ни один вопль не мог вырваться из-за прочного заслона. Я задыхался, но молчал (почти) и лишь слёзы лились свободно, aber недолго, потом было ещё хуже. Всё оставалось во мне, горло разрывалось от боли, aber глаза оставались сухими. Я лёг уже в постель и долго отходил, восстанавливал прежний ритм сердца. Потом уснул. А сегодня разбудила мама, как я и просил в полвосьмого. В первый момент хотелось сказать – какй вставать, дай поспать. Но я встал. Хмурый и тяжёлый подошёл к зеркалу – столько дряни вылезло. Кошмар. Я умылся, полил деревья и забрал оставленный вчера в кустах листок «afor».
Не знаю! Нет ни единого желания, ни единой прихоти. Вроде бы лечь и не двигаться – тоже не хочу. Чувствую себя Евгением Онегиным…




12 июля 2002 …хм-м.. Ольга. Ольга? Ольга. дас-с. Даже не знаю. 10-го я приехал к ней с ; таким настроением, думал, ей испорчу. А оказалось наоборот. (…) её (…) А ведь мог - элемнтарно – потерять её. Ведь я совсем её не берёг.
И лишь теперь понял, что она есть на самом деле. Люди взрослеют, души открываются мне по их словам, рассказам. Оценка себя, своё самосознание начинает проявляться сквозь беззаботность и прежнюю неопределённость. Чего стоит одно письмо от Игоря! А Ольга… мне с ней так лёгко. Я ей могу сказать всё, АБСОЛЮТНО ВСЁ. Даже такие глупости, как собственные комплексы и дурацкие мысли. С ней я нахожу общий язык на любую тему. Естественно о мотоциклах и внутреннем устройстве ДВС я с ней не говорю (это по-умолчанию), оно и понятно. Но… ! Она меня поразила в тот день, 10-го. Она спокойно советовала и давала мне рекомендации по поводу того, какие мне делать подарки Татьяне, как часто, какого характера. Она приоткрывала завесу таинственности над их женской психикой и психологией. Она подсказала гениальную идею с открыткой, и так как я испытывал (и испытываю пока) затруднения с финансами, сама(!) обеспечила меня открыткой (а они от 15 р.!). Я просто чувствую, что она меня понимает. Мой духовный мир у неё как на ладони, и потому она прекрасно  и в том смысле воспринимает мои излияния. Я чувствую это и не скрываю от неё ничего. А 10-го мне в голову пришла такая мысль: «Женюсь я, наверное, всё-таки на Ольге…» Таня – она Таня, с ней разговор отдельный. Но, пока я дорасту до свадьбы, она охладеет ко мне. Нет, я не мечтаю об этом (ни в коем разе), не парюсь. Такова жизнь. Ведь любовь – это лишь выброс в кровь определённых гормонов, которых хватает лишь на три года. Её тактика: «Ребёнка рожу, а там уже не отвертишься» не прокатит. Секса до свадьбы у меня не будет. Ха! Он мог быть ещё в январе 2001 г. Мог быть в любой день, точнее ночь (..). Нет. Я слишком хорошо себя контролирую. С одной стороны – это не подобает совершать будущему иерею, а с другой – ну к чему этот добрачный ребёнок – к чему эти лишние проблемы? Всё должно быть честь по чести, да и организму нужна либо регулярная половая жизнь, либо полное её отсутствие. В монахи я идти не хочу почему-то, а мирная семейная жизнь меня вполне устраивает. Да, перелюбим мы, может перестрадаем. Быть может, и не раз, а потом, когда время подступит, мы всерьёз задумаемся о своём будущем (я и Ольга) и скорее всего сойдёмся на одном – на садьбе. Вот, отвечаю – вспомните ещё мои слова. Естественно, огромнейший минус в пользу Тани – её попойки и курение – она же будущая мать. Хотя мы с ней бы ужились – мы очень схожи образом мышления (когда я – Дионисий – весёлый и жизнерадостный). Но ведь меня два – и чаще всего я – монах, а в таком состоянии она мне говорит: «Иди, не порти мне настроение». Нет, нам не быть вместе сейчас. Лишь коренная перемена её в сторону здорового образа жизни и веры будет способствовать нашему совместному будущему. Близится век Антихриста. И моя жена вынуждена будет претерпевать со мной все тяготы и лишения из-за приверженности к Православию. Таня на эту роль не подходит – она даже не носит крестик. А логика обычная и до глупости не обоснованная (я верю в себе). Нет. И в вере нужно доказательство того, что ты имеешь честь называться Православным Христианином. Хотел бы я посмотреть на любовь без доказательств – без цветов, романтических глупостей. Я люблю в себе – кому нужна твоя эгоистичная любовь? Она требует доказательств. Без них она как теорема без доказательств – не теорема – не любовь. (..) Оля (…) причащается. Тому я свидетель. И, конечно, разница в возрасте. Она уже совершеннолетняя, а я… я всего лишь 15 летний подросток. Когда я вспоминаю об этом, мне становится смешно – я ещё даже не отметил своего 16-летия. Такие мысли возвращают сразу на землю. Да, я – прыщавый подросток, как это ни печально..
До свадьбы ещё жить и жить…



N;chste Halt ist ein dorf in Weisrussland.
«Дальше тянется дорога...»
 Ю.Чичерина «Дорога»

Поездка в Беларусь снова. На неделю. Путешествие. На велосипедах. Лето.

15.07.2002 –   та-ак……. Сейчас будет встреча с туземцами.
 Почему с «ту», вообще-то еще с «эту» – впереди плескались мальчишки.
– пап, хочешь, я тебя обрадую… у тебя трубка спустила…. Полностью….
Это было первой неприятностью нашего путешествия, начавшегося сегодня утром, в 5 утра. Я поднялся. Горел свет. Мама изредка поднималась на чердак. Светало. Внизу гремела колонка, которую ремонтировал папа.
 Я спустился вниз. Мы поели, пошли на улицу. Поцеловав маму, я сел в машину – и в путь.
Выехали за город. После Сеймского моста мы свернули. По ухабистой, временами непредсказуемо разъезженной дороге, мы выехали к реке. На берегу Сейма мы стали разгружаться, сначала освободили прицеп, потом багажник. Я пошёл за жердями для каркаса плота.
 Папа распаковывался. Потом обрубили и уложили жерди, я стал их увязывать, а он поехал домой за велосипедом своим и машину ставить. Когда машина, прыгая на кочках, укатила в сторону дома, утро уже началось. В том миг рассвета со своеобразно и весьма живописно окрашенным небом я уже не успел сфотографировать. Часа через 2 вернулся папа. Было 9:10. Мы увязали мешки, потом смонтировали палубу. Сфотографировались и отплыли. По бокам плота стояли велосипеды на растяжках, между ними – палуба, примерно такая же площадь была ничем не закрыта. Длинная и большая клеенка могла в случае дождя быть закрытой каютой. Первым делом мы конечно поели. (Около 11 часов).
– Кайфуй, первая часть пути – самая лёгкая…. Проговорил папа.
И то верно. Вокруг вздымались холмистые берега, река – широкая и глубокая, мерно и спокойно несла свои воды, извиваясь по равнине как змея. Днем был сильный дождь. Мы проплывали впадение еще одной реки в Сейм, и на том месте образовалась лагуна с наше озеро. Находясь посреди этой огромной заводи, прижимаясь к велосипедам, под спасительной клеенкой мы наблюдали, как вся вода вокруг нас «кипела». Потом снова выглянуло солнце. Мы просушили палубу, искупались и поплыли дальше. Несмотря на жуткое желание и ночью – мы поняли, что нам это не удастся – мы вышли на мели и каждые 5 минут риск сесть на корягу был 100%-ный. Поэтому вечером, едва взошла Луна, и повылезали из своих логовов комары, мы остановились. Вытащили плот на сушу и, расстелив одеяло и палатку, уснули под нескончаемый писк комаров и слепней. Спали в плоту, но на берегу.
16.VII.02  Папа проснулся, едва рассвело. Толкнул меня в бок и вылез. Я передал ему одеяла и палатку. На берегу мы их свернули и упаковали. Холодно в 5 утра, однако! Да еще и ноги болят жутко – вчера изрезал их об ракушки, полностью – ни ступить теперь ни на пятку, ни на носок. Отплыли. Папа встал на носу на весло, а я стал дремать, скорчившись на краю фанеры, еще не размокшей. Ох, как у меня все потом затекло. А шли все мели, отмели и повороты, порой на 300°, в которые вписывались мы сначала вдвоем, а потом на очередном повороте папа не удержался и вместе  с веслом рухнул в воду. Оно, конечно, утонуло, и его мы уже не нашли.  Наконец, мы увидели причал, где можно остановиться и сварганить завтрак. Мне так жутко хотелось есть, что я спрыгнул  в воду и потащил плот против течения к берегу. Там я сделал костер и пока готовил поесть, папа перевязывал плот – сделал его короче, но удобнее. Мы почавкали и поплыли далее. Днем, как по расписанию опять был дождь. Долгий, но не сильный. Мы спокойно пережидали его под  навесом. Но кончались (…)  воды. Нам пришлось (…) в поисках магазина. Магазин я нашёл. Но он был закрыт, а продавец отдыхала с 12 часов, а уже полпятого было, – перерывчик неслабый. Я не стал дожидаться и побежал догонять папу. Наперерез. Шёл вдоль берега, уверенный, что он уже спустился по течению. Встретил людей:
– Проплывал?
– Нет.
Я развернулся на 180°…. Шёл долго. Мимо проплыла одна деревня…. Другая… и в метрах 50-ти от того места, где я вылез, лежит папа–загорает–спит…. Спустя минуты 3 я уже опять чапал к этому магазину, а папа стал спускаться по течению. Хлеба в этом магазине я  не увидел. Все, чем меня порадовала продавец – это 4 баночки консерв. Папа был очень «рад». Начатый батон мы догрызли с этой килькой и тюлькой, а больше хлеба у нас не было! Плывем мы, плывем. Уже вечереет. Тут опять деревня на холме.
– Давай Денис, вперед!
Я встретил на входе в деревню деда одного. Он мне налил воды и продал буханку черствого хлеба. Но за неимением выбора – и это было очень КРУТО. Ужин обеспечен. Папа уснул. Я греб и управлял плотом. Мели кончились. Река простиралась метров на семь в ширину. Солнце уже едва выглядывало из-за крон больших деревьев, росших на берегах чудной и прекрасной реки Сейм. За очередным поворотом мы причалили. Три холма образовывали гряду, а дальше и во всех направлениях  земля, то взмывала под очередным холмом, то ниспадала в ложбину или низину. Тут же, на берегу, мы развели костер. Застелили плот, оделись и поужинали. Горел чудесный закат, лучи которого непередаваемо отражались в лёгких облаках. Лёгли мы уже при луне, ночью. Фонарем высветив дорогу, мы укрылись с головой, чтоб нас не сожрали ненавистные комары.

17.VII.02  Солнце уже показывало что-то около 10 часов. Я складывал палатку, одеяла, папа делал костер и завтрак. У него сгорели на солнце бедра, я лишь коричневею под знойным, июльским солнцем. Отплыли. Жутко болит голова. Я лёг спать в конуру, папа правил. Потом мы поменялись. Я купался, плавал. Река становилась все шире, течение- тише. Кругом плещется рыба. Наш порванный, запутанный паук лежит в рюкзаке – пустая затея. Солнце печет немилосердно. На небе ни облачка. Скоро Курчатов. Решили плыть до моря, до полудня, потом ехать дальше. Река раздвоилась – я отдал весло папе. Когда река слилась снова, мы увидели на противоположном берегу пожар – горел лес. Ездили туда-сюда пожарники, кричали люди. Река больше напоминала море – огромное и широкое. Папа греб. Я лежал и мучался головными болями. Течение вообще пропало. Ветер гнал нас куда хотел. Когда плыли мимо Дични, видели много людей, и они соответственно нас – ДОСТАЛИ вопросами…  Душный полдень делал свое дело – я уснул. А папа тихонько греб. Потом сказал: «Все! Хватит. Вон у той стоянки дикого человека и будет наш послёдний причал.» Мы нырнули в воду и вытянули плот к берегу. Все развязывание, распаковывание отняли максимум полчаса. После того, как мы вытащили все наверх, и я сделал надпись на послёднем весле: «Плот свободный, берите, кто хотите. 17.VII.02». Папа стал снимать трубку на переднем колесе. Когда с этим было покончено, мы отправились в далекий и нелёгкий путь. Сначала по лесу выехали на трассу, на Курчатов. Выехав за него, я отправился за хлебом и кефиром. Купил 2 хлеба и квас, а т.ж. мороженное за 7 руб. очень вкусное. Несмотря на то, что с раннего утра я ничего не ел, настроение (…) мне казалось, что я дико хочу(…) мне лёгче не стало. Опять Печоринский кризис, вдобавок выяснилось, что карта теперь где-то на Сейму плавает. Папа был вне себя: «Ну и все; теперь хоть разворачивайся и в Курск…» Мы поели, попили кваса и поехали дальше на Льгов. Блудили много, заехали на ферму с коровами, постоянные спуски под 15° (а то и более) и подъемы изматывали. Но, наконец, мы нашли мужика, и он нам доходчиво и толково объяснил, как доехать до Льгова. Пыль. Поля. Одинокое солнце на  чистом небе. Запах трав и мошки, зыки, комары. Мы местами мчались за 30 км/час, местами поднимались пешком. Поворот за поворотом проносились мимо, а мы все гнали, поглядывая на багровеющее солнце. Но тут мы не могли не остановиться: «Так погоди – произнес папа – тут памятник. Пойдем, посмотрим?»  «Угу». Мы поставили велосипеды и вошли за ограду, ступив на заасфальтированную площадку. Папа отметил: «Памятник ухожен… ну, не совсем конечно…» Надпись на мемориальной доске гласила: «Путник остановись!» «Опять 1941–1943 гг. Снова расстреляны. Снова зверски убиты. Сколько боли и страданий принесла  нам  Вторая Мировая...» – Так я думал, спускаясь по аккуратной асфальтовой дорожке к слёдующему памятному знаку. Этот был посолиднее. Вниз от него спускались ступени, местами отбитые, местами поросшие мхом, они вели вглубь леса, к совсем уж большому памятнику, со шпилем и звездой, с братской могилой и тротуарной плиткой. Ощущение, когда стоишь здесь среди леса у этого памятного знака, который поставлен в память о 44 жителях г. Льгова, и так неплохо ухожен, очень противоречивы и многочисленны. Думаешь и представляешь Гестапо, СССР, партизан, Родину, войну, героизм и отвагу и многое то, о чем не думал раньше, о чем забывал нарочно или специально… Снова в путь. Солнце, налитое золотом; червленым золотом, едва выглядывало из-за горизонта. Холодало. От низин и лесов веяло свежестью и прохладой. 44 жителя Льгова значит Льгов где-то рядом. Наконец мы въехали в какую-то деревню, там нам махнули рукой, и мы в том направлении увидели редкие огни небольшого города. УрррА!!! Доехали! Не той дорогой, с грехом пополам, но мы это сделали. Свернув с дороги, в надежде доехать до леска, мы уткнулись… в Сейм. Ха! Вот так и получилось. Как планировали мы за 3 дня до Льгова дойти, так и вышло, правда, не совсем ТАК. Я разбил палатку. Одеяла, рюкзаки – в нее. Грунт, словно бетон попался – мы едва затыкали на 3см колышки в это хитросплетение корневых волокон. Докушав половину буханки хлеба и выпив при этом 1,5 л воды, мы залезли  в свою конуру при полном спецснаряжении – я в своей фуфайке, джинсах и папа в толстовке, штанах.
18.07  Ночь была нехолодной. Я спал хорошо и проснулся рано, но не вставал, пока не поднялся папа. Он придумывал кухню, я в хорошем расположении духа уматывал, увязывал, укладывал вещи, палатку, утварь. Откушав овсяной каши, мы поставили чай и уж после такого сытного и продолжительного завтрака тронулись. Километры мелькали лёгко и быстро. Если не было подъема, мы не напрягаясь, шли 30 км\ч и выше. На колонке (на выходе из Льгова) я набрал воды и вперед, сначала до Конышевки. Проехав ее, мы весело летели по разогревшемуся зною, как будто меня словно кто-то ухватил за багажник и оттянул назад. Велосипед встал. Я крикнул папе остановиться, а сам наклонился к заднему колесу – его задняя втулка согнулась под углом 140°, и ехать дальше было бы просто нереально. Папа подъехал, я ее ему показал(…) ... Всё! Приехали. Накрылась наша поездка медным тазом! Эту втулку мы бы в гараже не отремонтировали, а уж тут, на трассе подавно. Между тем, перенервничав, он отправил меня за водой, а сам стал раскручивать колесо. Солнце пекло добросовестно. Я свернул в деревню, спросил воду мне указали. Подъехал к колонке. Там сидели женщины и одна девушка, с любопытством поглядывавшие на меня. Да, выглядел я если не странно, то интересно: желтая кепка от «EBKE K;chen», выпуклые очки, словно глаза стрекозы, спортивные трусы и полуизодранные кроссовки на сожженном солнцем теле – вот картина, которой неотрывно любовалась девушка по имени Лена, мне стало аж не по себе. И уезжая, я чувствовал ее взгляд.. Я вернулся. Папа уже снял колесо и снимал с него покрышку. После продолжал я – снимал (защиту пришлось выбросить там же. Когда втулка была лёгко транспортируема, папа взял ее, деньги, рюкзак и уехал в Конышевку, а я пользуясь случаем, взял свои путевые заметки и стал писать, лежа брюхом на свернутой палатке. Прошло около 1,5 часа. Вещи наши были разложены, если не сказать – разбросаны, велосипед мой одиноко лежал без заднего колеса, а по другую сторону от рюкзаков, на клеенке лежало в разборе колесо. Вдруг неподалеку остановилась машина, дала задний ход. Довольно-таки потрепанная, с заклеенной клеенкой передней пассажирской дверью, она остановилась напротив меня. Я вскочил с мешка и подошёл. Навстречу мне вышёл священник. Что да как. Расспросил, удивился, посочувствовал, потом задумался, и, поняв, что ни чем на данный момент помочь он не может, достал бумажник с записной книжкой и дал мне иконку Божией Матери и 50 р. и уехал. А я продолжил записи.
___ ...вот сижу и жую батон.. – нет, не получается у меня путевых заметок, а просто послёдовательный рассказ, что зачем шло И НЕ БОЛЕЕ ТОГО. Плюс отставание, ведь сейчас 22 ч. 19-го июля 2002 года, чувствуется? отставание. В Германии оно вообще было в 3 дня, ох, ладно...___
Прошло еще где-то три четверти часа, подъехал папа, привез пиво, хлеб, ось и конус, втулку он отрихтовал, т.е. съездил не зря. Пока мы пили пиво, пока делали колесо, окончательно его корректируя и проверяя, наступил вечер. Мы остановили немало машин, чтоб закрутить на колесе гайки. Они у меня на 15, приходилось вертеть плоскогубцами. Я сделал (вырезал на асфальте надпись: «18.VII.02 Далеко Курск.», причем слово “Курск” вырезал с такой любовью и прилежанием, что даже папа удивился. Вот мы и просидели фактически весь день у дороги, и наконец, вечером тронулись дальше... гнали как от погони, но недалеко – солнце садилось и было уже поздно. Мы свернули в лесополосу. Ужинать снова не стали, растянули палатку между деревьями и лёгли спать. На этот раз (в отличие от прошлой ночи) бугры и ямы оказались под моей спиной и лёг я в одной маечке. Наутро замерз немного и устал от такой постели.
19.07 папа проснулся, подоставал меня и вылез. Я выполз слёдом. Он придумывал завтрка, а я сматывал одеяла и шмотки. Потом я от костра его прогнал и сам стал варить кашку, чай он в это время на обочине снова голосовал (но никто не останавливался) ремонтировал и доводил до ума технику. У меня опять разболтало люфт на заднем колесе. Папа его затянул. Мы поели, попили, уложили (…) (до 8 ч) и отправились снова покорять подъемы и ухабы. Буквально одни. На каждом подъеме мы стали вспоминать, как мы здесь ехали год назад, как я на этом подъеме искали пробку от удочки и т.д. и т.п. Шли очень весело, под 30 км\ч. Настроение было прекрасное. Спустя 1,5-2 часа мы увидели свою первую цель – Дмитриев, с него мы пошли срезать крюк через Доброводье и Севск. К Доброводью гнали по грунтовке, проявляя чудеса вождения по этим, местами по 3см колеям. Мы вырулили все зигзаги дороги, а вот трубка папина лопнула на клееном месте, да так (сосок вырвало напрочь), что нам осталось лишь повесить ее на дерево, чтоб кто-нибудь нашёл. Плыл четвертый час, когда папа приклеил послёднюю запаску и поменял спицу на заднем колесе, мы снова подтянули разгулявшийся люфт и поехали дальше. Слёдующая остановка – Севск. В Доброводье, на выезде, мы затарились – папа купил клей, квас, кильку и 3 бульонных кубика – и, выехав за его пределы, пообедали, солнце катилось к закату. Мы ехали по раздолбанной неровной дороге в Севск. Крюк мы срезали хорошо... и вскоре уже стали видны купола церквей, папа их сходу посчитал – 4. мы выехали на ул. Ленина выложенную бетонными плитами. В самом конце улица уперлась в вывеску «Водка». Мы выехали на площадь. На одной стороне стоял маленький Ленин, а напротив – большая часовня. Мы купили хлеба и сфотографировались, почесали дальше. оглянувшись на Севск с холма, я замер – он неровной дугой огибал берег живописного озера с островом точно по центру. Этот древнейший (1170 лет) и умопомрачающе красивый город просто пленил меня и очень заинтересовал. Однозначно, я туда вернусь. Ну чтож, вот мы наконец, в брянской области. Впереди брянские леса и Суземка. До Суземки мы дошли к вечеру. Набрали на въезде, в деревне, воды и, далеко не отъезжая, свернули в лес. Нашли хорошую поляну. Растянули палатку и погрызли батон. Папа залез спать, а я посидел, пописал, пока не стемнело и тоже закарабкался в нашу конуру. Ночью кто-то ходил...
20.VII. ...я прислушался – лёгкими, осторожными шагами кто-то шёл к палатке. Потом остановился напротив окошка. Я тыкнул папу (тот сказал: «Я слышу») и прильнул к окну – ничего не видно. Папа-сан вылез с фонарем и с мачетой. Но так ничего и не увидев подозрительного, лёг, и мы снова уснули. Вероятно это был зверь. Проснулись без 10 – 9. папа уехал в Суземку – на рынок, а я стал кашеварить. Запалил хороший костерчик, сварил рисо-гречневую кашу. Когда она была готова, подъехал папа, снял мое колесо – (купил конус и каретку со смазкой). Мы поели. Каша получилась обальденная – густющая, вкуснющая. Так как каретка не подошла, папа попил чаю и сорвался снова на рынок – менять каретку. Я сложил все, что можно и подготовился к отъезду. Вернулся папа – опять не та каретка, опять уехал, а рынок не близко – километра 2-1,5. (мы в лесу все-таки спали) Пока он отсутствовал, я убрал кострище, сделал записи. Скоро подъехал папа. Мы стали доделывать наши велики, и когда все было готово, уже шёл второй час дня. Эти катания до рынка и обратно отняли 4 часа хорошего утра. Теперь начиналась жара. Мы выбрались из на трассу. Слёдующая наша цель была – Трубчевск.  34 км. Ехали 3(…) на подъем, останавливались, пилили. Я (…) Трубчевска начались склоны (…) и все под 12%. Именно на таком (…) затяжном спуске я и установил свой очередной рекорд  49,2 км/ч. Но поднимались мы-то пешком – выдохлись, как собаки. Но потом склоны холмов стали более пологими. Мы ехали по дороге, машин и в помине не было. Поворот на Погар проигнорировали и пилили на юго-запад уверено и смело. Километровые столбики ободряюще показывали убывающие километры, а мы уверенно крутили педали... С холмов открывались виды как с самолета. Мое «вау» было лишь песчинкой в море впечатлений... Дорога одиноко и пусто петляла через деревеньки, но тянулась уверенно на  SuidWest. Наконец, 5, 4, 3 км осталось до Стародуба, судя по километровым столбикам. Но его не было. А потом мы увидели указатель «Пограничная зона. Вход и въезд по пропускам». Оп-па! Мы встретили мужиков, и они нам объяснили, что в Украину нам ехать не надо. Лучше свернуть направо и идти на Погар. Пока мы до него доехали – умырли. Мало того, что жарко и душно, так еще лишних 20-30 км крюка мы дали. Погар, основанный в 1115 году, в принципе ничем сильно не врезался в память. Мы купили хлеба и, выехав за город, свернули на обочину. Обломав нижние сухие ветки, мы уютно расположились под грушей. Сварили ужин, сфотографировались. Ели свежую, молодую картошку с колхозных полей – объеденье! Луна, уже почти полная, всплывала над бескрайним полем, освещая все как прожектор. В этот день мы видели 5 памятников, 4 из которых на дороге в Трубчевск, один на въезде в город. С 2-мя из них мы сфотографировались.
21.VII.02 Поднялись рано – не хотелось терять зря время. Пока папа готовил, я убирал палатку, запаковывал вещи. Мы поели, попили чаю и, пробравшись через кусты, взяли курс на Стародуб. До него оставалось немного ехать, и мы попали в него еще, так сказать, утром. Папа сбегал на рынок – взял «Момент», скотч, изоленту, обмотать руль от узлов сетки. После Стародуба народ послал нас в Нижнее, за ним на Медведово, дальше – Клинцы. Мы ехали по безлюдным трассам и в деревнях набирали воду, которая висела спереди у меня в сетке и которую мы пили, что бы не сгореть. Шли уверенно, достаточно быстро. Когда до выхода на трассу оставалось 2 км, мы остановились в деревне и попросили молока. В результате долгих поисков мы купили-таки у одного мужика 1,5л. В первом же магазине взяли батон и скорее на трассу. Немного отъехав, мы слопали этот батон с молоком, и я сказал – кайф! Вот это настоящее домашнее молоко! (13:38 попили молочка с батоном – вкуснятина! Наконец вышли на гомельскую трассу. До Беларуси осталось 55 км. Ура! Мы движемся к намеченной цели. Через 12 ч. будет неделя, как мы уехали из дома. Меняем спицы на ксенином велосипеде. 15:10 перекус на стоянке. Прошли 15 км. Ужас. Самое пекло и ветер, дующий в лицо со страшной силой. Каждый километровый столбик – событие. Спина болит… а что было бы, если б мы ехали с рюкзаками на спине? погода ясная, по горизонту стелятся размытые облака. Скоро… СКОРО уже Беларусь. Вода кончилась. Набрать будет нечего – плохо, так как очень жарко. А вообще от трассы мы отвыкли с этими Доброводьями. Блокнот Хубба Бубба) Папа сменил еще 3 спицы и на трассу, уже Гомельскую. До границы 56 км. Выехали – другой мир! Открытое пространство, дующий в лицо проклятый ветер, машины, беспрестанно обгоняющие тебя, и дорога, посыпанная щебнем. Но что? Нам привыкать что ли? Только крути и крути педали. Вода кончилась, и набрать ее на трассе просто негде. Лишь перед поворотом на Новозыбков мы нашли деревню Мамай, в которой нам налили воды (1 литр). Он очень быстро кончился. Эта бутылка из-под «Нарзана», который мы пили в Погаре  была слишком маленькой. А до границы 17 км. Деревень больше не предвидится. Безжалостно палит солнце и асфальт, словно печь пышет жаром. Пот льется в три ручья, но мы настырно движемся к своей цели. Потом папа заявляет: «Слушай, до Гомеля 40 км от границы, не хочешь искупаться в Сожу?» Я сказал, что хочу, и это было так (…) думал и сомневался, что мы дальше границы собираемся ехать. Но до границы мы доехали,  сфоткались у межзнака «Россия–Беларусь». И поехали до слёдующего, Белорусского терминала, что б уже там купить воды, а его все нет и нет. 12 км мы пилили до него, видели лесной пожар. На границе папа достал белорусские деньги и купил минералки.  2 литра и 2 мороженых на 1446 руб. Мы аппетитно это дело оприходовали, размяли затекшие конечности и не только, и снова на покорение дальних рубежей. Миновали Добруш, въехали в Гомельский район. Я перевел часы, и на одной из остановок папа купил консервы «Тефтели рыбные», хлеб и еще 2 мороженых. Он устал больше меня, у меня после первого мороженного на границе открылось второе дыхание, и усталость я вообще не чувствовал, в отличие от папы. Я даже хотел до Жлобина рвануть сразу сегодня, благо время позволяло. Но.... В восьмом часу мы были уже в Гомеле, доехали до Сожа и спустились с моста, ушли в укромное место и улёглись на одеяла – отдыхали – папа рассказывал о своем прошлом, поглядывая на моторные лодки, проплывающие мимо. В компасе я увидел свое отражение и поразился – на лице, особенно густо в бровях, была соль в чистом виде, и на всем теле. Липкие от пота и грязные мы омыли свои тела в Сожу и стали готовить и готовиться ко сну. Съели все помимо четверти буханки хлеба. Спали под открытым небом, т.к. в Беларуси необыкновенная стояла жара. Кругом горели торфяники и даже на берегу реки комары не доставали. У меня еще утром опухло левое запястье, наверное, кто-то укусил...
22.VII.22 Поднялись в восьмом часу. Достали все вещи из рюкзаков и укладывали, увязывали, утрамбовывали... Когда все красиво и компактно было уложено – свернули одеяла. Поставили еще 3 спицы на заднее папино колесо. Я доложил смазки в свою «липовую» втулку и – наверх, на мост. Сделали фотографии и понеслись по улицам города. На рынке папа купил (в эту поездку по магазинам он бегает, будто в расплату за ту поездку). Хлеба, консерв и два «ШОКа». Выехали из Гомеля, проехали км 5 до моста на Жлобин и под указателем «Жлобин 90» съели, позавтракали всем. Вода опять кончилась. На стоянке мы избавились от двух бутылок, пакета, пакетов, веревок, все лишнее сожгли, а здесь на трассе – где воду набрать? Солнце едва просвечивало через туманную дымку облаков и не так сильно пекло. В 12 часов мы отъехали от указателя. Нескоро, но с тайной радостью мы зарулили на  кемпинг-площадку, из, чудом там оказавшейся там и случаем починенной у меня на глазах, колонке, пока она из колонки – холодная, 3-5 км и она уже теплая вся бутылка с водой, еще 2-3 км – просто пить ее уже и не хочется – почти чай. Тянулась бесконечная трасса, я даже не обращал внимание на километровые столбики, тем более, что они не до Жлобина... Абсолютно внезапно возник указатель «Жлобинский район» – сил прибавилось, а они если честно, были уже почти на нуле. Педали двигал лишь энтузиазм. «Жлобин 19», ох, еще 19 км! Я зацепил колесо «Старт-Шоссе» и упал на камни, в песок, подняв кучу пыли, содрал и отбил руки... и, НАКОНЕЦ, указатель «р. Дняпро» и виднеющийся с моста город Жлобин. Тут меня, проняло, я гнал (…) как ужаленный, удивляясь так быстро разросшемуся городу и пел песни О. Митяева. Преодолев пару километров в колдобинах у строящейся дороги, мы вышли на удачу. И тут уже было не догнать папу. Въезжаем в деревню, прыгая по ухабам солонской дороги, просто не верилось, что этот кросс Курск – Жлобин – сделан! Мы въехали – а там все Поцелуенки, д. Валик, Ксюша, бабушка. Сначала мы пошли на речку – мыться. Сож – Десна и Добасна. Потом поели и ... это уже не путешествие.

    05:10   –   17:55
15.VII.02 – 22.VII.02   


Путь обратно:
Выехали мы в пятницу, где-то часов в 11, сначала забыли каструлчик, но потом шли уверенно. Распогаживало. Основную часть пути преодолели вечером – выехали дальше своей стоянки в прошлом году (почти под Новозыбков). Правда спать ложились уже по темну и без ужина. Какой ужин? Скорей бы добраться до одеяла. Тем более я ездил в Жлобин и спал всего ничего, а днем мучился с животом. Проснулись поздно, поели, не вылезая из палатки – консервы и хлеб, запивая водой. Потом трасса гомельская снова и снова. Я пел песню «Там за туманами» «Любэ»... наконец мы свернули от Клинцов и пошли уже спокойно, по свободной дороге. Короче, ехали – ехали – ехали. Перед Трубчевском на 12%-ных подъемах мы и заночевали, опять без ужина, опять в пол-одиннадцатого, после заката. Наутро мы опять выдрыхлись, наелись, напились и в первом часу выехали. (Ели картошку вареную). Жара. Все мысли только о деревне и колонке. Вода холодная, а из колодца – лёдяная – мм-м-м. Опять в брянском заповеднике приставали дрессированные пчелы, но из-за ветра их было немного. На Нов. Погошь мы не стали заезжать (keine Zeit) – и пилили-пилили-пилили, почти до Дмитриева. Подкрепились мороженным и «сникерсами» и ехали. В Фатеже с водой был крутой напряг, пришлось бутылки две «Липецкой» купить. Самый трудный участок был от Фатежа до Курска. Во-первых, подъемы, во-вторых, дорога, в-третьих, техника визжала, скрипела... но ехала, в-четвертых, ветер, конечно, в лицо. В Курице мы не выдержали, расслабились с шашлыком в закусочной, а потом уже в 18 ч. мы протопали два послёдних подъема и сфотографировались у арки. Конечно, больше всего запомнился въезд в Курск. РАДОСТИ!!! Урра! Мы преодолели этот трудный и нудный путь и вот мы дома. В 19:00 мы уже болтали с д. Сашей, а потом пошли обнимашки, радость и прыжки в высоту... вот мы и дома.


Курск – Солоное – Курск

      05:10 – 19:00
15.VII.02 – 29.VII.02


Список вещей:
Рубашка-фуфайка
Жилетка красная
Кошёлёк
Компас
Фонарь
Очки
Блокнот
Ручки 2шт.
Конверт
Зубн. Щётки 3шт
Мыло
Вата
Мочалка
Паста
Туалетная бумага 3 шт.
Чашка 2шт
Кастрюля





9 августа 2002  снова здравствуй, неизвестный читатель. – давно, давно не писал. Так нельзя! Только что перепрочитал все (почти) письма Ольги (22 шт.). Мои глаза приоткрылись. Я взглянул на прошлое по-новому и поразился. Сколько пришлось пережить Ольге. Ведь я никогда, НИКОГДА не стремился ей понравиться, скорее, наоборот – показаться её с невыгодной стороны – чтоб она подумала обо мне плохо, разозлилась и оставила меня, в конце концов. А вышло всё (по схеме Печорина) с точностью до наоборот. Хотя сейчас это меня уже не удивляет. Я прочёл ещё раз «Героя нашего времени». Я хотел найти сходства, убедиться, что Печорин – я. Увериться в том, что я – Печорин. Нашёл колоссальное количество сходств. Но понял, что (пока, возможно) я не он. Я Денис Филиповский. Но, мне кажется, со временем я буду всё более приближаться к его типу. Я буду тем героем в драме «Жизнь», которому не осталось места на сцене, как Чацкому, Е. Онегину. Потрясающе! Некоторые строки дневника – АБСОЛЮТНО идентичны моим мыслям, моему образу мышления. 3 суток назад я провёл час или 1,5 в неприятной для меня беседе с Татьяной. Какой же у неё поверхностный образ мышления!!! Я ужаснулся и отпрянул. Она не понимает и (ох, наверное…) не поймёт меня никогда. Она совсем другая, не та, что я искал; не та, но она близка очень к идеалу (правда только одной стороной), и у меня есть ощущение, что она будет послёдним «пробным» камнем. Время покажет. Я её не кину, не разлюблю, ведь с этого момента, моя честь должна остаться ослепительно чистой, а лицо сохранено – как говорят японцы. Позавчера я приезжал к Ольге. Её не было дома. Я написал маркером на стене «Пламенный тебе привет. Den» а, выходя, заметил своё письмо в ящике. Такого в моей жизни ещё не было! Я повертел конверт в руках, полюбовался штампами, но ни одна идея не посетила меня. Я положил его на место и ушёл. Она вернётся и прочтёт, что сегодня я хотел встретиться, что я приезжал, обрадуется открытке… как я мог… как я мог забыть в воскресенье про неё, про свидание? О, ужас! И я её ещё не видел (через два часа увижу). Как я посмотрю в её глаза? Что скажет она? Она простит, но мне каково?
Вот так я и остался в Курске. Мама уехала одна… Начал читать «Цусиму», так как вчера закончил «Золотую орду».




12 августа 2002 дни летят. Вот уж и половина августа прошла. Я только вернулся с посиделок от Тани. Днём ездил к Оле.
…Нет, я не хочу описывать сегодняшний день, как описывал его Печорин. Я хочу лишь прокричать: «Что??? Что мне делать???»
Проводив её гостей, мы шли домой, обнявшись. Она спросила – где я был. Куда ездил днём? Зачем в город? Я не мог солгать, да и зачем. Я сказал, что к Ольге ездил. И словно заклинание, магическое слово, это подействовало на неё. Куда делась теплота и ласка, влюблённый взор и нежные руки за моей спиной… Как мне поступить… Я не знаю. Она тоже. Она боится, что когда-нибудь я скажу: «Извини, Таня…» и останусь с Ольгой. Так было с её первой любовью – и стереотип этот её просто убивает. Меня тоже…
Но Оленьку я бросить не могу просто так вот ни с того ни с сего, а Танюша не заслуживает ни единого упрёка. Но мне как быть, как жить с Ольгой и Татьяной без проблем, что нужно сделать?
Ужас! Аж голова разболелась от таких мыслей.


Курск – Жлобин – Курск
Поезда. Конец каникул. Конец лета

19.VIII.02  15:15
«...Нет, без приключений нельзя!» – думал я, накручивая на педали велосипеда послёдние минуты до отправления поезда. Без двадцати – как быстро. Без пятнадцати я уже встретил маму. Она купила мазь бабушке и шла мне навстречу.
– Взял?
– Взял.
– Ну что, в баре было?
– Нет, в дипломате, в баре я паспорт взял.
– Ну правильно. А то – в другую страну и без документов.
Мы оставили Алёну и Ксюшу у велосипеда, а сами пошли на перрон. Послёдние напутствия, и я остался один. Без пяти четыре подошёл поезд. Люди заполнили вагоны, их просторы наполнились говором, который слился вскоре в один сплошной гул. Провожающие прощались, бабушки обсуждали Ненцова и пьянство как порок, вспоминали военные годы и, конечно, дети, огород.. проч., проч., проч. За окном август. Нечастый для этого месяца солнечный день. Жарко и светло. Кругом стоят неубранные леса – как всегда, строители к сроку не успели отремонтировать вокзал... в переходах и залах еще ходят забрызганные побелкой и краской рабочие и пахнет побелкой и свежей шпатлевкой.
16:12 тронулись... вот и побежали столбы и здания, оставаясь дома. Я еду к брату в Беларусь. УРА!
17:40 стоим в Понырях. Вокзал – полупустой, небольшой, освещается солнцем, клонящимся к закату, приближающим те самые приятные часы предвечернего времени, когда до вечера, до сумерек еще часа два, но уже свежо и приятно обвевает ветер, а диск солнца висит сбоку, словно прибитый к борту судна по имени Небо. На перронах людей немного – с десяток. Тихо и спокойно. Небо прозрачное, ни одно облачко в этот памятный день не обрамляет его бескрайние, бездонные просторы. По вагону ходят взад-вперед разносчицы пирожков, пива, эскимо. Я читаю «Цусиму», 315 страниц уже слева... осталось 100 минут до Орла. Неужели я вновь буду там... сердце замирает и внутри пробегает холодок. Так волнующи и памятны мне те минуты 25 августа... а ведь прошёл (почти) год! Целый год. Да, завтра уже двадцатое. Фактически не было бы смысла в этой поездке, если бы я так не дорожил своей Родиной и своим, когда-то данным словом... «...я скоро на Родине буду...»
20:48  догорал чудесный закат. Мое тело и сумку несет уже электромоторис «Орел – Брянск». Из открытого окна пышет прохладой. В Орле был совсем недолго – даже не успел купить билет до отправления поезда. Но контроль только что удовлетворенно окинув взглядом мою корочку, удалился, а я уже достал свитер и проголодался. Поезд несется и подбрасывает меня, не давая писать ровно. Скоро... скоро Брянск, подумать только – то, что мы покрывали за три дня на велосипедах, на поездах я проехал за 6 часов! Однако, от и до на поездах я проезжаю за 2 дня, а на велосипедах – за 4. Всего в два раза быстрее, если учесть разницу в способах передвижения...
04:15 Брянск снова удивил своими переходами подобными лабиринту. А каково тем, кто впервые здесь? В зале ожидания я прочел 1-ю часть второй части уже второй книги, а поом лёг спать. Забылся. Поднимаюсь – без пяти четыре. Ну и как это назвать: биологические часы? интуиция? Я прошёл на перрон и сел в детский вагон. Так ничего и не купил поесть. Ладно, буду спать все равно, наверное. За окном, темным и отражающим, словно выколотые иголкой по краю горизонта светят огоньки. Полупустой вагон, тусклый свет... под колесами брянская область.
10:22 – вот она! Граница. Мы в Беларуси...
В Новозыбкове я купил себе 4 дорожных батончика, т.к. с хлебом у меня проблемы. Купил семечек и снял майку. Разгорался день. Усевшись в автобус по билету, сданному мне пассажиркой, я хорошо позавтракал и подумал: «как хорошо». Автобус летел, мягко подпрыгивая на кочках и ямах, в животе приятно работал пищеварительный тракт, за окном мелькали деревья и кусты, каждый мост и знак напоминал те дни, когда пот застилал глаза, а ноги от усталости не хотели двигать вперед велосипеды.
11:22 (по бел. времени) тронулись... я шёл к вокзалу с мыслью – если получится взять льготный (600 б.р.) – на остальные куплю мороженое. Посмотрев мое удостоверение, кассир сказала после недолгих сомнений: «Бесплатно». Я купил самое дорогое мороженое и добил остатки еды. Все. Сумка – лёгче некуда! Направляясь на 3Б путь, помог женщине перенести телевизор и, жуя Dirol, теперь спокойно жду появления Жлобина. «Цусима» так лёгко читается...

29.VIII.02 ...смешанное чувство... было у меня, когда мы вернулись из деревни и ждали с Игорем, когда подойдут Серега и Дима. А сейчас... тепло и радостно. Так хорошо меня проводили... так приятно, когда тебя через каждые 15 мин. переспрашивают: «Так ты приедешь в октябре?» ...16:03... Позади Жлобин ...позади Днепр. И уж скоро увижу город – место, где я родился – Гомель, а пока буду дочитывать «Цусиму».
18:00 Душно в вагоне. Прочел 68 страниц. Ужасна и отвратительна война. Позорна и бесчестна война 1904–1905гг. через полчаса буду менять деньги в Гомеле. Их критически мало. Вагон полный. Солнце уже над лесом – да, уже темнеет рано, послезавтра наступит осень.
21:40 а вот и Россия...
22:45 (моск. время) уф-ф. вымотал меня Гомель. Чудом обменял валюту. На хорошем 18-м месте, в автобусе, доехал до Новозыбкова. Там меня хотели испугать тем, что я отсюда никуда не уеду, но разум и справедливость восторжествовали – и вот я в пустом электромоторисе «Новозыбков – Унеча». Наконец, поем...
04:04 сны сменялись один другим и неслись в бесконечность, и вдруг я просыпаюсь. Кидаю взгляд по сторонам – на часы: 04:00!!! О, пора! Хватаю сумку и на перрон, вот он, поезд, захожу, сажусь и слышу: «Двери закрываются», я почти в шоке...
11:58 чё за Schei;? Стоим уже 40 мин. по непонятным причинам и ещё неизвестно, когда поедем. Боюсь, на Курск я не уеду... не успею. В Брянске читал «Цусиму», а за 10 мин. до поезда все-таки попил чаю с коржом – похорошёло. Сажусь в вагон – прохладно, вагон полный. Читал ...надоело. Осталось относительно немного. «Не имею понятия, во сколько поедем!» - парирует машинист на вопросы «Когда поедем?» Даже не знаю, что делать, душновато, есть хочу, спать хочу... шутка, просто скучно...
15:23 на час мы задержались, и на курскую электричку я не попал. До слёдующей оставалось 3 часа, когда я сел в зале ожидания. Через час будет то время, когда я тронусь от перрона, на котором сижу, т.к. в зале ожидания мне надоело сидеть в пустоте и полумраке. «Цусима» медленно, но уверенно заканчивается. Обидно, что медленно. Из харчей осталось 3 яблока и 300 гр. сока, а также 1975 б.р. и 53,15р. Купил «суперпитательный батончик» «Сникерс», но все сгорает в моей «топке» с неимоверной скоростью. Состояние здоровья – ниже среднего – болит слёгка голова... а ту еще и жарче, чем в Жлобине, неужели у нас жарко? Поражает разнообразие нарядов людей, садящихся ранним утром и днем – все от полупрозрачных блузок до пальто и свитеров... как же медленно тянется время. Тут, наверху, хоть какая-то жизнь, не то, что в зале ожидания. Хочу домой... скорее бы...

Всё



5 сентября 2002 я организовал уголок себе на чердаке, и теперь, что бы ни делал из уроков, что бы ни писал – запах красок и растворителя, щекочущий ноздри, напоминает мне о моделях. Я смотрю на них – недокрашенный МиГ, Камов после аварии, ветхая Airacobra – все ждут моих рук и клея, краски, а мне некогда…




15 октября 2002  Ох, если бы не предыдущая дата – и не вспомнил бы, когда брал в послёдний раз этот блокнотик. Но я веду ежедневник – жалкую пародию на дневник, а рассказать есть о чём. Много раз в то время, как я летал на очередные мероприятия, я думал: «Надо это описать, надо взять блокнот в руки». И всё – не до того, keine zeit, то настроения нет, то времени. Да, я занял первое место, да, я помирился со Светланой Семёновной, да, я взялся за ум – стал лучше учиться, да, у нас с Танюшей была убийственная ситуация во взаимоотношениях. Но всё это позади, уже не свежо в памяти, и не так уже хочется про это писать. Тут у меня новые глупости. После дня самоуправления, когда я был замдиректора, очень многие нижеклассницы обратили на меня внимание. Но тут, что за напасть, меня самого приковала к себе, то есть непонятно как заставила думать о себе одна девочка. Её карие глаза и широкие бёдра просто не могут ускользнуть от моего взора, где бы она ни находилась. С каждым днём я чувствовал себя как заболевший гриппом (сперва насморк, потом кашёль, потом мигрень, потом всё вместе + воспаление лёгких), всё более и более увлечённым этой персоной. Сам себя отговаривал и… видел её такой, какая она в школе проходила передо мной. Она сама постоянно смотрит на меня и наши «десятифунтовые» взгляды часто скрещиваются. О, ужас, я стал искать по расписанию, где она, в каком кабинете, потом через максима узнал её имя Ольга,  опять Ольга, (…) возраст, гм—хм-хм, 12 лет. да-сс-с. нет, я точно на неё запал, именно запал, не понравилась, не влюбился, а ЗАПАЛ, как пластинка – играла – играла, бац, и запала. А завтра у меня Geburtstagfest. Документальная съёмка всё расскажет за меня. Всё, буду спать, теперь чаще буду, надеюсь, писать здесь. И о том, что делается на Совете Писателей, членом которого я уже являюсь! О!




22 октября 2002  хочу просто описать вкратце, как мы провели праздник моего дня рождения 20-го числа сего месяца. Утром (это воскресенье) я сходил в церковь. Вернувшись перекусил и стал помогать маме готовить кушанья к праздничному столу. Когда все салаты и торты были выполнены, я подвесил Ка-29 с Шуриком (он подошёл без 5-ти час), расставил тарелки и стаканы, короче, обычная подготовка к торжеству. Как и намеревались, миша с Костей подошли в четверть второго и преподнесли мне «Адмирала Кузнецова». От томительного безделья мы включили РС (о чём теперь я сожалею немного), а я с Шуриком установили скрытую камеру. К двум подошёл Лёша с Наташей, она подарила мне toilet spray и открытку, а Лексей «13 причин» и «Rammstein». Мы с Мишей и Костей и Сашей заблаговременно сняли из библиотеки две поллитрухи вина (лёхиного) и 0,7 Графа Виктора, а теперь показали Лёше всё это + 1,5 вина Шурика, спрятанная за моей занавеской. Посмеялись. Подошла Женя, принесла торт. Переоделась (точнее, разделась), осталась в одном топике, кх-кх-м... довольно открытом. В пять минут третьего мы пошли за стол, но вместо «Шрека» смотрели поджог «Брежнева», ожидая гостей, а в половину приступили к трапезе. Мне было обидно, что из четырнадцати человек двое заблаговременно, одни внезапно не смогли прийти, а остальные, вообще, где – неизвестно. Во время еды мы смотрели «Special von Dionisy», а когда кассета кончилась, я включил Garry Moora в своей комнате, и мы беседовали, снимали, знакомились. Звонок в кармане – отвечаю, – папа из Смоленска меня поздравил отдельно, д. Серёжа отдельно. Передал всем привет. Тут мы обратили внимание – за окном по тротуару идут, «ну, мужик и баба», – по словам Лёхи, сворачивают ко мне; лишь открывая дверь и увидев лицо Иры, я понял, что это Прокопенко Кирилл и Ира. Подарили мне по 50 р. и прошли к столу. Позже, спустя час с четвертью после начала банкета, подошла Перегуда, мне стало весело – надо же, – все собрались! Она подарила мне самолёт, модель и открытку, узнав, ещё в пороге, что Таня не пришла, она отправилась на 3-ю Стрелецкую, а мы продолжали их ожидать с нетерпением, но даже через пятнадцать минут их не было. Прошло почти два часа от начала праздника, все уже наелись, осушили бутылку вина покупного. поэтому я передал руководство коллективом Лёхе и уехал на машине с Шуриком и Кириллом за Таней. (Гости разошлись по всем углам, кто в РС, кто к бильярду, кто к изучению моей комнаты, короче, кто во что горазд.) Оля вышла с Таней. Оля предложила нам отпросить Таню у мамы. Мы всей делегацией отпросили Таню. Поехали домой, где нас уже заждались.




6 ноября 2002 Курск этим вечером засветился радужными огнями ко дню примирения и согласия. И в этот день стоит описания хотя бы по двум причинам, которые я ниже опишу.
№1:
Денёк сегодня чудесный был. Ярко слепило глаза солнце, нежно голубело безоблачное небо, снег, выпавший, как только начался ноябрь, сиял белизной, а проступавшая в проталинах чёрная земля напоминала об ещё не ушедшей осени. В этот торжественно предпраздничный день в 12:50 я шагал от почты, отправив там письмо в Беларусь (Лиле), к реке, а, точнее, к мосту. Шёл не спеша, так как времени было достаточно, радостно щурясь на солнце, я с замиранием сердца представлял предстоящую встречу. Ещё издалека я завидел её. Она шла навстречу. Я узнал её по походке. Поравнявшись, мы поздоровались и направились на прогулку. сначала мне пришлось, с многочисленными «вот» и глубокомысленными паузами объяснять основную цель нашей встречи. Меня удивило её отрицание того, что она на меня смотрела, а ведь это даже Шурик заметил однажды. Дальше пошли увлекательные разговоры обо всём, что было интересно. Я поддерживал охотно любую предложенную тему и в районе 2-х часов, я почувствовал, она стала таять. Исчезла та напряжённость и скованность. В полтретьего, непосредственно перед прощанием, она безо всякой неуверенности и робкости предложила встретиться на слёдующий день после восьми. Хотя, знаю – могла бы сказать: «завтра занята, послезавтра – не знаю…» Так что исход знакомства был успешен. Видно было, Олю заинтересовала очень моя поездка с папой на велосипедах, и в третьей трети общения с нескрываемым интересом слушала и охотно отвечала. Урра! получилось. Я всё ещё то самый жиголо! своего сердца. Бедная Таня. Она сама себе выкопала могилу (то есть, не себе, а моей любви) и, если верить ей и её словам, её будет трудно расстаться. Но я на такую крайность сразу не пойду. Жду завтра – послезавтра. Приедет Оля Перегуда и… ох, будем надеяться, помирит нас. Пока мы не разобрались со своими притязаниями друг к другу, я не смогу свободно общаться с Таней на вольные темы… не могу. Делу время, потехе час.
№2:
Стемнело давно. На сумеречном небе проступили звёздочки. Морозный ноябрьский вечер постепенно сливался с ночью. Ясно и холодно светились снег, звёзды, фонари. Папа, расстроенный подлостью клиента с eclipse [Сергей Шумак], смотрел телевизор. Я дописал письмо Оленьке и включи РС. Пробило 12 в Москве. В доме у нас было тихо. Лишь какой-то запах палёной пластмассы постепенно наполнял угловую комнату, то есть мою. Я не хотел вставать, но чувствуя этот всё усиливающийся запах гари, я не выдержал. Мало ли, думаю. Вдруг папа ушёл с кухни куда, а тем делом там ухватка воспламенилась? Ноя подошёл к своей двери и запаха не обнаружил. Что такое? Я нагнулся к стабилизатору – может там что? ничего. Стало ясно – запах шёл от окна. Я и успокоился – значит что-то на улице жгут. И для удостоверения выглянул в окно: Сначала я не понял, где и что, так как дым застлал всё как туман. Но тут я ясно увидел столб дыма на том месте, где стояла машина. Спокойствие как рукой сняло. Иду к папе, говорю: «Там чё-то сильно дымит и воняет». Он – к окну, затем в прихожую – накинул фуфайку и во двор. Я слёдом выбегаю, вижу – BMW, под капотом пламя, дым столбом и папа с огнетушителем. Я сбегал за ключами в гараж, но двери примёрзли, и если б не центральный замок… через заднюю дверь я пролез в салон и плечом вышиб водительскую дверь; пока папа открывал капот, я принёс ведро воды, и он затушил пламя. потом, хорошо пролив ещё тремя вёдрами воды весь моторный отсек, он отсоединил аккумуляторные клеммы, и мы вернулись домой. Он думает, она сама загорелась. Я не исключаю того, но сам склоняюсь к версии поджога. Не знаю почему – сердце говорит так. А там уж, кто знает? 
…Едкий дым клубами вздымался вверх, машина стояла с открытыми дверями, а папа заливал пламя… всё это происходило под звёздами, и им было до лампочки то, что, возможно, весь этот автопарк мог взлететь на воздух. Вечное и непоколебимое небо с высоты поглядывало, как две фигурки людей бьются с бедой, неожиданно подкравшейся к их очагу. О, чистое небо! Я восхищаюсь твоим величеством и высотой.
Слава и хвала Господу, да хранит он православных христиан, к коим грешный аз причислен, во веки. Аминь.




10 ноября 2002 …этот день запомнится, наверняка, мне надолго. Посетив утром церковь, УЗИ-кабинет и Ольгу, я приехал домой и, наконец, поел. Подошёл Шурик, принёс диск «Rammstein» на РС. Мы просмотрели концерт ‘Live aus Berlin’ и так как мне нужно было позвонить Лигостаевой, я пошёл с Шуриком, я не дозвонился и предложил зайти к Тане, мол у неё сейчас должно быть весело, заглянем на огонёк. Мы заглянули. У неё была Перегуда. Они собирались на остановку – провожать её. Мы пошли вместе. Я говорил очень мало, глядел в одну точку и отмахивался фразами «keine Lust», устал и пр. С Таней почти вообще не общался. Когда, наконец, Оля уехала, мы пошли, прогулялись, а когда уже стояли у танинного дома, она вежливо его «слила». Он оставил нас. И мы продолжили диалог, сквозь стук зубов. Всё пытались разобраться, что дальше делать? и кто виноват? В итоге долгой дискуссии, я сказал, в принципе, общее мнение: «Нет, нам необходимо расстаться». Тут приехал д. Лёша, а она всё не уходила. Как будто ждала чуда. А он послал нас встретить Наташу на бараки. Пока мы шли туда, мы подтвердили друг другу свою любовь и необходимость расставания. А потом она заявила: «Я человек гордый, и мне это очень трудно будет это сказать, но… я тебя не отпущу! Ты можешь идти, твоя воля». И в итоге, выпросив кусок картона в ларьке у друг друга на спинах мы составили клятву верности и началу новой жизни, новой любви. нет, конечно, запись здесь – как крестик на руке, чтоб не забыть. кто бы записал все наши диалоги за послёднюю неделю…




28 ноября 2002  15:30 Сижу на бараках, жду автобуса, чтоб ехать на совет Писателей. холода приближаются, пока же грязно и прохладно. Завтра я пойду в театр с Таней, о счастье! Правда, вчера мы не виделись и сегодня вряд ли увидимся. Сквозь мелкие обиды и воспоминания мы, наконец, обрели мир и почти воскресили майскую любовь.




1 декабря 2002  Вот! Вот и первый день зимы. Поздравил сегодня с этим Таню. На землю Курскую навалился жестокий мороз. Всё трещит и искрится от холода. Весь день раскалывается голова. Таблетки не помогают. Папа вернулся из Москвы и весь день утепляет дом. Машину свою мы заново обменяли на неё, родимую. Ну, и, наконец, самое главное, сегодня так называемый «День дневника» был. Мы встретились и стали зачитывать свои дневниковые записи по датам. Я узнал, что тот сосед Денис был у неё не просто соседом. А в общем нового я немного узнал. Я в кои-то веки увидел (и то краем глаза) большую надпись в её дневнике: «Прошла уже 1 неделя… – чё-то типа этого, говорю же, краем глаза! – я хочу сказать: ДЕНИС, Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ!» – большими буквами она вывела чёрной ручкой. Правда, когда я просил её показать, она её прятала. О, как же трудно ей признаться в этом, осознать, что это так и выдавить из себя то, что казалось бы истинно. В это «казалось бы» и куча нюансов не дают нам просто поговорить. О, Таня, как ты усложняешь себе жизнь! Вспоминаюсь сам себе я раньше, когда я был весь в недосказанных мыслях и жил ими, и терзался и страдал от этого. Как же мне быть? Как часто говорить ей: я тебя люблю? Если бы не ограниченное время, я бы о многом ещё рассказал. Я до сих пор ей не поведал об эксперименте, который провёл в сентябре-октябре этого года, когда из чувства оскорблённого самолюбия (дурак) решил оставить все знаки внимания в себе, то есть ничем не проявлять свою любовь, и результатом этой глупости стала Оля Лигостаева. И я понял недавно одну несложную вещь, особенно, когда мы были в театре: я должен восхищаться ею, а она должна позволять к себе прикасаться – несправедливо, но единственно верно! Эх, а как хочется услышать: милый, любимый, дорогой. Таня, ведь я тоже живой человек и тоже имею душу и сердце, которое дарит тепло и хочет того же. Может, она это и понимает, но не может переломить себя. Сейчас играет И. Тальков, от его песни «Чистые пруды», особенно от её начала, моё сердце замирает и становится невыносимо приятно. О, чудо, я замираю и наслаждаюсь. Она прямо берёт за душу. Я впервые ощутил это на себе – как это – «берёт за душу»! О, как бы я хотел остаться один. После этих дневников мне не стало лёгче, наоборот, после их прочтения, в частности о моих Л. и К. Ольгах, я почувствовал передавшуюся мне тоску, недоверие. Я уже в сотый раз хочу написать: «Боже! О, Боже!» – и всё никак, всё как-нибудь ухожу от этого слова. Я кажется всё ещё боюсь называться воцерковлённым человеком. Лишь, когда я запрусь в своей комнате, лишь, когда я, оглянувшись, убежусь, что никто не видит, могу лишний раз отдать земной поклон…
Как сложно мне, как одиноко, точнее нет. Одиноким я вряд ли себя чувствую, а вот непонятым. Бред. Я, кажется, заболел. Как хочется, чтоб меня оставили наедине и я выплакался. О, да, я не ощущаю того теперь доверия к тебе, мой белый лист бумаги, после того, как прочёл всё Тане. Нужно что-то менять. Сердце набухло и давит на стенки грудной клетки.  Не болит, не ноет, просто давит неизъяснимою тоской. Снова наступило то настроение, неразрывно связанное с состоянием здоровья, когда, кажется, атмосферный столб давит на тебя одного…
Хочется писать… писать и писать и больше ни о чём не думать. Как я хочу душевного мира, как я хочу остаться один. Я даже не знаю, что писать…




2 декабря 2002  Слава Тебе, Господи!
С утра я поднялся в очень благом и положительном настрое. В школе был весел. А после неё зашёл к Тане. И там оказалось всё o’k. Не знаю точно, правда ей не сильно запомнилась выдержка 10.Х.02 или она затаила в себе этот факт? Ведь, если со всей строгостью подходить к этому вопросу – это почти измена… как мне кажется, хотя нет, этому есть вполне логичное объяснение. Взял билеты на «Эзопа» 25.ХII




25 декабря 2002 сходили на «Эзопа». Вещь! Очень высокопробное творение. Нам очень понравилась эта постановка. На носу новый год, весь город светится разноцветными огнями и вывесками: С Новым годом, 2003 и пр. Классный новогодний огонёк мы решили провести у меня дома. Будет 12 человек. Надеюсь, получится не хуже, чем на дне рождения. Ох, уж этот Новый год!


25 декабря 2002  Вот и кончилась моя тетрадка №2 со стихами. Придётся заводить новую, а к новому материалу рукописей всегда так трудно привыкнуть. Собираемся после Neu Jahr с Таней сделать «вечер дневника II»…

2003
 
5 января 2003 С Новым годом! С новой жизнью, Денис!


5 января 2003 …………мразь!........


5 января 2003   будем считать, что с этого дня начинается (или продолжается) моя жизнь без Тани. подробности… быть может… послёдуют. Не сейчас. Нет, конечно, это меня покоробило, но этим ощущениям далеко до тех, какие я испытал 19.IX. Всё! Спокойной ночи. Скоро Рождествою



Поездка в Москву, на 4 дня.
Зима. Плацкарт. Мороз.
«Москва! Звонят колокола!
Москва! Златые купола...»
О.Газманов

10.01.03  01:05 ...тихонько тронулся поезд, по нарастающей скорости поплыли за окном столбы и звезды. Я разложил верхнюю полку, постелился и, пребывая в уже сонном состоянии, очень быстро уснул.
8:15 ...по вагону ходил пожилой мужчина и напевал грузинские мотивы, будил всех и собирал постель. Я снялся со своего места, решил до прибытия черкануть пару строк Ольге. Спал крепко, без снов. За окнами начинается Москва... 9:25
9:09 ...причаливаем. Начал два письма – Оле и Юле. Вот и Москва. Даже не охота вылезать из теплого вагона с прикольным проводником–грузином. Еще находясь в вагоне, я уже под впечатлением, хоть и осознаю, что это тоже Россия, но (!) в Германию я ехал, мне было спокойнее, чем сейчас.
11:43 ...часа три уже торчим в Белорусском посольстве, в душном, жарком помещении. Ужасно! Справку не выдают. Только новый паспорт. Блин! Как я устал от всех этих паспортов и видов на жительство... на улице холодно. Москва поразила, но не только метро. Будем, скорее всего, недолго. Эх-х...
15:45 ...наконец, мы у д.Саши. сначала приехали – никого. Поели, стали читать газеты. Потом пришла Катя, открыла нам двери, мы разделись и попили чаю. Хорошо...
Затем пришла т.Люда с Ильей. Вечером – д.Саша. мы смотрели фильмы, ели, делились новостями. Слёдующий день мы провели у Наташи, я научился, овладел китайскими палочками. Наташа нам много сделала подарков. Я спал и рассказывал о себе, обещал написать. На слёдующее утро мы были в Покровском монастыре, у мощей св.Матроны, затем вернулись к Саше, а вечером он нам организовал потрясающую экскурсию по Москве. В понедельник мы посетили посольство и уехали домой.
Москва, а так мало написано!..




23 января 2003   …купил сегодня тетрадь общую для своих стихотворений. Сижу дома и собираюсь её заполнить. Хочется, конечно, очень аккуратно всё сделать. 5-го января я увидел Таню в абсолютно неприличном виде. И, кроме того, она, не оглядываясь на меня и мою реакцию, закурила, и я сказал: «Хватит!» 7-го я снова пришёл к ней, и мы с ней сошлись в одном – хватит этого маскарада, правда она сказала «детского сада». Тьфу. насколько противно и мерзко было это зрелище. Она себя просто губит. Оленька почему-то не пишет. Я уже два письма ей отправил, а ответа всё нет. У меня появился настрой на учёбу. Пусть поздно, но ещё есть все шансы исправить положение в ещё лучшую сторону. И Антон не пишет из Питера почему-то. Бред какой-то. Хочется жить и гореть. Люди меня убивают – пустые и безынициативные. Куклы. Пошлые, циничные куклы… Шёл из школы вчера – увидел объявление формата А4. Подошёл – в конце жирная строка: Вступайте в ряды КПРФ. Я отплевался и пошёл было уже, но вернулся и, несмотря на то, что приклеено оно было на совесть, я его разодрал на клочки и тогда лишь, успокоившись, почувствовал себя лёгче и увереннее. Тут ещё и эСэСка, брызгая слюной, обливает грязью Замятина и Платонова.
А Люда – это вообще непонятно что… и зачем. Она теперь узнала меня, но я не хочу и не испытываю к ней чувств. Странно, от этого она ещё больше привязывается ко мне. Я два раза видел её слёзы. Я расстался с Таней, она с Серёжей, но я не люблю её и даже не влюблён, хотя она и МНОГОЕ (в отличие от некоторых…) делает, чтоб меня заинтересовать и заслужить… Я уже за это её уважаю. Она молодец, но на одном уважении я не могу с неё встречаться, она об этом знает, но меж тем, уже и в школе явственно выражает свои симпатии. хочу лета и скорее. Гололёд, сплошной и уже три недели – достал…
…пахнет весной и день длиннее…




25 января 2003  странно,
бывает, задумаешься, глядишь в глубь, дальше всех стен и преград, любой скажет: «О, задумался. Над чем?» А никаких мыслей в голове-то и нет. и когда очнёшся от этого оцепенения, не можешь ни вспомнить, ни понять, над чем размышлял.
Шурик нафотографировал, принёс снимки, в том числе и с Таней… нет, зачем писать о человеке свои субъективные образы? лучше процитировать Есенина:
Пусть целует она другова,
Молодая, красивая дрянь.
Я их отсканировал… Несладко, если честно, вспоминать о ней. Но больше меня волнует, что, какие воспоминания, впечатления остались у неё, в её памяти? Очень не хочется быть «без вины виноватым». Но, конечно, она судит меня за всё. Это не предположение, я имею право так говорить с уверенностью.
Сейчас все мысли об поездках на велосипеде в Тим и Обоянь, а настроение уже полнедели – никакое, если не сказать больше. Я слышу стук своего сердца, даже когда лежу, то есть не выполняю физ. работы. Оно гулко и отчётливо стучит и бьётся.. Я в трауре и отчаянии – где моя Оленька? Почему моё солнышко так долго не пишет? Я просто не знаю, что и подумать. Милая моя подруга. Сердце ноет и в прямом и в переносном смыслах. Жутко неприятно. Забываюсь моментами и ненадолго.
Вот она стоит, в той самой чёрной футболке, в тех самых чёрных штанах, в которых она была впервые на лугу. «И с плечей её льющийся шёлк…» Мразь! Да, я допускаю это, резко экспрессивно окрашенное слово, так как все эти литературные характеристики не отражают моего отношения. Вот она – надменное лицо, спокойные равнодушные глаза, слёгка искривлённый в насмешке рот и светло-розовая прядь – словно вызывающе – спокойно она смотрит с издёвкой на меня с фотки и говорит: «Ну что, лопух, наигрались и хватит!» Больно на душе от этих глаз, холодно сердцу от этого взгляда. Бедная, бедная Таня!
«И мне жаль, что она умерла.» – мне действительно её жаль, но я верю в то, что она (духовно) ещё не совсем мертва. Я верю, что она одумается и скажет: «Хватит! Пора жить по совести и чести!..» Как хочется, чтоб было так! «Таня, я полюбил не тебя…»




26 января 2003 Как хорошо, что я один дома.
Я сегодня понял, что Оля мне не поможет. Сердце ноет, а Оленька – подруга и с ней всё хорошо. Короче, что описывать. Достаточно пересмотреть мои прежние записи и понять, что наступил в моей жизни период, когда чувствуешь себя одиноким и никчёмным человеком, никому не нужным, которому улыбаются лишь в глаза. Печаль. Уроки. Единочество и тоска. Ничего не хочется абсолютно. Хотя нет, хочется скорее лето. всё.




31 января 2003  А что? все такие деловые? Все? Нет! Я уверен, нет. Но люди так себя закабаляют, что порой у них проскакивают и такие фразы: «Ты, конечно, человек хороший, добрый, но…» То есть служба службой, что ли? Тьфу! Почему они так неискренни? Я, конечно, тоже люблю деловитую пунктуальность и чёткость, но когда есть уместная возможность, я не премину высказаться или выслушать. Ах, я в Оле разочаровался. Глупо, но я понял, что она-то оказывается человек, не ангел, не судьба, не какое-то эфемерное разумное существо, а обыкновенный человек со своими проблемами и обидами. Но, уверен, раньше так не было. Взросллем. Проблемы, дела! Как я ненавижу это слово, даже когда произношу его сам: «Дела!» С многозначительным видом или рассеянно брошенное: «Некогда, дела!» Тьфу.
Тогда, пятого, когда я отошёл от Тани, мне не хотелось домой, я пошёл по улицам бродить. Я задумался, кто мне может помочь. К кому я могу обратиться? Ответ один: Ольга. Но, и… тысячи «но». И в итоге никто! Никто! Приходишь к выводу, что «спасение утопающих – дело рук самих утопающих»; что, если тебе плохо, тебя никто не разделит, …если хорошо, в принципе тоже…
Так и получается, что кто-то уходит с головой в жизнь (суету), и ему некогда поднять глаза к небу. Некоторые страдают и так укореняются в своём страдании, что становятся закоренелыми пессимистами. А единицы находят в себе силы, и становятся людьми талантливыми, жизнерадостными и мудрыми… Меня убивает эта условность, эти рамки моральные, рамки этики, рамки культуры. Трудно дышать, когда тебе говорят под нос: «скоро и за воздух платить будете», хотя уже фактически человек может почувствовать себя вольным, свободным, просто человеком лишь в деревне, за городом. Природа – единственная моя Возлюбленная. Единственная и непостижимая Мечта и Любовь, стремление и гармония. Небо, каждый листик, снежинка, лес, луг, колосок, речка, брызги, и гуси, песок, веточка – каждая частичка, от крупинки, молекулы, до величественного космоса – всё это настолько гармонично, что невозможно признать теорию хаоса единственно правильной. Нет! Нет и нет! Всё продумано Всевышним. Нам даже увидеть, представить себе эту гармонию трудно, невозможно постичь, а уж продумать, создать. И, если б не эти дрянные двуногие существа, порочащие образ Божий, жила б в благоденствии наша Земля ещё много тысячелетий. А что рушит космос, что приближает Конец Света? Именно вот эта официальность. Маски. Маски серьёзности и непроникаемости. Отсутствие открытого, широкого восприятия мира, распахнутых створок сердца, лёгкой и чувствительной души, широко открытых глаз, пожирающих с упоением каждый лучик света, каждую частичку, составляющую этого сложного мира. А что? есть такие? Где вы? Поднимете руки, вас не видно… вас не видно! Огромная серая масса людей, построенных, выровненными шеренгами, поглощает этих светочей, дай которым чуть больше света, и они б взошли. Взошли б ростки мудрости и чести. А пока поднять руку – значит быть выкинутым на обочину непонимания, а чаще – презрения. Вот и молчат…
Где вы?!? Несчастные и одинокие среди этой серой толпы чиновничей швали?
Где?




4 февраля 2003  …Они ушли. Друзья, веселье, былые доблести и честь. А я теперь лежу и думаю, не спится. Шурик принёс печальную весть: отец Перегуды умер. Он в трансе. Очень настойчиво просил позвонить Оле, говорил, что Таня так же недавно едва живая после аварии осталась. Что?.. Я не очень был затронут этим, я сначала почувствовал, что в груди, словно пресс – холодный и тяжёлый давит, а потом отлёгло и всё. Я провёл параллель между их жизнью (Тани и Оли) и тем, насколько долго они испытывали терпение Всевышнего. Господи, просвети их головы светом разума и чистого помысла. Чтобы они узрели, что, идя на такие крайние меры, Господь в предпослёдний (если, не дай Бог, не в послёдний) раз говорит: «одумайтесь!» Боже. Я провёл параллель, я осознал с (может с излишней) долей цинизма спокойно дальше эту весть «пережёвывал». Но, конечно, когда я дошёл до мысли, что это знаки, предвестия и вполне закономерные, я ужасохомся и смятохомся. Я даже с сожалением сказал пацанам: «Эх, ребята, многого вы не знаете…» Шурик ушёл скоро, и хорошо! Ребятам вообще этот человек был далёк, да как и мне, а он лишь расстраивал наш дружный весёлый хохот. И я заметил, что смеюсь словно напоказ, нарочито громко и притом активно выражая признаки припадка: как хлопанье по колену, кивание головой и мотание ей в разные стороны… Плохо. Читай, неизвестный читатель, и ужасайся – насколько я циничен и чёрств, а ведь я и в самом деле загрубел. Вспоминаю себя вплоть до 13-ти лет – что девчонка, а дальше – Шурик Булгаков, Германия, Ангелина, Женя, гулянки и девчонки. Друзья и речка… Восплачьте об моей душе нераскаянной, грешной, да возрадуется она и очистится, а мне некогда…
Тьфу, читать противно. Господи, прости!




5 февраля 2003 вопросы. Вопросы. Вопросы. Еду в Беларусь. Ощущений никаких нет. Иду автоматом слёдом за мамой и ни о чём не думаю. Хотя нет, думаю, о машине. (на прощание)… Эх, где б взять пару тысяч, где б заработать. Кошмар, я гнию, гнию на корню, распыляюсь на отдельные улыбки и мимолётные ощущения, а действительно важного ничего не остаётся. Аля сегодня увидела меня по пути из школы, расплылась в улыбке. Чего они мне улыбаются, мне «в прыщах и в очках»? Что я такой смешной или привлекательный? Блин. Писать нечего.



N;chste Halt ist wieder Wei;russland:
Поездка в Беларусь. На неделю. Поезда. Пересадки. Зима.

05.02.03 наконец мы выехали. Неделю назад поездка сорвалась. Месяц, два, три назад поездка в Беларусь оставалась лишь в планах. И вот – поехали. Поехали привычным маршрутом, правда уже не бесплатно. Сели днем 136р. (68.40). я читал немного, спал. В Орле мы и пятнадцати минут не были, купив по 53 р. Билеты, поехали на Брянск. Ночь. Мне спать неохота.
Добравшись до Жлобина привычным маршрутом, мы сначала омыли пыль дорог, а затем уехали в деревню. Встречали всех с видеокамерой. На слёдующий день (пятница) я уехал в Жлобин снова, за аккумуляторами. Потусовался с пацанами и вечером – снова в деревню. В субботу, к 15 часам я поехал опять к Поцелуенкам, там ходил в «ФОК», на каток, подготовились с Игорем к рыбалке. А в 6 утра мы встали и – на Днепр. Одел меня Игорь по высшей мерке тепло. Я еле передвигался, а чапать, что туда, что обратно – километров 4-5 полем – уф! Пробурили лунки, поставили удочки, сами пошли в кусты, развели костер, осушили два термоса чая и... в общем разговаривали, общались; к трем часам мы собрались и направились домой без единой рыбы, конечно; по пути устроили 2:2 битву в снежки. Расколол я очки, чашку (для чая). Игорь мне порвал капюшон, и Рома себе ватные штаны. Но, довольные и розовые, мокрые и уставшие, мы вернулись домой и улёглись перед ящиком. В понедельник я, с утра съездив в  деревню, забрал подарки для Минска, варенья себе добавил. В Жлобине мы потусовались, сняли видеопривет и попрощались, ночью мы с мамой отчалили в Минск. С вокзала – в Боровляны, оттуда, проверившись, к Остапчукам, засняли их, а в 15:30 уже на поезд и до Жлобина. Там мы провели заключительный вечер, а наутро, собравшись, я уехал в направлении Гомель, а мама вечером поехала в Москву, за паспортами. В Гомеле меня чуть согласились засунуть в поезд. Еле-еле. Я ужо думал – alles – пиши пропало. Но мне опять повезло и, истратив послёдние белорусские деньги на пиццу и всунув оставшиеся гадалке, я отбыл в плацкарте. Почитал и лёг спать. Меня ткнула проводница. Я встал, уложил все вещи, переспросил ее – да, на Лужки – в 4:00 прибытие. Я взглянул на часы – без 15-ти три – еще можно спать. Я лёг. Она (проводница) меня снова толкнула – говорит – вот ваши Лужки. Я вскочил, нахлобучил (...) ботинки, куртку, очки и выскочил на перрон. Пусто. Зашёл в вокзал – пусто. Ни души. Хотел идти на маршрутку, но мне подфартило – меня подкинул мужик на Audi A4 с комфортом, под музыку ДДТ до самого входа в вокзал. Спасибо. Пошёл к кассам – еле дождался кассира – купил билет, отъехал на Курск. Три часа и я дома.
ВСЁ.
Приехали. Вперед на съезд писателей!


12 февраля 2003 потерял координацию во времени. Пока вспомнил день недели, да по календарю посмотрел число, минуты 2 прошло. Ничего. Вернусь в Курск – сразу всё вспомню. А ведь так расслабился здесь, в Беларуси, что уж и домой не хотелось. Ужас, как уплывают деньги. Я без льготы, мама… А дома ещё долги. Какой лазерный принтер?!?
Еду в Гомель. Там на «пассажира» и до самого Орла. Побеспредельничал и хватит – пора домой. На улице снег. Умеренно холодно. Очень ярко, почти по-весеннему светит солнце. Радостная спокойная погода. Засматриваюсь на смазливые мордашки, думаю о девчонках. Какая бы она ни была – постоянная девушка – всё равно хорошо, а не это – питание голодных глаз аппетитными попками и горящими глазками. Эх, где б найти ту – в сарафане, с косой до пят и ленточкой на лбу – учтивую и православную? Поди – сыщи – ау-у-уу.. даже эха нет. Скучно как-то…
Скорей бы лето и походы, поездки и по городам и по деревням. Только бы папа отпустил. Мама не против… да, в принципе, она и не против лазерного принтера…


12 ч. Странно себя как-то веду. Никогда ещё не сталкивался с подобным. Тупо.
Я зашёл в вагон, место верхнее; пока не занято нижнее, я присел, затем пришли «истинные» хозяева. Я забросил сумку наверх, и сам вспрыгнул. Нахлобучил капюшон, так как это место занимала девушка, о нет, я постепенно понимал, что она как я едет одна, только её проводили, посадили. Нет и ещё раз нет! Они вышли все. Я снял куртки, обнял их и типа лёг спать головой на сумке. Нет. На меня недвусмысленно с любопытством смотрит женщина с 7 места. О ужас. Я запихал куртки, обе, на сумку, сам лежу, скукожившись, думаю: «Куда обычно ставят сумки люди, занимающие верхние места?» Уффф. Я в жутком напряге. А ехать-то! десять часов! Я словно не я, и жутко неуверен в себе…



13 февраля 2003 5:00 – но всё обошлось. Женщина с седьмого места почитала мои стихи, я журналы, лёгли спать. Меня будит проводница, я в непонятках (2:45) собираюсь – уложил все вещи, надел одну куртку, снова лёг, переспросив, когда выходить. Но часы я не перевёл, болван, и потому она снова меня ткнула: «Лужки». Вихрем схватил шмотки и на перрон. Огляделся – пусто. Зашёл в здание – ни души. Что делать? Смотрю, люди идут с поезда, я с ними. Мужик усадил встреченную, сам обходит машину, я его спросил, в каком направлении ехать на орловский вокзал, а в итоге напросился на то, чтоб он меня подвёз. О, класс. После неурядицы с часами и глупого положения перед проводником, езда в комфортной Audi A4 под песни Шевчука мне доставили несказанное удовольствие. Подъехал он к самому входу. Спасибо. Вот так бывает. Что, Денис, опять подфартило? Опять улыбнулась удача?



19 февраля 2003  странно… непонятно как-то. Вчера был такой подъём, уроки с рвением выполнил, а сегодня… Вчера Люда приходила, я ничего раньше про неё не писал… А стоило. Однако, всё зря! Я сказал, хоть было и нелёгко: «Ты для меня никто!» Надеюсь больше не контактировать так близко. В школе… как же она несдержанна, не осторожна. Ведь не заметить просто невозможно её глаз, обращённых на волосатого урода, то есть меня. Бедняжка. Зачем я вообще пошёл с ней на контакт? Нет, она мне нравилась мгновениями, иногда, но нравилась, теперь наоборот.
Завтра две контрольные: химия и физика. Ни того, ни другого я не учил. Что будет7 Несчастный мой, незаслуженно оскорблённый аттестат. За что я его так7
Что мне ответит «просто Оля»? Добьёт словом или воскресит? В принципе, уже не столь важно… Как-то слёгка плевать на всё. Слёгка. Нет, это не безразличие, не пофигизм, это какая-то усталость, я так давно не причащался, устал, тяжело носить все накопленные грехи на душе.
Марина Рукавицына мне всё больше нравится. Красивая. Художницей быть может станет. А я кто? Столько прыщей вылезло. Может от кофе. Я очень полюбил пить кофе из кружки, подаренной Олей 15-го февраля. Капель. Может уже и не будет нормального снега. 3 раза я сходил в лес. Один раз можно вообще не считать.
Напечатал стихи об учителях. Осадок такой неприятный… слушаю музыку всё расслабляющего характера. Романтическую. Пять валентинок стоят на полке. Удивительно. Саша подарила одну из них… На женские прелести удивительно-омерзительно… не хочется смотреть. противно.
Были только что в Интернет холле, письма отправили всем. А вот Юле я так и не написал. Нехорошо. Васильевым сёстрам тоже…
Ох, что завтра будет. Вся надежда на Божью помощь. Нет, я не умею у кого-то списывать, мне проще знать или по образцу работать из собственной рабочей тетради.
Сейчас начнётся беготня по паспортным делам. Почему не пишет Антон, (Юля Севастополь)? Почему замолчали Ольги и Лена из Германии, я уже не спрашиваю. Что толку?
Бессонница немного проявляется. Скорее всего от кофе. Я раньше его почти вообще не пил, а теперь… Как-то удаляемся мы друг от друга с Шуриком. Я, конечно, сам молодец, но и его есть в чём укорить.
Получил 4 по алгебре! Круто…гм… особенно после 3-х двоек подряд.
Выучил немало песен на гитаре, но почему-то даётся тяжело динамика. Всё с какими-то паузами, шероховатостями. Подушечки пальцев твёрдые, а умение слабое. Стыдно говорить, что я «умею» играть на гитаре. Про реферат по физике только иногда вспоминаю.
После совета писателей поговорил с Николаем. Фраза: «Я стараюсь говорить так, чтоб это было непонятно, казалось чушью, а на самом деле с огромным смыслом. То есть говорить мало, но так, чтоб никто не понял». Кругом «дымили» прочие заседанты. Ужас. Один Алексей Федосеевич является той звездой, тем стимулом, заставляющим жить этими съездами. А в четверг слёдующей недели мы идём в театр… а мой Совет Писателей… эх!
…Марина нравится…


25 февраля 2003 Вчера был огонёк, посвящённый 23 февраля. Получилось классно! А меня всё больше волнует Марина. С каждым днём я всё сильнее заболеваю Ей. Нет, я просто не могу долго оставаться один; не я, так ко мне прильнёт девчонка и будет смотреть с надеждой в глаза, поглядывая на губы. Только 2 месяца (неполных) прошло после расставания с Таней. Неделя прошла после разговора с Людой, а я уже не могу. Сердце ноет.. Сегодня так кололо… уф, я уж думал, не серьёзное ли это что? И есть ли у меня надежды? Ну, как обычно, вопросы и пессимистичные фразы по стандарту. Скажу лучше по существу. Она не моей прослойки общества. Opel Frontera и Toyota Tercel мало сравнимы. Это раз. Взгляды на жизнь, из этого слёдует, тоже весьма разнятся. Однако, открывая её внутренний мир, я всё больше умиляюсь, насколько она, несмотря на все свои материальное благополучие, проста и открыта. Это она смотрит на мир широко открытыми глазами, не прикрываясь маской равнодушия или лести…
Короче, буду краток, я к ней неравнодушен!!!
…Марина…
 


26 февраля 2003  Уже в прозе всё лёгче и быстрее. В омут с головой! «Твоё сердце должно быть моим…» Я делаю ставку ва-банк на … с Мариной. Попомните мои слова. Это, сегодня, первый день – день решения принятого в эмоциональном всплеске привязанности к её улыбке. Вперёд!!! А что получится, и получится ли, покажет время. Смогу? очаровать, «влюбить в себя»? Эх, Таня, хахаха.
Что я хочу? Повстречать вечером, на улице, под светом фонаря. И увидеть, расхмуриться, как губки её горят, переливаясь в робком свете, наливные, полные губки, разошедшиеся впослёдствии в улыбку умопомрачительную, затмевающую мне глаза. Я ничего не увижу, кроме этой улыбки.      (Дело №2а)



1 марта 2003  с первым весенним днём, Денис! Ох, сколько мыслей интересных, фактов. Главное их зафиксировать, а размышлять можно устно.
…Тане я не нравился даже, но я сумел её влюбить в себя, раз…
…«Ага, ещё одна (Люда)! Ну, давай, давай!...» - [мысли Тани, когда она нас увидела]
…девчонки думали, что Марина и я на огоньке – ого-го… будет, а, оказалось, я их всех обломал…
…Тарубарова Оля обращается со своими проблемами общественного характера за моим советом, помощью…
…Марина за моей спиной отзывается обо мне нелестно, и это после того, что я сделал для неё!…
…Таня думает, что обломала меня в машине (Jetta) у речки, на заднем сиденье…
…Наташа (Пронина) ревнует меня к Оле Тарубаровой лишь за то, что она со мной общается…
Рыкова одна отстаивала мою честь, была в оппозиции Рукавициной, ..ну, Маринка, погоди… я те покажу «кобель»!...
…Шурик чуть меня не избил за письмо в почтовом ящике Тани, так как все факты против меня были…
…28-го февраля зарядил ч\б плёнку 80-х годов. Фоткаю всё подряд…
…Люда ещё на что-то надеется…
…О. В. Написала!!!...
…Я разорюсь на 8 марта…



12 марта 2003 Что ж. Вот и подходят все сроки. Чувствую – продержусь ещё недельки две, а затем, если, конечно, появятся вакансии, влюблюсь. Прошёл «синдром холостяка». От Тани отошёл вообще, Марина тоже так, постольку-поскольку, а вот чую – не к добру это затишье. Это затишье перед бурей. И хочется этой бури чувств, Любви платонической – любви чувств, не физической страсти…
Терзаюсь сомнениями по поводу Марины. Она написала «с любовью». Что бы это значило? Ведь она, если верить слухам, меня собакой обозвала… мужского пола… и без всякого повода на то. Я не знаю. Меня бесит, когда я вижу её с Колей, особенно на огоньке. Она уделяет внимания и улыбки больше ему, чем кому-либо. Я уж было и махнул на это рукой, а тут: «Денис, повесь, пожалуйста, пальто». И «с любовью»… в каком это (послёднее) значении, и есть ли у меня шанс на попытку?
Если я не образумлюсь – боюсь, получится из меня (плохонький такой, но) Казанова. Что-то слишком девчонок притягиваю я… Ну а уж чем, притягиваю, и ведь невольно, и не скрывая своей к ним нелюбви, но несмотря на это, как мухи на мёд… слетаются, а мне всё мало. Господи, дай мне сил целомудрия и воздержания! Одна у меня (может одна из многих, но Главная) слабость – девчонки. И если не благоразумие – сведут с ума своими глазками меня, без того неправедного.
Может, потому и хочу полюбить чисто, без пошлости, хотя, какая чистота, если во дворе весна? Сейчас снег растает, и только держись! Остановите землю, я сойду…
Как-то кончается запал, стремление к одиночеству, радости, свободы и вольности. Оно, конечно, хорошо, но до поры, до времени.
Хочу лета. Спать наверху, не думать о школе. Весна – какая школа7 Хотя, призадумавшись, понимаю, что мышиная возня с «люблю» и цветочками меня тоже не прикалывает. Надоело. Наверное, надо ещё подождать – созрею, когда взвою от тоски зелёной – ууу ууу ууу.
На улице снег. Правда, лыжам «аминь», уже пора велики готовить. Что во мне? Я как отшёльник забурился, уже 4 дня не вылезаю из своей берлоги, и хотя и делаю дом потихоньку, болею, тоже потихоньку. Меня как-то не покидает чувство, что я сейчас живу зря, не горю, а тлею, вроде тлею жарко, как кадило – с пользой, но не горю как костёр – со светом, с искрами, с пламенем. Обломов просто…




13 марта 2003 Терпеть не могу. Меня трясёт от волнения и переживаний. Как так можно? Я убит.
Вчера был контрольный срез. Меня одного не было. СС выгородила Марину, помимо того, что она помогла ей написать, так и сама дописала ей два послёдних абзаца; но, конечно, поставила 4/5 (не 5/5). А вот Наташа, эта светлая головка, эта умница, сама написала на честно заработанную 4/5. Но эСэСка её так унизила, что во мне всё вскипело. Я сжал кулаки и стиснул зубы – я испытал, что такое «задавливают» человека, «угнетают». Наташа молчала, я её не видел, не видел её лица, поэтому особенно остро, будто это я (умный) Написал, а в сравнении с Мариной (бывший 9«А»), меня опустили, да так, что лучше б реально помоями облили. А ведь Наташа из «Б», эСэСка подкоркой головного мозга, всей перикардией сердца тайно и тихо ненавидит нас, «Б»-шек. И ей плевать на троечников, что в них опасности, она давит нас, тех, кто что-то думает, что-то соображает. Мне настолько стало жалко Наташу, что на перемене я подошёл к ней и высказал, что думаю об этом: об давлении, об «Б» и «А», об мозгах и эСэСке, об всём, что во мне взбурлило. Наташенька не могла сдержаться, она едва сдерживала слёзы – она плакала. Мы подошли к окну. Кругом стоял гам перемены, а мы стояли, чуть не касаясь друг друга, она плакала, а у меня дрожал голос. Я затронул её струны души, по которым, только уже в моей душе, ударила речь эСэСки. Мне так хотелось обнять её, поддержать. Но кругом было много людей, в том числе и одноклассников… Марина потом не выдержала – «о чём это вы тут?» Но к тому времени мы уже говорили просто об оценках. Было уже неопасно. И вроде лёгче стало – вылил, сопережил с Наташей эти страдания, но на сердце маята не улёглась и спокойнее мне не стало. Уверен, не все, даже немногие, услышали в словах эСэСки клевету на Рыкову, а уж… Хорошо хоть она меня поняла и поняла именно то, что я хотел сказать…
Ещё она спросила: «Ты постишься?»… Теперь сижу – дрожат руки. Я понимаю, что дурак, что нельзя, сейчас особенно НЕЛЬЗЯ! даже думать об всяких огоньках и массаже, когда рядом вершится неправда. О какой может идти речь личной жизни, когда рядом моих друзей угнетают и за то, что они думают, во-первых, не так, во-вторых, просто (много) думают.
Ужасно, что в нашей школе этому есть место, а я ещё на что-то надеялся, даже пытался её верить. Дурак! Старую собаку новым штукам не научишь. Но плясать под эту (старую) дудку я не стану, и плевать мне на аттестат, он не стоит таких жертв.
А Марина.. что? Она виновата в том, что она училась в «А»? Навряд ли, но укорить её есть за что… Засчёт своей прямолинейности её очень лёгко раскрыть…
Да ну, Марина ещё дитя, ей ещё (духовно) нужно расти, нужно, чтоб жизнь её хорошо побила, прежде чем она будет на радоваться своей «пятёрке», а сопереживать искренне чьей-то «четвёрке»…
Всё, хватит. Нужно выйти. Я не могу слушать про эту «поднятую целину», особенно в интерпретации эСэСки. Это просто партагитация. Не могу.  [запись на уроке, на листке]



13 марта 2003 Совет Писателей. Думаю сейчас о школе, о Наташе. Эти слёзы, этот шок, стресс. Неужели мы уже взрослые? Взрослые настолько, что можем друг другу подставить плечо в ДЕЙСТВИТЕЛЬНО трудную минуту. Нет, это говорит о взрослении, не о взрослости, мало ли людей почётного возраста обладают чувственностью и чуткостью, свойственной порой лишь пылкой молодости… Она плакала. Она поняла меня, и я её понял. Нет, проняло нас обоих. Молодец, Наташа, трудно ещё кого-то причислить к лицу доверенных.


3 апреля 2003 …взгрустнулось, всколыхнулось прошлое и взмокли ресницы. Но не полились, не потекли капля за каплей, слёзы. Что-то их не пускало. Смешанные ощущения, не настолько сильные, чтоб лить слёзы, не настолько серые, чтоб остаться с каменным лицом, равнодушным и уверенным.
Тут прямо подходит моя крылатая фраза: «Я ещё, я тебя не забыл, слышишь, любимая!» Я сидел ПерСиком и смотрел фотки. Я вспоминал Таню. В носу, а может в подсознании всплыли ароматы лета, ночного леса, луга, речки, всего, что связывало меня с не так давно произошедшим. Я смотрел на неё и …переживал. Потом открыл «присягу». А ведь, быть может, я со своими критериями, дурацкими притязаниями, своей вольностью разрушил наш союз? Может я виноват в большей части промахов? Может я спровоцировал её на срыв и на разрыв?..
Вспоминается 25 декабря: мы в театре, «Миф об Эзопе». Звучит фраза: «Женщину сначала нужно поразить, затем покорить». Таня склоняется к моему уху и шепчет: «Ты пока меня только поразил, не покорил ещё…»
Что нас связывало? И вообще, почему я так часто сейчас об этом вспоминаю?
Да, потому что завтра будет ровно 3 месяца, как мы официально с Таней расстались. => я уже истосковался. Потому и думаю о чём попало.
Мне нравится Марина, но её деловитость раздражает мою простоту. Мне не нравится Люда, но её привязанность бьёт все рекорды и преграды. Эта безграничная преданность поражает меня. Ленка и вовсе не привлекает меня, однако её ко мне симпатии склоняют меня к мысли: на безрыбье… Но безрыбья нет. Вон они, куда ни ткни, а… где? …где моя мечта – единственная, неповторимая? Я без постоянной партнёрши совсем развратился. Самому страшно!
А что попишешь? Мне становится дико невыносимо тоскливо без девчонки (любой), если я долго с ней не общаюсь (близко). Может ещё и весна, солнце припекло мои чумовые мозги?
Мечтаю в танце, на ближайшем огоньке выпалить Марине: «Марина, я рисовал на РС, я помогал тебе, я ходил за тобой по пятам… ради чего? Марина, я хочу знать, какие у меня есть шансы…» ну и пр. Но до огонька ещё месяц, а хочется сейчас, а Марина мне действительно больше всех нравится. Правда, она крута и порой до дикости (либо) непонятлива (либо так играет хорошо). Ведь я знаю, Марина, Лена, они неравнодушны ко мне. Я знаю, что с Мариной даже больше шансов на успех, но Люда откровенно портит малину, ведь стрелки все сходятся на ней, и она, как бельмо на глазу (одновременно мне и помогает, она как лазутчик среди них (девчонок) для меня), лишь осложняет мои контакты с Мариной и Леной. Лена вообще заявила, когда я сделал ей комплимент на 7.III – «Ты это каждой говоришь девчонке» – полувопросом, полуутверждением, непреложным, неопровержимым.
А когда поёт Линда, мне вообще думается и вспоминается Александренко.
Но всё это так – одноклассницы, а вообще же ту, что соответствует всем моим идеалам, насколько я могу судить, я знаю – её зовут Оля. Нет, не Катунина, та самая обычная девчонка, становится ей с каждым днём всё больше. А Оля, внучка о.Николая. Вот это идеал. Ах, ладно, забили, хорош пургу всякую гнать. Ничего по делу не сказал…



17 апреля 2003   по неожиданному холоду, сковавшему лужи, я пробежал до двери, и вниз, в тепло. Времени оставалось немного и в 8:30 я уже был на остановке. Доехав до рынка с Димой (видел Наташу Ломову), я поднялся к Писательской организации. Со свойственной нашим людям медлительностью, мы отчалили в 9 часов (вместо 8:30). В дороге я читал и глазел. Мы остановились у музея боевой славы, что рядом с коренной пустынью. Я с интересом наблюдал за оператором и Юлианой. В музее между нами (с Юлей0 пробила искра, не какая-то образная, а реальная искра статического характера. Это нас очень удивило. Удивил меня ещё штаб Рокоссовского. 7 накатов. Вентиляция. Передвижная станция, способная снабдить электричеством пару деревень. Дальше – Золотухино. Мы сразу прошли в актовый зал. Заинтересовало: цифровая камера, понравилась её (невладелица, к сожалению) – фотокорреспондент. Милое, жизнерадостное создание, очень (Милена) мне понравилась. Несмотря на возраст, выглядела она на 5+. Далее обед. На 5! Если б не было поста. Учитывая, что это Золотухино (а не Курск), что мы – делёгация писателей, а не президента. Супер! Затем актовый зал. Чтения стихов в школе искусств. Я читал «Твоё окно», «Путь» хотя и не волновался сам, и не было к этому повода, сердце скакало как язык колокола в грудной клетке. Обратно ехал с Юлей рядом. Заехали в Коренную – к могиле писателя – Лепина И. Помянули его харчами, неприговорёнными на обед. Сошли с Юлей на Дубровинского и разошлись. Очень приятно. Вечер писательский удался – зал был полный. Алексей Федосеевич порадовал. Камера оператора меня и вовсе поразила х100 zoom. Милена вдохновила на разные мысли, а золотухинский воздух на поездки на великах. Жаль, не взял ни фото- ни видеокамеру.


Детство. Хочу ни о чём не думать.
Буреслёзник.
Луг. Гроза. Бежать. Дышать.



31 мая 2003 вот и всё! Приплыли.
Неужели я снова взялся за дневник? Как же это неправильно – в минуты радости и счастья не знать, не размышлять о необходимом и нужном.
Я даже не знаю – с чего начать свою исповедь. А выговориться надо, но… как всегда, так постоянно – некому. Да и просто поразмыслить – кому? Родители свои проблемы решают, решают… друзьям ни до кого кроме себя Любимого. Мне, в принципе, тоже, ведь иначе бы я не писал это в надежде, что кто-либо прочтёт и посочувствует. Да, что и говорить, всё своё ношу в себе. Вот сейчас – стало грустно, непонятно, почему – непонятно из-за чего стало тоскливо и одиноко; вновь, дневник, выручай. Как на душе более–менее стабильно – не до него.
А что? Нет! Не буду я пересказывать свою жизнь – новости вещать – кому они нужны - новости? Мне бы с моим внутренним миром разобраться!
На огоньке 30.04 мы гуляли на чердаке, перед этим переделанным солидно: спальни сделал 2, диван, внешний вид, удобства и проч. Я не понимаю сейчас, что меня связывало с Людой до 30.04? Что? Но мы, уже почти по традиции, забурились вдвоём, подальше от всех (в машину, в гараже) и сидели – целовались, разговаривали. Нас обнаружили девчонки, мы вернулись в компанию. Но долго Люда не могла так оставаться, мы снова уединились. Она рассказывала мне часть своей биографии, очень душещипательно… затем мы вернулись в общество. Постепенно гости расходились. Стемнело. Мы зашли в спаленку и лёгли. Конечно, мы были выпивши – я пиво, она – 1,5, но она пила больше и мешала. Сама признаваясь в том, что в противном случае, может, и не рассказала б того, что было, но… Мы лежали на кровати. Я слышал от неё впервые слова: «Я не знаю, что мне делать без тебя», «Я без тебя не могу» и пр.
Шурик пред этим мне сказал:
– Что ты испытываешь к Люде?
– Да ничего, в принципе.
– Ничего? – да нет, она просто на тебя так смотрит, смеётся, разговаривает и всё на тебя смотрит. Ты хоть подойди, поговори…
Мы поговорили, да так, что на слёдующий день весь день я думал о нас и вечером, в 11 часов позвонил ей: «…я сейчас приеду…» Оставил СашуНаташу вместе, а сам угнал к Люде, непонятно, почему, что меня толкнуло на этот поступок… Я прилетел почти тут же после звонка – в одних шортах, мокрый (дождь), жадно обнял её, и мы стояли, прижавшись друг к другу. Как бешено стучало моё сердце. На слёдующий день мы снова были вместе в паре с Наташей и Сашей. Мы стали встречаться каждый день, и на пятый день (4 мая, кажется) она сказала: «Я люблю тебя, Причём было видно, что признаться в этом, произнести это вслух было неимоверно трудно. Я сказал то же, хотя, честно сказать, любви к ней не испытывал, это была какая-то эйфория, любовь пришла позже. Наши «первые» встречи характеризовала постель, и только. Да не подумает искушённый читатель непотребного, с чистой совестью говорю – всё было чисто и прилично, кроме самого факта – постели. Потом мы постепенно из неё выбирались. Стали заниматься алгеброй, навернулись с велика. Однажды я зашёл к ней домой, подружился с её собаками, родителями. В школе уже устали про нас говорить, а на послёднем звонке наши мамы фотографировали нас вместе тайком. После него, вместе посещая консультации, мы с Людой каждый день – вот уже неделю вместе завтракаем, проводим время вместе и утром и вечером. Я дарил ей ландыши.
Вчера (30.05) был месяц от огонька 30.04, от того шока, удара, непонятного затмения на меня нашедшего и, как мы, шутя, добавляем + 4 мес. То есть от 29.12.02, хотя эти 4 месяца и не поймёшь, что было.



12 июня 2003    Я не верю в то, что уходит школа. И не верится, что уходим мы. Позади уроки и приколы, остаются лишь живые сны…



Курск – Жлобин – Курск

08.11.03   Ощущение замирания, предчувствия чего-то. Так давно не ездил в Беларусь. 16:25.  Начинает смеркаться. Суббота. Людей много. Мыслей больше. Я еду в контактных линзах, без очков. Чувствую себя превосходно, и настроение хорошее. Провожала Люда. Утром узнала об отъезде, чуть не плакала, но сейчас держалась. Шутила, даже чересчур. Но это понятно. Ответная реакция на внезапность новости.
Букреевка. Пасмурно. Стоят домики, сушится белье, я стараюсь соблюдать осанку, а то распустился, сутулюсь. ...жуть.  Выехал в РЭП’овском прикиде, красная куртка,  штаны ‘рэп-зима’, кепка с пламенем и ботинки зимние в спортивном стиле – ласты. Ничего, короче, сойдет. Куртка, та вообще светится чистотой.
Здорово в линзах. Все видишь, как должно быть и без очков! Здорово так смотришь на всех, видишь как все... Читаю  Волина «Как стать первым».
Читаю, временами отрываюсь от чтения и оглядываю салон. Напротив меня сидит какая-то смуглая, чернобровая девушка. Мы часто встречаемся взглядами. Я просто оглядываю людей, но она, видать, приняла это за покушение на свою собственность. В очередной раз я взглянул на нее, и она заулыбалась... Чур, меня, чур!.. Стала строить глазки. Обычно я всегда пересматриваю собеседника, соглядатая, но это выносить мне было не под силу, я опустил голову и стал читать. Тоже мне красавица, чур, меня...
Который раз еду этим маршрутом, однако, снова плутал в брянских лабиринтах переходов. Сходил в кафе, за шоколадку помыл руки и снял линзы. Жуть, я после линз чуть ли не на ощупь двигался. Взял билет и в зал ожидания – спать.
04:05 Др-р-р-р – сработал будильник на телефоне, вскочил и на поезд. На улице дождь моросил, благо идти было недалеко до детского вагона. Тут хоть сиденья мягкие. Осталось две пересадки – Новозыбков и Гомель. Скоро, скоро Родина! В послёдний раз я там был в январе этого года, а то и в августе 2002. Жуть. Как давно, уж и не помню точно.
 13:45 по бел. вр. А вот и он – Жлобин, вокзал... Вокзал весь в лесах, желтый. Перрон выложен плиткой. Ага... ну, ох ты... Пластиковые окна, тонированные стекла... Ну, все...
Что, на автобусе? Пешком!
Как преобразился город. Весь расцвеченный, несмотря на пасмурную погоду, смотрелся очень весело.
Глазу приятно было отдыхать на пастельных тонах «БелорусБанка», сине-розовых многоэтажек, сочных вывесках и новых автобусах, машинах. Растет Жлобин, как на дрожжах.
... Из Новозыбкова подвез таксист за умеренную плату на видавший виды Audi 80, но скоро и с комфортом. В Гомеле так и не смог дозвониться до Поцелуенков, до бабушки, купил билет и читал книгу. Линзы замучили, я их помусолил-помусолил и положил в контейнера. Это не возможно – в дороге, без условий и навыков...
Людей в вагоне (на Жлобин) было много. Под их говор и после разбитой ночи я маялся – дремал, засыпал. Вышёл в городе, весьма утомленный дорогой, с ноющей шеей и опухшими глазами без линз. Ничего – козырек пониже и вперед. Если б не порвавшийся пакет, доставлявший некоторые неудобства – был бы вообще кайф.
Шёл не очень быстро, тщательно оглядывая новинки и диковинки.
... Открыл Игорь. Сразу обниматься, на шум вышла т.Галя. Я расположился, поел, затем мы съездили в деревню и вернулись спать. Я «Голод» посмотрел, заинтересовался.

Понедельник, 10.11. Спал до 12 часов. Вернулась Юля – попили чаю. Телек. Игорь. Тусовка. Игротека. «Мимино» и спать. Пацаны встретили как брата, и даже лучше. Настойчиво зовут на зимние каникулы, на рыбалку зимнюю.

Вторник. Встал рано  с Игорем. Позавтракали, и он – в школу, а я на рынок за игрушками. Поменял деньги в банке и вернулся. Смотрел «8 милю», слушал  EMINEMа. Пришёл Игорь. Ушёл в школу, а я к бабушке в Солоное с фотоаппаратом. Половину пленки уже отщелкал. Жуть. Никакой экономии. Горло болит. Молоко с коржиками. Беседа. Семечки. Спать.

11 ноября 2003   Странно и удивительно…
Сейчас я нахожусь в Беларуси. На данный момент у бабушки в Солоном.
В Жлобине – да, отсыпался, отлёживался, гулял – то есть сибаритствовал как положено. А здесь что-то не до гульбы. И обстановка самого дома, здесь, в тихой деревне, скромная, с большим красным углом в гостиной, с мерным тиканьем часов образца 80-х, и с кромешной, въедающейся в уши, давящей тишиной за окном; и темы разговоров, настрой и расположение бабушки Нади ни к чему другому не обязывают как к помыслам о Боге, своей душе и ситуации в их, в нашей стране.
Ажно тяжко на душе от мыслей таких. Мне почему-то вспомнилась картина яркая, сочная. Мы с Игорем голопузые, тонконогие, чумазые, с машинками в руках. Лето, зелень, куры, печка. Почему-то б. Клава сидящая на своей кровати. Неужели я уже могу сказать: «…а вот я в детстве…» Неужели у меня есть детство? А сейчас я что? Взрослый? Как тяжело…
Несложно плыть по течению будней с ценностями моральными и целями. Сложно противодействовать натиску лжи и разврата. Сложно, очень сложно с волками жить и петь ангельские песни, да даже человеческие. «Трудно, но нужно! Идёшь, так иди!»
Как там Людочка, чем занимается? Скучает? Гуляет? Учит? Спит?
Посмотрел фильм «8 миля» – задело, заняло, запомнилось. Непременно запишу его себе на РС или VIDEO. Жизненный фильм.
Как я буду без денег, когда уволюсь? Как мне быть с деньгами, когда получу? Что делать с папой?...
Миллион вопросов. 7:25 вечера, а спать хочется, будто устал и выдохся.
Природа пасмурная, деревня пустая, говорят – поумирало людей много – дома пустые стоят. Нужно летом сюда – на месяц. Как я всё-таки, куда без Белоруссии? У меня словно душа согревается при виде этих знакомых полей, деревьев, крыш. Что тут? Земля? Воздух? Что тут особенного? Почему я долго не могу сидеть в Курске? Почему мне не хватает Жлобина, Солоного? Что здесь такого? Меня здесь ждут. И никогда не откажут в ночлёге, в приёме…
Как много для меня это значит – ждут – не ждут. «Незваный гость хуже татарина», – а здесь мне рады всегда, без напускного доброжелательства, без излишней слащавости. Здесь мне всегда поставят на место и в то же время никогда не обойдут вниманием. Совсем я всё запустил с этой работой. Ухватился за неё как за послёднюю соломинку, а что вокруг, и там, за горизонтом творится – до фени – недосуг. Это эгоизм и максимализм.
…Значит я ещё подросток…

Среда.  Встал рано, позавтракал и на рынок за игрушками. Бабушка дала 50 рублей (50 000 б.р.). Посмотрел «Гладиатора». Здорово! Саныч. Вечером туса. Беседы ночью. TV1000.

Четверг. Сходил на рынок, купил на все деньги игрушек мешок и более. Сразу после рынка поехали к бабушке с д.Сергеем. Провел там весь день, вечером вернулся в Жлобин. Пошли гулять с Нахалом и шагом через весь Жлобин. Атас! Из-за линзы пришлось вернуться. Не спали с Игорем долго. Беседовали. TV1000.

Пятница. Выспался. Самочувствие не очень. Голова болит и горло. Позавтракал, собрался в дорогу. Игорь пришёл – гулять. Познакомился с Ирой – ничего. Вечером сфоткались и усадили меня на поезд Рома, Зевс, Змей, Рутик, Игорь, Муравейка, Маус... всего 8 человек. Так здорово! Я шёл, лузгал семечки, а они несли все шмотки.
19:20 мне страшно – как я буду нести свои игрушки – столько баулов!!! Я просто боюсь это себе представить.
 
Суббота. Благополучно приехав в Гомель, я с огромным трудом дотащил сумки до остановки и, спустя минут 15 уехал на «Сонечную». Встретил Виктор, с ним мы донесли сумки до дома, поужинали и лёгли спать. Утром разбудил Виктор, мы позавтракали и на вокзал. Он помогал мне их нести вплоть до погрузки. Но поехал я все-таки на такси, за стоимость билета. На Audi 100 мужик довез нас спокойно, в тепле. За окном пробегали изумительные пейзажи елей и берез, каждая иголочка, каждая веточка которых чудно были окаймлены инеем. Я не выдержал и сфотографировал одно место между таможнями. В Новозыбкове я посидел в вокзале, почитал «Мою семью», а в 14:46 отправился на электромоторисе в Брянск. Как же неудобно с этими баулами!
20:20 я уже в Брянске. Поразительно, но мне кажется, что руки привыкают, и мне все лёгче таскать свои сумки. Через 20 мин. я уже буду ехать в Орел, а в 9 утра буду в Курске. Здорово! Я все еще тяну, а, признаться, так хотелось выкинуть лук у т.Светы. В отличие от брянской, в орловскую электричку я сел в детский вагон, здесь мягко и тепло, и туалет рядом, а в предыдущем я околел просто. Уф! Неужели скоро дом?..

В Орел я приехал и сразу в зал ожидания. Поспал, и без 10-ти поезд. Сел в курскую электричку. Уснул без чувств. Проснулся перед Курском. Встретил папа и довез на машине до дома. Вот и всё.

2004

Снова Жлобин – Солоное
16:00 02.01.04 – 00:00 21.01.04

Схема поездки та же, как и год и два назад. 2-го января сего года я на 16:22 отъехал от курского вокзала. Провожала Люда. Выезжал я на третий день после увольнения из «Best»а, поэтому, ехал надолго, отдыхать от работы и радоваться свободной жизни.
Встретили меня отлично и в дальнейшем времяпровождении не обижали. После того, как пост кончится, я планировал уйти в отрыв. И ушёл... В первый и во второй раз в жизни сходил на дискотеку, познакомился с кучей новых людей, побыл и на рыбалке зимней и на двух днях рождения (Ромы и Игоря), понравился куче девчонок, посещал школу игореву, Артемов класс... одним слово за эти 2 недели пребывания в Жлобине стал в доску своим чуваком местного формата. А за Таню и вовсе чуть-чуть не схлопотал по рылу. И поделом, даже обидно, что «чуть-чуть» (опять все обошлось на словах).
Фотографировал только на рыбалке (4-го числа), отправил письма: Оле, Люде; Оле, Люде, О.В., Тане написал, хочу отправить в дороге (конверт российский) итого шесть писем. Нашёл себе новую подругу по переписке – Наумову Татьяну. Разочаровался в прежней знакомой – рыжей татушнице –  Ире Чаур. 
Т.е. я очень хорошо вжился и побыл в шкуре типичного «пацана из микрахи» и, в принципе, неплохо себя показал, как мне кажется.


16 января 2004   Я в Беларуси. С 3-го числа отдыхаю здесь от работы, от дома, от Курска. Отдых на 4 +. Это по Белорусским меркам. Конечно, сейчас отдыхаю намного хуже, чем в Германии, два года назад, но всё же. Как иногда, за эти две недели, у меня появилось множество новых знакомых.
В принципе, честно говоря, нужно было бы мне купить мех и навестить Игоря, я б уехал уже числа 8-го, 9-го. Но нет!
Провалявшись пару первых школьных дней в кровати, я понял, что долго так не может продолжаться: либо захирею от тоски, либо сойду с ума от безделья. И я пошёл с Артёмом в школу на уроки. За день до этого я помогал в организации «Второй областной олимпиады по технологии» - таскал парты, стулья, не снимая кепки даже на глазах завуча этой школы – Валентины Николаевны. Когда же я пришёл с Артёмом и стал напрашиваться на уроки, то, что она запомнила меня, мне несказанно помогло. Класс у Артёма просто сказочный: 18 девчонок и 3 пацана, один из которых – я. Правда, смотреть там не на что; единственная, приглянувшаяся мне - Марина – страшненькая, но именно тем и привлекательная, так как остальные ничем не выделялись и не поражали воображение. Я с ней попереписывался немного, и у меня осталась пара её записок.
На каникулах – каждый день, а в школьные будни по выходным, мы ходили на горку у ДК Металлургов, к ёлке. Ребята катались с горы, а я в основном молча смотрел на это действо. В первый же день моего приезда, 3-го, я хотел отдохнуть с дороги, принять ванну и посмотреть телевизор. Моим мечтам не суждено было сбыться. Мало того, что Игорь с братвой ходили меня встречать на вокзал с дизеля. И не опоздай я на Брянскую электричку – встретили бы меня со всеми почестями. Не дав мне даже элементарно – принять ванну – они вытащили меня на улицу, и мы пошли гулять.
В этот же, в первый, день я познакомился с их компанейскими девчонками: Ирой (Игоревой), Надей, Кристиной, Таней (Быковской) и Таней маленькой (она была меньше остальных ростом). Видел я их впервые и потому сохранил нейтралитет и глубокое молчание. И, естественно, меня абсолютно не тянуло (как и во все послёдующие дни) на лёдяную горку, с которой с удовольствием съезжали Игорь, Артур и Жук.
Жук – это Сергей Пеков, дамский угодник, совершеннолетний, отмороженный немного, бабник и компанейский пацан. Единственный, кто в первое время смущал меня своей конкуренцией и репутацией. После горы мы гуляли по бульвару: Жук, Надя, Кристина и Таня, я. Таня взяла меня под руку. Я шёл молча и слушал внимательно, впитывая новую для себя информацию из разговоров.
Первые дни было жутко холодно и из всего с собою взятого гардероба приходилось надевать на себя почти всё. И, несмотря на это, я мёрз, как и остальные, порядочно. В субботу (день слёдующий), по моей просьбе, мы (по умолчанию: я, Рома, Артём, Игорь) отправились к Чаур Ире. Ради этого визита я вёз из Курска диск «Тату». Вечер не удался. Всё испортил Мартыненко, диск у меня забрала Катя, CD-ка ни у Иры, ни у Кати (её подруги) не оказалось, что само по себе уже было порядочным обломом. Я пришёл домой разочарованный – Ира эта какая-то не ахти, да и вечер ни к чёрту! Да,, ещё! Утром мы ходили на рыбалку, с 7-ми утра до 15-ти дня мы отмораживали всё, что ни попадя, поймали 10-15 рыб, раздавили 0,5 «Цезаря», по своему когда-тошнему слову, привезённого из Курска. Я понюхал эту гадость и отдал её на растерзание пацанам. Они согревались исключительно ею, так как костёр у нас не вышёл, несмотря ни на какие усилия и тщетно переведённые тряпки, газеты… а я ходил в экспедицию по заснеженным буеракам в полной амуниции зимнего рыбака, порою даже пропотевая от этого нелёгкого дела. С пачкой L&M’а тоже было покончено.
В послёдующие дни я лазил с пацанами по Жлобину. Тусовался с местными, пытался поймать Иру. Во вторник, наконец застав её дома, я понял, что коллекцию её знаменитых сигар и сигарет мне не увидеть и фонотеки «Тату» также. Забрал у Кати диск и забил (забыл) как можно скорее на эту рыжеволосую татушницу. (О ней как о страшном сне, случившемся со мной по моему же недоразумению). Правда и дома «Тату» мне не пришлось долго слушать, Юлина подруга Кристина, услышав по телефону его звучание, тут же его выпросила у меня Милостивого.
6-го на вечер я ездил к бабушке, попал к самому началу службы. Отстоял. Замерз. Вечером прочёл всё положенное, и утром поехал в Жлобинскую церковь. Пришёл где-то за 40 минут до начала, и то выстаивал очередь к центральному аналою. А уж в конце службы и вовсе куда-то пройти было вовсе безнадёжным. Оно и понятно – единственная церковь в городе, да и районе, едут люди. Ну, Слава Богу, причастился.
Кончился пост, и пошёл вовсю по жизни расколбас. В пятницу я пошёл на первую в своей жизни дискотеку в шк. №13. Ничего так потрусились, мне понравилось. Я стал волосы ставить вверх, так как чуб стал в глаза лезть. Почти площадка – старая добрая, давно позабытая площадка. Здорово так. Я уже отвык от своего белого лба!
Позвонил как-то Таням – одной и Быковской, ничего так поболтали пару часиков; прикольно – голоса по телефону у них почти одинаковые…



19 января 2004 Крещение.
Вот и всё… не верится вовсе, что я уезжаю. Не верится и не хочется. Так медленно тянулись дни безделья, а так быстро пролетели… Завтра «перрон, вагон». А послезавтра «встречайте, люди, я вернулся!»
Да, как там Люда? Сколько мыслей о ней. Как живёт? Как встретит? Ждёт ли? Насколько она истосковалась? Истосковалась ли?
Сейчас, на день, еду к к бабушке, она в Могилёв уехала ночью, а я в деревню поеду кур сторожить. Весело. И на службу не попал, и проруби – аминь… эх.
Завтра Игоря день рожденья, как он пройдёт; Игорь сегодня заболел гриппом…
Ах…



21 января 2004  Быковская мне не глянулась сразу, и поэтому я на неё забил. А вот Наумова – наоборот. Прикол. Вопрос: «Ты умеешь играть на гитаре?» – «Да», – «Я тебя обожаю». И всё! Ништяк? Я тоже так думаю.
Во все остальные тусовки мы часто с Таней отходили в сторону от других и беседовали. Вот не знаю, что глянулось мне в ней в первый же день, когда я ей передал «холодный курский привет», но я опять не ошибся… В конце концов, мы заговорили… о… церкви, о Боге. Поразительно! Она, оказывается, «очень сильно верит», чего и близко нельзя сказать как об Ире, так и о Наде, и о Кристине. Мне нравилось с ней беседовать, несмотря на то, что они «малолетки», как она сама выразилась – не знаю… 14-15 лет, по-моему, ещё куда ни шло…
Как я узнал позже, познакомив себя с девчонками, я понравился им всем, кроме Кристины. Но та просто мужененавистница, так что это неудивительно. В классе Артёма та же история. Нет, тут за всех я не говорю, но половина их точно вызвались провожать меня на поезд. Конечно, это было приятно мне и льстило моему самолюбию. – Значит, я всё ещё интересен и неотразим, несмотря на прыщи?
Обломавшись с Чаур, я пошёл к Лиле, но она ещё была в Гомеле. Я оставил записку, и дня через два раздался звонок, я спутал её с Таней, и получилось нелепо. Только к концу разговора я понял, что это не Таня, а Лиля, и хоть понял, с кем общался. На слёдующий день я встретился с ней, и мы пошли гулять. Прогулялись до площади Перамоги и обратно. Поболтали здорово. Она, что Оля – девчонка, а друг, причём давнишний. Я ей рассказывал про Люду, про работу и пр., пр. Она мне тесты разные предлагала. В общем, хорошо так пообщались, вспомнили друг друга. Она сказала, я изменился; а вот она не изменилась вовсе. Такая маленькая, что я, как только увидел её, опешил. Как Ксюша, или даже Алёна, нет, ещё меньше…
Был я и у неё в гостях. На слёдующей нашей встрече был чай и цимбалы. Ух, ну и бандура. Я был поражён. Мы валялись на кровати и разгадывали ребусы всякие, тесты рисовали, писали что-то, потом она принесла фотки свои показывать. Но я слабо это помню, так как чувствовал себя в это время очень нехорошо. У меня болела голова, и я ушёл от неё домой и лёг спать. После этого я увидел её лишь вечером перед отъездом. Мы пожали друг другу руки и уговорились писать.
О Жене часто вспоминали пацаны и Игорь. Говорил, что необходимо сходить в гости, проведать, да и по делу. Так однажды вечером, 7-го (или 8-го) числа мы с Игорем зашли к Жене, вроде бы как будто бы на чай. Правда, получилось не «вроде», а с тортом и апельсинами. + к этому д. Виталик нам налил травяной настойки какой-то, такой вкусной. Schei;egal, da; f;nfzehn grad, aber sehr shmekt! Женя сейчас таксует, однако, оставив Игоря с ним, я направился домой, я понял, что всё было лишь словами.
…Как сейчас помню – года два-три назад – я у Игоря. Играем. Приходит Женя, он на год меня старше. Увидел меня полуголым, давай меряться силой. Я победил, тогда только он проникся уважением ко мне. И на слёдующий день мы ходили в «ФОК», а вечером тусовались с его пацанами, я впервые попробовал пиво «ПиТ», а перед отъездом он сказал: «Приезжай, я тут много чего знаю… ты узнаешь… побываешь.» Приехал…
Игрушки я покупал очень спонтанно. Лйоу и три отреза меха я купил 5-го, ради Чаур, когда ещё надеялся на что-то. Потом остальной мех и почти все игрушки где-то 12-го. И всё. Всё остальные попытки пойти на рынок заканчивались сном или… сном. Меха много купил, а игрушек мало. Да ещё 30 000 осталось в кармане – тоже непорядок!
У бабушки я был три раза: перед Рождеством, вечер 14 – 15 полностью и 19-го полностью, 20-го до двух. Конечно, мне было не очень интересно в деревне. Откровенно скучно мне там было и поэтому бабушке пришлось немного пообижаться. …а ёлочку Мари сломала быстро…
16-го вернулись из санатория Сидор, Молочник, Ира, Даша и пр. 17-го мы все собрались. Здорово! Такая брага сложилась. Девчонки с парнями распивали Holsten, Miller, Taler. Я с Таней пообщался и под предлогом обиды быстренько смотался оттуда на ёлку (которую уже, правда, убрали к тому времени). Но она (Таня) взяла Иру и нашла меня. Пришлось провожать её до дома и бегом возвращаться на ёлку. В этот вечер я ходил в ДК (с из «Г»).
18-го у Ромы днюха – я, Сидор, Игорь, Артём и сам Роман составили коллектив отмечавших его день варенья, как я когда-то – за РС. Если б не две малые, мне б там вообще было скучно. А так как FIFA мне неинтересна, я лежал в зале на диване, а Аня делала мне массаж.
20-го днюха Игоря. Я подоспел к шапочному разбору, как всегда, и, не успев поесть, я пошёл с ними гулять. Состав то же + Коля. Вечер окончился, как и в послёдние 3(–5) дня у Гали, Кати и Тани. Игорь с Артёмом и Ромой «пошли за сигаретами», вернулись «на рогах», а Игорь и вовсе уснул на лестнице. Вдобавок в воскресенье он заболел, и такого неказистого доставив до кровати, я позвонил домой и выехал в 5:15 с жлобинского вокзала домой.



22 января 2004  01:25  «Внимание, скорый поезд «Москва–Николаев» прибывает к третьей платформе…» Когда-то, 2 года назад, услышав это из динамика орловского вокзала, я ломанулся на перрон, провожать взглядом Таню. Зашёл за надстройку, чтоб не видели меня. Опёрся об холодную, влажную от росы скамью и смотрел, как она поднимается по ступенькам в вагон и уезжает, а я иду на мраморный подоконник писать мемуары:
«…туф-туф-туфтуфтуфтутутуттт… – унёс от меня плацкартный вагон Её. Я не знаю её имени…»
Где ты, Таня?


Курск – Людиново – Курск
Поездка на поездах перекладных в г. Людиново. Январь. Снег. Неизвестность

25.01.04 за час, впопыхах собравшись, я поехал на вокзал с Людмилой. Она помахала мне ручкой, и я сел на сиденье и задумался. Книгу я не взял, и ничего вовсе, кроме паспорта и еды со мной не было. Мне ничего не оставалось, как сидеть и размышлять, поглядывая в окно. Прибыв в Орел, я взял билет и поехал через 10 мин в Брянск, в котором очутился уже в 12-м часу. Съев второй блинчик и купив минералки, я пошёл спать в зал ожидания. Проворочался всю ночь в полудреме, утром подошёл дядька-милиционер, попросил документы, и я уже не ложился, поел и пошёл на поезд. Позвонил еще из Брянска Тане (а по пути в Орел отослал ей смску, что еду), а теперь ехал в неизвестность.
26.01.04  станции не объявляли, а самые крупные – Людиново и Фаянсовая были не больше Жлобина или Новозыбкова. Десять раз перестраховавшись, я вышёл на Людиново-II и направился в здание вокзальчика. То, что я увидел в расписании поездов, меня едва не срубило. Приехав к перрону людиновскому в 12:00, я должен был ехать обратно в 15:35. Однако, я нашёл выход, через Дятьково уехать двумя часами позже.
На маршрутке я уехал к центру города. За проезд с меня взяли при выходе и всего 4,50. Я отправил смс Тане, что приехал и жду ее освобождения. Она в диком волнении позвонила: «Зачем ты приехал? Я же учусь! Ты что уже в городе?». В общем, она отпросилась с уроков, и мы встретились у «Торгового дома». Я узнал сразу ее, как увидел, по фотографиям, но она оказалась привлекательнее, чем на фото. Встретила меня в контрах, да так, что мне пришлось долго расшаркиваться и рассыпаться в любезностях, – Мы пошли домой. Мама ее меня сразу узнала и, пока мы беседовали в зале под «Корни», приготовила обед. Очень сытно и вкусно поев, запив это все, за встречу, чаем, мне стало хорошо и приятно. Мы с Таней подзарядили телефоны, я полистал ее фотоальбом. Затем мы пошли гулять по достопримечательностям города Людиново. Раз 100, если не больше, я услышал: «Зимой здесь делать нечего. Лучше бы ты летом приехал», но, несмотря на это, успешно осмотрел их набережную с пароходом «Садко», вечный огонь у стелы, установленный при участии Таниного дедушки ко дню освобождения г. Людиново от немецко-фашистских захватчиков – 9 сентября, были у танка, на главной площади, музея, ее училища, церкви, ходили на кладбище, на могилы ее родных и близких людей. Издали я видел трубы ЛПЗ (Людиновского Пароходного Завода), которые, кстати, клубились серым дымом. Гуляли по детскому парку, ул. Ленина, и в парке-музее я осматривал зеленую пушку и солдата с ребенком. Она попутно рассказывала мне все, что знала, а я шёл довольный как слон, счастливый и удовлетворенный этим городом и такой потрясной экскурсией.
Отношения с Таней я выяснял всё время. Она не хотела ничему верить, постоянно меня в чем-то упрекала, порой вовсе незаслуженно, но сама по себе не могла никак поверить в то, что я вот, реальный и живой перед ней, и так неожиданно приехал. На завершающем этапе мы сфотографировались, купили тортик, и пошли домой. Чай, правда, мне не удалось попробовать с этим тортиком, так как нам пора было ехать на вокзал, несмотря на то, что и она, и ее мама уговаривали меня остаться, переночевать и проч. В итоге я получил харчи в дорогу и отправился на автобусе с Таней. Она расписалась на память в блокнотике мне. И едва не заплатила за меня в автобусе! (Моему возмущению не было предела) Пока (на вокзале) она курила, я сходил за билетом, а затем мы перешли на перрон и попрощались.  Она плакала, но молча стояла и смотрела на меня, а я на нее. Дверь закрылась, разъединив нас, и я вошёл в вагон.
Дятьково (с перрона на перрон). Брянск (полчаса), Орел (мирный сон), Курск (жуткий холод после сна в теплой электричке) и я дома.
Но сколько я успел за время езды передумать и осмыслить, не описать. Я вспоминал, как:
Ехал и думал, встретит ли вообще меня Таня, и как? Как она шла мне навстречу и улыбалась, несмотря на то, что устала и вымоталась, бегая, отпрашиваясь, как встретила меня ее мама, достала бутылку вина, добрую половину которой мы распили за обедом. Как всё  время прогулки она полушепотом говорила: «Я не хочу, чтоб ты уезжал!», «Я не хочу на поезд!» словно ребенок, у которого отнимают мать. Как она, краснея, боясь, что я прокляну и забуду ее, призналась, что курит и давно... как мы ходили, сидели, а она брала мою руку и поглаживала мои пальцы, сжимая ее и глядя мне в глаза. Как она едва выдавила из себя два слова: «Да, было...» на вопрос – дергала ли она меня за рубашку. Как она робко попросила сфоткаться вместе, а я разъединил нас львом.
...как она судорожно и крепко сжимала меня на перроне в своих объятьях и плакала у меня на плече, а я в это время вдыхал ее запах, перемешанный с дымом сигарет. Как сладок был поцелуй прощальный, нежный, и в то же время неуверенный и пугливый. Как похожи ее глаза на глаза Тани Наумовой... и как все-таки она симпатична, по сравнению с впечатлением от фотографии!..
Я еще вернусь к тебе, Таня!
«Я спросил у облака,
Где моя любимая?»





28 января 2004 01:50 Здавствуй, белый лист бумаги! Неужели я сейчас тебе доверюсь? Неужели изолью душу беспорядочными, сбивчивыми фразами?
Я не верю в идеалы, но идеализирую людей. Странно, я понимаю то, что происходило со мной раньше, и в этом мне помогает Люда. А гонясь за идеалами, самоанализируя свои и чужие поступки, не идеализировал ли я самого себя по отношению к другим? Не возвысил ли до нескромных высот, с которых теперь больно падать? Кто я, Господи? И за что мне такие милости и благости, если я лгу и живу во лжи. Поразительно, то чего я раньше был чужд и глубоко и честно отвергал, сейчас обращается против меня. А личина пай-мальчика осталась, и я блюду и чищу напоказ, а внутри всё рушится и гниёт. Может, это называется – потеря жизненных ориентиров?



28 января 2004   Я шёл домой и нёс строки в дневник, и как видно, не донёс. Я шёл и плакал, да ПЛАКАЛ, ПЛАКАЛ, ПЛАКАЛ. Чего уж скрывать-то, шифровать и прятать. Да, я нытик, баба; я вспоминал Таню. Сегодня перечитал её письма. Сколько в них любви и нежности, а я… Я солгал, я лгал и только. Что я за тряпка, если не смог сказать прямо: «Да, я переспал с Людой!» Не смог, увильнул, соврал… А сегодня прочёл искреннее: «…Денис, не повтори моей ошибки!...» и слёзы полились. Так стало горько, обидно за себя, за свою слабость. Священник, будущий священник, правильный весь такой, непорочный. Она писала самое дорогое, она от души, от сердца мне писала, а я её кинул. Абсолютно бессовестно кинул. Пошёл на поводу у Люды. О, как покорность порою изысканно жестока! Я ведь сам дал ей твои письма, Таня, сам, своею рукой написал утрированную правду с расчётом порвать и забыть о ней. Но нет! Она ответила и не раз.
А теперь я съездил к ней и понял, что предал её. Просто и со вкусом предал, как не предают врагов… а она ждала, и я ей верю. Я верю в то, что она ждала… меня, в то время как я почти позабыл её, и говорил о ней Люде всякие гадости. Не Люда виновата, я сам вырыл себе яму и барахтаюсь теперь в помоях, которые сам и вылил туда.
А Люду я не любил… Вообще, что такое любовь? Я тогда никого не любил! По крайней мере, когда я вернулся из Беларуси, я понял, что я её не люблю. Мне безразлична она. Я пробыл месяц без неё и не видел бы вовсе!
А она всё та же шлюха. Старую собаку новым штукам не научишь… А я надеялся!... Я уехал, она – пить. А встретил, толком ничего не сказал, как у неё загорелись глаза: «Я хочу тебя!» Она разделась, а мне омерзительно смотреть на неё голую… и стыдно… смотреть. Кто она, что она для меня? Я не знаю, а Таня… Чуть что, и я поеду к ней. Я хочу к тебе, Таня, я вновь хочу гулять с тобой и разговаривать. Я хочу обнять тебя, Танюша. Прости, прости меня Таня за всё, что я тебе сделал, прости хотя бы за измену и робость, подлость и предательство… я стою на коленях перед тобой, и как перед человеком, незаслуженно оскорблённым, и как перед девушкой, которую полюбил с первого взгляда, и молю: «Прости!». Прости! Я предал тебя, Таня, а ты… прости… ведь я тоже… переспал.



16 февраля 2004   …три гудка …долгих–долгих…
…почти безнадёжное ожидание ответа и… целая тирада коротких, злых гудков обрушилась на моё сознание. Погасла подсветка на телефоне, гудки всё звучали и звучали, а я чувствовал, как в такт им начинает биться сердце. Она не хочет слышать меня… Что это?... Всё?... Я долго сидел неподвижно, сжимая телефон, затем я выключил его и встал – я чувствовал, как внутри все внутренности, весь я изнутри бьюсь в унисон с сердцем, а в ушах колокол… набат ещё звучащих гудков…
Я чувствую, что скоро умру… и тут ни при чём звонок. Кажется мне, что дни мои сочтены…
Однако, не могу понять – почему? Зачем она так… ох, нет, я ничего не напишу, столько мыслей, а…



21 февраля 2004 00:00 Здравствуй снова, моя комната! С самого утра ты так и осталась нетронутой до глубокой ночи. Где я только не шляюсь весь день. Аж не верится, что я снова дома у родных стен. Как я устал. Людка вовсе охренела. Всеми силами испытывает, как я ей нужен. Больная. Хороший отмаз в любой ситуации. Конечно, знаю – сам пользовался, но в экстренных случаях, но не каждый день, вечер!!! Вот она шутит, не отпускает меня… и вдруг: «Ты не обижайся, если я тебя домой…» По типу – иди-ка ты на все четыре стороны, а я спать хочу и баста! Когда-то я чувствовал, что если не Люде, хоть Тане, Оле я нужен. Сейчас этого нет. Таня долго и невразумительно молчит, а потом вовсе отключает телефон, Оля как по обязаловке пишет мне, а пацаны забили на меня, как только появился у Костика комп. В общем жопа полнейшая, я чувствую себя в дыре такой, из которой уже и не хочется выбираться. Здоровье сдаёт, в семье денег нет, папа лежит, а Ксеня прогуливает и врёт… Я вовсе расклеиваюсь. Вчера в кои-то веки была 38; температура. А Люда – сволочь, шкурница, или просто не умеет дарить радость. Придёшь – свечи, полумрак, чай, белая скатерть. Спросишь – это для меня? Тут бы и солгать немного (поболее, чем лгала она мне летом) – да, для тебя, любимый. Нет, тут она рубит правду-матку с плеча: да нет, это родители не убрали… и всё. Вся романтика испаряется. И какая тут нахрен любовь, если всё не для тебя, а ты тут как развлечение и привычная необходимость, с которой муторно, но без которой нельзя!



Здравствуй, дневник!
Сегодня 9 марта.
Решил написать чего-нибудь. Не потому, что душа требует, а потому что надо. Говорят – не нужно писать на количество… но тогда в моих стихах будут годовые пробелы. Что со мной происходит? Мне дай хоть малейшую ниточку тяжких, и я в них пущусь. Нет возможности, и я пока дома и ничего не делаю. Как заколебало это недельное ожидание всех справок дурацких и проч. Уже давно б работал. Я ничего не делаю и не хочу делать.
В мире всё расписано. Послёдний землекоп, грузчик, президент, работник, все что-то делают, на этом держится мир, каждый вносит какую-то лепту в эту землю. А я не хочу ради земли горбатиться и в церковь вставать лень. Печорин. Натуральный Печорин. Я не читаю новых книг, а перечитываю старые, будто жизнь уже прожита. Я совершенно никому не нужен, да и мне, в принципе, тоже никто не необходим. Я варюсь в собственном соку, и кажется мне, уже перевариваюсь. Всё ни к чёрту, куда зря. Как на курорте. Папа пилит по праву, а я… лень мне даже на улицу выйти. Как я мечтаю, чтоб кто-то пришёл, заметил меня и вытащил на себе в свет, в люди, в дело… Так в лом самому даже продолжать начатое. Неужели же я такой послёдний? Что мне делать? Как себя заставить шевелиться? Весна. Солнце. А я днями за компом. Хочу в Германию или Беларусь. Мне нечего здесь делать, а там ждут…



11 марта 2004 Танечка, я еду к тебе, моё Солнышко! Стучат колёса, в тёмном окне я вижу моё отражение. Что во мне такого? Не такого? Необычного?
Интересно бы знать, ждёт ли ещё меня Танечка? Как встретит и что скажет? Как всегда – впонтанно сорвался: утро, обед, поезд. Ещё утром мама не знала, что именно сегодня я уеду, а сейчас я на подъезде к Брянску.
Танюшка! Я еду к тебе!



13 марта 2004 Приехал и второй день не могу встретиться с Таней [Наумовой]. Беспердел какой-то! Всех удивил, обрадовал. С пацанами полазил в первый же вечер и компанию нашу встретил, там были все, кроме Тани. На утро этого дня пошёл в школу на четвёртый урок. Ни Тани, ни Артёма не нашёл. А четвёртый урок был у них послёдним. Вижу, идёт Ира, Кристина и Быковская Таня. Спросил, где Таня – «Убежала уже». Я было на улицу, а той уж и слёд простыл. Я к Артёму – попили чайку, поиграл я, затем мы направились к Роме, там я в Batlefield играл, а затем мы направились в «Pl@net@», там билась наша команда в CounterStrike, проиграли они, жаль, конечно. После всего этого лишь в 6-м часу я сходил домой – поесть, а там – сразу на бульвар – искать девчонок (суббота – среди них должна была быть и Танюшка). Обойдя по нескольку раз окрестности бульвара и в 18-й, 19-й, 26-й микрахи, повстречав Таньку из артёмова класса и познакомившись с Соней (оттуда же), я, утомившись, присел на бульваре отдохнуть. Идут девчонки – спросил время – в 9 у стелы договорились встретиться (но, видать, не судьба). Выходной, гуляющих много, и я уже почти перестал обращать внимание на них, как идут четверо – опять незнакомые – два парня, две девчонки. И вдруг одна из них начинает сворачивать себе шею, а затем и вовсе останавливается, подходит – ТАНЯ! Я опешил. Уже и не ожидал её повстречать сегодня… И тут… В девять меня пацаны не дождались, и в полдесятого я был ещё далёк от бульвара. Она такая хорошенькая!!! Сказала, что очень любит меня. И я зарёкся больше о ком-либо думать, понял, что не зря к ней спешил. Мы едва расстались, так она не хотела уходить, опаздывая уже на 20 мин. Никого не видели кроме друг друга и были так счастливы… так счастливы…



24 марта 2004  Запах весны, а на бумаге нет ничего. А почему?
Растаял снег и лишь в овраге лежалый, бурый. Одному, по сути, мне остаться предстоит. От Оли, от письма её не веет участием. Для отписки, для отмаза или из чувства глубокой обиды своими строчками она понуждает меня прекратить с ней отношения, снять друг с друга обязательства. Хороша она была в эпоху взросления! Незаменимый друг, Лучшая подруга! А какое-то время и любимая девушка. Наверное, я только раз любил… её… но, правда, я сам об этом не знал. Что попишешь? Если б я однажды не полюбил её, однажды я в ней и не разочаровался бы… всё текло дальше бы тем же чередом… а так… придётся забыть и о ней! Сейчас мне не страшно остаться одному, всё потому что от тех, кого я знал, я не получу духовной поддержки. А кроме неё мне ничего не нужно, чтобы спасти свою душу. Эгоистично? Не знаю… Погубить – смертный грех.
Надо, наверное, всем написать, со всеми порвать, чтоб я ни от кого не зависел и никому ничего не был должен, а затем можно уезжать в деревню, а хоть и в монастырь. Докучают мне люди. Приятно, что некоторые   [не дописано]



26 марта 2004 …Семинар областной, выдвигался как поэт, представитель молодёжи, а в итоге меня даже в списках не оказалось. Андрею и Юлиане даже выдали дипломы с поощрением финансовым, а я вовсе был как левый, как посторонний слушатель. Конечно, в этом моя вина. Я побывал на обеде и ушёл…
…В который раз мне вот так хочется идти… идти (особенно тогда, за Жлобином (в пятницу) на трассе Жлобин–Рогачёв). Поле, небо, дорога… дорога без конца и края, до горизонта и дальше… дорога в бесконечность… в безысходность… Идти и идти…
Не стал спускаться в Стрелецкую сразу, пошёл к рынку по Ленина, в надежде кого-нибудь встретить. Встретил Маякова и Булгакова.
Булгакова вовсе посреди перекрёстка.
Все куда-то спешат, бегут, летят, сбивая каблуки и прохожих. А я иду как в трансе, напряжённо и мрачно. И что-то никого не встречается, не случается, что б изменило мою жизнь. Так всё надоело!
Когда-то я, на иждивении, в розовых очках и с радужными планами в голове, радовался домашнему очагу, приглашал к себе гостей и думал: «Как здорово мы живём, какие мы обеспеченные!»
А сейчас я смотрю на недостроенное и разваливающееся наше жилище и думаю: «Не приведи Бог, мне вот так провести жизнь – не поднимая головы, а потом умереть от цирроза».
Всё плохо, везде плохо, а главное – безнадёжно! В таких ситуациях менее устойчивые морально и духовно совершают суицид, а более циничные курят сигареты подряд, почти без передышек. Мне аж самому захотелось сесть, затянуться этой гадостью, брр-р-р – нет! уж. А вот от пивка бы я не отказался! Хотя тут больше убеждение и… традиция, чем алкоголь. Для души, а не для тела.
Ещё я сегодня ходил на Brake Dance. Понравилось. Выучил пару движений – это то, что я искал. Я прыгал, крутился и шёл домой добрую половину пути от вокзала ни о чём мрачном не помышляя. На большее меня не хватило. Мне кажется – 600 тыс. $ – и я счастлив. Неужели я так меркантилен?
Есть другой вариант – забить на всё и уйти в паломничество, в монастырь… родители…
Сегодня я окончательно разуверился в своих идеалах  …во всех девчонках. Люда… 10 месяцев убитых, сгноённых. Я жил и верил в то, что, оказалось, и чему не было места вовсе! Я хотел верить, а она особенно-то и не старалась… «…я сам обманываться рад…» Чего (себя!) её-то в этом корить (и только себя нужно в этом винить)!
Моя жизнь потеряла всякий смысл!
Надолго ли? Какие будут послёдствия?
Andrew, Женя и Юлиана хотят открыть свою лит. Студию, где будет «критика без Шитика». Я не пойду, конечно, хоть и пригласили… не нравится мне такой поворот. Не нравится! Да и не пишу я уже так… да, в принципе, никак я не пишу уже…



11 апреля 2004   что бы вы ни говорили обо мне – правда лишь часть. Я никому не открывался полностью и зачастую человек имеет обо мне одностороннее видение, мнение. Видение той стороны, которую я открыл ему. А односторонне очень сложно судить целостно, действительно, в сущности, Люда очень многое узнала, но не «переварила», не «усвоила». И, не сумев понять, отказалась от меня. Не могу утверждать – от того ли, что я так сложен, от того ли, что я так плох. Одно могу сказать точно: даже когда она пыталась меня понять, ей это не удавалось!
Сегодня фильм посмотрел «Барышня-крестьянка». Остался под сильным впечатлением. Смотрели всей семьёй, и я едва скрывал слёзы радости за эту влюблённую пару… Потом ушёл в лес с Шерханом. Не нашёл в лесу ни одной Акулины, зато целый автопарк пикникующих людей, день воскресный, пасхальный всё ж…
Начинаю зеленеть от тоски по женскому полу. Христосовался с сёстрами Брикез и с этого всё началось… Взыграло! Главное, удержать себя. Цепь на руке… а в душе начинает растление сердца весна.
Ах, где моя Акулина?...



11 апреля 2004 …а воспитывался я на порке и книгах. Жил за партой в школе и за закрытой дверью в своей комнате. Читал Пушкина и верил… верил… и не понимал ещё тогда, что за дверями моей «кельи» ХХI век, что Пушкинской Татьяне уже как 200 лет минуло… В свет меня вывел Булгаков. Основные вехи: воскресная школа, алтарь, День рождения Оли, Оксана. В воскресную школу я пошёл единожды взглянуть, и 3 года отдай и не греши.
В алтарь почти силком, фактически за уши – к запискам, а там и стихарь. Как я боялся этого, как он не хотел этого, не пускал меня. День рождения Оли (см. «С 1,5») вовсе перевернул мои понятия любви, взаимоотношений… Оксана вовсе добросовестно запутала мои мысли, чувства, отношения. И этот гордиев узел я разрубил, потеряв Шурика, Оксану, Олю; правда Оля потом сама вернулась и меня вернула своими письмами. После этого я перестал жить по Пушкину. Женька за два месяца хорошо заставила меня позабыть о чистой и непорочной любви, а пошедшая дальше девчачья куролесица, во время которой число моих девушек достигало 7, вовсе помрачила моё сознание… В Германию я ехал – ГУЛЯТЬ. И, честно говоря, для своих 15 лет, погулял на славу! Таня. Я всё сильнее помышляю о Бозе, всё больше думаю о своём жизненном пути, о своей профессии и жене. И тут появляется Люда. Откровенная шалава, как правильно сказала однажды мне Аля, в апреле 2002 (после Германии), «с ангельскими глазами». Она сделала меня мужчиной и убила веру в чистую любовь. Вернувшись в марте из Беларуси, я осознал своё одиночество даже среди остатков порастерявшихся друзей, стал ежедневно бывать в церкви и запираться в «келье», взял доучивать «Мцыри», но нажитый скепсис уже не даёт волю сердцу поверить во встречу с «Акулиной», с «Татьяной». Сердце хочет верить, а разум подавляет своим авторитетом и житейским опытом неудачных любвей и горькой правдой жизни. Я молюсь о встрече с ней, но стихов как нет и не было. Сухо, чисто в моём черновике, мне кажется, я потерял детское восприятие мира, более чистое и открытое, чем у взрослых, чем у меня сейчас. Мне кажется, что я очень очерствел, и теперь мне уже никогда так не прочувствовать природу, как в «буреслёзнике» и никогда не ощутить так Божественной благодати, что снизошла на меня в простой сельской церкви д. Солоное под пение «честнейшую». Мне показалось тогда, что я приподнялся над полом, стало так лёгко-лёгко, хорошо-хорошо, благодатно…
Ровно два года назад, на Пасху, я шёл после всенощной пешком один домой. В кармане гостинцы от матушки – пара куличиков, яичек. Я шёл по берегу реки, по обрыву. Светало. Заливались соловьи. Позади было праздничное богослужение, окончился пост. Так божественно чудно в это пасхальное утро с туманной рекой и трелями соловья было стоять на обрыве, над рекой. Я достал освящённое яичко, теперь можно разговеться. Ах, какая радость озарила меня в те минуты, такое душевное ликование, благодатный возглас:
«Христос Воскресе!»
…не то, что сейчас!

Я боюсь… она идёт.
Она за спиной.
Моя смерть.
Мне холодно.
Не хочу –
Я не хочу умерать.
Я боюсь обернуться!
Нет!
Она за спиной,
её остриё косы целит
в позвоночник.
Я боюсь!
Я чувтсвую её дыхание,
Боже!
Мне кажется, я схожу с ума! Честно!
(запись в конце блокнота без даты, скорее всего – весна 2004)



12 апреля 2004 чистое влечение
Ночь. По тротуару никто не идёт. Не видно и вдали кого-либо, изредка лишь проносятся автомобили, спешащие домой… а я дома… Я у себя дома, и мне некуда спешить, незачем торопиться. Я смотрю на ночь и ожидаю чуда. Кто-то должен изменить мою жизнь, и, скорее всего, это будет она. Где ты сейчас, мой смысл жизни, где скрываешься от моего взора? «Вся моя жизнь – это поиск тебя», моя солнечная, неожиданная, искренняя!
Встречу вовсе ли тебя когда-нибудь? Мой истинно православный идеал… Стихи не пишутся, мысли не думаются.
Хочется только одного – встречи с Ней.



20 апреля 2004  Здравствуй Ты, мой неизвестный читатель!
Здравствуй, мой Исповедник, лист белой, чистый лист белой бумаги! Здравствуй, мой растоптанный мной же Идеал! Пишет тебе, да ладно, я тебе пишу, понятно, кто.
А что писать и не знаю! Так захотелось исповедаться чистому листу… а в чём, неизвестно. Как на тонущем корабле бессмысленно перечисление его мелких недостатков, при глобальности его поломки, так и мне сейчас кажется бессмысленной эта писанина. Но душа требует!...
Почему-то я раньше был другим. О, нет, я знаю – не в силу детства! Отношение было чище… я был таким застенчивым, хоть и кривлякой. Я чего-то боялся. Нет, я всего боялся: боялся гнева папы, боялся чужого мнения, боялся чужих людей… помню, когда ходил за хлебом к пятиэтажкам, дом цыган я обходил по ПМС за большим бетонным забором, чтоб они меня не увидели. Ни разу они и до сих пор ничем не оскорбили, но я их боялся. Поэтому я очень любил сидеть дома, в комнате за закрытой дверью, и мог днями оттуда никуда, кроме школы не выбираться. Да я и сейчас не рвусь в бой, но когда мне приходится «вливаться» в чуждое мне общество, я либо сохраняю нейтралитет при своём мнении, либо быстро от этого отчуждаюсь. А ещё я очень ленивый. «Леность же – мать всех пороков». Вот сызмальства эта мать выращивала в моей душе эти детища и сейчас, кажется, я начинаю пожинать плоды этого.
Я хотел когда-то (после прочтения) выучить «Мцыри», и сейчас хочу…
«…но чужд ребяческих утех,
Сначала бегал он от всех,
Ходил безмолвен, одинок…»
Это про меня.
А потом я стал взрослеть. Хорошие уроки в жизни выживания мне преподал А. Булгаков наглядным примером «или всех грызи, или лежи в грязи», хотя сам особо острыми клыками не отличался. Его презирали его же одноклассники и в собственном же кругу он уважением не пользовался, а учитывая его тягу к неординарности за неимением сил и желания отстоять свою позицию сверхоригинала, он и вовсе порою проезжая по улице слышал нестройный хор гнусных слов в свой адрес. Брага его не принимала, и он к этому особо не тянулся. Может, с некоторого времени… не знаю, но дружили мы!!! Я считал его почти идеалом – на 2 года старше – гений в РС (по крайней мере относительно меня) вполне себе продвинутый пацан. Я к нему тянулся, во всём старался подражать…
Не знаю, почему меня всегда тянет к неказистым, неприемлемым обществом людям, будто я курица, под крыло этих обиженных вниманием людей, я фактически из жалости к проявленному чувству (и из жадности, конечно) встречался с Женей, Людой; не из любви.
«Как сердце билося живей <…>
При виде <…>  порой
В глубокой скважине стены,
Прижавшись, голубь молодой
Сидит испуганный грозой…»
То есть скорее не меня к ним тянет, а я не могу сказать «нет».
Я гнию, я умираю духовно. Перечитываю дневник и поражаюсь, как я писал глубоко, искренне; верил, плакал, скорбел, радовался. А сейчас я будто зомби. Мне всё равнодушно. И более я себя чувствую Печориным, нежели Мцыри. Я живу разумом, а сердца моё это не трогает. Я выступал 14 апреля на сцена Дворца Пионеров. Я не волновался. Когда я вышёл на сцену и в лицо ударили прожекторы – я не думал о том, как я смотрюсь, и что обо мне подумают, мне было параллельно – отплясать и домой.
Сейчас я искусственно создаю для себя жизнь романтика, но она более меня не трогает! «Буреслёзник» тому свидетельство, что ранее ветер несущий грозу заставлял меня плакать, а сейчас..
«Как сердце билося живей
При виде солнца и полей…
О, я как брат,
Обняться с бурей был бы рад,
Глазами тучи я слёдил,
Рукою молнии ловил…»
Я превращаюсь в нравственного калеку. Как близок мне сейчас Печорин. Но прочти мой отзыв летом 2003 года после прочтения «Героя нашего времени», и сейчас. Я перечитывал его в третий раз и ничего не сопереживал, машинально, как статью прочёл и ничего себе не оставил.
Я прочёл по пути в Беларусь «Очарованного странника». Открыл и закрыл книгу. «Цок-цок-цок… лошади вышли из города…» Я ничего не сопережил с главным героем ни в чём не посочувствовал! Может поэтому я разлюбил книги. Ведь я больше не опускаюсь в этот межстраничный мир, нет, я загружаю это в мозг как информацию и всё! Почему? Я стал не так наивен? Я отупел? Или сердце умерло «чувственное, ранимое», сердце «романтика, человека Лиры»? Я Люду, Наумову любил мозгом, а сердце глухо…
Потеряй всех своих друзей сейчас, я не отчаюсь, а с чего? Я месяц назад о смерти мечтал и суицидом тешился, а сейчас мне всё равно. Страшно сказать – мне всё равно – в этом ли году я поступлю в семинарию. Речь не идёт об отказе от этой затеи… а отсрочке.
Папа говорит о достоинстве и чести. А в нынешнее время – у кого деньги – у того власть – у того правда – у того и честь. А если ты «лежишь в грязи», можешь в свою честь блистательную и сияющую её хоть с 5 этажа показывать, никто не увидит. Ты сам по себе каждый. В России ещё не так. Я два раза смотрел «8 милю». После этого я не смог, мне было не интересно смотреть мой любимый фильм «Терминатор 2». Там судьба твоя в чужих руках – тебя кто-то спасёт и убережёт, а в «8 миле» только в твоих собственных. Кроме мамы и папы нет боле близких мне людей, нет!
Я один. Я один! Я никем… ни кому…
Никому ничего я не должен!
Мне по жизни приходится быть одному,
Так как я лицемерен и сложен.
Неужели я всегда был таким отвратительным, ленивым, бесформенным типом? Неужели сейчас мне на это лишь открыли глаза? Неужели раньше я этого просто не замечал, или всё-таки этого дерьма во мне раньше не было? Хотя лёгче от той или иной ситуации сейчас не станет.
Кажется, я рано почувствовал себя взрослым, мне дали себя проявить, отличиться – с 14 лет самостоятельные поездки в Беларусь. В 16 лет – работа… как будто я сам себе хозяин и ни от кого не завишу. Я забыл, что это не так. Вспомню, но не прочувствую уже никогда. Я хочу уйти. Уйти как можно дальше, и не факт, что куда-то. Но меня ещё не позвал Голос, не было ещё приказа собирать чемоданы. А на свою башку приключений по своеволию мне предостаточно.
Подальше - подальше!
Отсюда скорее,
Как можно бы раньше,
Как можно быстрее!
Уехать. Уехать!
Уйти. Отлучиться
От кожи и меха
К луне и волчице.
От улиц, от дыма
К полям с синим небом.
И города мимо,
Деревни проеду...
...и мимо, все мимо...
...и дальше, все дальше...
...от кожи и дыма...
...от лести и фальши...

Кем я был, мне уже не понять, не перепрожить, не перепрочувствовать. А вот кем я стал, ответить ещё труднее, даже несмотря на то, что это можно рассмотреть в микроскоп самооценки самокритичной и трезвой на данный момент. Но какая может быть самооценка трезвая, когда я
Безызвестный, нечистый, нескромный,
Неспособный, бесславный, чужой,
Недовольный, гнилой, вероломный,
Но уже повзрослевший, другой…
И это плюсуется к тому, что я остался таким же самовлюблённым нарциссом, жадным и эгоистичным, славолюбивым и падким на лёгкую добычу. Просто не могу понять, что хорошего я сам в себе раньше находил, за что меня любили девчонки, а сейчас Таня, за что уважали друзья? Как я такой затхлый и гнилой смог всё это снизыскать? Это не сарказм. Я искренне недоумеваю! Да и не до сарказма мне…
А что делать мне, я уж и не спрашиваю. Что проку в том? Я не верю в то, что что-то может измениться. Я бы хотел стать другим, но мне лень в 100 000 раз начинать с завтрашнего дня новую жизнь – знаю, что хватит новой жизни этой на этот день, да и то, может, не на весь. Всё, засыпаю… в 6:00 в церковь…



12 июля 2004  И вот, взглянув на Наше фото, я взял альбом с её фотографиями, взял лампу ручку и блокнот, достал пачку Её писем и расположился на полу под балконом.
Прикосновение к пачке писем несло в себе какую-то душещипательную, трогательную информацию. Я снимал сжимавшие конверты резинки, и чувствовал – сжималось моё сердце. Сейчас, словно с самой девушкой, происходило моё свидание с Её письмами. И я чувствовал, будто сухая, тёплая, морщинистая рука памяти ласкает моё сердце, поглаживая его по запылённым струнам, бережно снимая завесу времени и с прежней тоской заставляя смотреть на конверт с датой 27.09.01 и знать, что там написано:
«Здравствуй Dionis, пишет тебе та незнакомка, которой ты в г.Орле дал свой адрес…»
Я растроган… Таня…   (блокнот NEW)



27 июля 2004                Поездка в лагерь.
С утреца я подошёл к институту заранее. Отчасти от того, что хотел как можно раньше увидеть Анну. Вчера она меня глубоко заинтересовала далеко не поверхностной беседой об обществознании. У нас с ней оказался одинаковый балл по ЕГЭ и она так живо и больно напомнила мне об Ольге своими карими глазами, смотрящими сквозь линзы очков, своей манерой вести диалог и многочисленными, едва уловимыми жестами, которые незаметны человеку, не проникающему всем сердцем, всей душой в собеседника, не изучающего тончайшие ниточки его поведения и строения фраз. Не могу даже точно сказать, что более меня в ней заинтересовало: тёплая и светлая память об Ольге или же сама Анна.
Пытаясь над этим размышлять, я теребил в руках телефон и искал «наших». Я нашёл их перед самым отъездом. Анна сидела у стены в позе лотоса на собственной обуви. Эта поза немного поколебала моё представление о ней, как о поступающей на религиоведение девушке.
На предложение занимать места в машине, я ничтоже сумняшеся, занял переднее место в самой респектабельной на мой взгляд, из предложенных машине – Ниве, и с радостью буквально распиравшей мою грудь и губы, перекидываясь словами с Денисом и Алексеем, вдыхая солнечное, жаркое начало летнего дня, я смотрел в окно отъезжающего автомобиля и не думал ни о чём плохом.
Ехали по щигровской трассе, на которой я весной во время тренировочного заезда проколол колесо. Каждый поворот был знакомым и вот, казалось, уже начнутся Щигры, как мы свернули направо и через пару километров остановились у ограждения из сетки с посаженными за ней деревьями.
Мы высыпали из машин. Нас встречал о. Зиновий. Поначалу я его не узнал, в очках и панаме, а так же в простой рубахе и штанах, он отнюдь не походил на так знакомого мне о. Зиновия в подряснике, с крестом на груди. Он созвал всех обитателей лагеря. На его зов сбежались дети, парни и девушки – наши ровесники и женщины, управляющие хозяйством. Мы переступили порог ограждённой территории и остановились у поразительно уютных даже снаружи деревянных домиков с аккуратными чердаками и лестницами, ведущими на них. Отец Зиновий дал приветственный выстрел, свидетельствующий о въезде новых людей на территорию лагеря, и девчонки стали располагаться в своих домиках и осматривать обстановку. Среди многообразия дорожек, мощёных плиткой, стояла летняя трапезная и смежная с ней кухня, за ней, почти у ограды огромный бак с питьевой водой и душ; полукругом были выстроены вышеупомянутые домики, а вниз уходила дорожка на так называемую мужскую часть лагеря. Она проходила мимо аккуратных грядок и выбеленных деревьев и внезапно обрывалась на полпути, ещё недостроенная.
Нас проводили ещё ниже. Там стоял большой, четырёхэтажный дом красного кирпича с круглой башенкой, правее одноэтажный домик, а ещё правее сад о. Зиновия. Он показал нам свои владения и познакомил со своими псами. Удивления у меня не вызвало то, что лучшими сторожами оказались алабаи, среднеазиатские огромные и умные собаки.
Нас разместили в кирпичном одноэтажном домике с добротной мебелью и пианино. Мы – шесть парней разделились на две группы по трое и разместились в двух комнатах этого гостеприимного уголка. В одной – с видом на вольер. Ребята поставили свои сумки: я, Денис, Алексей, в другой друзья-семинаристы: Вова, Женя и Антон. Мы познакомились друг с другом и направились трапезничать. Осваивались мы очень быстро и, учитывая моё благое настроение, от этой скорости освоения на чужой территории не стоило ожидать ничего положительного.
После заключённого в молитвы завтрака к нам с Алексеем подошла Анна попросила экскурсировать её по здешним достопримечательностям. До этого я старательно избегал прямых и косвенных взглядов на женский пол, ни на секунду не забывая о сладости холостяцкого бытия. Но тут меня будто прорвало и, подогретый уверенностью в себе белой, облёгающей майкой и сытостью, приятно разлившейся по организму, я смело устремился вперёд, вслёд за указующим перстом собственной длани. Покорённый вниманием девушки и подстрекаемый её любопытством, а также слёдующими за мной ребятами, я довёл их до самого пляжа на пруду с замечательно тёплой водой. После этого мы вернулись и встретились нос к носу с о. Зиновием. Он был очень расстроен и даже рассержен на моё (наше, он не имел в виду именно меня) самоуправство. Вычитав мораль, он всё же дал добро сопровождать его по (для нас) уже пройденному маршруту; но, разумеется, возобновили мы ход порядком угнетёнными. Неудивительно, что лишь только предоставился повод (отвести Олю назад из-за солнца), я с радостью принял это бремя и оставил народ.
Проводив Олю, эту несчастную девочку с кроткой улыбкой на простодушном открытом лице, я вернулся в свой домик и лёг на кровать. Настроение было крайне подавленное, не хотелось вовсе показываться кому-то на глаза, но минуты через 2-3 я нашёл в себе силы подняться и пуститься вдогонку уходящему отряду…
Но их я не догнал. Сделав малый круг по холму над прудом, я вернулся и увидел о. Зиновия. Дождавшись его аудиенции, я попросил его прощения и в качестве наказания попросил сразу приступить к трудовым повинностям. Я получил топорик и спустился на склон по которому вела тропинка к пляжу, заросшая репьём и крапивой. Я рьяно взялся за дело и, спустя полчаса плантация репейников значительно поредела.
Но долго наслаждаться одиноким трудом мне не дали мои же товарищи. Придя на помощь мне с косами, топорами и вилами, они отвлекли меня от замкнутых размышлений, и воздух огласился рабочим говором. С ними была и Анна, по всему видно не без удовольствия разделявшая наше общество. После седьмого пота мы направились на обед, по завершении которого вовсе не хотелось вновь поднимать топор. Мы направились в дом и расположились на тихий час. Не заставив себя  долго ждать, пришла в гости Анна, и у нас завязалась беседа. Постепенно собеседники расходились по кроватям, а когда она заговорило об послёдней тяжести металла с Алексеем, я не выдержал и сбежал, оставив в её руках свой Parker и блокнот. Схватив косу, я было с пылом принялся за уничтожение травы, но запал мой быстро кончился, и силы иссякли. Две почти бессонные ночи давали о себе знать и я, вернувшись, рухнул в свою постель, не отвечая Алексею на его вопросы.
Но спать днём – привилёгия действительно утомлённых, и я, замерши в позе медведя, не мог не прислушиваться к приглушённому говору Анны и Алексея. Я до скрипа сжимал зубы, когда они неразличимо шептались. Но когда я услышал звук вырываемых листов, я не выдержал: «Я давал рисовать блокнот, а не рвать его!» – произнёс я негромко. На секунды 3 воцарилась гробовая тишина. Затем вступил Алексей: «Либо ты так крепко спишь, либо так тщательно слушаешь». Не имея совести больше валяться, я поднялся и с хмурым видом погрузился в кресло со стаканом воды. Не вынося сложившейся обстановки, я ушёл и встретил на улице Юлю: «Ты не знаешь, где Анна?» – «У нас» – «Но ведь это нельзя по уставу, нас для того и разделили…» Мы прогулялись с любительницей лыж до нашей плантации, где, к своему изумлению, я обнаружил Дениса, занимающегося покосом. Выждав положенное время, я вызвал Анну и спрятал блокнот в портфель. В тот момент я был близок к ненависти и презрению того человека, в котором казалось, находил отражение своих чаяний и мечт. Я вернулся к покосу с Денисом и вилами. логически завершив работу очисткой от травы территории, мы направились на трапезу. Я весь был мокрый и чувствовал себя Гераклом, так встрепенулись сонные мышцы.
После трапезы мы с Денисом вынесли во двор теннисный стол, и я приступил к постижению азов этой увлекательной игры. Так незаметно приближался вечер, когда нам непременно нужно было отмыться от глины. Мы направились на пруд и благополучно постирались и искупались. Затем мы поужинали, поиграли в теннис и уже всей гурьбой направились на пруд. Анна сидела с Алексеем и премило беседовала. Я в секунду разделся и занырнул в приятную тёплую воду – не хотелось лишней минуты находиться на берегу под взглядом так упавшей в моих глазах Анны.
Они не купались, а я сплавал на тот берег и вернулся. Совершил пробежку по берегу и ретировался оттуда как можно скорее.
На территории приготовления к предстоящему шашлыку захватила меня с Денисом в свои цепкие объятья. Но когда мы принесли мангал и дрова на поляну, а о.Зиновий помянул нашу нерасторопность, я забил на помощь и исчез с поля брани. Слонявшегося вокруг теннисного стола меня нашла Анна, видать, оставленная Алексеем, и попросила моего внимания. Я пошёл оттуда за толстовкой, она ринулась за мной. Я оделся от холода и комаров и поднялся с ней наверх практически молча. На её вопрос: «Ты почему такой злой?» я ответил: «Ты меня злым не видела», а вот её фраза: «Ты без очков совсем по-другому выглядишь» запала мне в душу очень глубоко. Но, учитывая тот факт, что добрая половина дня моего протекала мрачно, я, едва увидев Алексея, открестился от Анны словами:
– Алексей, примите из моих рук лентяйничающую девушку и займите её чем-нибудь. У вас это несомненно лучше получается, чем у меня. – и стремительно удалился, чувствуя на себе их недоумённые взгляды.
Большая часть населяющая лагерь была уже у костра. Я присел с краю и уставился на огонь. Вскоре подошли и Анна с Алексеем: «Как видишь, мы никуда от тебя не денемся!» Я лишь вздохнул. Но, несмотря на всё безразличие и озлобленность, чувствуя постоянно на себе её пристальный взгляд, а затем фраза: «Глаза – зеркало души» – сказанная ею в глаза, а после  –  поданный нежнейший шашлык смягчили моё сердце. Звёзды разбередили мою душу, и мы всё чаще тайком от Алексея, сидящего рядом, перекидывались фразами, общепринятыми для заинтересованных друг в друге парня и молодой девушки. Алексей сначала недовольствовал, а, спустя время, вовсе отвернулся от нас к весёлой компании учеников воскресной школы.
В двенадцать мы разошлись, и на прощание я сказал Анне: «Спокойной ночи, прекрасная лёди!»
Открыв дом ключом, я лёг спать, но вернувшиеся позже товарищи ещё долго беседовали и не давали мне уснуть. А Алексей более того – серьёзно стал мне докучать своей навязчивостью и высокомерием. Опустошив пару стаканов, мы всё же опочили с громкими пожеланиями спокойной ночи.
28 июля 2004 Я подскочил как ужаленный от пронзительного звонка мобильника, отключил его, оделся, застелил постель и пошёл умываться. За мной послёдовали остальные. 7 утра – день только начинался, и мы вместо зарядки с детьми занялись теннисом с Денисом. Я просил Анну оппонировать мне в этой столь занимательной игре, но она ещё спала. Затем слёдовали утренние молитвы, завтрак и трудовые повинности – на этот раз мы кидали глину, выравнивая дорогу к пруду, и собирали в кучи слежавшийся щебень. К полудню силы нашей бригады были на исходе, несмотря на то, что Анна исправно снабжала нас водой. Поэтому после трапезы мы направились в свой прохладный домик и расслабились на своих кроватях. Немного отдохнув, мы ещё поиграли в теннис и направились на пруд. Анна поплыла со мной на тот берег. По ходу плавания она положила руку, слёдуя моему намёку, на моё плечо, чтобы лёгче было плыть. Подплывая к противоположному берегу мне так сильно хотелось положить сверху её руки свою ладонь и не отпускать её, что я едва себя сдерживал. Мы побеседовали, стоя у сухого дерева, росшего когда-то прямо в воде. Товарищи наши облюбовали удобное местечко неподалёку, где можно было выйти на берег. Но мы к ним не стали присоединяться и поплыли обратно…
Вернувшись, мы потрапезничали и собирались было уже провести весь вечер за теннисным столом, играя попарно и в парах, но нас озадачили перетаскиванием плитки из трапезной на улицу, чему мы и послёдовали. Аня чем смогла, помогла а затем, сидя, наблюдала за нами. Я был без очков, повторяю, мне глубоко запала её как бы случайная фраза о том, что я выгляжу иначе без них. Плитку мы носили до самого вечера, до предполагаемого шашлыка оставался час, и мы устремились на пруд, на котором мы с Анной вновь поплыли на другой берег, остальные же оставались на месте. На этот раз я всё же положил руку сверху её, мы вышли так, а затем стояли, взявшись за руки. Её взгляд говорил громче любых фраз и просьб, я обнял её, и мы стояли радуясь закатному небу, крепко прижавшись друг к другу. С того берега до нас доносились голоса: «Чего они там стоят как влюблённые?» – «Почему ‘как’?» Мы улыбались и обменивались взглядами…
После купания мы ринулись к обещанному осетровому шашлычку. 10 ч. Вечера. Нам сказали, что шашлык отменяется. В этот день из нашего домика перевезли фортепиано, так как на завтра планировался вечер классической музыки. Трапезную намывали и украшали ветками деревьев. Женя в который раз наигрывал популярную красивую мелодию, а мы с Анной стояли у теннисного стола.
Темнело. Спать, разумеется никто не хотел. Ребята скучивались у сараев и беседовали оживлённо, мы же напару решаем, куда слинять, дабы уединиться – эти слова, конечно, не произносились, но как (!) подразумевались!
Наконец, мы выбрались на поляну с натянутой волейбольной сеткой, где ели вчера шашлык. Я пытался что-то говорить про луну, но тела наши неумолимо притягивались друг к другу со страшной силой. Мы обнялись. Приятное ощущение радости охватило мою душу при прикосновении к её; я поцеловал её шею, она замерла и закрыла глаза… Луна сверкала ярко-ярко, а люди были далеко… первый поцелуй наш был робким, но очень нежным, словно прикосновение к святыне, к чему-то непостижимо зыбкому, но такому дорогому сердцу…
Долго оставаться за территорией мы не могли, вернулись к ребятам, но в 11 нас разогнали. Я шепнул на прощание: «Спокойной ночи, моя принцесса! Счастливых тебе снов!» на что она ответила: «Аналогично».
В домике своём с парнями опустошили 5-тилитровую бутыль воды и литр компота, а после этого благополучно опустились на свои постели.
29 июля 2004  На это утро я попросил Алексея нас разбудить и отключить будильник. Утро также начиналось с зубной пасты и тенниса, за исключением одного. Я зашёл (по её просьбе) сразу к Анне [в домик]. Пока она готовилась и одевалась, мы беседовали и ни разу не прикоснулись друг к другу, что меня сильно огорчило и расстроило. Затем слёдовала утренняя молитва и трапеза. Под конец трапезы мы наловчились выстраивать из пустых тарелок и стаканов города и башни, что разбавляло весельем вкушение пищи под чтение «Житий».
После трапезы Анна пошла помогать на кухню, а нас попросили лишь убрать пару куч травы на огороде, с чем мы рассчитались минут за 20. А после этого из-под палящего солнца перешли в прохладу своего домика и стали отдыхать. Работать уже никого не тянуло, у меня болела спина. Вскоре пришла Анна. Я хотел с нею выйти в коридор, но она либо не заметила моего жеста, либо игнорировала его. Меня это не обрадовало, и я вернулся в зал. Вокруг было сонное царство. Анна сидела на диване, я присел рядом. Вскоре сплелись наши ладони, а затем и уста. Денис был увлечён игрой на мобильнике, а Алексей спал (или притворялся) в кресле. Напослёдок он испортил наш романтический настрой пошлым и громким смехом. Мы отправились есть.
Опосля трапезы от теннисного стола я не отходил до самого тихого часа, во время которого мы ходили на пруд и вновь плавали на другой берег. На этот раз купания Анна бегала, объяснив затем это: «Дурной пример – заразителен», а я загорал и даже вздремнул немного.
Вернувшись, мы пообедали на улице, а затем слёдовал потрясающий концерт скрипки с фортепиано. Отзыв о нём в блокноте:
«Я в невыразимом восторге от вечера классической музыки для скрипки с фортепиано. Слушал все произведения с закрытыми глазами, перед которыми рисовались мыслимые и немыслимые образы мощных замков, бескрайних полей, лесов, марши солдат.
Всплески аккордов просто брызжили из-под смычка музыканта. Невообразимой лёгкостью и быстротой одни картины сменялись другими. Тщетно я пытался что-либо осмысленно воспроизводить в своём сознании. Мысль моя не успевала слёдовать динамичной игре скрипачки. Тёмные и очень светлые картины прорезали зигзаги и стрелы, душу пробирала, а по коже «бегали мурашки» от ощущения живой игры неописуемо красивой и торжественной. Сам не понимая и не успевая услёдить за многочисленными образами передо мной, я не мог полностью ощутить высоту этого полёта искусства. Во всех образах я находился где-то сверху, я будто парил над землёй, и за всё время концерта нога моя не коснулась земли.
Незабываемо! Неописуемо! Превосходно! Восхитительно! Взрывами, всплесками, наплывами передо мной маячило и словно врезалось в меня до максимального сближения чьё-то лицо с тонким и прямым носом, глубокими глазницами и длинными волосами…
Наверное сам Господь вдохновляет композиторов на создание таких проникновенных сюжетов…    (блокнот NEW)
 После концерта я убежал в дом, писал отзыв, пил воду и думал, переживал и прежёвывал, всё ждал, что Она придёт внезапно и так радостно. Когда мне надоела тень стен, я ушёл мимо всех на кучу щебня за оградой и сидел, открытый ветрам и любовался небом. Пришла всё же Анна, присела рядом, и мы вместе беседовали о природе…
Опосля мы снова купались, а через некоторое время все, за исключением Антона и Анны (ушедшей задолго до нашего ухода), играли в волейбол с пинг-понговым мячом. Анна говорила, что смотрелось это жутко нелепо со стороны, но внутри круга нам было сногсшибательно весело и радостно.
Уже в сумерках мы шли обратно, когда на верху холма увидели Анну. Она сидела в своей любимой позе лотоса и (может, мне показалось) вокруг неё на траве было вымято сердце. Она была очень не в духе, и всю дорогу до вышеупомянутой кучи щебня мы шли молча. Понемногу в ходе беседы я поднял ей настроение, она перестала смотреть затравленным волком, и мы сбежали от комаров в её домик. Посидел я там недолго, но выбирался с приключениями, так как отбой уже пробили, а я всё находился на женской территории и где! В домике с погашенным светом у одиноко живущей девушки!
Слава Богу, добрался я до дома благополучно, но не передать, каково же было моё удивление, когда дома, в 12:00 я обнаружил лишь Алексея. Мы прождали без малого час, нашли на своей территории туалет и умывальник с зеркалом и, валясь с ног от усталости, уснули богатырским сном и спали крепко, как медведи, даже когда парни вернулись.
30 июля 2004  Разбудил Алексей со второго раза, я умылся и (о, ужас – грязная голова!) направился к Анне. Так как Алексей стоял рядом, заходить к ней я не стал, мы лишь подождали её и направились к теннисному столу. Я уже не мог на него смотреть и пошёл за территорию. Анна пошла со мною. Мы вновь стояли на волейбольной поляне и любовались красотами облачного восхода. Мне было душераздирающе одиноко и так хорошо с Анной, но она рвалась обратно, и я её отпустил, а сам приземлился на гравии и сидел один, пока не пробили трапезу.
Имея зуб на Анну, после трапезы я организовал парней к пруду, где мы купались и играли в пинг-понг до потери пульса. К полднику мы едва успели – встретили о. Зиновия, он нам сказал, что в 3 ч. Дня будет прощальная трапеза у него на участке. Ворвавшись в трапезную, мы набросились на печенье с киселём, слопали по три добавки, выстроили стаканы и вышли к теннисному столу. Солнце начинало палить. Дети ушли на пруд, а мы с Анной у поля ракеточных сражений постепенно оставались одни. Я даже не смотрел на неё, а она «протирала дыры» своими карими «буравчиками». Понемногу мы заговорили. Я хотел оставить о ней все помыслы, но своим вытягивающим душу взором она заставила меня простить её в душе; и после длительных гляделок мы пошли на трапезу. Я и она лишь не принимали участия в подготовке трапезы. Мы сидели под яблоней и напряжённо перекидывались фразами. Затем была постная, но от того не менее аппетитная трапеза, быстрые сборы и 5 фотографий напослёдок.
Дети втихаря махали нам со своих чердачков, а о. Зиновий провожал нас со своим Бураном, стояла невыносимая жара. И вот, наконец, мы в машине, свежий ветер, рядом Анна, впереди Курск.
Но, о Господи, Ты ведеши, как мне не хотелось покидать этот райский уголок!
Анна прилёгла на моё плечо, взяла мою руку и изображала сон. Нас очень скоро домчали до места. Мы стали расходиться. Я подошёл к Анне попрощаться, но она так на меня взглянула, что я забыл даже, что хотел… Обменявшись номерами телефонов, мы расстались.
…а на зеркале в прихожей я обнаружил 2 пригласительных в «Юность»…



А сейчас 3 августа 2004. После кино я не слышал и не видел её и даже не ощущаю оправданности, подтверждения её взгляду… Анюта, солнышко, отзовись, я очень тебя жду!..



Критические очерки об творениях
Вережниковой Анны Сергеевной

«Больше надежды нет» – стихотворение.
На 3\4 отсутствует рифма. Строчки умирающего от страдания лебедя. Первая и вторые строфы перепевают друг друга на разные лады с помощью одних и тех же фактов и слов. Хорошие образы характеризующие секунды безнадёжного одиночества «осколками слёз», слёд. предложение. Но эти же образы немного в самих себе запутываются. Как могут секунды ронять капельки слёз, сами при этом капая? «Горе» об «оставленных грёз»ах! Итог мрачный, безосновательно, неоправданно обобщённый. – Не все души возносятся вверх.
P.S. Не смейтесь над надеждой!

«Когда кончатся провода» – стихотворение.
Тем, кто не наделён ничем тяжело? Или тяжело на них смотреть? Почему «не увидит рассвет», если «глаза живут»? Я бы сказал, тяжело тем, кто потерял всё вышеперечисленное, а не «не наделён», так будет вернее. Как и прочие стихотворения – путано, завуалирована суть: «тяжело тем, кто ещё «жив». Но итог должен быть более раскрытым, потому что «жив… но жизни нет в…» воспринимается неоднозначно и даже противоречиво. Слишком упрятана идея стиха, про слог и рифму я молчу.
P.S. Не оставляйте людей так умирать!

The Circle Never Ends – стихотворение – бред сумасшедшего в коме.
Жарко, но ни о чём.

Die Mahd – сумасшедший выходит из комы, но порядка в мыслях, смысла в словах нет. Пытается понять – кто я?

Butterfly: DANCE – сознание возвращается. Вопросы детские взрослыми словами, обращённые к сиделке у койки.

Роза в крови – красиво, с первого взгляда – сверхзаумно, на деле – ни о чём. «Издали это нечто, вблизи же – ничто!»

Подожди, пока живы розы. Если это стихотворение о чём-то конкретно (если вообще о чём-то) нужно писать комментарий изъяснительных фактов! А так – набор слов.

И… барабанная дробь… стихотворение (какое бы оно ни было, но оно лучшее из всех предложенных): Я твоя
Это стихотворение со смыслом. Основная мысль – я твоя, земля, никуда не денешься и не денусь от тебя. Идея – земля зовёт, а лирический герой сопротивляется, уверяя в том, что за ним дело не станет – «отпусти». Молит землю «отпустить», всё равно «я вернусь». «В царстве бытия нет выше блага жизни…» – говорил Омар Хайям, и она просит этого блага. Просит счастья, ведь «счастье человеческое состоит вовсе не в том, чтобы хорошо умереть (в её «серебряных крыльях»)… а в том, чтобы хорошо жить» (писал М.Монтень), потому что жизнь милее всего; и в ней нужно успеть сотворить добрые поступки, способные светить потомкам как маяк. Нужно жить! Жить полноценной жизнью, гореть, светить. Глупа безвременная смерть; лирический герой всячески от неё отгораживается: «я вернусь», «верь». Созданные из тлена чтобы стать тленом, ничего более мы можем желать:
«Дай гнаться мне за жизнью дивной
И каждый миг в ней воскрешать.
На каждый звук её призывный
Отзывной песней отвечать (по Д.В.Веневитинову)
P.S. Я приду, я твоя, земля…



8 августа 2004 Если б в моей жизни появилась она,
Как сладко бы её я полюбил,
Приятнее и радостнее сна,
Как трете из двух светил…
Как не будешь спать в лохмотьях, если в душе – срач. Как не опускать руки и не срываться в плач, если кругом пустота и равнодушие. Если люди отворачиваются от тебя после нескольких бесед, говоря: «Извини…» как Христа просили удалиться, не заходя в их город, жители Гадарина. Как не расстраиваться, когда кругом каменные лица или паясничающие бесы.
Как не упасть духом, когда ты ОДИН! А так хочется, чтобы была рядом живая душа, которой можно исповедаться не как священнику, а как другу, как ангелу-хранителю.
Впервые, впервые, о Господи, я плачу горючими слезами. Впервые от слёз глаза щиплет и выедает. Видно, слишком много соли, видно слишком много яда скопилось отфильтровалось от других людей.
Но доколе мне так мучиться? Недолго и с ума сойти, когда пытаешься понять непонятное и объять необъятное. Господи, да есть ли человек в этом мире, способный понять меня?
Оля, вернись!.. Где мои безоблачные 7 лет? Где моё счастье, доколе мне терзаться, разрывая простыни и души, изматывая, скомкивая сердце, сходя с ума от бессилия и одиночества. Услышьте меня кто-нибудь.
А он отреклась…
И я снова один, снова я рыдаю у разбитого корыта, оплакивая свои тщетные надежды и самые радужные мечты.
Убей меня, судьба. Я малодушен, но я не могу больше так… Разве это в человеческих силах?



24 августа 2004 16:16   Приближается поезд, люди подходят к краю перрона…
Жизнь моя, вокруг меня разыгрывается как шахматная партия. Кто-то управляет фигурами, а я всего лишь пешка. Наблюдать и анализировать в моих силах, но изменить ход событий – нет. Жизнь течёт логично. Пока ходят ладьи и кони, я стою, я не у дел. Но когда приходит черёд моего хода, я не удивляюсь, будто знаю, что ждёт меня за углом. Ещё вчера я даже не вспоминал об Игоре, а сегодня я еду в Беларусь… уже сижу в вагоне.
Галдящая молодежь, дыхание прохлады и приближающейся осени, голуби на перроне, рупорный женский голос, объявляющий прибытие моего поезда… Сердце щемит от радости и боли…
Насколько мне это близко!!! Завтра я увижу Таню!!! Спустя ровно (день в день) 3 года после первой встречи с ней… Как я ждал этой встречи!
Игорь, как всегда, не ждёт меня и, вероятно я приеду вовсе не вовремя, но… уверен, он будет рад… «Двери закрываются» – вперёд, быстрее отсюда, из этого наскучившего Курска!
На улице холод после порядочной жары, и ветер, небо серое, а кое-где даже стоят жёлтые деревья, роняющие листья. Наступает прощальная пора с летом, на перроне лужи, но в душе солнце и радость, прикрытые маской спокойствия – я уезжаю из Курска! Я уезжаю в Беларусь! Я увижу Таню!
…если бы дома лежал мой паспорт, я полностью был бы уверен в своём будущем…   (блокнот NEW)


Очень часто, когда не хватает воспоминаний, начинаешь додумывать или перемешивать события, которые были ранее или позднее. Как бы сейчас не совершить эту ошибку! Я хочу вспомнить ту неделю, которую отсутствовал в Курске, путешествуя августом 2004 года по такому маршруту:
Курск – Орел – Брянск – Людиново – Дятьково – Брянск – Новозыбков – Гомель – Жлобин –Солоное – Гомель – Новозыбков – Брянск – Орел – Курск.
16:22 24.08.04. – 30.08.04  23:58

Я очень хотел съездить в Беларусь летом, но из-за поступления, экзаменов, пришлось отложить. А безуспешные поиски фотоаппарата «Киев-4АМ» вообще почти убили надежду на эту поездку. Фотоаппарат я взял у д.Сергея во время «апрель-май» поездки, про которую ни слова еще не написал. Фотик у меня пропал в курской электричке. Возможно, я просто его там оставил на сиденье (очень крепко спал, меня разбудил милиционер в уже пустом вагоне, перед отправкой состава). После отдыха в Гротово я маялся дурью, но, в конце концов, 23 августа позвонил мужчина (дедок) и сказал, что имеет желание «Киев-4АМ» нам продать. На «бешеной табуретке» мы слетали к деду этому, я купил у него этот фотик, штатив, компас и экспонометр за 500р., а на слёдующий день собрался и укатил налёгке в Людиново, не брал с собой дневник, а только одежду и деньги. Этап Орел – Брянск прошёл по традиции. В  Брянске я заночевал. Электричка на Людиново в 9:30. Часиков в 8 я проснулся и по холодному августовскому утру пошёл в город. Купил себе семечек, а Тане цветок. Открытку я взял из дома. У меня с собой был телефон Siemens C60. Таню в письмах я предупреждал, что приеду, правда, писал и о том, что не приеду. Но она была предупреждена. В Людиново я приехал и отзвонился ей. Договорились у стелы, но она попросила час на сборы. Я нервничал с досады: у меня всего 4 часа, а она час собираться думает. Маялся (у мемориала) с животом, ходил в тень близлежащего парка, сидел на горячих мраморных плитах, цветок страдал от жары. Я позвонил снова, мне начало это надоедать. Она сказала «Еще минут 15...» Уфф... едва сдерживая раздражение и злость, я, наконец, спустя полтора часа, дождался Таню с ее подругой. Она представила мне Катю (кажется). Мы закупились пивом и сухариками с кальмарами и пошли через парк на набережную. Жарко было на улице, муторно на душе и, ой, как бурно в животе. Я шёл молча, чувствуя себя третьим лишним. Они беседовали не замолкая, лишь для приличия обращаясь ко мне. Наконец, мы нашли лавочки под сенью дерева, расположились на ней и принялись к употреблению. Цветок мой Таня приняла холодно и цинично. Подруга ее полноватая, дурноватая и беззастенчивая вовсе мне не понравилась. Они матерились через слово, курили одну за другой сигареты. Мне захотелось бежать и не оглядываться. Я увидел не Танечку, которой писал письма, а ...не знаю... какую-то шалаву. Мне было очень досадно, что мы даже не зашли к ней домой (я хотел увидеть ее маму, цветок увял на солнце без воды), что она взяла с собой подругу, что письма ее и она сама – разные вещи. С досады я достал Cаpitan Black, которые вез Игорю и закурил. Таня была поражена, и это была достойная плата за мое старание. Я подарил зажигалку МТС Тане, но она продолжала сомневаться в том, что я не курю регулярно. Они отходили по-маленькому, а потом еще пива купить, а я подходил к ограде на набережной, смотрел в воду, на плывущий вдалеке «Садко», на котором мог бы и я с Таней прокатиться. На гуляющие пары по алле и на совсем увядший цветок. Мне до боли было обидно. Совсем другой встречи я ожидал, совсем другого приема. Допив втроем вторую порцию пива, мы отправились на прогулку. Катя спонсировала все покупки: купила еще по хот-догу нам и посадив на ближайшей остановке меня на автобус они со встреченными уже знакомыми отправились восвояси, а я махнул им рукой, кондуктору корочкой. Поехал на вокзал. Стоял на платформе и размышлял. Да, я приехал не вовремя. На днях их знакомых 4 парней разбились на машине. Они только и говорили об этом. Но все равно, несмотря даже на это, я чувствовал себя совершенно чужим человеком, не в своей тарелке. Не в то время, не в том месте. Сел в электричку. До Дятьково. Затем Брянск. Еще одна ночь в этом городе. В переходах путанных этого вокзала, я уже не могу заблудиться. В который раз я здесь! Таня писала смски, я отвечал сперва романтично, затем сдержанно, а после и вовсе критично. Замолчала. Ну и ... с ней. Я внутренне решил, что больше ноги моей в Людиново не будет. Всё! Меня здесь не ждут. Еще более усиливало впечатление то, что это был день 25 августа. Тот день, когда мы повстречались! Три года прошло ровно, а в ее памяти это разве всплыло до того, как она открытку прочла? Я уснул.
26.08 разбудил телефон. Я вспомнил, как прошлым утром мент меня разбудил в седьмом часу, проверил документы и удалился. В поезде я продолжил спать. Из Новозыбкова я добирался такси, но в Гомеле я узнал, что ближайший дизель отменили, и у меня в запасе было три часа. Я пошёл гулять по теплому Гомелю: осматривал памятники, витрины, машины. Было интересно. Но далеко я не рискнул уходить. Город хоть и родной, но незнакомый. Ни парк Румянцева-Паскевича, ни роддом мой, ни музучилище мамы я не нашёл бы здесь сам. Я вернулся к вокзалу и в аллейке перед ним занял скамейку. Подчистил продукты, попил воду и, поставив сумку в изголовье, улёгся в наглую посреди парка и стал слушать мелодии на своем телефоне. Игры надоели, от солнца я прятался пламенной кепкой, потом мне это наскучило, я пошёл на перрон и там уже, чтобы не оставалось ничего доел помидоры, хлеб, минералку и прочие харчи. В Жлобин я приехал часов в пять. Жлобин мало изменился. Но это «мало» было в лучшую сторону. Я подошёл к 19 микрорайону. Лето. Весело играли дети, катались на велосипедах. Дверь почему-то оказалась открытой. В 29 квартиру тоже. Оказалось, Юля увидела меня в окно и узнала по кепке. Я отдал фотоаппарат, расположился. Хотел принять ванну и расслабиться, но хлопцы вытянули меня за пятки на улицу, и мы пошли гулять. Мы пошли на «10-ю». Сидели у школы, ели семечки. Девчонки меня узнали – косили глазом. У парней лица были в напряге. Дима себе руку на станке деревообрабатывающем раскроил (Сидор). Хлопы недавно крепко подрались. Я с Игорем менял симки в телефонах. У него тогда только появился SonyEricson, заработал на рынке летом, купил. Встретили меня, в общем, невесело, но это потому, что я там появился тоже не вовремя. Но, в отличии от Людиново, у меня было время на исправление этого. Мы съездили в деревню всем составом на машине. Я запал на цветы и умолял разрешить мне их нарезать. Мы с т.Галей собрали хороший букет. Она дала мне даже пару розочек. У бабушки с картошкой не очень – горох и только, но я там почти не задержался и уехал со всеми. Цветы поставили в вазу, розы в ванну. Бзик прошёл, и я про них забыл. Отдал Игорю 1, другую сигареты попробовать. Он не заценил. Я убивался семечками.
На слёдующий день я с Сидором дарили цветы на бульваре девушкам. О, это было здорово! И так приятно - дарить улыбки и радость. Успение – это был повод, праздник. В честь которого мы дарили цветы. У хлопцев денег было немного, я свои тратил только на семечки. Я съездил к бабушке, она дала немного денег (напряг какой-то был) 20р. вроде. Собрала мне лука, варенья – три пол-литровых. одну трехлитровую. У нас дома кончилось, и здесь я в охотку наворачивал. Мех я не покупал. Всю сумку я набил луком, вареньем, крахмалом и прочим. Получилось тяжко! Хлопцы мне рассказывали и бухали каждый вечер. Как в ночь ездили на Добасну отдыхать, строили там шалаш, жгли костер. А в заключительный вечер было пиво (пара-3 литров) и гитара. Пока не пришёл Жук с Siemens S45 мы сидели на «10-й», я немного играл на гитаре, натер мозоль себе семечками. А потом мы пошли в 118 м-н и там во дворе тусовались. Потом девчонки разошлись по домам, а мы стали петь под гитару. 70% песен я слышал впервые. Напослёдок забацав «Проклятый старый дом» примерно в полночь нам пришлось быстро оттуда убраться подальше от разъяренных жителей того двора. Ранехонько утром мне нужно было идти на дизель. Артем вызвался проводить, но я на это не возлагал надежд. Выпивший и хмельной, он мне с пеной у рта доказывал, что приедет в эти зимние каникулы, этим летом не сложилось, но это фигня, приедут обязательно. Я посмеивался молча, я знал, что это только слова. Не потому что Артем лгал, а потому что не получится у них! Это я точно мог сказать. Наумова долго молчала, и я – приехал, мысленно молясь – только бы ее не встретить, только бы она забыла меня. Мне было жалко ее. К счастью, с моей компанией она не общалась, а встречи с ней я не искал. Мы не встретились... а помню, как она, крепко обнимая меня, говорила: «Ну, хорошо, мы сейчас вместе, но ты уедешь, и что мне тогда?» Я молчал. правду сказать было бы очень жестоко, солгать ей я не мог...
Мы ложились спать. Игорь был пьян, он быстро хмелеет. Я беспокоился, что никто мне не поможет донести мою тяжеленную сумку.
К счастью, сомнения не оправдались. Утром мы встали. Я хорошо поел, он перекусил. У подъезда ждал Артем. Они взяли сумку на двоих. Посадили на поезд и ушли назад, не ждали отправления. А я сел на скамью и продолжил спать. Из Гомеля на такси. Ждали еще пассажиров, я немного волновался: лёгко опоздать! Но водитель знал про этот поезд и рассчитал правильно время поездки – за 10-15 мин. меня привез до отправления электромоториса на Брянск. Брянск – Орел – перерыв 3-5 мин., а вот в Орле 40 мин. было свободных. Я сидел возле электрички, вещи поставил в вагон. Рядом присел подвыпивший парень. Очень хотел завязать разговор, а я не сильно сопротивлялся. Он выгреб оставшиеся деньги из кармана, пошёл за пивом. Купил нам по кульку семечек, мне бутылку пива, себе... не помню. Он рассказывал о своей работе, звал к себе на день рождения, 24 сентября, даже записал номер мой мобильный. Но я почти ничего не говорил, ему нужен был слушатель. Угостил меня Orbitом и, о, счастье! Через 4 станции он вышёл – признаться, меня напрягало его общество, но пиво, семечки, жвачка нахаляву меня устраивали полностью! Он вышёл, я доел семечки, зажевал все это резинкой и уткнулся в окно. Я позвонил папе, чтоб он меня встретил. В орле сумка упала на асфальт – порвалось крепление шлейки с одной стороны. Папа взял мою сумку в руку и пошёл слёдом. Я приехал к 31, т.к. о.Зиновий говорил о поездке в Гротово в этот день.
Я торопился к 31, обзвонил Алексея, Анну: 1-го, в 13:00. жаль, я мог бы день еще побыть в Жлобине! А распечатав сумку, оказалось, что трехлитровая банка варенья разбилась, и все растеклось на одежду и лук. Но мне почти не было обидно. Я дотащил её до дома, всё, и  ладно. Отмыл одежду, сумку. Вот и вся поездка, галопом по Европам. Я бы и сейчас её вовсе не вспомнил, если б не те же люди, воскресившие мои воспоминания. Начавшаяся учёба, новые люди и распорядок дня заглушили остатки памяти об этой поездке... по большому счету она не удалась! Но я всё равно был рад, что вырвался из порочного круга моего летнего бытия и проведал родню и Таню...

«Цветок засохший, безуханный,
Забытый в книге вижу я...»
А.С.Пушкин



8 сентября 2004  Сегодня видел я чудесный сон. Я был в водоёме представляющем из себя синтез нашего озера с гротовским прудом из нашего лагеря. Я купался с Ней. Не знаю, кто это была? Анна ли? Ольга? Так же как и в «Сне» у неё не было чёткого определённого лица. Я просто понимал и полностью ощущал нутром, что это ОНА! Мы плыли по центру озера с огромной радостью и весельем. От перехлёстывавшей меня невместимой волны счастья я приподнимался над водой и кружился, рассекая руками воду. Мы улыбались. А я рисовал на воде сердце, но так, чтоб она не видела. Затем мы подплыли к берегу. Кто-то третий мужского пола появился и стал общаться, нарушая нашу идиллию, то с ней то со мной. Берега почти не было, но я нашёл маленький островочек песочка и встал на него. Рядом взошла Она. Я прижал её за талию к себе. Мы стояли, обнявшись, счастливые и радостные настолько, что третий лишний вскоре исчез, а оо.. [непонятно] растаял



8 сентября 2004  Я ненавижу тебя, Анна! Я презираю, отворачиваюсь от твоих притягательных карих глаз, я избегаю твоей привораживающей улыбки. Я отрекаюсь от тебя, милая Анхен! Я ненавижу тебя за те бессонные ночи, что я метался после возвращения из лагеря, за стихи, которые я посвящал тебе, за стихи, что писал под влиянием твоей ауры.
Я не-на-ви-жу! тебя за возвращённые стихи с письмом, за чувство униженного достоинства, ощущение ненужности, сложившееся после уничтожения этого письма. За то, что ты смотришь на меня неравнодушно, но холодно и жестоко уходишь от прямого разговора.
Я ненавижу тебя за то, что ты сидишь с Алексеем и раз-го-ва-ри-ва-ешь с ним!!! За твои волосы и очки, за твою умопомрачительную талию точёной фигурки – всё, всё! Чем ты охмурила мой разум и опутала сердце, всё это… за всё это я тебя теперь ненавижу. Я не могу…
Я не могу сказать, любил ли я тебя, но… Но я точно могу сказать, что я тебя
НЕНАВИЖУ!!!
…за всё и за то, что люблю, и за то, что ночами страдаю. Ненавижу тебя и как веру свою, я тебя вместе с ней презираю. Ненавижу глаза твои, губы! Пусть во сне тебя часто вижу… пусть люблю больше всех, больше жизни своей, но, что ты не моя… НЕНАВИЖУ!

Анхен. Какая чудесная форма любимого имени! Какое прелестное сочетание звуков немецкого происхождения. Какая отеческая любовь выражена в этом слове! Не могу объяснить своей тяги к немецкому языку, звучанию, написанию… Anchen…
Anchen…  Анхен…

Подходя очень близко, просила задержаться и сбросить очки. Упирался. Но очень молила, вспоминая чужие грехи. Анхен! Анхен! Свои не в почёте? Выметаешь надуманный сор посторонних зениц. Что ж вы врёте, птицы карие чёрных глазниц? От кого ты уходишь за маску? От меня? Не смеши голых кур! Как лёгко забываешь ты ласки рук своих. Только я – самодур! Ну а ты? Ты – конечно – святая! Ты – умнейшая! …подлая тварь!.. Просишь жалости, но избегаешь глаз моих беспросветную хмарь. Разумеется, липкая скука и докучливых речей узор… А быть может, и росту порука моему – безнадёжный позор; коим ты наградила плевком как, возвратив мою почту назад. А сейчас? Припечатала ломка? Захотелось увидеть мой взгляд… На, смотри! Я тебя ненавижу! Презираю… и вижу во сне. Приподнявши зеркальную нишу, Я сдаюсь в этой микровойне… Победила!!! Сломила и гордость, и обиду на чёрный твой цвет. Эта микровойна – лишь условность, но тебе ведь и в ней равных нет! Ненавижу я на расстояньи… Подошла – и растаяла злость… …И растаяло непритязанье, раздробилась забвения кость. Я открылся. Я сдался. Повержен! Проиграл без сражения бой. Что теперь, Анхен? Снова отвержен? Или снова я буду с тобой?

Зачем? Зачем я тогда так принципиально ношу очки. Если по первой же просьбе открываю тщательно прятанное? И что это – слабоволие или импонирование её сквозь ненависть? Слабак! Не для того сидишь часы на парах, чтоб на секунды открыться!!! Зачем тогда вообще их носить? Смысл?
Ни фига себе настрочил!..



14 сентября 2004  А этой ночью я вновь видел во сне Анхен. Мы стояли в фойе здания очень смахивавшего на Paderborn’skij Kino. Очень много стекла, кафель блестящие поручни. На улице, за окном, солнце и чистое небо. Мы уже после просмотра фильма. Невдалеке Алексей в своём зеленоватом пиджаке. Анхен уходит на 3 года в неизвестность, в тюрьму, в чём-то ошиблась. И в эти минуты мы счастливые, упоенные друг другом смотрим друг другу в глаза, счастливые, блаженные и радостные неземной радостью. Мы прощаемся и поэтому говорим самое сокровенное и потаённое, раскрывая самоё душу и сердце. Вокруг люди, и мы никак не можем даже взяться за руки, а губы так и просят ласки. Но унисон стука сердец, горящие теплом любви глаза, нежные искренние слова сильнее всяких слов…
…Наша группа сидит у костра. Я хвалюсь Алексею, что де был в кино с Анхен и весьма этим счастлив. А самому было немного одиноко – её нет… а ждать 3 года…



15 сентября 2004                Здравствуй, неизвестная!
Мне нравится, что вы больны не мной. 
М.Цветаева
Здравствуй, моя не встреченная, чужая и чуждая этому письму. В этот раз я пишу тебе не с мольбой, а с благодарностью. Спасибо за то, что ты не со мной, ха то, что оставаясь для меня незнакомой, вдохновляешь на подобные творения. Больше всего человек боится неизвестности, всего красочнее он описывает неизведанное, лишь в тайне помышляемое. Кто знает? Сущая и близкая мне, вдохновила бы ты меня на очерки и стихи? Этого я не знаю, но знаю твёрдо: мне хорошо без тебя! Инее хорошо одному, потому что по своей натуре я очень замкнутая и эгоистичная личность. Не думаю, что ты бы боготворила меня на 5-й месяц нашего знакомства… Не думаю, что ты бы вообще меня боготворила! Тебя нет… это плохо… тебя нет со мной – это хорошо. Хорошо потому, что я один, сам с собой, в глубочайшем одиночестве вряд ли приду к конфликту, как могла бы случиться с тобой. В голове не укладывается, как могу я повздорить со своим идеалом? А повздорить я сейчас могу с кем угодно. Спасибо, что ты не появилась в моей жизни до сих пор; спасибо, что дала мне повзрослеть, чтоб я осознанно выбрал именно тебя, идеальную жену, здоровую мать, умного, рассудительного человека… Где ты? Когда я повстречаю тебя? Как ты выглядишь? Сколько тебе лет? И прочие вопросы меня менее всего сейчас волнуют. Я почувствовал, может рано, что являюсь человеком самодостаточным. Раньше я очень сильно зависел от покровителей и наставников, о своих горях и радостях необходимо было рассказать кому-нибудь, посоветоваться, сделать, как скажут, а не как думаю. Теперь же, спасибо… я способен съесть и переварить, без свободных ушей разные проблемы, не испытывая дискомфорта невысказанности. Я становлюсь скрытным и злым. Вчера высказал Костику очень резко отрицательный отзыв о его поведении. Он едва не опрокинул меня на велосипеде, протиснувшись на ходу между мной и Лёхой. Я ехал с камерой. Захлестнувшая меня волна негодования вся вылилась на Костика. Обыкновенно, походив день, я успокаивался до того, что вовсе не хотел уже и вспоминать неприятность. А тут (впервые) я выказал свою злобу. Он стоял, опустив голову, как пацанёнок перед отцом и не пытался возражать, а когда было хотел ответно высказаться, присоединился Лёша, он не поддерживал в тот момент сторону провинившегося… Я стал скверным и циничным. Могу опошлить чистоту и искренность, но могу и прослезиться от проникновенной статьи в газете. Я плакал бы, но стоит барьерным шлюзом для слёз буква «м» в паспорте. Нельзя.



26 сентября 2004
Найди, внимательный читатель, в книге М. Ю. Лермонтова в «Княжне Мэри» строки такие: «Да, такова была моя участь с самого детства» – это мои слова до конца абзаца. Господи! Как… я и не думать себе представлял, что смогу оказаться таким метким летом 2002 года, говоря, что являюсь Печориным, пусть «пока не он», но очень близок к нему (9.08.02). Прошло два года. Мы (факультете) ходили с иконой из Коренной. Я сошёлся с Инной. Лапочка-девушка, просто солнышко лесное среди хмурой осени. А сегодня я едва вспомнил о ней и то вскользь. Всё? Я больше не способен влюбляться? Я теперь могу, из прихоти, лишь «волочиться»? я хочу быть самим собой, очень хочу сохранить свою индивидульность, но, избави Боже, не хочу быть Печориным. Пусть будет у меня среднее материальное положение, но пусть будет у мнея та «милая», с которой «рай и в шалаше». Я ещё не умертвил свою вторую половину, но битва моих разностей перевалила зенит. Я хочу быть Человеком, я хочу быть любимым, я жажду искреннего общения, понимания, хоть и без любви! Кто дороже мне был: Таня или Оля? Оля. Кто мне был дороже: Люда или Оля? Оля! Почему – она меня понимала, она внимала мне. А Люд и Тань у меня может случиться ещё много. А Оли второй уже не будет. Зачем я живу такой? Герой нашего времени. Как же это иронично «герой». Не приведи Бог, кому-то быть таким героем. Пожалуй, никто; никто, абсолютно не знает, что творится в моей душе, какая кровопролитная борьба самого с собой происходит у меня внутри. Только Бог, Всесильный и Всеобъемлющий. Но я не могу с ним вживую побеседовать… а от такого понимания мне, бренному, не лёгче и не радостнее. Как бы я хотел вернуться в себя до знакомства с Булгаковым, до вступления в «жизнь». Я бы всю жизнь провёл таким наивным дурачком с широко открытыми глазами и, о Боже, я был бы счастлив… А когда на счастье, на любовь, смотришь свысока, как кукольник в театре, когда можешь приказать сердцу любить, не любить… Это… это не сердце, это марионетка… а я хочу Жить… жить, а не ставить спектакли… И кому я жалуюсь?... самому себе. Что изменится от этого?...
Н…и…ч…е…г…о!      ;;;;;;



28 сентября 2004   Пишу на паре по «истории нехристианских и архаических наук». Тетрадь забыл свою, поэтому не трачу время зря на писанину в черновике, возьму у кого-нибудь списать. Лучше, думаю, написать письмо той, от кого уже, ну, просто заждался ответа…
Ну, ничего, это пустяки, ведь, правда, ненаглядная? Это четвёртая пара. Я порядком подуставший, держащийся на половине булки и кусу печенья. Нет, ничего, жаловаться не на что, однако, нужно писать, чтоб не было подозрительно преподу.
Не могу сам понять, почему во мне произошла такая глубокая перемена: я стал любить…
…осень. С огромным удовольствием, испытывая глубокое наслаждение, я смотрю на желтеющие деревья и затоптанные листья.
Листья. Некоторые плавают в холодной зыби луж. Некоторые торчат, вертикальные, застрявшие между травинок; некоторые лежат друг на друге, согревая себя собственным ярким светом: жёлтым, пурпурным, багровым… А мне почему-то становится теплее на душе от зрелища, вида этих неповторимых картин, открывающихся повседневно повсюду… а некоторые, очень редкие, ловишь взглядом на лету, когда извиваясь словно уж и играя своими сторонами, будто блик, солнечный «зайчик», лист не спеша, по причудливой прихотливой траектории опускается неподалёку.
Деревья. Как удивительно в этом году они раскрашиваются художницей – погодой: сохранившие ещё по-летнему, а молодые деревца и по-весеннему, зелёный цвет, вдруг желтеют сверху неким пятном, будто бы солнце выглянуло среди хмурых туч в брешь и выжгло на дереве своё золотое клеймо. И стоит дерево, уже не зелёное, ещё не жёлтое, растерянно растопырив мокрые ветви с тяжёлыми листами, замершее в ожидании чего-то, наконец, определённого. Ничуть не менее причудливо смотрятся молодые деревца и небольшие кусты: часть листьев на них пожелтела, тогда как другая, не меньшая, осталась девственно-зелёной. Будто это выборочное отсеивание их не касается, и только дай возможность, не будет касаться до слёдующей осени… созерцая эти броские картины, сделанные мелкими мазками аккуратной Осени, глаз радуется, а сердце замирает, бессильное как-то объяснить разуму свои переживания и ощущения… Рябины алые грозди очень густо облепили ветки: видно зима будет лютой и снежной. Но выглядит так, будто грядущие холода волнуют лишь одну Рябину – первая она сбросила свои листья и красуется лишь своими ягодами перед юркими пичугами.
Дожди. Эти струи капель, эта сыпкая морось, этот влажный туман и сырой воздух, застревающий в ветвях разреженных деревьев, не вызывают у меня давешней печали и уныния, отнюдь, глядя в серое матовое зеркало своей жизни над головой, я лишь спокойно размышляю о том времени года, в котором стою и думаю. Но стоит опустить глаза на…
Туман. Давеча был густейший туман. От самого утра до глубокой ночи. Утро. Мост. Тускарь. Перила. А за ними – туман. Кажется, что кроме тебя и тумана в этом крае никого не осталось, и ты словно в космосе, паришь сейчас в этом молочном сумраке. Вечер. Улица. Фонари. Свет фар автомобилей, в котором подсвечиваются мельчайшие крупицы мороси. Почему-то в эту промозглую непогодь меня с головой охватывает чувство неизъяснимой радости и счастья.
Ты не утомилась, любезная, читать бредни больного романтика? Не утрудили ли себя бездонные озёра с глубиной твоей души, глазки чудесные и лучезарные? Не истёрся ли пальчик, тонкий, изящный, твоей нежной длани, перебегая от строки к строке? И не ставила ли быстрокрылая мысль хоромы разума твоего, изнемогая от нудной ереси на настроение заоконного пейзажа?
Нет?
Пожалуй, я смогу продолжать… Пейзажи вдохновляют меня на лирику, и я снимаю перед ними… нет, не шляпу… очки, открываясь им сам, полностью, отдохновенно, взаимно природе и Осени.
Очки. Мне за ними тепло и уютно! Тонкое проявление своей «футлярной» стороны жизни. За дымчатой завесой я чувствую себя увереннее и защищённее. Не могу с собой не согласиться в том, что человек, чьи глаза сокрыты, для собеседника всё равно, что говорящий по телефону: ты слышишь его голос и интонации и… ни кроме более. Зато я вижу и глаза и мимику и жесты; скрываясь сам, я наблюдаю неусыпно за всем вокруг себя и делаю собственные выводы. Хотел бы я иметь к этому микрокамеру как у сыщика из мультфильма «Бременские музыканты». Собирал бы на всех компромат… не к тому, что я любитель подглядывать в замочную скважину, скорее потому, что стремлюсь познать как можно шире и полнее окружающее меня.
А рядом со мной сидит Инна. Она мне очень импонирует, и я даже не знаю, что стоит за этой симпатией, что послёдует, что она думает обо мне? Однако, она мне тем интересна, что с ней интересно и содержательно можно беседовать не напрягаясь, не напрягая её. Она не забитая серая мышка, что несомненный плюс – не лепок глины, а изящная фигура, оформленная и определённая. Мне очень нравится её улыбка – когда наливные её полные губки расходятся, обнажая белоснежные ровные зубки. А глаза! Не тёмное пятно нефти в чистом море жизни и духа, а светлые, искренние и чистые глазки под русыми бровями. Нет, её не будет в красочном журнале тыкать слюнявым пальцем неоперившийся подросток. Её красота душевна, её нужно чувствовать и ощущать чутьём, приятием, душой и сердцем. Наверное, поэтому я разглядел её неописуемую прелесть лишь во время крестного хода из Коренной пустыни, когда провёл с ней практически весь день. А ещё у неё светлые волосы (крашеные, правда, но) очень притягательные и мягкие, словно мех хорька или куницы. Как бы я хотел купаться в этих волосах, целуя их и просеивая сквозь пальцы, вдыхать ароматы и ощущать на своей коже их шёлковистую природу, слёдуя от кончиков к самым… губам. О, прекрасная моя принцесса Инесса с белыми волосами, я преклоняюсь твоим волшебным глазам, я припадаю к твоей точёной фигурке, я припадаю к твоим ласковым рукам и восхищаю твой образ, приношу себя в жертву воспоминаниям и мыслям о тебе… и… тебе… Оглянись на меня, улыбнись, и спокойная жизнь холостяцкая перевернётся враз и тогда я не знаю, чем это закончится…

Чувствую, не получилось у меня письмо тебе, неизвестная, невоспетая! Но тем не менее, я не без пользы провёл этот час в заточении университетском и считаю, что не зря измарал эти два листа общей тетради. Постой, не обижайся, неисчерпаемая красота и невысказанная прелесть. Не факт, что письмо это тебе начатое, не о тебе закончилось…
Если б это было так…
Инна…

До свидания чудо из чудес!
Сладчайшая из сладчайших!
Будь!



30 сентября 2004  Герцогиня луна! Властительница дум и мечтаний, Охотница моего сердца. Моя Муза, моё Вдохновение и Отдохновение. Моя Печаль и Радость… Всё в тебе; всё ради тебя, Ненаглядная, Неисполнимая мысленных стремлений, Непревзойдённая чистотой и светлостью лика. Ты единая, ночью, можешь снять в секунду сон будто рукой с моей тяжёлой головы. лёгчайшая парящая в невесомости и так весомая для меня! Хвалю и воспеваю твоё сияние ярко0белое, свет сине-блёдный, свечение жёлтое и блистание красно-оранжевое. Восхитительная и восхищающая взоры. Упоительная и утоляющая духовный голод, только ты одна во всей моей жизни неизменна и незыблема. Во всё время и в любые ночи, лютой ли зимы, знойного ли лета, ты и только ты заставляла меня до изнеможения смотреться в тебя и вглядываться. О, чудесная – ты вдохновительница моей жизни и стремлений, оставайся рядом, будь неподалёку, выказывайся чаще, хмурься реже! Недостойного и неудавшегося поэта тебе это послание в ночь на 30.09.04.



7 октября 2004   …Я не хочу в этом году приглашать гостей на день рождения. Пусть придут те, кто помнит. Мама с этим согласна. Но на этой волне мне сегодня приснился сон: мама говорит: «У меня в голове не укладывается – у Дениса мало гостей, по-моему будет чего-то на празднике не хватать!»… Я молчу в ответ…
…Ещё я видел в эту ночь, как глядя с какого-то возвышения, я с Жанной, на наш факультет, о чём-то переговариваемся. Я кладу руку ей на плечо и так как никто не смотрит, мы неожиданно и жарко целуемся… Я в восторге, но потрясён…



7 октября 2004  «…Безумству храбрых поём мы песню…» Я до бессилия душевного состояния восхищаюсь тобой, Спартак! Я не буду повторять торжественные, но между тем истинные, правдивые характеристики, данные тебе Рафаэлло Джованьоли. Скажу лишь, что обливался слезами, читая твою послёднюю битву, послёдние страницы книги, твоё прощальное письмо. О, ты велик Спартак, и в укор мне, что я до этого дня не знал твоего имени, о полководец, боец, равных которому, вероятно не было за всю историю, к стыду своему, знания о которой у меня достаточно скудны. Ты достоин не книги, эпопеи по праву. Удивительно, что о тебе не говорят, о твоих достижениях умалчивают… хотя и понятно…
…Не описать, каким отчаяньем наполнилось сердце моё, и с каким скрежетом сливались зубы, когда читал я о предательстве Эвтибиды. О, несравненная, ни с чем не сравнимая женская подлость и коварство. Представить только! Из-за женщины погибло! 40000! человек, и не просто человек – сильных, смелых, отважных воинов – мужчин в самом своём расцвете! Я негодовал (ничего не сказать), читая о её мести. Только женщина, дьявольская сковорода, способна на такие мерзости. О, я ненавижу вас… ненавижу женский род!!!



Воспоминания, Едва Рождаясь, Естественно Жили; Невероятно Истощали; Конечно, Осталяли Волнующие Амплуа: «Арктика, Неприступная Юдоль Тревожных Альтернатив». (Вережникова Анюта см. по загл. Буквам)



11 октября 2004  Снова понедельник – пара по Архаике, и снова мне нечего писать – тетрадь по источникам. Сижу, скучаю, и, наверное, вызываю подозрение у препода. Почему-то куда-то испарилась радость общения с одногруппницами. Они как-то обособились или я в чём-то не прав…



17 октября 2004   Гости разошлись… а на душе осталась тяжесть, печаль, как будто вместе с собой они увезли моё счастье. И лишь, только проводив их, я понял, что устал, или футбол мячиком из ORACALA на открытом воздухе вконец свалил меня хворого с ног, не знаю; однако, вернувшись домой, я удивился, что на часах 9-й час, и скоро должны прийти Пронины, по моим ощущениям было давно за полночь, нос напрочь забит, горло полыхает ужасной болью, кашёль – через слово.
С ними я достаточно продуктивно провёл вечер. Читал им свои стихи, какие выразительные у Шурика портреты! Точно призёром будет в конкурсе фоток! Наташа, как обычно, задала пару умных и интересных в ответе вопросов. Мне нравится с ней беседовать, у неё очень пытливый ум. В 10 я их отправил и уснул с горчичниками на груди. Пока грудь обжигало жёлтым порошком, я вспоминал проведённый день Рождения и Ангела. Впервые за свою недолгую жизнь я причастился именно в день Ангела!
Гости пришли вовремя, и мы вместе накрыли стол. После молитвы мы пили чай и беседовали, кто-то рассказывал о себе, кто-то анекдоты, кто-то вовсе скромно молчал, развеся уши. После чаепития мы убрали стол, станцевали медлячок и пошли в комнату мою, помолившись красному углу и немного почитав «инструкции», мы поднялись наверх и устроили совместный футбольный матч, исключением были лишь Инна и Катя. Они скромно стояли и молчали, и мёрзли. Хлопцы опробовали бильярд, девчонки – библиотеку. Окончив матч, мы расположились на диване и полу, рассказывали байки и анекдоты; замёрзнув, спустились и ещё попили чаю с оставшимися сластями. Темнело. Мы направились в зал и там я дотанцевал с остальными девчонками. Праздник окончился и мы направились на остановку. Не дождавшись автобуса, двинули на вокзал, к которому Дашу подводили под руки – она сходила с ума. Усадив их на маршрутку, я в пальто кожаном и шляпе отправился восвояси, невесело размышляя в гордом одиночестве. Даша принесла и древнегреческий и стихотворение, которое написала днём ранее под впечатлением от моего «Портрету твоему». Я был удивлён. Во время танца мы (кружась где-то 5 мелодий) открывали друг другу своё любовное прошлое. Она была очень искренна в этом диалоге…
Прочитав по возвращении её стихотворение, я вовсе ушёл в себя. Или она действительно ПИШЕТ или такое сильное впечатление. Непохоже на редкие робкие пробы пера. Но! Она не просто написала стих, она сразу принесла его мне! Вот что меня настораживало. Да и нравится она мне – её брови, полное отсутствие косметики и простота, доходящая до хамства. Глаза это особый разговор – они такие большие и выразительные, что смотрятся непропорционально относительно её самой…
А наутро я тоже проснулся невесело. Ощущение такое, будто я влюбился, но я гоню даже помыслы об этом от себя: «Ни в коем разе! Ни за что! Никогда!» Я буду любить своими руками списанный портрет, а грусть, о… она уже проходит…   (блокнот NEW)



23 октября 2004  Всё! Я снова умираю, снова погас мой огонь в глазах и действах я мечтал и возлагал все надежды на ; волну, на этап жизненный, на который меня выведет институт. Я не ошибался. Уйма новых знакомых, обстоятельств, ответственность, чужой мир, незнакомые стены и этажи. Я был «неугомонным птицем», я сплотил группу и прекрасно с ней отметил свой день рождения. Всё чего я хотел от института и группы я добился!!! И… мне стало С К У Ч Н О !!! Я опять в тоске и ауте. Ради чего жить дальше, если очередную задачу–максимум я выполнил. господи, почему же меня, моего запала так на немного хватает. Просто вспышка и тлеющие угольки… Даша прочла моё стихотворение «Я ропщу…» и ответно изобразила стихотворение, просто взорвавшееся в моей душе. Неужели кто-то грамотно понял хоть то, о чём сказано в стихотворении?!? Я поражён и напуган… «Я готов целовать песок, по которому ты ходила», Даша, только за то, что ты прониклась и отозвалась на мой истошный крик души. И в  то же время мне неприятно, так как рыдая в безысходности своего сознания, уверенный в недосягаемости своего разума, я вдруг понял, что, возможно, и в моё положение войти чужому человеку, а, значит, я… не такой уж непостижимый… Я готов Дашу убить за это и расцеловать… Тяжело! Очень мне тяжело! На сердце словно петлёй висит камень и тянет, тянет, тянет вниз. Так невыносимо! Что дышать трудно. А в окне бордовые вишни…



28 октября 2004  Сидел на кухне и допивал свой утренний чай. 8:40. На улице пасмурно и сыро. В комнате тепло и уютно. И вот, сёрбая коричневую эту жидкость, я ощутил, как из открытой форточки проникает и проползает по моим ногам прохладный воздух осени – её дыхание. И так становится приятно – в руке чашка с горячим напитком, а у ног нежная кошка – Прохладная осень!



28 октября 2004   Посмотрел «Реквием по мечте». Давит, но не сильно. Чтоб его полностью понять, наверное нужно быть американцем. Признаться, «Бумер» на меня оказал сильнейшее давление, чем этот фильм. Но тот фильм, который бы меня расплющил свое тяжестью, вероятно, до сих пор мне посмотреть ещё не посчастливилось, а очень хочется! Чтобы с дивана трудно было подняться после просмотра…



30 октября 2004  Не хотел писать, но, видно, придётся!..
Однажды, пребывая в печали, пообещал, а затем написал для Даши «Я ропщу». Она отзыв написала в стихотворной форме и так проникновенно, что я испугался – она поняла! Мы говорили на эти темы и находили друг в друге всё новые источники. Сегодня мы встретились и, сидя в комнате у меня на диване, читали стихи и говорили–говорили–говорили… Неужели у меня появилась замена Оле, в чём-то даже превосходящая её? Я не могу поверить!.. Она говорит то, что я думаю!... ОНА МЕНЯ ПОНИМАЕТ!!!



2 ноября 2004  Настроение безвозвратно испорчено на ещё один вечер. Потерял читательский билет – горе, но небольшое – однако, малейший толчок, и всё – сердце разрывается. Оно колышется, колеблется в груди как в соляной кислоте и каждое движение в ней лишь обостряет боль. Как тяжело! Я буквально едва не рыдаю – честное слово – был бы уголок тихий, я углубился бы в него бы – отвёл бы душу рыданиями. Даша разбередила своей беседой во мне раны старые, ноющие сердитые, теперь они с новой силой нарывают, до безумия доводя, до исступления от бессилия, от дичайшего одиночества. Я готов разорвать своими руками Дашу или сделаться её рабом, полностью покорившись ей. Не могу – гордость решёткой железной стоит поперёк горла. Я никогда теперь не признаюсь даже себе в зарождающейся любви! Глупо! – я женоненавистник! Глупо. Господи, как я хочу умереть, я не вижу ни искорки надежды впереди, в будущем своём. Как всё глупо в этой жизни, как гнусно. Даша. После такой беседы я не могу от неё слышать о водке, я не могу видеть её улыбку. «Твои улыбки сердцу рана, коль предназначены не мне!»



2 ноября 2004  Что делать? Я исхожу слезами. Запираюсь в комнате и, надев наушники с Andre Andersenom, умираю в себе. С каждым днём всё тяжелее выдерживать атмосферный столб. Каждое сочувствие Даши, слово стократной болью отзывается в моём хвором сердце. Linkin Park «In the End»!!! убиваюсь. Всё! Надоел и компьютеръ! Мне кажется, что положение моё безвыходно. Я забил на институт. Я так хочу забить на всех, но это выйдет хуже только для меня. Я не могу видеть Дашу: она будит каждым своим жестом, штрихом моё тревожное сердце, сама того не ведая. Такое ощущение, которое я бы годом раньше принял за влюблённость по меньшей мере. Но сейчас я даже мысли об этом к себе близко не подпускаю. Я хочу её видеть, говорить, смотреть, меня тянет к ней, но я не хочу… я боюсь и горжусь…
Боюсь, очень сильно, неудачи. Горжусь снизойти до неё, я ведь на самом дело я маленький совсем ребёнок со взрослыми глазами и покалеченной душой. И мне постоянно так не хватает искренней ласки и сочувствия. Поэтому я не могу смотреть на Дашины огромные глаза, когда они наливаются слезами, силясь проникнуться моими проблемами. Я не осмеливаюсь даже подумать о том, чтоб мы могли быть вместе. Она так любит выпить… «Ну и что!»… Нет. Я так же думал и с Людой! Нет! Невозможно! Чтобы меня трясло от одного вида того, что она делает глоток спиртного… чтобы я обезумевал от её непосредственности и безбашенности по отношению к другим пацанам? Нет! Я никогда не смогу ужиться с человеком, так как мне нужен идеал… но с идеалом тем более будет скучно! Господи, что ж это за жизнь!!! Зачем она звонила, напоминала о том, что мне завтра нужно ехать, гитару в ремонт отдавать? Ей, что своих проблем мало? Зачем она вытягивает из меня откровения? Мне от этого только больнее. Раны застаревшие тем больнее ковырять, чем дольше их оставлять в покое. И тут! Все синдромы эгоистической до безумия и гордой до мерзости влюблённости: одно её слово не так, она на меня не посмотрела, когда Я хотел, и всё, до слёз я расстраиваюсь, свет не мил. Бесит каждый штрих окружающего мира, каждое слово окружения людей. Даша, сволочь, ты во всём виновата! Я теперь никак не беззаботный холостяк! По-любому! Я теперь озабоченный, непомерно гордый эгоист, не способный усмирить своё себялюбие и жалость к самому себе! Нарцисс! А Даша ещё и масла в огонь подливает: «Я не могу представить, как ты живёшь!» и ладно бы это были приговоры да россказни, НЕТ ЖЕ! Она действительно способна меня понять, но… «да, Денис, я такая, я способна загоняться, но я живу так, и люблю выпить, я такая и есть»… ладно, чего проку переливать из пустого в порожнее. Мне нужна «Хонда Интегра» белая, на низкопрофильной резине, что бы я жил ей и не думал о людях… Хотя я так думал и о компьютере…



7 ноября 2004 О, как божественно красиво на земле стрелецкой сейчас! Я готов полюбить весь мир! Так чудесен и упоителен этот туман! Густой-густой, как вата, лежит на плечах. И кажется, что можно опереться о него или свернуть в комочек, как наматывают на праздниках на палочку сладкую вату. Сквозь эти хлопья неподвижного дождя продираются лучи фонарей, огни автомобилей… как души людей Светлых, Честных…
Боже, я люблю Тебя во всех Твоих проявлениях!..



8 ноября 2004  Я раньше не знал, как могут истощать физически душевные муки. Я просто безжизненнен! Приходила Даша, мы снова беседовали. Я рассказал ей об опухоли, она расчувствовалась, мы обнялись. Всё время я хотел ей сказать, что хочу быть с ней, но так и не смог. Я боялся. Да и боюсь, в принципе, до сих пор. Но не это губительно, а то, что она тоже хочет, но боится это сказать! Я мёртв, я истощён до крайности. Неужели я нашёл?



10 ноября 2004  Даша вчера осталась подождать, пока мы с Ирой уберём в 174а аудитории. затем мы пошли вместе на рынок. До этого, на «окне» мы сидели вдвоём и пытались разобраться во вчерашнем дне: проводив её на остановку, я не выдержал и так как ничего не сказал, написал SMS «Я хочу быть с тобой!» Много позже она ответила: «Не знаю, но ты мне очень дорог». Я не рассчитывал вовсе на ответ. Но такого ответа я точно не хотел получать… Собственно, мы испытывали одно и то же чувство друг к другу и оба боялись его озвучить. Нет, это была не любовь, не влюблённость, но что-то очень сильное, не дающее покоя. …Спустились к «Гринну», проводив Ирину, на остановке, после долгих улыбок и пауз она сказала: «Интересно! Смогу ли я тебя полюбить?..» - Те же слова, что и думал я, однако мне не было интересно будущее, мне наслаждение уже доставляло настоящее. Крепко сжав друг другу руки, мы разъехались… Я ехал с т.Таней в маршрутке и вспоминал, как вечером прошлым вернулся домой, сел есть – кусок не идёт, чай не пьётся, сердце не бьётся, всё потеряно, в тумане. Хорошо, дома никого не было, я включил Andersena и сидел рыдал. Так лёгко у меня давно не бежали слёзы. Единственное, чего мне хотелось, это смерти. Послёдняя соломинка надежды на спасение – Даша и та сказала «не знаю…», как однажды Таня. Я рыдал, написал ей: «Уже слишком поздно что-то менять…» Она позвонила. Я отключил телефон и лёг спать. Я был обессилен и в 10 (!!!!) ч. уснул и проснулся лишь в 10. Вот это стресс! Весь день в институте мы смотрели друг на друга неописуемым здесь, на бумаге, взглядом, в конце концов поговорили… но, когда она сказала первая! (Какой же я трус!), сказала что надеется меня полюбить, я уже тогда ей подытожил. И нам стало так лёгко! Теперь в душе моей спокойно. Господи! Как дорого мне, особенно сейчас, это умиротворённое спокойствие, уверенность в завтрашнем дне. Я увижу завтра её, и это хорошо, это надежда на будущее, на свет в конце тоннеля… Слава Тебе Господи! За всё! У неё такие выразительные глаза… она будто сошла с книжной полки из моих дневников и стихов, мой идеал «весёлый, смелый, человечный, наполненный моей тоской…»
Что будет? Не знаю, но за то, что есть Слава, Господи!



12 ноября 2004  Всё… Вот я и попался. Даша! Теперь я снова под протекторатом девушки, причём она настаивает не скрывать этого от других, то есть перестать мне жигалить, быть бабником. Это что, другим улыбкам аминь? А жизнь одинокого озлобленного койота? Тоже в прошлом? Да что и говорить. Я ради только Даши подключил себе услуги «Джинс-минута». Только ради неё… Эх, допрыгался…



12 ноября 2004   Мыслей в голове так много, что я не могу поймать ни одной. Сегодня я фактически своими руками задушил своё одиночество. Одно дело, когда я выслушал доводы Даши, совсем другое, когда сам той высказал свои мысли. Эти слова теперь меня обязывают. О нет! Я так не хочу этого. Я не верю, что возможна идиллия, а если это не идиллия, зачем она мне? Она ещё и неуверенна в своих чувствах, то есть всё ещё может быть. Зря наверное, всё это. Я не молился Богу о ниспослании моего идеала, возможно, что Даша – очередное самовольное заблуждение.
Счастье, если это не так, а если да? Ещё раз в кювет? Я не выдержу. Ох, если б у меня так досадливо болела нога, я отрубил бы её, чтоб не мучиться, но когда болит душа – не можешь ничего поделать!!!
Я так боюсь не завоевать, не покорить собой Дашу. Так боюсь её равнодушия или, избави Господи, любви из жалости!.. Я весь её, а она… она как Печорин рассуждает о  наших отношениях как о спаривании кроликов: нужно сделать перерыв, как бы тебе этого не хотелось, милый! Но после того, как мы уже препарировали все наши чувства это не звучит новостью. однако, кажется что всё это она делает из жалости. Но тогда уж лучше одиночество, чем снисхождение… (блокнот NEW)



23 ноября 2004  Господи, что же я за человек?!? Я как никогда подготовился к Причащению. Причастился, слава Богу, и все сомнения как рукой сняло. Я понял, что это Она. А сегодня я снова в трансе. Она сказала, что не любит меня, хотя и хочет. При мне ей пришла SMS о бухле. намёк на это, и  я расстроен. Разве это жизнь? Я говорю ей, что люблю, а она любит и не говорит. Просит отдать за неё жизнь, а настолько ли я ненавижу эту жизнь, чтоб с ней расстаться и не ради Себя, а ради кого-то? Как всё сложно. Я вижу в ней свой идеал и хочу отречься как Иуда от Христа, от неё, убежать, спрятаться в своей комнате и сожалеть о неслучившемся счастье. ужасно моё положение! «Что ж он, мятежный, просит бури?» что же мне ещё под хвост надо?!? Я стал жить, обрёл стимул существования, а мне ещё чего-то надо! Может я не люблю а заблюждаюсь? Едва я ловлю свою синюю птицу, я тут же с огромным желанием, пинком выбрасываю её на задворки своей судьбы, а потом жалуюсь. Мне всё мало! Но чего мне надо ещё, понять бы хоть самому!!! Неужели я всё же Печорин и рождён для страданий, а Даша – такой же переходный этап, как и прочие в моей жизни? Я не хочу, слышишь Душа, Судьба, Рок, как тебя обозвать, и не знаю, я не хочу быть Печориным, я хочу обычного земного счастья – тёплого ужина после работы, любящих детей в Моём доме, от моей любимой жены. Я хочу обыкновенного земного счастья! Я за..бался ловить и пинать свою синюю птицу! Когда же ты остановишься, придурок, и что тебе ещё надо? Что???
Не то ужасно, что я сам себе создаю проблемы, а то, что не могу с ними справиться, а с собой совладать. После SMS и «не люблю» Даши где-то глубоко и далеко моя гордость обиделась и посеяла злаки зависти и обиды; так глубоко и далеко, что я не могу с этой обидой справиться, я не чувствую, как она назревает; исподтишка, из ниоткуда отравляет мне жизнь, а я  в свою очередь – чужую. И ведь из-за моих слабостей характера и пороков души приходится страдать Даше, кому-то кроме меня. За ЧТО? ну я и мразь! Ну и сволочь! Играть роль стало так привычно…
«Вся жизнь – игра, а люди в ней – актёры…» я сегодня играл, а Даша действительно плакала, я прекрасно знал, с чем играю, знал, что причиняю ей боль своими ложными репликами, крокодиловыми вздохами, а продолжал её травмировать. Сволочь! Гнида! Конечно, такого полюбить не трудно, невозможно! Неужели мне никогда не стать счастливым из-за своей, до мозга костей, испорченности? Даша, солнышко моё! Я так хочу быть с ней и так измываюсь над ней. Всё хочется, чтоб она упала в ноги и сказала: «Я люблю тебя», а она не падает. Гордость вне себя: «Как это так?» …Но ведь я знаю, что и после её слов ничего не изменится – только себялюбие будет услащено! Не более! Сволочь! Почему оно живёт во мне независимо? Почему два человека во мне независимы и равноправны над моей жизнью, чувствами? Вот только при равных их долях, зло всегда сильнее. Ложка дёгтя в бочке мёда? При всей моей бескорыстной любви к Даше эта гордость и самолюбие заглушили всякое благоразумие…
Будь проклят мой гнойный наушник!
Всю жизнь испохабил, сломал!...



26 ноября 2004   Опять в душе моей кошмар! Разбила Даша все мои надежды. Я думал, что люблю её, а, оказалось, это «просто приятно». Приятно быть вместе и ВСЁ! А любовь – это выше. Правда, по её словам, такой любви нам вовек не дождаться. А то, что я говорю - заблуждение.
Она рассказывала как относилась к Максу и понимала, что это не любовь! А я не чувствую и ЭТОГО! Выходит, я рано обрадовался – это я умею! А теперь что? возвращаемся к Печорину? Как я этого не хочу! Но лучше сейчас. Чем позже, тем хуже…   (блокнот NEW)



26 ноября 2004  Сегодня, как никогда остро, я прочувствовал, что безнадёжно влюблён! Безнадёжно…  …в себя.



6 декабря 2004  Не рискну пытаться пересказать свои ощущения – дикий восторг до поросячьего визга! Я только что из купели Тихона Задонского.
До этого мы отстояли службу в женском Троицком монастыре. Служба шла неспешно, но закончилась скоро. Стоял прихожанином, смотрел и удивлялся всему. Кругом женщины одни и в чёрном. Меня это очень напрягало. Не только потому, что непривычно – женщины, одни женщины. После двух бессонных ночей стоять на службе было сложновато, но от этого не менее интересно. Многое мне не понравилось, но, думаю, это лишь эгоистичная спесь городских пережитков избалованного франтовства. Ночь мы с Дашей ехали до 3-х часов ночи, весьма динамично целуясь в сильной жаре на послёднем ряду сидений. Потом её стало клонить в сон, а я сидел и пел песни. У неё выспаться толком так и не получилось, а я не испытывал особенного желания…
И после службы, что странно, я тоже не хотел спать. Те короткие дрёмы, которыми мы перебивались ночью сном невозможно назвать. Привезли к месту меня на машине. Миша. Рядом с его Нивой припарковался отец с Дашкой  [не дописано]   (блокнот NEW)



13 декабря 2004  Хочу описать паломническую поездку в день на 5.12.04:
Вечером, 04.12.04, Миша меня подвёз на «Ниве» к Знаменскому собору, рядом с ним по иронии случая припарковалась «15» о. Георгия, привезшего свою дочь – Дашу на автобус. Я вышёл из машины, удивив Дашу. Познакомился с её отцом. Попрощавшись с пацанами, я прошёл с Дашкой в автобус. Сначала мне не хотели говорить место из-за очков, но… …меня разве этим поймаешь?... Из группы с нами ехали Инна и Оля.
Места нам с Дашей достались козырные – в самом заде у окошка.

2005

01 января 2005  Я болен… И встречал новый год с температурой под мышкой. Не знаю, о чём писать, так как уже отвык от пера, а каких-то душевных потрясений пока не происходит. окончилась зачётная неделя. Все зачёты были выставлены с первого раза. Впереди сессия, а пока каникулы. А я слёг и порядком. Давненько так не болел сильно. И, в принципе, знаю, почему именно сейчас и так сильно. За мною грехов накопилось и страсть как много, а в декабре я не причащался. Обещал Ему воздерживаться, а в итоге всё равно поддавался искушениям. И, пожалуй, главное искушение – Дашка. Кстати, через 8 дней у нас дата – 2 месяца как мы вместе. Я с каждым днём влюбляюсь в неё всё больше. А новогодняя ночь ещё, как бы на ступень приоткрыла, приподняла её в моих глазах. Дашка. Это светлое, яркое солнышко, оживившее мою гнилую душу своим теплом и пониманием, подняло меня из лужи, из грязи и блевоты, в которой я, похрюкивая, валялся. Она воскресила веру во мне, воскресила любовь… любовь к жизни. Она перевернула мои представления об взаимоотношениях между парнем и девушкой. Она говорит, что не любит меня, но находясь рядом с ней, я начинаю понимать, что никто, пожалуй (не из родственников), теплее и любвеобильнее, заботливее и сочувственнее не относился. Она боится назвать всё, что между нами любовью, а я бы назвал чем-то даже большим. Может правда мне просто до встречи с ней не везло? Только я осознаю, что именно так, как мы живём, именно так, как складываются и должны складываться взаимоотношения (пусть и не так скоро). С каждой минутой проведённой вместе я всё сильнее привязываюсь к ней и не могу поверить в то, что такое счастье свалилось мне на голову. Я не могу представить всерьёз, что Даша – это не сон и иллюзия, а реальность и сущность. Я не могу убедить себя в том, что это счастье МОЁ, в то, что оно досталось мне… за что? я, кажется, понимаю, почему я разуверился в счастье… сегодняшняя ночь, мои друзья, её любовь к выпивке, море спиртного. И она сдержалась. Я ликовал и наслаждался, я упивался её глазами и чертами лица, я заслушивался её речью и просто… просто влюблялся с каждой минутой в Дашеньку всё сильнее. Она подарила мне тетрадь на пружине и с жёлтыми листами и перьевую ручку. Кто ближе меня когда-либо понимал? Никто! И тут, не в обиду, я в праве сказать, никто, даже мама! Мама любит меня, да! Но понимает ли полностью, всецело? Нет! Нет! Нет! А ближе мамы кто?.. Дороже…
Глядя на наши отношения со стороны, я прихожу к мысли, что так должно происходить. Это практически идиллия. Но поверить в то, что эта идиллия происходит в моей жизни, я не могу! Мне всё время кажется, что это либо ложь, либо сон…
Этот Новый год был, пожалуй, самым приятным в моей осознанной жизни. Меня никогда не баловали многочисленными поздравлениями на Новый год, а вот подарками в этот раз уважили. Даша, мама, папа, и даже Ксюша, со своими мизерными финансами подарили мне то, в чём я более всего нуждался. Огромное спасибо. Стильный наручные часы, рука на пружинке прямоугольные зеркала для машины, сменные лезвия на мой Mach3, превосходная творческая тетрадь, Parker, любовь и уважение, передавшиеся с этими подарками мне было так неописуемо приятно получить… я был в этом году и с друзьями, и с семьёй, и с Дашей, никого не оставив обиженным, не получив ни от кого обиды или неуважения. Так счастливо и радостно мне не было никогда!
Я познакомился месяц назад с родителями Даши и оставил о себе не плохое впечатление, но мама её очень многое узнала, в частности об операции. Понятно, что это её не обрадовало, и при всём расположении ко мне видеть меня своим зятем она не хочет. Её можно понять. А меня… мне жалко. Даша говорит – поедем к старцу. А я практически уверен в том, что он скажет, что быть нам вместе нельзя…
Опять остаться одному после того, как надкусил Истинное сачстье (пусть и земное)… Лучше бы и не жить и не рождаться вовсе! Почему я гриппом заболел, а не воспалением лёгких?



2 января 2005  Чем-то дверь на кухне мне помешала – снял с петель и унёс прочь… мама удивилась…



7 января 2005  Господи, как тоскливо на душе! Причастился в эту ночь, хорошо. Полдня прошло в надеждах на весёлый вечер. Я даже съездил к Косте, Мише, Лёхе. У Лёхи даже немного поиграл в гонки, но всё не то… так тошно-скучно всё… Менты остановили в переулках… всё проверили и отпустили, я даже не подумать, что мне что-то грозит… так, подумаешь… так обидно! Разослал SMS-ки с поздравлениями. Ответила только Жанна… Миша обещал вечером заехать… и всё едет. Даша далеко, да и я сам сказал не приезжать, не звонить, не SMS-ить; комп поперёк горла, тачка развалилась совсем. Так хочется на тюнингованном «eclipse» подъехать к «Тэлви» (к примеру) и поколбаситься, оторваться! Я так хочу на дискотеку! А одному идти… я даже не знаю куда…
Хотел просто пойти погулять, но вспомнил свои летние прогулки. Ходишь – ходишь, только устаёшь… никто ни в жизнь не подойдёт познакомиться. Возвращаешься с ещё худшим настроением, чем выходил из дома…
Да и пока я тянул резину, уже 11 часов вечера.
Думал покататься, успокаивает – так «Ока» вовсе развалилась, бензин сбежал в снег, дверь водительская отвалилась вовсе и т.д. и т.д. надо ставить на кап. Ремонт. А сейчас?
Господи, как одиноко и тоскливо! Мне хочется повеселиться, потанцевать, выпить, а вокруг только до остервенения однообразные, привычные стены собственной комнаты, тупой и тормознутый комп, люстра в паутине и иконы…
Молиться надо в праздник… а я хочу веселиться.
Слушаю музыку… хоть это… И к экзамену надо готовиться, но меня более, чем на 9 секунд не хватает.
Чувствую себя в бесконечном топком одиночестве, от которого щемит сердце. Вдобавок ещё болею…
Так трудно признаться самому себе, что всё-таки соскучился по Даше… потому и мучаюсь…



11 января 2005  …почему время идёт, пролетела уже целая неделя, а ничего хорошего, полезного, кроме ремонта в прихожей и вспомнить-то не получается? Так обидно! Сам понимаешь, что откровенно сибаритствуешь, но однако, все шаги к прекращению безделья венчаются неудачей. Да ладно бы историю не учил, а Достоевского читал, нет, компьютер, вот он. Около 2-3 месяцев я вообще не играл в компьютерные игры, а тут на тебе – лучшее убийство скуки! Вот тебе и каникулы. Друзья тусуются, но не со мной, девушка за десять километров, и ей забить на меня – на носу экзамены, она готовится. Так неловко – и деться некуда и вернуться некогда. Вроде бы вот он – послезавтра экзамен, а что эти «завтра» делать? Готовиться? Как? Сидеть и читать? Нет, спасибо, я уже это проходил – в голове даже название глав не задерживается. А это вынужденное безделье накладывает и слёд привычной лени. Казалось бы – занять руки чем-то полезным, «не буду – нет денег, а вот были бы деньги, о! я бы многое сделал!» – …точнее сказать, купил. Латруга я послёдний! Именно поэтому мамино предложение съездить в Беларусь я принял сначала с усмешкой, а потом, подумав, с желанием и одобрением. В общем, сдам послёдний экзамен этой сессии и «не жди меня, Даша!» с 17-го до 7-го достаточно времени, чтоб отдохнуть в среде жлобинской молодёжи. Очень жалко, что Даша так далеко, хотя и хорошо с другой стороны, но мне эта сторона не нравится…
Вчера выходил ночью во двор кормить собак и вдохнул ночной воздух подтаявшего снега. Меня будто пробрало от этого аромата приближающейся весны. Как диафильмы в памяти побежали кадры весны 2002 г. – марта месяца, когда я уезжал, и первые дни пути в Германию. Ух-х-х! как великолепно приятно было пропускать сквозь сухие пальцы времени роскошную россыпь золотых дней прошлого! Я листал в памяти сюжет за сюжетом, каждый из которых так беспредельно бесценен, как и всё значимое в моей жизни. Лена, Польша, двое суток в автобусе на 2-м этаже и вдвоём! А затем две Ольги, приключения, попадалово… а до этого недели симуляния уроков в школе, вплоть до записки от директора и классной. О, сокровища моей памяти… я дышал этим тёплым, не по-зимнему, и свежим воздухом и вспоминал, вспоминал, снова осознавая себя покинутым и заброшенным, ведь сейчас я не участвую в каком-либо приключении, а сижу сиднем дома и гнию с тоски. А ещё я понял один аспект моих щекотливых и бесценных сокровищ памяти – почему мне одиноко, несмотря ни на что, и почему меня так пробирает от воспоминаний – в них нет Даши! И сейчас, в сугубо этот момент со мной Даши нет. То, чем я занимаюсь напрямую касается только меня, не её. Она есть в моём сердце и памяти, но её нет в моём прошлом, и в этих чеканных золотых и серебряных монетах и нитях жемчуга, лежащих в сокровищнице прожитых дней с переживанием и переощущением, проникновением всецело в этот сундук, мне копаться одному! Ей не понять и не прикоснуться к тем сокровищам, не покрыть всё своё тело, не окунуться в золотую пыль лет, потому что мы едва повстречались, а до этого прожили жизнь… каждый свою… и в своём прошлом мне купаться одному!

; Даша, чуть не более меня переживает, что я не съезжу в Беларусь на этих каникулах, но думаю, если она узнает, что я уезжаю на 2 недели, она расстроится и сильно. Ведь, сдав экзамены, она, наконец, освобождается для совместного времяпровождения, а я… фьюить…

; Можно было бы написать здесь же и про Юлю, с которой у меня завязывается знакомство, но думаю, ещё рано делать какие-то поспешные выводы. Я её ни разу не видел, и может, если она окажется собеседником не очень, наша первая встреча окажется послёдней… Что тогда и бумагу марать? Мне Юля абсолютно безразлична, хотя и отторжения не вызывает пока…

; А ночью сегодня мне снились немцы, Германия, мы катались на роликах… Эх, съездить бы туда… и опять (какая банальность) всё упирается в деньги…

; Зачем Даша создала в глазах своей мамы такой положительный образ меня? Ну зачем? Чтоб та потом разочаровалась во мне? Ведь я не ангел, а дерьмо! Зачем из дерьма конфету лепить? Мне это не импонирует, к слову говоря…

; А вообще каникулы мне не нравятся – сидишь пень-пнём в комнате и ни хрена не делаешь. Лучше уж учиться, учить и общаться каждый день с друзьями, чем не учить и…

11 января 2005  А любви всё же нет на свете! Была когда-то да вымерла… осталась в книгах классиков да картинах художников слова, а мы сейчас срываем колоски влюблённости и обжигаемся пламенем страсти, но нам не испечь хлеба любви. Это чувство слишком совершенно для ХХI века, для безумно растленного человечества. Чувство настоящей, всепрощающей, совершенной любви (даже к противоположному полу) не дано нам ощутить в силу собственной испорченности. Не Дано! И баста! И не надо путать Божий дар с яичницей. Нет любви, есть глубокое заблуждение называть «любовью» - взрослым словом детские забавы…



13 января 2005  и кем, в каком виде я предстану перед Дашей?..
Постоянно, когда мы остаёмся наедине, я, хлюпая, о чём-то вздыхаю и жалуюсь… постоянно выговариваю ей все свои страхи и сомнения, ищу помощи и поддержки. И кто я после этого в её глазах? И кто будет рядом со мной? «Мамочка» или девушка? …В принципе, чем объедались, тем и обрыгались, хлопец, с чем тебя и поздравляю. И чего это её к Максу так тянуло, а ко мне не тянет?
Во-первых: он был ей нужен, чем наоборот (у нас обратный случай); во-вторых: я уверен, он держал себя гордо, показывал сильно и, уверен, никогда в руках её не плакал! (Это слабость); в-третьих: права Даша, я слишком рано сказал, что люблю Дашу, она не успела опомниться…
Здорово было бы иметь «подушкой –слёзовыжималкой», к примеру, Ольгу, а девушкой - Дашу. Тогда бы, как в глазах всех моих предыдущих девчонок, я выглядел супермачо. Но, однако же, я и не доверял (-ся) так моим предыдущим пассиям, не ценил их так, и рассчитывал при встречах, что они и не узнают меня полностью, а значит играл в чувство, но не чувствовал!
И по отношению ко всем девчонкам я прекрасно понимал (а иногда это понимание силой пробивалось сквозь мою непроходимую тупость), что меня ждёт с той или иной девчонкой. Да, чем младше я был, тем наивнее и искреннее я верил в то, что это «та самая» послёдняя, но сначала голос родителей, а затем и мой собственный (выдрессированный) внутренний стали советовать и говорить правду, холодную, честную правду о моём будущем с той или иной девушкой. Даже когда я лбом прошибал стены, идя наперекор слову сердца, всё заканчивалось так, как было сказано в самом начале отношений… И вот особенность – по поводу Даши негативных предсказаний сердце моё ещё ни одного не произнесло… Почему? Неужели она? Она? Нет, я в это уже просто физически не верю!.. это невозможно! Счастья нет!!! (И в сторону непроглядных оптимистов;) в моей жизни! А в то, что оно вот там, за углом ждёт с огромным мешком подарков, я не то что не верю… смешно взрослому человеку верить в детские сказки.



13 января 2005  Лет с семи–восьми я начал мечтать о том, чтобы не взрослеть, а навсегда остаться ребёнком, хоть только в душе. Я искренно и не беспочвенно желал этого, но в итоге жизнь, среда моего обитания, личные черты характера и прочие факторы наложили, точнее приложили хорошую такую, огромную лапу грязных мыслей и чувств. Такие вещи как привлекательная внешность и незаурядные способности привлекали ко мне много девчонок, уважительное отношение учителей (бессознательное), доверительное – родителей, покорное – друзей. Я обнаглел и развратился. Поездки в Германию и Беларусь добрее и чище меня тоже не сделали, скорее наоборот; а многочисленные мои злодеяния, сходившие с рук, вовсе убедили меня во вседозволенности и вседоступности. …лет в 8 я мечтал остаться навсегда чистым и наивным ребёнком, теперь, в 18 лет, я понял, что эта мечта моя не сбылась…



Курск – Жлобин
Зима. (-4°С) Электрички. После экзаменов.
«На далекой стороне,
На чужой планете...»
Макс Леонидов
24.01.05
Что ж. В который раз я еду в Беларусь... и в этом году, потеряв уйму времени на раскачку, хоть и не впустую. С начала месяца – ремонт в прихожей. Затем экзамены – сессия, все четверки, пара дней вместе с Дашей проведенных в различных местах, точках города и пара дней рождений перед расставанием. Прощание, слезы, клятвы, поцелуи и путь, поезд, платформа Орла, перекус и вот я в Брянске. Полночь. Почитал Достоевского, в поезде (уезжая из Орла) послушал музыку, (плохо так работает!) а сейчас с билетом в кармане сижу в зале ожидания. Идет по телевизору какой-то документальный фильм. Мужчина в очках и с бородой вырезает деревянную фигурку. Вокзал – квинтэссенция контрастов – белоснежные куртки расфуфыренных молодок и грязные лохмотья ошивающихся здесь бомжей. На выходе из вокзала меня хотела подчистить цыганка. Я мысленно послал ее. Скучно. Сидеть еще четыре часа. Людей становится все меньше. Неужели я все же вырвался из Курска? Папа возмущался, что я уезжаю. Как он не поймет, что работать я не буду, пока на меня затмение не найдет какое-нибудь? В самом деле, а так я хоть развеюсь. Тем более была бы моя поездка в убыток семье – нет же – бесплатный проезд – вперед! Чем он недоволен? В принципе, понятно чем, непонятно, почему он не хочет понять, принять того, что есть? Скорей бы в поезд и спать. До Новозыбкова ехать долго... только бы сейчас не свалиться...
Не свалился! Помыкался, подремал, но в 4:03 уже 25-го января я пошёл на поезд. Дождавшись отправления и ткнув билетом в лицо контролера, я отвалился без задних ног и дрых часа 4. После Клинцов уже не спал. Зубы, пережатые во сне, болели дико. Я сжевал «орбит» и выплюнул его в бутылку «Козельской», купленной в Брянске.
По приезду в Новозыбков таксист мне не  дал дойти даже до кассы, за 100 р. он усадил меня в «Сеат» и мы помчались в Гомель. Он оказался гонщиком. От некоторых обгонов по встречной у меня дух захватывало...
Но на поезд я не успел... На 15 минут бы раньше!.. 9 ч, а дизель в 11:23. Я пошёл гулять по городу, доедая все, что осталось. Минералка пропахла «орбитом», стала ароматной. -4. Холодно. К хорошему быстро привыкаешь. А тут в Гомеле и на вокзале холодно. Хотел зайти на выставку-продажу, но она лишь с 11-ти открывается. Блудил, блудил я и заблудился. Спросил у мужика, тот мне указал направление, но через дворы, в которых я снова потерялся.
Вот оно – Белорусское гостеприимство- я спросил у хлопцев – где вокзал, они усадили меня в свой Opel и под запилы Satisfaction довезли до самого входа. Без базару!
Нет, Курску до этого далеко!
На вокзале я избавился от своего пакета с продуктами, за час до поезда. Почитал Достоевского.
Объявили о прибытии поезда. Я пошёл на второй путь. По путям. Меня остановил контроллер – плати 3000 рублей. Благо у меня беларуских не было, а обменник закрылся у меня перед носом. Отпустили меня с миром. Я отделался недоумением и досадой. Сел в поезд, включил радио и уставился на девушку напротив – симпатичная белорусска!
Я достал Достоевского. Пока я читал, девушка вышла. Эх! Выглянуло солнце. Разморило меня. И я прокантовался в дреме до самого Жлобина. Разболелась голова; но целебный воздух родного города быстро выветрил эту боль, тем более острая проблема заняла мои мысли – на клапан давила «Козельская». По этой причине я добежал быстро до второго дома. Renalt д. Сережи стоял у дома. Ответила на домофон т. Галя, а в пороге встретил Игорь. Мама ему не сказала, кто именно к нему пришёл. Мы поели сытно и много. Д.Сережа купил диски на машину.
После обеда я в зале побеседовал с братом и сестрой. Родители уехали в больницу класть маму (т.Галю). у Игоря новая труба – Siemens C62; после обеда мы пошли к Змею (...), у него мы смотрели фотки, я повертел в руках мобилу Ромы – Siemens MC65 – мощная вещь: особенно стробы сверху.
Постепенно к нему подтянулись Нахал, Артем, Змей; когда мы с Игорем проголодались - двинули до хаты, похавали и – вперед. Однако, даже выйти из дома мы не успели. В лифте на восьмой этаж поднялись Рутик, Змей, Нахал, Орех и еще двое, незнакомых мне раньше пацанов. Они шумно и дружно поздравили меня с днем студента и все ввосьмером мы спустились на лифте. Женщина на первом этаже выпала – восемь хлопцев – один за другим вываливаются из крохотной кабинки...
Мы пошли к Санычу, подошёл Рома, Зевс. Потом пацаны заарканили Зему, и ???? сшибли с них 2-1,5 литра пива и поперлись на бульвар через турники. Когда пиво кончилось, мы уже подошли к стеле и там встретили девчонок. Я замерз и слинял оттуда. Устал немного с дороги, хотелось и спать и ссать от этой «Криницы».
Но и дома меня ждал сюрприз – никого не было. Я проскочил с каким-то дядькой, посидел под дверью на ступеньках. Спустя час пришла т.Галя снизу от т.Жанны, открыла, напоила чаем, мы пошли в зал, пообщаться, я позвонил бабушке, посмотрел телек и лёг спать здесь же, на диване после 12-ти.

26.01. поспать мне Игорь не дал. Поднял меня и потащил в больницу – брать справку (у него ребро болело), чтоб не рассказывать три стихотворения в школе. Проторчали мы там до 11 ч. Я играл на телефоне Игоря, пока не разрядился аккумулятор, потом стал слушать радио. Справку Игорю дали и мы двинули домой. Поели. Снова сытно. Чувствую – разжирею здесь как свинья.  Я помыл голову, сел рисовать под децибелы «Касты» – вещь! Игорь ее заслушивает, и меня приобщает, а я и не против, темные темы! Порисовал немного...

Игорь созвонился с Ромой, и мы пошли к нему – записывать диск мне музыки каменных джунглей. Я взял фотик и сделал 14 фотографий. У Ромы в гостях, пока он писал диск, я играл в трехмерный Stack Attack на его трубе. Позже пришёл Рутик стал тоже писать себе диски. Пришла из школы Аня – изменилась так за этот год, вытянулась! Сказала: «Привет» и куда-то убежала.
От Ромы мы пошли в разных направлениях: Рутик домой, Игорь к Ире, а я к Артему. У него я перекинул фотки на флешку и взял USB-кабель, чтоб впредь делать это у Ромы. Был у Артема я буквально две минуты – он занят чем-то был. Довольный я возвратился домой, где Игорь уже зажимался с приведенной в гости Ирой. Я сделал пару фоток их, сел рисовать дальше, они ушли в зал и заперлись. Хороший набор карандашей я нашёл у Игоря.
Пришла т.Галя с кучей новых вещей, купленных на рынке и в «Торговом». Накормила меня. Я дурею – столько есть! После этого раннего ужина я стал дорисовывать негра «50cent», я Юля крутилась рядом, дала мне списать парочку прикольных смс и все кружилась возле. Странно. У нее ко мне то ненависть, то ...
Later. Ира ушла, Игорь выключил «Nivea» музыку, мы снова поели и пошли на улицу. Опять выходить мне ТАК не хотелось, но я собрался – снова с фотиком. Мы пошли к Санычу, там потусовались и разошлись – холодно очень и ветрено на улице. Дома мы с Игорем смотрели телевизор, снова перекусили и лёгли спать.
peredelka.ntv.ru

27.01.05 я спал до 12 часов!!! Убиться! Поел, никуда не торопясь, искупался. Пришла из школы Юля. Д.Сережа дома – смотрит телевизор. Я после ванны взялся читать Достоевского. Вместе с Юлей я застелил кровати. Я сушил голову и ждал Игоря. Д. Сережа на кухне заряжал аккумулятор. Игоря долго не было, я хотел уже уходить, но в этот момент он вернулся. Д.Сережа попросил на с его потолкать машину из-за поломки. Я сбегал к Роме, скинул фотки и побежал за вещами на квартиру.

Подтолкнули д.Сережу с Игорем. После рыбалки на Рено порвался трос сцепления. Д.Сережа поехал в гараж ремонтировать машину.
Я подобрал пакет и побрел на остановку. Внушительная информационная доска вся была заклеена внушительным количеством объявлений. Я почитал = с миру по нитке, все обо всем... Подошёл «7а»,  а я забыл деньги у Игоря взять. Но кондуктор на мое удостоверение среагировала положительно и я довольный ехал дальше.  После сильного ветра и снега  в теплом современном МАЗе было так комфортно ехать, что не хотелось даже двигаться. У БМЗ я вышёл- завод разросся еще более, на бегущей строке я прочел, что за прошлый год было освоено 11 новых видов продукции. Рабочии выезжали на машинах с территории завода через турникеты с электронными ключами. Европейский уровень, а через 100 м поле, железка, ветер и одинокая тропинка через туннель-трубу в 1,5 м высотой.
На мое счастье ветер дул мне в спину, но даже не смотря на это я чувствовал досадный холод и увязал в снегу, насыпанном порядочной метелью. Только зайдя в деревню  я почувствовал как дома с деревьями сдерживают ветер. Недолгий поход по ул. Центральной меня согрел.
Уже почти стемнело, когда я подошёл к дому 232 и постучал в окошко. На веранде с замерзшими стеклами б. Надя пекла блины. Мы разговаривали пока не кончилось тесто.
 Затем мы пили чай, я фотографировал и раздовал подарки. До поздна после ужина мы разговаривали с бабушкой, а после 23 часов я сел писать полуписьмо Даше, полудневник Себе. Бабушка подарила мне пару брошюр и дорожное евангелие. В отличие от прошлых раз мы о многом говорили, я расспрашивал ее о прошлом. А после молитвы я лежал в постели и передумывал все, вспоминал Дашу и  скучал по дому.
Проснулся в 9, немного повалялся, потом помолился, пошёл завтракать, Марийка подошла к столу слёдом. Все парило и дымилось. Я наелся. Бабушка готовит как на семью для меня одного. Я отвалился на диван, прибежали кошки – Мурка, старая-старая, ей может и 20 уже, и ее дочки- Муси, две кошечки, обе Муси – черно-рыже-белые. Одна Муся вскоре взобралась по щторе на верх печки, а другая вылизывала Мурку. Мы разговаривали с бабушкой, я читал об антиссемизме литературу, а затем и вовсе пошёл чистить снег на дворе, а бабушка разожгла грубку. На улице после метели вид был дома и двора будто срисован из книг русских сказок. Бревенчатый дом с арсписанными ставнями, яркое по-зимнему солнце, искрящийся снег, лежащий на всех предметах вокруг, скрипящий под ногами, создавали неповторимый колорит русской деревни. Я даже сфотографировал дом, стерев для этого утренний двор. Я вернулся домой, поставил лопату, разделся. В печке трещали поленья, Марийка шуршала фантиками, а бабушка отдыхала, прислонившись спиной к стене. Негромко бурчал приемник, на круглом столе стояла старинная лампа. По –деревенски тихо,уютно, по –зимнему тепло. Ради этого стоило ехать сюда!!!
Картошка печеная в грубке,капустка квашеная с лёдком... м-м-м...
Почему я в деревне постоянно так объедаюсь?..
«Жди меня, и я вернусь!»
К.Симонов

Мы покушали с бабушкой, позвонила Юля с Игорем: «Приезжай! Вообще обнаглел столько отсутствовать! Во сколько тебя ждать?» Я собрался скоренько и побрел до БМЗ. Солнце клонилось к закату. И сбоку, из-за моего плеча подсвечивало все вокруг. Я шёл, до исступления впиваясь взором в различные слёды на поле и дороге! Добрался до квартиры я быстро. Заходя, спросил – к чему такая спешка – чего ты звонил? Как к чему – соскучились!  Я переоделся, и мы двинули в холодные (-12) переулки ночного Жлобина. Постепенно собрали всех. Я оставил у Ромы камеру, радио и флешку – от греха подальше и мы пошли пить. Зашли на заднее крыльцо школы и за мой приезд раздавили 3 пузыря, правда нас и было не мало. Нарката, Рутик, Змей, Игорь, Рома, Жук, Андрей. На 4 захода нам хватило, а после этого, выбросив пустые 5 бутылок (2 из-под воды газ.) мы пошли на концерт – посвящение в лицеисты. Водка эта дурацкая ничего мне не дала и не отняла. Даже обидно... На концерте выступали парни – крутили Brake, пара сценок танец, посвящение. Змея за хамство (мы в послёднем ряду сидели) выгнали, хотя он веселил весь зал. Иру посвятили в лицеисты и мы пошли на крыльцо курить. Подождав немного мы пошли на дискотеку. Артем провел меня бесплатно. Музыка была не очень, но под некоторые темы я с Жуком и Наркатой убивались до потери пульса. Зал небольшой, было душно.  И Еще раз я убедился что алкоголь и диско не совместимы! Единственный медлячок я танцевал с Быковской . Игорь водил меня за руку показывать Наумову, будто экспонат в музее. Из зала в 10-м часу мы вышли мокрые, как мыши. Я распрощался с Артемом и почесал домой. Устал и отходняк начался. Игорь пошёл провожать Иру домой, я сидел у подъезда и остывал. Ветра не было, я тепло одет –продуть меня вряд ли могло. Прошли Галя с Катей в сопровождении вероятно Ромы. Они равнодушно прошли мимо. Я почувствовал, что остыл и пошёл домой. Т.Галя меня покормила, Юля ела со  мной. Мне очень хотелось пить и хлебал чашку за чашкой чай, а затем мы пошли в зал - смотреть телевизор. Фильм «Любовь зла» мы не дождались, она пошла спать, я тоже хотел уснуть на разложенном диване, но долго еще ворочался... часов в 12 только стал засыпать. Одежда сохла...

28.01.05 Утром выспался порядком. Т.Галя меня накрыла шерстяным одеялом, я валялся проектируя свой будущий дом, пока меня т.Галя не подняла. Я поел и убрал постель. Юля только вернулась из школы, завтракали мы вместе. Пришёл Рутик –я вынес ему компот, он рассказывал о том как вчера они опустошали у Ромы холодильник, пока не было его родни. Звал менчя погулять, но я отказался. В доме велась генеральная уборка. Я вспоминал, как вчера мы в ожидании диско зашли за школу – Рутик и Змей читали собственные читки. Реально. Я чувствовал, что мы говорим на одном языке. А сейчас я дождался Игоря у телевизора. Он предложил мне пойти на лыжах. Уехал на рынок за штанами. А я пошёл заказывать фотки, заглянул к Роме забрать свою технику и обалдел – Рома с Артемом – ушли на рынок с камерой. Аня с нескрываемым наслаждением беседовала со мной, передала привет от Юли, что под ней живет, той, что делала мне массаж год назад. Я вернулся домой. Игорь вернулся с рынка. Показал штаны. Я взял еготелефон – списал номера, поигрался. Игорь вытянул меня в бассейн, но нас туда не пустили из-зи сан-эпидем соображений. Мы расстроенные пошли домой, встретили Молочника – он с Артемом шёл помогать проведению конкурса «Быстрее, выше, сильнее». Я что б не идти домой пошёл  с ним в школу, Игорь – на (ДК) концерт с Ирой. Артем в хороших отношениях с руководством школы (даже выпивал), познакомил меня  и я стал 3-м помощником проведения конкурсов. Мы потаскали аппаратуру, инвентарь. Зрителей было не много, но все равно было интересно. Без 15-ти шесть  по темным коридорам школы мы относили все на места. Молодые симпатичные руководительницы очень заинтриговали меня. Вообще все дышало такой заботой о человеке и организованностью, что мне в который раз захотелось переехать сюда жить. Глупо конечно, мы с Артемом поговорили на эту тему. Сходили на «Торговый» за мотылем, а потом разошлись по домам. Я наконец поел и устроил бойню с Юлей в темной и пустой квартире. Ну и вырасла же она! Только мы закончили дуреть пришли родители, пожурили з а кавардак и семечки. Юля кормила меня по приходу без просьбы, я смотрел F1 – ну просто семейная жизнь !  Я перестал скучать по дому – приживаюсь здесь. Лёг спать поздно и перед телевизором.

30.01.05 Не пошёл с хлопцами на рыбалку, не пошёл с  Сисюрой на лыжах, а спал,спал, спал, поел (Юля подняла) и снова спал, спал, спал. Никто не кантовал. Когда Игорь вернулся с рыбалки в часу четвертом , я убрал постель и включил телек. Голова звенела от пресыпу.Ничего не хотелось. Игорь после трапезы пошёл спать, а я смотрел гонки по EuroSport потом сел играть на телефоне. Пришёл Жук, разбудил Игоря. Мы попили чай и пошли на улицу. В подъезде нас ждали катя и Зина. У Кати 50000 было с собой. Мы пошли расплачиваться с долгами и затариваться на этот вечер. Шампанское, 2 водки, 2 л. «Вейнянского родника» и орешки, чипсы. Мы согрелись, подымили и свалили на бульвар, чтоб не замели. Мне было холодно и совсем почти не пьяно. Погуляли и разошлись. Я пришёл, поел и засел перед 7 TВ (бильярд показывали) с вредной Юлей. Затем я пошёл в детскую, включил через наушники «Касту», пришёл Игорь и лёг спать, но еще час, 1,5 распрягал мне про их житуху, про Сидора рассказал. Родители заняли зал, поэтому я пошёл на кухню, чтоб не мешать спать детям. Включил фильм «Чувак, где твоя тачка?», на рекламе TV1000. Вскоре родители ушли спать и я постелился. Включил телек в 3-м часу наверное, а уснул...

31.01.05 проснулся в 12 ч. (объявил телефон) и сразу встал. Поел, д.Сережа возился с домашними делами. Потом я пошёл в комнату и с наушниками дорисовывал «Касту», потом взял «Физику» за 11 класс и читал. Пришла Юля с подругой, Игорь (поел). Я оделся и вместе с Игорем пошёл на автобус. Он – в школу. Чем-то я расстроился, точнее не чем-то, а грустью по дому. Вспомнил Дашу, Китекетку, Катю, так защемило грудь, так захотелось домой. Ехал, стиснув зубы. Камеру не взял – у Ромы. Фотки не забрал – неохота выходить было из дома – все на халяву сибаритствую. Вчера ночью лежал перед сном, сердце болело – вспоминая Дашонка. Как я соскучился по ней! Шёл к бабушке посветлу. -10. снег искрится, пушистый, рассыпчатый – в самый раз на лыжи. Я шёл медленно, загребал снег ногами. Узоры, отпечатанные на дороге поражали разнообразием, небо – синевой, воздух – ясностью, пейзажи – резкостью(f). К дому я подошёл, подмерзнув порядком. Ветер.
С бабушкой поболтали, потом я почитал Патерик, «СБ» и пр. и в 6-м часу мы сели есть. Я не стал наедаться.... после трапезы мы снова беседовали, бабушка показывала выписки, иконы... я почитал еще, помолились и лёгли спать.

01.02.05  разбудили меня где-то в 10. Я поел и снова пошёл спать. В 4-ом часу меня снова разбудила бабушка. Я поел, почистил снег. Потом, с газетой. Потом, с газетой, уснула она, а я сел вспоминать август. Написал немало! Практически все вспомнил. Как только (почти уже без повода) вспомню Дашу, сердце аж ёкает. Так хочется домой! В 99-м году я куковал здесь 3 месяца, но мне не хотелось домой, мне просто хотелось уехать из деревни, а сецчас наоборот. Я дико, невыносимо скучаю по своему Дашонку! Как я хочу ее обнять... потом почитал разные жития, сказания, высказывания... бабушка сходила за молоком, мы поужинали. А после ужина сидели допоздна за столом, читали, я выписывал кое-что...

02.01.05 Уснул я часов в 5 утра – всё ворочался. Проснулся в пол 11. Оделся полностью – пора уже в Жлобин сваливать. Грязный, что свиня. Поел, почистил снег, и впол12-го свалил в город. Добирался долго, не торопясь. Небо затянуло, шёл снег, потеплело (-5). По приезду я помылся – так кайфово! Сох, телек смотрел. С Юлей побесились немного. Под вечер я наконец, невыносимо проголодался, решил попить чаю, в это время позвонили – идти на ДК – махач типа с Южной. Игорь спылил, я слёдом, после литра чая. Собрали брагу и почесали на площадь. Оказалось - болты, мы попрыгали у горки и счесали на булик, прошвырнулись через 3-ю микраху, побазарили с ментами, затем Игорь спорхнул к Ире, а Рома, Нарик, Нахал, и малой (Андрей) зависли в игровой, я , Рутик, Орех спылили на хаты, они – к Змею, я к Роме. Аня выглянула, улыбнулась, отдала камеру и ласково попрощалась.
Дома я рисовал и болтал с Юлей, ту расплющило от удовольствия и хорошего настроения, она достаточно позанимала меня. Я вместе со всеми лёг спать, но долго смотрел еще телек, а еще дольше ворочался с пересыпу.

03.02.05   Подошёл Игорь в восьмом часу, я еле продрал моргалы, поскаблил клыки, похавал и в больницу с Орехом и Змеем. У Игоря сыпь какая-то. В больничке были не долго – у Игоря ветрянка. Отправили скоренько домой, чтоб не заражал людей. Дома мы поели, посмотрели  freestyle лыжников и сноубордистов по Eurosport. Я сходил в Фуджи – закрыто еще. Рано. Так спать охота! Еще мех купить надо... завтра. Все же мы с Игорем нашли чем заняться. Сели Играть в карты, в детские невинные игры, разложили пасьянсы а затем взяли домино. Позвонили Роме. Он пришёл. Игорь безвылазно дома еще 10 дней. Я даю деньги, но Рома отказался идти. Пришлось мне самому идти – я забрал фотки, взял водку, сигареты, пришёл. На кухне мы хрюкнули, потом на лестнице покурили. Рома пошёл домой – учить уроки. Я проблевался и пошёл дальше играть в домино с Игорем.
Бабушка приезжала днем.
Тот меня заколебал откровенно, пока не допил водку. Играли долго. Вечером Игорь сходил с Ромой допил остатки, вернулись – и в домино! Постепенно подтянлись Нарик, Рутик, Змей, Орех, Зевс, пришли родители с Сашей. Мы (с д.Сережей и Сашей) с Ромой отрывно  порубились в «мондавошку». Потом хлопцы играли на вылет, я пошёл есть, они ушли, я включил бильярд...

04.02.05   Подняла Юля прогнав такой чудесный сон – фисташковый, со светло-зеленым, флер на Ольге, танцующей со мной и говорящей: «Я этого ждала больше чем милю» Я был раздосадован и очарован. Сходил, купил меха 2 метра. Поел по приходу и снова лёг спать, в 12 встал и зашил сумку, стал собирать вещи. Затем слёдовало домино, карты. Гулять я никуда не пошёл. Уснул относительно рано.

05.02.05  проснулся, когда т. Галя вошла в зал. Я поднялся, поднял с полу очки, пульт, салфетки, пошёл есть. 9:20 – для меня очень рано. Игорь с Юлей были уже за столом. После этого пошли в зал играть. Из-за постоянных игр в зале бардак страшный! Игорь вытащил шахматы – все остальное надоело ему. Два гения, один из которых знает, что такое рокировка, мочили партию за партией. После 2-х побед Игоря я потерял интерес к игре и предложил домино. Пришёл Рутик, поиграл децл с нами, снял с меня лаве. Потом пришли Рома, Змей. Мы играли в Мандавошку, пили чай, потом они убежали. Позвонил Артем, пригласил на концерт. В 17:00 мы, сходив в ларек, подходили к школьному актовому залу. Снова пришлось постоять на сцене. Марина крутилась с другими двумя своими одноклассниками. Кажется, узнала меня...
Концерт был не ахти, но для встречи выпускников – здорово. Я не представляю, что бы такую встречу организовали выпускникам нашей школы! Самой теплотой и участием организаторов я был тронут. Когда после концерта я с Артемом пошли в раздевалку, я искренне сокрушался в том, что в 92-м году мы переехали  в Курск а не Жлобин, и я Учился в 16 а не 13-й школе! Мне так уютно было в этот вечер находиться в этой школе. Может потому что год назад я ходил сюда на занятия? Мне не хотелось уходить...
Дома меня ждал Игорь с новостью, что Рутик со Змеем уже пыхнули, но мне принесут попозже. Я сел есть – очень проголодался. Потом – играть с Игорем в шахматы. Мы все ждали, когда позвонит Змей. Игорь – зеленый и довольно уставший не сидел на месте ровно. В конце конов мы созвонились и я свалил к Змею на хату. Там прибывая в обществе малознакомых людей, я узнал, что шалэ еще не привезли, капуста на руках. Но вскоре сосед взял деньги, метнулся на точку, принес коробку ( чуть меньше 2-х кораблей), забил штакет и ушёл, а мы втроем пыхнули 2 парика, причем второй взрывал я. Гриша – гений бурбуляторщик забил себе штакетину и ушёл, а мы – к Игорю. Поднимаемся – он с Ромой, напалили их. Позвонили Жуку- чтоб приходил. И вот когда он пришёл и забил пяточку нас как прорвало: смеялись как лошади. Потом пошли гулять до Днепра. Жук разгонял вусмерть . Я реально ощущал, как у меня рвет крышу и начинаются приходы. Вернувшись домой сел есть, хотелось всем встречным кричать: «Чуваааакк!!!» Игорь смотрел «Франкенштейна» а я летал...
Уснул на полу. Улетел далеко. На автомате выключил будильник (я этого не помню – не знаю). Короче на дизель я проспал – встал было 7 утра 10 минут...
Днём в камеры хранения ездили на Рено.

06.02.05  Что мне оставалось делать? Я лёг дальше спать. Поев мы снова сели  с Игорем за шахматы. Пришёл Рома, слопал пару кусков рыбы жареной, потусовался, выиграл Игоря в шахматы и ушёл. Затем пришли Рома с Артемом. Артем почему- то тоже не поехал (в Минск) мы играли весь день с Игорем, Юлей. Я сходил за пивом и сигаретами. А вечером разбил 20000 и взял еще 4 пива. Весь день я был налёгке.    Задушевно поговорил  Юлей, с Игорем, в 2 часа ночи лёг спать, все вещи были наготове...


07.02.05  03:45  Подняла т.Галя за три секунды до будильника. Я основательно оделся – ремень уже едва не застегивается на прежней дырочке. Растолстел сволочь! Попил чаю, похлебал борща и вышёл в начале 4 –го выбросил пивные бутылки и налёгке по крепкому морозу побежал на вокзал. Сумки мы отвезли в субботу в камеры хранения. Деревья вдоль тротуаров стояли в инее, фосфорически светившимся на фоне черного, ясного до рези в глазах неба. Холод крепко забрался под штаны, по сверху не мог- 3 толстовки, 2 футболки, куртка – делали свое дело.
На вокзале я посмотрел расписание, в камерах хранения забрал сумки и замер. Никого не было (дежурного тоже) поэтому я один в пустом теплом помещении пол часа ожидал дизель.
В дизеле стоял колотун жесткий. Я сидел до победного в гордом одиночестве, несмотря на советы. Но холод - не тетка, мне пришлось ретироваться в другой вагон, где я оттаял и уснул. Но в чем я пролетел – ноги не отогрелись.
По приезду в Гомель я, шатаясь под тяжестью сумок добежал до такси:
- На Россию!..
- Новозыбков!
- Какими?
- Белорусскими...
- Ну рублей 12ть.
- Поехали! Но мне на поезд успеть надо.
- Едем.  Успеем!
В старенькой- старенькой восьмерке, с поломанной печкой, в 25-ти градусный мороз мы мчались на Российскую сторону, жмуря глаза от встречного солнца. Погода яснейшая и морознейшая!! Ноги у меня начали околевать, я чувствовал, как кости замерзают стопы. Адские муки, я едва терпел.
В Новозыбков мы прибыли за полчаса до поезда! Рекорд. Первым делом я сходил в «М». Усевшись в вагон (детский, теплый) разулся и ноги на батарею, поел и уснул сном младенца.
Этот участок самый длинный – Новозыбков – Брянск (5 часов езды). Очень удачно, с Божьей помощью, я добрался на такси. Но всю силу этой помощи я ощутил в Брянске. Там разминка поездов 4-5 минут, за это время ты должен пересесть на Орловский моторис. Находясь на 9-м пути у подозрительно пустого моториса я услышал : «От второго пути отправляется пригородный поезд Брянск-Орел». Если бы я был без сумок...
Утопая в снегу между рельсами, прыгая перед носом у составов (как назло все пути были заняты и мне приходилось их огибать). Когда я выбежал (точнее выполз) на 2-ой путь, увидел, как закрылись двери  и поезд тронулся. Но у меня не опустились руки. Я бежал ему ан встречу про себя прося помощи у Всевышнего и его матушки... Поезд остановился и подобрал меня. Кондуктор помогла взобраться и пробила билет. Я постоянно вижу ее на этом маршруте. Она мне очень нравится. Тихоня с кротким взглядом больших темных глаз, хотя сама русая, в аккуратной вязаной шапочке и приталенном пальто она весьма очаровательна.
Я почитал евангелие и посидел в вагоне. Но я тепло одет, в вагоне душно, я постоянно выходил остыть. Сфотографировал закат. Чудесный вид!
Под конец пути меня разморило, я проснулся, когда объявили «конечная». По-солдатски, в секунду собравшись, я вышёл на перрон, в вокзал, расписание, снова перрон, вагон. Да-с, до Курска электромоторисы не дошли. Обидно. Деревянные скамейки, дребезжащие окна, сколько ей лет?
Едва дождался, пока тронемся. В 21.00. Я прилёг на сумку, начал дремать. Тут меня разбудили два мента, попросили документы, содержимое карманов, все прощупали и ушли. Я не парился, но когда они стали карманы проверять, это меня аж напрягло – что случилось? Нет, проверка. До Курска от Орла 29 станций. Где-то на 20-й станции докопались еще двое ментов, эти правда по документам всю подноготную выспросили.
Тепло как обычно – точечное – под лавкой печка. Я сбоку на нее ставил ноги и грел, а то снова околевали до бесчувствия. Вагон – два человека. Прибыл в 00.00 встретила мама – мы вместе пошли домой, беседуя друг с другом…
_________
Давно я так подробно не описывал свои будни, пусть и за-….



10 февраля 2005   Восьмого утром я проснулся уже в Курске. Телом в этот день я вернулся из Беларуси. Морально, духовно я возвратился сюда только сейчас: вечером 10-го. До этого я адаптировался, пытаясь снова снизойти до высоты простоты и наивности Даши. Когда я по приезду вошёл в дом, я сразу почувствовал себя худо. У меня на кухне что-то вывалилось из рук: захотелось обматерить весь свет трёхэтажным… Утром я направился в институт. Странно. Он со своими пятиметровыми потолками всё же давил на меня, и я чувствовал себя дискомфортно. Когда я пытался морально подготовить себя к встрече с Дашей, дух противоборства нашёптывал неприязнь, и видеть её не хотелось… Но в честь ей – встретила меня она достойно, действительно так, как встречает любимая девушка после дальней поездки своего хахаля. Её слова и улыбки были неспособны в раз растопить тот лёд, смыть ту ржавчину и копоть, что привёз я из каменных джунглей Жлобина. На каждое слово её или жест внутри меня всё естество моё восставало и мне хотелось нагрубить ей и вообще не видеть её и не слышать. Как охарактеризовать то, что я испытывал в эти моменты, я не знаю, но знаю, что это было Зло, которое бунтовало против чистых и широко открытых Дашкиных глаз! В те моменты, когда я её не видел и был один, я искал встречи с ней, но едва она появлялась рядом, хотелось орать и грубить ей в лицо, срывая всё необоснованное кипение гнева на ней, изумлённой и плачущей от незаслуженной обиды от любимого человека. После пар мы сходили ко мне домой, но даже наедине друг с другом, в пустом доме и лёжа на диване, она не возбуждала во мне того живого интереса, как было раньше. Я сидел за компьютером, а затем и вовсе утянул её на кухню, лопать. Я связался до этого с Юлей, и почему-то мне казалось, что она должна доставить мне больше удовольствия в общении. Я ошибся. С Юлей мне было, пожалуй, даже более скучно, чем с Дашей, но в противовес той, Юля не вызвала у меня неприязни. На слёдующий день я тоже избегал прямого общения с ней, как никогда тесно общаясь с хлопцами, а потом обвинял её в том, что это она убегает к девчонкам. Сам хамил учителям, а на неё окрысился за семечки. Как она это всё прощала? Соскучилась может потому что? она так лояльна ко всем моим выходкам!!! Третий день меня почти не изменил, хотя я и молился. Аппетит отсутствовал напрочь, настроение – не очень, хотя и депрессии не намечалось. Мне нравилось быть одному и решать свои проблемы, в утро 9-го я доделал свою машину, у нас была одна пара, после неё мы с Дашонком побегали по магазинам и после этого заглянули в закусочную «Жар Пиццу». Подкрепившись, мы отправились на просмотр «Авиатора». Как мне показалось, эти 3 часа, проведённые бок о бок друг с другом, не выпуская рук из пожатий, переродили моё естество изнутри. После фильма я будто парил. Проводив её до остановки, и провожая взглядом маршрутку, мне хотелось плакать от умиления и счастья: «Это мой Дашонок! Это Дашенька, моё солнышко! Моя лучезарная радость и неисходное блаженство!» я шёл домой пешком и осознавал, что я снова проникся в неё, снято напряжение отчуждённости (её слова искренние «Я тебя 1000 лет не видела!»), я снова с ней, в ней, мы вновь единое целое в любое время. Впервые в жизни я понимаю всеми рецепторами и флюидами своего организма, что никто! кроме Дашеньки мне не нужен! Какой равных, подобных ей я ещё не встречал! Это моё солнышко! Я живу ради неё!

;Фильм «Авиатор» действительно эпохальный. Плюсы в том, что там отсутствуют сцены насилия и секса, то есть это действительно Фильм. Вдобавок к этому красной нитью по всему сюжету идёт главная идея, а спецэффекты не оставили равнодушным, думаю, никого! Фильм трогательный и со своей изюминкой, так выгодно выделяющей его из толпы прочих «американских киношек». Послёднюю треть фильма я смотрел не шёлохнувшись, как загипнотизированный острой кульминацией. Короче говоря, своих денег за билет я не жалею!


15 февраля 2005  Хочется записать о своих похождениях, потому что впослёдствии за неважностью они изотрутся в моей памяти. После приезда то, что я испытывал по отношению к Дашке, можно было охарактеризовать как неприязнь и скука. В пятницу я купил 20 R-ок для новых фильмов, в воскресенье (13-го) продал Юле принтер С40 за 1000 р. В честь этого я на своей бешеной табуретке отвёз её к себе, мы попили чаю, посмотрели фотки, она узнала Лёдовскую на фотографии и это повлекло за собой массу новых открытий. Юльку отвёз домой. Бензина сжёг под 10 литров – ест «Ока» его как попало, в два раза больше положенного! В этот день я ездил к Оле, но мы беседовали недолго. Она изменилась и продолжает меняться, но уже не так скоро. А на слёдующий день в институте, я игнорировал Дашу, а вечером пошёл с Юлей в «Ташир» (после библиотеки, собеса, службы в церкви). Выпили по 0,5, а развезло на все 5+. Разгоняться с ней было весело, мы кидались снегом, хохотали… в общем этот вечер доставил мне массу удовольствия! А на слёдующий день я отпросил всех, и мы (вчетвером) пошли в «Ташир» – Ира, Катя и я с Дашей. Сидели мы долго и беседовали оживлённо. За эти два дня я оставил в этом грёбанном «Ташире» 250 рублей и это при том, что девчонки скидывались и с Юля я «содрал» 50 р.



1 марта 2005  01:10  С первым днём весны! Денис! Что я имею на этот день? Смотрю на календарь и думаю – совсем недавно я печатал этот календарь с Шуриком, начиная с января, а сейчас уже третий лист красуется передо мной. Я обрёл душевное равновесие. Я уверен в себе, и мне не хочется и не можется впадать в депрессию по тому или иному поводу. Как мне кажется, этому способствовала Даша, отчасти Игорь, но я сейчас совсем не молюсь, не хожу в церковь, лампада моя холодна и черна, как и душа моя. Я изменяю Даше с Юлей. Подумать только, и этот идеальчик оказался неспособным привязать меня надолго. Я снова потянулся за новыми приключениями. Какая же я сволочь! Мне очень жаль Дашу. Она мне верит и отказывается признать, что я – падшая тварь. Зря. Я действительно послёдняя свинья и жлоб, ЭГОИСТ и циник. Я не рад этому, не жалею, не сокрушаюсь. Я живу как живётся и не хочу, как раньше, совершенствоваться, быть стремиться лучше, чем я есть. Юля – мой первый человек, девушка, к которой я отношусь действительно как к вещи, мне абсолютно плевать на её душу, чувства, жизнь… Раньше я испытывал хоть минимальный интерес, или хоть плотоядное влечение, или ослепление минутной влюблённостью. Изначально я был настроен параллельно Юле, а она сегодня прислала SMS: ; LOVE. А по поводу Даши мне очень обидно! Очень обидно было услышать: «Тем лучше!» на фразу – я через год передумаю на тебе жениться. Я не могу понять, если мы оба друг другу параллельны, зачем тогда и воду мутить? Если ни она, ни я не способны полюбить… может, друг друга… но, если это так, зачем и огород городить? Мне стыдно будет больше всего перед её родителями, если придётся расстаться. Они-то не в курсе…
А я всё-таки Печорин, и та живая половинка, вгонявшая меня раньше в депрессии, потихоньку отсыхает, не причиняя мне прежних мук и удовольствий. Для полного портрета Печорина мне лишь нужно побольше денег и «друзей». А впереди пост! Что? опять лицемерить? Или пытаться выковырять душу из её раковины? Ей там так хорошо и уютно… мне тоже.
Сейчас я с уверенностью могу заявить:
У меня НЕТ:  СОВЕСТИ, ЧЕСТИ, ДОБРОПОРЯДОЧНОСТИ, УВАЖЕНИЯ, СОСТРАДАНИЯ, ТЕРПЕНИЯ, ЛЮБВИ, СКРОМНОСТИ, ТАКТА, ЧУТКОСТИ… и прочих более мелких, менее значимых черт характера и личности. Я стал материться. Пока потихоньку и не больше 2-х слов в день, но такими темпами – это только пока! Я перестал учиться, сам себе устроил выходной дополнительный от института. Сплю до предела, накачал в комп снова голых тёток… когда-то я их всех удалил…
Короче! Что я хочу сказать: любая психотерапия, воспитание, наказание и мольбы – что мёртвому припарки. Я мёртв и не рад, не печален! Зомби, если уж так! Всё, что я чувствую – жалость к моему окружению, которое я незаслуженно оскорбляю!
Не прощай меня, Даша, не прощай! Я не достоин твоего прощения…



2 марта 2005  На улице март. Полвосьмого. Утро. Синева неба до головокружения пахнет весной, а едва приподнявшееся над краем горизонта солнце греет и значительно ближе, чем месяц, 2 назад, когда отгороженное пеленой облаков, оно холодно и безынтересно созерцало мёрзнущих людей.
Дыхание спирает в груди, а сердце начинает биться чаще, когда я вспоминаю предшествовавшие вёсны, особенно 2002 года. Той весной я собирался и пребывал в Германии – волшебные, сказочные воспоминания тех событий окрыляют и огорчают одновременно. Так же как приятно перепроживать тот март и апрель, и досадно оставаться на месте, сидеть в белых сугробах под длинными сосульками. А в Германии через неделю зацветут нарциссы…
На дворе вычищенный от снега двор, лёдяной ветер и градусов 10; ниже нуля; а скоро, скоро… сухой асфальт, туфли, футболки, причёски, запахи, почки, птицы и солнце, солнце, солнце! Я так сильно жду прихода лета, как, возможно, никогда не ждал! Мне почему-то кажется, что это лето будет особенным, хотя каждую весну я возлагал на лето слишком большие надежды.
Вчера, в 1 день весны, в 1 раз на окнах появились узоры. Природа сошла с ума – в январе +6;С, в марте – -11;С, а я так хочу тепла…



15 марта 2005  Я хотел стать не монахом, а поэтом и творцом. Не зажатым в угол страхом Духа Божия скворцом, а с заливистою трелью голосистым соловьём, что, разбуженный капелью, обращается: «Споём!» Что летит высокой мыслью над сознанием людей, крылья чьи не пообвисли от зажатости идей нереальностью их в жизни столь короткой воплотить. Панихиды знать и тризны, не работая, платить. Не питаясь солнца светом, посвящаться хладной тьме, знать премудрые советы проживания в тюрьме. Не ликуя чистым лугом, тенью дерева, рекой, опоясать чресла туго, мир просить или покой. А ночами тихо-тихо, раздираемый тоской, содрогаться мыслей вихрем и жалеть, что я такой. И бояться подступиться дать мыслишке, что неправ был, когда избрал молиться, а не прыгать и резвиться, кувыркаться, находиться возле ароматных трав. Но однажды я решился. Сокрушаться и скорбеть глупо, если ты молился, отрекался и божился: «…я теперь с Тобою сжился, лишь не дай мне умереть!» А теперь, блаженством этим недовольный и другой, я жалею, что на свете есть смиренье и покой…



11 апреля 2005  Вот уже неделю весна. Я сачастлив. Пыль и пот, солнце и чистое небо так милы и долгожданны сердцу! Сегодня, правда, прошёл дождь. Несильный, но пейзаж поразвозюкал. Немного вскилса и моя душа.      Но тут пришёл папа



10 мая 2005 21 апреля я ездил с Андреем в Москву. Меня взяли за компанию, и моя поездка была в трёх окнах авто. Но даже столь не насыщенное посещение столицы меня порадовало: я походил по автосалоном и видел живую Lamborgini, спустя 2 дня я побывал в Харькове, благодаря Андрею, впервые на Украине!
Мы ездили в Прохоровку и Белгород: я, Шурик и Наташа, Даша, от «Наши» движения. Экскурсия была с гидом. Видели и узнали много замечательного и интересного. С этого дня я не сплю, не ем, мечтаю о Белгороде и БелГу. 15-го, возможно, мы съездим в Москву (без Даши). Я летаю на роликах. О душе своей так хотелось написать, но не знаю что. я становлюсь циником, Печориным с каждым днём всё больше. Я не пишу стихи, я никого не люблю и не уважаю. Да, меня теперь не мучают депрессии, я стиснул зубы и молча тащу своё тело в новый день. Меня теперь очень многое раздражает, а чистота и искренность Даши меня просто выводит из себя. Я так хочу убежать от всех  МНЕ НЕКОГО ЗДЕСЬ ОСТАВЛЯТЬ! Я хочу в Белгород. Жить и цвести или сдохнуть в плесени, но не оставаться здесь. В Прохоровке чудесный храм. Я так много хотел написать об этой поездке… компьютер всё затмил. Я не вижу дальше этого экрана. Но с этим, как и с пересыпанием справляться не хочу\могу. Даша чувствует мою хладность, но у меня пока не хватает цинизма её отшить. Лучше её не найти, но она меня раждражает. Я ХОЧУ БЫТЬ ОДИН! Никому не доверять, никого не угощать и ни у кого не просить. Я ненавижу людей, себя, этот мир. Господи, зачем этот мир, если от него нужно уходить!!?!
В чём тогда смысл этой земной жизни –
если всё, что вокруг меня
– грех?



16 мая 2005  А сегодня я вернулся из Москвы. От движения «Наши» мы ездили на демонстрацию – встречу с ветеранами для принятия эстафеты защиты родины. Впечатления колоссальные! В Германии я каждый день чему-то удивлялся, но списывал это удивление на заграницу, а тут…
Я собрал еду и фотоаппарат в рюкзак, долго решал, что одеть и вылизывал причёску. Заехал к Юле, подождал, пока она покрасится и после долгого ожидания, вися на дверях троллейбуса и давки (зато бесплатно) мы добрались до арки. У дороги стояла куча продуктов, воды и Олеся. Я увидел её издалека и стремительно к ней направился, Юля послёдовала слёдом. Она меня узнала сразу, но была очень занята. Я наблюдал за ней и любовался. Юля замечала это и прижималась ко мне, ха, какая эгоистичность! Не так я ей нужен, как она жадничает… Вокруг царила суета и беготня. Распределяли людей и продукты по автобусам.
Народу было – тьма. Впечатление, что вся молодежь собралась здесь. Олеся напрвила нас в автобус со Степанычем. Мы погуляли возле белгородского «мерса», а затем заняли свои места, в начале, слева. Справа было место для Неё. Я был в восторге. Вечерело. Больше всех суетилась девушка по имени Ксюша – видимо вожатая группы от 41-го учебного заведения. Прошло около часа. Кругом стояла милиция, бегали организаторы. Прибежала Олеся. Я ждал её возле автобуса и вошёл слёдом. По голосу её можно было понять, что она едва плачет: «Я наверное, не поеду с вами, Степаныч…» Не успевали распределить народ. Я расстроился и сел на место.
Но вскоре она пришла, стала зачитывать правила поведения, заметно повеселевшая, хоть и уставшая. Сорвала голос и нервничала – на улице крапал дождик. Но тут её вызвали. И за время отсутствия меня с Юлькой пересадили на пять рядов глубже в автобус. Я опять упал духом – она вернётся, но будет далеко от меня. Но и тут всё было словно по сценарию: её попросили стать ближе, чтоб было лучше слышно. И она встала рядом с моим сиденьем. Я сидел и благоухал. Она была в одной футболке – ярко-красной, со звездой спереди и гимном на спине. Телефон, висевший на шнурке, прижимал футболку, приятно обступавшую грудь. Она была так чудесна в своей уверенной и порывистой позе. Я слушал её голос, смотрел на её резкие линии лица и наслаждался. И даже несмотря на её неласковое: «О, ты уже здесь?» я продолжал ею восхищаться и в этот и в послёдующие моменты нашего путешествия. Даже ночью, просыпаясь, я смотрел на её силуэт впереди и называл мысленно её имя…
Юлька всё хотела есть, и я от угощений не отказывался. Первую половину ночи все смотрели в окна, я оглядывался, обращал на себя внимание и бросал гуся на окружавших меня девчонок. Королев, способных затмить Олесю, среди них не было, и я бросил это пустое дело, хоть и на мои джинсы и на лицо практически все представительницы прекрасного пола смотрели с вниманием и интересом.
Ночью, утром и днём мы останавливались, фотографировали. Я узнал парня, который меня донимал на слёте писателей в СХА год назад. Он и тут ненавязчиво стал навязывать свои комментарии, совсем ненужные мне в моменты созерцания огромной колонны автобусов и количества участников поездки. Около 3-х тысяч всего. У арки осталось 800 – кому не хватило места. Масштабы впечатляли. Кто за всё это платит?
Олеся вся в делах. Ни минуты покоя. Меня, стоявшего у автобуса, застали 2 девчонки - представились, мы завязали разговор, но они мне были не интересны. Я всюду искал глазами Олесю, хотя и стремился не показываться ей на глаза. Юлька стала открыто ревновать и возмущаться, что она одна тут остаётся, пока я где-то лазию. Да-а, мне нельзя с кем-то путешествовать. Я всегда думаю только о себе. Но её возмущения показались неуместными – брал её за компанию, а не как девушку свою, а она… в такие минуты она – самая любящая девушка – только бы ни с кем не общался!..
К полудню мы въехали в Москву, прилипали к окнам, смотрели на её красоты и крупности. Высадили нас на Гагаринской площади. По обочинам стояло 200 биотуалетов. После разминки нас построили в колонну по четыре, и мы пошли на ленинский проспект. Откуда-то возникла Олеся, но Бля ни на шаг от меня не отставала. Я шёл впереди колонны с флагом. Мы кричали хором: «Город Курск!» Слева двигался густой поток скандировавший «Нижний Новгород». Пройдя через металлоискатели, мы ступили на часть дороги, размеченную точками постановки людей. И ещё очень долго шли, пока, наконец, остановились и заняли каждый – свои точки. Так как я шёл во главе отряда, Олеся была рядом со мной, она подавала пример, возгласами «Новгороду привет» и проч. Улыбалась. Распогодилось, светило солнце и это радовало.
На площади нас сначала приветствовали из динамиков по городам, потом поставили военно-патриотические песни. Мы – все в одинаковых футболках с гимном России на спине воодушевлялись этими песнями и ждали 2-й, 3-й поток, а потом ветеранов.
Со сцены неслись торжественные речи, клятва, а затем ветераны вручали каждому гильзы на память и как символ того, что мы теперь преемники их и должны защищать Родину вместо них.
…Играла торжественная музыка, попеременно брали друг у друга флаги, фотографировались, кричали «Ура», «Россия». Над нами было голубейшее небо с лёгкими облачками. Температура весенняя не утомляла, а выступление, награда, ура и флаги воодушевляли поднимали дух. Я размахивал флагом, делая 8-ку. Олеся взяла второй и встала рядом со мной. Мы не смотрели друг на друга, а только на флаги, но я в движении полотна древке - чувствовал её настроение, а в чувство. Флаги реяли синхронно и иногда сталкивались, и в этих столкновениях я чувствовал искру сачстья, возникавшую между нами (хотя, возможно, её не было, но мне так казалось). В эти минуты я был счастлив, едва не до слёз.
…А потом мы пели гимн… Некоторые с закрытыми глазами…
Двигаясь обратно, я её не видел, также как и не видел почти до самого отправления.
Уставшие и голодные, мы всё равно воспользовались небольшим отрезком времени для прогулок и гляделок. Я с Юлей гулял по воробьёвым горам, а потом получил втык от Олеси за задержку. Едва приземлившись в кресло автобуса, я уснул мертвецким сном. Очнулся – когда выезжали из Москвы.
Организаторы и охрана устали, раздали еду и отъединились, а мы стали петь песни, детские и не очень, а потом нас высадили для массовой фотографии – всех участников (из нашей колонны). Юлька меня конкретно достала, спасибо ей лишь за то, что кормила меня регулярно и щедрою Олеся забилась в уголок и спала, наверное, да и остальной состав группы отошёл ко сну очень быстро. Я получил записку от Лизы – просила мой телефон. Таня – единственная в моём вкусе из группы осталась недоступной, а Марина, по-моему, была удовлетворена вполне мужским обществом. И в довершение всего, когда в 5 утра мы высыпали у арки и остались один на один с вопросом – как добираться домой, я подошёл к Олесе: «Ты как поедешь?» Она, разворачиваясь и уходя от разговора, бросила: «Не знаю, я ещё здесь поброжу…»
Мы с Юлькой пошли на остановку. Обогнал Степаныч и даже не попрощался. Расставались не очень… было холодно…
И в то же время загорался рассвет, пели соловьи, на дорогах было пусто и тихо. Благодать! Только холодно. Юлька всё прижималась ко мне…
В 6 часов приехал ПАЗик и увёз нас. Я вышёл у Драмы, набросил рюкзак на плечо и, не оборачиваясь, зашагал в своих рваных джинсах домой. На устах было неспетое «искушение», в голове парад и флаги, в ушах слова Олеси: «Ну что, ты не передумал вступать в наши ряды?» А на моих глазах поднималось утро 16 дня мая…



25 мая 2005 «Solnechnyh luchej zolotye kosy: "Xorosho spala?" u Katёnka sprosjat.Ulybnis',i solnce radost' tvoju vstretit i cherez okonce mne prishlet privetik!»
«I katenok skaghet: "Xorosho spala. Nog'u pyizy snilis', Sredi nih odna mne priwetik slala, teplye slowa. Peredaj ghe ptize ot men'ja priwet!" i katenok solnzu dal takoj otwet
Такой ответ на мою доброжелательную SMS меня удивил приятно. Пробуждаясь под звук поступившего SMS, я и не думал, что через секунду-две буду как ужаленный носиться по дому, цитируя её строчки. Одно из самых чудесных пробуждений в моей жизни!!!
Вот это ответ!!! Катёнок! Я сиял и прыгал от счастья и радости – она такая хорошенькая – и она то, что я захотел, а не та, что меня захотела. У неё карие глаза, и ходит она на каблуках.

…но у неё нет желания получать цветы заочно…



12 июня 2005 я верю, я знаю, что я во тьме. Слишком трудно устоять, слишком сильна иллюзия, что не земля поворачивается спиной к солнцу, а солнце прясет от неё своё лицо Нет! Оно выше этого, оно знает себе цену. Это гнусная жалкая земля смеет, лицемеря, говорить, что светило спрятало от неё тепло…



14 августа 2005   Мои мысли стали бояться листа бумаги. Едва я взял этот лист, все разбежались. А думал я о стабильности. Как хорошо, когда в жизни мужчины прикрыты тылы и предсказуем завтрашний день! Тыл – это когда, погуляв на днюхе, звоню пацанам и говорю: «Заберите меня отсюда!», в ответ слышу твёрдое: «Заберём!» Тыл когда ты звонишь или приезжаешь к девушке , а она уже ждёт этого. Тыл – это возвращение домой как возвращение в самую стойкую и уютную крепость, которой не страшны враги и дураки. Тыл – это завтрашний день, в котором ты уверен!
А вчера Аня Голотина попыталась пошатнуть мои бастионы уверенности и беспричинного оптимизма, и у неё это едва не получилось. Она просто напомнила мне простые истины: за днём слёдует ночь, за успехом неудача, и я не буду постоянно любим всеми и независим ни от кого. Я чувствовал себя школьником на уроке с невыполненным д\з, хотя она младше меня на три года! Я немного встречал таких людей, и они меня всегда удивляли и радовали своим мировоззрением. Я понял – я ведомый, и мне нужен учитель, наставник. Я податлив и хочу шефства над собой, науки и советов. В данном аспекте Булгаков был просто идеален; честно говоря, не будь его в моей жизни, я бы до сих пор жевал сопли и прятался в собственной комнате, а он вывел меня наружу. Спасибо!
А сердце моё остывает… всё реже я слышу его голос. Впереди всех чувств и желаний мысли, рассудок, логика. Я не пишу уже стихи и к женскому полу уже неравнодушен. Я отношусь к ним с презрением, я ненавижу их за то, что они управляют нами, за то, что они умнее, чувственнее, естественнее, несмотря на все свои «штучки». Мужикам не дарят цветы, не прокрадываются через балкон в 3 ч. Ночи. Они только принимают наши воздыхания и не воздают ничем! Словно товар–я–цветы, она в плату за это улыбку или поцелуй. Гр-ррр-ррр! Ненавижу. Это кровососы. После расставания с девушкой вспоминал ли кто-нибудь о ней с благодарностью за привнесённое богатство, благополучие, успех? Единичные случаи! Они так отличаются от нас… да чем? Чем отличаются? Физиологически – да! И всё. За какие заслуги женщинам жертвовали свою карьеру, стабильность, жизнь, в конце концов. А она высокомерно роняла, нет, бросала перчатку на пол, как собаке! Они плачутся: «Где рыцари?», а ГДЕ ЛЁДИ? Где утончённые возвышенные натуры с небесно чистой совестью и глазами? ;F1=F2; Действие рождает противодействие. Ответственность и вина за свою жизнь и судьбу лежит на плечах его самого, и глупейший из глупых тот, кто винит в чём угодно другого. Прежде всего во всех бедах мира виноват ты сам. Хочешь быть счастливым – будь им. Человек – кузнец своего счастья, и если ты хочешь повелевать миром, завтра к твоим ногам упадут миллионы. Но нет, мы идём проторенной дорожкой и плюём в колодец, жалуясь, «вода нынче горька стала».
Я думаю нередко: а почему раньше и небо голубе было и трава зеленее, да потому что насрать меньше успели. И трава зеленее была в силу естественных причин. А люди из века в век повторяют одни и те же ошибки, идут одним и тем же путём, мало кто пробивает свою тропинку, да и зарастает она быстро.
А ведь, подумать только, ничего из окружающего меня мира – мне нужен лишь глоток воздуха, луч солнца и капля росы. Подумай сам – просыпаясь утром в погожий день: ты вдыхаешь полной грудью, смотришь на косой луч, бьющий в окно и думаешь: «Как хорошо!» И только потом думаешь о еде и прочем…
А Аня вчера, словно свежий ручеёк взбурлила мои глубины разума и души. Едва ли мне хватило времени чтобы влюбиться в неё только за тот монолог, который она выдала мне обо мне. Я не со всем согласен, но поспорить у нас просто не было времени…
И опять успокаиваюсь и её свежее дыхание диффузируется в глубинах моего сознания…



19 августа 2005   И вот оно уходит. И становится жаль его терять.
Жаль каждую минуту, каждое уходящее мгновение.
Зябко. От ветерка, уже по-сентябрьски прохладного, зябко.
От мыслей невеселых, навеваемых этим ветерком зябко.
Куда исчезла стабильность, уверенность в себе?
На небе чисто, но ты чувствуешь, как по нему ползут серые тяжёлые облака сомнений и печали.
Снова надвигается осень, моя одинокая, любимая, золотая осень!
Я снова буду допьяна дышать этим резким ароматом прощания, до слёз смотреть на уплывающие облака и птиц, на уплывающие надежды… и в который раз я буду срочно убегать, уезжать из дома в поисках укромного местечка, где поджидают изголодавшиеся мысли и сомнения.
Думая об этом становится жаль это падающее солнце и безжалостный ветер. Понимаешь, что это неизбежно, как возвращение домой из жаркого гостеприимства. А уходить не хочется, не хочется прощаться, а листья машут… машут…
Пора уходить… дыхание осени проникает прямо в душу, в самое нутро и вымораживает оттуда все лживые надежды на безоблачное счастье и вечнозелёное лето. Всему свое время… и лету…
Пора уходить…



август 2005  А вчера вечером я впервые столкнулся с уличными хулиганами. Их было трое, я катался по ночи на роликах. Один из них прицепился ко мне с расспросами. Очевидно, он хотел завязать драку, однако, я это не сразу понял. Улицы, как назло были пустынны, хлопцы разъехались. Как это бывает (беда не приходит одна), я был ещё и на роликах – просто жертва…
Увидев кровь, они удовлетворились и удалились, продолжая стращать, а я поехал к ближайшей колонке, в этот момент как раз и появился Тутик с Мишей, стали расспрашивать… Созвонились, собрались, приехали на трёх машинах к плите и успокоились. Несмотря на все слова, в глазах читалось явная трусость и нежелание вмешиваться.
Я никогда не был удовлетворён своими друзьями, а теперь и вовсе в них разочаровался! Но пусть в ответственную минуту они сдали, в минуса не пошли, так с ними же и не выпьешь и каши не сваришь, нули, просто нули!
А как Миша Толика (своего одногруппника) боготворит – просто комикс, и если отвлечённо (как на постореннего) посмотреть, как тот заглядывает Толику в рот и ловит каждое слово, становится омерзительно. А Тутик, Костик – прихвостни, они просто пешки.



2 сентября 2005    Ну вот и пришла. Словно механически кто-то включил осень. Точно первого сентября небо затянуло и пахнуло сырым, холодным ветром. Я подвесил велосипеды и закрыл балкон. Стало холодно. Пришёл сентябрь. Осень…



3 сентября 2005    Как после бурного насыщенного дня хочется лечь и с блаженным чувством выполненного долга обнять подушку и уснуть с мыслями о грядущем дне и планами на него.
Так и мне хочется «поспать» после этого бурного года, точнее «сезона охоты», мне хочется лечь в спячку, чтобы набраться сил для новых путешествий, отдыха, воплощений и созиданий.



16 сентября 2005   ...однажды ты приезжаешь к своим друзьям, которые тебя уже не знают. Ты стоишь рядом с ними, но они стоят далеко от тебя. Ты начинаешь разговор, но они его не поддерживают. И в эту минуту, когда ты видишь перед собой их спины и их затылки, в этот момент ты, наконец, понимаешь, что ты отверженный, ты уже не их друг. Да, они не могут тебя отторгнуть по старой памяти, но и не подпускают тебя ближе дозволенного расстояния, держат дистанцию. И в который раз ты обещаешь себе больше не приезжать сюда... и в который раз возвращаешься, чтобы снова и снова разочароваться...
Я понимаю: им никогда не нужен был конкретно я, им нужны были мои огоньки, моё имущество, мои возможности. А сегодня я услышал: «Мы с Костиком хотим купить две «восьмерки», одинакового цвета, одинаково затюнинговать, чтоб всё было одинаково...»
В этой фразе чувствуется дружба, товарищество, а я теперь просто «местный», просто «знакомый тип»...


Набросок на тему «День, в который я бы хотел вернуться»
25 сентября 2005 года. Как хорошо я помню то прохладное утро праздника!
В тот день я работал. Но на работе царил совсем другой настрой. Настроение свободы и вседозволенности. Начальство с львиной долей штата сотрудников уехали на пикник. В магазине «Сивма» осталось четыре человека: Данил, Жанна, Ася и я. Была суббота, общественный выходной – с самого утра на улице Ленина было перекрыто движение автотранспорта. В тишине прохладного утра непривычно было слышать пение птиц и шёлест листьев, обычно заглушаемых гулом и рёвом моторов. На рабочем месте мне не сиделось. Привезли новый Konica MINOLTA Z5, и я просто не мог не опробовать его в деле, не воспользоваться таким редким и щедрым моментом. И хотя я не знал с самого начала, какие мероприятия намечаются в городе, выйдя на улицу, быстро освоился, что и как нужно фотографировать. Поднимающееся солнце едва грело, а вокруг было полным-полно школьников и студентов в спортивных трусах и майках. Чтобы не мёрзнуть и для разогрева перед бегом, они непрерывно делали различные упражнения, ходили и бегали трусцой. Кроме них по улице прогуливались семьи и пары. С радостными лицами гулящие наслаждались свежим утром. Отдыхали дети помладше: они катались на велосипедах, роликовых коньках, скейтбордах и самокатах. Из рупоров и динамиков лились звуки патриотических и советских песен, по тротуарам шли люди с воздушными разноцветными шариками, а небо было пронзительно синим, каким бывает только осеннее небо бабьим летом.
Атмосфера праздника и праздничное настроение окутывало сразу, как только я выходил на улицу. Ни с того ни с сего хотелось улыбаться и, не думая ни о чем, прогуляться по солнечному тротуару, разглядывая спортсменов и других участников праздника. Фотоаппарат радовал меня своими возможностями, и от этого возвращаться на рабочее место мне вовсе не хотелось. Ведь сегодня никто и не пойдёт в Сивму: слишком уникальный день, чтоб решать сегодня какие-то бытовые проблемы. Улица настолько располагала к прогулке, что за поиском сюжета я порой забывал напрочь о том, что я сегодня работаю. В то же время, когда я возвращался, чтобы погреться и скинуть фотографии на компьютер, мне было приятно рассказывать сотрудникам события праздника и делиться с ними радостью и восторгом.
Позже, со студийным Canon’ом, вместе со мной ходил Данил, вдвоём стало еще интереснее, я стал еще увереннее себя чувствовать. Мы фотографировали парад, проходили через все ограждения и правоохранителей порядка ради снимков, а после отнесли фотографии в газету «Регион 46».  В тот день чувствовал себя свободным, сильным и независимым. Я чувствовал свою значимость, держа в руках неплохой фотоаппарат, и пробираясь в первые ряды без малейшего сопротивления. Солнечный, радостный настрой создавало все вокруг, и мне хотелось, чтобы день этот не заканчивался, а парад шествовал бесконечно, и чтобы так было всегда: небо, солнце, воздушные шары, улыбающиеся лица, и фотоаппарат!




15 октября 2005  Мир фотографии, как и поэзии далёк от всего этого шумного и суетливого общества. Это сосредоточение на основной для тебя идее, и концентрация всех помыслов лишь на цели, лишь на способах для её осуществления. Читая любимый «ФотоМАГАЗИН» я всегда как-то отрешаюсь от бегущей мимо волны шума и улыбок. И это вдумчивое чтение завораживает своей ненавязчивой интимной атмосферой посвящения в какую-то тайну. Оторвав отяжелевшую голову от разворота журнала, хочется, чтобы глаза не упёрлись в стекло нашей витрины, а долго искали бы точку опоры в бесконечном пространстве горизонта, скрытого плотной дымкой расстояния. И после этого блуждающего ненасытного жадного взгляда хочется фотографировать, фотографировать, фотографировать, фотографировать.



11 ноября 2005  Я теперь обрёл стабильность и уверенность в себе. Спасибо за это Даше. Она меня вытащила из помойной ямы депрессий. Теперь с оглядкой на год это всё кажется глупым, несущественным, однако я вспоминаю с тяжестью, как всё-таки тогда серьёзно это мной воспринималось. Я стал циничнее, самоувереннее, устремлённее и беспощаднее, но в то же время практически перестал терять присутствие духа, грустить и отчаиваться. Теперь я любо сплю, либо улыбаюсь. Правда церковь забросил совсем. Живу наглым земным образом, ссылая всё происходящее на психобиофизические реакции, на крайний случай, аномальные явления. Я сделал себе мелирование и татуировку на груди. Девушкой моей является преподаватель ОБЖ – 24-летняя симпатичная доверчивая крохотная фея. Теперь, к этому дню, за этот год очень многое изменилось как в моей так и в семейной жизни. Папа едет в Германию через месяц. Мама копит на юг. А я … я хочу уехать из Курска и открыть собственный бизнес. А ходить с тетрадками мне кажется уже несерьёзным, хотя я понимаю необходимость этого. Даша продолжает искоса посматривать на меня, а на 9.11 подарила шикарную вышивку собственного изготовления… Но мне теперь на многие вещи смотреть стало проще и спокойнее…



20 ноября 2005  Да-с, давненько не заглядывал я в свою жёлтую тетрадь! За это время многое изменилось в моей жизни. А впрочем, не с этого я хотел начать…
Вчера выпал первый снег. Мокрый и густой, он облепил все деревья, машины, людей… Я возил знакомых на КЗТЗ и изнутри машины мне было очень приятно наблюдать всю катавасию снаружи – мокрая коричневая жижа снега, лужи, замёрзшие и промокшие прохожие. Я, правда, и сам замёрз порядком, да и голоден был малость, поэтому не мог в полной мере ощутить радость от этого фантастического снега. Я сфотографировал со своего нового штатива пару сюжетов, но это всё не то. Походить бы в тот день целенаправленно с фотоаппаратом! Посте этого набившего мне оскомину переезда я заехал за Натусей, и мы направились к Мише (его Grosseltern уехали в Ялту, дом пустовал). На месте уже были все, Лёша пришёл одновременно с нами. Миша чистил картошку, Наташа игралась с котом. Вскоре мы гурьбой (за исключением Кости с его Наташей) высыпали на веранду у бани и растянули пару кораблей. Вскоре пришли Пронины, они пожарили картошку, мы все благополучно её съели вместе с 0,5 «Русского размера». Пили, правда, не все, но смеялись качественно и долго. После удавшегося ужина и беседы каждый стал заниматься своими делами – Тутик смотрел телевизор, Миша уснул, около 12 ч. Ушли Лёша и Пронины, а мы с Натусей лёгли спать.
Утром (в 13;;) я Кабана уже не застал. С Мишей и Костей мы попили кофе\чай и разъехались по разным векторам. Я отвёз Тусю домой. И что-то стало на душе тоскливо. Когда мы проснулись, у меня было ощущение 1 января – снег, праздник, ночёвка в гостях. А на самом деле-то 20 ноября. И эта тень разочарования и неоправданных надежд как-то подмочила мой поджатый хвост на весь день. Почему в Германию едет папа? Я просто сплю и вижу – в моей душе замерло ожидание чуда, Новогодней сказки, как у ребёнка. Я не помню, чтобы когда-то я так трепетно ждал Новый год. Я захожу в магазины, сейчас повсюду открылись новогодние лавочки, и с неизъяснимым трепетом и тоской смотрю на эти ели, игрушки; так смотрит малыш на предмет своей мечты, прекрасно понимая недоступность и невозможность её приобретения, но от этого не переставая верить в чудо. Самое обиднее, что мои надежды не оправданны и чуда не произойдёт. И тем глубже будет обида и разочарование, чем сильнее сейчас я представляю себе эту сказку и лелею несуществующий образ невообразимого подарка.
А Наташка – маленькая пугливая девочка с зажатым мороженным в некрепких пальчиках. Ей интересно учиться у меня любви, но не более, хотя не берусь судить – нет, между нами и близко нет душевной близости. Вообще не знаю – зачем я продолжаю с ней отношения. Поставил цель – училка! Добился! Всё! А я чего-то всё ещё тяну. Если только, чтоб не было скучно, так как Босс, с которым я играю, но кормит его мама, а я не буду, даже если попросят. Кажется, сегодня грущу я не только о Новом годе, но и ней. Во мне замерло ощущение какоё-то недоговорённости, будто мы что-то забыли друг другу сказать. Теперь неделю я её точно не смогу встретить, обнять. 4 недели отдыхал, пора… Тоже, что и с Людкой… «простыня да кровать, поцелуй да в омут», а что дальше?..
2006

6 февраля 2006  01:15 Столько происходит событий… «Всё течёт, всё меняется». Только очень быстро течёт. В голове такая каша, что просто страшно её писать.
Сколько мне лет? Никогда об этом так серьёзно не задумывался, пока не припёрло. А теперь она плачет: «Я не смогу без тебя! Почему мне не 17 лет?!?» Я подобрал на улице котёнка: мокрого, замершего, сжатого в комочек с огромными глазами, в которых ты видишь всю несправедливость и дисбаланс жизни. Я взял его с собой, накормил, обогрел и свернул гнёздышко из тряпок. Он долго не мог понять, что с ним делают, и пугливо смотрел на входную дверь – надолго ли его внесли погреться. И в тот момент, когда он, сытый и пушистый, томно, но немного резко и громко (не контролируя ещё свои эмоции) замурлыкал, засыпая, я подумал:
«Вот передо мной осколок печали и тоски, луч луны, заблудившийся в кроне дерева и не добравшийся до глади озера. Вот дитя, которому недодали тепла, ласки. Вот чудо из чудес – живая душа, сама жизнь в пушистом и таком хрупком тельце. Как долго это сердечко грелось у канализации? Как долго серые бездушные лица проходили мимо его горя? Как много людей даже не обращали внимания под ноги, где погибала Человеческая Душа?!? И вот, я нашёл его – это маленькое сердечко среди грязного, серого города. Я дал ему заботу и покой и всё, что есть, всего себя, словно Данко, это сердечко отдало мне, отдало себя, полностью доверившись. Кроме тепла и света этого робкого сердца у Неё ничего нет, и всё… полностью… она отдала его мне… полность-ю… всё…
И как я… как… я смогу… как я смогу её оставить? Ответьте!!! Как? Оставить её теперь - значит убить… нет… хуже… значит ПРЕДАТЬ! Разве это возможно? Я знаю, что ужасен, мерзок, циничен… но… но предать её…»
Я всё-таки не Печорин. А мам говорит – Даша! Да, она будет и стирать, и убирать, и каждый день ждать меня. НО НИКОГДА ОНА НЕ ПРОЧУВСТВУЕТ МОЮ ЖИЗНЬ! Она чужая - светлый эльф – ей неизвестно, что такое… «сытый голодного не разумеет…»
Рядом с ней я чувствую себя уличным хулиганом, который с её же стола стянет булку в карман. Она приторно белая и пушистая. Слишком правильная, невыносимо скучная. О Господи! Я не пытаюсь оправдаться – я пытаюсь разобраться в себе и…
А мама сеет плевела в моей душе, а там… о, там достаточно благодатной почвы для сомнений. Я – весы. Я всегда сомневаюсь. Не живу, а сомневаюсь – а стоит ли жить. Любому сомнению в моём сердце найдётся место. Зачем ты делаешь это, мама? Ведь я так не уверен во всём, включая собственную жизнь!
Если я могу в любой момент сдохнуть, как думаешь, я много думаю о старости?!? И если мне отписана ещё пара лет, пара дней или пара… откуда я знаю… я пожить хочу!!!
Полной грудью! А полной грудью – это не через пушистую Дашу, не через каноны церкви, не через моральные принципы общества, а ПОЛНОЙ грудью – всё вместе – и О2 и СО2 и N… всё!
«Старик… <…>  …пускай тебе прекрасный свет теперь постыл, ты слаб, ты сед, и от желаний ты отвык. Что за нужда – ты жил, старик. Тебе есть в жизни, что забыть… Ты жил… я так же мог бы жить…»  (М. Ю. Лермонтов)
Когда-то я хотел быть известным поэтом или богатым и властным, а сейчас я хочу простого человеческого счастья! Дом, семья, машина и работа. Хочу пожить для себя. Не для каких-то вечных ценностей, а для себя любимого… и для Неё… пожалуй, более всего я хочу обеспечить её всем необходимым… Её… люблю ли я её? Я так истрепал это слово, что не хочу его повторять; шутка смешна только первые два раза; Одно знаю точно – хочу сделать её счастливой, обеспеченной. Такой, как наша Мурлыка – из брошенного котёнка, со всеми комплексами и увечьями, в царицу – кошку, хозяйку дома = она ведь и собак гоняла потом…



7 февраля2006  Почему? Почему всегда так получается, и беда не приходит одна? И если валится из рук, то всё? И за одним расстройством слёдует очередной удар, ещё, ещё, ещё...
Только что непроизвольным движением руки я непроизвольно удалил ЕДИНСТВЕННЫЙ файл, который был похож на дневниковую запись Наташи. Единственный!!! Он так был похож на её душевные излияния. Единственный!!! Кроме этого – ничего, что могло бы помочь мне раскрыть её душевные переживания и тайны. НИЧЕГО...
Она, словно устрица, закрыта, и чем сильнее пытаешься проникнуть в глубины её души, тем плотнее она смыкается. Это ужасно! Единственное качество в ней, которое способно довести меня до белого каления – её молчание, скрупулезное, упорное молчание. Так молчит партизан на допросе, так молчит ребенок, которого ругают, так молчат взрослые в плохом настроении при попытке их разговорить.
Что я чувствую? Не знаю. Когда-то при встрече с очередной девушкой, я наперёд знал дальнейшее развитие отношений и их исход. Знал буквально до слова, что скажем мы друг другу на прощание. И оказывался прав. Но от этого не переставал верить в то, что именно она – ТА. Та, которую я ищу, искал и... нашёл!!! И чем сильнее верил в эти наивные речи прихотливых мыслей, тем больнее было в них разочаровываться. Что со мной случилось сейчас, я не знаю. Я не знаю, что ждет нас с Наташей завтра. Может это рефлекс защитный для того, что бы окончательно не разочароваться в жизни? Я не знаю. Сейчас я даже не могу сказать вовсе, женюсь ли я вообще в этой жизни.
Сейчас мне уже ничего не кажется, ни в какие пустые и пыльные идеалы я уже не верю. Я не верю в самое главное в этой жизни – в возможность достижения счастья тем или иным путем. В том, что чем-то быть счастливым я не способен, я уже убеждался неоднократно.  Самая большая радость проходила быстрее, чем мимолетные огорчения, преслёдующие меня на протяжении всей жизни.
Почему она видит меня своим мужем? Почему она мне не верит? Почему люди так недальновидны? Да не смогу я быть ни мужем, ни отцом, ни семьянином, ни работником, ни другом. Любая социальная роль наскучивает мне очень скоро, и жизнь мне кажется чем-то большим, чем выполнение каких-либо социальных обязанностей. И, что парадоксально, осознавая пустоту своей жизни, я не стремлюсь её чем-то наполнить, а, наоборот, опустошаю вовсю, попросту просыпая её полностью. Наверное, у меня была в жизни какая-то очень высокая задача, потому что я чувствую в себе незаурядные способности и огромные неизрасходованные силы. Но они исходят на пустоты моего бесхитростного животного существования, и мне жаль их терять, но задать им нужного вектора не могу, не умею, наверное...
Странно... для меня, в принципе, нет ничего святого. Но на преступление я не пойду. Оно претит мне в принципе. Как неудобоваримая пища отторгается организмом.




08 февраля 2006    Приходит вечер, приходит время расходиться по домам. Он пойдет провожать свою девушку до самого дома, и кто знает, как закончится для них этот день. Для тебя же он будет также беспросветно одинок, как и все предыдущие дни, месяцы, годы. Вы прощаетесь. Он, улыбаясь, спрашивает: «В какую тебе сторону?». Он проникнут к тебе уважением, где-то даже обожанием: у тебя на первый взгляд всё, что нужно молодому человеку – девушка, машина, дом, деньги;  а кто он сейчас здесь? Едва вернувшийся со службы моряк, с богатым прошлым, без настоящего, и не Бог весть каким будущим. Может в этот момент он и заискивает немного перед тобой, но это нельзя поставить ему в укор: ему нужно становиться на ноги в этой жизни. А тебе...
Ты нарочно указываешь направление противоположное его маршруту, но не торопишься идти. Давно опостылела их пустая стрекотня, но всё же тебе не хочется оставаться наедине со своими мыслями. А он и она, попрощавшись, разворачиваются...
На город опускается ночь, на тяжёлом сумеречном небе проступают звёзды – твои болевые точки. Вокруг тебя горят, полыхают разноцветными искрами витрины и вывески. Людей становится все меньше, а машины превращаются в два огонька спереди, два сзади. Начинается ночь, а она ассоциируется у тебя только с одиночеством, тоской и бессонницей. Ночь – твой бич, твое проклятие. Ночь это та сторона жизни, которую не разделит никто! Сколько бы ни прошло лет, каждую ночь ты будешь оставаться наедине с самим собой, со своими мыслями, кошмарами и мечтами. На город опускается тень, а они, развернувшись, уходят...
И тут тебе до слёз, до сведённых от напряжения скул хочется вернуть эту пару. Вернуть, чтобы, помолчав, сказать: «Ничего!». Ты понимаешь нелепость своего положения, но зовёшь его...
Что сказать на его вопрос? Что ответить тому, кто чужд и чуж твоей ночной жизни? Что может понять тот, кто ночью спит? Чем он сможет тебе помочь?
И, несмотря на то, что не куришь, ты просишь сигарету – это может сойти за уважительную причину твоего крика... в его глазах... Ты закуриваешь. Он стоит, смотрит в твои глаза; нет, они не могут лгать: тебе не нужна сигарета. Тебе нужен был он. Но зачем, понять он никак не может и в нерешительности отходит. Ты молчишь и с тоской смотришь вперёд: у тебя не осталось уважительных причин, да и не стоит-то... второй раз...
Они ушли. А ты стоишь неподвижно, как фонарный столб, пытаясь осветить угольком сигареты свою душу. Но это бесполезно – дыма и мрака намного больше в лёгких и сердце... Мимо проезжают точки фар, вокруг полыхает ночной город, даже небо горит сквозь звёзды, но в душе твоей мрак и холод. Глаза перестали блуждать по окрестностям, остановились где-то в бесконечности и забыли о своей функции. Ты не смотришь на мир этими глазами, ты смотришь на всё сквозь сумрак своей души. При этом всё вокруг преображается и теряет контуры,. И теперь это не звёзды, неон и ксенон, а твоё небо, твои улицы, твои витрины. Но всё это – мишура, и для тебя столь же незначительно, как окурок под носком кроссовка...
Ты стоишь в футболке и кроссовках под ясным, летним небом. Хорошо, что тепло и тихо, так можно долго простоять. И в этот момент хочется, чтобы эти неимоверно долгие секунды застыли навсегда. Тебе хочется остановить время; чтобы бо  льше ему не подчиняться, не зависеть от него и не бояться...



18 февраля 2006  Я часто замечаю, что стал мыслить так, как постоянно слышу в фильмах американских, так, как переводят их переводчики за кадром. Упрощённо, односложно, с повторениями, с шаблонными словосочетаниями. Да я ведь кроме фильмов этих и не смотрю ничего. Какая у меня обратная связь с миром? Сижу как собака на цепи в конуре, а жизнь проходит мимо и, что ещё ужаснее, я не интересуюсь ей, мне самому не хочется быть в курсе всех событий, знать больше кого-то, добиваться изменчивой славы или большого богатства; мне ничего не интересно…
…просто я не знаю, когда я умру, может в 60 лет? А может я завтра утром уже не проснусь? А может в тот самый момент, когда испытаю настоящее земное счастье? Я не знаю!
Она часто в послёднее время напоминает о себе, и порой так не вовремя… Я сразу же вспоминаю о том, что сижу на мине, и в любой момент она может взорваться…
Что тогда деньги, слава, любовь, уважение, земные радости, земное счастье, когда ты, может, через пару дней откинешь…
Не дай Бог кому-нибудь так жить – под Дамокловым мечом…
…когда всё можно и… ничего нельзя…

; …как можно строить планы на жизнь, когда ты более всего сомневаешься в том, что будешь жив завтра?


Абхазия. Мезмай 2006 лето
23 июля 2006   13:10  Приехали на место, в Мезмай, выглянуло солнце и стало тепло. 18 км горной дороги отняли литров 15 бензина! Но в остальном всё удалось на славу. Выехали мы в 16:00, слёдовательно, весь путь, с остановками и заправками вышёл 21 час. Ехали, менялись с папой, без отдыха. По приезду Юля мне показала Омелу – я её сфоткал, и мы стали растягивать палатки во дворе знакомого Юры; там, кроме нас, было достаточно отдыхающего народа.
В пути разложили задние сиденья и трое спали под расстёгнутым спальником как в спальном вагоне. Двое сидели впереди. Я покатался по Ростову-на-Дону в поисках трассы, да-а-а, город внушаеть! Трасса на Краснодар очень оживлённая. Поток идёт сплошной, с небольшими интервалами, обратно, думаю, дольше ехать будем. Хотя участками уже проложили новое полотно – там кайф!
Второй достопримечательностью этого дома стал Карах – горный кот, который обслуживал более десятка местных кошечек. Мы вкусно перекусили, опорожнив изрядную долю пакетов. 14 банок сгущёнки с собой – куда столько? Обедали мы на улице, готовили на костре, а с места трапезы видно было  плато Лаго-наки и другие возвышенности, перед которыми проплывали новорожденные облака. Чудесный вид дополнял гул машин, изредка проезжавших то сверху, то снизу.
Затем мы спустились с горы, порой опираясь на все четыре кости, к реке Выдринке. Я наконец-то искупался в горной речке по прошествии 16 лет. Я исслёдовал русло, лазал по камням, рассматривал мох и непривычные камни, стволы деревьев. Совсем не хотелось уходить. Выбираться обратно было лёгче. Недавно здесь был дождь и почва была влажной, местами уезжала из-под ног. Сотоварищи помылись, а я не стал, мне и так было до одурения хорошо!
18:49  Мы метров 200-300 над той рекой, где купались четыре часа назад. Она шумит где-то, где-то. Вид просто… Взбирались долго и муторно из-за духоты, благо, солнца не было из-за облаков. Ни фотоаппарат, ни блокнот не способны передать йоты ощущений, переживаемых при таких путешествиях. Такое я вижу впервые… Кавказские горы… Лермонтов… Мцыри… «Вдали, глубоко подо мной, поток <…> шумел…»
Добавить нечего… это нужно видеть. Когда смотришь с отвесной стены немного страшно и от этого ещё более интересно и захватывающе! Прямо перед нами плато Лаго-наки, ущелье Гуам и всё это великолепие в синей дымке. Шикарно смотрится изогнутое русло реки. И все склоны густо покрыты лесом.
Вернулись к костру мы, когда уже смеркалось. Всё слышнее становились сверчки и цикады. Всё темнее выделялись облака, а уши закладывало от давления и непривычной тишины. Такой мирный вечер, будто он сошёл из моих снов, опустился из каких-то детских мечтаний.
Вокруг бегают домашние кошки и собаки. Где-то говорят люди, у меня почти вывалилось стекло из-за того что разболался винтик.
Спускаться было тяжелее, чем подниматься, ноги под это оказались не заточены. Я стал понимать лёгенды про великанов, которые перебрасывали горы и обломки скал. Рядом с горами начинаешь реально ощущать своё место в природе, и на душе становится теплее и мирнее от благоговения к этим трёхобхватным деревьям, растущим на отвесной скале, к этой слоёной полочке, к горам, к этому близкому небу.

24 июля 2006  Спали от души и долго из-за дождя, подмочившего наши планы на Сухую Балку. Поднявшись, не спеша развели костёр, погрели кипяток и позавтракали. В первом часу закончили и собрались в ущелье. Дождь шёл ночью и утром, в Сухую Балку было не пробраться, нужно было хоть полдня солнца, чтобы подсушить размокшую землю.
В ущелье же можно было пройти и после дождя. Сейчас же, во второй половине дня, туман ветром стало чуть стягивать с гор, и непроглядная белая дымка рассеивалась, открывая нам уверенность на предстоящие прогулки.
Пока же кругом было влажно тихо и таинственно. Т. Тома рассказывала за завтраком много интересного об этих местах. Я потихоньку начинаю понимать, почему в городе у меня такая зона отчуждения, почему меня всё так тянуло подальше от города. Т. Тома рассказывала то же про маски, про людей в городе, как прокажённых этим городом, что и Туся. Да, многое невозможно понять, не побывав здесь…
Мы поели и отправились в ущелье. Идти туда полный путь 11 км, но сначала нужно пройти через весь Мезмай, а от вокзала уже идти вдоль узкоколейки, которая в свою очередь слёдует вдоль русла реки. Виднеющаяся высоко и вдали полочка постепенно приближается, и мы сходим в ущелье между двумя горами. Только благодаря тому, что в 30-х годах здесь строили ГУЛАГ, добывали древесину, проложили эту ж\д, по ущелью можно гулять! Туристов нам встречалось много, несмотря на дождь, после которого одежда высыхала досуха без солнца.
Опишут красоты ущелья лучше мои фотографии, мы же все впервые прошли его полностью, и эта безумная мощь, красота и сила никого не оставила равно душным.
В одном из многочисленных водопадов мы набрали воду и на обратном пути искупались. В полдевятого мы вернулись и сели ужинать.
Я долго просидел у костра, слушая т. Тому, Сашу, Валентина про здешние места, чудеса и находки. На столе рядом со мной лежали камни, которые впечатали в свою память ракушки и скелеты миллионов лет давности. Когда берёшь их в руки, сознание отказывается этому верить.
Мы сидели бы и дольше, но нас прогнал дождь, лавиной обрушившийся на мою одежду оставленную на просушку. А вечером я включил фонарик и направил луч вверх, он упёрся в облака, до которых можно было дотянуться.

25 июля 2006  В это утро нас встретило солнце. Юра занимался, Юля тоже немножко, сегодня после завтрака мы готовились пойти в Сухую Балку.
До неё мы добирались по тому же пути, что и в ущелье, поэтому фотоаппарат отдыхал, а глаза смотрели под ноги. Уже после вчерашней прогулки мы были изрядно подуставшие, поэтому шли не спеша, отдыхали два раза, встретили туристов, которые искали водопад и аккуратно их послали, а сами увязали верёвку и полезли в гору по самшиту.
Когда мы спустились в ущелье, усталость сняло как рукой, виды, уступы, пороги, лагуны, водопады, гроты, камни, скалы, деревья увлекали и поражали так взгляд и душу, что можно было забыть всё, от своего имени до местонахождения. Щенячий восторг и поросячий визг не передать! Я уже проклял фотоаппарат, потому что он был бесполезен в этом случае – только мешал, из-за него, пожалуй, мы и не прошли так далеко вверх по течению, как хотелось бы.
Мы залезли на водопад, сколько он метров, не знаю, но… Потом с верёвкой мы полезли вверх, в надежде забраться и посмотреть на водопад сверху.
Карабкались, карабкались и выбрались к отвесной стене, пришлось карабкаться вниз. Да. Это было что-то. Чуть оступаешься, смотришь, как летит камень вниз, столько мыслей! Хотя горы со снежными шапками нам ещё предстоят. Я смотрел на нас – Юля, мы без всякого снаряжения карабкаемся по горам, поднимаемся по водопадам, можно сказать, на одном энтузиазме. А если со снаряжением…
По возвращении опять искупались под мостом у Мезмая и поплелись домой. Устали. Но счастливы.
А дома ужин, непреходящий столик под зонтиком. Т. Тамара, Николай Николаич. Дети и все прочие, беседы, рассказы. Все мои товарищи разошлись, а я не мог уйти от т.Томы, мне всё было интересно и небо вызвездило так, как никогда я не видел. Мы сидели у костра кружком, девчонки завтра собирались уезжать, мы тоже, и хотелось ловить каждую секунду. Рядом на старой груше кричал сыч, в кустах мелькали светлячки, а звёзды… Я пошёл спать в 3:00. У машины, без света костра, небо было ещё более таинственным, звёзды касались гор, а те, в свою очередь, вырисовывались тёмным силуэтом. Таинственная волшебная картина. Не зря Мезмай – в переводе – Дикие (волшебные) яблоки.
Кошки – сержанты космоса.

26 июля 2006   Пробуждение начали с просушки всех вещей, в балке ведь мы купались по уши и в одежде, палатки промокли под дождём. Сели завтракать, папа занялся машиной, а горы сегодня было видно лучше всего. Ясно. Солнечно.
Васильевич, никуда не торопясь, медитировал, папа складывал шмотки, вешал грузы, а мы с Сашей скучали, ожидая движения воды. Я сходил посмотреть грушу трёхсотлетнюю т. Томы – здорово!
Выехали в третьем часу, нас сердечно проводили, махали обеими руками, пока мы не скрылись за поворотом. 18 км обратно показались намного длиннее и тяжелее.
Я сидел на окне, высунувшись наполовину и пожирал глазами уплывающие горы. В Апшеронске купили ДжоДассена и продукты, я перекинул фотки на флешку.
Ехали до Туапсе по серпантину в каком-то напряге. Наверное, Мезмай.
Под Туапсе мы въехали на дикий пляж, поблукали с Юлей в скалах, потом нас встретил Юра, с ним мы спустились с та-а-а-акой скалы! Прямо на головы отдыхающим людям.
Солнце уже садилось, я снял панораму и искупался. Да, море-морем, но ощущений никаких. Я проводил солнце и пошёл искать наших. Долго плутал, уже стемнело, когда я вернулся к морю, там уже ждал папа и отвёл меня в лагерь. Перекусив арбузом, я схватил спальник, пенку и побежал с фонарём за Юрой, Юлей и Сашей. Мы ночевали у кромки моря под открытым небом. Папа остался в машине.
Я быстро уснул, хотя хотелось ещё смотреть и смотреть на эти звёзды, город, пароход на горизонте, слушать, как волны ворочают гальку.

27 июля 2006  Просыпался я постоянно, но ненадолго – этапами отслеживал изменение неба, моря и берега. Но совсем проснулся уже часов в 9, все уже встали, а на берег уже валили «дикари». Я поплавал с маской – вот это мне запомнилось. Я открыл для себя новый мир – подводный. Гонял медуз, гонялся за рыбками, исслёдовал дно, здорово!
Вернулись в лагерь, омывшись в пресном роднике (я, наконец, помыл голову!), позавтракали, собрались.
Сначала мы колесили по Туапсе, потом Сочи, Адлер. Около шести мы проехали границу Абхазии. Дорога проходила по берегу моря, и виды были необыкновенными. В Абхазии же чувствуется поствоенная обстановка. Заброшенный вокзал с ржавой электричкой – окна без стёкол в зданиях – жуть! Но зато пальмы, магнолии, верблюд и проч. В г. Гудаута мы закупались, и Саша сделал пару снимков.
В 8 ч. мы остановились и расположились под Новым Афоном на берегу моря. Юра договорился с местным сторожем, и он впустил нас на какую-то базу-склад [завод ЛВЗ], полуразрушенный. Мы разложили вещи, разожгли костёр. Смеркалось. Те немногие, кто был, кроме нас, на пляже, разошлись. И вскоре остались только мы, костёр и море. Здорово!
После сытного ужина я направился к костру и слёдил за ним, общался с собакой-доходягой – пока не заметил, что как-то я один остался на берегу. Даже пёс свернулся у костра клубочком. Я притащил пенку со спальником и улёгся у костра. Вещи очень скоро стали влажными. Редкие брызги прибоя доставали до меня, а потом и вовсе начался дождь.
Досыпал ночь я в машине, с папой и Сашей. Юре с Юлей и дождь нипочём.

28 июля 2006  решился подняться, уже понежившись на солнце, я на удивление рано. Папа ещё спал. Я схватил маску, ласты, трубку и погрузился из мира сновидений в мир подводный. Наглотавшись солёной воды, я лёг загорать. Юра с Юлей занимались гимнастикой. Саша тоже загорал, а папа ушёл под воду.
Проголодавшись, я слопал пол арбуза с пакетом печений, мне помогал Юра, а потом прилетел на запах и папа.
Потом я снова плавал, ловил медуз, нырял, загорал. Погода радовала южным солнцем, пустым пляжем. Только три вертолёта пролетели по кромке, один – Ми-24, прямо надо мной. Низко. Страшно. Здорово! Оказалось – это миротворческие силы. Около 12-ти папа с Юрой уехали на рынок. А мы с Шуриком загорали, смотрели на вертолёты, на людей, приходящих на пляж, потом пришли какие-то мальчуганы, попрошайничали.
Мы с Сашей сгорели, весь день прятались в тень, ели фундук, ближе к вечеру сходили на источник сероводородный, тёплый и постирали там одежду, помылись и пропахлись…
Весь день я нырял с маской, и к вечеру, обгоревший, я просто сидел в машине, читал газету, и т.д. В принципе, и остальные тоже.
Приготовив ужин, мы залили чай в термоса. Пришли абхазы – беседовали с ними до ночи – такие открытые люди!
Папа остался сидеть у костра, Юра купался ночью, собирая вокруг себя светлячков, а я лёг спать. Это было не так просто с моими обгоревшими конечностями.
Нашли папе бамбуковый шест – классная штука!

29 июля 2006  Поднялся от жаркого солнца – спал на берегу, в 8:30. Пособирались, сходили на HS источник, я помыл голову, папа, Юля, Юра помылись.
Затем мы выехали в Новый Афон на экскурсию. Мы с папой направились в пещеру. Билеты (250р), поезд, залы пещеры – ах-х-х, с экскурсией. Я фотографировал без вспышки, для этого ставил фотик на перила. 2,5 млн. лет этой пещере, Патриарх – сталагмит – 4000 лет! Просто не верится во всё это.
После пещеры мы прогулялись. Встретили Юру с Юлей. Они ходили в пещеру апостола Симона Колонита,  а Саша пошёл в монастырь.
Мы направились к водопаду – стояли под ним – сшибает и долбит по голове так, что уши заворачиваются.
Увидев это ,к нам подошёл дядька и просто загнал меня под другой водопад с рогом вина. Я чуть выпил всё это счастье! Мокрый, счастливый и немного хмельной, я направился через мост. Там мне уже на руку посадили канюка. Благо у меня денег не было, и её с меня сняли. Рядом предлагали с шашкой в бурке и папахе сфотографироваться. Папа поднялся на фонтан до вокзала. А я не очень-то ходил из-за обожжённых ног.
Мы купили тарелку. 200 р. Встретили Сашу, набрали воду в фонтане. Поехали снова к пещере и купили карту Абхазии. Да, русских здесь всё-таки любят и относятся по-человечески. Я зажевал шаурму с папой.
Мы направились «домой» - к нашей водочной базе.
По приезду мы стали с папой собирать рапанов – ныряли пока не упало солнце, тогда мы залили их водой и кипятили, вынимали, снова кипятили, но уже в пресной воде, жарили, пробовали.
Папа снова купался ночью, говорит – светится море, но не вообще, а шарами – сгустками. Мне ночью не хотелось купаться.
Я стоял с палкой у кромки прибоя, читал «Мцыри», смотрел звёзды; в полпервого мы пошли спать и обнаружили, что наши два рюкзака украли. Пометавшись с фонарём папа поднял на уши сторожа, они пошли искать вместе, а я лёг спать, так как второй фонарь был в рюкзаке.

30 июля 2006  Утром папа рюкзаки нашёл на берегу. Но в них всё было перевёрнуто – спальник, пенка, фонарь остались в Абхазии, остальное вернули, благо в моём потайном кармашке флешку с Мезмаем не нашли!
Приходили милиционеры, когда мы завтракали, но, конечно, помочь ничем не смогли.
Папа приготовил рапанов в соусе, и мы их с аппетитом слопали; а он снова пошёл ко дну в их поисках.
Повалявшись, поплавав, побеседовав с местными о пропаже, мы выехали в час в Каман.
Сухум на подъезде мне так и не удалось сфоткать, а въехав в него, я вовсе забыл про фотик. Надеюсь, мне никогда не приведётся видеть что-то подобное. Целые районы многоэтажек без стёкол, дома, внутренности которых смотрят на улицу из-за отсутствия стен, заборы в дырах от пуль, дорога залатана в местах воронок от взрывов и НИКОГО. Очень редкие машины, изредка домики, или одна квартира жилая во всём разбомблённом доме; на улице белый день и никого! Страшно. Ремарк вспоминается. Нет, конечно, люди есть, но их столько… А ведь это столица!
Мы достаточно долго искали дорогу в Каман, по пути покупая продукты. Но около 3 мы туда всё же прибыли. Там велись работы по разминированию территории «HALO trust». Мы перебрались по канатной дороге и пошли в гору в поисках монастыря (я, Саша, папа).
Нас подвёз на «Газели» «HALOвец», и мы успешно добрались до монастыря, но почему-то этого показалось мало, мы пошли дальше в гору, в горку, приняли какую-то канализацию за источник; нашли тропку, как впослёдствии оказалось к разрушенному храму Ильи Пророка.
Но в тот момент мы не разобрали в зарослях, что это храм, и, опасаясь мин, пошли обратно. Вернувшись к монастырю, мы выяснили что к чему. Приложились к гробнице Иоанна Златоуста, направились к источнику. На этом месте по лёгенде был убит римский воин Василиск. Мы набрали воды, искупались (кроме папы) и далее направились к самому захоронению мчн. Василиска.
Перед нами сновали экскурсионные, паломнические группы, но мы попали вовремя. И у могилы в храме рядом, мы были только втроём.
В 309 году мчн. Василиск был убит, и в честь его на горе, что мы забрались, был построен храм, впослёдствии разрушенный. Сейчас тут стоит сруб – храм привезённый из Сибири благодарным паломником, исцелившим здесь свою дочь.
Папе всё не терпелось и не сиделось. Мы помчались обратно. Перебрались на тележке, оставили воду. Я оделся, обулся и уговорил Сашу сходить ещё раз.
Юля с Юрой пошли на источник, а мы к могиле. Побыли там, и вскоре приехала группа туристов. Мы посидели в сторонке, а когда те убрались, снова приложили руки к могиле.
Я взял на память и в память камушек из кладки древнего храма (IV-V век) и прошёл в церковь. Там мы помолились и направились обратно. Забрали у встреченных Юю воду и, беседуя, шли, созерцая горы в их закатном освещении.
Отправив Сашу с водой первым, я ещё долго катался по канатке, забивая мышцы. Уже темнело, когда мы выехали обратно. И совсем спустилась ночь, когда выезжали из Сухума. Ночью он тоже не был похож на столицу республики.
Вернувшись к базе водочной продукции, мы перекусили на скорую руку и лёгли спать.
У меня сел акк в фотике.

31июля 2006  Как папа и сказал вечером, море улёглось перед отъездом, вода была прозрачная, прибой тихий, небо – без единого облачка. Я искупался, даже толком не проснувшись, а потом занырнул в глубины морские. Класс!
Потом я загорал, сидел на кромке моря. Помылся в душе. В два часа мы собрались и выехали в Ауатхару.
В Абхазии два основных туристических места – Новоафонская пещера и Ауатхара. До самого нашего места ведёт асфальтовая дорога, на открытых уазиках-джипах туристы носятся сотнями. Кругом всё платное, поставлено на коммерческие колёса: и обозрение, и туалет, и фотографирование. Мы по ходу движения останавливаясь, фоткались.
Проезжали фонтан «мужские слёзы». Останавливались и купались в голубом озере – ощущения – прорубь, только вокруг пальмы и солнце. Купались все, затем, на обратном пути я дегустировал вино, коньяк; а на слёдующей остановке у бывшей турбазы мы съели торт и залили 10 л бензина из канистры. Виды, конечно, безумно красивые, дорога местами смыта, местами обрушена. Когда мы фотографировались на фоне озера Рица, рядом с нами остановилась группа из 4-х человек, которые были с нами в пещере.
Остановиться в домике пастуха у нас не получилось, мы двинулись подальше от туристов.
Форсировали реку и остановились в метрах 100 от неё, разбили палатки, поели, поставили варить рапанов. Папа их наловил целый пакет. 
– У вас есть полтора часа – прокричал местный.
– А что дальше?
– А дальше темно будет…
Да, ночь была очень звёздная, млечный путь уходил за горы, звёзды сияли, мерцали и падали. Я, Юра, Саша вышли на дорогу и смотрели на небо, месяц, горы. Я загадывал желание, в отличие от Саши, оно у меня было только одно.
Картину портили только туристы, расположившиеся с музыкой на берегу. Все улёглись. 10 ч. – а кромешная тьма, даже луна упала. Я сидел у костра, пока он не погас, а затем лёг в палатку, высунув голову «за дверь» и смотрел на звёзды, пока не уснул.
Холодно здесь, однако, ночью. А куртку мою с кедами новыми спёрли. Погода весь день была сказочная – ни облачка – и всю ночь!

01 августа 2006  Валялся я долго, просыпался, засыпал. Дождался, пока все встанут и начнут есть. Мне ночью было хорошо, а Саша почти не спал – холодно. Он ночевал в машине с папой, а Юю поодаль – в палатке.
Мы перекусили. Папа стал готовить рапанов, повздорил с Юрой. Юю и Саша ушли к пастуху, спрашивать насчёт пограничников, а мы с папой приготовили рапанов, я ходил за водой, загорал, колол орехи. Когда все вернулись, кушанье было на подходе. Мы сытно поели. Мясо этих моллюсков резину напоминает, и мне хватило одной тарелки выше крыши нажеваться.
Попив чаю, мы с папой пошли покорять ближайшие горы. В 15:20 мы вошли и стали продираться через лес вверх. Часто останавливались отдышаться, порой ползли на четвереньках. Меня в дупле сфотографировали. Мы добрались до вершины, но не той. Эта была вся в деревьях, нас же интересовала «лысая» гора, с которой мы могли бы увидеть наш лагерь. (Рододендрон – растение, за которое мы цеплялись на подъёме, и по которому спускались).
Пробирались по гребню гор сквозь сплетшиеся ветви, почти по отвесным скалам, держась за ветки.. Но всё же мы добрались! Сфотографировались, отдохнули и поползли обратно. Я упал на пузо. Альпийские луга – это красиво! Такое разнотравье, цветы НАСТОЯЩИЕ. Дышится, смотрится, дух захватывает.
Поднимались мы два часа. Спускались по лощинам на заднице, а после и вовсе пошли вниз по течению ручья. Удивительно, как он на глазах превращается в речку с водопадами. Спустились мы за час. В полседьмого пришли «домой».
Туристы, портившие отдых музыкой испарились, мы впарились на их место, поближе к реке и поровнее. Теперь стало тихо, только коровы, пасущиеся рядом тилинькали своими колокольчиками, да река шумела в камнях.
Юю стали заниматься, Саша взялся за Рериха, папа подшивал тапки к завтрашней прогулке в горах с Юрой. Теперь было спокойно, вот только небо затянуло почти. После ужина я пошёл на речку, улёгся на огромном тёплом камне и смотрел на звёзды, пока меня не стали искать.
Потом пришёл к костру. Наблюдал, как пёс, прирученный днём Юлькой, доставал их в палатке – совал голову в спальник и засыпал, ластился. Когда за собаку взялся Юра: «Сидеть, лежать», – я пошёл спать.

2 августа 2006  С утра мы перекусили и стали собираться в горы. Папа с Юрой «погавкались», надулись, но Юра признал свою неправоту, и мы собрали рюкзаки, колышки для палатки.
Саша оставался сторожить машину, а мы вчетвером шли по дороге почти до Ауатхары, затем свернули влево и стали подниматься. Поднимались долго и трудно, особенно засчёт Юли. Но, благодаря ей, мы чаще отдыхали.
Вскоре, пройдя лес и выйдя на альпийские луга, мы остановились у пастухов. Пообщались. Нас напоили кислым молоком. Домик у них состоит из одной крыши. Они на лето поднимаются сюда пасти коров, коз, лошадей. Осенью спускаются. Пол земляной, а по одну сторону – широкий лежак из разных одеял. По стенам развешаны и расставлены кружки, бидоны, плети и прочие бытовые предметы. А жилище их охраняет кавказская овчарка. Красавец!
По пути слёдования мы прошли ещё два балагана, но там никого не было. Очень часто попадались ручьи, мы пили из них и вылили воду, чтоб облёгчить рюкзаки. Я взял палатку и так мы шли по чудесным лугам. Дойдя до пастбищ, тропа закончилась.
Мы стали взбираться по склону – с одного плато на другое. Всё медленнее шли, всё больше отдыхали, глядя на простирающиеся вдали хребты и пасущихся рядом коров.
Всё же мы добрались до подножия скал. Тут уже лежал снег, и от его таяния образовалось озеро. Мы искупались в нём. Это трудно описать – высокогорье – видно всё далеко, пока не скроет дымка. Озеро теплее, чем даже речка. Дно ровное. Тишина! Искупавшись, мы разбили лагерь. Юра покарабкался на гребни.
Облака, на уровне которых мы находились, разошлись. И мы с папой полезли слёдом фотографировать и смотреть. Что сказать? Нечего! Это надо видеть…
Мы поглазели и полезли к скале. Я не пошёл по осыпи наверх, а папа с Юрой поползли осматривать завтрашний маршрут. Едва я собрался спускаться, на скалу набежало облако. Дальше 4-5 метров была белая стена. Когда я спустился ниже облаков, мне стало отчётливо видно озеро и по «улыбке» я спустился к лагерю. Полюбовался, подождал их. Закат спускался золотом и багрянцем на нас, и темнело очень быстро.
После наступления сумерек мы сразу лёгли спать. А это где-то 9 ч. – долго ворочались.
Ветер и вправду был очень сильный, но в палатке мы не замёрзли. Утром после затишья, он сменился на противоположный.
Я вылезал ночью смотреть, но снаружи было ветрено и холодно, хотя луна светила очень ярко.

3 августа 2006  Поднялись уже по теплу, я послёдний, конечно. Раздавили 4 банки сгущёнки и хлеб с печеньем, запивая водой. Правда, там и не хочется есть. А воздух!
Ползти вверх мы с папой отказались. Юю двинулись в путь, а мы свернули палатку и полезли на другую сопку. Смотрели, не отрывая глаз, на это великолепие; потом спустились, отрезали клеёнку и стали кататься по снегу.
Папа постоянно слёдил, где Юю. А я любовался орлами. Накатавшись, мы стали сушиться и загорать. А после я взялся за орехи, папа (ну и я тоже) насобирал костей от животных – мы это великолепие разложили на «столе» и для пущего страху натоптали босиком по снегу слёдов «снежного человека».
В два часа вернулись Юю. Юра искупался, и мы двинулись вниз. Спускаться, естественно, было лёгче и быстрее. У первых же пастухов мы задержались. Нас привёл туда рыжий парень, он показал нам дорогу. Встретили нас бурно – пожилой человек, рыжий и пацан. Напоили нас козьим молоком кислым, сыром овечьим, м-м-м. я подарил рыжему кепку, и мы спускались – спускались. В шесть мы подошли к Саше, его тут одолевали псы, лошади, коровы и туристы, но он все испытания стойко выдержал.
Папа взялся готовить домляму. А Юра с Сашей пошли за вином и шашлыком. Как-никак день рождения. Саша подарил папе свою кружку «МК»
Домляма удалась, хорошо её папа готовил без приправ. Шашлык, вино – супер!
Мы долго разговаривали. Я жёг костёр. Юю улёглись, а мы травили анекдоты, беседовали.
Когда я остался один, я притащил пенку, спальник и улёгся возле костра. Вскоре ко мне пришёл пёс, и мы благополучно уснули.

4 августа 2006  Утром, с помощью пса, я прогонял коней от костра. В 10-м часу я поднялся, не сам, конечно, в такую-то рань! Мы поели, подогрели домляму и отправились на озеро Мзы.
Шли долго, интересно. Я все флешки забил, поэтому фоткал только Саша. На озере красота, конечно, неописуемая! Вода – что стекло, снег лежит, водопады бегут, скалы торчат, луга альпийские под ногами…
Мы искупались, даже Саша, подсохли, позагорали и потихоньку пошли назад. Зашли к пастухам. Роман очень долго нам рассказывал об Абхазии. Напоили вином, чачей, накормили сыром.
Благодаря радушному приёму, я забыл набрать цветков рододендрона. Эх! Обратно шли навеселе, лёгко. По нашему возвращению, Юю ушли туда же, а папа стал готовить. Саша сходил за вином. Я набрал воды, развёл костёр.
На этот раз папину стряпню отведала и Юля. Картошка всем понравилась. И мы с удовольствием оставили её на завтрак. Я улёгся снова у костра. Правда, пёс не пришёл. Невдалеке была шикарная гулянка. Скорее всего, он был там.
Послёдняя ночь в горах…

5 августа 2006  Поднялись и первым делом давай сушиться и складываться. Я сходил на речку, попрощался. К 12 ч. все вещи были сложены. Только Юю сушили свою клеёнку. Но в первом часу выехали, форсировали реку, в трудных местах выходили.
Первым делом мы заехали на нарзанный источник. Природная газированная вода с сероводородом. Мы набрали всю пустую ёмкость.
Потом час ехали на 1 передаче вдоль озера Рица. Фотографировали. А в довершение всего заехали на само озеро. Круче испортить мне настроение – трудно придумать. Эти ТОЛПЫ туристов, гам, деньги-деньги, озера не видно из-за разных закусочных. Я ходил и чуть не отплёвывался.
Мы купили сувениры, перебросили фотки на флешку, погуляли по берегу – пляж тоже платный, несмотря на то, что почти никто не купается – холодная вода.
Долго ещё ехали мы вниз по ущелью. Красиво по-сумасшедшему. Остановку делали в Гаграх. Искупались. Водичка там потрясающая – я стоял по шею в воде и смотрел на ноги, шагая по дну. После горных речек и озёр море было сказочно тёплым и ласковым. Кругом пальмы, небо чистое – супер.
Омывшись в кабинках, мы уже ехали до границы, где вышёл инцидент с Сашиной фотографией. Но мы выкрутились, и всё обошлось. Затем мы зашли в магазинчик и перекусили, попили. А дальше был поворот за поворотом – бесконечный серпантин. Остановились раз, чтоб купить растения. Я взял самшит, а Юля пальму. Папа купил яблок, а Юра орехов. Дальше ехали без остановок до Туапсе.
Затарились в попутном магазинчике. Юра купил себе кефир, сгущёнку, прочие прелести, а нам 2 котелки колбасы. Ладно.
Ночевали мы снова на берегу моря в одних спальниках. Луна очень ярко светила, лунная дорожка была безумно красива. Я искупался ночью. Правда – светлячки – это здорово. Я с ними игрался, плавал на риф, плескался в лунной дорожке.
Потом вернулся, сидел, обсыхал. Рядом была подростковая гулянка. И они полночи нам не давали спать.

6 августа 2006  Я проснулся – Юры нет. Проснулся – есть, Саши нет. Мы свернулись и направились в лагерь. И поели, и уложили вещи, а папа всё плавал с маской, Саша уговаривал меня написать статью.
Выехали в 11 ч. Я сидел спереди, держал самшит. В Горском пробили колесо, но с аварией мы успешно справились, хотя на улице стояла дикая жара. Чуть попозже мы остановились на шиномонтаж. 300 р. ремонт. Жара стояла невыносимая. Поэтому, подъехав к Краснодару, мы свернули к водохранилищу и искупались в р. Кубани. Перекусили там же, под катерами. Это была гавань и повсюду на стапелях стояли катера, лодки. Искупаться был такой кайф! Я три раза искупался и сел за руль. Мы попрощались с приветливым дедком и помчали.
Мне хотелось пить, поэтому я попил воды, потом остановились, купили Shwepps’a. А затем я не удержался, и мы купили 2, 3, 4, 5, 6, 7 поллитровых стакана кваса. Повеселили девчонку и слёдующей остановкой был уже Азов. Мы купили продуктов и поехали ночевать на берег моря.
Снова укладывались в сумерках. Я пошёл искупаться. Шёл, шёл, шёл, шёл… Зашёл по живот, не выдержал и пошёл обратно. Было очень красиво. Море сверкало закатными оттенками, луна уже вышла и горела.
Лёгли в 10. А в час я огляделся и понял, что не спят все. Мы поднялись и стали танцевать, ходить, я фоткал. Нас заедал гнус. Я ходил 2 раза «купаться». Мы смеялись, как ненормальные. Один папа, как барсук дрых в машине, потом не выдержал, прогнал меня в машину, а сам лёг с Сашей, укрывшись палаткой.

7 августа 2006  Разбудил Юра на рассвете. Я сфотографировал машину и Спящих. Снова лёг спать. Поднялся позже всех. Перекусили, собрались. Папа пошёл пробовать воду. Мы долго смеялись, глядя, как он ищет глубину. А после он вернулся, взял мешок и снова отправился туда.
Приволок сеть рыбы. Закинул в машину – «помчались»! Я рулил, а он на ходу вырезал рыбу из сети и укладывал её в мешок. Вся машина пропахлась рыбой.
В итоге всю рыбу пришлось выкинуть, она не выдержала такого испытания жарой. Ехали через белгородскую область – сокращали странными путями, я слёдил за дорогой, пока не отключился, а разбудили меня на рассвете – высадили у дома. Папа поехал развозить всех, а я пошёл спать.


23 октября 2006 Ну, вот и поехали! Все как обычно, собрался за день, попутно убирая остатки празднества моего дня рождения. И вот вечером, в 20:50 уехал на Касторную с курского вокзала.
Первое, что меня удивило – пригородный поезд оказался плацкартным. Поэтому я с удобством улёгся на нижней полке, подложив сумку под спину. Вспомнил, всем ли отзвонился. Позвонил Дашке, предупредил, чтоб в институте не переживали.
Вагон был почти пуст, на каждый проем по одному человеку. Ехать бесплатно плацкартом было настолько непривычно, что казалось – сейчас выгонят. Моя вальяжная поза привлекла внимание соседки. Мы разговорились. Рассказы о путешествиях, Кавказе, Крыме сменились диалогом о здоровье. Елена Владимировна (так звали мою попутчицу) оказалась врачом, поэтому, пользуясь случаем, я задал интересовавшие меня вопросы относительно моего здоровья. Она оказалась очень интересной и общительной собеседницей. На вид ей было 40-45, но она оказалась старше. Исподволь говорила она о своем сыне, который месяц назад женился. Но вот жена его не то что бы, но и… Вечная история…
Она вышла на станции Кшень, оставив бутылку минеральной воды, которую мы пили в пути. Ехать до Касторного оставалось 45 минут. Кроме меня в вагоне осталась пара человек. Мягкий свет в проходе вагона, мерцавший маячком впереди моего странного путешествия, мешал успокоиться и уснуть. Но, как обычно, перед выходом проводнице пришлось меня будить.
Я быстро зашнуровал ботинки и вышёл.

24 октября 2006  00:00 Полночь. Пустой перрон. И густой-густой туман! Я вижу только пятна света пары прожекторов по разным сторонам перрона. Больше ничего. Впереди двое: милиционер проверяет документы пассажира.
Иду по перрону. В молоко тумана. Натыкаюсь на пешеходный мост. Поднимаюсь, чтобы сверху рассмотреть вокзал – бесполезно! Кроме перил моста ничего не видно. Где кассы? Куда идти?
Холодно! Я надел куртку и стал ждать. Немного погодя, слёдом за мной поднялся тот самый милиционер. Мне совсем не хотелось к нему обращаться, но альтернативы не было. На мое удивление, он дружелюбно ответил мне, довел меня до дверей вокзала и рассказал, как проехать до Воронежа.
Внутри маленького вокзала «Касторная Новая» было чисто, светло и уютно. Я посмотрел расписание, поставил будильник и улёгся на сумку спать. Когда я проснулся по будильнику, два человека, спавших тут же, уже выходили. Я вышёл – за порогом здания стоял тот же кромешный, непроглядный туман. Мне стало жутковато. Ощущение мертвого призрачного города. Поезд стоял на первом пути, прямо напротив. Двое исчезли в тумане, будто их и не было. Я прошёл в вагон – ни проводников, ни людей. Пустой вагон. Абсолютно пустой вагон, а за окном серый плотный туман. Жуть!
Я занял место неподалеку от выхода. Ехать-то мне всего одну станцию, причем назад, по курскому направлению. Так мне посоветовал милиционер. А может, не выходить на ней, а так и ехать до самого Курска? Забыть это как странный сон! Но я так ждал этой поездки, меня ждет т. Тома, и самый страшный – это первый шаг! Через 20 минут я вышёл на ст. Касторная-Курская. Не обманул мент, судя по расписанию через 10 минут – электричка на Воронеж. Вокзал я нашёл сразу, несмотря на туман. Поезд остановился на первом пути, напротив дверей вокзала. Он был меньше прежнего и скверно пах. Станция-то «…курская»… да-а-а, соответствует названию!.. У кассы на полу полусидел бомж, смотрел по сторонам и жевал губами. Он источал такое зловоние, что к кассе я подходил сбоку и покупал билет на расстоянии вытянутой руки.
Я взял билет и встал у расписания поездов – удостовериться в том, что я не ошибся ни с поездом, ни со временем, ни с местонахождением. Обстановка, честно говоря, пугала, в груди что-то замирало от ощущения неизведанного. До послёднего момента я сомневался – выходить или ехать в Курск. Но решился продолжить путешествие. Какое-то предчувствие помогло мне в этом, но я не мог понять, что предчувствовало мое сердце. Пока я размышлял о своем мистическом путешествии, кассир не выдержала, перегнулась в окошко кассы и едва не прокричала:
- Ну, идите же! Опоздаете на поезд! Третий путь!!
Входная дверь была открыта. Я, послушно выйдя из здания, поплыл в тумане к своему поезду. С деревьев капало. Туман стекал по деревьям. Бетонные п-образные плиты, образовывавшие перрон, были местами продырявлены. Будто после артобстрела. Из разломов торчала изогнутая арматура. Из-за проклятого тумана пару раз я едва не угодил в эти ловушки…
Электричка оказалась классической, привычной. Даже очень: старая, грязная с мутными от времени, запотевшими окнами. Бутылку минералки, что оставила мне Елена Владимировна, я теперь таскал с собой.

03:40. Поехали. Всю дорогу я спал. В середине пути народу было очень много, и я спал сидя. Периодически просыпался, чтобы оглядеться. Все время напротив сидели две девчонки и смотрели на меня. Я закрывался от них козырьком кепки и продолжал спать.
Вдруг меня разбудила женщина, что сидела рядом: «Молодой человек, Воронеж». Я переспросил, стал просыпаться. Спросил у нее, где лучше выйти, чтоб уехать на юг. Она показала на женщину, сидевшую сзади меня: «Вот! Она там  работает. Она вам поможет». Я спросил уже у этой женщины, где мне выходить. Она что-то пробормотала, но я  ничего не понял и решил просто слёдовать за ней. Она ехала не одна, с дочкой лет 16-ти. Вспомнился фильм «Матрица»: «…иди за белым кроликом». Я решил идти за «белым кроликом».
Основная масса народа схлынула, людей в вагоне осталось совсем мало. Пришла работница подметать вагон. Мы перешли в другой вагон. Я слёдовал за «белым кроликом» чуть поодаль, но неотступно. Для меня это было единственным выходом. Я здесь впревые. Воронеж – крупный город, тут наверняка не один вокзал, а мне нужно ехать на юг. С какого из них - неизвестно, да и где они – тоже.
Поезд остановился. Воронеж-Главный. Мы вышли. Все тот же липкий туман. Темно. Прохладно. Без 20-ти восемь. Женщина предложила мне идти как все, на маршрутку и ехать на вокзал, или идти с ней. Ехать я, почему-то, не хотелось панически. Я пошёл за ней и ее дочерью. Шли задними дворами, между заборов и гаражей. Шли долго. Лужи, грязь, мусорные баки, темные дома, дворники, бомжи и туман. Туман. Туман. В голове роились миллионы мыслей, сценариев, перспектив. Но, закрывая на это глаза, я просто шёл, чавкая по лужам и грязи, за своим «белым кроликом». Зачем я в это ввязался, куда я попал, как ехать дальше… Это было выше моих сил – понять, взвесить… меня ведут, и мне нужно идти…
Из очередного двора мы выплыли на просторную площадь. Здание вокзала ярко горело неоном «ВОРОНЕЖ». Рядом, на площади стоял холодный автопарк «Газелей», ожидавших утреннего потока рабочего люда.
Я прошёл к пригородной кассе. Но в каком направлении ехать, так и не узнал. Информацию кассиры мне не давали (или не хотели давать). Я прошёл наверх, в справочное бюро. Окошко оказалось закрыто. А вот и электронный маршрутник – автомат с сенсорным экраном. Так, Москва, Воронеж, Ростов-на-Дону. Самая дальняя станция для пригородного поезда, наверное, Россошь… или Лиски… Но никак не  Грязи, как мне сказала кассирша в Курске.
Я прошёл в книжный ларек, взял посмотреть карту области. Ага! Россошь практически на южной границе области. То, что надо! Взял билет. Поезд через два часа. Открылось справочное окошко, где подтвердили мои догадки. Хорошо!
Я спустился в переход, поближе к рупору, чтоб не пропустить время, когда объявят посадку. Съел пару бананов, выпил остатки минералки и через автомат «Nescafe» купил себе стаканчик кофе. Да, горячий кофе в 8 утра – то, что надо!
Чтобы скоротать время взялся читать Ремарка «Тени в раю». И вдруг обращаю внимание – из тоннеля поднимается женщина. Тот самый «белый кролик». Только уже в робе и с ведром. Она улыбнулась, поинтересовалась, нашёл ли я, что хотел. Когда она уходила, я заметил на спине аббревиатуру, что-то типа «ЖОБ-1».
Да, все-таки Воронеж – крупный город! Это чувствуется здесь, на вокзале: электронные справочные системы, синхронные информационные табло – два больших в здании вокзала и малые на каждой платформе, для каждого пути. Платформы крытые. Здорово!
Электричка подошла чистенькая, свежевыкрашенная, в каждом вагоне бегущая строка с информацией, мягкие сиденья и даже туалет. Похожа на белгородский «Князь Владимир». В вагонах классом повыше наличествовали и бар и бизнес-класс со шторами и столиками, индивидуальными креслами и телевизорами. Туалет – супер! Какая-то биосистема, подача мыла, кран с фотоэлементом, зеркало. Тепло, чисто. Тамбуры широкие, просторные, светлые, с урнами. В общем, красота! Лишний раз убеждаюсь, что хуже Курска и области сложно что-то найти…
В середине вагона стоит какая-то будка, и  за ней очень мило стоит неполное сиденье и маленькое индивидуальное окошко. Я с удовольствием забил этот уютный уголок. За окном уже светло, но туман стоит все тот же.

Подъезжая к Россоши, я был твердо уверен, что дальше я не уеду. И точно. Прибыл я в час дня, а поезд на Чертково (слёдующая по карте перевалочная станция) в 20:50! Я съел еще три банана (как они достали), порасспрашивал мужиков таксистов, как выйти на объездную. Они посмеялись над моей идеей, но указали направление. Уйти далеко я не успел. Упарился, снял куртку. Встретившиеся по пути люди посоветовали ехать на маршрутке.
Когда я вышёл на объездной из маршрутки, понял, что пешком дошёл бы к вечеру. Тем более с сумкой и зимней курткой. Я стал ловить попутки, рассчитывая в случае неудачи вернуться на вокзал. Водители вели себя дружелюбнее, чем во время поездки автостопом в Белгород. Вот только я сам отказывался, когда они притормаживали. Мне нужно было не в Кантемировку, а в Чертково. Где находилась эта Кантемировка, куда они все ехали, я не знал. Останавливались лёгковые, КамАЗы, фуры, но я ждал чего-то другого. Солнце спряталось, я надел куртку – ветер делал свое прохладное дело.
В четвертом часу остановился МАЗ. Я подбежал, открыл дверь кабины, оттуда седеющая усатая морда прохватила обстрелом вопросов:
- Оружие есть?!
- Нет...
- Наркотики?!
- Н-нет...
- Паспорт!?
- Й-есть...
- Садись!
Качаться на высоте двух метров над дорогой было непривычно и интригующе. Водитель сказал, что едет не в Чертково, но рядом. Звали его Михаил, и ехал он вообще в Краснодар. «Машина не едет! Должна намного лучше идти!» – говорил он, вздыхая. И, отъехав 40 км от Россоши, мы встали.
       
Миша поднял кабину найти причину плохой «тяги». Разобрал подручными средствами полностью форсунку, предприняв при этом немало усилий, но оказалось – напрасно. Была повреждена топливная трубка на форсунке, из нее бил фонтан соляры. Мы тормозили всех подряд, но как назло, ни у кого не было с собой этой копеечной трубки, хотя водители обычно возят их с собой на всякий случай – хрупкие. Подъехал местный на белой «Ниве», настолько похожий на киноактера, что я его едва не спросил о съемках в «Бумере». Он суетился так, будто это у него поломалась машина. Он объездил все ближайшие колхозы и всех, кого знал в округе. Погода стояла теплая, на обочинах сияли золотые деревья, небо переливалось синевой. Свежевспаханные под озимые поля смотрелись на его фоне неестественной черной полосой, будто приклеенной лентой «Oracal’а» на перламутре неба.
 
Солнце уже почти село, когда мы наконец-то остановили …-цатый по счету «КамАЗ», у которого оказалась злосчастная трубка. В седьмом часу, успешно закончив работу, мы поехали. Это оказалось своевременно – в темноте вряд ли кто-нибудь остановился!
Неисправность была устранена, но, по словам Михаила, машина все же не ехала, так как должна была бы. В кабине было тепло. Я сушил ботинки, разделся. За окном стремительно темнело. Хорошо, что мы успели закончить ремонт до наступления сумерек, было бы тяжело что-либо делать в темноте. Тишину спускающейся ночи нарушал только ровный шум мотора.
Миша поймал мой блуждающий взгляд: «Магнитолы нет, хозяин не хочет покупать, а я не собираюсь тратиться. И так денег в обрез. Так и езжу без нее, хотя иногда очень не хватает». Картина за окном все более напоминала строчки из песни О. Митяева «Дорога»:
Хоть дорога как стиральная доска,
И качает грузовик наш и трясет,
Из груди никак не выскочит тоска
И обидой по щекам не потечет.
Скоро станет на полях темным-темно,
Можно будет огоньки пересчитать,
Те, что воткнуты как свечки в горизонт,
Словно в церкви, чтоб кого-то отпевать…
В связи с вынужденным ремонтом Миша торопился, но, несмотря на это, остановился, все перепроверил, протер ветровое стекло, фары. Только окончательно убедившись в исправности машины, поехал снова.
Около 9 вечера мы выехали на ростовскую трассу. Сразу, на полосе разгона остановились перекусить, чтобы потом не останавливаться на прямой и ровной дороге. Я стал доставать из сумки привычные бананы и замер. На моих глазах из ниоткуда возник стол из фанеры-пятёрки, на нем материализовалась газовая конфорка, решетка, шланг. Водрузив на нее алюминиевый ковш с водой, Миша зажег пламя.
- Почти как дома! – восхищенно произнес я.
- Почти… – проворчал Миша.
Мы вскипятили чаю, я поел Мишиных бутербродов с колбасой и вареньем, которое вез еще из Курска. Он отказался от моих харчей, может, осторожничал. Но конфеты взял погрызть. После еды хотелось петь, что я и сделал с разрешения водителя. Заменяя магнитолу, я вспоминал репертуар Митяева, но вскоре устал и петь. Дорога стелилась шикарная, широкая, ровная. Мы летим в Краснодар, в животе приятная тяжесть…

25 октября 2006 Меня стало клонить в сон. Заметив это, Миша отправил меня на лежанку, где я заснул глубоким, но неспокойным сном. Спустя какое-то время мы заехали на стоянку. Миша проверил машину, забрался на верхнюю полку, подремал, но недолго. Вскоре мы снова двигались вперед. Я спал и с каждой минутой все более приближался к цели своего путешествия! Мы еще иногда останавливались, но я это слабо помню.
Когда я снова вернулся в сиденье, по-наглому проспав 9 часов, Миша улыбнулся: «А я нашёл, причину, почему машина не ехала… Воздушный фильтр забился… а ведь недавно ставил новый».
Машина и вправду стала приемистей, шустрей. Я любовался в окно восходом и туманом. Снова туман! Я уже успел позабыть о нем. Вел себя он очень своенравно. Временами из-за него не было видно дорожного полотна, так плотно он застилал все вокруг. А иногда он будто раздвигался, оставляя только дорогу чистой, обочины же густо-густо закрывая собой. Иногда он совсем пропадал, но только на маленьких участках. Вообще туман сопровождал меня на протяжении всего пути.
Мы разговаривали, и я почувствовал уже перед расставанием, что он стал теплее относиться ко мне. Хотелось и дальше ехать вместе, ему- веселее, мне – без пересадок. Мы изучали карты, но дальше наши пути никак не совпадали. Ему – на юг, мне на восток. На объездной Краснодара Миша высадил меня и помчал на Джубгу.
Объездная дорога Краснодара поражала своими масштабами и чистотой. По качеству и размерам разноуровневых развязок она соперничала с дорогами Москвы. Но здесь мне ни в какую не хотелось ехать на попутках. Да и сомнительна была сама идея – туман стоял такой, что меня просто не заметили бы, чтоб успеть остановиться. Я взвалил сумку на плечо и – вперед в город. Шёл по указателям, куда «пошлют» прохожие, на интуиции, пока не добрался до автобусной остановки, где каждый из опрашиваемых людей указывал мне разные способы добраться разными маршрутами до вокзала. Я настойчиво переспрашивал у других людей, пока один пожилой мужчина не махнул рукой: «Вот троллейбус идет, тройка, садитесь на него. Конечная – вокзал, автовокзал – через дорогу». «Спасибо!»
На улицах города туман был не так заметен, воздух был нагрет до +12;C. прилипая к окну, я ехал через весь город. Повсюду шло строительство новых дорог, тротуары устилали плиткой. Я с удовольствием разглядывал «Хонды»: «Джаз» и «Прелюды». Эх! Я хотел поставить сумку в камеру хранения и погулять по этому красивому городу.
По расписанию поезда ходили совсем не так и не там, где хотелось бы. Самый оптимальный маршрут – до Горячего ключа и то, через три с лишним часа. Я пошёл в камеру хранения, испугался их расценок и передумал оставлять вещи. На вокзале я положил на мобильный 200 рублей и направился на улицу. Сложив куртку, присел на оградке доедать бананы (из послёдних сил) и писать смс. Солнце поднималось и поднимало за собой температуру, уже свыше +20. Улицы оживали, наполнялись светом и движением.
Перезвонила т. Тома – в этот день на Мезмай  в 13.00 шёл автобус и на Гуамку в 15.00. но ни на тот, ни на другой я никак не успевал. Поезд мой уходил из Краснодара только в 15 с чем-то. Поэтому я продолжал жевать бананы, писать смс и смотреть на солнечный радостный город. Я сидел на выезде с привокзальной площади, откуда, минуя шлагбаумы, шныряли автомобили, автобусы, автобусы…автобусы…
Тут меня осенило! Автовокзал! Я подошёл к окошку кассы, для этого не нужно было даже заходить в помещение, кассы были на улице и взял билет до Апшеронска. Сто рублей, и я через три часа буду там. А оттуда до Мезмая рукой подать! Автобус подходил где-то через полчаса. Я присел на лавку и продолжил читать Ремарка, писать заметки. Кругом ходили голуби и клевали семечки, выбирая их из шёлухи, разбросанной вокруг.

Присев на 7 место потрепанного «Икаруса», я хотел полюбоваться видами города, тем более что дедушку, купившего билет рядом со мной любезно усадили впереди, оставив мне пространство свободы и защищенности. Я задвинул сумку с курткой под сиденье и отодвинул шторку от окна. Недалеко от автовокзала на одной из остановок города вошла женщина и села на пустовавшее рядом со мной место. Спросила у меня: «Тысячу не разменяете?», я помотал головой, совсем не хотелось из носок или трусов доставать крупные купюры, куда я их благоразумно запрятал. Меня моментально разморило, и я уснул, хотя сопротивлялся и смотрел в окно. Отключился резко и глубоко.
На полпути она выходила. Я внезапно проснулся. Снова этот же вопрос. Тот же ответ. Она вышла, я хотел подремать еще на солнышке, тем более город уже закончился, за окном стелились однообразные поля. Ничего подобного! Не спалось, да и с чего бы, если я выдрыхся отлично в «МАЗе» у дальнобойщика, а тут вдруг ни с того, ни с сего разморило, странно…
 
Начались долгие подъемы, и двигатель нашего автобуса «закипел». Оставалось совсем недалеко до Апшеронска, когда мы встали на очередном подъеме. Пока водитель колдовал в моторном отсеке, мужской состав пассажиров высыпал из автобуса, кто покурить, кто по нужде. Я, выйдя, сфотографировал трассу и полюбовался кипящим тосолом, льющимся на горячий асфальт. Здесь, в предгорьях осень была в самом разгаре! У нас дома она уже сдает позиции, а здесь совсем тепло, даже жарко!

Стояли недолго. Минут через пять-десять мы продолжили путь. На автовокзале в Апшеронске помимо билетов на автобусы продавали и продукты, и мебель, и бытовую технику… Протолкавшись между этих странных атрибутов для такого современного здания вокзала, я увидел в расписании, что автобус на Гуамку ушёл 15(!!!) минут назад, а ходит – один раз в день. В Мезмай, правда, он вовсе сезонный (три раза в неделю, если повезет). То есть если б мы не «закипели», я уже ехал бы в Мезмай. Вот те на!
В принципе, я и не ожидал увидеть здесь что-то другое. А предчувствие у меня работает в эту поездку на пять с плюсом. Я не представлял, как доберусь до Мезмая, ведь поезда здесь не ходят, а автобус – уж слишком редко! Но я четко представлял себе красную заправку, на которой я проснулся, и увидел впервые горы Кавказа. Спросил у таксистов как выйти из города. Один из них настойчиво предлагал довезти до Мезмая за 400 рублей (у меня, как оказалось впослёдствии, на всю дорогу туда и обратно(!) ушло меньше). Я пошёл пешком через весь город, идти пришлось долго. Он представлял собой длинную улицу, вдоль которой были дома и переулки. Разболелась голова, и было очень жарко. Проходя мимо магазинов и рынка, я вспоминал лето, когда мы здесь искали кроссовки. Город в одну улицу, и заблудиться здесь категорически невозможно!
По пути я зашёл в магазинчик, купил минералки и семечек. Полтора литра воды выпил почти залпом, голова сразу перестала болеть. Настал черед семечек, они заменили мне обед. Все на ходу, без остановок. Световой день короток, а по темну меня никто не подвезет. Кругом народ ходил в футболках и шлепанцах, а я… Вся моя одежда в сумке, куртка продета через лямки, в черной футболке и зимних ботинках на меху с этаким баулом я шествовал к своей цели.
Через час я вышёл из города и увидел вожделенную красную заправку. Тогда, летом, проспавшись, я выполз из машины, потягиваясь, и с удивлением увидел на горизонте силуэты гор. Это крайняя заправка города, за ней Апшеронск заканчивался, а для меня начинался Мезмай. Она согрела мне душу сильнее, чем зимние ботинки после часа ходьбы с сумкой по жаре.
С чувством глубоко выполненного долга я вышёл из туалета. Контрольный пункт, очередной этап позади! Я принялся ловить попутки. Их было немного и все специфичные: «УАЗы», КАМАЗы», «УРАЛы», изредка «Нивы». Прошло около получаса, когда немолодой джигит на восьмерке добросил меня до развилки на Мезмай. Ехал он так, что я за ручки держался, чтоб не болтаться по всему салону. Дороги – отличные, да и темперамент здесь, наверное, такой: 120км/ч – в крутом повороте – это сильно! Увлекшись, он едва не пролетел мимо моей развилки.

Выйдя на перекресток, я почувствовал себя оглушённым и ужасно одиноким. Казалось – вот он, Мезмай… Но пешком 35 км мне не пройти с сумкой. А кругом – ни души. Тишина такая, что шевелиться не хочется – слишком шумно становится. Вокруг меня простиралось поле, за которым в дымке вздымались горные хребты. Нужная мне дорога уходила вверх, на перевал, поросший лесом.
 
Я сфотографировал эту благодать и стал ждать. Ожидание было тем томительней, что никакой транспорт не собирался тут появляться. Когда же я увидел долгожданный «КАМАЗ», который еще и свернул в мою сторону, я едва не прыгал от радости.
 
В кабине этого лесовоза было очень шумно, грязно, но…   Я ЕХАЛ!!! Правда, ехал он только до Красного Дагестана, это 17 км от перекрестка.
Вскоре перед нами возник мост через реку Курджипс. Водитель предложил прокатиться с ним промыть колодки от грязи, я согласился. И не пожалел!
Он съехал под мост и направился прямиком в реку, повернул и – вверх по течению, будто многотонный «КАМАЗ» вдруг стал катером! Подвеска передавала каменистое дно, а за окном поднимались волны набегающего течения. Такого неожиданного поворота (в реку) я никак не ожидал, и заворожено смотрел на уходящую в перспективе реку. Потом опомнился, надо же сфотографировать!
         
Когда мы выбрались на берег, я не мог сдержать эмоций, высказал свое восхищение. На что водитель небрежно парировал: «Это разве река? Вот когда волна накрывает выше лобового стекла, вот это да! А это так…»
Но мне и этого впечатления было о-го-го! Мы попрощались. Дорога уходила вверх, а он направился на просеку, развезённую грузовиками. Тишина стояла неимоверная, вокруг красно-золотые деревья тихо роняли листву. Где-то журчал ручей, спускаясь к равнине. Я дошёл до километрового столбика, на котором стояло непонятное число. Сколько еще до Мезмая? И километраж на столбике откуда ведет отсчет? Неизвестно. Солнце было уже совсем низко над горизонтом. Я достал из сумки сыр и колбасу, решил подкрепиться, и безо всякой уже надежды продолжать путь пешком. Не ночевать же на дороге.
Но только я сделал первый укус, послышался рокот двигателя. В такой стерильной обстановке мотор было слышно издалека. Вскоре появилась «скорая помощь», которая, однако, мне не помогла. Мои жесты она просто игнорировала. Видно были у нее дела важнее доставки одиноких туристов к цели. Я вовсе разуверился в успехе добраться на попутке. Присел на сумку и спокойно жевал свой бутерброд, любуясь закатом дня. Стемнеет… и что дальше? Не знаю. Но размышлять на тему и представлять страшные картины, вроде той, как я замерз ночью в горах, не хотелось. Поэтому я ел, наслаждаясь закатом.
Прошло минут десять, когда вновь послышался звук ДВС. Ехал огромный «Урал». С полуприцепом для бревен. Жуткий аппарат, в который я едва взобрался. Молодой парень за рулем ехал на Гуамку за «дровами» (такие поленья по 2,5 метра в диаметре). Таких поленьев помещалось в прицеп максимум пять.  Парень за рулем был наблюдательный и разговорчивый, он сразу просёк, зачем я еду в такую глушь.
У магазина «Док-мак» в Нижегородке он меня высадил, пожелал хорошо отдохнуть. Присев на лавочку у магазина, я понял, что все, что было до этого – еще цветочки. 300 км ростовской трассы – чепуха по сравнению с 18 км грунтовки на Мезмай. Туда мало того, что редкая машина проедет (разве посуху, или «УАЗик»), так если б ещё и ехал кто-нибудь!
Я позвонил т. Томе, сел доедать свои харчи и смотреть, как затухает солнце. «Урал» подбросил меня выше, и с этой точки я мог еще раз наблюдать закат. Перевал, за которым находилась моя цель путешествия прогулочным шагом не пройдешь. Да и дойду я только к утру. Морально подготавливая себя к долгому изнурительному пути, я максимально облёгчал сумку за счет продуктов и все еще на что-то надеялся.
И тут звонит т. Тома: «Д. Коля сейчас в Апшеронске, везет себе кузов на «Уазик». Сиди и жди у магазина, он тебя подберет». Гора с плеч! Только после этого звонка я понял, что все равно не пошёл бы пешком. Если с самого начала пути я шёл за «белым кроликом», мне помогали люди, обстоятельства и погода, почему уже здесь стопориться?
Я стал переписываться с друзьями. Благо, вот на перевале наверху краснеет маячок передатчика. Сеть – полная, только вот роуминг злой. Когда стемнело, пришлось надеть куртку, в горах температура скачет быстро и сильно.
У магазина стали собираться мужики. Подъезжали на мопедах, машинах, мотоциклах, мотороллерах, пешком. Этот пятачок перед входом, похоже место встречи, которое изменить нельзя. На меня они не обращали внимания, лишь один раз спросили, кого я жду. Я щелкал семечки, купленные еще в Апшеронске. На душе было радостно, я ни о чем не думал.
В семь часов спустилась ночь. Я сидел за «Док-мак»ом, в тени, когда из-за поворота выглянул спасительней свет фар, точнее одной. Я, схватив сумку, запрыгал как сайгак по траве, через канавы, спотыкаясь и крича, потому что меня не заметили. Но я все же догнал машины, вереница «УАЗов» остановилась. Д.Коля неприветливо кивнул: «Садись назад».
Оказалось, я сидел не у того магазина. Этот они за магазин не считают, так как его построили совсем недавно. Магазином в народе называют старый покосившийся дом с деревянным крыльцом в метрах 500 от Док-мак’а. В раздолбанной, скрипящей «Буханке» на пассажирском сиденье кроме меня сидели жена и дочь водителя. Я поздоровался и почти сразу стал дремать. После всех перипетий пути уверенность в скором прибытии на конечный пункт согревала и убаюкивала, а усталость и напряжение давали о себе знать.
Сзади, на жесткой сцепке сидел «Козел», бедная «Таблетка» едва тащила его в гору, а, взобравшись на перевал, при спуске едва сдерживала натиск двухтонного железа. На перевале мы остановились размяться. Я вышёл, потянулся, да так и замер… какое небо звездное, не пересказать! Так и остался бы стоять и любоваться этой бездной мироздания, если бы мы не продолжили путь.
В дальнейшем на дороге нам попадались не только кучи щебня с глиной, высыпанные прямо по центру (для ремонта «дороги»), за очередным поворотом посреди дороги возник из темноты огромный бульдозер. Пустой и одинокий, он занимал практически всю полезную ширину проезда. Мы чуть проскреблись рядом с ним по краю обочины.
Когда мы добрались до дома, и я увидел знакомые ворота, то выпрыгнул с сумкой на ходу обниматься с т. Томой. Она встречала нас вместе с Катраном и Умкой. С трудом верилось в то, что этот трудный путь удачно, быстро и благополучно завершился!
После ужина я так и не вставал из-за стола. Мы разговаривали с т. Томой до полпервого ночи и не могли наговориться.
А постелила она мне на огромной гостевой кровати, рассчитанной мест на шесть…

26 октября 2006 Проснулся в девять, тихонько оделся в грязное и вышёл на двор. Все ещё спали. Я понялся к пруду на верху участка и, сидя на лавочке, одуревал от безумной красоты открывавшейся передо мной. Горы в осенних пятнах, снежные шапки на далёких пиках, облака, петляющие между ними! Вряд ли у меня получится это описать…
Затем я спустился вниз, к калитке. Опершись на неё я любовался другим ракурсом на плато Лаго-Наки. Снизу раздалось жужжание мотора, и вскоре к воротам подкатил красный «Муравей»:
- Николай Николаич дома?
- Нет. Спит ещё…
- Ну, передайте ему тогда, вот…
Мужичок запустил руку за пазуху своего бушлата и вручил мне «АиФ» и какие-то буиаги и письма. Я взял их и, попрощавшись, продолжил любоваться горами. Он завёл мотороллер, застегнул куртку с другими бумагами и укатил дальше развозить почту.
Позади раздался шум и шорох. Я пошёл на звук и увидел, что во двор вышёл д.Коля. Я передал ему газеты. Он растопил печь, поставил чайник на огонь, поставил передо мной картошку и салат.
Мы поговорили, д.Коля дал мне кроссовки и куртку, сказал напутственное слово, и я отправился на Полочку. Блуждал в лесу я недолго, на этом проторенном маршруте трудно заблудиться. К 12 часам я выбрался на Полочку. Светило солнце через бреши в облаках, клубились тучи, деревья пестрели внизу, далеко под моими ногами. Я едва не плакал от восхищения этой красотой. Я пробирался по Полочке в такие места, где раньше не было и мысли побывать, карабкался по уступам, где-то цеплялся за колючки. Казалось, эти красоты отбили напрочь чувство страха и осторожности. Солнце спряталось в облаках, небо затянуло, начался дождь. Но на Полочке было сухо и уютно. Находишься на расстоянии вытянутой руки от пропасти, от дождя и ветра, но здесь, возле скалы тебя это всё не касается, и чувствуешь себя защищённым от любой напасти. Я, утомлённый огромным количеством впечатлений, прилёг и подремал немного. Когда я поднялся, дождь заслонил пеленой весь горизонт. Но спустя некоторое время он прекратился, и из леса стали рождаться облака. Так необычно было наблюдать, как под тобой из ниоткуда выплывают белые клубы облаков!
То, что я увидел позже, меня просто шокировало. Продвигавшийся вдоль русла Курджипса паровоз-облако внезапно стал расползаться в стороны. Я стоял на краю скалы и смотрел, как на меня несётся белая стена. Это было настолько завораживающе-величественно, насколько и страшно. Сверху мне было отлично видно, как облако заливает собой деревья, делая неразличимыми небо и землю. И эта неразличимость неслась навстречу мне с большой скоростью. Когда облако подошло уже близко к скале, меня охватило волнение. Но едва оно, облизнув выступы, растеклось вокруг, сразу стало спокойно. Будто в тумане, я любовался и бродил в вате облака, фотографировал камни и скалы, так таинственно выступавшие из размытой неизвестности. Время шло, и на какой-то момент небо снова прояснилось. Я сидел на уступе и смотрел, как закручиваются облака, проглядывает голубое небо, уплывает мой «туман».
Но вскоре всё вокруг опять затянуло мощным облаком, пришедшим из Гуамки. Часа в четыре я решился идти в условиях плохой видимости, так как в шесть уже темнеет, а когда будет хорошая видимость – неизвестно. А идти через лес в темноте и в облаке – то ещё удовольствие…
Вернулся быстро, по «конской тропе» вниз, почти бегом. Д.Коля с т.Томой встретили недовольными – слишком долго меня не было. Накормили меня супом, чаем, погрели воду. Я искупался с помощью деляки – мелкой рыболовной сетки – вместо мочалки. Она оказалась очень удобна для этой цели. После этого мы пошли в дом, там т.Тома показывала древнейшие книги (1860 г.,1904 г. 1939 г.), редчайшие! При этом она постоянно что-то рассказывала, видно было, что ей очень приятно общаться со «свежим» человеком. Д.Коля каждое слово взвешивает, но говорит по-дружески, приветливо.
Посмотрев «Остаться в живых», я ушёл в спальню читать Ричарда Баха «Иллюзии». За окном, едва я вернулся, не переставая, лил дождь. Характерно, что во время моей прогулки под открытым небом дождь меня не беспокоил. И эта тактичность природы была особенно приятной.



20 ноября 2006  все эти увещевания – мол, суицид – грех, могут подействовать лишь, когда ты всерьёз не собираешься что-либо делать. Или об этом не знал Есенин, Цвейг и прочие? Нет смысла знать их всех, чтоб сделать определённый вывод: однажды наступает в жизни человека такой момент, когда суицид остаётся единственным выходом из этого измерения.
Скажете – «ты слаб… надо бороться» – я отвечу «да, слаб!.. и бороться мне не за что». Я не зочу загибать пальцы, перечисляя какой я бедный и несчастный… глупо. Важно одно: нет у меня той цели, вещи, идеи, ради которой мне хотелось бы жить. Даже ради самой жизни.
Да, бывает, человека вытаскивают из петли. И он живёт дальше лишь засчёт того, что заваливает это желание своими проблемами. Само по себе желание уйти пришед, уже не оставит. Оно будет проступать то ярче, то тише, но НИКУДА не денется. Должно либо что-то революционное в жизни произойти, либо сам суицид.
Я не говорю сейчас о всяких отклонениях. Вполне нормальный, здоровый человек может однажды пойти на этот шаг. Это когда всё, предел. Бежать дальше некуда.
Безжизненная пустыня – ровная-ровная, без конца и без края, без былинки, без облачка. Ты можешь кричать, прыгать, бежать, но всё быссмысленно. Тебя никто не услышит, тебе не на что запрыгнуть и бесполезно бежать; впереди и повсюду только ровная пустыня. Вот это - конец! Когда отчаяние не соизмеримо с твоей сущностью, а боль от обиды неспособны заглушить никакие способы.
Обида на то, что кругом множество людей радуются, стремятся к чему-то, горюют и плачут из-за украденной машины. А кто-то её украл. Но эта картина словно миражи на пустом небе. Тебе до них, и наоборот, никакого дела – это миражи, а твоя реальность – вот эта пустыня бессмысленности существования.
Я рано начал читать книги, и, наверное, слишком рано понял, что всё это прах. Из земли исходит и в землю же уйдёт. Всё это бутафория. И ведь «Бентли» - это лишь кусок металла. Всё гниёт и рушится. Люди рождаются и умирают. И когда это ПОНИМАЕШЬ, когда сможешь отбросить от себя всю эту мишуру, остаётся только бестолковая пустыня.
Вот тогда и вызревает желание уйти. Стать миражом.
Если честно, я так завидую окружающим меня людям. Тем, кто верит в миражи и придумывает новые, чтобы верить. Я не знаю, какими эпитетами выразить свою ЗАВИСТЬ этим людям, которые не видят пустыни.
«Матрица», кстати, об этом…

2007

21 апреля 2007  Ничего себе! Больше года не писал. Боже, как я наивен! Ничего не понимаю, веду себя… в общем, всё не так! С каждой девушкой при встрече или чуть позже у меня возникает предчувствие. Я чувствовал сердцем, видел, как всё закончится и до послёднего моменьа, до момента расставания я верил, что всё обойдётся. Я, наверное, что-то требую от них несуразное или веду себя неправильно. Но ведь «если к женщине пристаёт кавалер, значит она вызывающе себя ведёт». Выход, что и я разыгрываю новую увертюру?
Но я люблю её! Она мне дорога. Я не представляю себя без неё! Но я ей не нужен: буду честным – я очень старался ей помочь стать счастливой, предугадывал её желания, выполнял просьбы и летал на крыльях счастья… и перестарался. Она стала воспринимать это как норму. Для неё игра в одни ворота стала нормой. Но, видимо, не в сложности моих требований дело, она просто не хочет идти навстречу. А этому может быть только одна простая причина: она меня не любит.
Мы встретились. Она охмелела от неожиданной радости и позволяла мне ночевать у неё, оставалась у меня дома, принимала безоговорочно мои предложения… Прошло время – страсть прошла, нервы успокоились, и она вновь стала видеть перед собой своего студента. Милого, дружелюбного, но студента, не более. Ни в коем случае пройтись возле института, сказать маме обо мне, сходить в кафе или вообще в людное место… Боже, как больно вновь чувствовать себя околпаченным!!!
Я принимал на веру её отговорки, не хотел ссориться, сглаживал острые углы. И она к этому привыкла. Рядом со мной она распрощалась со многими комплексами… и тем больнее сне сейчас понимать это (ведь я так ради неё старался).
Я уже… а, неважно…
Я ждал (особенно в послёднее время), что наконец-то всё изменится. Она получила квартиру. Лично себе, свою квартиру; В просьбах помочь ей с выбором мебели, адресов, связей я ей не отказывал. Мы вместе ходили по магазинам, смотрели, выбирали. Каково же было моё удивление, стресс, когда я услышал: «Спасибо! Придёт мама, мы всё купим». Сами. На все мои уговоры познакомиться с её мамой она отвечала ссорами, обидами и разными доводами. Я устал слушать эти доводы. Я просто не понимаю (точнее, уже понимаю), почему взрослая самостоятельная девушка, с личным жильём, благожелательными родителями и полуторагодовалым сроком знакомства со мной не может ответить на вопрос: «КТО я для тебя?»
Я не понимаю. Может, она не может объяснить?
Всего не напишешь! Да и не хочу я все перебирать ей косточки. Просто до горечи в горле, до боли в сердце обидно! Обидно, что человек, которому ты отдал душу, тебя использовал!
Я видел ещё год назад, не помню точно, чувствовал – появится у неё квартира, и это будет конец нашим отношениям. И только сегодня я испытал это вполне. Я ей безразличен. До той поры пока ей что-то не понадобится. Я ей не нужен. Но мне нужна она.
Но я, опять же, не могу (я устал) прыгать на задних лапках как цирковой пудель перед равнодушным зрителем.
Не в силах выразить, да и плакаться не охота, как мне больно это осознавать, но если произойдёт окончательная беседа, которая расставит все точки над «i», я не знаю… нет, конечно, я не повешусь, не застрелюсь, но могу точно сказать, что мне будет очень трудно.
Я отдал ей всего себя из послёдних сил одряхлевшей надежды. Если и это окажется тщетным, на чём, на каком моральном фундаменте строить дальнейшую жизнь? Я не хочу быть Печориным.



16 июня 2007  Два дня назад папа меня попросил съездить за него (он – уличком) на экскурсию в Коренную пустынь. Я, конечно, согласился. Днём ранее я подал заявление об исключении меня из универа. Отдал свою жизнь течению своей судьбы. Каждое стороннее вмешательство я воспринимал как нечто, способное изменить мою жизнь, изменить ход событий. В принципе, так было всегда. Но сейчас – особенно!
Ещё с утра я думал воспользоваться ли духами с ферромонами? Однако, придя к 16 школе, я увидел остальных уличкомов и решил, что на дедов и бабок это не подействует, да и мне не особенно нужно! Ехал туда безынтересно наблюдая пейзажи. Двумя днями ранее я ездил с Аней по этому же паршруту, обратно мы ехали до нитки мокрые. Тогда эта дорога многим более запомнилась!
Прослушав экскурсию в музее, посетив источники, я уже шёл с группой (около 50 чел.) в ресторан «Гринна» «Постоялый двор». Стояла сплошная жара. Люди изнывали, особенно пожилые. Мне не было интересно, но и отторжения не вызывало. Банальная экскурсия до тошноты.
Но в ресторане рядом со мною оказалась небезынтересная собеседница. Елена Виноградова была старшей по дому где-то на Республиканской. Она заинтересовалась моим фотоаппаратом, оказалось, она в прошлом выставлялась, слово за слово… в итоге мы не слышали половины тостов, так поглощены были друг другом!
Опустошив две бутылки вина, мы вышли на улицу. На смену нестерпимой жаре внезапно пришла грозовая туча. Как и в попутном так и в обратно направлении мы ехали в разных автобусах и не могли продолжить беседу в пути. Но она оставила мне свой номер. Это всё более походило на истинную цель моей поездки, причём без всяких ферромонов…
Когда мы тронулись, начался сильный град. Градины с крыжовник хлестали как из пращи. Я написал ей, глядя в запотевшее окно автобуса: «Вино и град теперь будут ассоциироваться у меня с тобой… Виноградова…»
Она ответила мне, и это было здорово!
И не важно то, что она женщина. Она понимает и чувствует фотографию. А мне очень не хватает таких собеседников!
Хмель винный радовал меня ещё полдня, а насчёт Елены… покажет время…

; А насчёт Наташи. Я ясно чувствовал, что, едва она получит квартиру – мы расстанемся… всё так и случилось, и как мы не пытаемся, мы не можем ничего поделасть! Пришло время собирать камни.



20 июня 2007  Вчера я познакомился с Настей, с человеком, который начинает фразу и не заканчивает потому, что я машу рукой «понял». Когда так случается несколько раз, становится скучно. Но радует, что мы не только зеркально похожи отчасти. Мы ещё и радикально различаемся, и никто не собирается подстраиваться или хотя бы принимать стороннюю точку зрения.
Мы прогулялись от Драмы до арки, а потом вернулись в «Буланже», попили, поели; во втором часу пошли домой. По несчастью я так организовал вечер, что с нами была Даша и Гриша, но Даша быстро уехала, и мы остались втроём – очень нелепая ситуация, но не скажешь же «Гриша, оставь нас». И в «Буланже» пришлось платить за него.
Провожали мы её до Школьной, а потом обратно пешком. Ноги и так отваливались, от выпитого вина клонило в сон, а впереди ещё лежало километров 8-9. Придя домой, я валился с ног – не было ни удовольствия, ни мыслей, ни чувств – сплошная усталость.
Возможно, добравшись до дома на такси, я чувствовал какое-то моральное удовлетворение, радость от приятно проведённого вечера, а так я рухнул спать и всё.
Настя пишет стихи, также не видит смысла жизни, слушает «Queen», ценит общение и не любит лифчики. Очень интересный и содержательный человек. Не хочу банальных фраз, но с ней бы мне хотелось общаться, загоняться. Она homo sapiens – то есть «думающий» селовек, каких мало. А я боюсь в неё влюбиться. Она слишком хороша собой. Симпатичная, стройная, энергичная, творческая и интересная. Разумеется, мы с ней разные, но в противном случае было бы невыносимо скучно рядом друг с другом. А так – нам есть о чём поспорить.
Я, кажется, начинаю понимать! Люда, Наташа, Даша. Я расставался с ними при первом удобном случае тогда, когда выпивал полностью, исчерпывал её душевный потенциал, и мне становилось неинтересно скрести ложкой по обнажившемуся дну. Гонимый чувством душевного голода, я бросался на поиски другой, жадно припадал к её истокам. Не знаю, душевный ли у меня селитёр, души ли мелки пошли, но в один прекрасный день я понимаю, что говорить больше нечего, и мне хочется уйти. Печорин маячит перед глазами. «Цветок… надышавшись… выбросить, авось кто-нибудь поднимет»… Если бы я мог что-то изменить! Мне очень жаль отрывать ей кусочки своей души. А она всё ещё надеется. В принципе, и Даша не отпускает меня. А Люда, я видел её недавно, говорила, что вряд ли кого-то полюбит, потому что всё ещё любит меня.
Как бы я хотел это исправить. Ведь я не специально, Я такой…



7 июля 2007   А звери наивны и непосредственны, как первобытный человек. Не теряя неосознаной агрессии, исподволь направленной на человека, и страха, они остаются доверчивыми и искренними по своей природе и неспособными на ложь.




19 июля 2007  Стоим где-то между Фатежом и Дмитриевом. Закипел двигатель. Папа в трансе. Он две с половиной недели собирал её, бился, всё никак не получалось. Одна за другой слёдовали неудачи, и вот в 100 км от Курска мы встали. Ладно бы просто ехали. Надо успеть на свадьбу. Эх, братан! Тебе отдельная глава.
Оттягивая до невозможности отъезд, доводя машину до ума, я уже начинал злиться. И когда прям перед самым отъездом папа вздумал постирать коврики, а вдоме не было порошка. Весь двор был прибран, велосипеды запакованы, скутер тоже. Бурча под нос, я раскончервировал Suzuki и поехал по магазинам: один, другой, третий, четвёртый, пятый, шестой – всё продукты. С выпученными от бешенства глазами я поехал на вокзал, встретил Шурика, подвёз его.
Ну наконец-то, возле трамвайного кольца «Бытовая химия». Я облёгчённо вздохнув, отдал деньги продавщице. Но, оказалось, никуда не спешила. До той поры, пока она всё же вручила мне цветную коробку, я готов был вылить всю злость на её медлительность и нерасторопность.
Выскочив из магазина, я уже буквально ничего не видел перед собой от раздражения. И тут, словно лбами, мы столкнулись с Ксюшей. Эта встреча была настолько неожиданна! Как она могла здесь очутиться? я… встретиться… Я был настолько ошарашен и удивлён, что с меня мигом слетела вся моя злость.
Мы поговорили немного. У неё проблемы со здоровьем. Она посетовала и умчалась на электричку, а я – домой.
…ехал и думал. «Насколько неисповедимы пути… Ведь, если б я не поехал именно так, именно сейчас…»
Странно как-то, когда мы прощались, мы направились в одну сторону, а когда столкнулись, шли навстречу! Значит это что-нибудь или не значит, но одно ясно – не стоит, совершенно незачем раздражаться попусту, поскольку ты никогда не знаешь, зачем тебе даётся то или иное испытание…
Иначе ведь я бы её не встретил…




23 июля 2007  Вот и отгуляли свадьбу!
Было много народа. Большую часть я, конечно, знал – родственники, друзья Игоря. А некоторых видел впервые. Конечно, они, незнакомые люди и девушки в особенности вызывали у меня неподдельный интерес.
На свадьбе я был впервые. Поэтому всё было ново и интересно. Я фотографировал и почти ничего не замечал. Точнее, никого. Но двух девушек я сразу заприметил: обе были мне незнакомы. Одна была свидетельницей, другая в числе гостей. Сначала был выкуп, роспиь, памятники и т.д. я ездил в машине с девчоками: Катей, Ксюшей, Юлей, Олей. Всё фотографировал.
На второй день я, наконец, станцевал с монголокой; Роман отгонял меня от свидетельницы, но несмотря на это, проводил её до дома я. Мне очень понравилось танцевать с ними обоими. Ещё хорошо танцевала Катя. А мне это очень-очень нравится, когда партнёры чувствуют друг друга и предугадывают движения интуитивно.
После праздника мы пошли на Днепр. Там отдыхали, катались на лодке. И тогда я поговорил с монголкой. Мне так понравилось. Но вскоре пришёл её парень.
А сейчас мне так грустно и обидно. Хотелось бы, чтоб свадьба была неделю, а не 2 дня. Так хотелось бы ещё встретиться с девушками, ещё потанцевать. Столько возможностей, все в одном месте! А так…
Я встал кое-как. Ноги болели сильно, оттанцованные. Ничего не болело, но ничего и не хотелось. Я выпил кружку чая и стал писать фотки на диски. И у компа мне стало худо: прошибло потом, мурашки поползли и закружилась голова. Я пошёл гулять.
На небе было пасмурно. Прохладно. Я шёл и грустил. Так хотелось вернуться во вчера. Ещё потанцевать с Катей, Олей, Надей. Пообщаться с монголкой, она мне показалась очень интересной. Что-то говорила про мои глаза, смеялась и зарывалась от меня очками…
Я так хотел кого-нибудь повстречать, спросить, что вчера было, потому что после очередного залпа стопарей я окунулся в небытие. Вспоминать что-то стал только, уже когда мы были на клетке, и я встретил Аню Мартыненко. Вспомнил её, всё что нас связывало, любовался и упивался ей: такая девушка выросла! Симпатичная, умная, весёлая – золото. Но вызывала она у меня почти те же эмоции, что и Ира Ильченко – сестра Миши. То есть я не проводил с ней и с собой ассоциаций – она значительно младше. Но оторвать глаз от неё не мог. Не девушка, а самородок, алмаз, ему, точнее ей, хорошего огранщика – какой бриллиант получится!!!
Глухое серое небо провоцировало невесёлые мысли. Мне хотелось что-нибудь купить, жвачку, например, пожевать. Но у продавщицы не было сдачи. Я махнул рукой: не сильно-то и хотелось.
Погода располагала к невесёлым прогулкам. Я шёл дальше. Прошёл карусели – они стояли тихо и безмолвно. Всё вокруг напоминало о том, что праздник окончен. Я вышёл к дворцу металлургов, катались дети на шоссейниках, роликах, скейтах, я шёл дальше к Днепру. Меня тянуло на то место, где мы сидели вчера. Казалось, что я приду туда, и внезапно придут другие участники, и всё продолжится снова. Сам не знаю как, но я нашёл это место, присел на камнях, с которых вчера спрыгнул и раздавил бутылку. Невдалеке рыбаки закидывали спиннинг, я отвернулся, хотелось побыть одному. Вспоминал, как свидетелям кричали «горько», а Надя уворачивалась, а потом смотрела на меня. Нет, она слишком ещё маленькая. Интересная, красивая своеобразно, правда, но ещё вовсе не серьёзная, хотя и правильная. С ней я гулял до дома, только потому что не мог подойти к монголке. Она впечатлила меня значительно сильнее. Но она не собиралась выбирать. А он не давал её и секунды отдыху от себя. Но ведь даже несмотря на это, она подарила надежду… гиблое дело. Мне так нравилась её грудь; глаза, когда она улыбалась и строение лица и тела!
Я сидел, смотрел на воду и думал, ждал. Ждал так, что щемило в груди от предчувствия. ложного, придуманного мной самим. Я сидел и никак не мог встать. Я знал, что меня ждут. Мы собрались ехать в Солоное. Но никак не мог выбраться из плена грустных мыслей.
Я вспоминал свои глупые, но судьбоносные проступки и промахи. Наумова. Я спрашивал о ней. Но она исчезла, и никто о ней ничего не знает. Русая коса, блестящие хитрые глазки, абсолютная неординарность, взбалмошный характер. Татьяна – в своё время она ведь была воплощением моих мечтаний. Может быть, мы были бы вместе, и нам никогда не было скучно? Она исчезла без меня. Я кусаю локти и казню себя за глупое сиюминутное решение. 2004 год. У меня была депрессия: ни работы, ни учёбы, я мог быть с ней. Но я уехал домой горевать и молился о том, чтобы она меня забыла. Так и случилось. Как обидно впослёдствии понимать, что делал неправильный выбор. Так обидно, что уже ничего не изменишь! Хоть распнись, а всё будет так только потому, что в своё время сказал не то слово, повернул не в ту сторону на перекрёстке жизни.
Конец 2005. У меня появилась Катя и Наташа. По Катерине я сходил с ума. Такой живой ум, курносенький вздёрнутый облик. Актриса, умница, тонкий психолог, чувственный друг, внимательный и умный собеседник!
В тот момент я стоял перед выбором. Но чем глубже я узнавал Наташу, тем сильнее склонялся в её сторону. По Катьке было видно, что она вгрызается в жизнь, и не взлетит, так вскарабкается. Её способностей, силы воли и жизнелюбия хватило бы на десятерых. А Наташка оказалась маленьким беззащитным ребёнком, брошенной небрежной рекой в бурную реку жизни. Да, я должен был помочь, я не мог оставить её в беде. Я не раскаиваюсь, но о Кате сожалею. Кто знает, где бы я с неё сейчас был; с Катькой я бы не соскучился, но что сейчас можно изменить?
Я нехотя встал, нужно было возвращаться, нехорошо заставлять людей ждать! На обратном пути я всё так же никого не встретил, болели ноги. Я возвращался домой через силу и сильно хотел вернуться во вчерашний день. Ведь у меня нет никаких координат. Как я, даже при желании, найду их, особенно монголку? Я проснулся сегодня, но даже брата не было в квартире. У него теперь своё жильё. Так стало одиноко и холодно. Ведь мы с ним очень дружны и всегда были рады друг другу…
Сейчас я очень рад за Наташу, потому что я вижу, что добился, чего хотел. Не пересказать, как приятно было от неё слышать, что она больше не думает о бессмысленности жизни. Не плачет изо дня в день без причины. Я вижу, что она обрела душевный покой и стала верить в себя и в свои силы. Я очень рад за неё. Теперь, я знаю, остального она сможет добиться сама. И мне как врачу радостно за своего пациента. Не знаю, понимает ли она это так, но она тоже чувствует, что моя миссия закончена, у неё в жизни наступил слёдующий этап. Дай Бог!
Когда я подошёл, машины не было. Мои уже уехали. Я поднялся к т. Галя, Илья, д. Серёжа были дома. Пожурили меня. Я пошёл, выпил чашку чая с конфетой и пошёл играть на комп. Я чувствовал, что прогулка не прошла даром, мне стало лёгче, но не веселее.
С грустью я думал о своём будущем. Мне не хотелось уезжать отсюда, ведь здесь я свой! «Почему я должен жить не там, где должен?!» При всех годах, чувствах и событиях пережитых в Курске, я не сжился с ним, не привык, не почувствовал своего в нём присутствия.
А сюда я возвращаюсь как в милый сердцу дом и чувствую себя свободно и спокойно. Опять же передо мной сейчас выбор: я не работаю (хотя это не причина), не учусь, не люблю, я свободен как ветер, и я волен выбирать своё будущее. Как я распоряжусь им, что сделаю верно, а о чём буду жалеть, я сейчас не знаю. Но ответственность за это пригибает меня к земле. Грустно, страшно и одиноко. Не хочется в который раз ошибиться и мучиться. И помочь мне даже советом некому.
Я жалею о прошлом, потому что боюсь смотреть в будущее.
Сейчас и здесь я понимаю, что мне некого оставлять в Курске. И это не повод для мыслей. Всё зависит только от меня, но я не понял ещё, что мне нужно. Только начал понимать. Я лишь чувствую в душе рождение этого понимания. Скорей бы… но нет… я не тороплю… вчера я очень хотел спеть Игорю песню, но не определился какую, а по возвращению, попив чай, мы писали на шариках пожелания и отпускали их в небо. Я не знал, что писать, но в конечном результате, одни желания противоречили другим.
Такой уж я… противоречивый…    


12 августа 2007  Еду из Минска в Жлобин. Не собирался ехать, мама уговорила. Я не пожалел. Хорошо отдохнул. Каждый день – экскурсии, фотосессии. Город большой, трассы, дороги широкие и организованные. Гулять приятно, ездить тоже. Всё чисто, уютно. Привычного ощущения мегаполиса нет. Для столицы даже слишком умиротворённый город. Люди спокойные, наивные. Конечно, я сравниваю с Москвой.
Любовался редкими машинами и многочисленными «Хондами». Куча чопперов и дальняков с круговой подсветкой. Я подключился к МТС – первое и пока единственное действие с белорусским паспортом. Нехотя, но всё же меня подключили.
До этого мы ехали с Юлей и Шурой из Курска в Жлобин. Юлю одну впервые отпустили. Шура, в принципе, тоже нечасто ездила куда-то. С приключениями, но всё же добрались мы.
А вчера я нашёл телефон. Лежал на лавочке. У нациянальной библиотеки. SonyEricsson J230i. Прикольный, с радио. Потом на него позвонила его владелица, и я уже размечтался – ну там «Питер FM», но… всё оказалось прозаично…



13 августа 2007  Вчера я приехал в Жлобин. В городе было очень жарко. На площади освободителей стояла подготовленная сцена. Сначала я прошёл к Игорю, его не было дома. Тогда включил издыхающий телефон. Позвонил Юле, направился домой к кв.29. Прошагав полгорода по жаре с сумкой на плече, я, по приходу, плюхнулся в кресло и за игрой в комп забыл даже про праздник.
Выключил комп и пошёл на площадь. Послушал «Топлесс» и Алехно, не достояв до конца, направился домой. Игорь уже должен был вернуться с ночного. Хотелось выпить. Тяжело было осознавать авантюризм моей затеи. А если не выйдет? Неужели придётся вернуться? Ведь всё только ради того, чтобы покинуть Курск. Настроения не было вовсе. По небу ходили тучи. Я нарочно приехал сейчас. Через месяц, осенью, была бы совсем тоска.
После того, как эта идея поселилась в моей голове, я оставил затею поездки в Крым, на раскопки и в Питер. И в тот момент я понял, что меня не столь интересовал Крым, сколько мне хотелось уехать из Курска «Подальше… подальше…» И причина была именно в том, что мне не ехать хотелось, а уехать.
Здесь же, в Беларуси, я чувствовал себя настолько спокойно и комфортно, что Крым казался нелепой затеей от непоседства.
Игорь встретил как обычно: искренне и с радостью. Ради него одного уже стоило бы перебраться сюда жить… Там у меня никого даже подобного близко нет…
На улице Игорь всё рассказывал про рыбалку. А мне так хотелось поговорить. Но уже привычная компания знакомых людей приятно разбавила грусть. Сидя здесь, с ними рядом, я готов был быть хоть нариком, хоть алкашом. Главное здесь, главное – с ними.
Мы с Игорем раздавили пузырь. Виталик распевал песни. Пока я отвернулся, пришли Надя, Жук и кто-то ещё. Я спрашиваю: «Кто это?» Надя говорит: «Валя…» по крайней мере мне так послышалось. Я подхожу – надо же познакомиться. Говорю: «Денис». – «Галя»… – «Галя?!?!!?» Трудно описать эмоции, которые мы пережили в тот момент. Мы отошли в сторону, обнялись, стали расспрашивать друг друга о жизни. Не могли оторваться друг от друга.
Затем мы вместе пели песни. Игорь ушёл к жене, поручил провести Галю. Мои ароматы, может, действовали, а может что-то другое, но весь оставшийся вечер мы провели вместе, обнявшись. Сам факт такой неожиданной встречи, спустя 3 с половиной года нас поразил глубоко настолько, что мы ежеминутно об этом говорили. Но самое главное, что мы так… нет, она так открыто меня встретила.
Проводил я её до квартиры. Занятно. Я с напряжением вспоминал, что было 3 года назад. Танина ревность. Одно письмо, первое (моё) же и послёднее. Вспоминал, что хлопцы читали его вслух, смеялись. Не знаю, я ведь не мог знать, что чувствовала, чувствует Галя ко мне.
В моём мозгу была полная каша, кровь захлёстывал тестостерон вперемешку с алкоголем. Мне было хорошо до головокружения. Она приникала ко мне всё сильнее…
Но было уже достаточно поздно, мы разошлись, уговорившись о встрече. Я чувствовал себя по пути домой достаточно отчётливо, но в голове царил разброд и шатание… третий час ночи…



24 августа 2007  Я потерял уже счёт дням, которые я здесь провёл… «Счастливые часов не замечают».
Позавчера вечером я рассказал Гале, что приехал насовсем, подробно изложил свои мысли. Много чего, возможно, ненужного рассказал, но зато сам вспомнил то, что своевременно не записал.
Теперь я уже не помню подробностей обстоятельств, но ещё до свадьбы Игоря, в один момент я понял, для чего я жил, и что меня не устраивало. (Вчера я ездил в Гомель с Викой. Вернулись в полночь. Брат подъехал, забрал нас. Пока мы ехали в вагоне поезда, меня начали, как назойливые мухи, одолевать сомнения, воспоминания, неприятные и невозвратимые, приятные… Я весь находился под властью набежавшей тоски и пессимизма, но едва я сел в машину, поздоровался с Игорем, всё разлетелось как дым: сомнения, страхи… Вот, впереди сидит человек, рядом с которым мне всегда хорошо, который не говоря ни слова, вселяет веру в будущее.)
А потом, вернувшись, после Шуры, Минска, мы попробовали фена. И сразу поехали за т. Галей. Меня, конечно, сразу прибило, и я так разоткровенничался, что слёзы чуть не сбегали, хотя ничего особенного я не говорил. Я хотел высказаться, как мне хорошо здесь, как я не хочу уезжать домой, а он меня успокаивал, не хотел, чтобы я грустил…
А сегодня я понял ещё одну вещь. Ведь мне всегда хотелось из Курска уехать, всегда я чувствовал дискомфорт. У меня была своя комната, но только формально. Я «…всё собираю деньги, всё собираюсь жить…», всё время был наготове, ждал какого-то события, вырвавшего бы меня из моей повседневности. Каждый день я ждал, что что-то должно случиться. Комнату свою я так и не доделал. В моих делах всегда была какая-то незавершённость. У меня скапливались на руках приличные (для меня) суммы. И я не знал, на что их потратить, мне было жаль вкладывать деньги в эту машину, в этот дом, в этот город. Я всё время ждал, что я смогу эти деньги тратить с радостью на осмысленные, прогнозируемые и, главное, нужные для меня вещи.
Теперь я понял: я просто был не там и не с теми… Я не утверждаю, что здесь рай, но для меня…  Невольно я вспоминаю рассказ мамы о том, как она не хотела уезжать, плакала и т.д. Я только родился тогда, но разве её горькие слёзы расставания с родиной не упали тогда плодородными зёрнами в благодатную почву детской психики?
Сколько я себя помню – я хотел здесь жить! –
После свадьбы Игоря я ходил на Южную, точнее на Первомайскую. Ходил по площади, к ж\д путям, во дворик дома и вспоминал, вспоминал…
Здесь разворачивалась «1» – старые, советские жёлтые и красные «Лиазы», на которых мы ездили в Солоное. А вот в этом магазине мне мама купила игру настольную, от которой я был без ума. Там, за магазином, проходят пути, на которые мы с клали гнутые проволоки алюминиевые, поезд их плющил, и мы вешали бабушке разные крючки на кухне…
Воспоминания так живы до сих пор во мне. Как-то мы с бабушкой зашли к соседям по площадке, и у них в зале на столе стоял искусственно созданный мир – с мостами, деревьями, озером и железной дорогой. Я не мог отвести глаз и до сих пор мечтаю об воплощении детского видения.
Трудно описать, что я чувствовал; мне потихоньку становилось ясно, что нам не нужно было уезжать, что здесь мой дом.
«…мне тайный голос говорил,
Что некогда и там жил.
И стало сердцу моему
Лёгко, не знаю почему…»
               


сентябрь 2007 Из окон дома, где я живу, мне слышен смех. А под окном здесь стоит детский садик.



4 сенября 2007  А раньше я бы написал так: 04.Х.07. Что-то изменилось в моём характере, изменился и стиль и манера письма.
А я хочу теперь изменить свою жизнь. Уехать отсюда насовсем. Почти всем уже об этом рассказал. Сегодня поведал об этом родителям. Они были, конечно, шокированы, но значительно меньше, чем я ожидал.
…Оставил свой дневник в Минске…
На улице холодно. По-осеннему холодно. А на душе у меня тепло. Каждую мысль я согреваю верой в свой отъезд. Надеждой больше не существовать в Курске, а жить в Жлобине. Любовью к своей долгожданной родине.
Воистину человек предполагает, а Бог располагает. Я ведь уже практически сбился с этого ритма. Я уже и думать забыл, что в Беларусь можно уехать. Да, я даже и на недельку не собирался в этом году, так как льгот больше нет.
Но тут свадьба!
Я ещё в мае – заявил, что ухожу из универа, ещё в апреле бросил работу, в июне мы расстались с Наташей. Не резко, постепенно. В универ я ходил, АО привычке, с Мамайкиным судился, с Наташей виделся. Но я прекрасно понимал и говорил даже, что именно СЕЙЧАС я могу позволить себе уехать насовсем, начать новую жизнь.
Правда, Беларусь у меня не была даже на задворках планов. Мне хотелось одного – уехать из Курска!
Я запланировал Гочево, Питер, Крым, Москву и надеялся продолжать куролесить, но…
Как-то после свадьбы мы с Игорем мотались по делам. И меня словно вспышкой архимедовой «Эврика» озарила идея переезда в Беларусь.
Как первая любовь идея эта была поразительна и нова, несмотря на её очевидность на протяжении многих лет! Я никому ещё ничего не говорил, но уже парил в эйфории сладостной надежды.
Мои меня уговорили не ехать в Питер. А я так хотел. Зато в дальнейшем я уже махнул рукой и на Крым и на Москву. Потому что на передний план у меня вышли другие приоритеты.
Я встретился с Наташей. Она была навеселе, но это быстро прошло. Практически всю ночь она плакала. А я в глубине души понимал, что больше мы… что это наша послёдняя ночь. Утром мы съездили в Мокву, искупались. Все эмоции, улыбки и слова были натянутыми от переполнявших душу противоречивых чувств. Хотелось убежать, чтобы не бередить старые сердечные раны. И в то же время хотелось кричать: «С любимыми не расставайтесь!»
Я уехал с тяжеленным сердцем. Она осталась в слезах. Только через две недели я нашёл в себе хладнокровия написать ей смс.
Я всегда хотел, чтобы она была счастлива, чтоб исполнились её мечты. Я об этом сказал ей: «Если ты будешь счастлива с другим мужчиной, я буду рад за тебя!» Всё время наших встреч я понимал, что мы не будем вместе. Я любил её не как девушку, как дочь, заботился о ней, как о своей кровиночке и ревновел её к её маме.
Поэтому, когда я узнал, что она стала увереннее в себе, спокойнее, взрослее, я не мог нарадоваться, потому что это сделал я! Это не пустое бахвальство, а чувство искренней гордости и радости за успехи моей маленькой девочки. Образно выражаясь, я поставил её на ноги и дал путёвку в жизнь. Теперь её будущее в её руках!
Первые результаты не заставили себя долго ждать. В ответной смс она написала, что выходит замуж. Коктейль ревности и радости я большим трудом проглотил. За что боролись, на то и напоролись. Как трудно порой сдерживать собственные чувства!!!
Я сейчас вернулся в Курск, чтобы выписаться. Звонить ей не буду – это уже будет лишним. Моя роль теперь – максимум наблюдателя.
Игорь до сих пор не верит, что я вернусь. Но я уже твёрдо решил. И пусть я лучше буду жить у бабки и без прописки, чем здесь!
Как это всё-таки приятно, когда тебя ждут и любят!
               



4 октября 2007  Посмотрел «Если только». Фильм интересный. Несмотря на то, что начинал я просмотр с изрядной долей скепсиса и желчи, к концу даже прослезился. Бьёт, конечно! Бьёт ниже пояса.
Я посмотрел (кино, это конечно, кино) и задумался. «А ведь я не любил, получается». Вспомнил, как обиженный Шурик писал: «…Ты никогда не любил по-настоящему…» Я тогда посмеялся только. А что оставалось делать с чудаком, который променивает общение в дружной компании обществу девушки.
А тут я подумал, что, если бы вот так я полюбил, по-настоящему… ведь у меня б, наверное, сердце не выдержало… Ведь за себя-то что беспокоиться, а вот за неё. «С любимыми не расставайтесь…» Но не привяжешь же её к себе!
А оставаться одному всё же больнее, чем уходить из жизни. Вспомнил я и т. Тому, она, наконец, мне всё же написала смс. Как же я рад был её слышать!
С течением дней и лет понимаю, что всё это чуждо мне. Работа, карьера, имена, связи, какие-то понятия. Мне хотелось бы простого обыкновенного счастья, о котором я читал в сказках:
– Что самое мягкое на земле?
– Локоть! Где бы, когда бы ни спал, а его под голову подложишь.
– Что самое быстрое?
– Мысль… – и т.д.
Простые, вечные понятия. А ещё – странствия с посохом и котомкой, постой у доброжелательных незнакомцев, небо над головой и бескрайние дали. Горы, водопады и никаких мегаполисов и коммуникаций.
Или, может, война? Когда я читал Ремарка, я чувствовал «…что некогда и я там был…» Казалось, что вся эта грязь окопов, гниющие раны, взрывы снарядов, голод… я уже когда-то испытывал. Может, я и погиб на войне уже разок …дцатый? Настолько близко и больно били описания быта (военного) Ремарка, что становилось не по себе как от собственных воспоминаний!
Я ведь ещё и мазохист. Мне бы хотелось полюбить по-настоящему – до безумия, и потерять любимую. Чтобы рвалось сердце, чтоб мир померк, чтоб слёзы лились реками неостановимо. И чтоб в душе осталась зияющая воронка, а по телу сердца блуждали осколки…
Может хоть это встряхнёт меня, разбудит и заставит действовать!?!?!!

…здесь я чувствую поддержку. Бабушка, т. Галя, Игорь вслух и нередко говорят, что мы поможем, а тебе ж это нужно, Денис, иди то, иди сё. Прямо и косвенно, по разговорам и поведению окружающих я чувствую, что ко мне здесь неравнодушны, за меня беспокоятся и переживают. Есть к кому прийти, и кому протянуть руку помощи. А родители, я думаю, так ещё сильнее обо мне беспокоятся…
Господи… может хоть здесь …хоть что-то… получится?



7 октября 2007  Раньше бы я написал (07.Х.07). Как я любил октябрь именно за это свойство – симметричность Х! Вот как месяц я уже в Жлобине ничегонеделаю.
Я не собирался в Курск, не скучал, да и месяца ещё не прошло даже, чтоб скучать, разве это срок? Но тут мама прислала смс про какую-то доверенность, а Ксюша попросила приехать хоть на два дня. Говно загорелось у меня в заднице, оно у меня лёгковоспламеняющееся, и я уже начал подумывать над этим, как Антон присылает смс.
До этого прошло пять дней, как Ксюша ничего не писала мне. Антон разъяснил ситуацию: она в больнице, наглоталась таблеток. Я в шоке и трансе, давай писать смс, выяснять подробности. Потом мы дунули. И я уже с трудом координировался, да ещё и был за рулём. Поэтому ничего не писал. Мы забрали Артёма с вокзала. Я спросил насчёт поезда. Надумал ехать в Курск. С Артёмом через Минск. Ездили на Южную, я общался с квартирантами. Потом рулил Рома. Я едва усидел на месте, ну а когда он едва не врезался, я сел снова. Мы отдыхали. В полпервого ночи с Серым сходили ещё за diskom (блин ручка не пишет)
А сегодня написал т. Томе, она сказала не ехать, и я остался. Т.Галя сказала тоже самое. А я думаю: ведь неделю назад я залез на сайт суицидников, подписался на форум. Мне б ещё интернет безлимитный, я б не вылезал, наверное, из него. Нет, связи, я думаю, никакой, но…



8 октября 2007  Сегодня я придумал написать список ключевых вопросос, дать на них ответы, а в послёдствии (к примеру, через полгода) снова на них же ответить и т.д. А потом сравнить изменения.
Поехали:
–
22 октября 2007  даа, и приехали
Я всё пытаюсь найти себя и не могу понять, что мне нужно от жизни, а жизни от меня. Мне здесь не разонравилось, просто прошёл ажиотаж и потихоньку на место «новой обстановки» приходят серые будни. Ходил сегодня на хоккей. Наш «Металлург» продул. Я смотрел и думал про хоккеистов – вот она, тоже жизнь и работа. Причём работа – игра. Не все, конечно, известны, но на жизнь более чем хватает. Как те же музыканты.
Смотрел, точнее видел вчера по ящику – сидит Боярский, с ним Лещенко, Лолита и т.д. и поют «Зеленоглазое такси». В этой песне меньше слов и смысла, чем в бутылке водки, а сколько известности и денег принесли эти 6 незадумчивых строчек.
Неужели я бы не смог сочинить несколько таких песен??? Смог бы, но нет у меня продюсера – того человека, который бы направил и наставил. Разве Билан, Тату и пр. поют свои песни? Нет, это проект. Их создали определённые люди, которые на этом имеют деньги, а народ любит именно Билана и Тату.
Ежеминутно я думаю, глядя по сторонам, как живут люди, как они зарабатывают, где слава, как подняться из серости, как стать сильнее, лучше, богаче?
Ни на миг меня не оставляют эти мысли – я не хочу быть лифтёром или шахтёром. Я хочу, чтоб обо мне знали, чтобы меня любили, чтоб не я покупал билеты, а на меня…
Боюсь своей квартиры… она далеко слишком отсюда. Час пешком. Автобус ходит редко, а машины нет…
Я вижу – ездим с Игорем, что торговой сети нормальной нет, не то, что бутиков, просто купить что-либо – проблема. Был бы я ушлым пронырой, я знал бы, как на этом заработать. Я чувствую огромную неизрасходованную силу в себе и не знаю, как и где её применить.
В данной ситуации я чувствую себя полным идиотом, я даже сказать об этом не могу кому-либо. Настолько это глупо будет звучать.
Я понимаю, что папа говорил насчёт Жлобина – здесь не поднимешься – город маленький. Но в Москве напр. Меня бы просто раздавили. Я не могу драться за место под солнцем, потому что для меня это не важно. И я прекрасно знаю, что и при деньгах я не буду висеть постоянно в клубах и быть активным светским человеком. Это понты и всё…
А в итоге все сводится к одному – я не знаю, чего хочу…
А телевизор – гениальное изобретение – с ним так просто об этом не думать. Жизнь проходит мимо, и ты как бы в ней участвуешь… Замечательное убийство жизни, время. Но я не могу. Мне противно так убивать время. Мне вообще так противно убивать на пустяки свою жизнь, но чем заняться, я не знаю. У меня нет желания. От этого выть хочется, от беспомощности…


3 ноября 2007   меня не перестают удивлять эти люди. Люди, которые живут здесь.
После Курска, после этого хамства, недоверия и озлобленности, я никак не могу привыкнуть – перестроиться к здешнему фону отношений, настроенности общества.
Меня удивляет и трогает простота и доверчивость, доверительное отношение друг к другу.
В качестве примера (за которым не нужно ходить далеко) могу привести сегодняшнее утро. Я приехал в Райпо на дежурство. Приходит управляющая по финансам, которая в этот день тоже дежурит. При мне достаёт из-под оторванного куска линолеума ключ, открывает дверь. А на мой вопрос – как проехать туда-то, готова со мной съездить, только бы я понял и попал куда нужно.
Всё общение – на равных – и в автоколонне, и в любом ларьке, магазине, и с начальством. Трудно это  описать. Нужно хоть неделю с ними пообщаться, чтобы понять. Я всё ещё чувствую себя рядом с ними снобом и жлобом. Аж неловко становится…
Человек видит тебя в первый раз, но здоровается и улыбается…
Я в сладком шоке!



5 ноября 2007  Сегодня, наконец, снег немного задержался на земле. Мы ехали из Стрешина, в Ляды, когда началась настоящая метель. Я летел сквозь стену снега, который облеплял знаки, деревья, траву и даже коней, пасущихся не ещё зелёных полях.
Я заждался снега. Пусть рано ещё, но мне ТАК хотелось снега – и вот! Здорово. Я ехал и наслаждался воистину сказочным пейзажем. Слова были бы тут просто лишними. Совсем немного он полежал, затем начал таять, но в памяти осталась дорога, убегающая в горизонт; деревья по краям её, машущие ещё жёлтыми листьями; белая трава, полчаса назад ещё бывшая зелёной; снег, снег, снег, снег, летящий навстречу мягким, плотным роем белых мух; солнце, мутным пятном едва пробивающееся сквозь толщу облаков…



10 ноября 2007 7-го числа мы ходили (Ира, Игорь, я) на рынок, я покупал себе разные прибамбасы типа ложки для обуви и бумаги для окон. Проходя лоток за лотком, мы зашли в магазин за лампочками. Лампочек там не оказалось, зато я увидел вешалки – не срочно, но надо! Пока я их оплачивал, подошла Ира и сказала:
– Денис, Наумова здесь! – я опешил:
– Где?
– Вон, рыжая, стоит.
Быстро запихнув вешалки в пакет, я помчался навстречу прошлому. Она стояла со своей мамой (тяжёлый человек) и ещё какой-то тёткой.
– Привет, Таня! – она медленно повернулась и приподняв брови недоверчиво оглядела меня.
– Привет. – нехотя произнесла в ответ, не понимая, что от неё хочет этот молодой человек.
– Ты не узнаёшь меня? – возможно, внешне я был спокоен, но внутри бушевал пожар.
– Нет… – отрезала она и уже хотела отвернуться.
– А ты не помнишь, три года назад… Денис меня зовут… – настаивал я. И меня не смущало, что рядом стоят её родные. Я знал, что это послёдняя наша встреча, и шёл ва-банк. В глазах Тани промелькнули искорки:
– Помню. Что ты хочешь? – маска равнодушия слетела с её лица, но обрадована она этой встрече не была.
– Ничего. Хотел тебя увидеть. – я не знал, что говорить, но в то же время так не хотелось упускать её. Мама уже тянула её к выходу, но Таня остановила её:
– Вы идите, я сейчас подойду… – и повернувшись ко мне, взглянула, ровным спокойным тоном сказала:
– Денис, я через две недели выхожу замуж.
– Ну и что, я ж не предлагаю тебе жениться.
– Ещё б ты предлагал! Что тебе нужно?
– Я хотел пообщаться с тобой.
– Но мне сейчас совсем некогда!
– А после свадьбы…
– А после свадьбы я уезжаю в Россию.
– Вот тебе на! Я приехал сюда на постоянку, а ты наоборот!..
– Вот видишь, значит, не судьба! – оборвала меня и паузой дала понять, что разговор окончен.
Я не двигался. Только смотрел на неё; смотрел, как она уходит. И Бог знает, что я думал и чувствовал в тот момент. Ведь она мало изменилась. Тот же пушок над тонкой верхней губой, огромные серые глаза, вздёрнутый маленький носик.
И я невольно вспомнил наше знакомство:
Возле ДК ребята, девчонки катались с горки, а я подошёл к одиноко стоящей девушке и сказал:
– Привет Белорусии из холодного Курска!
– …я и не думала, что здесь есть нормальные парни!...



20 ноября 2007   уже второй день у меня… котёнок живёт. Я его кормлю и люблю. Такой весёлый и умный! Подарила, конечно, Вика. «Конечно», потому, что от неё уже невозможно отделаться! С одной стороны – я пользуюсь её возможностями и желанием мне помогать. Но с другой – это уже чересчур. Это Даша в квадрате, нет в кубе!
Вчера получил письмо от Ксюши, сегодня от Даши и Наташи (от неё, правда, только фотка; не хочет писать мне). Наташин конверт задел меня за живое – без обратного адреса. Да и почерк не её… Обидно, когда ты вложил душу в человека, помогаешь ему всем, чем только в силах помочь, а в ответ даже «спасибо» не слышишь… Горько! Но и ей не завидую: пишет «всё нормально. Меня устраивает. Живём вместе». Если она пишет – устраивает, значит именно устраивает… а это печально. Я желал бы её СЧАСТЬЯ. Хотя, признаюсь, меня бьёт ревность и досада, когда читаю «живём вместе». Сразу представляю, как она отдаётся другому мужчине. Да и «как» она отдаётся…
Я же не знаю. Я ревную, завидую, бешусь, хоть и понимаю, что мы бы не смогли быть вместе. Мы не ужились бы и недели. Мы редко виделись. И пожить вместе не было возможности. Поэтому союз наш так долго протянул. Как только квартира появилась – она стала яблоком раздора. И едва прикоснувшись к быту, мы поняли (уж – я точно), что семейный очаг нам не построить никак.
И дай Бог, чтоб у неё всё было охуительно! Не устраивает, а…

А у меня теперь есть Ксюша. Я и думать не предполагал даже, что когда-то она может стать мне… но обо всём по порядку…
Мы на радостях гоняли по городу на свежепривезённых мотороллерах с Антоном, когда в парке славы победителей познакомились с двумя девчонками. Они представились не своими именами, но номера дали правильные. У Ксюши телефона не было. Да и слишком она показалась мне красивой, чтоб так знакомиться и иметь шансы. Она представилась Светой.
Мы уехали кататься дальше. Но переписываясь с Марией Геннадьевной :) мы договорились и вновь встретились на том же месте. В этот раз я подвёз Ксюшу в город тайком от Антона и МГ. Она дала мне номер телефона. Потом как-то я предложил ей покататься на роликах и тогда, на арке, она сказала, что её зовут Ксюша. Я катался, давал ей скутер, занимался слаломом, фотографировал. А она смотрела во все глаза.
После переобувания, когда мы уже садились на скутер, она стояла так близко, и губы её кричали «возьми меня», я не стал. Я не хотел начинать бесполезную игру. Лишь посадил её, а на прощание улыбнулся.
Потом закончился семестр, и она уехала в Поныри, а я познакомился с Аней. Это ещё при том, что на майском бульваре меня ждала Наташа.
Аня уехала в Америку. Ксюша не собиралась приезжать из Понырей, а Наташа творила чудеса несговорчивости и упрямства. Поэтому встреча на вокзале посреди июля с Ксюшей для меня была не просто «неожиданной» – как гром среди ясного неба! Но я об этом написал 19 июля.
Я о ней как-то и не думал в то время, как загорался идеей переезда, а когда приехал после свадьбы, даже не звонил ей, побыл недельку и свалил обратно в Беларусь. А вот вернувшись за выпиской и другими документами, я нашёл время встретиться и съездить с ней в деревню. Траву со мной она дёргать не стала, зато предложила выпить водки. Сорвавшись с огорода мы в Интернате купили водки и томатного сока и уехали в лесополосу. Она говорила без перерыва, я из вежливости слушал её трескотню. Незаметно стемнело и неожиданно, по крайней мере для меня, мы поцеловались, и поцелуй перетёк… Хотя нет, низвергнулся, как река, прорвавшая дамбу, в пучину страсти. Её грудь была на сиденье скутера, когда я боролся с собой, думал – стоит ли это делать? Ведь я уеду – тогда зачем, зачем мне лишний груз? Ведь всё не просто так. Но мысли в моменты страсти совсем другие, а рассудок действует здраво лишь в холодном теле. Поэтому случилось то, что случилось. Она была счастлива! Всю дорогу целовала меня и радовалась. Потом нас остановили менты. Я едва отбрехался. Вдвоём и под водкой – можно было и попасть!
С недопитой бутылкой я – к Лёхе. Хорошо мы посидели в тот вечер! Особенно, когда я рассказал о своём отъезде, в Алексее проснулась особенная чуткость. Чувствовалось, что ему жаль…
С Ксюшей мы увиделись лишь в вечер, за час до поезда. У меня было впечатление, что она не хочет видеться. По крайней мере, не торопится. А я уже уезжал…
Мы поехали к Антону, пили «SV на бруньках», Ксюша сидела на коленях у меня и общалась, а я молчал. Потом увёл её в комнату, закрыл и…
… сказал на прощание в ответ на её фразу:
– Уедешь – забудешь меня…
– Да ну, брось! Юлька!
– Что-о-о-о-о?...
Я сидел молча, не двигаясь, смотрел, как она нервно одевается. Я понимал, что сморозил, но что? Что? я теперь мог поправить? Начать оправдываться? Глупо. Поэтому я молчал и мне было горько и обидно расстроить её… Когда она уже встала, чтоб идти, я силой усадил её на колени. Она вырывалась, но я её успокоил и сказал тихо-тихо, чтоб ей приходилось замирать, чтоб расслышать меня:
– Послушай, у меня нет даже часа, чтоб с тобой объясняться. Я сейчас уеду… Я оговорился, да! Но не потому, что думал о ком-то другом. Я не буду тебя убеждать, а лишь прошу – поверь. Я не лгу. У меня нет никакой Юльки… Поверь.
Она послушалась. Она всё правильно поняла и больше не вспоминала об этом. Но как мне в тот момент было досадно и обидно за свою глупость, трудно представить теперь.
Её отвёз Костик домой, а я забрал сумки и з дома и вместе с ребятами поехал на вокзал. Провожали меня весело, и мне было грустно уезжать. Но я понимал, что так – все вместе и хорошие, добрые, они будут один раз – в момент моего отъезда, поэтому мне не было жаль…
Я уезжал, впереди меня ждала новая жизнь, которой я так долго ждал…



24 ноября 2007   первый раз я купил билет, но начальник обломал все мои планы. Я пошёл работать в субботу, кипя негодованием. Мало того, что этот день не оплачивается, накрывается моя поездка, так ещё стена [непонятное слово]какого-то фанатичного придурка, помешанного на своей власти.
Это ладно, проехали. Я после работы купил всё же ещё один билет. Съездил к Вике, сделал фотки, поел и пошёл на вокзал. В отличном настроении зачем-то встал на 4 платформу, когда поезд мой подошёл к 1-й. В душе появилось странное предчувствие. Только когда объявили отправление и назвали номер поезда, я понял – это мой!
Я бежал, и перед носом у меня захлопывались двери, и равнодушные лица [проводников] кивали головами…
Мне было так обидно, что хотелось плакать…
Обидно на самого себя, на каменные лица этих проводников, на этих тихих дикторов.
Второй билет…
Я прошёл к кассе и с доплатой взял билет на слёдующий (через 1,5 часа). Сел читать дневник, чтоб убить время. Сердце колотилось, руки тряслись, и я подумал – может это знак? Может мне не надо ехать в Минск сейчас? А я настаиваю на своём и иду наперекор судьбе? Прав я или не прав, показать может только время. Может… а что угодно может быть!
Вот и посмотрим!
Как говорил Бильбо: «Третий раз решает всё!» А у меня третий билет… 20:05



Моё имя уже пахнет спиной
Вчера, 30 ноября 2007 года я оставил фотоаппарат в ресторане «Меридиан». Вместе с ним, в сумке остались права, мед. Книжка, мед. Справка, страховое свидетельство и куча прочей чепухи.
В тот день я работал допоздна. С половины восьмого – санстанция, Лебядевка, Стрешин – и сбор выручки. А погода держалась около ноля. К вечеру началась метель. На ближнем ничего не видно, дальний ещё хуже – отражается от снега сплошной стеной. Дорога – белая, сливается с обочинами, не видно, где должен быть асфальт. А темно уже с пяти часов – хоть глаз коли. Район глухой, поэтому полотно снега девственно чисто. Один слой мокрого снега на другом вели себя хуже, чем гололёд. Машина была вовсе неуправляема! Плюс к этому снег замерзал на дворниках, они облёденевали, и мне приходилось часто останавливаться, чтоб оббить лёд, а тронуться даже со второй передачи было невероятно трудно. Одним словом, я вымотался очень, пару раз едва не врезался в столб. Устал.
Позвонила Вика. Мне и так не в охоту поднимать трубу, а уж ей, а уж сейчас! Но на второй раз я всё же ответил: она позвала меня с собой в «Меридиан». Дескать её пригласила подруга, а она не хочет (Вика) идти одна. Мне было это понятно – после того, как я приревновал её к неизвестным знакомым и подарил «сувенирчик» в бассейне, она была настроена весьма положительно и, думаю, надеялась на большее.
Я согласился – я редко отказываюсь от халявы. Поставив машину, я направился в ресторан со своими вещами. Встретили меня хорошо. Оля смущалась, Вика цвела и пахла. А я заказал водки – на трезвую я бы не то, что танцевать… А так – натянув маску заинтересованности и участия, я говорил весёлые тосты и поздравлял Вику. А Оля, сидевшая напротив, мне понравилась.
Бутылку мы приговорили быстро, а девчонки до этого ещё и вина употребили. Когда мы пошли танцевать, Вика едва держалась на ногах, да и я с каждой минутой чувствовал себя пьянее и пьянее.


14 декабря 2007  еду в Гомель. Опять подвёл Вику – она уехала одна. А я теперь еду её вдогонку. Она хотела сходить со мной в театр, а я, после вчерашней пьянки спал… ну, точнее, валялся до половины четвёртого. Это то самое позорное состояние, в котором я люблю находиться – лежишь себе и лежишь – отключишь телефон, забьёшь на учёбу, работу, мысленно всех пошлёшь и валяешься. Прекрасно понимаю, что пробуждение будет очень скверным, лицо отвратительным, а настроение ужасным. От этого ещё крепче вжимаешься в подушку и спишь, пуская слюни. Мерзко, правда?
Сегодня второе утро, которое я встаю в 8 утра с тем, чтоб ехать в ГАИ, но, плюнув, ложусь снова и сплю. Вчера я встал в 12 на Урицкого, съездил на Южную, вернулся и спал до восьмого часа вечера. Эту неделю я только сплю, пью, курю и снова сплю. Низменнейшее состояние животного. Кота своего отдал – я всё равно никудышный хозяин. Чувства чувствами, а ему всё-таки жрать охота. Это я непонятно чем занимаюсь. Единственные мысли, посещающие меня – это мысли о шприце с воздухом в вену и внутренняя борьба с этими мыслями. Шприцы я привёз из Курска. Они лежат в ящике. Несколько раз я брал их в руки, но затем прятал снова. Я даже на это решиться не могу, хотя мне терять уже нечего. Ещё вспоминаю Ремарка – хочу его перепрожить. Читать снова лень – хотя эти книги не дают оторваться! Если б не родители! Я знаю, отец мне этого не простит, а так как меня уже не будет, станет вымещать обиду на себе, а это не может хорошо кончиться…
Я не хочу вредить кому-то. Прямо или косвенно. Я хочу тихо уйти, чтоб никто и не заметил.
Зачем я ездил в Курск? Одно разочарование.



17 декабря 2007  Ксюша пишет смс-ки. Злится на меня. У неё подозрение на беременность. Если это так, то я попал! Я не в шоке, не в расстройстве. Мне 21 год, и если это на самом деле ребёнок, то, значит, я буду отцом. Тут никаких сомнений. Но с Ксюхой творится нечто невообразимое! Она как с цепи сорвалась. Её просто не узнать! Когда мы в Курске общались – я слышал от неё немного нецензурных слов, совсем немного. А тут вчера я позволил себе высказать «пару ласковых» – что ты! Смертельная обида! Я уже извинился – молчит, дуется… Ну, пусть дуется! Как же женщины коварны! На что они только не согласны, а порой идут на такие поступки – лишь бы завладеть моей фамилией. Ксюша – яркий тому пример! То таблеток наглоталась, но я не приехал. Облом. А тут… она так хотела забеременеть! Что я не уверен даже, что она после моего (или до (кто ж её знает)) отъезда ещё с кем-то ради результата! Разница в пару дней – ерунда. Но почему же её мама назвала шлюхой? Я её не верю Всё было бы в ажуре, если б я ей верил.
Если будет дитё – буду делать на ДНК анализ потому, что – ни жить со шлюхой, ни растить её детей мне почему-то не хочется…
Ещё один изнасилованный ребёнок! Зачем мне это? Я что – психолог-реабилитант? Хотя с нормальными девушками мне скучно. Слёдовательно – это я псих. Вчера вычитал, что психов очень тянет в метро. А мне там так нравится!
Но это всё лирика. А вчера я ходил в казино и выиграл 175 тыс. руб. Я хотел как в кино - поставить всё, что есть и выиграть, но так и не разобрался с правилами, поэтому решил не рисковать. Поставил пять тысяч на 13 чёрное – и 175 – чистыми, ну, правда, я потом от них оставил только 125, не считая 50 стартовых. Но в итоге я всё равно в плюсе. А для меня это маленькая внутренняя победа. Я доказал себе, что могу! Могу и в казино сходить, и вообще могу.
Перед этим я грузил Вику своими загонами. Она охотно впитывала. Я был на грани. Смотрел на всё вокруг и думал – в послёдний раз. Но после выигрыша внутри меня появился какой-то огонёк, который поддерживает до сих пор во мне настроение и не даёт накатить депрессии.
Я как пружина – иду и горю – руки чешутся, а в голове кипят планы, проекты. Я не хочу возвращаться в автоколонну. Особенно механиком. Я знаю – меня это очень сильно угнетёт. Но Адольфович хочет уволить меня по статье. А зачем мне портить трудовую?



конец декабря 2007   Вот оно состояние! Выпил две бутылки пива на голодный (сутки) желудок – ништяк! Слушаю «50 цент» – вставляет. Все это – эйфория, минутное помутнение рассудка, но ТАК приятно!!! Четвертый день меня не оставляют мысли о суициде, если раньше я о нём думал так, со стороны, то теперь я серьёзно! Я доведён до ручки. Да, мне жаль и родителей и тех, кому я дорог, но на самом деле, я понимаю, никому ничего не надо! Как говорил Краско (царствие ему небесное) в «Ночном продавце»: «Всем на всех наплевать!» То, что я здесь, или завтра меня не станет, волнует только меня одного, а все остальные наблюдают за мной как за тигром в зоопарке. «О, что-то его давно не видно, а-а-а пойдем к другим животным, смотри, какой красивый у павиана зад!» тьфу! Противно!
 Не обольщайся, Денис, все слова – ширма для прикрытия своего истинного отношения к миру. Любви нет, её растоптали ещё в XVIII веке, вбили в грязь похоти и лжи своими деревянными каблуками.  А мы, наивно перечитывая классиков, пытаемся построить в своем воображении любовь! Х...й там! нет! ничего там нет! В нашем обдолбанном сознании не остается уже никакой модели любви или даже хотя бы её иллюзии. Всё кончено! Человечество в пропасти! А любая попытка какого-то альтруиста замолить грехи – лишь продолжение агонии. Путь, вектор движения предельно ясен и однозначен, мы можем молитвами лишь отсрочить день конца. НО ЗАЧЕМ??? Чтоб дольше наслаждаться земной жизнью? Это противоречит самой идее Божественного мироздания! А что бы покаятьсЯ – не стоит и воздух сотрясать своими убогими молитвами – ни одна «нормальная» человеческая единица не будет страдать за грехи мира, когда ей лично хорошо.
Бог милосерден и любвеобилен, Он все прощает и терпит, Он велик, я нет. Я не могу, менЯ все заебало!!! В такой степени, что и не сказать! Любой, прочитавший этот текст поймёт его по-своему, но, я уверен на 1000% никто, НИКТО не поймет, что я хотел сказать, в КАКОЙ степени я устал жить ради картонных идеалов. А вечного я слаб. Мне это не по зубам. Интересно, какие планы на меня были у… ну, у Провидения, к примеру? Поржать бы над ними… Ведь человек такая редкая свинья, что и представить трудно. Ни одно животное не может самовольно убить себя – человек может! С одной стороны человек велик над природой своим сознанием, но это величие безумия. Что хорошего сделал человек или человечество в абсолютном смысле? Да назовите хоть один факт! …а единицы святых, отдавших свою жизнь ради Божественной гармонии в мире, описывают немногочисленные свящ. Предания. Посчитайте – сколько десятков святых накопилось за НовоЗаветную историю человеков? А теперь оглянитесь – сколько МИЛЛИАРДОВ людей порочили образ Божий!!! И земля все это носит!!!
Не  знаю – мне поебать – пусть носит, пусть терпит, она большая – у нее судьба такая, а я маленькая песчинка мироздания, не желаю кататься по выхолощенному и безжизненному дну жизни. Я хочу уйти! Простите меня те, кто сможет. В конце концов – это МОЯ жизнь, и я распоряжаюсь ей сам. Тысячекратно губить свою душу в многочисленных осознанных пороках – это он может простить, а однократный уход из физического бытия – нет! Странно. Я уже много лет молю его: «Убей меня!» - безрезультатно – я здоров как бык.
Почему люди, стирая в порошок зубы, идут напролом, к достижению своей цели, поднимаются безнадёжные больные, даже с того света возвращаются, что б жить дальше, а я – самодостаточный и довольный во всех отношениях жизнью – не могу найти успокоения земными благами. Мне НИЧЕГО не интересно! Не пытайтесь это представить – все равно не сможете, а понять тем паче, иначе были бы уже за оградой кладбища. Меня удерживает вера, я не хочу сказать, что имею с горчичное зерно, нет, какой–то микрон веры. Но он держит меня на поверхности скверной земли. Я не могу переступить, совершить непростительный грех. Но осталось ещё совсем немного, кто ж его знает – сколько – и я потеряю и этот микрон. И тогда…
 


27 декабря 2007  02:34  В третьем часу ночи я выхожу на улицу и удивляюсь – почему так хороша ночь?
Почему эти естественные природные цвета неба и земли так привлекательны? Почему эти натуральные краски так непривычны? Почему этот пейзаж, ставший уже заурядным, так необычен?
И, чёрт возьми, почему этот кошмарный лик чёрной ночи так прекрасен и чуден?
«Просто не горят фонари»…



28 декабря 2007   лежу на полу у Игоря в квартире. Юля спит, Игорь тоже, т. Галя переписывает что-то за столом. Тихо приглушённо играет музыка; вчера и сегодня мы приводили квартиру в порядок – готовились к встрече Иры из роддома. Теперь внутри чисто и очень уютно. Через пару дней наступит Новый год. Ожидание чего-то доброго, хорошего витает в воздухе.
А мне просто хорошо. Просто, как всё гениальное. Мне спокойно, и, пожалуй, я могу сказать сейчас, что счастлив!


2008


6 февраля 2008 
«Являются ли христианские ценности жизненным ориентиром для современной молодежи?»

Когда я был совсем маленьким, моя бабушка вместо сказок про Колобка и Ивана Царевича рассказывала мне на ночь библейские истории. Я с жадностью слушал, запоминал и, пожалуй, самое главное – искренне верил в эти сказания. По выходным дням мы ходили в церковь, и я помогал петь в церковном хоре, слёдил за свечами. Я знал службу и причащался. Мне было это интересно и поэтому не было в тягость.
Дальнейшая жизнь, к сожалению, разделила нас не одной сотней километров и лампада моего послушания погасла без возлияний свежего елея. Однако, те семена доброго и вечного, что были посеяны бабушкой в моей детской открытой душе, дали всходы и служат мне надежным и крепким фундаментом в мире житейских бурь и напастей искушений.
Сейчас мне двадцать, и я, общаясь со сверстниками, сложил для себя портрет современной молодежи, свое видение этой проблематики. Именно поэтому я выбрал эту тему для раскрытия.
Молодежь – действительно будущее государства, потому что именно молодым свойственно в массе своей стремиться к поиску ответов на вечные вопросы. Несмотря ни на какие катаклизмы и потрясения, молодежь продолжает строить свой мир и пытается понять окружающий. Она ищет пути самореализации через приобретенные навыки и знания и поэтому носит имя Ищущей молодежи. Особенно активны в поиске самоутверждения те, у кого нет достаточной базы самосознания. Свято место пусто не бывает и, как слёдствие, дефицит моральных устоев приводит к безумному поиску материала для заполнения образовавшегося вакуума.
Вы видите молодых людей у баров, дискотек, на различных концертах и тусовках. Это - та самая Ищущая молодежь. Она, словно изголодавшийся волк, ищет насыщения своего внутреннего мира через общение друг с другом. Кафе и бары выступают в роли храмов человеческого общения. Обмениваясь информацией за маленьким столиком, молодые люди пытаются насытить черную дыру своего стремления к познанию окружающего мира. Там или не там, так или не так ищутся пути постижения – не об этом речь.
Речь о том, что изначально человек создан по образу и подобию Божию, т.е. именно Божественное начало доминирует в любом отдельно взятом человеке.

В разгар свадьбы гости были уже навеселе. Азартные танцы и конкурсы подогревали и без того возбужденную алкоголем кровь. И в какой-то момент неосторожное слово послужило поводом для драки. Еще утром лучшие друзья сейчас щедро отвешивали друг другу оплеухи. Чуть позже, разнятые гостями, они успокоились и продолжали веселье. Типично? Да.
Но что происходит на слёдующий день?
Осознание содеянного. И тогда, без тени сомнения, одолеваемый стыдом, зачинщик потасовки просит прощения, и его извинения охотно принимаются. Кто из нас не видел или не слышал подобных историй? Типично такое поведение для современной молодежи? Да!
Первопричина и подоплека подобного происшествия – тема для отдельного сочинения. Мы же вынесем важные для нас элементы.
Современный человек, отягченный первородным грехом с момента рождения, дисбалансен, и его внутренний мир представляет собой поле биты Божественного начала и его антипода. Аморальные поступки современного человека – явление типичное, хотя и противоестественное.
Совесть – глас Божий присутствует в душе каждого из нас. И тот самый зачинщик драки просит прощения из совестливых побуждений. И даже, если б он не сделал этого, на душе у него остался бы неприятный осадок, также вслёдствие воздействия совести, раскаяния.

В беседах с молодыми людьми нередко выясняется, что им известны некоторые молитвы, а кто-то даже ходил с родителями в церковь в детстве. Но, не получив в свое время достаточного для строительства нравственного фундамента уровня знаний и навыков, молодой человек предает забвению бесценные уроки школы Божьей.
Однако, как бы ни тщился человек оставить путь праведный, семена нравственности, когда-то вложенные в его душу, словно озимые под слоем снега, хранят тепло рук сеятеля и лишь ждут момента духовного прозрения, чтобы дать благодатные всходы. Божественное начало в человеке доминирует, именно поэтому, даже не являясь воцерковленными, молодые люди относятся к Церкви, по меньшей мере, уважительно.
Проблема нынешнего поколения в том, что родители, воспитывавшие его в лоне советской идеологии, не давали ему так необходимой для полноценного развития духовной пищи. Образно выражаясь, оставляли своих детей духовно голодными. А духовный голод порой приводит к печальным послёдствиям. Неформальные общества, секты, виртуальные увлечения – вот далеко не полный список возможных послёдствий такой халатности. Эти искусственные заменители духовной пищи очень агрессивно заполняют собой пустоты сознания Ищущей молодежи.
Но и тут не все потеряно. Нередко в жизни человека наступает такой момент, когда он останавливается, задумывается и понимает, что все искусственные ингридиенты его жизни – не то. Что должно быть нечто большее, высшее. Но из-за дефицита духовного образования он не находит в душе своей необходимых ориентиров, могущих привести его к познанию Бога. В таком случае метания души продолжаются и усугубляются, и неизвестно, к каким могут привести послёдствиям…
Тема современной молодежи неисчерпаема, поэтому в этой работе я не пытался осветить сопутствующие темы, такие как: наркомания, интернет, добрачная половая жизнь и проч., хотя эти темы более чем важны для обсуждения. Я лишь ответил на заданный вопрос – «Являются ли христианские ценности жизненным ориентиром для современной молодежи?»
Мой ответ – да, являются. Подсознательно, равно как и сознательно, душа человеческая стремится к совершенству. Через окружающий мир на эмоциональном уровне человек приходит к осознанию совершенства Божественного творения. У Ищущей молодежи чувства, равно как и эмоции гипертрофированны вслёдствие возрастных изменений. В этом возрасте молодой человек ищет ориентиры, надежные устои в своей душе и окружающем мире, чтобы самоутвердиться и обрести чувство собственного достоинства.
И если семена духовности не были взращены в детском еще возрасте на этапе воспитания, человеку просто-напросто не за что уцепиться, и тогда в его сознании происходит подмена ценностей.
Будь у каждого в детстве верующая, воспитывающая своим примером и научающая добродетели бабушка или мама, как у меня, я думаю, приходы храмов были бы в разы больше, нежели на данный момент.
Но, конечно, одним воспитанием направление устремлений Ищущей молодежи не исчерпывается, помимо этого ей необходимо духовное развитие. Она практически ничего не знает о Боге. Мне часто приходится отвечать на, казалось бы, заурядные, очевидные вопросы касательно истории Церкви и жизни Христа, что говорит о зияющих пробелах в знаниях молодежи относительно Церкви.
Не получив должного духовного воспитания в детстве, Ищущая молодежь интуитивно пытается найти ответы на апологетические вопросы уже в совершеннолетнем возрасте на этапе взросления. Но, пожалуй, ей неоткуда брать эти знания.
Именно поэтому я считаю более важным и актуальным вопрос не о том, являются ли христианские ценности жизненным ориентиром для современной молодежи, а о том, как  улучшить и расширить духовно-нравственное просвещение и образование среди современной молодежи!


13 февраля 2008  Он шёл вдоль ларьков, вразнобой мелькающих вывесками. Ларьков и мини-магазинов, взахлёб предлагающих выпивку и сигареты. От их количества было светло так, что приходилось жмуриться. Да ещё этот снег, хлопьями летящий по непредсказуемой траектории и залепляющий то глаз, то рот.
Ещё сильнее втягивая голову в куцый и холодный воротник, он недоверчиво косится на прохожих. На постоянных клиентов этих ларьков. Но сквозь недоверие отчётливо проступает надежда. Надежда на то, что его кто-то заметит и, изменившись в лице, крикнет: «Здорово!»
Нет, кажется, его вовсе никто не замечает. И он идёт дальше, неторопливо, но и не настолько медленно, чтобы вызвать подозрение. Здесь в незнакомом городе многое не так; непривычно.
Впереди вырисовываются силуэты милиционеров. Они могут ни с того ни с сего испортить настроение и отнять время. Но он их не боится, так же как и не боится ночных дебоширов. Сейчас ему никто не страшен. Страшно только то, что сейчас эта светлая линия ларьков закончится, и он останется наедине с темнотой. Это самое страшное! Когда стоишь под чёрным небом и ощущаешь своё безумное одиночество. А в темноте ещё меньше шансов, что тебя заметят.
Но он идёт, не сбавляя шага, а граница светы и тьмы всё ближе. В сотый, тысячный раз не хочется верить, что и этот очередной вечер закончится также пусто и бессмысленно! Ведь не может так всё время продолжаться. Ещё этот снег, не злая крупа или азартная метель, а лёгкий пушистый снег. Словно замерзшие слёзы сочувствия эти снежинки. Они падают на твои щёки и тихо катятся вниз. А впереди граница тьма…
Он оглядывается вокруг. Наверное тут сейчас шумно. Разбившиеся на группы люди отчаянно жестикулируют и широко открывают рты. Только он почему-то этого не слышит. Пробежав взглядом по лицам этих людей, он понял, что остался, вновь остался наедине с этой полоской света, защищающей его сейчас от всеобъемлющей тьмы. И тогда он останавливается у витрины., будто выбирая что-то. Для отвода глаз может и слёдовало что-то купить, но на это нет денег. И сейчас ему нужно было только тепло света витрины.
И только снег не давал покоя. Безмолвный и холодный он жалил лицо своими ласками и сочувствиями. Точно также самозабвенно в лицо тычется кот, который ждёт его дома. Ему хочется есть, ему хочется ласки. А этот снег? Что ему нужно? Зачем он вклинивается в мою душу?..

Темно, как в тот год, когда… (дальше можно описывать по порядку мою жизнь, а потом после повествования подойти к этому моменту и отвести меня за черту)




15 февраля 2008  Вот и всё! Остались считанные дни до моего… ну, в общем, у меня снова, как когда-то, 10 лет назад, болит спина в крестцовом отделе. Я уже знаю эту боль, она знакома :) до боли… :) Я забиваю голову и быт всякой чепухой, чтоб не случилась истерика со мной. осознать всю серьёзность положения не хватает сил и смелости. Я даже на это не способен. Дашина эпитафия более чем уместна будет!
И всё-таки всё закономерно и послёдовательно! …если б у каждого была такая мина замедленного действия внутри… Я обещал, что буду священником и за это просил жизнь. Я не выполнил своё обещание и получаю заслуженную награду. Но мне не жаль. Я вышёл бы жалким священником. Я бы порочил святой образ. Я осознаю, да, своими поступками и образом жизни я осознанно подвёл черту. Я к этому шёл давно. Я давно мечтал уйти отсюда. И кто знает – учился бы я дальше – может я жил бы дальше? Этот вопрос как с вазой разбившейся при первом визите Нео к Пифии – «Скорее тебя будет мучить вопрос: А разбилась бы ваза, если б я про неё не сказала?»
Я под конец своей жизни основательно запутался. И уйти намного проще, чем расхлёбывать всё, что я натворил. Я никому не желаю зла, только и только добра! Но в своих ролях и масках я уже сам запутался!
Да простят меня все, у кого я лично не попросил прощения! Но я потому так и жил, что думал – это долго не будет продолжаться. Я не хотел убить свои считанные годы, к примеру, на ежедневную работу. Прости меня, папа, я наверное не оправдал ни одной из возложенных на меня надежд. Я сам себя ненавижу. Я слаб, я ничего не сделал, хотя мог бы многое. Но для этого нужны были силы. Но самое главное – у меня не было конечной цели, стимула к движению вперёд, и посредством этого обессмысливалось любое моё начинание.
Если хотите, я жил для вас! Да, я не был, я казался. Я учился, работал и вообще что-то делал либо для родителей (что чаще всего), либо для мнения окружающих (много реже). Лично мне ничего не было и не нужно в этой жизни!
Я всегда считал (в послёднее время – особенно), что мы совершили ошибку летом 1997 года. Тогда, десятилетним ребёнком, насколько же я был чище и живее. Сейчас я практически мёртв. Я уже устал слышать, что у меня нет сердца и совести нет! Нет у меня этого богатства! Всё растранжирил…
Стоило ли мне жить? Я думаю, на этот вопрос не ответит даже Бог. Потому что, если бы «нет» - значит, я бы умер в 10 лет. Если «да» - значит, я бы и сейчас жил. Ему виднее и наперёд. И если он в мои 10 лет – увидел, что из меня золотого мальчика вырастет говно, и решил не губить мою душу идиотской жизнью, то, слёдовательно, мог предположить и дальнейший ход событий. решение, как видим, неоднозначное и не окончательное. Камень, который невозможно поднять – человек со своей дурацкой свободной волей.
Господи, как же это противоестественно – умирать! Ведь жизнь так красива! Ведь это (была) такая великолепная задумка! Не конкретная жизнь, а существование жизни, Земли, Природы. Только человек со своей грёбаной свободной волей мог так всё испохабить!..
«Кончаю, страшно перечесть…» Всё же я не зря пожил. И мне есть, что вспомнить! Спаибо папе, именно он всю жизнь пинал меня под зад и не давал расслабиться. Очень жаль, что мы так и не нашли общего языка…
Я гулял вчера за городом, там, где (рассказывала мама) пути пересекаются, ходил по линии, дошёл до Рабочего посёлка, а точнее, его кладбища. Потом. Возвращаясь обратно, я подумал, а есть ли, что вспомнить на самом деле за мою жизнь? Сначала подумал – нет – всё шёлуха!
Но позже, после кладбища, понял – да! Небо. Очень многие картины жизни стёрлись под течением времени. А небо осталось. Такое же живое, как в тот момент, когда я видел его. Это «небо над Аустерлицем» Толстого, да!
Это звёздное небо над Германией… Я помню два его. Одно – когда я возвращался от Алекса; засидевшись за РС, мы не замечали, как летит время, и я часто шёл к Шерерам за полночь. Второе – когда мы гостили у Omы, катались на роликах до темноты, а потом возле супермаркета какого-то завалились с Алексом в кусты и, лёжа на спине, смотрели на звёзды и о чём-то беседовали.
Это ярко-синее небо над Белоруссией. Когда в 99-м я здесь торчал 3 месяца, я очень много чего сотворил здесь, но я почти ничего не помню… кроме этого звонкого, чистого голубого неба с маленьким жгучим солнцем.
Это небы над Курском – всех не описать. Некоторые упомянуты в дневниках.
Это небо над Абхазией. Я помню, как мы, форсировав реку, перебрались на правый берег и разбили стоянку. Смеркалось, а слёды уходящего за горизонт (не видимый нами) солнца цеплялись за верхушки гор. Я смотрел на это непривычное, такое странное небо, на белоснежные облака, которые на глазах рождались и умирали. А когда стемнело, мы вышли на дорогу (я, Саша, Юра) и слёдили за падающими звёздами, пытаясь успеть загадать желание. Эта странная «медведица, стоящая раком»…
Я помню небо над Мезмаем. Когда я автостопом приехал за сутки из Курска и на перевале, уже подъезжая к посёлку, мы остановились передохнуть. Я вышёл из машины, разминая шею, закинул голову и так и замер. Такого неба, таких звёзд я не видел нигде и никогда! Это было 22 октября 2006 года.
Всех неб не опишешь! Но именно они правят балом моих воспоминаний.
Значит, я не зря пожил. Мне не жаль уходить. Всего не успеешь, а я насытился достаточно. Не надо жадничать. Нас и так уж 6,5 млрд. Куда столько? Земля долго этого не выдержит! Я лишь чуть-чуть опережаю её смерть своею.
И не жалейте меня…. Жалость – угижает! Я доволен, а вы – не судите!



27 февраля 2008   В 9 ч. Вечера многочисленная толпа, теснившаяся в духоте коридора на втором этаже братского корпуса, расступилась на две половины, как море перед Моисеем. И среди волн моря житейских проблем людей поплыл корабль христианской любви – о. Власий, благословляя всех присутствующих, он шутил и не пропустил никого.
Кому-то он клал руку на голову, кого-то крестил, не прикасаясь, кого-то брал за нос. Несмотря на то, что принимал он с 5 утра, казалось, на нём не отражалась ни усталость, ни груз возложенных на него и изложенных ему горестей и вопросов. Очевидно, человеку одному это не под силу.
Когда он положил руку мне на голову, мне стало так тепло и хорошо, что у меня закружилась голова. В 4 утра мы пойдём к нему на приём, и весь послёдующий день он будет без устали принимать страждущих. Дивна дела твоя, Господи!



28 февраля 2008  Сегодня я был у о. Власия. Мы встали в 3.30, ымылись, вышли в коридор. Кабинет старца был слёдующей дверью справа от нашей кельи. В 4 подошла Татьяна и подвела нас к двери кабинета. За нами тоже встали люди. А чуть далее стояли и сидели священники и одинокие паломники – они здесь были всю ночь.
Несмотря на то, что мы ехали организованно, целенаправленно и по благословению, основная часть нашей группы прошла приём только после 7 часов. Я проходил где-то без 15-10ти восемь.
Когда подошла моя очередь, мне было муторно, спина покалывала, ныла, и вообще у меня было то скверное состояние, которое я привык прятать от людей. Но тут приходилось держаться.
Ещё в первую поездку по пути сюда я думал, что даже говорить не смогу из-за своих слёз. Практически так и было. Ком стоял в горле. Я подошёл к нему. Он сидел напротив двери. Увидев меня сказал:
– Ну, наконец-то! Ты.
Я подошёл получить благословение и упал на колени, меня душили слёзы. Мне было и стыдно и страшно и трепетно. К такому человеку только на коленях и можно подползать – пронеслась мысль. Он широко улыбался, я склонил перед ним голову. О. Власий наклонился со своего кресла и поцеловал меня в темечко:
– Любимый мой! – произнёс он с нежностью.
Поток слёз хлынул из моих глаз, я уже с трудом координировался в пространстве и понимал, что нужно делать.  Я поднял на него свой беспомощный вопросительный взгляд. Он сказал мне садиться напротив, на подготовленный стул, накрытый белой материей. В моей голове возник конфликт – как можно сидеть с ним на равных, в крайнем случае стоять, но ослушиваться я не стал и робко присел на краешек стула.
Конечно, перед визитом в приёмную келью, у меня был целый монолог и список вопросов. Всё напрочь вылетело из головы. Я скомкано и сжато, прерывая речь всхлипами и сглатываниями произнёс, лишь самую сокровенную суть своего визита:
– Я не могу жить в этом мире… мне всё тут чужое…
Признаться, я слабо помню свои слова; он благословил меня идти в монастырь. В Жировичский мужской монастырь, раз я живу в Беларуси. Я слёзно поблагодарил его и вышёл, вытирая руками глаза. Мне не давала покоя мысль о том, что за дверью стоит огромная толпа страждущих и действительно, в отличие от меня, нуждающихся в помощи. Поэтому я не мог себе позволить лишней минуты посидеть с О. Власием или задать ещё какой-нибудь вопрос. Да и не волновал меня больше никакой вопрос, в принципе… Я получил благословение. Теперь жизнь моя обрела смысл и вкус…            (8 марта 2014)




27 марта 2008  …я думал, что умру… хм…
Вчера, по возвращению в Беларусь, я зашёл в гости к Игорю. Он ждал меня, конечно, не с пустыми руками. Мы начали, подождали Рому. Купили ещё 2 бутылки и направились домой. Ира накрыла стол, Рома принялся расспрашивать меня, почему я собрался в монастырь. Я не хотел сначала рассказывать – щепетильная всё-таки тема. Но, ближе к третьей бутылке я всё рассказал, включая детство и обет. Он слушал послёдние аргументы молча, склонив голову. Выслушав, протянул мне руку со словами: «Извини меня, Денис, я плохо о тебе отзывался, но теперь я знаю, что к чему и прошу прощения». Я был поражён! Так как Рома больше других всегда «опускал» меня, обращая, конечно, всё в шутку. Но я-то не обращал внимания, чтоб не озлобляться, и всё проглатывал, а тут…
Игорь пускался в дебаты: «Бога нет! Ты будешь всю жизнь мести двор в то время, как другие за твой счёт будут на «Лексусах» ездить».
Под конец беседы (а засиделись мы до 3 часов) мы уже на пару с Ромой спорили с Игорем. И под напором наших доводов он замолчал, но, разумеется, остался при своём мнении.
Понятное дело – люди в шоке. Практически все в один голос говорят: «Ты! В монастырь!?» делая акцент на «ты».
А мне хочется побыстрее закончить ремонт и уехать туда, где меня ждут… то есть… Ждёт.



5 апреля 2008  Сижу на вокзале в Слониме. Всю ночь. Не спал. В три прибытие и не на конечную. Сидя спать отвык – шея болит и затылок. Голова деревянная, а спать хочется – хоть вой. Только нормально – лёжа!
Не стал дожидаться 5 утрового поезда. Поеду на электричке через полчаса (в надежде вздремнуть) так как приеду в Жлобин в 3 ночи, а надо собрать вещи, в Солоное заехать, а в 12.00 из Гомеля автобус на Курск. Успеть бы. И так куча времени впустую.
Был в монастыре, беседовал с Благочинным. Сказал – приезжать и не затягивать. Есть!
Как всё-таки здорово, когда есть цель! Когда живёшь осмысленно и представляешь себе смысл своего существования. Всё кажется совсем другим. С того момента, как о. Власий обозначил мой вектор движения, мир в глазах моих перевернулся. Мерзость и запустение в мгновение ока обернулись любовью и радостью! И я лишь нетерпеливо тороплюсь со всем расквитаться и уйти. Но, если честно, сердце волнуется, а дыхание перехватывает от серьёзности намерения. Но всё в руках Божиих. Ему всё возможно. А я стремлюсь не своевольничать…
Спина болит… странно…
…но чего я боюсь?



7 апреля 2008  Посмотрел передачу про педофилов (Многие записи в моём дневнике начинаются с какого-то взволновавшего меня события). Поначалу смотрел отвлечённо, как зритель, а потом уже, после передачи вспомнил Тусю, мою Наташку. Она навсегда останется моей, потому что она моя маленькая девочка, которую я вырастил своими руками. И вспомнил её истерики, еженощные кошмары, ежедневные стрессы от контактов с людьми. Каждый раз после посещения рынка (помимо утреннего и вечернего душа) она принимала душ, так как ей казалось, что «они все» её «облапали». Выход в люди – огромный стресс… И я помню, как интуитивно добрался до сути, и в ответ услышал две сбивчивые фразы; но из них я понял всё: их было несколько, ей было 14 лет…
И после этой передачи я вспомнил, как рыдал, умоляя Бога сделать её счастливой, чтоб она об этом забыла, чтобы она могла просто жить, просто спать (крепко), радоваться, а не улыбаться. И неизбежно я мысленно представлял себе этих подонков, изувечивших чело… Человеческую душу, оставивших человека нравственным инвалидом. А ведь это не знает даже её мать! И с виду этого никогда не скажешь. Всё – внутри, всё в себе! И всю жизнь! 10 лет – до встречи со мной.
И тогда я вспомнил, как мне хотелось убить, задушить своими руками этих уродов, и вот тогда я понял, почему их нужно расстреливать, чтоб другим неповадно было…
А представить, что таких как… их тысячи??? Я так и не могу! Это слишком…
И Ксюша, оказалось, была в 13 лет изнасилована, но у неё клин пошёл в другую сторону – она стала шлюхой…
…но то девочки… а мальчики…
Лично устроил бы вендетту… если бы это спасло мир, а то меня посадят, а педофилы будут продолжать бесчинствовать! Я в ужасе.



7 апреля 2008  Сидели на кухне у Игоря 04.04. Выпили пива. Говорили о машинах, а думали друг о друге. Наконец, он не выдержал: «Что мы всё о машинах? Давай лучше по теме поговорим – мы ведь, может, уже так не посидим никогда! <…> Я не знаю, может ты такой человек (мне интересно общаться с Игорем, он порой такие вещи говорит, до которых я сам бы не дошёл, или объехал) …не привязчивый… А я вот привязался к тебе… я не хочу, чтоб ты уходил в монастырь, потому что я тебя потеряю… я тебя уже давно начал терять.. Я давно уже начал чувствовать, что теряю тебя… я ведь крёстным тебя попросил стать, чтоб привязать к себе… хоть как-то…» Потом наш разговор ушёл в другую степь, но пару дней до этого он сказал: «Я к тебе приеду, хоть я и не верю… но ты сводишь меня – я искупаюсь в источнике или что там… я не верю, но я сделаю это ради тебя… потому что какой бы ты ни был… ты – мой брат!»
А ведь он правильно говорит – я не привязчивый. И, находясь в Жлобине, рядом с Галей, я, возможно, чувствовал то же в Курске рядом с… кем-то ещё. То есть я настраиваюсь на короткую волну и близко воспринимаю то, что рядом; соответственно вместе с моим перемещением, перемещаются и мои приоритеты в отношениях.
Но, положа руку на сердце, я могу твёрдо сказать, что у меня нет такого человека, которого я ставил бы выше… ну не знаю, чего выше… проще сказать – я искренне люблю моих близких, в том числе и незнакомых людей, но в то же время и холодно-равнодушен. Может, это вслёдствие постоянных мыслей о смерти, может, вслёдствие моего всепоглощающего эгоизма. Я ведь даже кота содержать не смог. Я ведь – волк одиночка. Слоняюсь из угла в угол, подбирая падаль. И почему-то сейчас мне не хочется кричать, что я выбрал свой путь сам. Если я тогда не умер, то вслёдствие обета, нарушение которого ведёт к смерти, исполнение – к жизни, но! В рамках данного обязательства. Получается, я всё рано иду по намеченному не мной пути? Или свобода выбора – это свобода выбора смерти или жизни, чёрного или белого? Свобода выбора не пути, а цели! А папа говорил – нет чёрного и белого. А в итоге есть! Рай или ад. Но если ад – состояние души, которое человек выбирает сам, то рай, по определению, состояние души, которое дарует Бог? В выборе сомнений нет. Мне достаточно, вздрогнув, вспомнить свои бессонные ночи и скрученные простыни, чтоб сказать: «Нет, я такого не хочу!» Сомнений нет, но мне жалко до слёз терять всё это, терять не воздух, магазины и братву… свободу выбора. Пусть такую глупую, но свободную волю! Я знаю, что это слабость, что я её преодолею, что выбор верен и уже сделан, но «листья машут… машут»…
«Всему своё время… и лету пора уходить»…


7 апреля 2008   …и я так Её не встретил…


12 мая 2008 Потерять духовный вечер и физическое утро.


19 мая 2008 Возил папу в ГАИ. Жара стояла невыносимая. Когда я возвращался к машине, на глаза попалась «14»-я серо-голубого металика. Я взглянул на этот свежий, прохладный цвет и словно воды выпил глоток, чистой, колодезной, прозрачной…

Чужим людям достаются твои мечты.


Июнь 2008
Фотографии - это моя душа, это дыхание, которым я жил...
 В день 100 новых фотографий - норма, и так почти каждый день. Я просто физически не успевал их даже раскидывать по тематическим папкам.
Хотелось жадно глотать каждый очередной день и не пропустить ни одного интересного кадра, как оказалось, такая жадность было вполне уместной впредверии творческого голода...
 Начинал я с простого "щелканья" "прикольных" сюжетов, постепенно шлифуя технику съемки, набивая шишки на испорченных моей неумелой рукой потрясающих сюжетов, но неотступно слёдуя вперед!
Сейчас я могу сказать, что добился техники съемки. Кадр для меня теперь как раскрытая книга на родном языке, казалось бы, на таком крепком фундаменте и строить профессиональную карьеру...
 Печально смотреть на первые снимки, которым в момент их создания я был так рад. Печально потому, что они так далеки от совершенства, но они дороги мне уже как память.
Любой снимок помимо своей художественной ценности с течением времени приобретает историческую.
 Разумеется, мне жаль выкидывать свое прошлое - удалять старые снимки. Как-то их обособлять-абсурд. Но в тоже время они недостойны выставок или внимания.
 Как и ранее, сейчас тем паче мне не хватает времени их отсеять, поэтому я вручаю их в полном количестве, искренне надеясь на то, что в дальнейшем они выстроятся в порядке разумной иерархии.
 Грубо говоря, чем свежее снимок, тем он лучше, ведь опыта больше, да и техника совершеннее. Первый мой цифровик, подаренный немецкими родственниками снимал хуже, чем любой современный телефон,
однако именно благодаря ему я узнал мир цифровой фотографии.
 Но это грубо. Даже среди первых пленок есть стоящие кадры, хотя, конечно, их немного.
 Фотография странная вещь в плане признания. Это дело нужно любить и никак иначе. Нужно, чтобы о каждом своем снимке ты мог рассказывать взахлеб, но даже не о том, где и как он был снят, а скорее
о том, в чем ты видишь его художественную ценность. За что должны полюбить его другие люди, которые видят его впервые. А это всё разом: и композиция, и смысловая насыщенность, и верное цветовое решение, и
даже плотность... Конечный результат - отпечаток должен быть совершенным с точки зрения автора. "Ничего лишнего, но и добавить нечего." Только, тогда, искренно восхищаясь снимком, пусть и не своим, можно увлечь
сторонних людей, заитересовать, и может даже объяснить в чем состоит прелесть фотографии.
 Для человека стороннего даже шедевр мирового фотоискусства, стоимостью в несколько сот тысяч У.е. может показаться нелепой картинкой. Чем больше занимаешься фотоделом, тем глубже понимаешь его тонкие струны,
тем лёгче и непринужденнее звучит музыка фотопоэзии, превратившаяся в мелодию из простодушного бряцанья по клавишам инструмента.
 Мне хотелось бы, чтоб мои фотографии увидели свет, и чтобы свет их увидел. Они живые, в них говорит, в них живет моя душа. А ей есть, что сказать людям.
 Оглянитесь! Жизнь вокруг нас прекрасна!

Эти архивы я не успел разобрать.
Но, я думаю, просмотрев мои тематические папки, тебе не составит труда разложить все по местам. Я составлял эти архивы, когда у меня не было компьютера, поэтому скидывал на диски ВСЕ фотки,
включая и совсем невдалые. Прошу учесть. Часто я снимаю пару-тройку раз один сюжет, чтоб позже выбрать лучший. Тут все в сыром виде.
 "Архив 16.10.07" очень насыщен событиями. Первые фото- я со своим  врачом, зав.отд. Благодаря ему меня пустили в Минский онкоценр. Золотой, мудрый человек, каких побольше бы встречать! Дальше идут фотки Минска.
Начиная с 3923-Курск, я приехал за вещами. Фотосессия ТАК((((((((((((( и не разобранная !!(( Уже и совсем. А это одна из лучших сессий!!! Затем проводы меня, Смоленск и снова Беларусь (Жлобин).
Автогонки в Быхове заканчиваются 4359,сразу потом - Минск, душещипательные прогулки по осеннему Минску с потрясающими сюжетами! Там же, спя, я разбил свои очки. ОСОБО хочу отметить фото настроения
4491-это настроение того дня!! ,,,,......эх.. 4496 - композиционный рай для глаза, это так, конечно, раз-два, обо всех не скажешь, разве что упомяну любимую - 4387!
 Начиная с 4523 идет Москва, её немного, потому что она ужасна! Люди сидят друг на друге, а машины ездят по тротуарам... от безысходности... Моя тётя и сестра, потом поезд и Гомель ночной и утренний,4602-Жлобин,
civic, моя сестра и осень. 4748-снова Гомель, ночные прогулки по парку со штативом... кайффф.4777,4755,4790....
4825-это снова Жлобин, а 4830-деревенька с соответствующим колоритом.

"16.11.07" Это Жлобин, мой ДР, работа водителем и первый снег.

"3.12.07" Свадьба и немного работы.

"27.12.07" Снова Курск, с 5539 Жлобин, гулянка у меня, попутчица в электричке, ДР моей сестры, у брата в гостях, вечерняя прогулка со штативом и зима...

"архив New Year"-это приезд моих на нов год в гости, рыбалка, прогулки по местам маминой молодости, забираем сына Игоря (брата моего) из роддома. А дальше Нов год, бабушка, в гости в Гомель, в Минск и назад в Жлобин,
в конце церковь бабушки, где она поет уже много лет.

"архив 1.3.8" начинается Гомелем,6505-Жлобин,6533-уже Курск (я поехал в монастырь на благословение) Послёдние фото - как раз Боровский монастырь.

Доверяя тебе свои фотки, я отдаю на растерзание свою душу. Я не сомневался, потому что сомнение рождается недоверием. А его-то я к тебе и не испытываю. Доверяя тебе, (кто знает?), может я делаю большую ошибку. Но Я ТЕБЕ ВЕРЮ и даже больше... но это уже не имеет значения.


21 июня 2008  Перечитывал смс Ольги, и до меня дошло кое-что. На мою фразу «это уже не важно» она прислала мне цитату – «Как же вы жестоки, люди, когда вы решаете, что для меня важно, а что нет!» Я обиделся – зацепило моё самолюбие – ответил, что сам решаю, что мне важно, а что нет. И только сейчас я понял, что она писала о себе, о своей боли. Ведь в её глазах я сказал ей на все её поползновения: «А!...неважно..,» Она кричала чужими словами: «Пожалей меня!» А я ещё и сам обиделся. Эгоист!
Я давно замечал, что люди часто в обвинительных речах приводят те аргументы, в которых можно обличить их самих. Ведь у чистого не возникает мыслей грязных. Проще говоря «у кого что болит, тот о том и говорит». Слушай, переворачивай аргументы в сторону ораторствующего и …делай выводы!


27 июня 2008 Rewing
Жизнь перемоткой назад. Каждый очередной день в монастыре – это перемотка жизни вспять. Сегодня я вдруг вспомнил «4 окна» ДДТ, но не просто так, а как песню альбома «Это всё…», которым я заслушивался в Баровлянах 11 лет назад. Затем почему-то вспомнился Бурмистров, Кальянов (это 7-9 лет).
Но не только музыкальный характер носят мои воспоминания. Запах скошенного луга (а я кошу сейчас уже 5 дней как) напрямую и живо ассоциируется с б. Надей, а точнее каникулами, которые я проводил в деревне…
Вспоминается о. Власий. При одном только лёгком начале воспоминания набегают слёзы умиления. Хочется упасть ему в ноги и сказать: «Спасибо!»
Жизнь перемоткой назад. Сейчас я словно отбрасываю свежие навыки и события, как лишние и ненужные, вспоминая и вынимая из-под них старые добрые забытые вещи, когда-то бывшие милыми сердцу. Всё лишнее отбрасывается, хорошее остаётся.
Жизнь перемоткой назад. Состояние моей памяти сейчас можно сравнить с сапогами с налипшей на них грязью. При приходе в обитель, обстучав ноги у порога, я избавился резко от многих привычек и обрядов, присущих миру. И хлам ненужных воспоминаний, будто большие комья глины отваливаются от сапог, исчезает остаётся за порогом. Но простым обиванием дело не закончится! Чем глубже въелась грязь, тем сложнее будет её отчистить. Можно и ваксой закрасить, но подсохнув, глина потрескается, и покажутся все изъяны, намеренно скрытые. Что может быть хуже лицемерия?
Жизнь перемоткой назад. От ложных идеалов с обманчивыми целями назад к безоблачному детству с бабушкой и молитвами перед сном вместо сказки на ночь…
Жизнь перемоткой назад…


29 июня 2008   Я вспомнил, как всем всегда отказывал в просмотре фотографий свежей сессии под предлогом «они не готовы». А в итоге приходил домой и всего лишь удалял неудачные кадры и дубли. Максимум работы – кадрирование и (может быть) обесцвечивание.
Так почему же я говорил, что они не доработаны, если сам же утверждал, что основная работа при съёмке, а потом лишь лёгкая ретушь… Не знаю… Но совсем недавно (22 числа) я пришёл к выводу, что не нужно над моими фотографиями работать, а лишь распечатать, но не все. Ведь действительно отличных работ мало, а над плохими работай – не работай всё одно…


29 июня 2008   Художнику проще передать то, что он видит. Ему проще показать этот мир  таким, каким он ему видится. Ведь всё, что от него требуется – это навык рисования. Художник, в отличие от фотографа, пишет на чистом холсте. Тогда как фотографу мало дойти до идеи картины. Ему необходимо подходящий для съёмки сюжет найти в жизни, или в крайнем случае создать искусственно.
Сложность создания снимка как раз в сюжетной основе. Не везде и не всегда можно найти подходящий для съёмки, нужный объект. И именно поэтому нередко после дня неудачных поисков сюжета, память фотоаппарата остаётся пуста. Не был найден тот объект, не тот был свет или угол. И всё… А те жалкие попытки его заснять как-то по-другому лучше удалить, чтобы не позориться.
Именно поэтому настоящий снимок сродни поэзии. Нередко нужная строчка или строфа рождается, спустя годы от написания творческой основы идеи стихотворения. На мой взгляд – фото не мометально в своей творческой субстанции, а долговременно. И как хорошее вино, каждый снимок требует определённой выдержки.
А художнику всё равно проще – подтёр масло, подправил рисунок. А попробуй отодвинуть мешающее дерево или перевесить солнце… Ведь через сюжет картины нужно показать тот мир, кокой ты его видишь и донести его зрителю!


30 июня 2008   Вспомни, Денис, что и как думал ты здесь неделю ровно назад. С каким смущением и неуверенностью смотрел вокруг и боялся. Но мосты были сожжены и бежать назад не было возможности. И слава Богу!
Поскольку было сильно ещё влияние и память мира, не давала она мне покоя. Различные мысли побуждали всё бросить, сулили почести и славу. Лишь крепче сжимая зубы, я молился о даровании мне сил, чтоб удержаться и не погибнуть в борьбе с самим собой. Это самая сташная битва. И вот, слава Богу, вчера сподобился причаститься. Какая благодать! Какое счастье!
Сейчас, когда мне вдруг становится тяжело, я вспомниаю Боровск, то с каким чувством я приехал туда, и с каким уехал…
По пути в Пафнутьев монастырь я плакал, я рыдал, думая о своих грехах и раскаиваясь. Сравнивая себя с блудным сыном, я лишь надеялся на отцовское милосердие Бога. Каково же было моё удивление, когда на исповеди о. Марк сказал обо мне как о блудном сыне, вернувшемся домой. И Евангелие читали на этой службе как раз эту притчу! Дивны дела Тови, Господи!
Неделю назад я с ужасом смотрел на монастырские стены, думая: «Неужели мне здесь жить?» теперь же встречая знакомых рабочих, вставая на службу, мне хочется одного – не вспоминать о прошлой жизни. И стыдно, и соблазн в этом. А мне ведь действительно «сладко в церкви»…
А как я встал во вторник! Я уснул стоя! на службе… и едва не упал… Теперь же и шести часов хватает выспаться и быть бодрым! Читаю Авву Дорофея и вдохновляюсь его подвигами.



30 июня 2008   Большинство фотографов, и я в том числе, это «увидел – сфотографировал». В то время как подлинное искусство: отыскал (создал, дождался) – заснял. В силу того, что первым управляет случай, тогда как вторым сам фотограф как мастер и как действительный Создатель фотографии.



03 июля 2008   фотоаппарата нет, поэтому хочу написать о тех снимках, которые обязательно бы сделал, в виде инструкции:
1. Снимок жлобинской церкви вечером (около шести) в 20-х числах июня. Тогда тень от креста колокольни ложится точно на купол храма. Но нужно поймать момент. Фото издалека на длинный фокус.
2. Лучше его сделать постановочным. В арке света от окна храма – подсвечник с горящими свечами – на тенях они дают интересные волны – видно, как воздух движется. Рядом поставить мальчика, девочку ставящего горящую свечу. Тень от её пламени должна находиться на точке золотого сечения. Свеча его должна выбиваться из строя стоящих свечей своим положением и расположением, привлекая к себе внимание – она сюжетный центр. «Робкая молитва». У мальчика должны быть видны его худые ручонки для умиления. Пол (проекция теней) должен быть однородным, чтобы не отвлекать внимание. В этом сюжете тень выступает в роли галогенидов серебра в ч\б фотографии. Время съёмки 10-11 утра ( в зависимости  от географич широты и времени года) Точка съёмки в зените – вертикально вниз.
3. К Игорю если идти, за «Беларусбанком» дворами – ночью на стене магазина «Мебель» тень от дерева настолько удачно расположена композиционно, что не сфотографировать её… Штатив, ночь, желательно побольше фокусное расстояние, чтоб поменьше было искажений геометрических.
4. В круглом сферическом зеркале у столярки можно заснять драматичное кучевое небо – эффектно получится. Из-за искажений в зеркале его будет ;90%. Издалека снимать, от бани, чтоб не быть в зеркале, >f.
5. Могилу Серапиона можно снять вблизи до 2-х часов дня сбоку, в отражении трава сливается с травой насоящей и крест (памятник) как бы растворяется. Диафрагму – max, <f.
6. Из точки полвторого относительно востока в первой половине дня с края уклона виден пейзаж за стеной в отражении (в кресте) причём интересный композиционно. <f, d – max.
7. Бумажная табличка «Пост\ оронним в\ ход зап\ рещен» так сложившаяся образует «пост». Можно поставить рядом несущего блюдо с овощами повара.
8. В первых числах июля в 6:10-6:20 свет от солнца через витраж с разноцветным стеклом. На лавочку посадить бородатого монаха – его профиль – тень очень мистически смотрится.
9. В столбе на 4 часа (относ. Востока) в храме из правого придела в восточной стороне отражаются красные ковровые дорожки, как бы продолжаясь в зазеркалье. Утро.



06 июля 2008   бол. Надежды, бол. Веры, бол. Любови…
Нет, это не имена – это качества. Качества человеческие, данные свыше. И как ни прискорбно, приходится признать, что качества эти в своих душах засорены изгажены нами безмерно! Надежда на будущее вместо Надежды на Промысел Божий, вера в судьбу или в свои силы вместо веры в Бога. Про любовь в нынешнем обличье трудно говорить, не испачкавшись богомерзкими словами и качествами, приписываемыми нынешним поколением этому великому слову в его великом значении – Любовь!
Ведь Бог есть Любовь! А про Бога люди забыли. Что же тогда становится с драгоценным содержимым без благословенного сосуда? Оно разливается на землю и оказывается рядом с грязью и низостью. А мы и рады тому, что любовью можно обозвать нынче любую похоть и мерзость…
Воистину в глазах видятся, в сердцах живут и умами довлеют ныне болящие Надежда, Вера и Любовь! Помянем о здравии!



07 июля 2008   если бы не зима, могли бы мы так полно оценить радость лета?


07 июля 2008  Как научиться в поступках людей видеть саму природу зла – сам грех, как болезнь, не обвиняя при этом самого человека в его порочности?


10 июля 2008   …я лепестками роз вытираю пыль…


15 июля 2008   Читаю Ирину Данчеву «Утешение в скорби» и ещё больше утверждаюсь в мысли, что каждому что-то даётся от рождения, а то и не даётся. Если Александр Свирский ещё в маме ликовал на службе, а в среду отворачивался от груди молока, то о каком влиянии среды и воспитании может идти речь? Я ещё не сформулировал эту мысль, но душевные качества закладываются в нас Духовным Отцом и таким образом предопределяют жизнь человека. Ведь я с удовольствием не был бы таким, но это не от меня зависит. Всю жизнь меня ведут (как и остальных, я может, лишь ярче это замечаю), а мне остаётся только не противиться… всё равно бесполезно… Выбор, кем мне быть сделан не мной. Даст Бог, я сформулирую точнее…



16 июля 2008   я, кажется, немного понял про троичность Бога в примере сравнения его с солнцем. Но пока только относительно солнца – ведь три его сущности: круг (диск), тепло и свет. Даже зимой, когда мы видим его диск и свет, нам не тепло. В пасмурную погоду днём светло, хотя солнца и не видно, а летом после захода солнца тепло, и светло ещё до восхода… ну это так… я для себя открытие сделал…



20 июля 2008  Моя душа рвётся наружу!
Я выходил сейчас на свой любимый мостик любоваться закатом и апельсиновой луной. Мимо по трассе протянулся караван фур, усеянных по бокам огоньками. И в едином порыве всё моё рванулось к ним – к бессонным ночам в дороге, к случайным попутчикам, к заманчивым беседам и бесконечной смене мест! Как я скучаю по горам! По фотоаппарату, по свободе перемещения, времяпровождения. Я глубоко заблуждался, думая, что здесь начнётся новая жизнь! Я остался тем же! И внутри меня то же восприятие мира! И ЗДЕСЬ меня бьют те же депрессии! Меня больше вдохновляла и оживляла перспектива монастырской жизни как цель, чем её воплощение. А может я поторопился? Потому что я чувствую свою неуместность всюду… И здесь тоже – изгой, так отовсюду…
Сегодня утром (4-5ч) сгорел склад. И все бросились разбирать остатки продуктов… В ВОСКРЕСЕНЬЕ! Я разочаровываюсь во всём, пока кроме природы. Любоваться великолепием мира, созданного Богом, я не устаю никогда! И единственное, о чём я мечтаю (кроме смерти, конечно) – это достойный попутчик и интересный собеседник. Когда-то таким для меня был Булгаков. Ах, если бы мы не разругались тогда… если бы…
Мне безумно одиноко везде, повсюду. Я не нахожу отдохновения своей душе ни в молитве, ни в любовании природой, ни в общении с людьми. Первому мешает моя каменная скорлупа сердца, второму ничтожная способность тела вмещать в себя необъятное, третьему- тщеславие и гордость самомнения. Насколько верно: «так как я лицемерен и сложен»! зато здесь я стал понимать свои стихи по-другому, с новыми смыслами. Это послёдняя инстанция – куда бечь дальше, я не знаю. Я загнал себя в угол. Самое страшное – это отсутствие в моей жизни цели и стремления хоть к чему-то. И за эту теплохладность я своё получу, но разве я виноват, что мне ничего не интересно??? Если да, то что мне сделать, как оживить себя? Я хочу либо жить, либо умереть. Мне надоело существовать, кривляясь перед другими людьми! Я чувствую себя игрушкой в бессердечных руках кукловода, который и забыл уже, что на рукаве ещё, зацепившись, болтаются лески с привязанными к ним руками и ногами. Как умереть, я знаю, а как ожить?



21 июля 2008  Всё недаром, всё не зря! Даже знакомство с Ксюшей. Да, она отравила мою жизнь и покалечила душу. Как и любой яд – это было сладко до момента истины. Все яды сладки на вкус, горьким бывает лишь лекарство. Я вдохновился тем, что мы очень похожи, родились с разницей в три дня. Да, похожи, даже очень. В Ксюше, как в зеркале я увидел себя во всей красе, но без опоры нравственности и фундамента религии. Я был бы таким же беспринципным как она, если б не воспитание бабушки и папы. Если б не мало-мальские основы, «хорошо-плохо», заложенные в меня моими наставниками (Людмила Васильевна). Ведь даже несмотря на эти положительные качества – насколько я безнравственен!
В ней же я увидел расцвет своего стремления к самостоятельности без Бога, родителей и проч. То, к чему я приду такой дорогой. Я был в ужасе интуитивно, но лишь теперь, сегодня сформулировал осознание своего отвращения… Ведь я себя увидел…
…что может быть противнее…



23 июля 2008  Он курит и ненавидит себя за то, что курит. Люди часто так непослёдовательны!



23 июля 2008  Осенний ветер в июле. А я хочу в Германию – там вечная осень. Почти каждый день можно питать свою мятущуюся душу сырым воздухом, пропитанным ароматом прощания. Видеть густые хлопья беспросветного неба, так напоминающего лохмотья своего истерзанного сердца. Мне так невыносимо долго находиться на одном месте! Ах, если б я знал, что мне хочется! Чётко и конкретно поставить цель. Но где её взять, чтоб поставить?
Здесь тот же мир – хозяйство, работа, еда. Лагерь, но православный. Я думал – монастырь это молитва, послушание… не важно, но на первом месте молитва! А это очень милый лагерь содержания – телефоны, короткие стрижки не только дьяконов но и священников, в числе которых юнцы, кажется, моложе меня… я разочарован. Да, дело не во внешнем, дело в душе. Но уж в монастыре-то и внешнее важно!
Неужели так всегда будет? Сколько мне ещё метаться? Я хочу, чтоб меня никто не знал, все забыли (и родители, и Даша), и я бы пошёл скитаться по миру. А может в горы, а может в лес… Не знаю. Но я не хочу здесь…



24 июля 2008  люблю ветер в августе, когда вокруг всё ещё зелёное, и ничего не предвещает печали. Но в дыхании ветра, в его аромате уже отдают нотки надвигающейся смерти. Невольно он их приносит оттуда… из будущего…



25 июля 2008  я поступаю по своей совести… ровной поступью!



27 июля 2008  я давно заметил, что при наводке на резкость на отражении в зеркале нужно откладывать фактически то же расстояние, что и расстояние от объекта до зеркала. Т.е. если снимать примерно от объекта, нужно отложить двойной отрезок относительно плоскости зеркала…
А вчера взглянув на звёзды, отражённые в зеркале, я понял, что значит «бездонное», ведь те же миллионы световых лет откладываются и в озере, вглубь. Для фотоаппарата это просто f=;, а вот для восприятия разумом…


27 июля 2008  тени, отражения, блики, проекции, силуэты

июль 2008   …не разглядев, не увидишь…


29 июля 2008  и вот оно пришло! Лето! Лето – но уходящее, за которым хочется бежать, догонять, падая, слезя и стеня, хватаясь за его подол, молить остаться, прекрасно осознавая бесперспективность этой затеи. Не потому что ты ему безразличен. Просто так должно быть…  и всё, что ты можешь получить в ответ на свои мольбы – сгусток прохладного уже ветра, пробирающий душу и лёденящий кровь безысходной неизбежностью наступающей осени…




1 августа 2008 У домофона, верно, скоро сорвётся голос… жалобно вереща единственным тоном и тревожно моргая, он будто кричит о помощи. Не так, как кричат в панике и ужасе надвигающейся опасности, а именно так как сейчас и здесь – в тёмном колодце двора, куда не заглядывают даже звёзды, глухой ночью, когда тебя не услышат даже первые этажи, такой превосходно тёплой августовской ночью, когда ещё более невыносимо оставаться одному. Беспомощно и бесполезно призывая в помощь чью-то руку.
Кот, до того дремавший на балконе, выгнулся, зевнул и бросив недовольный взгляд на беспокойный домофон, взобрался внутрь квартиры. И вправду – чего ему не спится? Другие давно и покойно смотрят красным глазом друг на друга и никому не мешают спать. Этот же бубнит, как заведённый: «Закройте дверь!» В самом-то деле – сколько можно?
А где-то за стенами шумит город. Тот город, который никогда не спит. Меняются вахты, приходят и уходят люди, а жизнь не останавливается и течёт в жилах ночи неоновая кровь, и бьётся пульсом ночных клубов и бурлит неугомонной молодёжью. Почему ночью ездит столько такси? Катают воздух! Столько милиции? Как неуловимо и бесполезно она растворяется днём в людях! Не успевают утихнуть ночные страсти, как приходит утро и врывается полдень с громадным ворохом иллюзий, которые придумывают друг друга. И тогда город шумит ещё больше!
Почему же здесь, в вечно сыром колодце двора, никогда не чувствуется пульс города? Почему сейчас никто из целого подъезда, который я охраняю не выйдет и не закроет мою дверь, чтобы я перестал восклицать в печали: «Закройте дверь!» ничему другому меня не научили, и я верно несу свою обязанность.
Почему же меня никто не слышит: «Закройте дверь!»


15 августа 2008  образ – это подобие, облик, изразец. БезОбразный – значит потерявший лицо – образ Божий. Образ – силуэт, контур, основные черты, определяющие портрет человека. А теперь всё вышесказанное если применить к словосочетанию «образ жизни»!




Посмотрел фильм «Шаг вперёд».
Действительно, пока не выберешься из грязи, трудно о другом думать. Пока тебе нечего жрать и негде спать, тебе вряд ли возможется заниматься скрипкой или бальными танцами! Особенно в наше время, когда хобби отнимает столько денег, они должны быть свободными. И поэтому мне, как необеспеченному в достаточном количестве деньгами трудно заявить о себе – сначала нужно подняться на уровень достатка. И лишь потом ставить себе высокие и красивые цели.
Ставить олимпийский рекорд и знать, что кроме славного имени на стенке в рамке у тебя нет из мебели толком ничего нет – это не успех, не счастье. Счастье должно быть полным. Наши славные, самоотверженные учителя счастливы однобоко. Они сыты идеей. Но это не то… не то… счастье должно быть полным, а благотворительность от избытка. Негоже кормить чужих детей, оставляя своих голодными!



16 августа 2008   Вчера прочувствовал, как глубоко пропитали деньги человеческие качества. В подоплёке оценки человека всегда стоят деньги. И даже, казалось бы, простые эмоции, вызываемые абсолютно естественным образом, на поверку оказываются синтезом социальных, имущественных и личностных оценок личности, к которой проявляется эмоция или то или иное отношение. И если анализ социально-имущественной ценности индивидуума в отношении анализируемой личности даёт отрицательные результаты, процесс общения и доверия замедляется. Не пройдя денежно-социальные шлюзы, анализ полезности собеседника дальше не идёт, или происходит лицемерная игра с подменой ценностей, нравственных и личных.
Проходя первые шлюзы полезности, уже совершается более детальное рассмотрение личных качеств индивида. Вслёдствие этого в обществе растёт взаимное недоверие. Социальное положение интерпретировать в глазах незнакомого человека в нужную сторону, тогда как личные качества (важнейшая составляющая в процессе общения) отодвигается на задворки. Однажды проявив истинное «я», человек рискует быть непонятым вслёдствие поверхностного портрета, составленного его окружением по тем признакам, которые он стремился выказать, пряча остальные черты характера. Если ты не проходишь социально-имущественный ценз – процесс



18 августа 2008 Этот пол такой липкий. Нужно надеть тапки, чтоб не чувствовать этого. Не мыть же его!
А в мире столько дерьма… нужно заткнуть уши, чтобы не слышать… – посмотрел фильм «12» – сила!


20 августа 2008  посмотрел «12» Михалкова. Как обычно – делаю выводы, наблюдения: сейчас поразительно ясно стало как верно поставленная аргументация делает белое чёрным. За что и любили и ценили ораторов? За умение подать товар лицом, убедить думать так или иначе, независимо от истинного положения вещей. Поэтому правда не у того, кто прав, а у того, кто лучше её докажет, покажет и убедит других!



27 августа 2008  вспоминаю горы – как выходил на верх двора – просить погоду. Сегодня я задумался – почему некоторые в это не верят? Почему говорят, что погода сама по себе? Какое я имею к этому отношение? Да самое прямое!
Вот едет «Мерседес», и ты думаешь: вот везет же кому-то, или у тебя весь подъезд исписан похабщиной – кто виноват? Да ты и виноват! Если изо дня в день ты не удосуживаешься поднять на небо глаза – какое влияние ты будешь на него иметь? Да какое влияние – никакого отношения даже!


Из осени в лето с весною в душе.
31 августа 2008
21:00 – Троллейбус №3;трамвай туда;трамвай в др. сторону. Темнеет. Ужас!
21:15 – М\такси 3000р. х 2 – от остановки в Минске ; за Минск, на М4. Послёдние два места. Вышёл. Показал, рассказал.
22:00 – остановка за Минском. Сразу с первого раза. Бомбила на VW Passat B3 universal diesel, Волгоград.
23:00 – остановка после Червеня. Обещание через час подобрать, если чё. Холодно. Спальник на плечи. Фликеры. Фонарики. Хреновая позиция. По очереди. Денис лежал на остановке. Грубый таксист на VW T5, небо звездатое.
коньяк
1 сенября 2008 00:00 – Березино +9°С. Маленький фургончик. МихМехМех. Совет про кольцо. Радость. «Удачи!» >40 км. 1 место. Оля на двигателе.
00:40 – Белынычи. +9°С. Минералка в кафе. Монетка. Fiat  universal diesel. Литва. 30 лет. Кайф ;60 км.
коньяк
00:55 – стоим. Мерзнем. Криминальная «Волга». Нож. Под фонарем.
коньяк
01:30 – Могилёв. +6°С Ford Mondeo universal diesel. Добродушный. ;0:35 ;38 км.
01:55 – Ходьба. Колотун! Вышли за город. Менты домогались. Мы ушли к переезду на фонарь. «Мы не едем – мы сломались!» Пусто! Лёгли спать. Небо звездное!
коньяк
3:00 – лёгли возле дороги под забором. Согрелись Дениса ноги и вообще, а Оля замерз-ла.
5:45 – Подъём. ЖОПА, как холодно!!! Сбор – на трассу – никто не берёт.
коньяк
6:15 – ООООЧЕНЬ Холодно, тело ходуном. Вдвоем в спальнике. «Баргузин» ; до пе-рекрестка. Молодой. ТеплоооОО!
6:30 – МАЗ – цементовоз До кольца на Чавсы.. Михайловское – песни. Отогрелись. Восход встретили через стекло. Оля – буквой Zю.
7:25 – 8:00 Завтрак на остановке.
8:40 – Кричев. ВАЗ-2104, супермузон. Холодно.
9:13 – Лес. За Кричевым. Шли. Мост через Сож. М\такси – 600р. Mercedes через город.
9:20 – Audi 100 universal diesel. Поворот на Климавичы. Пасмурно. Природа не такая. Европейское настроение.
9:30 – ;Долго мерзли и шли пешком. Барсуки. Ветер. Прошли до остановки «Магазин» 14 тыс. Snikers. Поели. Взял добрый дядька на бусе, отделанном синим. Оля – спереди, Денис – сзади. Уснул. Оле холодно (печка). Довез до объездной Рослав-ля.
12:00;15:25 никто не тормозит даже. Ветер. Прошли дофига. На земле «32». Букет цве-тов – горки-спуски. Mercedes Actros цементовоз. Оля (менты) лёгла на лежанку. Уснула. Дениса вырубило!
16:30 – Высадка у Брянска. Пошли, просыпаясь. Минералку выкинули. Сразу взяли но-вый КАМАЗ. 30 км;
17:40 – заправка. БонАква (из-под крана), сигареты. Пешком-пешком через длинный уз-кий мост.
18:00 – стопим. Камазист на «15» - кричал – дурни!
18:15 – МАЗ белый. Оля разулась и на спальник. Оля опухла. Ёжика задавил. В очках. «Плот» Лозы.
22:00 – М\такси по Орлу – потом автобус жуткий. Ливинская.
23:00 – «Десятка». Денис похож на мента. Быстро, но совсем чуть провёз.
23:10 – Фуры-арбузы на Минск. Ислам номер.
23:15 – за Орлом. Под фонарём. Hyundai Tuscan. Простой малый. Орловские дороги. Свежая поездка в Лазаревское. Оля в улёте!
23:30 – ДПС. DAF белый. Двер один. Оля – спат. «Наше радио». Разговоры за жизнь. Ощущения – КАЙФ! Пломбиров. груз. Рассказы об автостопе.
коньяк
2 сентября 2008 01:00 – Ливны. Колотун. Тупая развязка. Типа кафе. Оля в спальнике, Денис бегает. «Одно место». Типа менты типа напуганные.
коньяк
02:00 – идем через мост. Заправка. Готовность спать. Кофе. Snikers. Спальник разверну-тый, раскиданный. Серега. «Газель». Редуктор. Трофим. Оля – жена. Исповедь. Советы. Полет над трассой.
03:40 – Кафе. Елец. Кофе. Турция. Огромное желание водителя ехать с нами. Трога-тельное прощание.
04:30 – Lada Priora. Без номеров. Капюшон, наркоман. Дагестан. Extreme. Денис выру-бается. Новая машина из Москвы. 18 лет.
Воронеж, 5 раз Воронеж, а все не туда.
Едем-едем-едем 100-180 км\ч. Телефон записали. Eistea. Мы дрыхнем.
14:00 – за Ростовом кафе. Солянка. Оля переводит деньги. Умывальник. Атлас. Погоня за Outlander. Навстречу автобус. Не догнал.
15:50 – Отходняк от погони. Туалет. Душ. Оля переоделась. Где развилка?
16:15 – ДПС. Павловская. Hyundai НD75 средн.тоннаж.гр-к. Жена! Колбаса-долбёжка.
18:00 – Краснодар. Объездная. Маршрутка. Троллейбус. Вокзал. Билайн. Кафе. Салат.
20:30 – Автобус. Рубит. Спим. Поля горят.
23:10 – Апшеронск. Свежо. Цикады. Звезды. Длинная улица.
коньяк
23:45 – заправка. Туалет. Volvo не туда, уборщица.
12:30 – Монетка. Идем спать.
3 сентября 2008 01: ; Ложимся за заправкой в застегнутый спальник. Тепло! Нежно.
8:15 – просып. Кровь из носа. Подъём Оли.
8:30 – «Копейка» со стариками. До поворота за р.Пшехой. За грибами.
8:40 – Passat B5 кожа-автомат. Молча. До развилки на Гуамку.
8: 50 – «10»-ка. Неуверенный мах. Разные визиты по пути. Улья. До «Док-мак», снесен-ного
9:15 – ВАЗ-2106 до Гуамки.
Гостиница – вода. Ущелье. Перила. Фото. Оля в ……


15 сентября 2008 Первый и как оказалось, единственный день в Курске.  Проснулся в 10-м часу. На улице холодина. Дождь. В голове «Священный меч» и переполненное радостью сердце. Однако, нужно чем-то заняться… Во время завтрака зашёл Андрей, позвал смотреть своё приобретение – Toyota Dyna.
Этот монстрик мне глянулся сразу. Как обычно, он куда-то уезжал, взял меня с с обой. Во время катания по городу, такому знакомому, но неродному, Андрей и предложил мне поехать вместе с ними на Волгу порыбачить, отдохнуть.
При слове «отдых» мне становилось смешно и поначалу я открещивался. Но когда Сергей, человек, которого я видел впервые, тоже поддержал эту идею, я стал сомневаться.
С каждым часом эта идея нравилась мне всё больше, но времени на размышления было немного. Вечером планировался отъезд. Папа был в отличном настроении, но опираясь на вчерашний разговор, он в целях воспитания назначил мне епитимью на материнское благословение. В итоге средством достижения разрешения на поездку стало обещание вернуться в родительский дом. Хотя в лелиной интерпретации другой вариант было бы трудно предусмотреть.
Я ходил подпрыгивая от радости. Но заняться всё было нечем. Присмотрел себе алычу в саду. И на три с лишним часа я завис под деревом. Полванны я заполнил алычой за неимением подходящей ёмкости и залил водой – вот работа маме вытекающая из помощи.
Примчалась Даша, узнав, что я здесь. Поговорили. Я её всё рассказал про обряд раскрещивания, через который прошёл на днях, она – про женитьбу свою. Потом подъехал Крыжановский, привёз вещи свои. И мы потихоньку стали собираться. По ходу сбора мне пришлось на велосипеде смотаться к Ольге. Чуть не сдох на педалях с непривычки,  но после разговора с Лелей я забыл про усталость. Она была хороша в новых украшениях и одежде. Только вернулась с работы и еще не успела переодеться. Выбежал Святик, счастливый. Ещё бы –когда мама счастлива! Мне показалось,что он рад был меня увидеть.
Мы говорили в пороге, я быстро уехал. Дома папа потиху складывал в коробки продукты. Я стал помогать, и незаметно мы загрузили Тойоту Андрея и в десятом часу мы выехали. Я ехал всередине на втором ряду кабины. Андрей за рулём и Сергей слева. А справа от меня был папа, слева – Крыжик. Сначала стоял дикий шум – обсуждали маршрут. Потом затихли, я написал Леле и стал дремать.

15 сентября 2008  Проснулся в Воронеже. Стояли у магазина. Погуляли, побродили, двинули дальше. Колени ныли от неизменной позы. Деть ноги было некуда, и они затекали. Папе дуло из-под двери из-за отсутствия обшивки. Он заткнул тряпкой, укрылся одеялом, а спальник мы растянули на троих и потихоньку пытались дремать; но дорога шла отвратительная, а машина-то не легковая – относительно лёгкий передок скакал как мячик.
Около трёх часов Андрей перелез на моё место, а я сел рулить. Сначала было немного непривычно ловить её на всей дороге. Но вскоре я приноровился и к непутёвой развесовке, и к разным по диаметру колёсам, а от двигателя и вовсе был в восторге! Привыкнув – управлять стало приятно!
Остановились из-за подозрительного звука сзади. Оказалось, колесо спустило и уже потихоньку жевало резину. Попытавшись накачать его насосом, Андрей сел за руль, и мы двинулись вперёд на поиски шиномонтажа. Было ещё темно, 5:38, и я иногда выключался.
Очнулся засветло. И побежал на поиски убежища. 6:30. Огромное пространство заставлено фурами. Погода серая, осенняя, грязные «Камазы» и всё – на уровне глубинки. Подкачав колёса в автосервисе, мы зашли в кафе, там поели. Мужики раздавили 0,7, взяли семечек два пакета (всё это 840р.) и в 8 утра мы двинулись дальше. По дороге то там, то тут продавали арбузы, дыни. Цены варьировались от 1 до 15 рублей, либо отсутствовали вовсе. Зашёл горячий спор по поводу их стоимости, который закончился предложением Крыжика тупо снять с бахчи урожай бесплатно! В полдесятого мы: папа, Крыжик, я, двинулись на амбразуры-арбузуры. Я снимал на фото, как они ползком подбирались к арбузам и отрывали их, пихали их в спальник, тащили его вдвоём. Сергей палил всю малину. Пришёл в яркой одежде, к нам спокойно подошёл и стал играть арбузами в футбол. Но всё обошлось – мы запрыгнули в машину и погнали, сидя на арбузах.
Для маскировки мы остановились у очередной точки продажи. Сергей пошёл спросить цену и купил целых четыре арбуза! Мы поматюкались на него за это, но расшнурили кузов и погрузили в него все арбузы, поехали дальше…
Затем мы видели, как учили ездить  мужика на Матизе. Он подрезал грузовик, тот в свою очередь обогнал его, прижал к обочине. Матих хотел свалить, но водила с грузовика перегородил ему дорогу и открыл дверь: «Ты чё творишь?!», вышел из машины… Жаль, развития сцены мы не увидели, Андрей обошёл их по обочине.
Вот и Волгоград. 12:00. Для порядку мы поблукали немного, сходили в магазин, в аптеку и в «рыбалку» - прикупили снастей. Крыжику глянулись продающиеся катера, а мне город вовсе не понравился. Неухоженный, огромный, чем-то отдалённо он мне напоминал Москву. Только в третьем часу мы выбрались из города. А ехать ещё и ехать. Времени не хватало, и Андрей не уступал руль, желая скорее добраться до места.
А пока мы с пилили на «эротичной» машине, подскакивая на малейших волнах. В четвёртом часу мы въехали на территорию Калмыкии. Мои спутники поболтали на рынке с местными, я же пытался спать в машине. В Цаган-Амане нас остановили калмыки-менты. 17:00. Отдав 250 р., мы приятно пообщались, мы их спрашивали про буддизм, они нам рассказывали анекдоты. На этой весёлой волне ещё и светило солнце, безоблачные степи стелились от горизонта к горизонту, редкие чахлые деревца стояли группками до 10 штук; порой недалеко от дороги вырисовывались кладбища, непривычно голые, без деревьев и могил – только кресты или могильные плиты. Слева, параллельно дороге текла Волга, и мы уже подбирались всё ближе к цели.
В 18 часов мы уже были в Енотаевке. Андрей с Сергеем вспоминали место, где были три года назад, и искали паром, съезд к которому по их утверждению был очень крутым. Ещё мы нуждались в чистой питьевой воде. Остановились, спросили у двух местных, где паром найти и воду. Они предложили набрать воды у них.
Для этого требовалось доехать до их дома. Я взгромоздился папе на колени и так, всемером, мы двинулись к ним на хату. Это оказалось неблизко…
Когда мы доехали к дому, уже начинало темнеть. А мы хотели успеть переправиться на остров, чтоб расположиться на месте. Но вода бежала тонкой струйкой, а нам нужно было набрать 140 литров…
Окончательно стемнело, когда до верха фляги (110л) оставалась четверть. Я устал бродить и забрался в кабину к Андрею. Он пытался вздремнуть, я тоже прилёг. Эти двое местных по своему поведению напоминали мне цыган, и мне хотелось поскорей уехать отсюда. Дом изнутри я не видел, но двор, выскобленный дождём, украшала лишь груша и засохший орех. Всё это было убого, словно мы находились в африканском поселении. По ребятам было видно, что у них ни рубля за пазухой, ни маковой росинки во рту.
Поэтому, когда Сергей заглянул в кабину с новостью, что мы ночуем здесь, я молчал. А что сказать, если это уже было решено. Лишь одна новость меня взбодрила – ребята курили травку…
Андрюха загнал машину во двор, все принялись энергично вытягивать продукты. А я, зайдя во двор, сразу почувствовал запах… этот сладкий запах. Он шёл из сарая, мимо которого я проходил. И мне очень хотелось подозвать этих двоих местных, Колю и Серёгу, чтобы попросить угоститься. Мне хотелось немного расслабиться и подобреть, чтоб было веселей таскать вещи. Но все были заняты, каждый своим делом. Тогда я покрутился, покрутился, выловил Серёгу дома и спросил: «А есть чё?» «О-о-о! а чё ты молчишь?! Пойдём!»
Кроме них в сарае было ещё два парня, но меня с ними не знакомили. Меня подвели к водному, там уже был насыпан и подожжён колпак. Неторопливо вытягивая горлышко, незнакомый пацан спросил: «А ты умеешь?» я промычал что-то и хапнул всё, что мог, где-то 2\3… Но этого оказалось для меня уже слишком много…
Такого я ещё не пробовал! Ноги моментально подкосились, всё тело до кончиков пальцев пошло иголочками, а голова сказала: «Прощай!» Меня подхватили под руки со словами: «О! Ништяк, счас ещё одну сделаешь…» Я же едва процедил: «Какую ещё одну?!? Мне п…» и поплыл во двор. Я не хотел, чтоб это заметил папа, ибо палево было конкретное, и скрыть своё состояние я никак не мог, и поэтому я «ушёл в тень»; потом спрятался в туалете  и не вылезал оттуда, пока не стихли голоса во дворе. Все ушли в дом, а я выбрался во двор, под звёзды. Шаг – 10см в минуту.
Не знаю, сколько времени я сидел на завалинке и пялился в звёзды, когда вышел на поиски меня папа: «Пойдём есть… Слушай, тут ребята курили, ты случайно с ними не того?» «А что-о-о-о?..» «Так! Всё ясно! Пошли домой!»
Я сел за стол. Пробив на хавчик боролся с тошнотой от передоза и периодически побеждал. Затем я ушёл в зал, где Андрей и Сергей смотрели ужасы по телевизору. Я тоже уселся на пол смотреть кино, но у меня перед глазами было совсем другое кино, которое видел я один. Вскоре я уснул.
Всё это время во мне полемизировали две мысли: «Бля, нах я это сделал?!» и «Дени-и-и-ис, ты же об этом столько мечтал!» Вторая побеждала априори.

17 сентября 2008  Без чего-то семь мы встали. Я – как стёклышко. Попили чай и поехали на поиски парома.
Оказалось я немало пропустил событий. Крыжик конкретно этих пацанов грузил и опускал всю ночь. Обыгрывал в нарды на деньги как щенков, борол на руках, давил базаром. Всё это он рассказывал по пути на паром, а Сергей с Андреем всё пытались вспомнить место этого злополучного съезда на паром. Берег Волги однотипен, островов много, паромов тоже.
В половине 9-го мы спустились на паром, где и выяснили, что не на тот, очень долго выясняли, что да как, но сами путались в названиях и местах, так, что у меня скаладывалось впечатление, что Андрей с Сергеем вовсе ничего не помнят.
В полдесятого – очередной паром, в полодиннадцатого – следующий. Мы ехали всё южнее, всё ближе к Астрахани.
На Замьянах нам наконец объяснили, что да как. И мы вернулись на 80 км назад, выше Енотаевки, где уже в час дня (ура!) Андрей узнал местность. Крыжик с расстройства от бесплодных поисков не знал, куда себя деть, и едва не плакал от тоски, глядя на этих горе- путешественников.. Не одна бутылка водки закончилась в процессе поисков переправы.
Но и тут не всё оказалось сладко – до 14 часов у перевозчика обед. Я расстелил спальник и улёгся на берегу. И даже придремал немного. Написал Леле смс с Андрюхиного телефона. А мужики вновь пошли в магазин за водкой и тушёнкой. После похода разложили стол, стулья, поели.
В два часа мы переправились. Я сел за руль и нехожеными тропами мы двинулись по острову. По пути насобирали брёвен.

22 сентября 2008  Мне сегодня приснился Мезмай зимой. Мы приехали туда всей семьёй. И я показывал маме горы. Мы шли по дороге вниз, по посёлку и из-за деревьев постепенно вырисовывались горы… в снегу! Когда я увидел, как кружат снегом ветра, созидая причудливые сугробы и скручивая снег в небольшие смерчи, я упал на колени и разрыдался… мама наклонилась ко мне, успокаивая тем, что мы сейчас пойдём обратно… она не вникла в этот вид… она не знает…

Я вспомнил, что Мезмай мне снился и раньше. И каждый сон был ярок и незабываем. К примеру, я помнюсон: мы приезжаем на Town Ace в Мезмай всей семьёй (снилось 1,5 года назад). Зелень, лето, дорога уходила перпендикулярно движению вниз и влево, а впереди был обрыв, каньон. Дальше был нехитрый быт тётьтоминого домика. Казалось бы – ничего особенного в этом сне, но я ярко его помню до сих пор!

Здесь, на Волге, недавно, пару дней назад, снилось, что мы (т.Тома, Леля) смотрим фото. Попадается фотография Олега, и я в неё вхожу, то есть вижу вживую то, что было сфотографировано. Правда гулять не могу – смотрю только из одной точки (точки съёмки). Слева вымытая порода жёлто-красная (скорее всего глина), по этому вымытому проходу можно пройти вперёд. Растения, вода, камни – всё такое, какого я в жизни не видел, даже по телевизору… Очень! Красиво, тихо, и такое ощущение, что ты первый, кто видел это место. Потом (наверное с Сарматом) выходит Олег, на меня движется по этому проходу и улыбается. Вообще ощущение радости, всё очень хорошо!

Предыдущий сон перекликается и напоминает мне давнишний и почти забытый – я с кем-то, может с семьёй, может ещё с кем-то пробираюсь долинами, хребтами, горными озёрами, к чудесным и великолепным местам. Сон очень долгий. Мы там расположились, отдыхали. Описать это мне, пожалуй, не под силу. Может это не в этом времени было, или не на этой Земле, но вся прелесть сна в тех местах, где я был, а такого я нигде не видел, сравнить не с чем…


2009


2 января 2009 Помнишь, когда тебе было плохо, я изо всех сил старалась залезть тебе в душу, чтобы понять, что тебя мучит? Я силилась понять, что тебя тревожит, чтобы может, помочь тебе справиться с твоими проблемами. Но ты отодвигал меня, не давая мне возможности с тобой даже побеседовать. Ты уходил к друзьям или вдруг уезжал неизвестно куда, оставляя меня в неизвестности и тоске. Никому неизвестно, сколько сломанных ногтей, сколько переглаженного белья, сколько перемытой посуды и полов сохранили в себе след моего отчаяния. Я делала всё, что могло подчиниться мне, чтоб доказать себе, что я могу; что я на что-то способна. Тем самым старалась как можно глубже запихнуть полную беспомощность в подобных ситуациях.
Потом, когда тебе становилось легче, ты возвращался; когда весёлый, когда серьёзный. Но уже без следа прежней печали. И по твоему поведению никак нельзя было догадаться, что несколько часов ранее ты был готов крушить всё в беспричинной злости. Я ведь так и не знаю, что мучит тебя все эти годы… Мы столько лет прошли рука об руку, столько трудностей, невзгод и радостей разделили мы с тобой! И мне казалось, что осталось совсем немного, и этот бастион падёт, и эта стена между нами рухнет; …вот-вот, сейчас… сейчас… но тут ты оставался неприступен; всё, что я могла от тебя добиться, был ответ: «Не знаю сам, что со мной творится»… Но от этого легче не становилось. Ты уезжал или уединялся, но не хотел делиться со мной своим горем. Да, горем, по-другому не назовёшь… Это наше горе, которое мы должны были делить вместе. Но ты оставлял его только себе, и, видимо, в одиночку ты с ним не справился до сих пор, если я так и остаюсь дома одна со своими тряпками и кастрюлями. И откуда мне знать, где ты сейчас? Может ты любишь другую… Нет! Это невозможно. Ты любишь меня! Ты обычно такой хороший, добрый и заботливый, что в этом не остаётся сомнений. Я не встречала ещё таких искренних и нежных мужчин. И между нами вовсе нет недомолвок, я доверяю тебе всецело, и знаю, что ты мне веришь. И тем больнее осознавать, что есть какая-то мелочь. Нерешённый вопрос, непроставленная точка над «i». Значит, у тебя есть какая-то тайна. Но почему?
Помнишь, любимый, когда тебе было плохо, я старалась изо всех сил тебе помочь? Сегодня тебе снова плохо, я снова одна дома, но мне уже всё равно. Я уже не хочу тебе лезть в душу, я поняла, что это бесполезно.
Помнишь, милый, я старалась тебе помочь? Я верила в наше счастье. Я жила этой верой, я любила и была счастлива. Сегодня я поняла, что идиллии в нашей семье не вышло. И сегодня мне тоже плохо…




3 января 2009 а сегодня я тупо пьян! На улице мороз. Тулуп куда-то делся, я не знаю, что творится с Лелей, мне плохо. Но я держусь, пусть творит, что хочет, это её жизнь! Я, что могу, делаю. Но это… я не знаю. Она отмахивается от меня, как от проклятого, но я не сдаюсь. Я ещё верю в нас…

Без тебя, без тебя!



10 января 2009 Положи на руку снежинку, е ещё лучше на перчатку или варежку и помотри, как совершенна её форма, как тонки, прозрачны её лучики. Как переливаются кристаллы её остинок на свету. Она такая маленькая, хрупкая, нежная и беззащитная.
Такова и любовь. Она столь же проста, красива и беззащитна.
А теперь дохни на неё, на снежинку, и ты увидишь, как она теряет тонкость граней, сглаживаются её остинки, тает контур, она ещё похожа на себя прежнюю, но она уже не та, уже не так прелестны её очертания, и содержимого стало меньше.
Так же время сглаживает острые, пылкие чувства, несмотря на это, остаётся костяк, основа этого чувства, при взгляде на который лёгко рождаются воспоминания об утраченном.
Если же не прерывать дыхание, снежинка превратится в капельку воды.
Капли слёз – вот и всё, что останется от всепоглощающего, совершенного чувства, если не сберечь его таинственной, невоссоздаваемой красоты…
Берегите любовь!



10 января 2009  Сегодня мы с Лелей проснулись чужими людьми. Я один не могу всего сделать. Для благополучного союза нужно обоюдное участие. Поэтому – будем ли мы вместе, зависит теперь только от неё.



16 февраля 2009 Святик занимается по прописям и различным тетрадям. Я смотрю и не могу понять, в чём дело? Почему они мне так не нравятся? Прочитал на днях о том, что поголовное прививание детей способствует развитию онкозаболеваний. То есть, сначала мы стали поголовно прививать ДЕТЕЙ, когда они ещё не могут сказать «нет!» (похоже на крещение), а потом называем рак чумой 21 века. Но, как известно, ничего не из чего не происходит и никуда не исчезает. То есть, если есть слёдствия, есть и причина. И не надо думать, что об этой причинно-слёдственной цепочке не знают те, кто придумывал массовые вакцинации. Это я, как и другие думающие люди, делаю для себя открытие и выводы на почве полученных знаний. А кто-то, имея более широкий спектр информации, разумеется, знает больше меня.
Поэтому глупо считать это открытием. Всё, что ни делается в этом мире – кому-то выгодно. Они уже не скрываются и не боятся. Потому что мировое общество практически полностью зомбировано, и не способно воспринимать реальной угрозы. Чтобы доказать, нет, показать простые истины, приходится ухищряться в доказательстве, несмотря на их очевидность.
«Жизнь глупа,
Судьба слепа,
Окружение – толпа.»
– писал я несколько лет назад. Верно!
И сейчас, глядя на эти прописи, я понял, почему они меня раздражают. Это система. Система образования, где нет развития Личности и Человека. Есть только успеваемость ученика. Школа (как и детсад, в принципе) ломает индивидуальность человека, приучая его смешиваться с толпой.
Детей учат ВСЕХ по ОДНОЙ программе. Человек – живой организм, и как всё живое, должен, обязан, ему просто необходимо развиваться в гармонии с окружающей средой, а не в рамках существующей системы!
Это ломка Человека. Ему задают чётко поставленные цели – Рождение – Детсад – Школа – Институт (Техникум или ПУ) – работа – рождение. То есть – чёткая работа на систему. Здесь нет места жизни, творческому развитию и контакту с Природой. Это – рабство.
Свободные люди не нужны системе. И эти прописи – прообраз рабства, они стоят у его истоков, приучая Детей выполнять программу системы. Поэтому мне они так не по душе…



21 февраля 2009   Влажные волосы, горящий взгляд, ровная спина и раскинутые руки. Зелень склонов гор, бурные раскаты реки;
Никаких рецептов, рамок и стен. Никаких лечебных формул. Никакой лжи!
Только Ты и Природа.
Ветер и солнце…
Ветер и солнце.
Ветер и солнце!


09 марта 2009  …она стояла передо мной, испуганная и мокрая. Летний тёплый ливень застал нас врасплох.
Но если у меня он вызвал бурю положительных эмоций, с её лица будто стёрли всю радость. Её милое личико опало, глаза налились детским испугом, а губы, казалось, начинали дрожать. Она не успела ещё схватить маску досады и разочарования этой «скверной» погодой, и в эти мгновения открылось её настоящее личико, милое, женственное и трогательное. Оборванная на полуслове, с каплями дождя на лице и мокрыми пятнами на одежде она стояла передо мной затаив дыхание. В эти мгновения, глядя на неё, можно было влюбиться…
…Если знать наверняка, что эта естественность не минет через пару секунд, будто наваждение…



20 апреля 2009   в маршрутке табличка «ВОЛОКНО – АПЗ-20» отразилась от стекла. И в отражении чётко читалось «ОНКОЛО…» «В» не было видно, так падал свет…




8 июня 2009 Сейчас стоит незабываемая погода. Всю ночь бушевала гроза. Сейчас всё мокрое. Молнии полыхают на горизонте. Гроза ушла на север, а в воздухе после себя оставила свежесть и покой. Я лежу на веранде нашего с Лелей дома. Она не крашена, хотя вся сделана из дерева. Мне нравится, как дерево стареет, темнеет, становится серым от времени. Законсервированные лаком доски меня удручают. Перила по периметру, полутораметровой высоты, на резных балясинах. По углам и по центру – несущие балки, а крыша сделана из стекла.
Эта открытая всем ветрам веранда – моё любимое место в доме. Отсюда открывается чудесный вид на горы, здесь чувствуешь себя наедине с природой и в то же время защищён от дождя. Мы любим здесь чаёвничать с самоваром, летом я здесь сплю иногда. Бывают такие ночи, что в закрытом помещении невозможно оставаться! Дети любят здесь играть. Места много, и оно не загромождено вещами. Я всегда старательно здесь прибираю.
Веранда большая, 6х10, выходит на южную сторону, на перилах висят горшки с цветами, а лампы закреплены на вертикальных балках и прикрыты так, чтобы не забивать светом звёздное небо, видное в стеклянную крышу ночью. С веранды два схода по бокам с калитками, которые мы запираем, когда здесь играют маленькие.
Вот снова дождь. Июнь богат грозами. Приятно лежать на полу, ощущать кожей ветерок и смотреть как капли дождя разбиваются о стеклянную крышу. Сколько труда стоило её построить!


Ещё о наших новостях и изменениях. Я хожу без очков, а вижу лучше, чем когда-то в них. У нас много кошек и собак. Помимо дома есть летняя кухня, баня и сараи, хлев, конюшня. Из хозяйства – куры, корова, свиньи, лошади. Лошади у нас ездовые. Для огородных работ хватает техники, такой как мотто-блок, культиватор, мини-трактор с навесным оборудованием. Не считая различных мотокос, снегоуборочных машин и прочей полезной техники. Из прочей техники у нас есть двухместный скутер, 50-кубовому тяжко в горах, квадроцикл (очень полезная вещь!), снегоход, велосипеды и машины, конечно. Honda CR-V I, Mazda BT-50. А также прицепы, коневозка и проч., проч. Помимо штатной есть резервная система энергоснабжения. Дизельный генератор, который может работать почти на любом мусоре. Он заряжает аккумуляторные батареи, мощности которых хватает на весь двор и дом.
Всё это очень облёгчает повседневную жизнь, оставляя время для самого главного – для жизни. Мы очень любим гостей, и для них места дома у нас достаточно, а ещё есть сеновал и… веранда)))
Вот примерный план участка:   (рис)
Всё крыто черепицей. В пруду мы выводим разную рыбу. В него впадает ручей. Я там установил бочку и отвёл от неё трубы. С учётом уклона – у нас получился собственный водопровод. А воду греем бойлером (100л.) и слив весь идёт в яму.



17 мая 2009   Странное состояние… Хожу потерянный, будто влюблённый. В этом ничего не было бы удивительного: весна, к Леле уже попривык… но я не влюблён, и дело даже не в этом. Лишь как-то сердце щемит. Читать книги не хочется. Хочется, наоборот писать. Писать как обычно, ни о чём.
Предчувствие? Возможно. И да и нет. У меня предчувствие подобно сглазу. То, что я предвкушаю, испаряется при одном упоминании. Поэтому, возможно, я предчувствую, но своим предвкушением грядущих событий сбиваю с толку Макошь, да так, что она вовсе отменяет свои планы относительно меня…
Любовь? Не похоже. Для чего-то нового нет ни поводов ни причин. А любовь к Леле уже переносится спокойнее. Я же не нахожу себе места…
Так много нереализованных желаний, что становится досадно. В то же время жаловаться мне не на что.



20 июня 2009   Что-то есть в выдыхании сигаретного дыма, какая-то первобытная привычка!?



12 августа 2009
Фонтаны.
Я ездил в Беларусь на прошлой неделе. Пока я ожидал поезд в Гомеле, совершил прогулку по таким родным и уютным улочкам. Когда я зашёл в парк Румянцевых-Паскевичей, сердце сжалось привычной мыслью: «Почему эти люди гуляют в таком прекрасном парке, а мы нет?»
Место это восхитительное: просторные дорожки, редкие деревья, лавочки для гуляющих, фонтаны, набережная. Всё чисто и очень хорошо организованно. Я спустился пофотографировать к пруду, по которому скользили лебеди. Я, замирая, смотрел и не мог насмотреться на грациозных птиц. И краем уха услышал детский голос: «Как мне нравится это место! Мне нравится здесь гулять!» С тоской подумал, что в Курске нет такого места, где мой ребёнок выразил бы подобную радость.
Затем я прошёл дальше, на набережную. Широкая, красивая река Сож со стороны парка окаймлена живописной набережной с причалами и пароходами. Уже темнело. Я вышёл в город и вскоре (до поезда оставалось ещё 2 часа) присел на скамье у фонтана в форме одуванчика. Он по-разному играл струями воды, а когда стемнело, включилась подсветка.
Кругом бегали дети, отдыхали взрослые, старики. Приятно посидеть у фонтана летом, после жаркого душного дня. Рядом со мной сидел пенсионер и просто смотрел на фонтан. И я поневоле провёл аналогию с Курском: а сколько я видел отдыхающих пенсионеров в Курске? Примерно столько же, сколько и фонтанов.
Я подошёл ближе к фонтану, чтобы сфотографировать и залюбовался тем, с какой радостью и удовольствием прыгают и бегают вокруг него дети. В тот момент я задумался; мне вспомнился Белгород – чистый, уютный город в 150 км от Курска, город, в котором достаточно парков, фонтанов и набережных, чтобы было где приятно провести время с семьёй или друзьями.
В который раз мне стало грустно и обидно за свой город. Город, в котором я живу, далёк от идеала. И мне очень хочется гордиться своим городом, а гордиться нечем!
Можно долго говорить про то, что для людей в наших парках, эта тема не раз освещалась. Но очевидно тем, кто бывал в других городах, что парки и места культуры и отдыха должны выглядеть иначе, а количество их – больше. Ведь в Курске с семьёй или друзьями на выходные по большому счёту и выйти некуда. Не закупиться товарами, а отдохнуть душой и телом.
Чтобы однажды твой несмышлёныш сказал: «Мне так нравится это место! Давай придём ещё раз!»



15 августа 2009   читаю «Голографическую Вселенную» Майкла Талбота. Так сказать, более детальное изложение «Секрета». Читаю про здоровье, про то как все болезни человек придумывает сам. Я задумался, а чем моя-то вызвана?
Потом я вспомнил, что, несмотря на операцию, в Курске я не выздоравливал, шов не срастался. Также я вспомнил, КАК мне было страшно, неуютно и одиноко в этой (областной) больнице. Мне (наверное, в глубине души) совсем не хотелось так и здесь жить.
А в Минске… я до сих пор с блаженной истомой вспоминаю оранжерею с огромными мягкими игрушками, диваном, цветами, с попугайчихой, сидевшей на яйце, пианино, на котором я играл. Но главное – это внимание и забота, с какой ко мне там относился персонал и врачи. Помню, как Райман Садыкович принёс (сам где-то нашёл лично для меня) костыли и сказал: «Ну что, в Россию пешком побежишь!»
Я чувствовал себя там нужным кому-то, не бесполезным, значимым и выздоравливал! Я думаю, этим можно и объяснить мою любовь к Беларуси, желание там жить. Конечно, когда мы вернулись в Курск, для меня это было большим стрессом, НО! у меня появилась цель – уехать в Беларусь из проклятого Курска. Я понимал, что ещё слишком маленький, а все вместе мы не поедем. Вот и настроил себя на далёкую мечту и продолжил жить…
…с тоской и ожиданием…



15 августа 2009 Сегодня обратил внимание на любопытный факт – в Православные праздники (церковь у нас под окном) спится больше, чем обычно, то есть в ночь, в которую считается праздник, спишь дольше обыкновенного. И в этот день моё окружение словно разжигает рознь и неприязнь. Спишь, чтоб восстанавливать силы.
Как-то не по-доброму, а, Яхве?

Олег вчера сказал: «Если он всемогущ, зачем ему рабы? А если рабы есть, значит…»



15 августа 2009  мысль июльская
Город растёт, солнце садится раньше, башни домов ползут в небеса. Если таким темпом строиться дальше, солнце увидеть  в центре можно будет только в полдень.
Башни многоэтажек закрывают чудесные закаты и просто нелепо торчат над живописной панорамой города. Он на холме, его издалека видно. Из Толмачёво, к примеру. И если раньше это была (рис) равномерная цепь домов, то сейчас она разорвана как раз этими многоэтажками (рис)



15 августа 2009   целебные травы потому обладают различными свойствами и составами, что растут или питаются различными по длине и происхождению волнами импликативного пространства.
Лечебное действие – подстройка приёмника. То есть попадая в организм тем или иным способом, лекарственные растения корректируют внутренне излучение, изменяют его волновой диапазон.
На практике очевидно проявление этих взаимодействий через протекание определённых химических реакций.
Но в любом случае каждое взаимодействие с едой, лекарствами вызывает в организме изменение частот внутреннего приёмника.
Каждое растение обладает собственным диапазоном волн и невосприимчиво к другим диапазонам. Это и характеризует их разность.


«Спокойной ночи» - это не руководство в его фразеологическом смысле, а пожелание, стимулирующее намерение.
Осень 2009



3 ноября 2009 В такую погоду хорошо думать. И молчать.
Серое прохладное сухое утро, идет меленькая крупа-снег, на улице тихо, слышно только звук изредка проезжающих вдалеке машин. Стоишь, обернувшись шарфом, выдыхаешь пар, и смотришь, как он клубится, извиваясь, и исчезает в воздухе.
Воздух чист и прозрачен, небо глубокое. Кажется оно такое же бездонное, вот только цвет заменили с голубого на серый, стоит лишь настроить цвета и контраст на пульте восприятия, и ты увидишь солнце!
на небе пасмурно, а в душе восходит солнце...



15 декабря 2009   Я шёл утром на работу, вдыхая морозный воздух декабря. Около –15;С, может ещё холодней. Я заострил внимание на том, как ощущается, чувствуется зима по сравнению с летом и внезапно обнаружил такую антитезу в кулинарном аспекте:
Лето, как щербет, сладкое, тёплое, липкое, до приторности вкусное, ароматное. Ты не думаешь, когда оно кончится, а отламываешь лакомый кусочек за кусочком и запиваешь чаем летних ночей этот бесконечный вкусный шербет. Его не может быть мало. Это затяжное чаепитие…
А зима… зима – это лишь аромат. Но аромат свежесваренного кофе. Когда за чистым убранным столом ты сидишь в сумерках утра и вдыхаешь аромат от маленькой белой фарфоровой чашечки тюльпанчиком (на блюдце с золотой каймой), наполненной наполовину чёрным как смола, пенным дымящимся кофе…

2010


18 ферваля 2010  Сегодня я понял, что моя любовь к ветру не нуждается в том, чтобы её объясняли кому-то. Всё равно, каждый это поймёт по-своему, а твоя любовь останется только с стобой. Посему намного приятнее идти одному и ловить ветер глазами, руками, лицом и всем своим существом!
Сегодня ещё ((впервые пишу в этой тетради под фонарём) спасибо Даше – жёсткая обложка пригодилась!) шёл по улице и понимал, что мне не хочется ни того, чтоб кто-то шёл рядом, ни войти в этот шикарный дом, ни проехать на этой прекрасной машине. Мне хорошо здесь и сейчас. Именно здесь, на тротуаре, и сейчас, вечером 18 февраля 2010. И никак иначе!
Вспомнил, как в похожие минуты садился на велосипед\скутер\машину\маршрутку и уезжал в поисках места, где будет тише, темнее, уютнее. А в итоге приезжал, и к моменту приезда всё вдохновение улетучивалось, и поездка обессмысливалась.
А чувство это надо ловить и пользовать. Не ждать удобного случая, а просто наслаждаться этой секундой, этим мигом… Пока ты подготовишь себя к вдохновению (к его принятию), оно уйдёт. «Здравствуйте! …а, вы не готовы?... До свидания».



9 марта 2010    Я шёл морозным вечером по неосвещённым переулкам Стрелецкой. Ночь была темна и ясна. А звёзды нависли, они казались намного ближе, чем обычно. Будто небо придвинулось, нависло…
Как никогда, в этот момент я почувствовал своё единение с миром, со Вселенной. Я представил, как на другой стороне земли сейчас день, тепло и светло. А я стою под звёздным небом и касаюсь рукой этих далёких миров. Я словно чувствовал себя окутанным морозным неприветливым Космосом.
Ведь это солнце греет и светит. Рядом с ним пристроилась Земля и купается в его лучах, поворачиваясь то одним боком, то другим. Но земля очень маленькая, а Космос велик и огромен. В нём холод, пустота и мрак. И лишь где-то, точечками, обозначают себя далёкие горячие звёзды.
Я стоял на земле лишь подошвами ботинок, а весь я находился в Космосе. Никогда раньше я не чувствовал себя так близко… так в нём… я себя не ощущал! Ведь в нём не холодно и не пусто. Надо лишь закалить своё сердце и вымести оттуда все лживые чувства. Оно тогда становится твёрдым и крепким, и ему уже не страшен мрак, мороз и пустота. Потому что нет уже потребности в тепле, свете и любви. И с пустым, закалённым сердцем очень уютно в Космосе, и даже ни капельки не одиноко…
Но почему-то всё равно летишь к самой яркой, светлой и наверняка горячей звезде… per aspera ad astras…



Март 2010 Я читал Макса Фрайя, когда вспомнил свой опыт с Salviej на снегу возле ж\д насыпи. Наверное, описание переживаний Макса в книге удивительным образом совпали с моими собственными.
Я уселся в глубокий снег на краю обрыва, устроился поудобнее, утрамбовав себе «кресло», достал трубку, зажигалку. Сложно было продумать алгоритм действий, чтобы в руках была трубка, зажигалка, чтоб поджечь траву, а еще неплохо бы, чтоб зимние перчатки остались на руках. Кто его знает, может меня унесет надолго, и я отморожу себе руки…  Да, когда я подкурю, можно их снова надеть, но где та часть сознания, которая ручается за то, что я их надену после ЭТОГО?
Не помню, как я договорился со своими руками. Видимо, соблазнительный вид набитой трубки действовал завораживающе, и вдохнул сладкий дым, что было сил…
Мне жалко было… моему жлобскому существу, отвалившему 700р. из небогатого бюджета, было невыразимо жалко опрокидывать наполовину выкуренную трубку в снег, но весь остальной Я, опершись руками в снег, вскочил на ноги. На ходу засовывая трубку и зажигалку в карманы, утопая по колено в снегу, я бежал. Бежал в сторону ж/д путей. Это было очень тяжело, нет, не бежать – я не чувствовал, как стремительно перемещаюсь.  Очень тяжело было заставить свои руки положить вещи в карманы, так как с момента затяжки мое тело перестало принадлежать мне, а руки и подавно. Тела я не ощущал вовсе – оно растворилось где-то там, где нет этого «там».  Но вот руки (как и во время первого знакомства с Сальвией) ощущались мной от кончиков пальцев до локтей, будто плотные перчатки. И я, находящийся где-то «там», ощущал Этот Мир через эти перчатки. Двигать «перчатками» было очень трудно, неимоверно, так как они не были продолжением меня, им приходилось приказывать откуда-то издалека.
Кое-как справившись с предметами, которые я боялся потерять в снегу – в частности со своей любимой трубкой, моё сознание улетучилось, как дымок от зажжённой спички. И там где оно пробыло по земным меркам несколько секунд, наверное, было очень хорошо. Так как я бежал в это время по снегу, моё Я летало где-то между мирами, соединить ощущения второго с физической памятью первого у меня не получилось.
Но вот когда я медленно стал возвращаться в этот мир, мне было грустно, как пробуждение утром, когда нужно идти в школу. Неизбежность, невыразимая словами. Я поэтапно вспоминал то, чем я связан с этим миром, восстанавливая в мозгу логические цепочки – что я вижу дома, улицу, один из этих домов мой, ТОЧНО! Ох, а в доме – родители… да! Так и есть… жена… точно, и она там… о! а еще там моя дочь годовалая, да-да-да, все верно… так постепенно я вспоминал свою принадлежность к миру сущему, с тоской и болью возвращаясь из гостеприимного мира, которого я не помню.  И это возвращение было необходимым. Я также понимал и то, что мог бы остаться в этом прекрасном Мире, если бы не обязанности, кровные обязанности, перед теми людьми, с которыми я живу в этом мире. 
У Макса я прочел, что люди, которые тебя знают, рано или поздно всё равно тебя вернут в свой мир, пока ты не убедишь их в том, что ты умер. Но тогда я этого не знал, и мне просто было очень  тяжело и грустно возвращать себя на Землю. И больше я не курил этого. Не объяснял себе почему. А сейчас понял. Жить с осознанием того, что ты не должен быть здесь, что твой дом настолько далеко отсюда, что добраться до него можно только через смерть – мне этого и так хватает. А травить душу визитами в свое «логово» и после этого возвращаться на грешную Землю – это слишком. Если уж выбрала моя Душа прожить земную жизнь, так уж лучше прожить её правильно – без всяких там воспоминаний и путешествий по другим мирам. По крайней мере, пока у меня есть маленькие дети.



4 апреля 2010  Пасха. Как только начинали звонить колокола, страшно выли собаки…
Значит им не по душе?



12 апреля 2010 Сегодня мне снилось, как Земля улетела от нас.
Мы приехали на велосипедах со Святославом вниз с холма, кругом была зелёная сочная трава. Мне в послёднее время часто снятся крутые склоны холмов с тропинками, по которым пройти без того, чтобы уцепиться руками – невозможно. Так вот, мы спустились с холма, слезли с великов и зашли в лужу-болото-озеро. Стояли мы по грудь, Святославу – повыше, мне пониже, за счет роста. Но дно было деревянным. Из досок, как палуба корабля или крупный паркет в актовом зале. Пол был ровный гладкий, тёмно-коричневый от того, что пропитан водой. Вода чистая, спокойная, тихая, прозрачная. Он спрашивает: «Пап, а чего мы здесь стоим? Может, вылезем?» Я ему отвечаю: «Нет! Нам надо переждать».
А потом мы видели, как Земля улетела от нас. Мы стояли (Мы – это люди, их было много, но не так чтоб очень, по ощущениям – 30-50 человек) внизу, по обеим сторонам неспешно возвышались холмы без травы. Просто коричневый грунт, земля голая. Смотрели, как сначала огромная – во всё небо Земля, наша Голубая планета, со всеми морями, океанами, материками, облаками, такая невообразимо красивая и ЛЮБИМАЯ – уходила от нас. Мне казалось – на ней больше не осталось людей… А мы остались здесь (где – не знаю), среди голого грунта. Земля медленно, величественно и грациозно удалялась. Она становилась всё меньше. Меньше.
И мы остались одни…



15 апреля 2010  Жизнь пронесётся жалкими клочками Той, какой я мог бы жить…



15 апреля 2010  Что? Что дальше? Чего ты сам хочешь?



27 апреля 2010  в душе лето. На улице апрель, но тоже лето! Короткие юбки, скутеры, сухой и чистый асфальт, а по ночам – соловьи. Солнце жарит нещадно. В чёрной футболке находиться на солнце очень трудно; погода явно не апрельская, поскольку уже сейчас цветут вишни, на липе полные листья… Но мне не хочется, чтоб лето приходило. Я с некоторой опаской и сожалением слёдил, как набухают почки на ветках деревьев. Когда листья стали распускаться, я и вовсе приуныл.
Всегда я ждал лета с воодушевлением, а тут… очень странно, но сейчас (нет, сейчас уже поздно – неделю назад!) мне хочется, чтоб время остановилось, и всё замерло на своих местах. Чтобы так и остались под тёплым весенним солнцем голые деревья, прохладный ветерок и ожидание чуда…
Остановись мгновенье ты!!!



21 мая 2010  Я потому не делаю качественно и прилежно работу, что отношусь к ней с прохладцей. Только человек, любящий всем сердцем эту жизнь и видящий смысл в своей работе, может сделать её красиво.



21 мая 2010                Макс Фрай – лекарство от неведения!
Век живи – век учись. Это верно. Всю свою жизнь я либо делал то, что приведёт меня к конечной великой цели, либо опускал руку, чувствуя (не понимая, но чувствуя) всю бессмысленность данных действий.
«Персональная бесконечность»
Ибо есть смысл осмысленный и оправданный предполагаемым будущим вкладывать свои силы только в те действия и поступки, которые принесут пользу в будущем… в очень далёком бесконечном будущем…
в персональной бесконечности.
Сегодня я в очередной раз понял, что никакие миллионы не способны быть целью – они лишь средство для существования. Настоящая жизнь может раскрываться только изнутри самого себя. Это слёдует из того, что ты – заботливый, предусмотрительный пассажир поезда, приехавший в незнакомый город. Свою отправную точку ты забыл наглухо, как и цель приезда (всю дорогу бухал))) Но вещи взятые с собой нужны тебе, хоть ты и не помнишь, зачем.
Вспомнить – зачем ты здесь (именно здесь, в этом городе, улице, доме) и сейчас, и найти применение всему припасённому багажу – и есть цель земной жизни.
Получив «земное» образование, ты вернёшься домой с дипломом и золотой медалью. Тогда ты сможешь сказать: «Я не зря прожил земную жизнь!» Много проще слиться с привокзальными бомжами. В этом тоже есть своё счастье; но нет никакой цели…

Я потому так живу, что никогда не сопротивлялся Судьбе (пусть его (её) зовут так, раз уж все её так зовут). Я никогда не отказывался от самых рискованных предприятий. Возможно, поэтому она так милостива ко мне, что я её послушный ребёнок. Себя же я чувствую инструментом, который выполняет свою работу, ничего не чувствуя.

Вообще,  у меня ощущение, что я пришёл сюда, в Курск, сейчас в 1986 году (очень знаковый год!) не для того, чтобы наслаждаться жизнью, сажать дерево и строить дом. Я здесь для того, чтобы другие люди вспомнили, зачем они сюда пришли; чтобы они вдруг вспомнили вкус жизни настоящей, имеющей цель в масштабе Вечности. Сейчас поясню…
Я недавно прочёл эту формулировку, но жил, согласно ей, уже давно. «Нет разницы между положительными переживаниями и отрицательными эмоциями. Есть лишь сила переживания тех или иных».
Никто не знает, что такое ток. Мы знаем только то, что им можно пользоваться и вырабатывать. Это для примера. Есть ток постоянный и переменный. Мы привыкли к переменному в домашнем быту. А для переменного тока нет разницы – плюс или минус. Важно напряжение.
Так же и с эмоциями. Неважно в + или – направлены твои переживания, главное, чтобы они были искренни и сильны. Это так называемый «эмпирический ток» Мироздания, ради которого мы и живём. (блин, «Матрица» прямо) помимо основного потребителя человеческих переживаний – Вселенной, хватает и сторонних прихлебателей демиургов типа Яхве. Они через свой эгрегор бессовестно жрут не ими сотворённую и незаслуженно отхваченную часть пирога.

Но речь не об этом. Речь обо мне. Я осознаю, что всю свою более-менее осознанную жизнь я занимаюсь раскачиванием людей, вызывая у них то любовь до гроба, то ненависть до смерти – всё одно: я заставляю (не специально – так получается) людей чувствовать, причём сильно!
Выступая в роли катализатора чужих страстей, я сам мало, что чувствую, испытывая тягу только к познанию самого себя и своей Вселенной. И чем больше узнаю, тем жёстче раскачиваю людей, меня окружающих. Это интересно, но не настолько, чтобы это занятие становилось смыслом жизни. Всё свободное время мне скучно и одиноко в силу глубокого понимания бессмысленности конечной любых попыток устроиться в этой жизни.
Пока всё…


*  *  *
Ветер срывает с домов шёлуху пространства. По материальным меркам он не силён, но его эфирные порывы чудовищны. Они обнажают суть вещей, срывают всё наносное, ярлыки и маски, приклеенные людьми. А люди идут и не видят, как мир меняется вокруг моментально и бесповоротно. Они уходят в темноту ночи Сварога, чтобы там остаться навсегда. Те, кто не успевает заметить изменений, остаются в том пространстве, которое успевают идентифицировать. Всё меньше людей я встречаю на улицах вечерами. Всё стремительнее крутится карусель вечности, на пороге в которую мы стоим. Хотя, пожалуй, уже заносим ногу для шага вперёд. В День, в Свет, в Любовь.
 И весть об этой радости за порогом вечности приносит Ветер. Ветер Перемен.
Я не помню, чтоб когда-то так долго (уже второй месяц) непрерывно дул Ветер Перемен. Обычно он проносился вихрем перед июньской грозой или приносил прикосновение Любви на прощание с летом, в августе. Его визиты были всегда столь же неожиданны, как и волшебны. Будто прикосновение Бога, вспомнившего обо мне.
Сейчас же он дует непрерывно, обнажая материю до кости, до основания. Она с трудом удерживает натиск неизбежности. Душа моя плещется и резвится в порывах Волшебного Ветра, от избытка удовольствия наступает быстрое изнеможение и хочется спать, чтобы почерпнуть сил во сне. Где я во сне, где моя душа черпает силы? Кажется, что я уже устал от любви моей Овётганны, но с каждым порывом на душе расцветают пионы радости и подснежники Любви. Всё кажется возможным! И неостановимый, любимый, сильный Ветер Перемен несёт, кружа, меня в Светлое будущее!


«Попа плюх, пожалуйста!»
16 июня 2010 вечер. Выехали из Курска на автомобиле, не предназначенном для путешествий. Это Ока – наш верный Тузик, как мы его зовем. Состав экипажа – я (глава семьи), Леля (беремен-ная жена), Майя (годовалый ребенок). Вещи стоят на вещах и вещами погоняют. Леля сидит перед, за, на, и рядом с сумками, одеялами и пакетами. Комфортнее всего, пожалуй, Майе – она сидит в своем детском кресле с комфортом и запасом места. Даже мне в спину упирается сумка, стоящая за креслом. Перед поездкой перетряхнул автомобиль основательно, перебрал и ходовку, и топливную систему, и электрику. Многого не сделал по машине, что собирался, но так можно очень долго собираться, и я решил ехать как есть – где наша не пропадала! Неизвестно, сколько масла в движке осталось, так как Тузик его зачем-то выдавливает наружу неизвестно где. Поменял датчик давления масла, стало медленнее утекать, но все равно…. Бьет руль после 80км|ч и ведет вправо, но не сильно. Очень напрягает, ведь ехать далеко. Неизвестно, как себя поведет машина дальше.

Стемнело, но не до конца. В курской области белые питерские ночи! Солнце давно село, но все равно светло от неба. Остановился на заправке – посмотреть масло. Его не оказалось. Вообще! Щуп сухой, а заправка была уже закрыта(( Отправились дальше. На ближайшей заправке ТНК ку-пил 5л масла за 429р. Залил на радостях больше литра, попытался подкачать колеса и проверить давление сломанным манометром. Радость от того, что движок купается в масле, наполнила меня, и мы помчались дальше.
В белгородской области почему-то исчезли напрочь все указатели, и испортился асфальт. Посе-редине ночи заехали на завод силикатного кирпича. Никогда не мог подумать, что завод может быть таким огромным. Едешь-едешь – указатель «Обжиг кирпича», еще через пару километров «Горячий цех» и так далее. Катались мы по территории завода около часа. Мы немного заблуди-лись, но вахтеры на проходной отгрузки подсказали дорогу, и мы все же выбрались из-под Старого Оскола и помчались на Алексеевку. Отсчитав 4-й мост и поднявшись на него по разъезженной грунтовке с огромными ямами и лужами, мы вышли на трассу, где снова появилась разметка, знаки и машины. Когда Тузик заползал на мост по чуть присохшей глине, Леля проснулась и с ужасом смотрела, как мы скребемся под углом почти 45 градусов. Майя и Леля спали в неестественных позах, а я все жал и ждал, когда же стемнеет. Стало светать по-утреннему. Ночи я так и не дождался.

17 июня 2010 Светало все ярче. Местность стелилась равнинная, и у меня выдалась  возмож-ность сфотографировать восход. Я остановился на обочине, в открытом месте, где хорошо было видно горизонт. Правда, взошло не солнце, а нечто с него размером оранжево-алое. Вслёд за этим взошло и наше родное светило. Я фотографировал стоя на крыше Тузика, вызывая удивление у проезжавших мимо. 
Выехали на ростовскую трассу. Это – отдых! Дорога ровная, прямая, с лёгкими спусками и подъ-емами. Я отдыхал, пока ехал по ней. До этого я ехал по М4 в 2006 году, когда мы ездили в Абхазию. С тех пор много уже построили, трасса сияет новизной и пленяет качеством. Мы останови-лись в свеже-построенном туалете у дороги. Похоже, что до нас тут еще никто не останавливался. Солнце поднималось и прогревало воздух. Задняя резина уже была в полулысом состоянии, могла взорваться от нагрева, и машина на подъемах начинала греться. Я решил ехать, пока прохладно, а на время жары остановиться поспать. В итоге дотянул до 12 часов, встал в пробку под Ростовом, едва не закипел. Стояли из-за ремонта моста. После моста встали в тенёк под ближайшими куста-ми, и я лёг спать. Леля стала кормить и развлекать Майю.
В пятом часу я проснулся, поел. Жара стояла дикая. Даже в тени было несладко. Но сидеть на месте тоже не хотелось, и мы тронулись в путь. Тузику тоже было душно, и лишь встречный поток воздуха держал температуру в норме. Ехать ниже 60 км|ч было чревато, стрелка температуры не-умолимо ползла вверх. На очередной кочке подсекавший глушитель вдруг заревел. Прохудился, наверное, я и не удивился – он давно подсекал еле слышно. Каково же было мое изумление, когда на слёдующей кочке рев исчез. Но радость была недолгой. Вскоре он зарычал вновь, и уже не за-тыкался. При общем скрипе, ветре, шуме встречных машин рев не сильно мешал. Да и на малых оборотах глушитель был почти не слышен. Но ехать все же было некомфортно.
Где-то в N=====, между Краснодаром и Анапой нас нагрели мошенники-менты на 1000р. На раздолбанной «шестерке» поносного цвета с синими полосами «милиция» и советскими круглыми мигалками они пристроились сзади и стали моргать. Я остановился и вышёл навстречу, мне козырнул хачеобразный мент, попросил документы и, едва получив на руки права, передал их коллёге на заднем сиденье. Всего их было трое, третий сидел за рулем. Повод был никчемный – я перестроился неаккуратно, но права были у них на руках, и отдать мне их согласились только за условное вознаграждение. Ревущий Тузик и небритое мое лицо помогли мне убедить их в том, что у меня на руках только 1000 рублей. Не колеблясь, они забрали деньги, отдали права и быстро уехали. Я в душе поблагодарил себя за предусмотрительность: все деньги были распиханы по разным местам, и в кармане у меня действительно была только тысяча с мелочью. А противопоставить троим мужикам мне к сожалению было нечего, да и, признаться, я не сразу въехал, что почем.
К ночи подъехали к Новороссийску. Начинались крутые подъемы и затяжные спуски. В темноте было плохо видно, так как дальний свет у меня не работал. Дорога петляла серпантином, и мне было неуютно на незнакомой дороге в полуразваливающейся машине с маленьким ребенком. Убрать один, любой, из этих аспектов, и все было бы не так страшно. За полночь приехали в Анапу. Нашли пионерский проспект и ехали по нему долго и ровно. Но пансионат «Соловей» в толпе десятков прочих заведений санаторного типа найти ночью оказалось непросто. Мы остановились в каком-то дворике и заночевали под окнами гостинице на щебенчатой площадке. На балконах висели купльники на просушке, играла музыка и ноздри щекотал запах моря. Я не выдержал и побрел в темноту на поиски моря. Прошёл на платный кемпинг, брел-брел по песку пляжа, взобрался на песчаный холм, поросший кустами, но до моря так и не дошёл. Ветер гнул деревья и трепал все незакрепленное. Где-то внизу шумели волны, но в темноте не было видно – обрыв там или плавный спуск. Я побрел обратно. Людей по пути я не встретил, кроме двух подпитых вахтеров у шлагбаума кемпинга. В реве ветра на темном безлюдном пляже было немного жутко, я вернулся к машине и лёг спать на щебне у двери Оки. Леля спала в машине сзади, сложившись буквой зю (везет ей на сон в дороге в неудобных позах), а Майя в своем кресле.

18 июня 2010 под утро стало холодно, и я забрался в машину. Спалось очень хорошо, пока Леля не разбудила. Она созвонилась с мамой, та уже ждала нас на Пионерском проспекте, на нужном нам повороте в пансионат. Мы поехали в «Соловей». Погода стояла ветреная и облачная. Для ку-рорта было достаточно прохладно. Хотя мама говорила о жаре в 48 градусов. Поселились в номер. Когда уладили организационные вопросы, пошли на море. Стоял штиль, ветер стих, и вода не ше-велилась. К берегу пригнало водоросли, и заходить в воду можно было только в некоторых местах с чистой водой. Над головой летали самолеты, заходившие на посадку в аэропорт за нашим пан-сионатом.
Позавтракали мы в кафешке. Я ел борщ, Леля толченку с рыбой и салатом. День провели на мо-ре. Возвращались в номер только на обед. Лёгли рано, сказывалась усталость от дороги. Я попро-сил тещу поднять меня пораньше, чтоб посмотреть глушитель, можно ли его подлатать.

19 июня 2010 спал я на полу. Под утро только прикрылся одеялом, было тепло. В восьмом часу теща толкнула меня, и я поплелся на улицу. Солнце светило искоса, на дворе было свежо. Я раско-вырял машину. Оказалось – лопнула труба прямо возле двигателя, то есть ее можно было стянуть хомутом, составив две часть трубы. Удовлетворившись осмотром поломки, я пришёл на побере-жье, посмотреть на волны. Волн не было. Температура воды опустилась до 15 градусов. Я даже ноги мочить не стал, а сидел и смотрел на пустынную гладь горизонта.
Мама принесла из столовой покушать Майе, мы собрались, покопались и поехали в Анапу на экскурсию. Леля хотела на галечный пляж, мне нужен был хомут, т.Томе симка для связи, а Святи-ку с бабушкой прогулка.
Прогулялись мы в темпе бега, чтобы успеть в пансионат на обед. На рынке Леля купила карту Анапы. Ориентируясь по ней, мы и искали достопримечательности города. Правда, все достопри-мечательности здесь были за немалые деньги, поэтому мы особо не задерживались. Но на обед все равно опоздали. Прогулка удалась – Леля искупалась на галечном пляже среди толпы людей, ба-бушка тратила деньги на сувениры и автоматы (Святику), а я фотографировал вдоволь. Я нарезал пару кругов по односторонней Анапе, пытаясь выбраться на Пионерский проспект, задел чью-то Волгу (пустяк, разошлись на месте без претензий), но в итоге, с картой на коленях выбрался на Пионерский проспект – и «домой».
По возвращении я взял Майю и пошёл гулять по проспекту. Прогулочная аллея проложена среди сосен – тихая и приятная. Майя заснула. Я обратил внимание на безлюдный пляж пансионата «Кавказ». Прошёл к воде – ни души! Только волны и песок.
Вернувшись, поволок голодную Лелю на тот пляж. Она не была в востоге от этой идеи, так как устала от прогулки по Анапе и проголодалась. Но я расписывал ей золотые горы песка и лазурные волны без водорослей. Когда мы добрались до этого пляжа, увидели, что на него вывели две роты пионеров. Пришлось тащиться по песку с коляской до свободного подхода к воде, чтобы не было ни водорослей, ни пионеров. Нашли место почти без водорослей. Рядом загорали девушки топ-лесс. Солнце пекло немилосердно, и вода прогрелась уже до приемлемой температуры. Леля залезла в воду, чтобы оправдать наш поход, а я категорически отказывался уходить с берега, на котором девушки загорали топлесс.
После ужина ходили на наш пляж вместе с бабушкой и фотоаппаратом. Дежурили по-очереди у Майи. Она спала богатырским сном на свежем воздухе, я фотографировал, а Леля плескалась как дельфин.
Вечером с Лелей совершили променад по восточной стороне пионерского, через всякие аттрак-ционы. Майю оставили бабушке, старший ребенок играл с детьми в лагере, а мы фотографировали и наслаждались курортным, воздухом, курортным небом, курортными ароматами и курортными ценами.

20 июня 2010 снова встал пораньше, теща разбудила, и побрел гулять по свежатине. Посмотрел на хомуты под капотом – снять нечего. Спросил у охранника, он, добродушный дядька, согласился помочь, поспрашивать хомут у приезжих.
Вернулся в номер, прилёг поваляться. В номере свежо и уютно.  После завтрака пошли купаться, и весь день торчали на море. Наконец появились хоть какие-то волны. Майя опять дрыхла. А под вечер охранник подогнал хомут, который я благополучно поставил на патрубок печки, взаимоис-ключив с послёднего хомут побольше.  А со шланга охлаждения взаимоисключил хомут еще больше. Таким образом добился нужного мне диаметра, свинтил разорванную трубу и поставил все на место. …кроме разъема с датчика Холла.
 Собрали вещи и вечером прогулялись у рынка, Святик катался на веломашине, мы с Лелей зато-чили беляш с самсой, бабушка затарилась шашлыком. Шашлык Светослав слопал уже в номере. Мама с Лелей упаковали чемоданы. И едва стемнело, мы отправились в путь. Отсюда с нами до-полнительным пассажиром ехал сын 9 лет – Святослав. В эту поездку я убедился лично, что Ока – резиновая. Но мы рассчитывали облёгчить Тузика путем вручения многочисленных подарков, а их действительно было много.
Но Тузик не трогался с места. Мы его и толкали, и гладили и чистили, но нет… Он не желал уез-жать из этого чудесного города! По симптомам я понял, что нет искры. Пол месяца её искали дома с отцом, поменяли полмашины, и тут… неужели опять? Вызвались помочь охранник и какой-то мужик, который поджал контакты на ВВ проводах, катушке, проверил искру. Я топтался рядом, отодвинутый специалистами, силясь понять, что же это может быть. И тут заметил, что датчик Холла живет обесточенный, точнее и не живет вовсе... Я незаметно поставил разъем на место, что-бы не обессмысливать благородный порыв мужика. И после того, как он все поджал и поставил на место, я со спокойной душой завел Тузика. Поблагодарил всех, и со страшным ревом мы помча-лись. Хомут непокорная труба глушителя сбросила сразу – но я старался, только эта мысль меня успокаивала.
 На Мезмай.

21 июня 2010 ехал я из Анапы с жутким ощущением страха. Масла я налил в движок столько, что оно перестало течь. Чувствовали все себя прекрасно. Да и температура за бортом радовала прохладой (по сравнению с днем). Но мне было очень не по себе. Лишь доехав до Адыгеи, и свер-нув с трассы на Апшеронск, я успокоился. Остановили ГАИшники, командир посмотрел в салон, ужаснулся нашему образу путешествия, предложил выписать протокол за неработающую фару, но я отказался, и мы поехали дальше. Когда он упомянул про фару, я включил ближний свет, и мы убедились в том, что все работает как надо! А ужаснулся он нашему цыганскому образу передви-жения в силу национального порыва души. Адыги очень трепетно относятся к детям. Это их на-циональная черта.
Я остановился на глухой дороге, где, мне казалось, никто не сможет помешать моему сладкому сну, и прилёг поспать на крыше Оки. Леля перелезла на переднее сиденье. Но поспать нам не дали.
Сначала случайный проезжий разбудил поинтересоваться – не случилось ли чего. Едва я опять задремал – свет фар в лицо. ДПС на Форде Мондео спросил, что мы делаем, и попросил ехать за ними. Очень скоро открылась трасса М4, по которой мы добрались до поста ДПС, у которого мы и заночевали. «Если вам здесь не понравится, по трассе дальше домики есть, можно снять!» Мы по-благодарили и уснули. Вот уж заботливые эти адыги. Мне, конечно, было приятно такое проявле-ние заботы о нашей безопасности, но спать мне уже не хотелось. Кое-как я снова уснул, но на ДПСной стоянке на крышу Оки я не рискнул лезть. Проснулись посветлу и поехали на Апше-ронск. Свернули с трассы, начались крутые подъемы. Но Тузик бежал резво, и пейзаж радовал рельефом.
Вот выплыла красная заправка. Это конечная точка длинного пути. Теперь до Мезмая рукой по-дать, осталась короткая дорога. Но подавали рукой мы достаточно долго. Повороты вкупе с сер-пантином и подъемами для Тузика оказались шоком, но он достойно держал испытания. Я верил в него, а он – настолько преданный друг, что не мог не оправдать возложенного на него доверия!
В восемь утра мы были наверху перевала. Дорога была хорошая – сухая и относительно ровная. С учетом того, что дорогой здесь называется каменистый горный грунт, выровненный грейдером. Когда едешь по нему, кажется, у машины сейчас ВСЁ отвалится. Но Тузик не просто въехал, а въе-хал очень бычтро - за 20 мин. Уж очень я боялся его перегреть и старался не ехать ниже 40 км\ч, если он, конечно, мог. Вниз ехать было проще. Дом Орловых мерещился за каждым поворотом, машина глохла, дорога казалась бесконечной, и вот дом нарисовался на самом деле. Так как мы ревели на всю округу,  почти сразу к воротам вышёл дядя Коля и впустил нас во двор, открыв во-рота. Мы выскочили целоваться, вытащили Майю и заметили т.Тому на крылечке. Вообще-то в это время она видит седьмой сон, как любая уважающая себя «сова». Но ради такого случая, исключительного и радостного,  она спустилась к нам из мира грез и пригласила на кухню.
Весь день шёл дождь с переменным успехом, поэтому мы сидели в летней кухне, делились ново-стями. Я гулял с Майей по дороге возле дома раза три, видел массу строек. Дорога была мокрой, а возле стройки грузовики развезли грязь, и ходить там было неприятно. Мы ходили, смотрели на горы и с трудом осознавали, что мы все-таки приехали в Мезмай. Вышла Леля, и вместе с ней мы смотрели на плато Лаго-наки на горизонте и пытались осознать, что наша великая авантюра не-смотря ни на что удалась. Мы в Мезмае!
Рано лёгли спать. Спали в доме, в гостиной комнате на полу, но на куче матрасов. Я с т.Томой лёгли позже всех. Она не пустила нас на сеновал, куда так хотелось. Ночи стояли прохладные, и она переживала за Майю.

22 июня 2010 проснулся в пол 9 утра. Д.Коля уже был на кухне, я пил чай и беседовал с ним. Потом, когда встала Леля, мы позавтракали и направились в магазин за продуктами.
Звонили знакомые т.Томе, рассказали, что слёдом за нашим выездом из Анапы по городам Абинск, Новороссийск прошёл сильный ураган. Мне стало понятно, почему мне было так страшно, когда мы ехали с побережья. Оказывается мы удирали от урагана, сами того не зная! Вот уж везуха! Когда бегали с Катраном (шотландский колли) на курган, он так радовался мне, что прыгал-прыгал, лаял и даже укусил меня – заигрался. С ним редко кто бегает – Орловы уже в возрасте.
В первом часу мы вернулись из магазина. Сходить в магазин здесь дорогого стоит, так как после отоваривания ты поднимаешься в гору 2 с лишним км, при этом тащишь сумки с продуктами, а в нашем случае – еще и Майю в коляске!
Вернувшись мы пообедали, сходили со Светославом на озеро, которое местные называют  Боль-ничкой, потом сходили вместе с Лелей и Майей. После дождя было достаточно грязно и скользко. Святик навернулся два раза, насобирал красивых камней полколяски. Периодически просил позвонить бабушке, что уже начинает надоедать.
В этот вечер мы все помылись (что тоже отдельная тема – ни о каких ваннах тут и речи нет) и посмотрели с Лелей фильм «Прекрасная зеленая». Лёгли вместе. На востоке в ночном небе т.Тома увидела светлый незнакомый объект белого цвета, ярче чем венера, похож на юпитер, но не в том месте…

 23 июня 2010 встал в 9, попил чай с д. Колей на кухне. Когда встала Леля, мы, позавтракав, по-шли на прогулку. Погода радовала солнышком и теплом. Мы хотели сходить на полочку, прошли вдоль пасеки и уперлись в дом Трехлебова.
Спустя минуту вышёл и сам Алексей с белой бородой и в белой кепке с красной свастикой, что-то бросил в свой УАЗик и провел нас через свой двор. Вывел в калитку за огородом и направил вверх по тропе. Я взвалил Майю на плечи, а Леля со Святиком потащили коляску вверх по грязи. Лесные тропинки еще не просохли после дождя, и подниматься было очень сложно. Пот лился в три ручья, дорога шла все вверх и вверх, хотя я помнил, что дорога должна повернуть влево.
Отправили Лелю на разведку, она вернулась ни с чем. Мы пошли вниз, пристегнули Майю к ко-ляске, и заскользили по расползающейся грязи. Я пробежался на разведку еще по одной тропе. Также безуспешно. Леля предложила дойти до Курджипса и ограничиться этим на сегодня. Я для успокоения совести прополз еще по одной тропе. Но, видимо, нам совершенно не судьба было по-пасть на Полочку сегодня. Я видел русло ручья, через который мы проходили уже пару раз, но тропинки НЕ БЫЛО. Что ж, это типично для здешних лесов, еще живых, с проказниками Лешими. Убедившись в бесплодности попыток, я со спокойной душой повел своих в Гуамку (печальное сердце – адыг.), а точнее в гуамское ущелье, по которому бежит Курджипс.
Идти с непривычки по горным дорогам и с детьми было достаточно сложно. Но прогулка по ущелью окупила расходы сил сполна. Коляску пришлось спрятать в кустах после моста через Курджипс, так как везти ребенка по шпалам – сомнительное удовольствие. Конечно, устали силь-но. Но ущелье не перестает удивлять каждый раз. Когда дошли до конца ущелья, перекусили, возле Гуамки отдохнули и поплелись домой. Собрались тучи, стал накрапывать дождик. Но нам все равно нужно было идти домой. Дрезина стоила 150р. за человека, а у нас с собой было 120р.
На обратном пути мы уже не торопились, фотографировали, отдыхали. Майя уснула, и я нес ее на руках. Святослав присмирел, подустал стал спокойным и послушным, шёл и поскуливал – когда мы домой придем? У Лели открылось второе дыхание, у старшего кончились все дыхания, а мы все шли-шли…
У моста через Курджипс мы вытащили коляску из кустов, посадили в нее Майю. Мне стало на-много лёгче идти, когда я снял ее с рук. В магазине «у Кости» мы взяли продуктов, на часах был седьмой час.
Домой я пришёл первый, слёдом пришёл Святик. Много позже добрела Леля. Второе дыхание у нее закончилось, а третье так и не открылось. У нее заболел живот, и она отдыхала на камне.
За ужином ребенок старший все просил дать ему связь с бабушкой, чем нас уже достал. По теле-фону мы предупредили бабушку, что связываться будем один раз в день – вечером. Мы поели, ис-купали Майю и пошли спать. Я общался с т.Томой и лёг позже всех на сеновале, укрывшись тулу-пом. Это было потрясающе!

24 июня 2010 встали в 11-м часу. Ноги гудели у всех, 25 км мы где-то отмахали вчера по пересе-ченной местности. Завтрак плавно перетек в обед. После обеда я со Светославом ходил за молоком к дяде Стеше. Леля хотела сварить Майе кашку. Молока мы не нашли, хотя облазили полпоселка, раза три поднявшись и спустившись с коляской и ребенком. В конце концов, Майя обкакалась, и мы вернулись домой несолоно хлебавши.
Леля тем временем ушла с т.Томой за грибами. Майя уже извелась без мамы, когда они верну-лись. Дождя начался. За исключением предыдущего дня все время потихоньку шёл дождь. Меня это вовсе не печалит. Предусмотрительно мы взяли  с собой ноутбук, набитый до края фотками, видео и пр. Мы делимся фильмами, фотками и новостями на кухне и постепенно «приезжаем» ду-шой в Мезмай.
Вечером мы смотрели книги, я ухватил «Белые божества инков» и ушёл читать на кухню. Лёг поздно. Спал с Лелей, она попросила. Мне было жарко в доме, но мои на сеновал идти побоялись.
 
25 июня 2010 Встали рано и нехотя. Но надо было идти в магазин за молоком и продуктами. Ко-гда уже отошли от дома, вспомнили, что забыли конверт с письмом т.Томы и послали Святослава за ним. Леля, чтобы не терять времени, пошла занимать очередь за молоком, а я спустился позже со Святиком.
Когда мы подошли к «Док-маку», Леля уже закупилась. Но молоко уже все разобрали, и взять его можно было только завтра. Леля договорилась, чтобы нам оставили баллон (так здесь называют трехлитровую банку). Мы сложили всё в пакеты и пошли на почту. Молока нам опять не досталось, идти назад было тяжело. Я ушёл далеко вперед. Давление воздуха было 710 мм ртутного столба, а когда выезжали, в Курске было 795мм, тяжко было всем. Майя как обычно никак не могла уснуть. Но ближе к дому все-таки задремала, но ее разбудил довольный Катран. Мне пришлось наматывать круги вокруг дома с коляской, чтобы Майя снова уснула.
День был сухой, и мы вышли на улицу поработать. Д.Коля косил траву, я сёк сухие ветки для ко-стра, т.Тома обрезала виноград, а Леля катала Майю. Потом она вытащила тулуп к столику во дво-ре и перенесла Майю поиграть на воздух.
Когда я дорубил сучья, занялся разбором крольчатника, а все остальные пошли на кухню. Дож-дик моросил, но настолько мелкий, что на него не обращали внимания. В общем же погода была прекрасная, и мы с наслаждением провели этот день.
Ночью, когда мы общались с т.Томой на кухне, прямо напротив окон остановилась машина и пыталась завестись. Долго кто-то мучал машину, в итоге оставил ее и ушёл.
Спать лёгли всей семьей на сеновале. Я наслаждался ароматами трав и ночными звуками, и наутро никто даже не замерз.

26 июня 2010 Встали-позавтракали. Я пошёл за молоком. Взял картошки, молока и вернулся достаточно быстро. Курджипс посветлел, о чем я не преминул рассказать Леле. По приходу занял-ся доразбором крольчатника. Периодически мешал дождик, иногда я сидел с Майей, но конструк-цию разобрал. Добросовестно была сделана конструкция когда-то. Несмотря на то, что доски сгни-ли наполовину и гвозди проржавели, мне пришлось немало труда приложить, чтоб её расковырять.
За обедом Леля поставила ультиматум Светославу: если он не съест суп, останется без телефона. Суп он не съел. С чувством глубочайшего удовлетворения я спрятал телефон в машине. Но ребе-нок не сильно расстроился, а убежал играть во двор.
Удовлетворившись законченным делом, я поставил Леле доску для метания ножей. Она везла сюда свои ножи и очень хотела научиться их метать. В порыве азарта она зашвырнула один нож в кучу поленьев граба. Я уже поглядывал на эти кучи, а тут и случай подвернулся разобрать дрова и заодно поколоть их.
Мы сходили на Выдринку. Правда я с Майей на шее до самой реки не смог спуститься из-за гря-зи, и пошёл обратно. А Леля насобирала грибов  (лисичек, подберезовиков, трюфелей) и пробыла со Святиком достаточно долго на реке.
Я тем временем валялся на яшме у входа во двор. Огромный камень такой, приятный, мне очень понравилось на нем лежать. Правда, потом я дня два чесался, покусал меня кто-то, но это мелочи. Когда вернулись мои, я вручил им Майю и занялся колкой дров.
Т.Тома что-то говорила про телескоп, и этим вечером я выпросил его. Она принесла небольшую коробочку, в ней лежал штатив и телескоп с локоть. Все пластиковое и не очень впечатляющее, на практике – я так и не смог в него что-то разглядеть, к сожалению. Очень хотелось рассмотреть объект про который говорила т.Тома, но в этот окуляр, как я ни ухищрялся – ничего не было вид-но.
Спали мы опять на сеновале, вспоминая события двухлетней давности. На нем очень уютно, в стрехе висит круглая люстра в китайском стиле, балки и сама крыша деревянные, но год назад ее покрыли сврху профлистом, чтоб не протекала. Изнутри же изменений не произошло. Тот же запах сена, огромное лежбище (человек на пять), висящие вниз головой травы под стрехой и шикарный вид из окна и двери на гору Косу.

27 июня 2010 я просыпался под шорох капель дождя по крыше и листьям деревьев. Но в дождь так сладко спится, потому я тянул до послёднего и встал с постели после всех. Но Майю ношу только я, чтоб Леля не напрягалась, и поспать вволю мне бы в любом случае не удалось.
Едва мы позавтракали, дождь утих, я отправил Лелю спать на сеновал, а сам с Майей пошёл на прогулку в сторону Темнолесской. По пути я нашёл ручей возле дороги. После дождя он шумел в полную силу. Я сел между разделяющимися струями ручья, а Майю поставил возле. Она сладко спала под журчание воды, и подняла голову, когда хорошо выспалась. Мы вернулись домой, раз-будили Лелю и спустились на кухню.
Машина, заглохшая еще позавчера, оказалась таблеткой синего цвета, так и стояла одиноко под окнами летней кухни.
После грибного супчика я стал рубить дрова. Святослав немного помогал перекидывать разбитые поленья в поленницу. По небу ходили облака, и периодически шёл дождь. Чтобы не мокнуть, я во время дождя укладывал дрова в сухой поленнице. Помимо поисков ножа я скосил траву и поставил ванну на огороде, помыл ее и кинул шланг, чтобы набрать в нее воды.
Ближе к вечеру распогодилось. Я дочитал «Белые божества инков» - интересно и интригующе, но мне показалось, что точка зрения автора чересчур преломлена призмой христианства, так как он проводит прямые аналогии между мифами Майя и библией. Что-то притянуто за уши, но в целом я получил немного неизвестной мне ранее информации, так что читал не зря.
Дрова я рубил почти до темна. Мы поужинали, попытались что-то разглядеть в телескоп. Ни у кого из нашей семьи это не получилось, Майя, правда, и не пыталась смотреть. У нее прекрасно получалось только грызть, причем всё.
Поздно вечером приехал Вова Мартиросов из Краснодара, армянин со светлыми глазами, не-большого роста и комплекции. Он попил чаю, рассказал, как добирался до Мезмая на «скорой по-мощи» за 150р. и ушёл спать. Я же, засидевшись за компом, пытался разглядеть неизвестную звезду ночи, выползавшую на востоке. Все к тому времени спали.

28 июня 2010 звезду я увидел, действительно – очень яркий объект. Ярче любой из звезд, и, воз-можно, ближе. В кустах шныряли светлячки, расцвечивая яркой иллюминацией придорожные кусты. Я впервые в жизни видел их вживую, потому с любопытством любовался зрелищем.
Когда мы с Лелей встали, Святослав уже валялся на печи на кухне. Т.Тома дала ему телефон, и он играл в змейку и другие игры, которыми были богаты Nokia 3310 и Nokia 1100.
Я после завтрака рубил дрова, отвлекаясь на Майю. Мне очень хотелось помочь Орловым в бла-годарность за прием и уют. Периодически шёл дождь. Рубил и под дождем, но раз он усилился до такой степени, что я убежал в кухню со Святиком. Чтобы даром не терять времени – помылся, пока из-за дождя невозможно было спокойно работать.
После дождя Леля отправилась вниз через дорогу, в лес за грибами. Вернулась довольная, при-несла различных грибов, в т.ч. трюфелей. Т.Тома потом благополучно приготовила из них вкус-нющий супчик. После помывки, чистому, мне уже не хотелось сильно пачкаться, проглянуло небо и солнце, и мы всей семьей отправились на прогулку в карьер.
Небо пестрело облаками, виды открывались в прогалины один краше другого. Мы поднимались всё выше и выше, фотографировались на фоне Лаго-наки на горизонте. На Швейцарском местечке мы передохнули на лавочке, сфотографировались всей семьей и поспешили дальше. Солнце кло-нилось к закату, и у нас было немного времени. Я катил коляску с Майей, первую половину пути она спала, а во время отдыха на Швейцарском местечке благополучно сходила в туалет по боль-шому, чему мы были несказанно рады, так как с собой у нас не было даже салфеток, не говоря о чем-то еще.
На карьере я развлекал златовласую принцессу камнями, в изобилии валявшимися вокруг, а Леля со Святиком карабкались по склонам в поисках  ископаемых камней и моллюсков. Пробыли мы там недолго, Майя обмочила все штаны, солнце закатилось за лес, становилось прохладно. Все-таки мы были на высоте 1000 метров над уровнем моря. Спускалась Леля с коляской, а я со Свято-славом подбирали разные камни и пели песни. О бабушке он уже не вспоминает, что несказанно радует. Ему стало здесь интересно. Он жует листья клевера и винограда, спрашивает у т.Томы о травах, животных и пр. Весь день и каждый он проводит около нее. Как-то рубили дрова, и он не мог понять, что такое «полено». Благо это можно было наглядно изобразить. Он многие слова и объекты видит и слышит впервые, конечно, непознанное очень увлекает.
Вернувшись, мы поужинали, искупали Майю, Святика. Я отнес младшую в фигвам (сеновал то бишь), а сам вернулся на кухню. Вова предложил посмотреть фильм «Смертельный приговор». Я согласился, и до первого часа ночи мы сидели перед ноутбуком. Фильм американский и довольно типичный, потому мне не понравился. Может в Америке человек повел бы себя так, у нас совсем все иначе…
После фильма мы стали разговаривать. Т.Тома убивалась по сгоревшему телевизору, чихвостила д. Колю и делилась неудобными подробностями быта. Итогом этого монолога стал листок со спи-ском дел по хозяйству, которые мы с Вовой могли бы помочь сделать. В их число вошла поездка в Апшеронск с д. Колей и телевизором.

29 июня 2010 вылезли из Фигвама мы в 12м часу. Это был первый день, когда мы появились на кухне позже т.Томы. Указав на скрипящую духовку, она стала греть завтрак. А я сбегал на эстака-ду за WD-40 и устранил скрип. Мне было очень приятно сделать хоть что-нибудь для нее.
Мы неспешно позавтракали, переждали небольшой дождь и по раскисшей грязью траве пошли с Вовой делать цыплятник. Работа была несложной, но по уши в грязи. Нужно было из старого ма-ленького сделать новый большой вольер для цыплят, чтобы Орловы могли заходить в него в пол-ный рост.
Вся конструкция была нами сделана из старых сетчатых кроватей, оставшихся от былой затеи т. Томы организовать здесь базу отдыха. Леля возилась с Майей, Святослав ни на шаг не отходил от т. Томы, ему так понравилась русская печь, что он захотел там спать и жить. Все свободное от про-гулок во дворе время он проводил на лежанке. Потом, когда выяснил, что там можно навести по-рядок и реально спать… т. Томе вовсе пришла вешалка. )
Днем шёл небольшой дождь, но мы не прерывали работы. Лишь ближе к концу, сходили поесть на кухню и почти завершили постройку к вечеру. Оставалось лишь забить пару щелей досками. Леля гуляла с коляской по дороге, а остальное время в фигваме довязывала шапку т.Томе.Это был один из привезенных подарков, но леля не успела его доделать. Каково же было недоуменное рас-стройство Лели, когда, вручая шапку т.Томе, она узнала, что т.Тома вовсе не носит головных убо-ров. Вообще.
Вечером я рубил дрова и развлекал Майю, пока по очереди все ужинали. Майя очень любит пол-зать и гулять по двору, стоять у ворот и коляски. Я еще до отъезда знал, что первые шаги она сде-лает в Мезмае. Мама Женя прислала смс, что в Курске 49 градусов, вода в реках кипит. А у нас было 23-27 грдусов! Кайф!
Ночью мы смотрели мультик про Илью Муромца, а т. Тома меня и Вову подстригла. Вову под машинку, меня ножницами. Оказывается, она по профессии стилист с образованием и сейчас часто стрижет жителей поселка.
Я показывал ей фото тумана и рассказывал о Курске. Лёг позже всех, на улице было достаточно прохладно.

30 июня 2010  д. Коля сказал, что утром было 13 градусов. Погода стояла ясная, я предупредил Святослава, чтобы он не ел, включил тен греть воду, помыл ванну и бросил в нее шланг с водой. Напор был небольшой. Я вспомнил, что и тогда, 12 сентября 2008го мы с Лелей долго ждали, пока наберется вода. Тем временем с Вовой собрали пакеты, Святика и отправились в магазин с состав-ленным накануне списком необходимых продуктов.
Для того, чтобы обеспечить весь список, мы обошли все три магазина, но кабачков так и не на-шли. Закупились на 1200 пополам с Вовой. Я взял Святику мороженное, но сказал нести до дома. Мы все были голодны, но ребенок без жалоб дотащил свой рюкзак с луком (3 кг), правда, где-то посеял чеснок…
По возвращении Леля занялась обрядом со Святиком, а я с Майей отправился на прогулку. Она почти сразу уснула, и я принялся рубить дрова. Отвлекаясь на то, чтобы скосить траву под вклю-чение и помочь размотать веревку для обряда, я практически расправился со всей кучей дров. Но их еще предстояло сложить в поленницу.
Ксюша прислала смс организационного характера по поводу ПВХ и гербов, звонила мама Лели, сказала, что жара стоит дикая, и наша кошка Рыся не вылезает из ванны. Т. Томе звонили, расска-зали, что средняя полоса России сгорает, реки пересохли, и тушить пожары нечем. В числе пере-численных областей – Воронежская, что совсем близко к нашей, Курской. Я не зря чуял, что уез-жать надо было срочно из Курска. Т. Тома в шоке от этих новостей и от моей интуиции. А я в свою очередь несказанно рад тому, что мы в это время здесь, потому что прекрасно представляю себе это пекло в городе… это просто сковорода! Мои родители сейчас в плавании по реке Хопёр. Находясь на воде, не так страшна жара, но скоро они вернутся в город. А я думаю – дальше будет жестче…
Позавтракали мы все в 3 часа дня. Вова после похода в магазин уснул. Ветер сменился с восточ-ного на западный и вместе с солнцем сушил взмокшую землю. После завтракообеда я отнес Майю на сеновал и уснул рядом. Погода стояла чудесная, но день был явно отличающимся от остальных. Лелю немного прохватило от обряда, у меня в голове открывались форточки, и настроение было совсем не рабочим.
После сна я вновь занимался дровами, Леля рассказывала т. Томе о волхве Родимире, чем вызва-ла неподдельный интерес у т. Томы, и ей захотелось туда съездить. Майя настойчиво требовала с ней ходить, что мы выполняли по-очереди. Бегает она все прытче, а с учетом пересеченной мест-ности, и вовсе не остановить! Д. Коля вырезал мне хомут из оцинковки и дал асбестовый шнур. Я замотал место стыка и затянул хомутом с одной стороны. Нужен был еще один, д.Коля сказал, что поищет его в другой день.
А Майе было очень плохо. Леля покормила ее вишней и смородиной черной с ряженкой и уло-жила спать. И вдруг Майю стало рвать. Она рвалась до пены, плакала, пукала. Мы долго ее успо-каивали, помыли напоили травкой и уложили спать. Она нас очень напугала. Продукты все были нормальными – мы все их ели. Думали – это сочетание вишни с ряженкой…
После ужина я отправился с ноутом на сеновал, а Леля осталась вести беседы на кухне. Начал слушать «Транссерфинг реальности» Зеланда.

1 июля 2010  день прошёл неприметно. Я вновь рубил дрова и доделывал цыплятник с Вовой, притащил к вишне красную сломанную лестницу, но залезть на нее мне помешал дождь. Леля во-зилась с Майей, Святослав собирал с т. Томой травы, доставал ее расспросами и играл в телефон, щелкал орехи и игрался с палками. Это нехитрое времяпровождение уже начинает приедаться, хо-тя мы здесь всего 10 дней.
Вчера сидел за столом на улице, для этого вытянул розетку на проводах и к ней подсоединил пе-реноску. Таким образом вместе с длинной компьютерного провода, у меня была сеть на улице, под зонтиком. Но переноску я не убрал, когда пошёл спать. Она намокла под дождем, и я получил за это втык от т. Томы.
Принес на балкон Фигвама половину дубового бревна, чтобы сидеть на нем. И возле розетки (провод в форточку) и на улице – с видом на горы. Розетку раскрутил, так как вилка ноута в нее не влезала. Даже обидно, что ноутбук надо так включать, чтоб рядом была розетка. Хоть я его и рас-качиваю постоянно (батарея – сеть, батарея), заряд держится не более получаса. За это время тол-ком успеть что-то сделать трудно.
Вечером бегал за светлячками, фотографировал их. Получились интересные снимки.

2 июля 2010 после завтрака Леля уговорила нас прогуляться до Темнолесской. Мы упаковали коляску и вышли в поход. Прошли стройку начальника ГАИ, грязь, которую размесили грузовики, туристические базы и уже дошли до куч земли, которую вывозили машины из котлована стройки, как начался дождь. Мелкий, он постепенно усиливался, деревья уже не спасали. Леля спряталась под дождевик с коляской и Майей, я встал по дерево со Святиком. Но дождь усилился до такой степени, что мои убежали в ужасе домой, а я с фотиком под майкой остался пережидать его. Ши-рокое дерево, которое росло под наклоном и хорошо закрывало меня от дождя, намокло. Капли стали сбегать по стволу мне за шиворот. Больше всего я берег фотоаппарат, мне-то и сохнуть не-долго, а вот цифровик воду не переносит. К счастью, когда промокло все, что могло, и с гор побе-жали бурные ручьи, прокладывая себе новые пути, дождь утих.
Я вышёл из-под укрытия и принялся строить плотины и водопады в глиняном склоне, так увлек-ся созданием маленьких селей, что очнулся лишь, когда снова пошёл дождь. До дома я бежал, промок, но не сильно, а главное – не намок фотоаппарат.
 Мы с Вовой сели смотреть видео на компе, за окном лил дождь. Леля ушла на сеновал, и когда дождь утих, мы пошли крыть шифером цыплятник. А покончив с этим, выкопали все камни из дорожки до туалета, чтобы уложить их выше и плотнее, а то пока до сортира добежишь – по уши в грязи. Т. Тома сено разбирала на сеновале, Леля возилась во дворе.
 т. Тома говорит: «Деревню Гадюкино смыло!» ей уже тошно от такой погоды, она переживает и нервничает из-за того, что не может заниматься хозяйством. Свое раздражение срывает на д. Коле, Вове, мне. Ее можно понять: второе лето льют дожди, чего раньше не было. Не могут приехать в гости ее близкие, а это за дефицитом общения, еще и отсутствие вливаний. Д.Коля опять слёг со своим мочевым пузырем, и она за него очень переживает. И дело тут не только в любви – без му-жика в деревне очень трудно, и тут срабатывает инстинкт самосохранения. Притом при всем, ад-министрация грозит отобрать участок земли, на котором они живут, а это крах вообще всем мечтам и чаяниям, ведь этот участок – их жизнь! Практически по-соседству строит себе особняк начальник ГАИ, непрерывно ездят Камазы, Уралы, Кразы с землей, работает экскаватор. Где «концерты тишины», которыми мы заслушивались раньше?  А тут еще и телевизор сгорел, и права д. Коле надо поменять, иначе зачем машина? И ремонт делать, и травы запасать, а их надо собирать в сухую погоду. Вишня гниет на ветках, цыплят надо пересаживать и сажать на яйца наседку и много того, чего я не знаю, о чем т.Тома не говорит вслух. Но ее мир рушится как карточный домик, и ей уже не до улыбочек. За две недели в Мезмае мы так и не разожгли костер, а ведь это – первое, что запало мне в душу в 2006-м, когда я впервые ступил на эту землю.
Леля говорит, что ей уже хочется домой, что скучно сидеть на одном месте, что без прогулок и экскурсий здесь невесело, я отправил их втроем на кучи отвалов со стройки, чтоб они поискали там что нибудь интересное в археологическом плане.
Выкопав камни из дорожеи к туалету, мы разрыхлили мокрую глину, чтобы она немного подсохла перед кладкой. Я взял ведро, достал лестницу Трехлебова и полез на вишню. Насобирал два ведра, хотел ее всю обобрать, но выслушав монолог т. Томы, отказался от этой мысли и ушёл на прогулку.
Догнал своих, Леля со Святиком лазили по ручью. Я напугал их, тихо подкравшись, и мы пошли по дороге. Шли, разговаривали, наслаждаясь НЕдождем. На дороге видели тот самый Уазик буханку синего цвета, который стоял под окнами т. Томы три дня. Теперь он стоял на три км дальше. Дошли до карьерчика напротив Темнолесской и повернули обратно, так как уже вечерело. Прогулялись хорошо, устали, вернулись уже в сумерках.
В этот день я лёг рано, со своими, потому что мне не хотелось сидеть на кухне. Ворочался я дол-го – режим уже выработался. В итоге я встал, оделся и, облокотившись на стол, наблюдал ясное небо со звездами. Зонтик снял, чтоб не мешал смотреть и долго разглядывал небосвод, пытаясь от-ключить восприятие его плоским. Не получилось, вглубь космоса я так и не проник, хотя заметил один метеор. В лесу выли шакалы, полнеба потихоньку затянула туча, и я спустился в кухню. Сно-ва беседовали, Вова ушёл спать, а я показывал т.Томе фото ночного Курска. Она поделилась гру-стью о том, как здорово пахнет асфальт после дождя, и как приятно пройти по нему на высоких каблуках мимо ярких ночных вывесок. И как красив город ночью, по нему так здорово гулять! Оказывается, она скучает по городу и иногда вырывается куда-нибудь на дискотеку или в клуб со своими ребятами и отрывается там за все одинаковые дни деревенского непростого быта…

3 июля 2010 с утра Леля меня разбудила, оставила на руках непроснувшуюся Майю и убежала. Как потом оказалось – в туалет. Ей было очень плохо, вскоре она выблевала все, включая желу-дочный сок. Она очень ослабела, но сходила на кухню и сготовила Майе кашку. Я пошёл кормить Майю, а Леля пробовала уснуть.
Весь день я носил Майю на руках: кормил, поил, катал в коляске. Периодически заходил к Леле в Фигвам, чтобы принести ей что-нибудь. Вытащил ее на улицу. Постелил матрас, укрыл одеялом. Дул приятный свежий ветерок, в отличие от воздуха душного Фигвама. Майю Святослав закачал в коляске и ушёл с Вовой в магазин за продуктами. Вскоре Майя проснулась, и мы как цыгане, лежали на одеяле втроем под открытым небом.
Солнце светило в дыры между облаками, но дождя не было, и земля стала подсыхать.
Т. Тома заварила Леле ромашку с мелиссой, Майя тоже с удовольствием выпила свою бутылочку отвара. Мы лежали под облаками, когда они начали прикасаться к нам редкими, маленькими кап-лями. Я отнес Майю на сеновал, а себе положил матрас на стол, под зонтик и прилёг подремать.
Вскоре Леля позвала меня, я помог им перебазироваться на кухню. Покормив Майю, Леля верну-лась на сеновал – спать вместе с Майей. Я, пользуясь свободным временем, уложил несколько камней на дорожку к туалету и сложил колотые дрова в поленницу. Уже практически полный ку-зов от Уазика-буханки под крышу набит дровами, когда по приезду нашему он был почти пуст.
Леле стало лучше, мы искупали детей, и пошли все в Фигвам, я, наконец, воспользовался прине-сенной чуркой и сидел с ноутом на балконе. Слушал «Транссерфинг реальности». Лёгкая морось прогнала меня вовнутрь Фигвама, засверкали молнии, загремел салют на базе. Я схватил ноут и спустился в кухню. Там мы втроем травили анекдоты, делились жизненными курьезами. Потом Вова ушёл спать, а я показывал свои фото т. Томе. На эту ночь у нас были фотографии серии «Мо-менты истины». Ей понравилось. Она рассказала поучительную историю о том, что нельзя хранить дома капа-корень и изделия из него.
Дождь усилился, но ночью это не так обидно – потому, что все равно делать на улице нечего. Я намазал чистотелом свои бородавки, чтобы свести, и в четвертом часу мы пошли спать.
У т. Томы большое горе – умер ее лучший друг, Евгений. Мы с Лелей были с ним знакомы, когда приезжали в тот раз, два года назад. Т. Тома очень расстроена.
Это был первый день без дождя, если закрыть глаза на тот спрыск, что днем спугнул Лелю.

4 июля 2010 встали в 11, снова небо обложено, моросит дождь. Хотя рядом, в Апшеронске люди помирают от жары и духоты. Я сфоткал д. Робика для сливных ям и антиквариат – термометр 100 летней давности. Дождь усилился, и все, что вчера высохло, вновь раскисло.
У Лели началась грусть по дому. Сегодня ей снился Курск, и ощущение у нее было, будто она спит в Курске. Но дожди отрезали возможность, как совершать экскурсии, так и выбраться отсю-да, потому что дорога здесь грунтовая. На днях наблюдали с Вовой, как грузовик буксовал всеми мостами на подъеме у дома. Мне тоже невесело, но и в Курск мне не хочется.
Дождь влил откровенный, я сидел в фигваме, периодически выходил к форточке – посмотреть на сплошную стену воды, льющейся с неба. Казалось, он не закончится. Однако случилось чудо, и дождь прекратился. По чавкающей разъезженной траве я заскользил на кухню. Пришёл босиком Володя Беляев, рассказывал интересные вещи. У него здесь есть интернет спутниковый, и он ак-тивно интересуется инфой по славянам, 2012 году и пр. Я дал ему флешку и чистый фотоаппарат, чтобы он туда скинул интересное и познавательное. Он своим рассказом о том, как ходил утром, до дождя за грибами, растравил душу т. Томе, и она бросила все и помчалась в лес. За ней Вова, Святослав и Леля.
Я остался с Майей. Вскоре вернулся Беляев с забитыми доверху флешками. Я подключил их на сброс, а сам скакал с ребенком. Майя уже извелась и извилась червяком, когда, наконец, вернулась Леля со Святославом. Позже пришёл Вова, и совсем потом – т. Тома. насобирали трюфелей, обап-ков, подберезовиков, лисичек.
Я вышёл на поиски ножа, стал скошенную ранее траву собирать вилами и смотреть внимательно. Мне это надоело, и я выгнал Лелю на поиски. И она нашла нож прямо перед дровами в траве, то есть кучу можно было и не разбирать. На радостях мы стали метать ножи в д. Колин сарай. Больше всего удовольствия это доставляло Святославу.
 
5 июля 2010  после еды мы собрались, экипировались и ретировались в поселок. Нам нужно бы-ло купить продуктов, и Леля хотела сходить на шестиметровку. Благополучно спустились, решили сначала сходить на Курджипс (грушевая вода – адыг.).
Пофоткались на камне-сердечке, Святослав лазил возле шестиметровки. Леля осталась укачивать Майю, а я со Святиком отправились на водопад Исиченко. Святославу очень понравилось. Он ви-дел подобное впервые, шёл, разинув рот, и слушал мои рассказы о самшите и камнях. На месте опасного перехода с проволокой, прикрученной к скале, сейчас сделали железный мост с перила-ми. По нему теперь и на инвалидной коляске проехать можно. А два года назад Леля не смогла  пройти здесь, от страха она остановилась в середине пути и не могла двинуться дальше, и нам пришлось идти верхом.
Я фотографировал Святослава и снимал на видео. После пребывания на водопаде мы спустились вниз. Леля уже укачала Майю, та спала уже около часа. Теперь я остался у шестиметровки, а Леля отправилась со старшим наверх.
Они дошли лишь до первого водопада и вернулись, так как Леля потянула ногу на лестнице из корней деревьев. Майя сидела спокойно и смотрела на перекаты реки, а я собирал пластиковый мусор по окрестностям и складыва его в кострище. Начался дождь, я накрыл дождевиком коляску и себя и едва присел под кустом пережидать стихию, как вернулись мои. Мы вместе переждали дождь и пошли в магазин. Пока Леля закупалась в Док Маке и у Кости, я стоял на крылечке под козырьком, пережидал очередной дождь. Ходил с Майей на мост, и она благополучно уронила в воду упаковку своих влажных салфеток. Мне пришлось спускаться по мокрому обрыву в реку и доставать наш мусор.
По возвращении мы занимались хозяйственными делами, старший читал на печке газету с фона-рем на лбу. Дождя больше не было, вечером Леля стирала скопившееся белье и развешивала. На-копилось три таза, она устала и лёгла спать.

6 июля 2010  на этот день мы запланировали поход на Темнолесскую. Вышли после завтрака, погода была солнечная и ясная. От леса парило после многочисленных дождей. По пути мы видели в лесу свинью, искавшую что-то под деревом. Она была сплошь в грязи и на нас внимания не обращала.
В дороге мы развлекались, как могли, было душно и жарко, поэтому я остался в одних трусах, а Святик – в шортах. На очередном повороте мы вновь застали синюю «буханку», которую видели 2-го числа. Рядом с ней возились двое. Видимо, ремонтировали.
Виды после карьерчика открывались потрясные. Поворот на Темнолесскую мы прошли – напра-вились на Русский хутор, который оккупировали монахи. Мы шли не на сам хутор, я тешил себя надеждой увидеть водопад в Чинаревой балке. Но т. Тома говорила про эффект спущенного унитаза и о том, что ходить туда не стоит.
Дорога становилась все хуже и превратилась вскоре в непролазную грязь. Мне пришлось пере-таскивать Майю и коляску на руках по очереди. Попутно я вымазал ноги жидкой глиной и получил от этого несказанное удовольствие. У поворота в поселок мы остановились, сходили вперед посмотреть на Мезмайку, закованную в трубы.
Леля ходила одна, пока я стоял с детьми, а вернулась с какой-то женщиной и двумя детьми. Мы порасспрашивали ее немного. Она сказала, что с коляской мы к водопаду не пройдем, да и без ко-ляски это было бы затруднительно. Но так как мы и не планировали непременно там оказаться, не сильно расстроились. Леля со Святиком сходили на перекат, и мы пошли обратно. Расстояние до-вольно приличное – 10 км, потому Леля уже устала, и в Темнолесскую мы заходить не стали. В грязи я обновлял свои сапоги, мимо проехала женщина на Ниве с ребенком, ни капельки не напря-гаясь, будто под колесами машины был твердый грунт как минимум. А по дороге домой нас на скорости минула еще одна Нива, за рулем которой сидела старушка. Удивлению нашему не было предела.
Как обычно, по пути мы собирали мусор вдоль дороги, и на месте синей таблетки осталась стоять почти пустая канистра из-под масла. Святослав взял ее и нес домой. И на месте сброса грунта со стройки навстречу нам ехал тот самый УАЗик, неприветливый бородатый мужик за рулем забрал канистру, вызвав у меня недоумение.
В магазин я перестал ходить, так как Вова постоянно спускался в поселок, и т. Тома впрягала его и Святика. Денег у нас оставалось 11 000р., так что мы вкладывались в график. Святослав по воз-вращении стирал одежду, которую он уронил в грязь на прогулке, для него это было впервые.
Вечером сидели на кухне, когда к воротам подошёл высокий седеющий  мужчина и попросил толкнуть его машину. Застрял. Мы с Вовой поспешили на помощь. Оказалось, он спустился до са-мого леса, чтобы пособирать грибов. Приехал с семьей: жена и трое детей, на Москвиче. Съехать к лесу – дело нехитрое, а вот подняться… Мокрая трава и размокшая глина – вверх по склону. Коле-са беспомощно вращались, я в скользких тапках больше держался за машину, чем толкал.
Уже начинало темнеть, когда спустился д. Коля и позвал нас с Вовой домой. А мужику сказал поросить Хачика на бульдозере вытянуть машину. Когда мы спускались к застрявшему Москвичу, Хачик предлагал помощь за пузырь, но мужик отказался – думал вытолкаем. Поднявшись, я позна-комился с Хачиком, я знал о нем от т.Томы, а он встретил вчера моих грибников. Так что заочно мы уже были знакомы.
Попрощавшись, мы отправились домой. Долго еще слышно было работу бульдозера, но в конце концов Москвич белым пятном проехал мимо наших окон. На базе взрывали фейерверк, когда я пошёл спать.

7 июля 2010 вот и второй день без дождя. Грязь стала подсыхать, и я вышёл на двор укладывать  камни на тропу к туалету. Когда проснулся, Вова мне помог. Камней мы уложили в дорожку существенно больше, чем было. Леля пыталась собирать вишню, но у нее это плохо получалось – в основном она была занята Майей. После того как мы уложили камни, я залез на дерево и стал собирать вишню.
Рядом со мной на расстоянии вытянутой руки прыгали сойки, срывали плоды и нагло сидели возле меня с вишней в клюве. Я проявил все свои таланты и забрался на самую верхушку, чтобы обобрать максимально плоды. Дерево после моей работы осталось почти голым. Кстати, ветки у здешней вишни очень ломкие по сравнению с нашей вишней, которую я гнул как угодно, а ей хоть бы что.
Т. Тома ушла на кремацию Евгения Валентиновича. Его родня сложила в поселке погребальный костер и совершила обряд по старо-славянскому обычаю. Т. Тома видела Мару и так описала ее: женщина с лицом алтайского типа, двумя черными длинными косами, в которые вплетены сереб-ряные нити. Одета в синее платье по щиколотку с коричневым орнаментом по подолу, в кожаных сандалиях. Своенравная и немного надменная, она теребила косы и ждала завершения обряда. Пе-пел после того как прошло сожжение, развеяли в горах. Сам Евгений Валентинович был из Моск-вы, поэтому проблем с местным законом не возникло. Т. Тома тоже хочет так уйти, но, видимо, придется сначала гроб с камнями закопать для отвода глаз законников…
Т. Тома хотела нас отвести на полочку сегодня, но после обряда пришла уставшая и занялась приготовлением рыбы, чтобы поджарить ее на костре. Ещё неделю назад мы с Вовой купили скумбрию свежемороженую для этих целей, но дожди не давали осуществить задумку. А тут уже третий день нет дождей – уже событие!
Святослав помогал т.Томе переселять цыплят в клетки, он открыл для себя мир кур и цыплят и был в восторге от своего открытия.
В итоге на полочку мы не пошли, но замечательно провели время у костра. Правда т. Тома все делала сама и не подпускала никого к нему. Она замариновала рыбу и поджарила ее на барбекю над углями, в которые была закопана картошка в фольге. Было очень вкусно и весело. Мы еще долго сидели у костра, любуясь пламенем. Святослав просил ноутбук – посидеть за компом, но я его посадил у костра.
После костра я сел на кухне выбирать косточки вишни с т.Томой. Вова принес DVD-плейер и фильм «Поднять перископ». Мы уже посмотрели фильм, когда спустилась Леля. Я ее впряг в виш-ню, а сам пошёл спать. Она доработала таз с т. Томой, а ведро оставила на другой день.

8 июля 2010 в этот день Леля вынимала косточки из вишен, а т. Тома варила варенье. Когда всю вишню перебрали – пришлось ставить второе ведро для варенья, но оно получалось неполным, пришлось еще собирать вишню, чтобы заполнить ведро.
Освободившись от этой работы, мы собрались на полочку. Пока я стоял с колясой у ворот, подъ-ехал красный УАЗик, Беляев привез хомуты для нашего Тузика, он ездил в Апшеронск. Я положил их в машину, Паша, сын Беляева, сказал, что верхом, через тещин язык идти долго. Лучше через Трехлебова. Объяснил, как идти, и мы отправились в путь.
Перешли второй ручей и стали подниматься вдоль забора по едва заметной тропинке. Выше по взгорку мы стали подозревать, что идем не там. Леля отправилась на разведку и вскоре позвала нас. Мы вышли на нужную тропу и больше не сбивались с пути. Правда, даже после трех дней су-хой погоды, тропа была очень грязной. Я боялся поскользнуться, потому что на шее сидела Майя. Но все прошло благополучно. А на склоне было больше камней, чем грязи, и идти было лёгче.
На полочке я принялся снимать на видео виды и ходил вдоль всей трещины. Потом сводил к ку-бику Святослава и отломал себе ветку дуба, росшего из скалы, для поделок. Леля уложила Майю и прогулялась со Святиком на полянку, хотя боялась переступать через разлом.
Выглянуло солнце, небо растянуло облака в разные стороны, и мир вокруг нас преобразился – все стало ярким и цветным.
Когда Майя проснулась, мы засобирались домой. Леля стукнулась головой об камень, и ей было дурно. Пока она стояла, мы с сыном сбегали на обвал, который прошёл несколько лет назад. От отвесной скалы отовалась многотонная глыба и снесла лес внизу. Зрелище головокружительное.
Возвращаться мы стали по «автодороге», несмотря на грязь и поваленные деревья. Леля охоти-лась на грибы, я шёл первым и поджидал своих. Нескоро мы вышли из сумрачного леса на светлую дорогу. Света было столько, что ощущение было – будто мы выбрались из пещеры. Все грибы, что Леля нашла, оказались червивыми. Мы зашагали вниз по дороге. Уже смеркалось, и все проголодались. Майя с голодухи грызла мои волосы и издавала странные звуки.
Еще на подходе к дому мы увидели дымок от костра. Значит можно рассчитывать на еду.
Так и оказалось. Все было готово и даже успело остыть – картошка, шашлык из курицы, поджа-ренный лук, все было очень вкусно. Мы налопались и остались сидеть у костра. Я взял у т. Томы ричарда Баха «Гипноз для Марии» и читал его, то у костра, то под уличным фонарем, то на кухне.

9 июля 2010  в первой половине дня мы с Вовой ходили в магазин. Пока он закупался, мы со Святиком пошли на шестиметровку. Полазили там и вернулись. Вову в магазине не обнаружили, зато на другом берегу Мезмайки собралась толпа джипов разных мастей. «Скиф» приехал отды-хать в Мезмай. На наших глазах УАЗ и Lаnd Rover форсировали реку, взбираясь на крутой левый берег. Посмотрев, мы отправились на почту, так как надо было выяснить, почему деньги не дошли на телефон. Вову мы нашли в беседке возле Костиного магазина. Он допил пиво по пути, сказал, что на почте обед. Мы забрали продукты из Док Мака и поднялись домой.
Майя кушала, когда мы пришли. Я рассказал Леле про чистую воду в Курджипсе, которую она так хотела увидеть. Мы быстро собрались и пошли уже с фотоаппаратом вниз. К сожалению, джи-пы уже разбежались, вместо них на берегу стояла «судорога», так знакомая нам по рассказам т.Томы. Я не предполагал, что она такая большая. Мне казалось, что в качестве автобуса для пере-возки жителей Мезмая в Апшеронск используется обычная Вахта.
Святослав форсировал реку вдоль и поперек. Я снимал его и поскользнулся – ударился коленом о камни. Я был в тапках, а они очень опасно скользкие. В Док Маке мы купили мороженое и рахат-лукум, какие и съели по пути на шестиметровку.
Я спрятал коляску в кустах и перетащил своих на водопады. Остался там с Майей, а Леля пошла со Святославом фотографировать для т.Томы мост, который сделали на месте проволоки, она его не видела, и ей было любопытно посмотреть хоть на фото. Майя игралась, потом устала и уснула у меня на руках, когда вернулись мои. Мы немного побродили по берегу и отправились домой. Майя спала, и я прилёг рядом, на скамейку возле стадиона. А мои пошли на почту. Оказалось, она была уже закрыта. Несолоно хлебавши, мы пошли домой.
По возвращении Леля со Святиком отправились на поиски трюфелей, а я остался развлекать Майю. Она самозабвенно грызла бутылку из-под пива, а по дороге просились джипы с наклейками «Жизнь вне дорог». Я даже не пытался их посчитать, ехали сааме разные авто – от глянцевых и новых иномарок до убитых «козлов» и «нив». После сухой погоды на дороге поднималась пыль, и мои грибники прятались от пыли, пережидая поток машин.
Святик по приходу занялся костром, и мы немного посидели перед ним. Про ноутбук уже не спрашивал, учился рубить дрова. От души лупил топором по веткам, получал по челюсти, но не унимался. Небо было звездное, как и вчера. Леля уложила Майю в коляске, чтобы не бегать в Фиг-вам, и мы лежали на лавках, любуясь небом. Я рассказывал, что прочел у Левашова, а Леля – про свое детство.

10 июля 2010 я предупредил Лелю, что хочу прогуляться один. И, позавтракав, отправился  на прогулку в Гуамское ущелье.  Долго до него было идти. Мне хотели поручить зайти в магазин, но Вова вызвался сам сбегать за продуктами.
Я вскарабкался в Сухую балку и шёл вверх по руслу, самозабвенно перебирая струны прошлого и отождествляя их с настоящим. Припекало солнце, так жарко еще не было за три недели пребыва-ния здесь. Я гулял по реке, любовался прозрачностью воды, искупался и, когда проголодался, от-правился обратно. Нашёл самшитовые ветки и взял их с собой. Всю прогулку вспоминал, как мы тут были в 2006-м и сравнивал ощущения. Ощущения были уже не те, и я забрал с собой все, что оставил тогда. Впереди еще много неизведанного и интересного.
Возвращался я споро, пот лился с меня градом. Так жарко еще не было, потом, вечером, д.Коля скажет, что на улице 28 гр. Сколько же было днем? У ворот стояла белая Волга с черной задней дверью, Леля гуляла по дороге – укачивала Майю. Я, запыхавшийся и голодный, зашёл на кухню. Играл Майкл Джексон, д. Коля прикручивал вторую дверь (с флагом), в гостях был Володя Беляев. Солнце, много света на кухне, музыка и всеобщее движение создавали неповторимую обстановку деревенского уюта. Не успел я присесть, как Беляев позвал толкнуть его Волгу – не заводилась, акку сдох. В итоге мы ее перли до самого спуска в поселок. Я запыхался еще сильней.
Майя кое-как заснула, Леля стала готовить мне яичницу, когда в воротах появился седобородый длинноволосый старец, т. Тома радостно кричала в окно: «Заходи, Паша!» Он поздоровался со мной по-славянски, увидев оберег на груди в виде свастики, и прошёл во двор с т. Томой. Это был тот самый пасечник, мед которого могла есть т. Тома. На любой другой у нее аллергия. Жил он в Темнолесской, построил двухэтажный дом для своих детей, а они свалили в город. Он пригласил т. Тому заехать за медом, поплакал с ней о безвременно ушедшем Евгении Валентиновиче и послёдовал дальше.
Т. Тома варила вишню, а мы семьей пошли на Выдринку, но через …опу. Мы спустились макси-мально правее по бывшей дороге и оказались почти в поселке. Затем вверх по течению мы шли и снимались на фотик. Это было слабым подобием моей одиночной прогулки в Сухой Балке, но зато здесь мы были все вместе. По пути Леля собирала голубую глину для масок, а я со Святиком купался в воде по щиколотку.
На Выдринке мы обмазались глиной и купались. Вода была на удивление теплая относительно горной речки, и купаться было приятно. Кожа после маски из голубой глины и мягкой воды горной реки становилась гладкой и шёлковистой.
Домой вернулся я с Майей потому, что Леля собирала грибы, а Святослав отставал. Земля под-сохла после дождей, но все равно местами было скользко, я задел Майей пару раз ветки орешника, чем она не была довольна.
Вечером Вова баловался со Святиком, потом ребенок разжигал костер. Не получилось. Взялась Леля – не получается. Извели два коробка спичек, но все-таки добились своего. Я дочитывал Баха и не вмешивался. У костра мы сидели недолго, перешли на кухню, которую атаковали летучие му-равьи. Т. Тома достала липкую мухоловку, так как из-за них трудно было находиться в помещении. А на улице, при взгляде на фонарь и вовсе оторопь брала. Сразу вспоминались фильмы ужаса от увиденного роя насекомых. У них перелёт. А на кухне шли дебаты на религиозную тему между Вовой и т. Томой. В итоге Вова куда-то исчез и появился только во второй половине слёдующего дня.
Я показывал т. Томе наши фото, мостик в каньоне Курджипса и немного видео, потом пошёл в Фигвам. Там мы с Лелей смотрели видео на балкончике. Небо было в облаках, и любоваться уже было не чем.

11 июля 2010 вставали как обычно: сначала Леля со Святиком уходят на кухню. Я остаюсь спать с ползающей по мне Майей. В конце концов, не выдерживаю и иду на кухню слёдом за женой. На кухне открываю дверь под флагом – давно ждал этой возможности, но свежее не становится. Ветер колышет занавески, но температура настолько ровная, что движения не чувствуется. Т. Тома говорит, что такая духота здесь впервые.
Со Святославом мы пошли в магазин. Душно и жарко было, даже сильнее, чем вчера. Я останав-ливался потому, что кололо что-то под левым ребром. Леля пошла за грибами, а мы – на шести-метровку. Воскресенье – народу пропасть. Туристы идут из каньона с самшитом, папоротниками и прочими красотами – кто, что может унести. Я укачал Майю, и она спала под шум перекатываю-щихся волн прозрачного Курджипса. Даже возле реки не было так прохладно, как раньше. Сказы-валась жара.
Когда Майя проснулась, мы окунулись в одежде, набрали воды на источнике и пошли в магазин.
 В Док Мак я отправил одного Святика, он очень хотел сам все сделать. Он закупился, сам пред-ложил нести рюкзак, чтобы мне не было тяжело. Но из-за жары я все равно останавливался. Было тяжело дышать. А что там, на равнине, звонили, 52 гр. Жесть!
Вернулись мы с Лелей почти одновременно. У меня разболелась спина от напряжения, и я не пошёл со старшим на Выдринку, а улёгся на столе во дворе и дремал. По небу ходили низкие тучи, но не проливались. Д. Коля выгнал УАЗик с эстакады, поел и поехал с т. Томой в Темнолесскую за медом.
Леля возилась на кухне, а я пошёл гулять с Майей вдоль дороги, в сторону баз. На душе было грустно от мыслей о надвигающемся отъезде, и мне нужно было развеяться. По дороге я увидел, как на новом Toyota Prado приехал мужик и стал выбрасывать мусор. И навстречу мне – д. Коля, я ему показал на эту несправедливость. Он подъехал к Toyote, выяснил, что мужик за собой потом все сжигает, и поехал домой. Я слёдом. Здесь, без инфраструктуры муниципалитета даже мусор – большая проблема, всё, что горит – сжигают. А куда девать бутылки и пластик?
Пришёл Вова, поймал в Мезмайке пять форелей, которые решено было зажарить на костре. Свя-тослав занялся костром, я развлекал Майю, а Леля паковала вещи и гоняла пауков в машине. По-том уложила Майю, и мы по очереди сходили полакомиться форелью, приготовленной на углях в фирменном маринаде т. Томы и политой свежим лимонным соком.
Вкусняшка, что сказать. И это вдобавок к жюльену из трюфелей, суджуку, косметике Ив Роше, которой мы все мылись, включая мыло для рук. Как т. Тома говорит: «В такой глуши такие шля-пы!»

12 июля 2010 встали, позавтракали. Я погулял с Майей, сходил со Светиком на Выдринку, по-спал и в шестом часу мы отъехали. Т. Тома нам подарила банку варенья, банку мёда помимо уже упакованных сумок и пакетов с подарками. Мы думали – что обратно будем ехать в пустой маши-не. Счас! Обратно мы везли ещё больше. Мы долго всё упихивали в машину. Не обнимались, про-сто попрощались и укатили. Т. Тома, просила так, чтобы лёгче было расстаться, и чтоб никто не видел, как она плачет. Перевал давался с трудом. На смотровую я взбирался, высадив Лелю и Свя-тослава. На таком крутом подъеме ручник не удерживал машину, приходилось открывать дверь и класть под переднее колесо предусмотрительно захваченный камень. Так машина стопорилась, и можно было раскрутить движок для старта на подъем. С третьего заезда у меня получилось. Даль-ше всё шло нормально. На перевале мы вышли посмотреть на горы, но их спёрли (облака скрыли всё плотной пеленой). Зрелища не получилось.
Вниз мы ехали очень долго, я с трудом мог представить, что это расстояние мы преодолели за 20 мин, причем ехали вверх. Вот, что значит ехать к цели! На каменистой дороге перевала соскочил бандаж с глушителя. Среди общего грохота машины на каменистой дороге мы этого не заметили. Только в Нижегородке, на асфальте стало слышно рёв Тузика. А ведь отъезжали мы с тихим урча-нием практически бесшумно.
Я попытался восстановить хомут, но из-под него выскочил асбестовый шнур, и зазор был слиш-ком велик. Пришлось ехать так. Машина периодически переставала ехать, причем на полном ходу. Газ исчезал, и вскоре машина глохла. Постояв пару минут заводилась и ехала дальше. Меня это очень настораживало, так как ехать далеко, а что будет дальше с такой тенденцией – неизвестно. Но всё обошлось, Тузик заглох потом только в воронежской области. И тоже на пару минут.
Ехали мы через Белореченск, по ночи. Я пил кофе и ел семечки, на улице было 28 градусов тепла, страшно представить, что будет днём. Ехал я всю ночь, под утро выпил 0,5 энергетика, но все равно пришлось останавливаться дремать, так как он не особо помог. Во время остановки нас так одолели комары, что я предпочел ехать, а не стоять.
Долгой казалась дорога, мне так хотелось выехать на ростовскую трассу, чтоб не искать неиз-вестный маршрут без карты, потом мне очень сильно хотелось скорее уже свернуть с ростовской трассы, чтобы быть ближе к дому. Дорога была не в удовольствие, мне уже не так и хотелось ру-лить, но ехать надо…
Как только мы свернули с трассы на Афанасьевку, остановились в посадке, и я лёг спать.

13 июля 2010 поспал я часа три, потом попил, и мы поехали далее. Пекло стояло жуткое, у Лели раскалывалась голова, Майя плакала – у неё резались зубы. В общем ехать было довольно напряж-но. В Россоши Леля купила поесть, а я закоротил повода на вентиляторе, чтобы он постоянно работал, и машина не грелась. Дальше тянулась долгая дорога домой.
Под Тимом мы видели шикарный грозовой фронт, но до нас он не дошёл. Правда по белгород-ской области мы ехали после дождя, даже приходилось работать и дворнику. Он иногда зависал в одном положении и не двигался. Всю дорогу я поправлял хомут, а в Курске подъехал к папиному гаражу и стал «рычать», утапливая педаль газа. Всё получилось, и даже больше. За почти 3000 км я даже не пробил колесо. Если не считать рёва порванного глушителя, Тузик достойно и честно нас свозил на юг, за что ему огромная благодарность!

Любите свои машины, разговаривайте с ними, и они вас не раз выручат!
На этом наша поездка закончилась…



11 августа 2010   11 августа – день рождения Майи, Eugena, день, когда лето начинает угасать. К концу августа придёт ветер и расскажет о надвигающихся холодах. И в контрасте окружающего меня тепла и предстоящего холода мне будет как всегда уютно и блаженно.
Дни лета похожи друг на друга, как и дни осени. Один день трудно отличит от другого. запоминается, западает в душу именно переход из одного состояния в другое. То есть моменты, когда ты можешь ощущать части обоих состояний природы.
За что я так люблю осень? (Что интересно – люблю в конце августа, потом как-то любовь стихает.) Ведь мне было комфортно в тёплом сухом климате лета. Я люблю солнце и жару. Но ровно до того момента, пока из-за горизонта не выскользнет ветер с ароматами смерти на обрывках плаща. Он обнимет меня и в волнении скажет: «Лету конец!» А я буду, улыбаясь, кружиться с ним, будто он принёс радостную весть.



11 августа 2010   Вот и заканчивается тетрадь. Пять с лишним лет я заполнял её частичками своей души. И вот она заполнилась.
За эти пять лет я изменился настолько, что того, кто писал в начале с тем, кто писал в конце тетради рядом ставить нельзя. Общее только имя.
Я рад всему, что и как произошло со мной за эти годы. Я рад каждому дню, который мне достался даром. Вселенная щедра ко мне, и я ей благодарен!
Уже сейчас я понимаю, что даже депрессии и тоска вели меня к счастью. Чем сильнее они проявлялись, тем больше мне хотелось от них убежать.
Когда я успел столько на себя нацеплять, не знаю. Но с сентября 2008-го у меня идёт сплошное освобождение от привычных уже стереотипов. Я на пути к свободе, и кто знает, сколько ещё навязанных оков мне предстоит сбросить?
Самое прекрасное, что я не освободился от привычки писать – значит это моё! Сейчас, конечно, я пишу реже… хотя, так всё время кажется. А потом открываешь тетрадь и думаешь: «Когда я успел столько накатать?»
Сейчас моя метавшаяся душа получает ответы, один за другим, на все мучившие её ранее вопросы. Каждый полученный ответ – озарение. И я не устаю радоваться открывающимся перспективам.
Только вчера дослушал «Транссёрфинг реальности». На сегодняшний день – это лучшее, что я узнал об окружающем мире!

Земля претерпевает изменения. Её лихорадит, а меня радует. Я с младых ногтей жил в ожидании катаклизмов. Я просто чувствовал, наверное, их приближение. Но, кроме этого, я имею убеждение, что если я и погибну в результате этих изменений, то в числе послёдних могикан.
Я думаю, что это случится не сразу. Постепенно. Постепенно людей будет становится всё меньше. А потом я и вовсе останусь один. Не на земле, конечно, но в какой-то локальной области я буду совершенно один. Возможно поэтому я и не способен привязываться к чему-либо земному, что знаю: «Всё это слишком недолговечно». Может и тренирует меня жизнь на моральную устойчивость и психическую самодостаточность, чтобы в дальнейшем принять от меня экзамен на выживание?
Жалко землю? Нет. Всё это погибало и возрождалось неоднократно. Значит – всё в норме! Ей не впервой, ну а мне и подавно.
Но вот цель своего прихода я так ещё и не осощнал. Как жить и почему, я понял, но вот зачем – ещё нет…

Но я верю, что всему своё время, и я узнаю своё предназначение до того, как его нужно будет реализовать…



15 августа 2010   вся жизнь проходит завтра…


(КНИГА)
15 августа 2010 Настал день, когда я взял в руки решимость воплотить свою самую заветную мечту: написать книгу. Как всегда, я не знаю, о чём буду писать и сколько. Но также и знаю – любое, даже самое большое путешествие начинается с одного маленького шага. Сегодня я сделал этот шаг. Я взял тетрадь, абсолютно новую и решимость её измарать.
Поздравляю себя с этим событием и желаю себе терпения удержать решимость, присущую мне сегодня. Ура

…ветер опрокинул на меня жёлтый, упругий листик. Странно. Ещё первая половина августа, откуда взяться этим жёлтым листьям? Они уже скапливаются у краёв дороги, и при желании можно даже пошуршать ими, будто на дворе сентябрь, причём далеко за половину.
Странно. Много странного происходит вокруг, если на эти странности начинаешь обращать внимание. Жизнь обыкновенно похожа на сон. И лишь пробудившись, начинаешь обращать    




22 августа 2010   После 40;С – градусной жары внезапно, одним днём к нам позавчера ворвалась осень. Температура упала на 20 с лишним градусов, прилетел долгожданный ветер, приползли свинцовые тучи.
Я в эйфористическом восторге предавался прогулкам по лесам и лугам с коляской. Майя спала, а я пытался обнять своего старого приятеля и вдохнуть все ароматы, которые он принёс издалека… хотя нет, не так уж и издалека… И, пожалуй, очень даже из близка. Из моего вечного будущего. И моего долгожданного будущего.
В Сухой Балке я забрал с собой сердце, оставленное там 4 года назад со словами: «Оно мне ещё понадобится, чтоб наслаждаться новой жизнью!»
Это – лучшая осень в моей жизни! И я знаю, что дальше будет ещё лучше! Мне ничего не нужно, чтобы страдать. И мне выше головы достаточно того, что меня окружает. Этот ветер… он для меня – всё!
Он перебирает мои волосы, тычется в ладони, а то и засыпает песком. Он играет со мной, и я рад ему, живому и такому верному другу. Среди людей я никогда не найду такого друга.
Сердце приятно щемит, душа поёт. Дышится… но не плачется… хоть иногда и подступает, нахлынет такое блаженство, что разорваться хочется…
Я радуюсь ничему. Мне просто хорошо здесь и сейчас. Поэтому эту радость у меня не отнять!
«Транссёрфинг» помог мне сломать несколько важных заслонок, чтобы моя жизненная энергия текла свободно. Я благодарен себе за то, что с помощью этой книги получил ответы на важные для себя вопросы.
Я шёл к этому через Норбекова, «Секрет», диеты, здоровый образ жизни, монастырь. Шёл окольными путями, но в верном направлении. И через «транссёрфинг» я, наконец, проник к себе в душу.
Оказывается, счастье познаётся не через приобретение знаний, а… Нужно всего лишь сохранить своё детское сознание  и не захламлять его различной чушью.
Я понял относительно себя (в 2008 году), что жить мне мешает моя клятва быть священником. Обещание-то я дал, а вот исполнять его моя душа отказывалась.
Я ведь прекрасно знал об этом обещании, и тут вспомнил! Отказавшись от него, я зажил припеваючи.
А сейчас до меня дошло – христианством меня нашпиговала бабушка, когда мы уехали из Чимкента. Я наивно и доверчиво заглотил миф о вечной жизни. Как мне не хотелось исполнения 8 лет! Ведь это уже греховный возраст…
Эта религия смерти проникла в мою душу, и я стал плохо видеть… всё хуже и хуже, то есть я в душе уже отказывался смотреть на этот мир. А потом я и вовсе заболел раком. И, если бы мне не помешали врачи – был бы сейчас в райском саду на попечении добрых ангелов.
Но меня вылечили, и живая, хоть и завёрнутая буквой «зю» душа тщательно противилась навязанной идеологии. Но я ВЕРИЛ. Хотя, я сейчас и не вспомню точно, КАК я тогда верил; Но уж Яхве позаботился о том, чтобы покрепче меня привязать. Булгаков меня затащил в алтарь и в воскресную школу. И дальше больше…
Мне на руку сыграло время, в которое мы живём. Сейчас многие прозревают. Просто пришло время.
Сейчас размышляю и поражаюсь – каким же жизнелюбием обладала моя душа, если она продралась сквозь сплошную и непробиваемую толщу веры в смерть!
Так вот! Ниточка вьётся от моей бабушки! То есть мне для достижения гармонии и счастья нужно вернуть себе состояние (благо, уже осознанное – 5 лет) ребёнка, который ещё не переехал из Казахстана и не слушал заботливых россказней своей бабушки.
Тут я и понял, почему так наглухо отрезаны воспоминания у меня вплоть до 13 лет. Чтоб не опомнился!
Но я рад, что докопался. То есть, чтобы стать счастливым, мне не нужно было что-то узнать или сделать. Наоборот! Мне нужно было отказаться от всего, что я научился и узнал за все свои годы!
Для освежения памяти я посмотрел «Голубого щенка» – мой любимый тогда мультик, «Кошкин дом» и собираюсь достать свои детские альбомы с каляками-маляками. Хоть я и видел их, но не пытался там что-то увидеть.
Мне нужно вернуться в себя того, чтобы сбросить остатки оков навязанного мнения и зажить, наконец, ради воплощения своих целей и предназначения!
Ведь я пришёл в этот мир не просто так. А метания в христианстве только на пользу. Я осознал ошибку, а жизнь всё ещё впереди…
Всё только начинается!


Поездка в Мурманск.
27 сентября 2010               
В поезде почти всё время спал, потом спустился с верхней полки и стал принимать угощения пожилых соседей, чай, хлеб, шоколад бабаевский, бисквит харьковский, воспоминания крымские. Налопавшись до отвала, собрали с Димой постель, вещи и вышли в Москве в девятом часу.
В переходе мне навстречу выбежала девушка и подарила букет хризантем. Я слёгка обалдел, ничего даже не ответил. Мы сдали сумку в камеру хранения и пошли гулять. А! Доехали на метро одну станцию до ленинградского вокзала.
Во время прогулки Дима пошёл в "перекресток" за продуктами, а я стоял с цветами у магазина. Пожилой мужчина в бордовой рубашке пожелал мне добиться успеха "на этот раз".
Я удивлен таким интересным поворотом событий. и странно как-то всё.
Москва сияла огнями, людей было мало. По дороге носились бмв и порше, а мы шли не спеша, наслаждаясь картиной московского вечера. На улице +17С, спокойно, тихо, мы беседуем, я изредка фотографирую. Пару раз у нас спросили дорогу. Видно вид у нас был настолько уверенный и спокойный, что нас приняли за местных. В пол одиннадцатого мы вернулись на ленинградский, забрали сумку и сели ждать. Оставалось два часа и 200 рублей...

29 сентября наш поезд подошёл до того, как его объявили. Мы прошли весь состав до своего 2-го вагона повышенной комфортности. Поезд порадовал - весь чистенький, новенький, тихий и уютный. Я поставил цветы в стол, бутылки и получилось симпатично. Постель уже ждала нас, два биотуалета работали даже на стоянках. Двери между вагонами открывались автоматически и закрывались. Мы почитали, поиграли в карты и под весёлый храп верхнего соседа улёглись спать. Поезд ехал мягко и бесшумно.
Спал я глубоко и долго. Когда Дима уговорил меня встать, было 12 часов. Мы поели, почитали, поиграли в карты. Ехали мы уже по Карелии. За окном то и дело возникали озёра и реки, деревья были расцвечены яркой осенней палитрой. Оля говорила, что в Мурманске очень низкое небо, можно потрогать руками. Станция Свирь стоянка - час!

Мурманск – это eccо, volvo и рыба.
Кругом сопки, на склонах которых лежат камни, ровного места нет. А если и выдастся где-то поляна, она сразу превращается в болото. Мы гуляли с Димой по сопкам и разным памятникам. Виды чудесные! Можно долго стоять и смотреть на скребущие брюхом облака.
Город грязный, морская сырость проникает в стены зданий и разрушает их. Асфальта во двориках нет, то есть после дождя нужно надевать сапоги. Очень большой контраст между современными торговыми центрами, облицованными композитом и мрамором и жилыми домами полуразрушенными от сырости. На шкале "люмпены-маргиналы" практически нет нулевой отметки. Либо блеск и свет, либо грязь и темнота; причем всё рядом и вперемешку.
После Курска ощущение, что здесь нет детей и молодых девушек. Цены выше, зарплаты больше, но в итоге все выходит тож на тож. В городе много иномарок, значительно больший процент по отношению к отечественным, если сравнивать с Курском. С одеждой не угадаешь. Постоянно то жарко, то холодно. Ветер стих – можно снимать куртку, поднялся ветер - кутаешься во всё теплое. Куртка моя Tresspass оказалась здесь в почете. Да и вообще тут уделяют внимание фирме одежды и обуви... потому что холодно. Как говорила Оля в Мурманске 9 месяцев зима и 3 месяца осень. Но желтый цвет куртки выбивался из общей массы. Из-за грязи вокруг одежду стараются покупать не маркую. Говорят, люди здесь добрее. Не пришлось убедиться, но пешеходов пропускают намного охотнее, чем в Курске! Но все эти отличия одного города до другого, а вот если оглядеться, то вокруг непередаваемая игра высот и красок заполярья. В конце сентября уже все деревья голые, в то время как в Мезмае листья облетают в конце октября. Ходили смотреть на корабли в порту и на памятник Алёше. Мне нравится столько свободного пространства, открывающегося с сопок.

3 октября 2010 они смеются, чтобы не плакать, потому что к этому нельзя оставаться равнодушным.

04 октября 2010  сегодня понял кое-что. Здесь, в Мурманске снятся сны… очень насыщенные и интересные; сегодня под утро и вовсе я почувствовал «прикосновение Бога»!   … «остались только сны и мысли»… И снова эта боль. Режет сердце, хватает изнутри и выворачивает наизнанку. Всё, включая собственную жизнь, кажется второстепенным. А на первом месте эта боль… Но сегодня я понял, что без неё мне было бы совсем тяжко. Я не чувствую, не переживаю, не люблю, не ненавижу. Я мог бы сойти за труп, зомби, если бы не эта боль…
…ббооооолль…  …люббооооовь… - наверное между ними есть общее и даже не что-то, а корень, исток. Просто потом они разделили сферы влияния . Уходит любовь, остаётся боль. А если ты не нужен им обеим и тогда – ни любви, ни боли. А мне досталась боль. И она меня любит.
Сегодня я понял, что без своей непонятной боли был бы совсем одинок. Я никому не нужен так как ей. Она всегда со мной. Иногда она великодушно отходит в сторону, но иногда заполняет всего меня собой… без остатка.
Она всегда со мной и не даёт забыть вкус земной жизни – не можешь любить и переживать, так чувствуй боль, только не умирай заживо!
Она выворачивает душу, она живёт в разорванном сердце, она лишает рассудка… её зовут ббооооль… и за ней где-то рядом поцелуй Бога!

5 октября 13:13. Opel Omega универсал добрый усатый таксист. Абрам-мыс - Ленинградка. +12С москвич комби (типа ода) зеленый муж с женой друзья сына ездили с отпуска автостопом тоже шашки такси на приборной панели дорогу делают
в 14:00 я уже за 60 километров от мурманска лада приора черный хетчбек молодой парень в военной форме молча
25 км Мончегорск VW Tuareg чуть подвез рассказывал про завод все черное было теперь поставили фильтра и стало зеленее служивый.
Мончегорск - Апатиты на FAW с семьёй ребенок на заднем сиденье я тоже Geely
Ощущения конечно на Туареге отличаются будто летишь устойчиво игнорируя рельеф дороги, на Geely плавно в принципе как и на Приоре но наряднее. Салон сиденья из черного ворсистого материала все нитках и пухе. Если под черный рэп. Начались зеленые сосны да и с заднего сиденья вид не тот. На фотике осталось 10 снимков. Дорога отличная 140 спокойно без тряски. Даже на москвиче гнал не меньше 120.
Апатиты полярные зори на Ниссан Ноут черный с женщиной из архангельской области. 13 лет в торговле всю дорогу разговаривала рассказывала, что два года назад дороги не было. Это новая. Строят карелы 39 регион. Шли за оранжевым freethliner'ом, которого я уже 5 раз обогнал. Озеро in самое большое на кольском полуострове.
Полярные зори - ДПС стою ловлю выборочно. Едет Камаз задрипанный, я даже руку не поднимал, он остановился. Пришлось лезть. Колеса у него отказались овальными – при разгоне меня метало по салону как мячик. На скорости еще ничего но водила ничего – общительный говорит: «Вроде говорили 10 тонн, а тут наверное все 18 тонн! Ладно в Кандалакше взвесимся!» На посту ДПС кандалакша он остановился для проверки документов, а я увидел впереди 31 регион на Рено иду спроситься. Взял. Я с радостью забираю сумку из Камаза и забираюсь в Рено Premium 400. Он едет до Питера, но будет на ночевку вставать. С ним мы проехали полярный круг. Но он был очень гружёный, поэтому ехал не больше восьмидесяти, нас все другие фуры обгоняли.
в 18:40 остановились поесть (отредактированная поездка из Мурманска в отдельном файле)


Поездка из Мурманска 2010. 27 сентября – 7 октября
13:13 в который раз я слышу: «Давай подождем до завтра. Завтра деньги вышлют, и ты поедешь…» Нет! Надоело за одним завтра – другое, и так уже скоро сложится неделя из завтр, а я не сдвинулся с места. Я уезжаю. «Как?!»
– Автостопом!

Благо от Абрам-мыса идти до трассы недалеко. Я оделся, взял полбуханки хлеба, закинул сумку на плечо и отправился в путь. Мурманск радовал неожиданно солнечным днем. Я был в ярко-желтой куртке. Прорвемся! Не в первой.
Первой моей «жертвой» стал добрый таксист (обычно они злые и хотят денег) на универсале Opel Omega 1.8 темно-зеленого цвета. Он ехал в город, но когда я ему рассказал, что еду автостопом в Курск, он сделал крюк и довез меня до поворота на ленинградку. «Тут трасса, тебе будет проще уехать». Развернулся и укатил. А я прошёл мимо Транспортёра с растениями на удобную позицию после поворота. Возле Транспортера женщина продавала разные деревья, растения в горшках, лиственницы, можжевельники, сосну и прочую северную растительность. Я так подозреваю, привезённую из Норвегии или Швеции.
На улице стояла тёплая для заполярья погода и при том сухая +12;С. Стоял я недолго, вскоре из поворота вырулил зеленый Москвич Комби, типа ODA, с пожилой семейной парой. На приборной панели также стояли шашечки, видно тоже таксистом подрабатывает. Его жена рассказала, то её сын тоже ехал в Мурманск автостопом с друзьями из отпуска. Мы объезжали огороженные полосы – карелы делали дорогу, укладывали новое покрытие.
Отвезли они меня на 54 км от Мурманска. Дорога шла сопками, панорамы раскрывались отличные. Я вышёл на подъёме, залитом солнцем, прошагал до вершины подъема. Дорога была новая, широкая и удобная для стопа. Слёдующим извозчиком оказался молодой парень в военной форме на Ладе Приоре чёрного цвета. Машина, видно было новая – запах и вид у неё были на высоте, на заднем сиденье стояло детское кресло. Всю дорогу мы молчали. Водитель оказался неразговорчив, а я не стал навязываться.
В 14.00 я уже был в 60 км от Мурманска. Высадил он меня недалеко от Мончегорска. Тут дул сильный ветер, но я не застегивал куртку. Погода стояла тёплая, да и под одеждой у меня была красная футболка, а сочетание красного с желтым, я полагал, будет заметно издалека водителю. Причем одежда не гоп-формата уже выигрывает и располагает водителя.
Так и случилось – пока я вносил записи в маршрут, возле меня остановился VW Tuareg. Я от неожиданности присвистнул и с удовольствием забрался в машину. Отметил, что машина идёт тихо и устойчиво, по сравнению с лёгковой. Я поведал водителю, что меня впечатляют здешние пейзажи, на что он мне рассказал, что когда приехал служить сюда, лет двадцать назад, тут было все чёрное от выбросов местного завода. Сейчас поставили фильтры на трубы, и стала даже появляться растительность. Но меня поразило именно это выжженное пространство с большим горизонтом, так как обычно весь вид закрывают деревья. Даже такие низкорослые, как здесь, они не дают многого увидеть.
Я вышёл на повороте на Мончегорск, чуть дальше стояли два тюленя, парень и девушка, судя по внешнему виду – готы. Я сделал записи, пофотогрфировал, уложил всё это в сумку и не спеша пошёл в гору. Тут перед подъёмом вряд ли кто остановится. Готы пошли навстречу мне, чтобы занять раннюю позицию. Я думал даже пообщаться, но они не проявили ни малейшего расположения, и от общения пришлось отказаться. Бедолаги! По сравнению со мной у них было мало шансов: во-первых, их двое (я один), во-вторых, плохая позиция (перед подъёмом), в-третьих, их чёрные одежды не только не ярки, но ещё и вызывают подозрение. Едва я вышёл наверх, остановилась Geely, тоже чёрная, тоже новая. Я сел на заднее сиденье и помчался дальше. Бедные готы – такое зрелище: вышёл из Туарега рэпер в непростительно жёлтой куртке, прошёл немного и уехал, не ожидая попутки, а они, видать, долго там стояли. Тюлени, что тут скажешь!
В машине ехала семья: за рулём глава семейства в свитере, рядом жена с чёрными волосами, а рядом со мной пристёгнутый ребёнок, который скоро встал на колени на пол и лёг спать головой на сиденье. Сиденья, к слову, были плюшевые, или что-то такое – то есть на их чёрной обивке я мог разглядеть все волоски и нитки которые пробегали рядом, хотя машина была новая. Ни в коем случае не буду брать машину с такими сиденьями – это сверхнепрактично. Такие сиденья, например, в новом Civic. Водитель спросил, куда я еду. Я рассказал, что еду домой, в Курск, автостопом потому, что денег на билет нет, а ехать надо.
Ощущения, конечно на Туареге отличаются – будто летишь, устойчиво  игнорируя рельеф дороги. На Geely едешь плавно, как и на Приоре, но Geely наряднее. Водитель сделал погромче и мы рассекали сосновые массивы сопок под басы чёрного рэпа. Я даже потащился немного, хотел что-нибудь сфоткать, но с заднего сиденья много не наснимаешь. Дорога новая – ехали 140км\ч без малейшего дискомфорта. Даже на Москвиче водила гнал 120, и даже не было страшно. Они ехали на Апатиты. У поворота он остановился, мы попрощались: «Держи! Я думаю, это не будет лишним», и протянул мне деньги. Я поблагодарил и, счастливый, пошёл на гору. Лишним? Да если б он знал, как он меня выручил! Ведь я уехал из Мурманска с 18 рублями в кармане. Я достал его купюры посмотреть – 200 р.! Да, теперь мне точно есть на что перекусить. Вот уж спасибо!
Солнце освещало прекрасные пейзажи, а подъём всё не кончался. Проехал Frethliner с пустым прицепом. Я поравнялся с ним, хотел спросить насчет поехать, но машина стояла заглушенная, и водителя не было видно. Наверное, спит – подумал я и направился дальше. Я был немного раздосадован, когда увидел, что он вышёл из леса, поправил штаны, осмотрел колеса и поехал дальше. На американских тягачах я ещё не ездил, но решил, что с этим нам точно не по пути, так как на подъёме его тормозить я не стану.
Взобравшись на гору, я оказался в трудной позиции: на подъёме тормозить бессмысленно, а тут, наверху меня не видно из-за подъёма. Дальше – тоже горы. Да ещё и солнце за спиной, в глаза водителю. Но, видимо, мне улыбалась фортуна. Вскоре притормозил Nissan Note, причём, тоже новый. За рулём была женщина лет 30-40 северной внешности. Оказалось, из архангельской области. Переехала сюда жить, работает в торговле уже 13 лет и часто ездит в Швецию и Норвегию. Сравнивая природу, заметила, что леса западных соседей причёсанные и подстриженные, но в них не встретишь практически зверей. В то время как в карельских лесах водятся и лисы, и волки, и медведи (часто дорогу перебегают), и зайцы, и олени, и прочая живность. Говорила она быстро и негромко, я едва успевал улавливать, о чём она говорит. Я похвалил дорогу, на что она заметила, что два года назад тут был кошмар, её ещё не всю сделали, и строят её карелы (39 регион). Мы шли за оранжевым американским грузовиком, который уже три раза проехал мимо меня, голосующего. По левую сторону простиралось озеро Имандра – самое большое озеро на Кольском п-ове, которое южане сначала принимают за Белое море, когда едут в Мурманск. Высадила она меня на повороте на Полярные зори. Я прошёл чуть-чуть и стал, обнаглев от счастья, ловить выборочно то, что мне нравится. И тут едет задрипаный Камаз, я даже руку не поднимал, а он остановился. Пришлось лезть, зря что ли человек старался. Говорит: «Я тебя на Апатитах видел, да вот поздно заметил, чтоб тормозить».
Колеса у него оказались овальной формы. При разгоне машину подкидывало нещадно, я подпрыгивал в сидении как мячик. На скорости ещё терпимо. Водитель оказался общительным, тараторит: «Говорили – 10 тонн груза, но судя по тому, как едет машина – тут все 18. Ну, ладно, сейчас приедем в Кандалакшу, взвесимся».
На посту ДПС у Кандалакши он остановился для проверки документов, а я увидел, что перед нами стоит фура с 31-ми номерами. Белгород – это же почти дома! Иду спросить. Говорит – едет в Питер, но будет останавливаться спать. Я соглашаюсь и бегу за сумкой в Камаз. Как-никак Renault Premium 400 – это вам не Камаз…
Он был очень загружен, поэтому мы ехали медленно, даже другие фуры нас обгоняли. Пока шёл хороший асфальт, мы шли не больше 80-ти, а потом, сказал водитель, будет 400 км ужаса. Вскоре мы проехали полярный круг.
В 18.40 остановились поесть, я зашёл в кафе, посмотрел на цены и вышёл. Дай, думаю, свежим воздухом подышу – он бесплатный. Потом забрался в кабину и стал точить свои полбуханки. Где-то через 10 мин. вернулся и водитель.
Дальше мы ехали монотонно и медленно 30-40 км\ч, т.к. машину нещадно кидало на латках и поперечных волнах старого асфальта. Водитель скрипел зубами, переживал. Когда мы выходили у кафе, я обратил внимание на осадку прицепа – загрузили его от души. Как я услышал из разговора – макулатурой. Оказалось, он в этих краях тоже в первый, и как он добавил, и в послёдний раз. От цен на заправках он в ужасе шарахался. 22 рубля Дт! Но вскоре пришлось залить 200 литров, чтобы ехать дальше. Ехали мы в основном молча. Он был в напряге от дороги,  я не лез с разговорами.
Темнело очень долго. Я поглядывал через правое плечо на полоску светлого неба, которая, казалось бы, давно должна была исчезнуть. Снова через Карелию еду ночью – ничего не видно, дорога меняет высоту, и периодически по обеим сторонам её громоздятся груды камней, срезы гор. Наверное, днём тут были бы потрясающие виды. Смирившись с тем, что я пейзажей не рассмотрю, я задремал. Отключался, сидя с поднятой головой, просыпался на очередной кочке. Видно так устал, что проспал порядочно времени, меня просто «рубило». Когда мы зарулили на стоянку у кафе с заправкой, у меня было ощущение 10-11 часов вечера. А водитель говорит: «Ну вот, уже 4 часа утра, сейчас машины будут выходить, и тебе проще будет уехать. А я – спать, все равно уже не укладываюсь в сроки». Он заплатил за стоянку 330 рублей. Парковщик указал ему место, где можно было стоять с включенным двигателем и не мешать другим спать. Я попрощался и стал одеваться уже на улице. Свитер и подштанники доставать не стал пока. Просто застегнул толстовку и куртку, накинул сверху красный жилет со световозвращающими полосками, через плечо на левый бок сумку с фотиком, через плечо на правый бок большую сумку, попрыгал, чтобы всё осело на теле и пошёл на дорогу.
В кабине я немного вспотел и теперь боялся быстро остыть. На улице было 2 градуса тепла, но по ощущениям два градуса холода. Звёзды висели на ветках деревьев и, казалось, их можно задеть головой. Воздух был прозрачен как горный хрусталь, изо рта валил густой пар, а на трассе – ни души. Пара лёгковушек с заправки меня проигнорировала, и я пошёл в сторону от фонарей заправки, чтоб полюбоваться звездами, а то свет забивал глаза.
Хорошей точки для астрономии я не нашёл, так как не хотел уходить с позиции. А она тут была очень удачной – освещена, с карманом и на выезде с заправки. Пробыл я на позиции 10-15 мин. когда  из плотного ряда стоявших фур выехал MAN с рефрижератором «Трансхолод». Я выставил напоказ свои световозвращающие полоски а в голосующую руку взял мигающий фонарик. Он вырулил с заправки и остановился возле меня. Я на радостях – ломиться в кабину, но дверь была закрыта. Опустилось стекло, я прокричал сквозь рокот двигателей, что мне на Питер и получил ответ: «Садись, открыто!» На этот раз дверь открылась, я забросил сумки в кабину, вскарабкался сам. К сиденью была привязана канистра-умывальник, и мне было неудобно – ноги приходилось укладывать отдельно от тела.
Водила представился – Паша. Сказал, что едет в Орел, везёт 20т. селёдки, выгрузка 8-го числа. Но он планирует добраться на слёдующий день к утру и погулять свободный денёк. Я согласился с ним идти до Орла, как-никак в такой холод лучше медленно ехать, чем быстро мёрзнуть на обочине. Но в душе протестовал романтик – а как же пересадки, разные машины, лёгковушки и прочие прелести автостопа? Романтика пришлось придушить и ехать дальше. В кабине было очень тихо, Паша говорил себе под нос, неторопливо, и слышал я все отлично.
Когда я забрался в огромную кабину, обратил внимание, что всё здесь очень новое. Руль с подсветкой кнопок и вовсе мне напомнил Porshe Cayene. Как оказалось – машине всего три года, она вся напичкана датчиками. Например, Паша мне показывал на бортовом компьютере износ колодок на всех колесах, давление в шинах, температуру за бортом и прочие прелести электроники. Ехала машина намного мягче Renaulta, обзор также – куда лучше. Мы беседовали, водитель оказался общительным и словоохотливым. Иногда я что-нибудь фотографировал.
Паша рассказывал мне про устройство тягачей, аварии на дорогах, о своей компании «Трансхолод», мне было интересно слушать. К примеру, про грузовики я узнал для себя много интересного. Например, что резина на них, хорошая, стоит 25 тыс.руб, одно стекло на фару – 2000р., DAF, который мне понравился, называется  XF, а есть еще версия, которую кличут «хомячком». «Скании» называют «скамейками», средний расход топлива на его МАНе 34,5 литра на 100 км, один бак на 970 литров, другой – 250 л., заправляется он по карточке, а за рейс на Читу выходит тонна-полторы «лишнего» топлива, которым испокон веков промышляли дальнобойщики. Получает он около 60 000 р., купил себе дома Pajero IV, но катался на нём всего несколько раз – стоит в гараже. Послёдний раз на 9 мая был дома, говорит, больше двух дней не может на месте сидеть – с ума сходит; уже 15 лет крутит «баранку» с двадцати лет, неженат и в этой работе, видно смысл его жизни. Говорит: «Открой атлас, ткни пальцем в любую точку… я там был. А спроси – что видел? Ничего!»
О многом мы говорили, я написал с его номера смс Леле, когда мы уже оставили Питер где-то позади и сбоку. А я где-то надеялся, что увижу, хоть краем этот город… Ноги еще с ночи никак не отогревались. Я их поджимал под себя, выставлял на солнце, чтоб согреть. Самому было тепло, но ступни почему-то жили отдельно. Утром мы проехали Беломорканал и въехали в Волхов. В нём Паша мне показал стены женского монастыря, даже хотел остановиться, чтоб я пофотографировал. Но памяти на фотике почти не осталось, да и в кирпичной стене я не увидел ничего сверхординарного, поэтому он протянул дальше и встал возле кафе. Мы выпили чаю, размялись на морозном воздухе. Всюду лежал иней, а в кабине было тепло. Недолго пробыв на улице, тронулись в путь.
Обедали в какой-то кафешке. Я купил себе печений и вафель в магазине, когда Паша выглянул из кафе и позвал есть. Я пытался отказаться, объяснив, что у меня наличности нет. Но он взял комплект «как себе», и мы сытно пообедали борщом, жареной картошкой с отбивной и селёдкой под шубой, закусив пирожком с рисом и яйцом и запив чашкой кофе. Мой желудок был счастлив, я пошёл на стоянку рассматривать «Ягуары» и «Лендроверы» на тралах. Паша мне отдал ключи, чтоб я садился в кабину, но я подождал его. Я еще не упомянул, что внешностью он мне напоминал Николая Валуева – очень близок по внешности к моему попутчику. Поэтому я старался общаться вежливо и острых тем не затрагивать. Кто знает, что на уме у этого монстра. Хотя мужик оказался весьма добр ко мне, да и, судя по рассказам, вёл себя в принципе хорошо.
В пути видели «КАМАЗ», свалившийся с моста, пару разможженных друг об друга фур, помятую кабину от «Вольво» на обочине, одна фура просто валялась на рыхлой обочине, видно сползла на бок, а ночью проезжали аварию – в трал влетел «Лексус RX300». От Лексуса живого места не осталось, когда мы проезжали мимо, его пилили спасатели.
Долго и мучительно мы объезжали Москву по 108 трассе. Ленинградка и волоколамское шоссе закрыли для грузовиков, поэтому на прилёгающих шоссе их стало очень много. В итоге мы вовсе не поехали через МКАД, а спустились через Боровск и ушли на Орел. Уже было темно, и я пытался уснуть на те десять минут, пока молчит Паша, когда услышал, как он по рации просит «взять парня-фотографа до Курска». Сон как рукой сняло. Я напряженно слушал разговор. Водитель на другом конце провода в итоге дал согласие. Мы с ним поравнялись, остановились и я, попрощавшись, побежал в кабину Мерседеса Аттона 7т. Даже неловко было вот так убегать с палубы корабля, капитан которого к тебе так радушно отнесся. Но дорога звала, и я со Славой пустился догонять его напарника, который собственно и ехал в Курск. Сам Слава шёл на Орел, но на своей машине он мог ехать быстрее, чем груженый МАН.
Подпрыгивая на волнах дороги, Слава мне рассказывал о необыкновенных местах кольского полуострова и Карелии. Сам он в прошлом – раллист и конструктор автомобилей, сделал под себя машину для путешествий по заповедным уголкам земли. Кузов с салоном от американского автобуса, название которого я не запомнил, а рама с подвеской и движком от Тойоты 70 семейства. Оказывается на американских машинах кроме номера кузова ничего не указывается, поэтому они идеальны для конструкторства – ни номера двигателя тебе, ни номера рамы. Помимо 90 литрового бака для воды бытовой и 45 л. бака питьевой, Слава упомянул о душе, 220В, электрочайнике и багажнике на крыше. Человеком оказался очень интересным и эрудированным, дал мне сой номер телефона, так как я заинтересовался офф-роудом. Рассказывал еще о своём товарище который купил за 2 с лишним миллиона Тойоту, отдал мастерам на доводку еще на лям с лишним и попросил покататься со Славой. В итоге всю дорогу болтался на тросе – ни опыта, ни знаний – думал деньги решают всё, ан нет. Особенно экипаж нувориша изумило, когда приспущенное для лучшей проходимости колесо слетело с диска, и Слава протер грязь, плеснул в покрышку бензина, кинул спичку – хлоп и накачанная покрышка на месте!  В общем время пути по орловской области с ним пролетело незаметно. Его жизнерадостность и увлеченность меня заразили, и из его машины я вылез с душевным подъёмом. Даже появилось желание попробовать этот вид спорта. Для начала, посоветовал он, можно присоединиться к экспедиции штурманом – их вечно не хватает. И затрат не требует.
Он связался по телефону с напарником, вскоре мы его догнали. И из тесной и маленькой после МАНа кабины 7-митонника я перебрался в такой же грузовик, но 10-ти тонный. У него и кабина была со спальником, и места поболее. У развилки на Орел мы встретились и разъехались в разные стороны. Сергей ехал в этих краях впервые, и моя помощь в указании дороги ему очень пригодилась. Было уже семь утра, я расположился поудобнее и хотел было вздремнуть, как вдруг Сергей выругался на себя – эго клонило в сон, а в 9 он должен был доставить груз. Тут я понял, что не мне надо спать, а его надо будить. И я принялся его тормошить расспросами, громко (здесь уже и шумно было в кабине) рассказывал о Курске и дороге, потом уговорил его пожевать печений. Светало, а это самое трудное время. Мне и самому не терпелось уже приехать домой и выспаться. Ведь толком я так и не спал за эти двое суток. Все время смотрел на дорогу и беседовал с водителями.
Я ехал в кабине «Мерседеса» и чувствовал, как по телу разливается радость победы. Радость достигнутой цели. Но вовсе не той победы, которую выгрызаешь зубами из гранита суровой действительности, а иного характера. Радость творчества, помощи, доверия и искренности, когда ты действуешь не на зло, а совместно с окружающими. И эта победа не только личная, но и общая. Ведь тем, кто меня подвез, было приятно от того, что они помогли мне.  Это радость была сродни к чувству глубокой благодарности. Я думал об этом, а в душе царило умиротворение.
Совсем уже было светло, когда мы подъехали к Курску. Я провёл его до улицы Дружининской, помог найти нужный дом и пошёл домой. Подъехали мы на место без 5-ти 9. Я поздравил его с тем, что он уложился во время, а он совсем растерянный с накладными побрёл в офис. Мне до дома идти было минут 15, я достал остатки семечек и думал о том, что ещё не приехал в Курск. Душой я был ещё где-то между Мурманском и Курском, в пути, длинном, интересном, непредсказуемом. Где-то там, где отсутствуют бытовые, насущные проблемы, долги и прибыли, далеко идущие планы и груз прошлого. Там в пути всё просто, искренне и ново. Это полёт над трассой, над обстоятельствами ради ощущения этого полёта, и всё!
Я шёл домой уставший и сонный, глаза были навыкате от напряжения, но счастливый своей победой. Когда я в инете рассчитывал маршрут – длина его оказалась 2400 км, а время в пути 45 часов. В итоге, я посчитал, я приехал за 44 часа, и это было не время в пути, а полное время от момента выхода на трассу в Мурманске до прогулки по тротуарам Курска. Так что автостоп – это не только интересное, но и быстрое перемещение в пространстве, причём бесплатное!


20 октября 2010
4 октября мне снился сон. Чудесный, светлый. Я думал обычный, но до сих пор не могу его забыть. Поэтому решил его записать.
Мы с папой ездили на ул. Лазурную забирать мою Оку, якобы мы (папа) отдал ее Петру Коваленко, но он сказал, что произошла задержка, и Ока ещё не приехала в Курск. Папа предлагает мне продать Оку. Мне обидно, я отвечаю: «Нет! Ты и так продал мою первую Оку и автобус. Оставь мне хотя бы эту машину тем более ты мне её подарил!» Он молчит.
Мы едем домой на 2-ю Новосёловку по трассе. Солнце светит, но не обыкновенно, а как-то очень светло. Свет белый, яркий, но не жарко. Радостно и очень красиво. И тут папа останавливается и говорит: «Давай зайдём, мне тут кое-что нужно». Мы подъезжаем к светлому гаражу возле дороги, но этого дома и гаража нет в реальности. Судя по окружающем признакам там вообще течёт река. Так вот.
Я жду папу возле двери внутри гаража. Стены белые, яма с подъёмником, стёкла, всё чисто современно, можно сказать богато. Никого нет. Я стою и думаю, тут подходит ко мне девушка худая, просто кожа да кости, достаточно высокая, но очень красивая. Эта худоба её красоты ничуть не портит. Прическа у неё – каре волосы блонд. Она приближается ко мне и немного смущаясь, спрашивает: «Вы меня помните? Я хочу поблагодарить вас за то, что спасли мне жизнь. Я только из реанимации». Я понимаю, что да, я видел, встречал её во сне пару-тройку ночей назад, но практически ничего не помню. Я удивленно киваю, она продолжает: «У меня к вам вопрос – когда вы меня спасали, и я была без сознания, вам не хотелось меня изнасиловать?» Я ошарашен, но она говорит это так чисто и искренне, что я просто отвечаю: «Нет!» Дальше не помню, говорили ли мы о чём, но мы вышли во двор, чтобы поговорить по душам. Это был двор какой-то больницы. Все лавочки были заняты гуляющими, всё светло и красиво. На лавочку в конце двора мы уже бежим, чтоб её не заняли до нас. Усаживаемся; возможно, я говорю: «Ну, рассказывай!» и чувствую прикосновение Бога...
Больше нет ничего, кроме ощущения Бога в состоянии Бога с любовью в сердце… Это состояние меня переполняет и я просыпаюсь…


22 октября 2010
Работает человек один. Он отвечает за свои поступки, планирует рабочий день и несёт наказание один, если случается. Но тут ему дают напарника, и больше нет «я» (сделал, отрезал, положил) теперь всё делают абстрактные «мы», и моя доля в этом «мы» незначительна! Как это слово облёгчает жизнь! Всегда лёгче переносить тяготы вдвоём: поделенные надвое, они уже не кажутся такими тяжёлыми. Уже не спросишь: «Почему я?» В любом случае «мы», даже если напарник сидит рядом и смотрит, он получает свою половину ответственности. При «мы» можно больше сказать – не так страшно. Больше сделать – не так трудно. Больше скрыть – не так опасно. «Мы» разлагает трудовую дисциплину. На производстве применимо только «я». Личная и безусловная ответственность за проделанную работу и осознание собственной личной значимости в цепочке производства. Только так!


23 октября 2010
Какая сухая и солнечная осень выдалась в этом году! Я позавчера и вовсе почувствовал в движении ветра дыхание весны.  Возле рабочего помещения стоит вертикально поддон 2х3м с зеркалом. Зеркало чистейшее – ни пылинки. Подходишь к нему, начинаешь вглядываться в глубь отраженного пространства и в какой-то момент, бульк, проваливаешься в него, теряя ощущение реальности. Зеркало настолько огромное, что перестаешь воспринимать его как зеркало, а просто смотришь в него… нет просто смотришь вокруг, и даже не смущает собственное отражение. Всё будто так и надо…. Завораживает!


24 октября 2010 Почему мы сидим в интернете? Биржевые сводки? Погода? Новости? Увольте!
Мы просто безумно одиноки! Одиночество гонит людей из домов и насиженных мест, где тепло, а в прочном камине ласково потрескивают дрова. В ночь и дождь, зимой и осенью люди идут на встречу друг с другом навстречу друг другу. Раньше катались на лошадях, писали почтовые карточки. Моя бабушка познакомилась с моим дедушкой по переписке почтовыми открытками. У них родилась моя мама, ну а потом и я. Вот так. Письма. Сколько они несли в себе между строк! На их листах хранилось тепло рук и прикосновения пальцев.
Книги. Фильмы. Зачем люди смотрят фильмы и читают книги? Правда, так интересно?  Чтобы при знакомстве с другим человеком было о чем поговорить:
- А ты смортел…?
- Да!
- А помнишь там…
Это общие точки соприкосновения. И во время знакомства люди ищут друг в друге эти точки. Причём речь идет о любых взаимоотношениях – и о дружбе, и о любви, и о  товариществе. Чем больше общих точек, тем больше ты мне друг! А этот, он не смотрел…, он не ходит в … , он не… Он мне не друг.
Самое главное, что люди могут подарить друг другу, чего больше всего ждут, чего всем, абсолютно всем не хватает – это внимание. Внимание искреннее и честное других людей. Мысль о том, что кто-то помнит о тебе и старается подарить радость, дороже любой другой, потому что внимание окружающих дарит ощущение значимости. Ты нужен кому-то, а значит, ты не зря живешь!
И без ощущения, устойчивого ощущения собственной нужности мы безумно одиноки. Мы ищем повсюду знаки, жесты намёки на внимание, потому что оно подарит значимость. Наполнит жизнь смыслом, день – солнцем, пробуждение – радостью.
Именно поэтому так активно используется интернет.
Когда ты сидишь один в пустой комнате, и куда-то идти уже поздно, а оставаться одному – невыносимо, очень не хватает слова, фразы, которая разобьёт тишину и молчание. И приходит на помощь всеохватывающий интернет и дарит тебе возможность общения. И ты поверишь, что не так уж и одиноко этой ночью, если где-то, в такой же пустой комнате сидит человек и ждёт от тебя внимания.



13 ноября 2010 Я шёл к базе, разглядывая облака с розоватыми боками, рдеющими от заката, и чувствовал, что, пожалуй, в этот момент звёзды совещаются о моей дальнейшей судьбе. Причём не о том, будет она весёлой или грустной, хорошей или отвратительной. Решали – быть ей восхитительной до смерти или прекрасной до безобразия. Я смотрел в небо и чувствовал с ним неразрывную связь. Пожалуй, никогда ранее я не ощущал такой заботы о своем существовании в этом мире. Звёзды явно заметили меня, и я, что немаловажно, им понравился…



30 ноября 2010 Разговоры о нашем настоящем, которое угрожает нашему будущему, обычно ни к чему конкретному не приводят.
- А ты знаешь, что на самом деле?.. 
Далее слёдуют приподнятые брови, поджатые губы и качающаяся голова. Проходит час, день, и все встает на круги своя, и «кони бегут по кругу». В том, что мы сейчас узнаём, благодаря Научно Технической Революции, очень много неожиданных открытий. Но мы, открывая их, не знаем, что с ними делать. Свободному тяжелее жить потому, что решения приходится принимать самому и нести ответственность за ошибки. Намного проще махнуть рукой и жить так, как проще, по накатанному пути, без ответственности, чувства долга и справедливости.
Власть имущие на протяжении тысячелетий заботились о том, чтобы у «простых смертных» не возникало вопросов об устройстве жизни. Знания послёдних сделали бы невозможным то, во что мировая мафия (ММ) превратила Землю и Людей. Но сейчас пришло новое время. Время, когда важнейшим ресурсом является информация, и она становится доступной широким слоям населения.  Понимая, что доступ к знаниям неизбежен, ММ создала искусственный обвал информации, чтобы погребённые под ним люди, не могли разобраться во всех аспектах настоящей картины мира.
Так почему разговоры о нашем настоящем ни к чему не приводят?
Во-первых, чаще всего потому, что помимо шокирующей, пусть и исчерпывающей информации по какому-то вопросу человеку ничего не предлагается. То есть так, как мы живем – неправильно, но как правильно – неизвестно! И за отсутствием программы действий, привычки и привитые стереотипы снова стаскивают человека на проторенный путь, который, пусть и неправилен, но предсказуем. Таким образом, кроме предоставления человеку фактологической информации, ему необходимо предложить и образ действий в ключе противодействия системе. Иначе самая острая проблема приравнивается к статье «желтой прессы» - прочел и забыл. Забыл потому, что эта проблема не соотносится с плоскостью жизненного пространства.
Во-вторых, приходится видеть, как группа людей, увлеченная решением определенной проблемы, настолько углубляется в неё, что перестаёт объективно видеть общую картину происходящего. Проблему мирового масштаба, а именно с таковой мы сейчас имеем дело, и рассматривать нужно как можно шире, чтобы понимать взаимосвязь событий, казалось бы отвлеченных.

На основе вышеприведённого выведем тезис: необходимо расширять кругозор людей путём информирования их по всем аспектам происходящих вокруг них событий. Причём необходимо формировать наиболее общую и целостную картину происходящего, чтобы человек учился оперировать поступающими частными данными и вписывать их в объективный портрет действительности. Ещё более важным является предоставление альтернативы действий сложившейся ситуации, чтобы помимо сведений, человек мог оперировать и действиями согласно полученных сведений.

К примеру, абсолютное большинство не задумывается о том, что во ВСЕХ зубных пастах содержится токсичный фтор! Он подавляет деятельность шишковидной железы, которая, в свою очередь отвечает за интуицию и творческие способности человека. 
Если у человека сформировано правильное восприятие окружающей действительности, он задумается о том, как много рекламы зубной пасты и пропаганды того, что зубы надо часто чистить. Читай: подавляйте свои индивидуальные творческие способности и становитесь биороботами, нам (ММ) вами проще будет управлять. То есть зубная паста – один из пунктиков плана глобального порабощения. Это необходимо понимать.
Но перестать чистить зубы – значит осложнить себе общение с окружающими, поэтому кроме этой информации человеку нужно предоставить альтернативу. Например, народные рецепты, которые можно скачать в интернете, общедоступны, но на это нужно указать, а возможно и предложить готовый продукт.



11 декабря 2010 И всё-таки. Почему нас охватывает панический страх при совершении поступков из ряда вон выходящих? Я сейчас вспомнил, как мы с Лелей выезжали из Минска на трамвае вечером. Выезжали на трассу, чтоб ехать автостопом в Краснодарский край. Тот панический ужас, который меня охватил на задней площадке трамвая трудно передать словами. Не знаю, что меня остановило от того, чтобы вернуться и сесть на поезд.  Всё моё внутреннее «я» восставало против чудовищного преступления: ладно, сам ездил стопом, но куда ты девушку тащишь? А вдруг что… Ты же за неё ответствен… и прочее страшное.
 Я, зажмурившись, ринулся в атаку и …победил! У нас всё получилось, мы наполнили свою жизнь интересными и удивительными воспоминаниями о той чудесной поездке.
А когда я уезжал из Мурманска – так реагировали окружавшие меня люди – как? Куда? Ты что – с ума сошёл? Но я уже знал, был ознакомлен с этими эпилептическими припадками… чего? Инстинкта самосохранения? Коллективного разума? Рефлекса толпы? Не знаю. Я просто не обращал внимания на эти выкрики в мой адрес. А спокойно вышёл на трассу и поднял руку. Мне уже не было страшно и …у меня все получилось.
Но этот страх… откуда он? Ведь в том, чтобы выехать из города и попутешествовать автостопом, нет ничего сверхъестественного.  Люди, живущие в деревнях, часто доезжают до города на попутках. И это не страшно. По всему миру катаются автостопщики, а люди продолжают бояться. Наверное, процент стопщиков по отношению к проценту «обычных людей» еще слишком низок.
И всё-таки…


21 декабря 2010
Почему машине не идет зеленый цвет?
Замечательно смотрятся такие цвета как красный и желтый, серебристый и черный, но зеленый особой популярностью не отличается. Почему?
Я думаю в силу полярности сил, олицетворяющих этот цвет, с  идеей, которую несет железная конструкция автомобиля. Зеленый – цвет природы в её естественном виде. Это леса и луга, водоросли и попугаи. Человеческий глаз воспринимает наибольшее количество оттенков именно зеленого цвета в силу своей природной эволюции. Автомобиль же является олицетворением технического прогресса, произведением рук человеческих и находится в качественно иной системе ценностей. Возможно сознание человека (или подсознание)  с трудом переваривает такое смешение понятий как зелёный автомобиль, и потому он кажется нам не таким привлекательным, как, к примеру красный.
2011
19 января 2011
Макс Фрай для меня – откровение. Опыт, который я приобрел при прочтении его книг, и знания не сравнимы ни с какой-либо другой информацией. А что; опыт, который ты переживаешь лишь в своём воображении – такой же опыт.
Ни одна книга и ни один автор не открыли для меня стольких простых волшебных истин. Я как никому другому благодарен… себе за то, что прочёл большую часть (на сегодняшний день) его произведений. Какая библия?? Вот библия!! – Эти книги действительно научили меня ценить свою жизнь, наслаждаться моментом бытия и быть счастливым. О бездонных колодцах мудрости я умолчу, не уставая приникать жадными губами к их отрезвляющей влаге истины. С помощью книг Макса Фрая я стал лучше разбираться в себе. В строчках книг я нашёл нужные мне слова для определения своего состояния бытия.
Обо всём в двух словах не напишешь. Порой, прочитав фразу в три слова, я зависал надолго, размышляя об идентичности структуры высказанной мысли моим глубинным переживаниям. К примеру, после прочтения «Хаббы Хена» я, как никогда, глубоко осознал своё отрешение от самого себя через отождествление личного опыта с описанными в книге событиями.
Например, я еду на велосипеде, навстречу мне едет машина. Я думаю: «Она может меня сбить». При этом я не испытываю страха или волнения; я просто отмечаю это про себя. В глубине души мне глубоко плевать, что эта машина меня собьёт, так как вся моя душа вместе со своей глубиной давно устроилась в удобной ложе наблюдателя и между ней и телом существует долг и обязанность, но никак не тождественность. Когда я умру или погибну, скорее всего, я просто отмечу: «О! Я умер надо же! Этого со мной не случалось на моей памяти. Интересно, что будет дальше».
Я давно отошёл от себя со своим телом. Мне намного комфортнее быть неразлучно со своей бессмертной душой. Правда при этом я отодвигаюсь от материального общепринятого мира, и мои поступки перестают быть целесообразными с точки зрения обывателя, считающего себя собой. Я себя собой не считаю. Я это то, что видно в глубине глаз, это то, о чём помнят после моей смерти, это просто сгусток энергии, частица Космоса.
Я – воплощение Бога. И я познаю свое божественное происхождение через контрастный душ мироощущения ничтожеством по имени Человек. А ещё есть тело. Да, это моё тело, но оно мне не принадлежит, оно принадлежит земле; это прокатный автомобиль, а я турист. Моя жизнь – туристический маршрут, по прохождении которого я сдам свой автомобиль, но при этом я останусь собой. И я вновь сольюсь с океаном Бога, являясь каплей на гребне пены, я растворюсь в себе, заполнив собой всю Вселенную без остатка, без потерь. Тогда я снова буду дома!
Мой милый ветер! Ты и только ты лёгким дуновением прикасаясь к моей щеке, приносишь мне родительский поцелуй из моего бесконечно далёкого, но такого родного сердцу дома.
«Я люблю тебя жизнь, и я знаю, что это взаимно».


Россия. Курск – Казахстан. Чимкент (Шымкент)
24.04.11 06:15 (07:15) – 28.04.11  22:00 туда
30.04.11  15:46 – 03.05.11  17:20  обратно
Расчетное время в пути – 52:13. Рассчитано на сайте грузоперевозок
Список необходимых вещей:
Пенка
Стакан пластиковый, ложка, ножик
Фляжка карманная с коньяком (не пригодилась)
Сменная пара верхней и нижней одежды
Фликеры, фонари, спички (спички не пригодились)
Мыло, шампунь, туалетная бумага
Пластырь, йод, бинт (не пригодились)
Карта маршрута (атлас)
Маркер, полотно световозвращающее, изолента чёрная
Фотик, акку, зарядное устройство
Плащ-дождевик, жилет дорожный световозвращающий
Паспорт, деньги, телефон с зарядкой
Тёплый свитер, кепка
Спальный мешок
Ручка, блокнот, тетрадь

В один из голых, серых весенних дней у меня возникла необходимость посетить город Чимкент на юге Казахстана. Эта мысль была словно озарением, и я ни минуты не сомневался в её верности. Вот только рассказать о ней можно было, пожалуй, только жене, поскольку она принимала непосредственное участие в восстановлении цепочки памяти о моём детстве. Но и она приняла идею в штыки, сказав, что вернусь я из Казахстана к закрытым дверям, и вещи мои предварительно покинут сие жилище. Никакие разумные доводы моей безумной затее не помогли, поэтому пришлось смириться с тем, что спасение моей души придёт, перешагнув через труп семейного благополучия.
Таким образом, я остался со своими мыслями наедине. Спокойно и не торопясь, на основе уже приобретённого опыта,  я составил список необходимых вещей и принялся их разыскивать по всем шкафам и знакомым. Поскольку бюджет семейный не позволял осуществить эту поездку на общественном транспорте (туда и обратно дорога бы обошлась мне в неделю пути и более 10 тысяч рублей), я решил ехать автостопом, так как это быстро и бесплатно.
Ранее я уже путешествовал автостопом. Одна поездка состоялась в сентябре 2008-го года: тогда со своей будущей женой я проехал более 2 000 км на юг из Минска. Вторая состоялась в октябре 2010-го, я ехал 2,5 тыс. км из Мурманска в Курск. Опираясь на приобретённый опыт, я сделал наблюение, что, если передвигаться без ночёвок, средняя скорость движения составляет 1000 км\сутки, или 45-50 км\ч. Исходя из этого, моя поездка укладывалась в недельный срок по самым оптимистичным планам. 3 130 км туда и столько же обратно, то есть трое суток туда и столько же обратно. В самом городе мне нужно было лишь посетить одно место, после этого можно было сразу ехать обратно. Учитывая то, что я ехал, рассчитывая потратить минимум средств и вернуться как можно быстрее, экскурсии и прогулки по когда-то родному городу не планировались.
На всякий, чёрный, ужасный случай я взял с собой 1 900 рублей, потому как я понимал, что не всё может пойти гладко, а деньги практически всегда выручают в сложной дорожной ситуации. Забегая вперёд, скажу, что мера предосторожности была не лишней, несмотря на то, что потратил я за всю дорогу (и туда и обратно) чуть больше трёхсот рублей, из них на саму дорогу меньше 100р.! 
Ночь перед выездом я почти не спал. Конечно, я волновался. Шесть тысяч километров в одиночку, почти без денег и в неизвестном направлении пути. Всё, что я нашёл из отзывов автостопщиков о Казахстане, - это поездка из Самары в Уральск. Но и в этой небольшой заметке я почерпнул немаловажную информацию, сохранившую мне душевное спокойствие в пути. Я прочёл о том, что через границу не пускают пешком, то есть обязательно нужно находиться в машине. Это немного осложняло ситуацию, но зато я был готов к таким событиям. Несколькими годами ранее я с сестрой ехал автостопом в Беларусь, и пересекали границу мы преспокойно пешком. Поэтому я предполагал, что и в Казахстан так же просто попасть.
24 апреля 2011 Уже начинало светать, тихо пикнул будильник. Я оделся, взял подготовленную сумку с вещами и вторую, с фотоаппаратом, позавтракал и (дальше идут путевые записи с дополнениями и комментариями):

В 6:15 я закинул сумку на плечо и вышёл из дома. На улице уже было светло, но солнце ещё не взошло. Мне предстояло интересное и неблизкое путешествие, которое, как и предыдущие, началось с одного маленького шага в неизвестность. Людей по случаю праздника (воскресенье, Пасха) на улице почти не было, по дороге проезжали изредка автомобили. Соловьи оглашали пением все окрестности, и им вторили менее известные птички. Каждая старалась как можно краше и громче спеть гимн восходящему солнцу, которое вскоре стало показываться над горизонтом. Я шагал от своего дома на воронежскую трассу, на выезд из города, так как общественный транспорт ещё не ходил, а на попутках в черте своего города перемещаться как-то не комильфо.
Вскоре я вошёл в горелый лес – через него ближе было добираться до трассы, и оказался практически оглушённым птичьим оркестром.  Примерно через час после выхода я стоял на воронежской трассе, то есть протопал с двумя сумками на плече около 5 км. В одной сумке лежали вещи, харч и экип; в другой, поменьше, фотоаппарат и мелочи, которые всегда должны быть под рукой. В частности, блокнот с ручкой для путевых записей:
7:15 – 7:40 Мещерские дворы. Когда вдруг проезжающая мимо машина тормозит, обычно некогда смотреть на часы и делать записи, но вот после высадки – самое то. Поэтому чаще всего в моих записях фигурирует время прибытия и пункт, но и так сориентироваться в темпах движения уже проще. Опыт предыдущих путешествий автостопом показал, что, если не останавливаться на ночлёг, средняя скорость движения составляет 1000 км\сутки. Посмотрим, как этот показатель будет работать в Казахстане…
До Мещерских дворов меня довёз новый пикап Ford Ranger, TDi, серебристый металлик. Водите-лем оказался мужчина средних лет с жизнерадостными лучиками морщин вокруг глаз и рыжеватыми усами:
- Привет, Саня! Христос воскрес!
- …
-  Не с праздником, а воистину воскрес, ****а! – разговаривал весело он по телефону, а я задумался о сочетании несочетаемого в русской противоречивой натуре в силу насаждения чуждой нам религии.
По дороге мы летели 140-160 км\ч, и от этого темпа я получал истинное наслаждение. Новая иномарка, весёлый водитель, хороший темп – отличное начало отличного путешествия!

Мой путь лежал на восток, поэтому, когда я голосовал, солнце находилось у меня за спиной. Меня это немного беспокоило, так как водителю не видно ничего кроме силуэта, да и вообще против солнца плохо видно обочину. Но, как оказалось далее, это были лишь домыслы. Около десяти минут я простоял под ясным небом на выходе из затяжного поворота. Остановился старенький потрёпанный хетчбек Opel Kadett ~86г. серо-зеленого цвета. Я прыгнул назад, сказал, что еду на Воронеж и хотел было расслабиться, но пассажир спереди оказался весьма докучливым подвыпившим молодым человеком, который не умолкал ни на минуту, и порядком достал своими речами и водителя и меня:
- Христос воскрес, братан!
- Ага… И вас с праздником.
- Не с праздником, а воистину воскрес!
– Какие грамотные! – подумал я и вспомнил, как сам запоминал формулировки поздравлений и правильных ответов на религиозные темы на теологическом факультете КГУ.
Бритый череп «братка» периодически мелькал передо мной из-за подголовника, он всё время говорил про похороны своего кореша, звонил кому-то, ругался и исповедовался водителю. Водитель – маленький круглый дядечка с лысиной и седыми стрижеными усами только кивал и посматривал на приборы.
Вскоре мы высадили его на повороте. Оказалось, что это был тоже попутчик, а не пассажир. Водитель вздохнул с облёгчением, и из его усатых уст полилась стройная речь на русском матерном о том, как его достал этот падший человек. Теперь я кивал и посматривал на приборы, подгоняя старенький автомобиль. Но всё равно мы ехали 80-90 км\ч, быстрее не получалось. 1,2л. 55 л.с. – поведал мне дядечка. Да, на таком на трассе не разгонишься…
В 9:05 я вышёл на посту ДПС в Тимском районе на повороте на с. Горшечное. Я едва успал сделать записи в блокноте, как возле меня САМ остановился мужичок на серой «Волге 3110», сзади сидели две бабы и вели речь о хозяйстве. Со мной в пути не разговаривали, им своих новостей и проблем хватало для обсуждения. Машина старая, краска на ней выгорела до матовости, на ходу её приходилось ловить, но мужичок справлялся с ней, не напрягаясь. Я сидел спереди с сумкой на коленях и поглядывал на угол передней стойки, нависший над моей головой. На передних сиденьях я всегда пристёгиваюсь, а здесь я невольно задумался о безопасности вообще и этого автомобиля в частности.
9:45 – Нижнедевицк. Они поехал в поселок, а я остался на повороте. Позиция была не то что не ахти, а просто – застрелиться: узкая дорога в две полосы, сильный спуск, посередине которого и находился поворот на Нижнедевицк и (!!!) в конце этого стремительного спуска затяжной крутой подъём! То есть все разгоняются, чтоб взъехать на горку – остановить кого-то равносильно чуду, а пешком идти что туда, что обратно очень далеко. Оставались как вариант только выезжающие с Нижнедевицка на Воронеж, так как они притормаживали, пропуская главный поток. Но их было немного, машины в основном, в силу праздника, ехали битком набитые пассажирами. Солнце сияло во всю мочь посреди чистого неба, машины безапелляционно мчались мимо,  и тут… Перед поворотом останавливается  бежевый ВАЗ-2106, воитель смотрит по зеркалам – явно кого-то поджидает. Я подошёл и напросился в попутчики. Вообще, эта поездка показала, что ловить стоящие машины намного эффективнее, чем едущие.
Со скоростью 70-80 км\ч пожилая пара ехала на кладбище через Воронеж. Машинка старенькая, скреблась на горки и неспешно двигалась вперёд. На очередном подъёме нас обогнала та машина, которую они ждали на повороте. Они созвонились и ехали, держась недалеко друг от друга. Навстречу нам двигалось всё больше машин, и на подходе к Воронежу уже два плотных ряда на встречной закупорили выезд из города. Все хотели выехать на природу в солнечный воскресный день.
Когда мы въехали в город, водитель на пару с женой подробно мне объяснили, как выехать на ростовскую трассу. Провезли почти по всему городу и высадили на автобусной остановке. В городе было пусто и тихо. Я через пару минут забрался в ПАЗик и доехал до остановки «Волгоградская».
11:05 – остановка «Волгоградская», я закинул сумку на плечо и пошёл пешком за пешеходный мост. На остановке я сделал трафарет на световозвращающей табличке с надписью «САРАТОВ». С табличкой я прошёл дальше и ещё толком не занял позицию, как возле меня остановилась машина золотого цвета. Я упал на заднее сиденье, молодой южанин с чёрными волнистыми волосами представился:
- Привет! Меня Артур зовут.
- Денис.
- А я смотрю – Саратов у тебя написано. А я сам родом из Саратова. Ты из Саратова? Как там?
- Нет. Я путешествую, еду туда в первые.
- А! А я сейчас еду в Сочи, вот купил жене машину – Mazda Protege, на автомате, чтоб ездила без заморочек. А чё? За 100 тысяч – нормальная тачка!  О, ты какую музыку любишь?
- Ну, спокойную. Джаз там…
- Я на стоянке диск купил хороший – как раз джаз! Давай, послушаем!
Салон автомобиля наполнили мелодичные аккорды, дорога стелилась роскошным покрытием, и я в душе пожалел, что мне с ним так недалеко ехать, всего 24 км . Разметка спидометра на машине была в милях, и Артур ехал как и положено 100, но не км, а миль в час! Делал он это осознанно или по неведению, не знаю. Но возражать против быстрого перемещения в пространстве я не привык. 
12:10 – развилка Саратов-Волгоград (с. Рогачёвка)
- Так тебя точно здесь высаживать? Дальше не поедешь?
- Точно.
Он остановился за мостом, на который я взобрался и остановился полюбоваться видом пронося-щихся подо мной автомобилей. Отправил смс домой, сообщил где я, и отправился на позицию.
После подъема на мост стояла остановка, где нередко останавливались машины – оправиться, расправить спину и ехать дальше. Перед этой остановкой с карманом я и занял позицию. Снял толстовку, так как на солнце уже стало жарко, и остался в ярко-оранжевой футболке. Перекусил, взобрался на ограждение, и так махал рукой и эдак, впериваясь взглядом во встречное лобовое стекло, но минуты текли десятками, а машины ехали мимо. И позиция неплохая, и я в яркой футболке, и солнце не слепит, оно уже взобралось в зенит, но я всё безуспешно пытался остановить машину. А время идёт, и его не так много.
Я пробовал ловить машины с табличкой и без, и сделал вывод, что без трафарета уехать больше шансов. Объяснил для себя я это так: едет человек в какое-то село за 40 км от Воронежа, видит меня с табличкой «Саратов». Думает: «Я не в Саратов!» и едет мимо. А, будь я без таблички, подвёз бы меня «куда получится».
Какие-то уроды-подростки на «девятке», проезжая мимо, чем-то в меня кинули, типа орешка. При этом из открытых окон раздался дебильный смех. Но, признаться за всё время путешествий, включая и это, подобное хамство я встретил впервые. Разумеется, мне стало неприятно, и в ушу закралась тень разочарования. Ведь путешествие автостопом – это прежде всего доверие и отзывчивость. Каждый добрый водитель складывает в сердце картину идеального мира, в котором люди помогают друг другу. А неприятность даже такая ничтожная способна разбить этот хрупкий пазл.
Углубившись в нерадостные раздумья, я с удивлением обнаружил, что рядом уже стоит серебристая «99». Открыв заднюю дверь, я сказал, что мне в Саратовском направлении, а уж до какого они пункта едут, мне не важно.
- Ну, до Анны точно довезём! – заверил меня мальчик с красными от усталости или от слёз глазами.
Вид у него был нерадостный, он часто курил и всю дорогу молчал. На переднем пассажирском сидела крупная женщина, «его мама» - подумал я. За моим ухом на задней полке разрывался динамик с высокоинтеллектуальным репертуаром «Сектора газа». Но, подогреваемый солнышком, я вскоре уснул, несмотря даже на рёв музыки.
13:50 – Анна. Мы едем по городу, я сфотографировал церковь с красивыми луковками и сказал, что поеду дальше насколько можно. От музыки я уже порядком оглох, и начинала болеть голова, но ловить машину возле города – не вариант, когда есть возможность проехать дальше по трассе. Там уехать больше шансов.
Вдоль дороги стоят новые сияющие остановки, а рядом с ними валяются цельнометаллические старые. Видно, их совсем недавно поменяли, если местные бичи не успели сдать их в металлолом.
14:30 – Поворот на Рамонье. Поблагодарив за поездку, я неспешно вышёл на обочину, сделал записи и прочие необходимые надобности. Когда я ещё был в лесочке, на обочине остановилась фура. Я подумал, что можно напроситься в попутчики, но не торопился. Слишком хорошо было в весеннем лесу слушать пение птиц после незамысловатых аккордов «Сектора» в старенькой «99».
Но пока я выбрался из леса фура… завелась и уехала! Я не так сильно расстроился, как расстроился бы, если б знал, что мне ещё стоять два часа!
14:45 обнадёживая скользящими юзом по обочине колёсами, невдалеке остановился старенький (80-х гг) BMW 3 купе. Воодушевлённый, я подбегаю к двери:
- В сторону Саратова подбросите?
- Только платно будит! – протянул с акцентом сухонький дедок за рулём.
- Нет! Спасибо.
И всё! Как отрезало. Я, отчаявшись поймать кого-то на этом повороте, пошёл пешком по трассе. Солнце жарило добросовестно, и вскоре в моих весенних ботинках воцарилась финская баня. Когда сзади слышался звук приближающегося автомобиля, я разворачивался к нему лицом и стопил раз за разом, но всё зря… Я шёл уже больше часа, начался подъём – глухое место в плане стопа. Наконец я дошёл до остановки на вершине подъёма – здесь и застопить есть шанс, и идти уже нет желания, и заночевать есть укрытие от дождя (это, конечно, на крайний случай; но его всегда нужно держать в голове, чтоб не быть застигнутым врасплох).
Напротив, через дорогу из машины вышла семья из четырех человек. Они встали на остановке. Видимо, вскоре должен быть автобус. Косо посматривая на меня, они смущали меня своим присутствием. Одинокий человек на трассе вызывает больше расположения, чем стоящий недалеко от группы людей. Подул прохладный ветер, и я набросил на плечи толстовку. Как оказалось – не зря!
16:36 Мне настолько надоело стоять впустую, что я решил поразвлекаться: взял монетку и стал её пытать:
- Есть смысл ловить машину до пяти часов или нет?
- Есть! – ответила монетка, когда лёгла решкой на асфальт.
- Какая машина меня подберёт – грузовая или лёгковая?
- Грузовая.
- А люди напротив уедут в течение 10 минут или позже? – не давали мне покоя нежелательные зрители.
- В течение 10 минут.
Отлично! И в 16:45 я уже отъехал на Mercedes Altego красного цвета, причем полностью, с тентом такого же красного цвета. Так что монетка не подвела – я уехал до пяти часов и на грузовой машине, вот только проверить, уехали ли мои зрители в течение 10 мин, я не успел, я сам уехал оттуда быстрее. Тут, на востоке воронежской области я был впервые, и дома, оббитые железом, я также видел впервые. Водитель южного типа не представился, спросил, до куда мне ехать и врубил… «Сектор газа»! Я с удивлением отметил такую любовь к воронежской группе в пределах воронежской области и принялся созерцать зеленеющие обочины.
17:40 На развилке перед Борисоглебском он остановился, и мы попрощались. Он ехал в Волгоград, направо, а мне было нужно ехать прямо. Я бросил взгляд на удаляющийся грузовик - 199 регион. Так вот в чём дело! Оказывается, чтоб не тормозить, мне просто не надо было снимать толстовку. Возможно, в одной футболке я выгляжу слишком лёгкомысленно, как на прогулке. А в толстовке я больше похож на путешественника? Не знаю, но факт, подтвердившийся в дальнейшем – в одной футболке намного труднее уехать… Эти выводы я сделал потом, а пока я ни о чём подобном не думал.
Уже вечерело, развязка была сложная, и я прошёл на вылет из поворота после съезда с моста. Прошло чуть больше четверти часа, как я остановил черную «15» с молодым человеком за рулём. Объяснив ему, что мне нужно за город, на саратовскую трассу, я расслабился на заднем сиденье с сумкой на коленях, окутанный вуалью тонировки, под раскатистые басы русского рэпа.
18:00 – 18:10 – поездка по Борисоглебску. В пути парню кто-то позвонил, и я понял из разговора, что он везёт меня за город, хотя ему не по пути! И действительно, довезя меня до окраины, он развернулся и уехал в город. Бесплатно! Вот – пример отзывчивости в пику тем, кто хочет на других навариться. Я сходил на заправку купить что-нибудь перекусить, но без консервантов и глутамата натрия я нашёл только печенье за 11р.
Заняв позицию в кармане возле заправки, я умял всё печенье, запил водой и вновь достал табличку «Саратов». Тут-то, думаю, уже не так далеко до Саратова, чтобы кто-то туда ехал. Почему-то абсолютное большинство машин заправлялось и уезжало обратно в город, так что договориться «на месте» не получалось. Тем сильнее я удивился, когда передо мной, как лист перед травой, остановился красный Renault Premium. На часах было около 19 часов.
Я забрался в кабину и замер в нерешительности, она сияла такой чистотой, каковой я не видел прежде!
- Я сумку на бок положу, чтоб не испачкать… - смущённо проговорил я.
- Да, ладно…
Водителем оказался маленький общительный мужчинка средних лет. Всю свою жизнь работал водителем:
- Я меньше месяца эту машину вожу, она из Европы, почти новая – три года. Сейчас еду смотрю – ты стоишь, вид приличный. Почему не взять? Я этих, знаешь, с  ковриками которые, что в лесу спят где попало, я их не беру – он брезгливо поморщился – после них насекомые всякие в кабине остаются. Нужно всё перетрусить, и то их фиг выведешь.
Я молча посмотрел на свою сумку – не торчит ли предательски из неё моя пенка, скрученная в рулон?
- Я понимаю – интересно так путешествовать… Вот как-то дедка одного подобрал, тоже как у тебя сумка такая. Сам прилично одет, говорит – 55 лет ему, не может остановиться, уже три раза шарик объехал – водитель выразительно покрутил пальцем, изображая орбиты спутников Земли – так у него квартира в центре Москвы, он сам в ней не живёт, а сдаёт. И путешествует. Проезд у него получается бесплатный, а тратит только на еду, гостиницы. У него карточка, в любой точке мира может расплатиться.
- Да! Здорово!
- Ты угощайся, вот конфеты, люблю кисленькое, когда устаешь за рулём…
Он ещё много чего рассказывал о своей молодости, о Эстонии и советских базах, о тягачах Псковской сборки, которые не поставишь на учёт. Я узнал, что объем его двигателя – 13 литров, а расход – 23-28 литров на сотню, что он в пути уже две недели, и ещё где-то неделю ездить до возвращения домой.
- …в Мурманске был? – заинтересовался он. – А когда?
- Полгода назад.
- И как там дорога?
- Делают карелы, но ещё километров 400 старой ужасной было, когда я ехал.
- А-а… А раньше там вообще был танковый полигон. Как-то я, пару лет назад, ездил туда с грузом, так я… Ты можешь себе представить, всю дорогу ехать на первой-второй передаче? А американцы… им же срок поставлен, ну контейнеры которые возят из порта. Так вот – у него срок, к примеру, три дня, чтоб вернуть в порт контейнер… Так они несутся все 90 км\ч, им по барабану – машина-то не своя! Так я там насобирал столько комплектов ключей, домкрат, шланг новый и прочего. Он едет, ящик раскрывается – и по всей дороге… А я что? Все равно еду, что не еду – остановлюсь, подберу… потом уже останавливаться перестал, надоело…

В 23 часа мы приехали на саратовскую объездную, здесь он уходил на Самару, на север:
- Ну что? Ты сейчас в гостиницу? – поинтересовался водитель.
- Да я ещё половлю… - я не знал, как бы не соврать, но и правду не говорить о том, что я из тех… с насекомыми (в голове).
- Сейчас??? Темно же уже, никто не остановится! – его удивлению не было предела.
- Ну, я попробую, если что потом в город пойду.
Я ещё перед выездом посмотрел карту и убедился в том, что объездная в Саратове есть только с севера на юг. Мне, чтобы с запада попасть на восток, нужно было проехать через весь город. Это потом я узнаю, что как раз по объездной мне и нужно было ехать, но в этот тёмный ночной час я шёл в сторону города, размахивая своим световозвращающим жёлтым полотном, в ярком жилете для водителя. Машины проезжали мимо, пронеслась даже колонна пожарных машин, которую я пытался застопить. Без вариантов! Некоторые машины притормаживали возле меня, чтоб рассмотреть, а потом давали газу. Непонятно почему… непонятно…
Небо было тёмным, фонарей по обочинам не было. Я достал налобный диодный фонарик и освещал себе путь. Вскоре я дошёл до кафе, единственного освещенного пятна на трассе. У дверей стояло такси, я подошёл к водителю и спросил, как мне добраться до другого берега Волги, чтоб попасть в Энгельс. Он очень удивился и сказал, что мне нужно обратно на объездную.
Идти ещё ЧАС с сумкой на плече в ОБРАТНОМ направлении, НОЧЬЮ! Нет уж! Я отошёл от кафе на безопасное расстояние и пробрался с фонарем в лесок неподалеку. На часах стояла полночь. Нашёл местечко поровнее, развернул пенку и спальник, одел на себя всё из тёплых вещей. Но спальник я взял летний, хотя была возможность выбора: и зимний, и универсальный. Всё-таки еду на юг Казахстана! Ага!
Такого дуба я давно не давал! Периодически прогревая то один, то другой бок на пенке, я кое-как дремал. Предплечья рук особенно сильно мёрзли, и позже я понял от чего: они обгорели на солнце за то время, что я был без толстовки. Атмосфера ночного леса была не очень воодушевляющая, да ещё и сова всю ночь кричала над моей головой. Может я занял её место, может быть, я просто ей не понравился, но до самого утра она будила меня своими громкими воплями. Хорошо, ещё дождь не случился для полноты ощущений.

25 апреля 2011
В 5 утра, как только рассвело, я встал, собрал вещи и отправился в город. Моё время – световой день, ночь – это уже – на удачу. Надо как можно быстрее выбраться из Саратова и ехать дальше. Очень холодно! Термометра я не брал, но, признаться, мне не так важно было знать температуру, как согреться. Поэтому я взял ноги в руки и потопал в город.
Однообразная обочина не вызывает интереса, я бреду, глядя под ноги. И тут меня подрезает «10-ка», такси. Думаю: «Ну, вот опять заработать на мне хотят…»
- Садись! – улыбается мне лысый молодой водила.
- Бесплатно? – перестраховываюсь я.
- Бесплатно!
Едем с горы, очень длинный и крутой спуск. Я на минуту представил, как взбираться на эту горку, и мне стало жаль тот двигатель, который будет трудится над этим подъёмом.
- Не могу, засыпаю! – говорит водила – Всю ночь рулил…
Я рассказал ему, куда мне нужно, и он объяснил мне, откуда и на каких маршрутках я могу доб-раться до Энгельса. А узнав, что я и перекусить не прочь, довозит меня до ларька:
- Вот наше «Бистро», круглосуточное! – улыбается – Мы тут часто перекусываем.
Мы попрощались, и я подошёл к окошку. Нужно было что-то купить, ведь нельзя оставлять такую щедрость и отзывчивость водителя бессмысленной. Я взял горячий чай с хот-догом (22,70 р.) – приятное тепло опустилось в желудок… Утро началось!
Затем я сел на №105 м\т – 12р. и поехал в город. На улицах было пусто и свежо. На презжей части блестели ручьи после ночной помывки, между домами мелькал золотой диск рождающегося солнца, в колонках играло негромкое радио… Хорошо! Вскоре я и доехал до правого берега Волги. Там, на конечной №284 м\т  я пофотографировал спящий утренним сном забытья Саратов и уехал в Энгельс, ещё 12р. В Энгельсе на №208 м\т я доехал до трассы на выезде из города . Ясно, прохладно (+8 – увидел на заправке). Село Пробуждение начиналось сразу за Энгельсом и отлично соответствовало действительности.
Народ просыпался, и машины ехали хорошим потоком, но тут же ехали маршрутки, а значит, я недостаточно далеко от города и поймать машину будет не так просто.
07:50 (время здесь и далее Московское) – останавливается чёрная «99» с тремя пассажирами. Я заглядываю в заднюю дверь:
- В сторону Ершова подбросите?
- Ну, я только до Степного еду…
- Пойдёт!
- Садись! Сейчас багажник открою – проговорил водитель в солнечных очках, кивнув на мою сумку.
Я удивился такой расторопности и участливости, но вскоре всё прояснилось:
- Двести – пойдёт? – вполголоса, но настойчиво спросил он.
- Но я автостопом путешествую, у меня нет денег!
- Извини, но я за спасибо не вожу. Я этим зарабатываю, налоги плачу! – стал тараторить он, пряча глаза. Достал мою сумку из багажника. У меня по лицу пробежала ухмылка – я всё равно уеду на другой машине, а вот его неловкость останется, пусть незаметно, где-то в глубине души. Добавится в копилку похожих незначительных ситуаций, когда приходилось отказывать человеку в интересах собственной наживы.  И однажды она так или иначе выберется на свет в виде чувства вины, хотя человек к тому времени напрочь забудет, что могло послужить тому причиной.

Минутой позже невдалеке остановился Citroёn. Я подошёл к нему, говорит, «нет, пока не еду». Я вернулся на позицию. Вскоре он подошёл ко мне:
- Я жду, в 8 часов магазин откроется. Я дочке велосипед покупать буду. Если никто не заберёт, довезу тебя до Степного.
- Спасибо! – удивился я такой заботливости.
Но дождаться его мне не пришлось. За пару минут до открытия магазина остановилась бодрая серебристая «10-ка» 1,6. Водитель только спросил, где меня высадить и всё остальное время ехал молча. Дорога была не ахти – латаная старая бетонка, солнце светило в лоб и поджаривало меня через лобовое стекло, я задремал. Спал до закрытого поста ДПС, на повороте на Степное, где мой водитель сворачивал налево.
08:35 Я выбрался из машины, потянулся, и не успел сделать записи в блокноте, как рядом проехала другая серебристая «10-ка» 1,5л, остановилась и сдала назад. Рядом со мной на посту стояла девушка, видно ждала автобус или машину. «10-ка» подъехала к нам задним ходом:
- А подскажите, как нам на Красный Кут проехать! – спросили пассажиры через опущенное стекло.
- Вам дальше ехать нужно. – ответила девушка, стоявшая рядом со мной.
- А меня подбросите по пути? – спросил я.
08:37 Они переглянулись – «Садись». Помимо меня в качестве пассажиров были две женщины, одна спереди, другая сзади. За рулём старенькой машинки сидел мужик. Все они непрерывно обсуждали возможные маршруты, по которым можно проехать в Красный Кут. Я не вытерпел, достал карту, сориентировался и показал им, где поворачивать. Жаль, что ехать нам вместе было не так далеко. Но скорость, с какой я пересел с одной попутки на другую, поразила меня: я стоял на дороге меньше двух минут!
08:53 Поворот на Красный Кут и Новоузенск, место открытое, небо ясное, солнце яркое. Я вышёл и огляделся: сразу за поворотом был самобытный кемпинг с шашлыком и туалетом, тут же рядом были разбиты грядки, которые возделывал хозяин этого заведения. На участке играла громкая музыка, он поднял голову, посмотрел на меня и продолжил работу с землёй.
Я заметил блеск на асфальте перекрёстка, присмотрелся – вокруг была рассыпана мелочь в порядочном количестве. «Ничего себе, рассыпал кто-то!» - подумал я. Пройдя взад-вперёд, я насобирал чуть больше 20-ти рублей. Огородник-бизнесмен периодически поглядывал на меня, и я чувствовал, что делаю что-то не так. Но это меня никогда не останавливало; вся моя поездка – это «не так», как ездят нормальные люди. Нормально – сесть на поезд или самолёт, проспать всю дорогу, а потом сделать выводы о целой стране лишь по конечному пункту твоего пребывания. Пройти маршрут пешком и на попутках, щупая всю картину изменяющегося мира своими ладошками – это ненормально, это дико. Чем дальше от Курска я отъезжал, тем большее изумление вызывал мой рассказ о собственном путешествии. И меня это радовало. Может человек задумается хоть на минуту о другой жизни, которую не показывают по телевизору. О Творении, а не Копировании своего жизненного образа. И сделает что-то по-своему, что-то неординарное, что сможет сделать только ОН, а не любой из миллиона потребителей зомбоящика.
Дул сильный холодный ветер, вынуждая застегнуть толстовку. Но перед приближением транспорта я распахивал её, чтобы привлечь внимание водителя ярко-оранжевой футболкой. К  сожалению редкие машины сворачивали в большинстве своём на Красный Кут, а остальные не торопились тормозить. Пользуясь редким траффиком, я сходил в туалет по дощатому настилу, перекусил своим хлебушком с водичкой и сфотографировал косяк гусей, пролетавший надо мной.
Напротив остановилась белая «Приора» хетчбек, пассажир пошёл в харчевню, а водитель прокричал мне сквозь ветер:
- Эй, тебе куда?! – я махнул в сторону Ершова. – А-а! А то, если б на Красный Кут, подвезли бы!
Я закивал головой, чтоб не кричать. В Красный Кут и так уехать несложно – все туда поворачивают, а вот на край области, которая ещё и с Казахстаном граничит немногие едут. 
Стоял я около получаса, когда сильно, со свистом затормозил Nissan Almera Classic цветом белый перламутр. Глядя на динамику его торможения, я понял, почему так мало было желающих останавливаться. Я с радостью побежал усаживаться на переднее сиденье.
За рулём был пожилой жилистый казах, который говорил негромко и скомкано. Но машинка летела со скоростью 120 км\ч очень плавно по острым краям ям разбитого асфальта. Постоянно казалось, что вот-вот будет пробой или по крайней мере тряхнёт порядочно. Но – нет, мы мчались, слёгка покачиваясь, а колеса глухо отшёпывали по ямам. Я поразился вслух тому, как сильно отличается поездка на Almera по сравнению с той же «10-кой».
- Да о чём речь, конечно! Я эту вот недавно купил – в ноябре 2010, она ещё практически новая, вот уже – он посмотрел на одометр – уже 16 тысяч накатал…  Да, много езжу, до этого «99-я» была. Небо и земля!
Он рассказывал о своих близких родственниках и сравнивал машины, на которых ему довелось поездить. В оврагах вдоль дороги я заметил снег, ещё не стаявший после зимы. И мне совсем перехотелось ночевать снова в поле, тем более леса и перелески как таковые уже кончились, здесь уже простиралась степь. Еще не ровная как стол, но уже голая и безжизненная.
Вскоре мы обогнали Ford Transit, едущий на Ершов. Его я видел, когда стоял возле шашлычной.
- Вот я тебя высажу, сядешь на этот автобус, он тебя до Ершова довезёт – подсказал мне водитель, останавливаясь на перекрёстке.
09:56 – Мунино. Nissan укатил в посёлок, а я остался на повороте. Позиция здесь была плохая – машины, выниривая из-за слепого поворота разгонялись на прямом участке, не успевая тебя заметить. Вскоре пролетел и Ford. Я его даже не пытался стопить, так как был уверен, что с меня потребуют деньги. На этом же перекрёстке стояла девушка с пакетом. Создавалась видимость остановки по требованию, а это мне не подходило. Траффик здесь и вовсе затих. Я приготовился к долгим часам ожидания на солнцепёке и да же пошёл в сторону поворота, чтобы отойти от девушки и занять более заметную позицию, как заметил, что на повороте остановилась «Волга». Она выезжали из посёлка в сторону Ершова, и её остановила девушка. Увидев такую шикарную возможность, я ринулся с болтающейся сумкой на плече к машине:
- А меня возьмете? – прокричал я.
Водитель равнодушно посмотрел в мою сторону и разблокировал заднюю дверь:
- Садись.
Так мы с девушкой очутились на заднем сиденье. Причём впервые я ехал справа, за водителем. Обычно на это место неудобно садиться на трассе. Девушка держалась скованно и напряжённо, водитель включил сборник попсы, и я с сумкой на коленях стал смотреть в окно, радуясь такому непродолжительному ожиданию попутки. А минут через десять салон старенькой серой «Волги» наполнили аккорды Ю.Лозы. песня «Плот» как никакая другая соответствовала моему романтическому настроению в тот час!
В Ершове я разъяснил, куда мне нужно и попросил рассказать, как выбраться за город на трассу, на что водитель что-то проговорил, но из-за воплей Верки Сердючки, я не расслышал. В итоге посреди города он  высадил девушку, где она попросила. Она передала ему деньги, и я напрягся, не потребует ли с меня мзду этот суровый водитель.
10:37 Я вышёл на развилке, где сходятся дороги из города в направлении на Уральск. Водила довёз меня молча до окраины и укатил обратно в город. Денег не потребовал, и вообще меня очень порадовало то, что мне не пришлось ходить с сумкой по городу в поисках выезда. Этот дядька был ещё одним положительным примером. Я его не просил вывозить меня на трассу, если бы он высадил там в городе – это было бы вполне закономерно. И я очень ему благодарен!

Я не успел ни сделать записи, ни продумать выгодную позицию, так как место, где я стоял, таковой не являлось. Я стоял у начала длинного подъёма на мост. Но бывают исключения из правил: на этой не вписывающейся в каноны автостопа позиции практически сразу же (вторая или третья машина) остановился серый «Москвич 2141». Он остановился съехав на узкую обочину, подняв  пыль, уже поднимаясь на мост.
Я с радостью запрыгнул в салон на заднее сиденье. Поблагодарил, как и всех впрочем, за то, что остановился. В пыльном и сером салоне старого автомобиля царила убогая старость. Сиденья были кое-где протёрты, пластик скрипел, а подвеска стучала на кочках. За рулём сидел худой дядечка среднего роста в старом тёмно-синем костюме, под которым была даже чистая рубашка. Более всего он походил на сельского учителя – опрятного, но очень небогатого. Он не задавал вопросов, и не стал пускаться в объяснения – куда и зачем я еду. Впереди намечалась граница, и мне не терпелось добраться до Казахстана, я думал, там будет теплее. Всё-таки до сих пор мой путь пролёгал строго на восток, а от Уральска я буду ехать уже на юг.
Карты Казахстана у меня не было с собой. Посмотрев перед выездом атласы, карты и спутниковые снимки в Google, я увидел, что по моему маршруту в Казахстане идёт одна и единственная дорога, сбиться с которой невозможно.
11:07 – Дергачи. Солнце. Степь. Голубое небо. Жара. В ботинках… В Чёрных ботинках температура зашкаливает далеко за приемлемую, но ветер прохладный. Траффик очень низкий, по среднему коэффициенту останавливающихся машин к игнорирующим стоять тут придётся долго… очень долго.
Перспектива удручающего ожидания на пустой трассе меня угнетала. Чтобы разогнать её, я направился пешком в сторону границы. Ходьба уверенно разгоняет тоску и неуверенность – проверено! А если это ходьба не прогулочная, а с двумя сумками, и в огненных ботинках, то так даже лучше. При таких обстоятельствах нет ни сил ни времени думать о всякой ерунде. На всякий случай я переклеил «Саратов» на табличке на «Уральск», положил полотно сверху на сумку за спиной и шагал, изредка оглядываясь на шум мотора.
К счастью, идти долго мне не пришлось на очередном подъёме, на котором я даже не оглядывался, возле меня остановилась синяя Lada 111. Я удивился и сел в салон.
- Что это у тебя? – спросил казах, показывая на табличку.
- Это название города, в который я еду, чтоб водитель увидел.
- О! А я смотрю, что-то жёлтое, непонятное. Остановился посмотреть. Да ты клади сумку на заднее сиденье. И надпись свою клади, она ж тебе сейчас не нужна! – так, вдруг оказалось, что я таскал с собой это полотно не зря, кого-то оно привлекло из чистого любопытства.
Я рассказал ему, что еду в Казахстан, и другие подробности своего путешествия.
- А я сам родом из Саратова, в Казахстане не был никогда, не приходилось – рассказывал быстрым тихим неразборчивым голосом он о себе. Он вообще говорил непрерывно, но я понимал его только урывками. – Ты хоть по-казахски помнишь что-нибудь? Или как ты будешь? «Скажите, пожалуйста?»
Меня немного смутили его слова. И правда, а если я там не смогу даже объясниться? Ведь я там не был 20 лет, а что было двадцать лет назад, помню весьма смутно.
На зеркале болтались два синих сувенира: стеклянный глаз в виде сердечка и круглый талисман с арабским символом. Я спросил:
- А это просто брелоки, или талисманы?
- Этот от сглаза, - ответил казах, поглаживая синюю кисточку сердечка, - а этот – не знаю, я по-арабски читать не умею.
- А почему здесь на перекрестках мелочь везде рассыпана? Я думал сначала – рассыпал кто-то, но потом смотрю – на каждом перекрёстке монетки валяются. Это что, традиция какая-то?
- Да! – нехотя ответил водитель – Перед дорогой надо на повороте бросить в окно нечётное количество монет, чтоб дорога была лёгкой... Мне об этом мама рассказывала, и я всегда обязательно так делаю.
Я умолчал о том, что подчистил не один перекресток. Вдруг это оскорбит его традиции, и он выкинет меня на ходу в расстроенных чувствах?
На горизонте показались складки местности.
- Это что, горы? – спросил я.
- Да! Синие горы. Так и называются. Вот развилка – тебе направо, там таможня. До неё 13 км ещё, а я прямо поехал. Удачи!
12:20 – Озинки. Таможенный пост России.
Ну вот и осталось всего-ничего, и я пересеку границу, а там тепло. – думал я, проходя мимо машины ГАИ, стоящей на посту. В машине сидел гаишник, лениво созерцавший однообразный пейзаж. Увидев меня, он снял ногу с распахнутой двери служебной «10-ки» и направился ко мне.
- Здравствуйте! Сержант ….ов. Куда слёдуем?
- В Чимкент. – Не раздумывая выпалил я.
- А откуда идём? – протянул мент, пока его лицо медленно вытягивалось.
- Из Курска!
- Пешком??? – Тут он потерял контроль над своим невозмутимым лицом, и на нём отразилось самое настоящее удивление.
- Да. Ну и на попутках, если кто подбросит. – Спокойно и буднично рапортовал я, словно рассказывая о том, что земля круглая, неразумному простолюдину. Он почесал затылок и наскрёб там служебные обязанности:
- Предъявите документы! – возможно в этой фразе был оплот его душевного равновесия, но ведь я говорил правду, а, значит, спокойствие ему не светило.
Я достал паспорт, он посмотрел штамп о регистрации – и вправду Курск, сделал глубокий вдох и… пожелал мне счастливого пути, едва не добавив «чокнутый». Я ему тоже чего-то пожелал и, пряча на ходу паспорт, зашагал дальше. Гаишник не садился в машину, он стоял под высокой крышей одинокого поста и смотрел мне вслёд. Бог знает, о чём он думал в этот момент. Но, судя по его реакции, пешком в Казахстан на его глазах я проходил первым, в чём я не замедлил себя поздравить.
Но помимо торжества духа я испытывал терзания тела, кои незамедлительно стал удовлетворять. Я съел ещё немного хлеба и запил водой. И того и другого оставалось немного. Но меня это мало волновало, «купить надо на границе» - подумал я всего лишь и продолжил шагать вперёд. «Сколько? 13 км! Да, подумаешь, ерунда!» После перекуса мысли всегда дерзко-оптимистичные и настроение приподнятое. Удивительно, как мобилизует организм свои силы в путешествии. Я второй день в пути, непрерывно передвигаюсь, и хлеба с водой мне вполне достаточно, чтобы хорошо себя чувствовать! Но это действительно так.
Я почувствовал это, когда с отцом ещё в начале 2000-ных путешествовал на спортивных велосипедах. В пути, когда приходится крутить педали под дождём и ветром, по раскалённому асфальту и под жарким солнцем тебе не хочется никаких кулинарных изысков. Если пить, то просто холодную воду, если есть, то хлеб или батон. Остальное лишнее. Организм находится в высокой степени мобилизации сил, и тратить их на переваривание тяжёлой или разнообразной пищи – напрасный расход сил. Все силы – на результат! Конечно, речь не идёт о постоянном питании таким образом, но  на время нескольких дней путешествия – отличный вариант! Харчи не занимают много места, доступны практически везде. Не требуют готовки и приборов.
Солнце неторопливо поджаривало меня на асфальтовой сковороде, я шёл посреди дороги, так как машины было видно издалека, и появлялись они в этих краях крайне редко. Исходя из такого положения, я и всерьёз принимал вероятность идти до границы пешком. На всякий случай я взгромоздил поверх сумок своё жёлтое полотно и шагал, стараясь не замечать, как мои ноги плавятся в ботинках. При том, что холодный ветер пронизывал и высушивал кожу лица, не привыкшего к такому климату. Губы мои потрескались, и во рту была сухость. Я шёл, благодарный солнцу за то, что оно не даёт ветру меня застудить. Я шёл благодарный ветру за то, что он не даёт солнцу меня перегреть.

Вскоре меня, преисполненного благодарности подобрала чёрная «10-ка» с двумя суровыми пар-нями:
- Далеко идёшь? – неприветливо, но с любопытством поинтересовался один.
- В Уральск, из Курска. Автостопом путешествую.
- И что люди подвозят? И денег не требуют, не обижают? – Парни явно были удивлены такому положению дел.
- Подвозят, конечно! Я вчера только из Курска выехал! А что со мной может случиться? Ограбить, так у меня денег нет, ну а что другое, так я ж не девушка… – Подытожил я.
- Значит, хорошие люди тебе попадались. – Отрезал пассажир на переднем сиденье, и по его интонации я почувствовал, что себя с водителем он к этим «хорошим людям» не относит.
Я замолчал, так как мне не нужны были неприятности. Я уже и не рад был, что поехал с ними. Но они стали говорить о чём-то своём и через несколько минут мы подъехали к КПП на границе.
- Выходи, ты приехал! – резко сказал водитель, и отправился к окошку для предъявления документов.
Я поблагодарил и вышёл. 12:30. КПП находился на возвышенности, с которой отлично просматривались окрестности. Ветер поднимал тучи пыли и дул непрерывно. Неподалёку стояла девушка с ребёнком. И от шлагбаума вниз вдоль дороги стояла вереница фур.
Я обошёл шлагбаум и направился в стан врага, если считать любые структуры власти враждебными свободному человеку. Но меня тут же окликнули из окошка:
- Молодой человек, вы куда? – повторил вопрос, когда я подошёл, молодой пограничник. На вид он был лет двадцати. Я решил брать эту крепость штурмом наивности.
- Туда. – Махнул я рукой. – В Казахстан.
- А машина ваша где?
- Я пешком, путешествую. – Я кивнул на свою сумку.
- Пешком нельзя. Только на машине или на роликах! – съехидничал молодой пограничник. Мне стало не по себе от его сарказма, но я посмотрел на него с недоумением.
- И как же мне пройти?
- Не знаю, спросите у водителей, может кто вас провезёт.
- Спасибо.
В душе воцарился злобный, скрипящий зубами демон, которому хотелось только одного – дать в морду этому пограничнику за его «ролики». Ведь он не поедет автостопом, скорее всего никогда. Он этого не понимает, я почувствовал это, когда смотрел в его глаза. А после такого отношения к случайному встречному он не поедет даже потому, что сам так относится к людям. Просто к посторонним, незнакомым людям. А с таким отношением ты не поверишь в искренность других людей, которым ты доверяешь драгоценного себя в момент посадки в машину. Я уверен – те, кто говорят о «нехороших» людях, и сами думают о «нехорошем». А есть и другие, которые останавливаются, интересуются – куда подбросить, спрашивают – кто такой, откуда, куда едешь, и не думают ни о чём «нехорошем». Их голова не забита грязью наживы, убийств и предательства, льющейся с телеэкранов. Они обращают внимание на реальную жизнь вокруг, а она бывает очень даже ничего! Я нарочно разыгрывал дурачка, который пошёл искать ролики в рюкзаке, потому что мне было важно расшевелить Человека в душе пограничника. Именно с этой целью я многим с ходу рассказываю о масштабах своего путешествия. Люди, не привыкшие к подобному времяпровождению, впадают в ступор, на какую-то секунду теряют контроль над обстоятельствами. И в эту секунду в них просыпается дремлющий Человек, романтик и поэт. После того как ты сбил собеседника с его ритма, обескуражил своими словами, он
Но тем труднее тем, кто не поверит сразу, и будет сомневаться, пытать хитрыми вопросами, пытаясь поймать на слове. Потому что, чем выше забирается человек в своём недоверии, тем больнее падать ему под ударами бесхитростной правды и наивной веры в людей.
Фуры все стояли TIR, в основном украинские, и, как мне объяснил один из водителей, если они возьмут пассажира с другим паспортом (не украинским), у них будут большие проблемы. Лёгковых машин не было и я подошёл к стоявшей девушке с ребёнком. Она сказала, что ждёт машину со стороны Казастана, и может меня тоже провезти. Я успокоился в преддверии такой перспективы, но зря. Прошёл час, из-под шлагбаума выехала машина, из неё вышла женщина в годах и осталась с нами. А авто укатило в Россию. Оказалось, эта дама - бабушка ребёнка, оставила машину на той стороне границы, и теперь им троим нужно её пересечь. Вчетвером мы стали ждать попутку. И мне как-то было не так грустно – всё-таки нас много, да еще и ребенок лет 2-3. Я поинтересовался, какой курс рубля в Казахстане – 5,2 тг.
Но на погранцов это не подействовало. Ни женщин, ни ребёнка они не пропустили, ещё и отчитали за высадку из машины. Оказывается, садиться и высаживаться из машины можно только за постом, то есть в 13 км отсюда, также и в сторону Казахстана. Женщина всё переживала, кормила гостинцами внука и рассказывала ему, какого купила крокодила в подарок. Ветер гнал песок с пылью. Работник в оранжевом жилете безмятежно сметал на совок принесённый ветром песок и ссыпал его на газон, двое других тащили по земле большой информационный щит из сотового поликарбоната. Кругом царила неторопливая атмосфера пустыни. Пустыни действий, пустыни чувств.
Вскоре подъехал полная машина, и женщины напросились в неё, хотя и без них там было четые человека. Но как-то они впихнулись в салон и уехали. А я остался, теперь уже один, если повернуться спиной к КПП, среди безжизненной степи. Час шёл за часом, а те несколько машин, что проехали за это время, отказались взять меня на борт. Я подошёл к окошку:
- А если я по полям обойду, можно?
- Можно. Только я вам этого не говорил.
- Почему?
- Потому что, если поймают, это уголовное дело, до пяти лет. А так - можно! – сощурился он
Я в очередной раз в своём воображении дал ему в морду за то, что он не может по-человечески разговаривать, но виду не подал. Молча вернулся, сел на свою сумку, закрылся капюшоном от пыльного ветра с песком и опустил голову, так как этот пейзаж мне уже порядком надоел.
И тут, спустя пару минут, свершилось чудо – я услышал шаркающие шаги возле себя. Поднял голову и бросил равнодушный взгляд на подошедшего мальчика-пограничника. Он всё-таки упал с высоты своего высокомерия! Он снизошёл к простым людям без погон, то бишь меня, и в его глаза украдкой пробралось СОЧУВСТВИЕ:
- Через час будет автобус ехать в Уральск. Если никто не возьмёт, я помогу, посажу вас на него.
- Спасибо. – Бесцветно произнёс я. Всё-таки он подарил мне надежду, и на душе стало немного теплей. Я стал размышлять – а почему я здесь так подвис? В голове всплыло:
- Всё, ты приехал! – Ведь я тогда вылез из чёрной «десятки» и в душе, пусть не вслух, согласился с ним.
Но я не приехал!!! Мне ещё ехать и ехать! Я мысленно отмотал события до этой сцены, и в воображении своём переиграл эту сцену:
- Всё, ты приехал!
- Нет! Я ещё не приехал! – ответил я неприветливому водителю.

После воображаемого спектакля на горизонте появилась машина. Когда она подъехала (опять «10-ка»), я спросил у водителя, не может ли он провезти меня через границу. На что он отрицательно закрутил головой. Я сел на сумку и отвернулся, демонстрируя своё недовольство. Возвращаясь с документами, он уже открыл дверь и прокричал мне:
- Ты откуда едешь?
- Из Курска.
- Из Курска??? – он прикрыл дверь, и подошёл ко мне поближе, пассажиры повернули головы в мою сторону.
- И что, никто не берёт? – участливо, с умело наигранной заботой поинтересовался он.
- Нет.  – Ответил я. Недоверие к нему не позволяло родиться на свет смутной надежде на удачу.
- И давно ждёшь? – он уже присел на корточки рядом со мной, выказывая своё участие.
- Да уже почти четыре часа…
- Но ты ж понимаешь – начал он нараспев – я таксист. – В принципе, дальше он мог не продолжать. Этих слов было вполне достаточно. – Бесплатно не вожу…
- Я без денег – отрезал я, он развёл руками – типа хотел помочь, а ты… и вернулся в машину. Он преспокойно мог посадить меня пятым человеком, но дело даже не в этом, а в спектакле, который он тут устроил с целью наживы.
Но мыслеформы не оказались напрасными, слёдом подъехала чёрная «10-ка». Выбор машин не отличался разнообразием. Кроме водителя в салоне не было никого. Я произнёс свою просьбу. Он сначала отмахнулся, но на пустой салон особо не отмашешься. Пришлось для приличия спросить, что да как. Я ему вкратце изложил суть проблемы, он улыбнулся:
- Сто рублей!
- Я без денег. – Ответил я уже из чувства принципа. Да, сто рублей – небольшие деньги. Но это уже не автостоп.
- Паспорт давай! – сказал он, направляясь к окошку.
Сумку я положил в багажник, и мы проехали под этим чёртовым шлагбаумом. Машину досмотрели, обыскали нас металлоискателем. Он говорил мне, когда выходить из машины и когда садиться, к какому окошку подходить и прочие организационные мелочи. Он был какой-то местный, всех знал по именам, вообще вид у него был довольно приятный, несмотря на толстую золотую цепь на шее, сливавшейся с головой. Приятный вид ему придавали живые тёмные глаза, они не были равнодушными, скорее наоборот:
- Халявщик, значит!  Дома делать не ..уй, и поехал кататься! Да? – Всё допытывался до меня он.
А когда мы переехали на казахстанскую сторону, он спросил:
- А хочешь, прямо до Чимкента тебя довезут? Вон стоит автобус – прямо в Чимкент едет. Я договорюсь, чтоб тебя бесплатно провезли.
- Конечно, хочу!
- Ща, подожди тут.
Он подошёл к водителям, и я слышал как они ответили, что могут довезти только до Уральска, а потом им в другую сторону. Я поблагодарил его, и до Уральска – тоже хлеб, и пролез под шлагбаум на казахский КПП. Там мне выдали миграционную карту и молодой раскосый казах доступно мне ответил на вопрос:
- А карта только на пять дней, а я за пять дней не успею вернуться из Чимкента?
- В любом городе спросите ДВД, вам подскажут. И там продлите карту. – Не в пример российскому язвительному сотруднику, он был очень доброжелателен.
Что интересно, тут всё еще стояли некоторые из машин, к которым я просился. Они всё еще проходили паспортный контроль, а я на выходе уже потрошил сумку перед пограничником в камуфляжном костюме с автоматом. Довольный собой и благодарный дядьке на чёрной «10-ке», я бодро прошагал мимо зелёной будочки возле послёднего шлагбаума, когда меня окликнуои:
- Эй, ты куда? Ты что, думаешь, тут так и ходят? – открылась дверь будки и оттуда выглянул служивый.
- А как ещё?
- Надо нам документы показать. – Их было двое в этой каморке. – Сам откуда?
- Из Курска.
- А машина твоя где?
- Я пешком…
- Пешком??? – воскликнул казах и чуть не свалился со стула, на котором цинично раскачивался. – И куда?
- В Чимкент.
- В Чимкент??? – тут он решил поставить стул на все четыре ноги. – И чё. Вот так вот и идёшь?
- Ну да!
- А ты давно там не был? – Стал он приходить в себя. Второй только качал головой.
- Двадцать лет.
- У-у-уу… ты знаешь, что там уже за город? Сити! Очень изменился! Я сам из Чимкента. Родился там. – Он вернул паспорт. – Ну удачи! Пешком… - Озадаченно качая головой, он посмотрел мне вслёд. Потом крикнул. - Ты тысячу километров проедешь и всё с себя снимай! Шорты есть? Там жара! Не то, что здесь.

16:16 –Наконец закончились мои мучения. Я снова на дороге, тут меня уже ждут привычные по-путки и таможень больше не предвидиться. Я потерял четыре часа впустую, причём посреди дня! Световое время, самое ценное для меня… Я достал из сумки остатки харчей и доел всё. Напротив я увидел магазинчик на котором было написано «Кафе – Кафесi», я спустился к нему. Спрятавшись от ветра, на крылечке сидела женщина, крепко сбитая казашка неопределенного возраста, где-то между 25 и 65. Я спросил у неё хлеб – 100 тенге. Она открыла кафе (кафе уже было закрыто, и она ждала попутку, чтобы уехать домой, в Уральск), достала с полки пышный белый хлеб в полиэтиленовом пакете. Я заплатил 20 рублей и попросил её набрать воды в мою бутылку. Она спустилась в подсобку и наполнила её водой.
Теперь можно спать спокойно! Запасы пополнены, вот только машин всё нет и нет. Даже обидно как-то – всё торопился, прорывался через таможню, а тут глухо как в танке.
Но ближе к ~17ч. Шлагбаум открылся и выпустил одну, потом другую машину. Но они не поехали, а остановились на обочине. Перешла дорогу продавщица, говорит:
- Перегонщики, наверное, собираются вместе… или страховку покупают. Надо идти туда.
И мы пошли навстречу машинам. Пока мы приближались к ним, через шлагбаум проехала третья машина, и все вместе они тронулись. Продавщица нервно затрясла рукой над дорогой:
- Ну, они собираются останавливаться, или как?
Тормознула 323 Mazda конца 90-х, женщина что-то сказала ему по-казахски и села спереди, я, не теряя времени, сел назад. Помимо Мазды с нами в колонне ехали два Шарана VW, все на белорусских транзитах. Я успокоившись за своё будущее на ближайшие 100 км, прикорнул на заднем сиденье. Дорога была не ахти, а местами ямы было невозможно объехать, приходилось их проползать на второй передаче. За окном стелилась степь. Степь. Степь.
На подъезде к Уральску я проснулся – водитель негромко включил радио. Из динамиков полился попсовый мотив, а потом речь диджея, быстрая, построенная по одному шаблону интонаций. Я очень долго пытался разобрать непонятные слова ведущей, пока не понял, что говорит она на Казахском! И если украинский или белорусский язык кое-как понятен, то казахский оказался абсолютно «с другой планеты». Чувствуется, что языковая группа, к которой он принадлежит, развивалась отдельно от славянской.
18:50 – Уральск. Меня высадили на кольце – перегонщики ехали дальше налево, а мне нужно было направо. Женщина-продавщица рассказала мне, где и на какой автобус садиться, чтоб выехать за город. Я вскинул сумку на плечо и пошёл по пыльной обочине в указанном направлении. Солнце уже клонилось к закату, и на улице царил прекрасный летний тихий вечер. На остановки толпились в большом количестве пожилые казахи-таксисты. Они моментально заинтересовались мной: «Куда ехать?», «В какую сторону едешь?» и т.д. Сначала я пытался объяснить, что мне на трассу нужно выехать, но потом понял, что они просто хотят заработать.
- Денег нет! Я без денег! – почти честно сказал я, казахских-то денег у меня и вправду не было.
Практически сразу, будто по мановению волшебной палочки, таксисты рассосались на кучки по интересам. И тут же подошёл автобус №5, в который я вошёл через переднюю дверь и сразу наткнулся на кондуктора – молодого парня-казаха.
- Сколько за проезд? – спросил я.
- 40 теньге… - ответил он.
- У меня только русские. – предупредил я, открывая сумку с фотоаппаратом.
- Не надо! – махнул рукой казах и отвернулся к окну.
Вот это да! Может везде говорить, что у меня только русские деньги? Но вскоре я понял, почему мне не пришлось платить – ехать мне довелось всего три-четыре остановки. Я попрощался с гостеприимным кондуктором и направился вперёд вдоль трассы. Дорога шла широкая и ровная, никто не торопился останавливаться, поэтому я шагал и шагал вперёд, рассчитывая на какой-нибудь карман или поворот. И вскоре увидел, что на Чимкент дорога поворачивает под прямым углом, и сразу за поворотом стоит заправка со множеством машин. Отличная возможность, учитывая то, что уже закат,  и хорошо бы уехать засветло.
19:20 Заправка. На крайней колонке остановился MAN с украинскими номерами. Тут проходить таможню не надо, и он может взять меня в попутчики… Если пожелает, конечно. Я подошёл к кабине в тот момент, когда водитель выходил из машины. Небольшого роста, худой, с черными глазами, слёгка смотревшими в разные стороны, он подумал несколько секунд и согласился взять, но предупредил, что будет спать.
- Сколько смогу подвезу, но я ночью стоять буду, ты куда тогда?
- Я дальше поеду. Не волнуйтесь.
- Ладно.
Ура! Неважно сколько ещё мы будем ехать до остановки на ночлёг, но я буду ехать в ночь! Он заправился, мы забрались в кабину, и я с удивлением обнаружил, что здесь пассажирское сиденье на воздушной подушке, как и у водителя. Я очень удивился – обычно пассажиркое сиденье жестко стоит на месте. На этом же я плавно раскачивался на неровностях дороги. К слову, дорога от уральска приличного качества, местами встречаются участки, которые ремонтируют. Их приходится объезжать по полю. Губы сухие, потрескались, лицо горит в безветренном пространстве кабины.
- А если дождь? - Спрашиваю я. 
- Стоишь, ждёшь, пока высохнет. Неделю простоять – нормально!
Саша, так зовут моего водителя, сюда ездит постоянно. Рейс Киев – Алма-ата.  Сам он живет под Киевом с женой и ребенком. Он много мне успел рассказать о своей жизни, распросить о моей. Ему интересно было слушать мои приключения автостопом. Не напрягаясь, мы общались на самые разные темы. Несмотря на возраст (под 40 лет), он выглядел очень молодо как внешне, так и наполнением своей души. Мы с ним нашли очень много общих тем. Оказывается, в общем плане жизнь не такая уж и разная, и нас, людей волнуют одни и те же вещи на протяжении тысячелетий. Разница лишь в том, что хочет человек испытывать, и о чём говорить. Мне невольно вспомнились националистские лозунги типа: "Россия для русских", а "Украина для украинцев". Всё это не более, чем политика. Вот сидим мы в кабине, общаемся - русский и украинец. Города, в которых мы живём разделяют километры, границы, язык и прочее. Но если бы я намеренно не заострил внимание на этом, можно было бы подумать, что мы живём на соседних улицах. И для нас, простых обывателей, абсолютно не важны наши национальные различия. Сорее наоборот - похожесть и общие точки нас интересуют более всего.
Саша оказался очень искренним и доверчивым собеседником, чувствовалось, что ему приятно поболтать, выговориться, поделиться своим мнением. Но при этом он не напрягал, не давил своей точкой зрения. Иногда он поворачивался ко мне, чтобы увидеть, внимательно ли я слушаю, и мне было немного не по себе от его взгляда. Один глаз смотрел на меня, а другой куда-то в степь через лобовое стекло. Я чувствовал себя неловко, поскольку не мог точно сказать, куда именно он смотрит.
Когда актуальные на данный момент темы иссякали, он включал музыку. Репертуар был самый разнообразный, но основу составляли песни перестроечного периода. Я с большим вниманием слушал песни своего детства. В основном в свои семь-восемь лет я слушал "блатняк". То есть не я, конечно, слушал. Тогда эту "музыку" слушали все, а я запоминал тексты песен. И сейчас, спустя семнадцать лет, мне было очень любопытно вспомнить свои детские настроения.
Музыка очень часто для нас является проводником в мир прошлого. Вот заиграла когда-то любимая песня, и мы плывём на волне ностальгии, не в силах что-либо с собой поделать. Также и я созерцал картинки своего детства и вспоминал, как оно было.
Мы, то есть папа, мама, я и моя младшая сестра, которой тогда было где-то полгода от роду, переехали в Курск в 1992 году. Что послужило истинной причиной массовой миграции, сейчас уже врядли точно скажешь. Мне рассказывают, что тогда остро возник национальный вопрос, и русские предпочли уехать из Кзахстана. Но этот вопрос волнует меня сейчас, а тогда я об этом не думал. Мне было шесть лет в момент переезда, и я в тот момент уже был не один...
Развёрнутый рассказ на эту тему отнимет много места и времени. В кратце же суть такова:
Мои родители жили в квартире на м-не "Восток". В 1990 году мои бабушка с дедушкой по папиной линии купили дом в Чимкенте.  Пожили они в нём недолго, около полутора лет, а потом мы все переехали в Курск. Но у бабушки ко времени переезда уже был рак груди, и вскоре по переезду, в 1993 году, она умерла. А в 1997 году рак обнаружили и уменя, причём в костной ткани крестцового отдела позвоночника. То есть мне впослёдствии пришлось второй раз учиться ходить. эта болезнь и выздоровление отложили сильный отпечаток на моей, тогда ещё детской психике, и разумеется это повлияло на всю мою жизнь. Это сейчас мне известно, что рак в большинстве своём возникает при подселении или замещении в силу разности энергий сущности и донора. То есть возникший резонанс приводит к возникновению новообразований и, как ни прискорбно, к смерти. Но я был маленьким, я просто очень сильно хотел бегать, как другие дети, и я выздоровел, хотя не должен был... Прекрасно помню, как одна из наблюдавших меня онкологов привела целую толпу практиканток посмотреть на живое чудо - меня. Годы шли, я всё не умирал, прекратили наблюдение за мной, а потом и лишили группы инвалидности. Чудо - чудом, а разорить государство на какое-то пособие - очень выокое искусство! Болезнь физическую я победил, а вот с душой оставалось что-то не так.
 Я всё время чувствовал себя вдвоём, даже говорил про себя "мы". И постоянно испытывал антагонизм в душе, раздвоение и коллапс личности. С помощью моей жены (мага высокой ступени) мы докопались до моего подсознания с помощью транса и выяснили, что в том самом доме у бабушки ко мне подселилась некая энергетическая сущность, которая подменила собой большую часть меня, оставив для меня лишь внешний мой облик и физиологию. И видимо ей что-то удалось сладкое напеть мне, раз я согласился на эту подмену, но что спросишь с пятилетнего ребёнка?
Помимо этого жена указала на то, что это сущность места. То есть она каким-то образом принадлежит именно этому дому. Я в этих делах - дуб - дерево хвойное, поэтому приходилось полагаться на знания и умения прочих специалистов. То есть получилось, что, уехав оттуда, причём достаточно далеко, я нарушил эту связь. Бабушке моей тоже досталось от этого дома, но она в нём жила, и, наверное, поэтому умерла раньше. Я же был наездами, по выходным, и до меня дошло заболевание значительно позже. И на тот момент никто не мог сказать, с чего это вдруг жизнерадостный ребёнок оказался в нейрохирургии?
Мне было очень тяжело переживать потерю бабушки, скорее всего, потому что она как-то связывала меня с этой сущностью. А после её смерти, я остался один, и мне было очень одиноко. В чужом сером городе, после южного казахстана. В кирпичных голых стенах с печкой после уютной квартиры. Без бабушки, без родителей, так как они всё время были на работе. У ребёнка всё наружу, всё естественно. Мне не хотелось видеть этот дом, этот город. В 1996 году у меня стало падать зрение. А в 1997 - рак. И впослёдствии, в сознательном возрасте, я очень долго ненавидел Курск.
Сейчас я пишу это как рассказ, а в те моменты поиска истины, каждое воспоминание было открытием. И когда эти открытия укладывались в единую цепочку, душу наполняла радость. Я рубил дрова во дворе, когда внезапно меня озарила мысль, как вдохновение, как нужное слово в стихотворной строчке - мне нужно ехать в Чимкент. Сначала я отогнал эту мысль, поскольку даже мне, законченному авантюристу, она показалась неуместной. Но уверенность со вдохновением накатили с новой силой, и я понял. Там это началось, там и должно закончиться. Раз это сущность места, и я её увёз в себе, нужно вернуть её НА МЕСТО! Тогда моя душа встанет на своё место, а эта сущность - на своё. Всё гениальное просто. Ничего мудрёного не было и вэтой мысли, но я прекрасно понимал, как на меня посмотрят родные, если я им скажу:
- Я поеду в Чимкент, автостопом, мне нужно вернуть на место сущность из бабушкиного дома.
Смешно, потому что грустно. Я рассказал жене, так как она была в курсе всей этой трансцендентной истории с моей душой, но и она приняла эту идею в штыки. Но мне, в принципе, было всё равно. Когда тебя охватывает это чувство - откровения, ты не сомневаешься ни на миг в том, надо ли это делать. Думаешь только о том, КАК это исполнить. И когда, окрылённый идеей, ты летишь навстречу обстоятельствам, уже не понятно: ты ли исполняешь свою идею, или идея тебя использует для своего исполнения.
И сейчас, слушая репертур своего детства, я невольно продолжал насыщать цепочку воспомина-ний событиями. Для меня кажде воспоминание было ново. поскольку свою жизнь я смутно начинал помнить лет с 12-ти, а всё, что происходило до этого возраста, составляло лоскутное одеяло из фотографий и чужих рассказов.

- Ну все, хватит, сейчас должна быть стоянка. Я буду останавливаться спать. А ты не боишься спать под открытым небом? Тут же змеи есть, у скорпионов сейчас брачный период! - Всё не уставал поражаться Саша моему безумному путешествию.
- Ну, о скорпионах я как-то не подумал. Да ладно, где наша не пропадала. Значит буду стоять на трассе. Выбор невелик...
Я достал свою буханку хлеба и стал утолять голод. На что Саша возмутился:
- Хорош фигнёй страдать. Счас остановимся, нормально поедим. - Желание водителя - закон. Я спрятал хлеб в сумку. Вскоре мы зарулили на пустую площадку для стоянки фур с эстакадой и туалетом:
- Это тут ещё такие попадаются, - прокомментировал Саша - а за Карабутаком - сотни километров - одна дорога, стоянок нет! А они хотят ввести наказание, если не отдыхаешь каждые четыре часа. Да сначала надо инфраструктуру организовать - стоянки, заправки. В Европе, там каждые 40 км стоянки, конечно, можно и останавливаться, а тут - где? А спрашивать будут, и по-барабану им, где ты стоять будешь...
Он достал газвый баллон на 15л, сковороду, из холодильника - замороженную картошку с сыром и куриные крылышки. Поставил всё это греть, а тем временем извлёк откуда-то сало, хлеб, майонез, маленькую бутылочку Nemiroff.
- Давай хоть выпьем, а то еду один - и выпить не с кем. Счас поедим... Правда ложка у меня одна...
- Да, у меня есть! - сказал я, доставая ложку из сумки.
- Ну ты даёшь! - подивился Саша. - Еды с собой не взял, а ложку взял!))
- Ну, я думал, может в поле чего похлебаю. - подытожил я, улыбаясь.
Ничто так не объединяет незнакомых людей, как совместная трапеза. Два голодных человека вместе едят, и каждый из них уверен, что приятное ощущение сытости испытывает не он один. И это общее ощущение, одно на двоих сближает. Приятное тепло и сытость разлились по телу, жизнь казалась прекрасной...
- Щас откинуть надо верхнюю полку, будешь там спать. - сказал, вставая, Саша. - Ну не выгонять же тыбя на улицу!
Он приветливо улыбнулся. Глаза его под водочкой ещё больше разъехались в стороны, а улыбка не сходила с лица. Ещё чуть-чуть, и мы сели бы петь хоровые народные песни, настолько хорошее настроение было у него. Я же чувствовал себя немного скованно, как и всякий раз, когда меня одаривают милостью.
За окном была кромешная тьма, только звёзды, яркие и сочные стеллись по небу до самого гор-зонта, ровного и плоского. Несколько минут и мы отключились.


26 апр 2011 08:30(09:30 по местн.)   Я уже давно проснулся, часа два назад, и лежал, дремал. Вставать раньше хзяина мне казалось неприличным. Ему весь день ехать, нужно и выспаться, это я могу перекимарить в пути. В кабине было тепло всю ночь, и я выспался, в отличие от ночи под Саратовом. Проснулся Саша, и мы вылезли из кабины, размялись, умылись. Я наконец-то умылся и помыл руки с мылом. Как приятно! В чистом голубом небе разливается трель жаворонка. Свежо, дует лёгкий ветерок. На газовой горелке Саша погрел воды, и на завтрак у нас был кофе с пасхальным куличом.
- К нам машина ночью подъезжала. Наверное, тоже переночевать. Я слышал, как двигатель работал... - вспомнил я.
- О! Чутко спишь. А я ничего не слышал! Надо баки проверить, не слили они солярку?
Он проверил баки, протёр фары, продул компрессором салон от крошек после нашей трапезы и сел за руль. Нам ещё ехать и ехать до развилки на Карабутаке, где он повернёт на Астану, а я на Чимкент. Проезжали Актюбинск. Объездной нет, ехать надо через город, а в городе ни одного указателя. На очередном перекрёстке увидели хорватскую фуру с мигающей аварийкой.
- Заблудился. Понятное дело. Я в первый раз тут тоже блудил. - Саша остановился и помахал рукой.
Через минуту к нам подошёл лысеющий словак средних лет и что-то стал бормотать, тыча в карту.
- За мной езжай! За мной! - показывал пальцем на себя Саша. - Я знаю дорогу! За мной!
Словак закивал головой и побежал в свою машину.
- Вот, можешь на него пересесть, он в Ташкент едет, как раз через Чимкент. Если возьмёт, конечно.
Мы ехали неспеша, Саша поглядывал в зеркала - не отстал ли хорват, но на самом послёднем повороте из города он пропал из виду и в дальнейшем нас так и не догнал. Мы с Сашей были даже немного рады такому повороту дел, поскольку уже как-то притёрлись друг к другу и обоих нас наше общество устраивало.
Экстрим, экстрим... - Думал я. - Вот это экстрим - на фуре с товаром, за который ты отвечаешь, в чужой стране, причём далеко не европейской, без знания языка и без напарника, впервые искать дорогу, которой нет. (Он показывал карту, в которой была нарисована дорога на Чимкент от Хромтау. Но на самом деле там нет такой дороги.) Вот это - экстрим! А я путешествую налекге и бояться мне только за самого себя. Рядом с этим словаком я и впрям почувствовал себя халявщиком.
Дорога стелилась ровная и прямая, пейзаж не радовал разнообразием, и мне невольно пришло на ум сравнение этой равнины с американской Долиной Смерти. Хайвей из американских фильмов очень, как две капли воды, был похож на эту дорогу, или наоборот. Я рассказал об этом Саше.
- Ты и в Америке ездил автостопом? - немного удивился он.
- Да нет! В фильмах видел... - ответил я и поразился тому, что он с готовностью поверил бы и в это.
Километры стелились асфальтом, Саша рассказывал о местных обычаях, с которыми он столкнулся здесь, удивительных для нас, а я уютно устроился в кресле и чувствовал себя защищённо и спокойно. Он здесь не впервые, всё показывает и рассказывает на родном мне языке, хорошо ко мне относится. Но вто же время рассказывает о том, как казахи видят в нас только способнаживы, как они корыстны и неприветливы. И вдруг на секунду я представил, как я выхожу из кабины MANа, и оказываюсь посреди казахстана, среди жуликоватых казахов, которые говорят на непонятном мне языке. Мне никто не поможет, а я деже не смогу обратиться за помощью по-казахски. На меня обрушилось цунами отчаяния и страха, мне стало настолько не по себе, что хотелось кричать от ужаса...
Я едва успел взять себя в руки, даже не взять, а схватить за шиворот ускользающее сознание и спокойствие. Пинками загнал панику в самый тёмный угол сердца и разлил внутри спокойствие и умиротворение. Помогло. Отпустило. Теперь я чутко стоял на страже своих страхов, чтобы они не повергли меня в пучину отчаяния. Пусть потом, но не сейчас, не в середине пути. "Это ужасно! Не буду об этом думать. Подумаю об этом завтра!" Скарлет О'хара. Всё верно - завтра новые события, учавствуя в которых, некогда предаваться неспокойным мыслям.
Конечно, кабина комфортабельного Мана стала для меня уютным домом, в котором я и поел и переночевал, меня везут в нужном мне направлении и общество приэтом самое ненавязчивое и интересное. После часов ожидания на трассе и ночёвки в холодном чужом лесу эта реальность представляет собой огромный контраст. Но нельзя же давать волю страхам. Мне стало страшно потому, что мне стало страшно.

- А может ты со мной поедешь до Алма-аты? А там 100 километров до Чикента! А то я к тебе уже как-то привык. - Спросил Саша.
- Нет, это долго очень, а мне спешить надо.
Мы перекусили краковской колбасой с горчицей, закусывая её хлебом с майонезом. Я отправил смс домой, что со мной всё в порядке. На горизонте показалась мачта телевышки.
- Во-он за той вышкой поворот на Чимкент. - Задумчиво произнёс Саша. - Скоро тебе выходить. Что не заработал в майке, не заработаешь в фуфайке.
Я принял это к сведению и стал одеваться и обуваться. В кабине было тепло, а вот на улице пронизывал холодный ветер.
17:50 – развилка на Шымкент. Карабутак. Нас остановили инспекторы транспортного контроля.
- Я скажу, что корреспондента везу, чтоб они побоялись меня штрафовать! Ладно? - Спросил Саша.
- Говори, это ж так.
Полчаса он отсутствовал, но потом появился с торжествующим видом.
- Прокатило! Ну вымотал он душу... Но не оштрафовал! Говорит: довези журналиста до города, пусть он на поезд сядет! - Саша заговорщицки скривился, типа, я ж понимаю, что тебе не нужны поезда. - Ну всё, удачи! Быстро тебе добраться, и позвони, расскажешь, какая дорога там.
- Спасибо за всё! Пока!
Я спрыгнул на обочину, и пошёл на позицию. Он ехал через астану, потому что не знал, какого качества дорога через Аральск. А проверять пытным путём на фуре не с руки. Мы договорились, что я проеду по этой дороге и сообщу ему, можно ли там проехать на фуре. Он оставил номера своих телефонов - казахский, украинский, российский.
Я стоял напротив поста транспортного контроля. Достал табличку, переделал "Уральск" на "Аральск" и огляделся. Позиция была чудесная: поворот, перед которым запрвка, карман, после которого кемпинг, две остановки на случай переночевать, да ещё и пост, на котором тормозят ВСЕ грузовики! На улице +15С, сильный ветер. Постоянный и жёсткий, он не давал стоять на дороге лицом к потоку. Глаза сразу начинали слезиться, приходилось накидывать капюшон толстовки и отворачиваться спиной к ветру. Я достал хлеб, пожевал, утолил голод. Возле поста я заметил туалет - немаловажное сооружение, когда кругом чисто поле! По ступенькам, вырезанным в земле, я спустился к сортиру и с величайшим удивлением обнаружил там туалетную бумагу. Вот это сервис! - Подумал я.
Вернувшись на позицию, я решил - если до 18ч. никто не заберёт меня, подойду, попрощу помощи у инспекторов, чтоб они меня посадили на какой-нибудь грузовик. Остановился зелёный (что-то везёт мне на зелёные машины) Opel Vectra, говорит до поселка довезу в 5 км. Нет, это делу не поможет, тут слишком удачная позиция, чтоб размениваться на мелочи.
17:45 – С поста стали махать и кричать, я подошёл к ним.
- Ты так долго стоять будешь! - После приветствий сказал один из инспекторов. - Надо было сразу к нам подойти, а то вообще не уедешь. Ты откуда?
- Да я и собирался к вам минут через 15 подойти. - Ответил я, а про себя подумал: - Как-то до этого без вас уезжал же! - Потом рассказал маршрут своего путешествия. Сказал, что еду в гости к старым друзьям.
- О-о! - Удивились они. - Ты больше так не езди! А то, смотри, здесь же степь, ветер постоянно дует, холодно, ночевать где остановишься? Тут даже в туалет сходить проблема, видишь - степь кругом. Степь. Ну ничего посадим тебя на автобус. Автобус вечером идти будет в Чимкент.
Один из инспекторов оказался особенно общительным, он толком не давал вставить ответы на его вопросы, постоянно улыбался, показывая круглые неровные зубы. На нём также был надет капюшон и плотно стянут спереди. Казах казахом, а вот от ветра тоже прячется:

- Ты сюда отойди, за будку. О! Видишь, тут ветра нет. А как будет ехать кто, мы скажем, не волнуйся. Но ты больше так не езди. Тут был у нас один... как его? ...Пьер!Точно, француз! Тоже пешком путешествовал, так он у нас за будкой двое суток спал в своей палатке - никто не хотел брать, а машин мало было, очень мало. Так он, представь, две недели в пути - немытый, борода растёт, от него пахнет уже! Я ему говорю: иди помойся на речку. Он не идёт, боится... Ну и правильно. - Хотя, что правильного в этом я не понял.
Инспектор периодически останавливал фуры, но все они ехали в обратную для меня сторону. Но зато я был спокоен за дальнейшую перспективу. Заинтригованный доброжелательный инспектор с круглым, в оспинах, лицом, был гарантом того, что я уеду. Рано или поздно.
- Пьер тут был у нас... Ну, посадили мы его на третий день. Он питался строго по графику. У него помидоры, огурцы с собой, говорил в неделю не больше 100 баксов на питание уходит. Все расписано у него. А говорит еле-еле по-нашему... Да-а-а. А! Ещё один был. Велосипедист, англичанин. Смотрю едет - худой такой, высокий, сам как велосипед, а на спине рюкзак такой огромный, что страшно становится. Но он сразу дальше поехал. Спросил, как уехать на Чимкент. А Чимкент, да-а. Это ж юг! Юг. Дикий Юг. Знаешь как Дикий Запад, так у нас Дикий Юг. Там же конопля растёт, там все... нет человека, кто не курит! Да! Ну там много чего растёт, там тепло. Это здесь на севере ничего не растёт... Только конопля! - Он рассмеялся шутовским неискренним смехом, а я выглянул на трассу.
В моём направлении другой инспектор остановил "Камаз" зелёного цвета с прицепом. Оттуда вышёл низкорослый казах в кепке, быстро показал документы, что-то на своём языке проговорил и уже собирался идти обратно, как мой собеседник к нему обратился. В нераздорчивой речи проскакивали слова "Щимкен", "журнлистын", и японял, что он насчёт меня договаривается. Водитель не в восторге был от этого предложения, что-то спросил:
- Ты не сидел? - перевёл мне инспектор, широко улыбаясь. Я замотал головой - Нет!
- Всё иди! Они до Аральска едут, подвезут тебя. И больше так не езди! - напутствовал меня инспектор.
18:15 – Камаз, на который я сел, вёз контейнеры весом 25т. Два казаха по-очереди рулили: Баха и Нурик (Нурджигит по-казахски).
- У тебя флешки с музыкой нет? - первое, что они спросили, когда я забрался в кабину. И я понял, что зря не взял флешку, хотя и собирался. Но когда они включили свой диск с казахскими песнями, я передумал. Со своей флешкой я не услышал бы таких интересных песен. Очень мелодичные и приятные на слух, мелодии мне пришлись по вкусу. Они ехали и разговаривали о своём, я с интересом слушал их абракадабру, и иногда сллышал довольно интересные фразы. К примеру:
- ...акакргысмлыт тмыуулр рофцщосм ори пи..дец, пробка вомриы иыпки зумкори...
То есть некоторые слова, с помощью которых можно полностью описать ситуацию, находились только в русском языке. В основном, это были маты, видно, своих казахских ругательств им не хватало.
- Ну что, Диниз, рассказывай о себе.
Я рассказал, что я - корреспондент, еду в Чимкент на город посмотреть, 20 лет назад там жил и прочую лёгенду, с которой я путешествовал. Всё правда, если не копаться в деталях. При чём они лёгко преходили с казахского на приемлемый русский без каких-то проблем, хотя понятно было, что они чистые казахи, и говорят всю жизнь на родном языке. Я достал фотоаппарат, чтобы сфотографировать закат.
- Нас сфотографируй, расскажешь, вот казахи, меня подвозили!
Заговорили про чай, что он вреден для сердца:
- У меня отец, – говорит Баха - ...65 лет. Он встаёт когда...  5 литров чая пьет утром, днём тоже 5 литров, и вечером, сердце - нормально... Нет проблем с сердцем.
Спустя около часа, Нурик останавливает машину и говорит мне:
- Диниз, у тебя права есть? На машине умеешь ездить?
- Да.
- Садись, рулить будешь! Устал я, отдыхать буду. - За спиной у них была расстелена лежанка для отдыха, поэтому усомниться в его словах было трудно, так как он говорил с серьёзным лицом, вылезая из-под руля.
- Но я на "Камазе" не ездил ещё... - робко возразил я. хотя ничего против опыта вождения такой большой машины я не имел.
- Ничего, счас научим...
Я подался было вперёд, занять место водителя, но они рассмеялись. Шутка-шуткой, надо ехать дальше. За руль сел Баха, а Нурик пересел рядом со мной, сбросил шлёпанцы, подобрал ноги под себя и так ехал, в позе лотоса всё время. Моему удивлению не было предела. Подобная поза для меня пытка, а для него, оказывается, привычное состояние!
Уже стемнело. Дорога стелилась ровная, новая.
- Здесь раньше не было дороги, - рассказывает Нурик, - те, кто ездил здесь... Называли - Долина смерти! Потому что, если зимой или весной поехать... смертники назывались, кто ехал. Вобще не было дороги, по полю ездили. Это только в том году положили асфальт. И ещё три года класть будут. По плану за четыре года должны всю дорогу сделать до Чимкента. Вот год уже делают, три осталось.
Где-то под Иргизом мы остановились возле неприметной мазаной хижины.
- Пойдём, Диниз, чай пить! - позвал меня Нурик.
Я спрыгнул на пыльный грунт и пошёл за ними слёдом. В сенях только что был залит бетоном пол и нам пришлось, балансируя пройти по досточке, положенной сверху. Но когда мы попали вовнутрь, я обомлел - во всю комнату, из которой и состояла хижина - Шайхана, стоял низенький стол-дастархан. Полы и были устланы коврами, в углу стоял телевизор и колонка со встроенным усилителем. Играла негромкая казахская музыка. Хозяин шайханы дремал под телевизором. Сразу у входа стоял рукомойник. Мы помыли руки, разулись и взобрались на топчан. Мои спутники, улыбаясь, улёглись у стола и принялись общаться с хозяином, а я не знал, куда деть ноги, чтобы мне удобно было за этим столом высотой 15см.
- Ты что будешь? - спросили они. Я замялся, так как мне неловко было заказывать себе что-либо.
- Не бойся, я плачу. - успокоил Нурик и стал перечислять блюда. Я взмолился:
- Всё равно я таких слов не знаю, и что это из себя представляет...
- Ладно... - махнул рукой Нурик и показал на пальцах хозяину "три". Заказал три порции.
А пока готовился гуляш по-домашнему на маленькой кухне, примыкавшей к залу, мы пили чай из маленьких пиалок.
- Здесь свет. - Рассказывал Баха, показывая на лампочку. - Генератор работает. Нет света!
- Дизельный? Генератор.
- Нет, бензиновый. Весь посёлок от генератора... Но скоро проведут и сюда свет. - Заверил Баха под утвердительные кивки головой хозяина.
- А зачем? - Подумал я. - Свет проведут, дорогу уже построили, потом заправки поставят, МакДоналдсы, и всё будет как везде. А сейчас это - удивительное место, где всё имеет свой самобытный, отличный от других оттенок жизни.
- Кстати, Диниз. Хочешь на свадьбу казахскую попасть? - Спросил Баха. - Мой брат женится в Алма-ате. Там он обычную свадьбу делает. Но он хочет настоящую казахскую свадьбу, и будет в Чимкенте 29-го отмечать. Запиши мой номер, позвонишь. Посмотришь, как свадьба у нас делается!
Подали гуляш. Им оказалась половина курицы без крыла и бедра, приготовленная в собственном соку, поверх макарон. Я с удовольствием умял свою порцию. Мои же спутники поковырялись в тарелках, будто бы их заставляли есть, и оставили почти всё на месте. Но зато говорили они непрерывно с хозяином, со мной. Женщина из кухни не показывалась. Только когда мы уже уходили, она вышла попрощаться. Я поблагодарил её за еду.
- Паджалуста. - Ответила тихо она, наклонив голову.
Мы забрались в "Камаз", Нурик сел за руль, Баха лёг на постель, а я прилёг на переднем сиденье. У них было много подушек и одеял, и мне нашлось, куда положить свою голову. Сумку с фотоаппартом и документами я обнимал, не отпуская ни на миг. Мало ли что на уме у этих казахов. И о чём они говорят, тоже неизвестно.
27 апреля 2011 03:00 Уже начинало светать, когда меня разбудили. Мы вышли из машины, и я увидел, что колёса нашего "Камаза, наполовину закопались в рыхлый грунт обочины. Рядом стояли какие-то другие казахи, и я заметил их "Камаз" на противоположной обочине дороги. Нурик сел за руль, сдал назад, и с рёвом вырвался из плена обочины. Поставил машину на асфальте и вышёл. Все они собрались в кучку и стали базарить. Их неразборчивый говор я уже слушал невнимательно, так как знакомых слов в казахском языке за всё это время я не обнаружил. На рассветном небе перистые облака рисовали свои иероглифы. И эта таинственная картина напомнила мне японское искусство каллигрфии. "Каллиграфия неба" - назвал я свою фотографию, на которй был виден также стареющий послёдней четвертью месяц.
Прохладно, но даже сейчас в небе над нами слышна трель жаворонка. Аральск мы уже проехали, и меня радовало, что мы едем дальше и я могу поспать под казахские мотивы, а не торчать посреди трассы. Стояли мы долго. Я порядком замёрз, уже совсем рассвело, когда мы поехали дальше. Я продолжил спать до того момента, когда мы притормозили и в кабину запрыгнул молодой казах с широким лицом в толстой шапке. Он бесцеремонно пихнул меня, я аж подскочил, уставился на меня болотного цвета глазами, потом повернулся к Нурику и стал лопотать с ним. О чём-то они договорились, и пацан слез с "Камаза", вернулся к мотоциклу с коляской, на котором сидел другой казах.
Мы свернули в Акбай. Зрелище было ещё то: глинобитные мазанки, камышовые заборы, дороги - это прокатанные в пыли слёды предыдущего транспорта, ни деревца, ни травинки. И ведь люди живут здесь из поколения в поколение. И на бескрайних просторах казахстанских степей такой посёлок - большое событие для путешественника. От Карабутака я не видел ни одной заправки. Ни одной! Где же они заправляются?
- Где это мы? - спросил я Нурика.
- Всё, приехали! Бензин кончился. Здесь будем жить.
Я никак не отреагировал на его шутку, и он отвернулся. Вскоре мы подъехали к одному из домов. Остановились, заглушили машину и вылезли навстречу солнцу. К нам подошёл хозяин, с такими же болотными глазами и широким лицом, как у того пацана. Они прошли вглубь двора к мотоциклу с коляской и стали вынимать из коляски канистры с соляркой, видимо, подсчитывая, сколько там литров. Потом все канистры перекочевали в бак нашего "Камаза". Хозяин солярки попросил не фоткать его. А когда я спросил его: "Почему?", он ответил:
- Н-накуя? - так как он не говорил по-русски, отвечать на его встречный вопрос я не стал.
05:30 (07:30 местн) – Мимо нас проходили дети в школьной форме. Девочки в белых кружевных передниках, мальчики в костюмах. Эта форма, ещё советского образца, так нелепо контрастировала с окружающей обстановкой, и  в тоже ремя умиляла своей чистотой и аккуратностью. Белая собака Роза ела печенья из корыта и лениво поглядывала по сторонам, нас пригласили на чай. Хозяин вынес из дому красный полиэтиленовый кувшин и лил по-очереди нам на руки. Камазисты отмывали грязь с помощью "Фейри", вода лилась прямо в пыль перед порогом дома. Местные пейзажи напомнили мне поездку в Калмыкию, Астрахань, но там хоть какая-то трава была, а здесь - только глина...
Мы прошли в дом, справа от входа комната - столовая, слева - кухня. Всё очень просторно, по-скольку мебель отсутствует за редким исключением. Как и снаружи, внутри домик выбелен аккуратно и чисто прибран. Сразу за порогом столовой начинались ковры, поэтому мы разулись и расселись вокруг дастархана прямо на полу. По дому бегал без штанов головастый карапуз лет двух от роду. Он взобрался к своему отцу на колено, и тот принялся теребить достоинство ребёнка, не отрываясь оот разговора. Меня это немного смутило, но кто знает, что здесь нормально, а что - нет?
Его жена в красном бархатном халате с белыми национальными узорами подала тарелку с конфетами, кусок масла в блюдечке, чай и пиалки. Хозяин разрезал лепёшку на небольшие куски, и мы принялись завтракать. Масло оказалось очень вкусным, его нужно было намазывать на лепёшку, а вот чай очень быстро заканчивался, буквально на третьем глотке. Приходилось постоянно просить добавки, но я старался синхронизировать свои просьбы с камазистами, чтоб не сделать чего-то не так. Чай тут приносили в чайничке уже перемешенный с молоком, на месте за столом его лишь слёгка разбавляли кипятком. каждый по вкусу клал себе сахар. В углу на стеклянной тумбочке стоял телевизор и вещал на казахском об Китае и Индии. Жаль, что хозяева возразили против фотографии. В тот момент, когда хозяйка подсела к углу стола и стала непрерывно наполнять опустошаемые пиалки чаем, а её муж сидел с ребёнком на коленях, вышла бы отличная репортажная фотография о национальном быте казахского аула. Но мне остались только мои воспоминания.
После трапезы все замолчали, сосредоточились, и втянув вперёд ладони забормотали молитву Аллаху. Потом дружно провели ладонями по лицу - молитва окончена. Я сидел тихо, как мышь, поскольку впервые на моих глазах протекала совершенночужая и незнакомая жизнь со своими обычаями, напонятными мне. И мне было позволено прикоснуться к самой щепетильной её части - к молитве.

27 апреля 2011
06:50 – спал на спальнике. Остановились, бибикая.
- Вставай, Диниз, самолёт тебе нашли – прямо до Чимкента!
автобус пустой  Mercedes, 700 км от Чимкента охраняемая стоянка
09:20 остановились. Кафе «Оазис» в 50 км от Байконура. Водители пошли есть, я – гулять по округе. Птицы щебечут, тепло! 285км от Аральска проехали. Дорога строится, много техники – делают, объезды ужасные, пыльные. Верблюдов видел пасущихся. Обочина вся в мусоре, в основном пластиковые бутылки. Поразительные мусульманские кладбища! Поля и деревья зеленые, суслик пробегал от автобуса. Лагман – уйгурское блюдо, едят вилкой вермишёль. Картошка, мясо, еще какой-то овощ в бульоне. В «Мустау» сходить надо в Чимкенте – там национальная кухня.
- Казах первый, волк второй. Волк без мяса прожить может, а казах – нет!
10:30  620км до Чимкента осталось, водитель говорит – к ночи будем. Завели меня, покормили, чаем с молоком напоили. Говорят – тут степь и степь, а дальше всё больше зелени. Жосалы, Кызыл-ординская область.
Заходил мент в автобус, спрашивал – зачем фоткаю и кто такой.
- Журналист, пишу репортаж.
- Счастливого пути!
Узбек говорит:
- Хорошо, что меня мент не узнал! Меня депортировали из России, внесли в базу данных на компьютере, больше не пустят. Надо менять паспорт и ехать снова.
Сырдарья
Цены на кухню сильно разнятся, в зависимости от размера и удаленности кафе или другого жилья. Многие сотни километров только степь – ни жилья, ни заправок, дорога ровная, прямая.
87013018299 Гульдзира 56-03-81 – гид проводник узбеков через все инстанции – таможни, возят узбеков в Сочи и Москву на работу.

14:10 останов. ГАИ подъехал «козёл», все друг друга в лицо знают. 450км до Чимкента
16:30 пацанов посадили. Дождь, хорошая дорога. Двухрядку делают. Деревья появились. Странно и грустно.

 Часы молчания,
   Наполненные степью…
Воздух, наполненный водой,
Лихая жизнь, наполненная смертью,
Мой мир, до дна наполненный тобой.
Мой сон, всегда без снов и пробужденье
Без пробужденья духа скрытых сил.
Не жизнь, супермеганаважденье,
Весь смысл которого я упустил

Края, края…
   Бескрайних степей краем
Всегда других касаются краёв
И как войти за край себя не знаю,
Но знаю можно выйти из краёв.
Наполнить жизнь пустую до отказа
И отказаться вновь опустошать
Я знаю, что меня сводило к краю,
Но лучше вовсе этого не знать!
                27.04.11
22:00 Чимкент. Вышли с Гульдзирой из автобуса. Она взяла такси Opel Vectra темно-зеленого цвета, по пути вышла, а меня довезли до Джангильдина 8. Искали, спрашивали у сдающих квартиры. Я не нашёл квартиру, походил по домам. Сильный ветер. Темно. (Как в Анапе)
23:00 Сижу на лавочке.
23:10 Пошёл спать. Нашёл арык, пробрался с фонарём подальше в кусты и расстелился. Ветер сильный, ветки ломает.

28 апреля 2011
07:00 проснулся. Небо ясное, птицы щебечут.
07:50 Встал. Поел хлеба, пошёл гулять по городу. Салоны красоты и приём платежей на каждом углу. Вывески на русском. Зеленое всё, свежее, красивое.

08:05 Поменял деньги в банке 250р. – 1100 тг. Девушке стыдно было менять.  400 тг. – симка. 300 тг. карта. Списался смс с Курском, узнал номер б.Люды, позвонил. Прошёл вверх по бульвару Кунаева до кольца на К.Маркса и уехал на № 70 за 35 тг. до «Фаричной». Позвонил – встретила б. Люда (~15 км от Чимкента). Леля наслала тучу смсок. Папа переживает.
10:00 Джипы, джипы, белые «Камри», солнце, трава по колено, свежий ветер. В 91-м Астана стала столицей.

28 апреля 2011
с ней поступили в пед училище дошкольное учить не учили сдали документы в послёдний день и поехали на экзамен. сочинение и история СССР без подготовки вообще. взяли учебники и зашли в аудиторию вдвоем. под партой листают учебники тётки за 30 лет. переписали, сдали и ушли в списках поступили! закончили заочно педучилище сыновья ездили в пионерлагерь на лето "сокол". поехали в алма-ату в семьдесят шестом году поступать у тетки б. Риммы на даче жили и за это шпаклевали и красили смеялись и пели. хочешь заплачу? только что пела и раз заплакала все зашпаклевали покрасили лет двадцать стояла дача, а то и больше не поступили. б.Римме 0,5 балла не хватило а б. Тоне 1. вернулись в пед институт до.школьный
и тут баба Люда с этим домом. б.Римма поменяла трехкомнатную квартиру на этот дом. квартиру б.Римма оставила мужу а сына Диму забрала, а старший брат димы был в армии. бабуля тоня работала с 68 года до 78. в автобазу нужен диспетчер ( муж воспитательницы) через год сманила бабу Римму учетчицей резины и аккумуляторов. проработали лет по 6. бабуля тоня вышла замуж за шофёра Данилова. и общаться уже не так тесно стали из за Данилова.
будем старые сядем за самовар и будем вспоминать мою молодость. на проводах: "все уезжаю умирать! но она уже знала про рак. она долго жила думала, что сердце лечила- лечила и покупала у бабы Шуры яички за послёдний Данилов запрещал бабуля тони с нами общаться и помогать а она все равно бегала тайком.
деду Грише дали однушку в 11 микрорайоне и дом на сму продали и уехали на квартиру. с продажи б.Шура денег никому не дала и неизвестно куда они делись. а д.Юра женился на всех подряд, а т.Алла всех терпела она от б. Шуры ушла из за д.Гриши.
45 рублей получала в пионерлагере а 30 рублей отдавала б.Шуре за то, что она сидела с папой моим Олёгом. сманила её б.Римма в детсад так как там зарплата 60 рублей и можно было есть и домой печеньки приносить. весёлая она была

28 апреля 2011
Я сел на маршрутку №70 и поехал с Кайра-Булака на Джангильдина. Небо затянуло тучами, и перед выходом от б. Риммы даже спрыснул дождик. Было свежо, и приятная прохлада обвевала горячую мою голову. Старый оранжевый Мерседес вёл огромный казах, зазывалой был высокий и худой. Глядя на зазывалу-кондуктора, я понял, почему мне так нравился Eugen. Просто-напросто у Ойгена чуть раскосый казаший разрез глаз, и он тёмный, а казахи оказывается вызывают у меня симпатию.
Может быть, бутылка живого пива и помогла наполнить меня ощущениям, но они всё равно должны были прорваться. Водитель махал огромной лапой в раскрытое окно, чтобы сзади идущие лёгковушки его обгоняли, при этом громко разговаривая; играла музыка медленная, мелодичная. В крыше хлопал на ветру разорванный пакет, которым заклеили разбитый люк. Люди стояли, держась за окна, просовывая пальцы во все отверстия, чтобы не упасть; так как мы быстро ехали, сильно тормозили и шустро разгонялись. Но на их лицах не было и тени напряжения. Невольно все касались друг друга локтями, головами и прочими частями тела. Кто-то уткнулся носом в подмышку соседа, кто-то висел на поручне. Прохладный ветер трепетал в открытых окнах... и меня окатила волна тоски и любви. В этот момент я понял, что люблю до слёз всех этих и вообще казахов, эту непринужденную обшарпанность и панибратскую расхлябанность. Я едва сдерживал слёзы, но они градом катились по моей душе. Мне было так хорошо от того, что я здесь и сейчас, и одновременно ужасно плохо от того, что мне придется уехать отсюда. И я понял... что эти казахи, в частности каждый из них, ничего не сделали для меня, чтобы я их любил. Просто-напросто они вызывают у меня самые приятные воспоминания – мои пять лет детства, безоблачного и безмятежного. В тот же самый момент я понял, что никто из курян не повинен в моей нелюбви к Курску. Никто в частности, но все в общем, и Курск не виноват, что в то время была перестройка и нищета и страдания, но они отразились на уровне ощущений ассоциации страданий с Курском, а радости с Чимкентом. И как бы сейчас мне не было хорошо в Курске, для меня подсознательно он «плохой», а казахи, которые меня окружали во времена моего детства «хорошие». Но ведь всё изменилось с тех пор, и я не тот, и всё не так. Пора прощаться со своими стереотипами.
 Я вышёл из маршрутки, и передо мной возникла торговка куртом. Я уверенно купил себе шарик, положил в рот и всеми силами старался продлить ощущение это любовной тоски. Не потому, что мне так нравятся страдания, а лишь потому, что это живое ощущение было так приятно омертвевшей душе, что не важно, какой характер оно несло!

29 апреля 2011 Вчера уехал в 17ч. с дач (40тг.) с толстым эксцентричным водителем, на конечной вышёл, купил курт (2х15тг.) и пошёл гулять. Фоткал. Стемнело в 19 ч. я пришёл на «Электрон», позвонил. Пришёл д.Коля, пришли. Я помылся, переоделся, поел. Поболтали на кухне с д.Колей и пошли спать в 21 с копейками (у них – 23 ч.) Позвонил Бахе насчёт свадьбы.
Спал до 08ч. т.е. почти 12 часов. д.Коля с Федей уже ушли, а я с т.Светой поехали в ОВД. Мне поставили подпись в 104 кабинете на Желтоксана 3 (бывш.  Долорес). Разошлись с т.Светой. Я побрёл искать дом бабушки. Устал. Пить хотелось, и нигде колонки нет! Купил самсу – 100тг. Не нашёл дом, пошёл на «Восток», сфоткал дом, квартиру, сел на 34 (или 24?) и поехал в ОВД ставить печать, а потом снова на Желтоксан на поиски дома бабушки. Опрашивал старожилов – нет ничего похожего! Сел на м\т (40тг.) и – на Электрон без ног и чувств. Попил воды дома, поел и списался с Лелей вконтакте, потом мама дала точный адрес.


30 апреля 2011  10:10 иду по адресу. т.Света дала 2000 тг. на сувениры, дезодорант и тапки для прогулки. д.Коля пошёл разбирать вещи мамы своей, умершей месяц назад.  Нашёл дом, сфотографировал. На обратном пути купил 1кг курта за 800 тг. со скидкой)) и СD с казахской музыкой (200тг), Кымызхана – 400тг., проезд  - 35 тг.
Дома помылся, собрал вещи. т.Света угостила лагманом с цацебели. Рассказала, что в Казахстане 8 мая – день воина, а еще и 9 мая праздуют. В дорогу дала лепешку, яблоко, полколбасы, конфет, браслеты и бусы, воду, пакетик курта, диск с музыкой и моими фотками. Я списался с Лелей, и проехал на №5 через весь город до Бежик-базара, потом прошёл немного дальше пешком.

15:00-15:35 На выезде с заправки остановился «Ламу» - маленький грузовичок, с двухместной кабиной, чтоб пропустить машины. Я подошёл, и он согласился подбросить меня. Я кинул сумку в кузов, а сам сел в салон – удобно! – 2 км до аэропорта.

16:30 VW Passat III красный, универсал. Четыре казаха ехали из Чимкента с работы. Заехали на дачу, высадили одного с вещами, бухнули и до Темирлановки подвезли меня.
Практически сразу сел на туристический автобус Setra Kassbohrer, едущий в Туркестан. Еду стоя, мест нет. Ехал очень быстро, обгоняя лёгковые машины.
17:00 подрезала лёгковушка, сигналя. Встали. Все засуетились – и на выход. Из моторного отсека дым. Выкинули горящий воздушный фильтр. Стали садиться, дверь не закрывается. Я ехал и держал один и с кондукторшей.
18:30 Туркестан. Попутчик подсказал и проводил до остановки на м\т. Её не было уже, тогда он подсказал, где мне садиться на другую м\т для выезда за город. Говорит, здесь мало по-русски говорят, и злые все. Мы прошли по рынку, единственному, работающему круглосуточно. Но маршруток всё не было, темнело.
18:52 Opel  Vectra 2.0 казах подвёз на кольцо на Кызыл-ординской трассе. Сказал, что м\т уже не ходят. На улице тепло, в сапогах – баня.
19:15  стоял на выезде с кольца, подошёл казах, на пальцах объяснил мне, чтоб я подошёл к автобусу, который едет в Байконур. Уже темно. Я подошёл, автобус закрыт – водители обедают, подъехал другой Setra. Я спросил у хозяйки, которая считала деньги. Они поужинают и возьмут меня бесплатно. Говорит – в Байконуре только утром будем, а мне и хоршо! Ночь в движении, без ночёвок под кустом, не стоять на трассе.

1 мая 2011 Хозяйка сказала: в 9 ч. идёт микроавтобус в Аральск. Но я пошёл пешком из города на трассу. Рядом шёл казах, выбесил меня.
06:55 белая Волга новая 3110  подвезла до моста, мужчина и женщина, подсказали направление на Аральск, а то я собирался на Кызыл-орду ехать…
07:07 только поднялся на съезд с моста, поймал микроавтобус «Арал» Mercedes Sprinter белого цвета, на который мог сесть на автовокзале. Едем не меньше 100 км\ч по объездам, обгоны – аж дух захватывает!
09:10 застряли на съезде с новой дороги. Попутчик доколебался: «Как дальше? Она только до Аральска идёт! У нас вечером парад будет.»
09:15 проезжаем Акбай, где мы с камазистами заправлялись.

10:30 Высадили меня на повороте на Аральск. Могильники, верблюды, смс.
10:40-10:53 серебристая  Mazda 626 80-х годов. Казах с женой до Шижага 18км пешком.
12:10-12:25 ПАЗ с рабочими, подбросили до места своей работы, ехали с обеда, завозили пирожки по пути.  Я потопал вперед, так как тут объезд – всё в пыли, а помоюсь я неизвестно когда. Я перешёл на новый асфальт, посматривая на объезд – за 1,5 часа проехал 1 Камаз. Ветер метёт песок непрерывно, верблюды пасутся, солнце печёт – очень устал. Дошёл таки до перемычки объездов. 2 фуры проехали мимо. Вода кончилась. Тоскливо.
14:30 подъехал серый Уазик. Я махал руками, вышёл на середину дороги.  Заглушил машину, дал воды казах с сыном, везут двигатель на грузовик 16-ти цилиндровый Mercedes. Долго думал, потом посадил меня в багажник на сумку. Я выпил всю воду из их бутылки. Угостил молодой лепешкой. Съел почти всю. Поспал. Останавливались, доливали тосол, масло.
16:50 Остановились, они стали копаться в моторе, а меня отправили в шайхану: «Здесь Камазы останавливаются, верблюжье молоко пьют. Попросишься к ним». Воды мне не хотели давать, предлагали купить какой-то их напиток за 100 тг. Я отказался. Потом подошёл мой возница, что-то по-казахски сказал, и ему и мне набрали в баклажки воды из колодца. Мне досталось две 1,5л бутылки.
Я встал на трассу. Солнце клонилось к горизонту. Они доделали свою работу под капотом и позвали меня. Едем дальше.
18:18 Иргиз. Перекрёсток 4-х дорог, две шайханы по разные стороны дороги. Через 8 мин я уехал на чёрном Nissan (типа Maxima) с кожаным салоном. Три казаха – одна из них женщина, с трудом говорят по-русски. Я сзади, тихо, мягко, плавно, дорога идеальная… кайф! 140 км\ч, в салоне сильно пахнет кислым молоком и куртом. До Карабутак ~30 км
19:10 Колыбай. Сказали – вот шайхана, хозяина Нурик зовут, можешь там переночевать. Уже темнеет, сумерки. Тут же торможу новую Toyota Corolla с тремя пьяными казахами, едущими с рыбалки. Один молодой и трезвый за рулём.  Выпили, закусили куртом. Очень вкусный курт, ещё один я нашёл в ручке задней двери.
20:30 проехали Карабутак, скорость постоянная – 110 км\ч.
23ч. приехали в Актюбинск. Дождь моросит. Стояли, разбирали рыбу, в конце пути все уснули, кроме водителя. Взяли, отпустили такси. Потеряв больше часа, я вышёл, тормознул 190 Mercedes Е белый с молодым казахом за рулем. Отвёз бесплатно меня на пост, потом Opel какой-то, потом Toyota Carina E, потом таксист на «десятке» до кольца довезли.
2 мая 2011 01:00 Надел жилет и дождевик, фонарь взял. Небо светлеет с краю – там город. Стою под дождём с сумками под дождевиком, чтоб не промокли. останавливаются, но все не туда едут((
Останавливается праворукая Toyota Aristo на автомате серебристого цвета с тремя молодыми казахами. Общительные, мои ровесники, братья А. Провезли через весь город, включая те места, где я ловил попутки. Меня, оказывается вывезли на Орск, на восточную окраину города, а выезд на Уральск – с западной. Город иллюминирован красиво, ребята предлагали и ночлёг и пиво, но мне было не до того, итак много времени потерял с этими пьянчужками, хотя, с другой стороны, они провезли меня быстро и далеко. Если бы не они, я бы так и заночевал у Нурика.
03:00 Попрощался с ребятами на праворульной машине, они сказали – продавать можно, но вво-зить нет. Зябко, я стал одеваться. И ещё не упел надеть жилет, как остановил «копейку» красного цвета.
- Скажите, это на Уральск трасса?
- Да! А вы меня возьмете?
- Садись, конечно!
Молодой парень Гриша едет из Кустаная в Арытау к брату в гости. Вторые сутки без сна. Машину ведёт – пробил колесо. Стали менять – сломался домкрат, кое как поменяли. Я светил фонарём. чтоб включить печку – останавливается, потом, чтоб протереть фары, потом вовсе: «Садись за руль!» И я рулил где-то полчаса.
- Не могу спать. Кажется, что машину теряю, и она с трассы уезжает. Дорога ужасная, ехать ровно невозможно. Остановились, поспали – я спереди, он сзади.

11ч. –проезжаем Жымпыты, помыли машину. Я проспал ещё 220 км. Дорога ровная, отличная, едем больше 100 км\ч.
13:30 заправка на выезде из Уральска, где я сел к Саше в MAN. Из неё выехал тот самый Уазик, что вывез меня из пустыни до Иргиза. Тут ему налево, а мне – направо.  Поели с Гришей: картошка в мундирах, огурчики соленые, свинина домашняя варёная, позавчера убитая, яйца вкрутую, хлеб, соль, конфеты, печенья.
- Будешь в Павлодаре – заходи!
Поспрашивал фуры – нет. Один хорват на жёлтом DAF (я его тормозил на выезде из актюбинска) кивал на своем языке – ноу! Я сел на 18 маршрут и доехал до кольца. Потом шёл пешком по пыльной обочине, где все ехали и бибикали мне. У меня чуть психоз не случился от казахстанской пыли, спасла Jetta/
14:14 VW Jetta 86г. темно-зеленого цвета. С трудом объяснился с мальчиком казахом (он ехал с мамой до Перемётного(32км))
15:35 Газель белая с пассажирами до Таскалы. Быстро, далеко, бесплатно. ~№19 Пьяный казах донимал всех. Пешком – за село.
16:06 Достык. Audi 80 темн-зел. Два парня, две девушки на заднем сиденье. Казахи все. 100км\ч дорога в ямах.
17:20 стоим на российской стороне границы. Daewoo Matiz бордовый металлик. Молодая семья с мальчиком 6 лет. Провезли от Достыка и через таможню, покормили, напоили. Дождик. Хорошо, что я в машине, а то бы промок весь. На границе автобус сам катился. «Эй, стой!»
20:00 проехали шлагбаум, таможню. Дождь.
3 мая 2011 00:45 кафе придорожное» Туалет – 15р. оделся, ночной стоп. Стоянка, фуры, свежо, но тепло. Дождь был, но сейчас сухо.
01:30 остановился DAF 95, красная кабина, водила из Курска, с ул. Чумаковская. Машина белгородская, везёт пиво. Едет в Борисоглебск. Угостил кофе, вафлями в шоколаде и Eistee, но я всё равно вырубался и спал. Сначала мы разговаривали, он рассказывал про НЛО, а как стало светать и до 06:30 я дрых, сам того не замечая.
06:30 Третьяки, прошли р.Хопёр. Солнце встаёт.
07:00 Борисоглебск. Весь прошёл пешком, было приятно пройтись, размяться, утренней свежестью подышать и понять, что я уже в России, я уже недалеко от дома. На посту ДПС ем лепёшку, никто не тормозит. Иду долго в крутую гору.
8:28 серебристая искристая 10-ка. Грибановский. Молодой парень – торговый представитель.  Птички поют, солнце, всё зелёное.
8:55-09:07 ВАЗ-2106 поносного цвета. Толстый, неприветливый дядька довез до Карачана, отказался брать деньги у девушки. Шёл я пешком очень долго в гору, проклял всё. Никто даже не пытается притормозить. Дошёл до более менее ровного места и тут же уехал на Газели, бортовой, тентованной 210-й с двумя мужиками зечно-бухающего вида в наколках.
10:00-11:45 Анна. Меня солнце разморило, я почти всю дорогу спал. Мужики – о своём. В Анне набрал воды в колонке, зеленую воду из колодца вылил. Топал по новому асфальту по городу 35мин.
В 12:20 сел в новую Kia Rio синего цвета на ж\д переезде.
- Садись. Куда ж от тебя деваться?
Мужик далёкий от автостопа, владелец какой-то фирмы. Ехали с ним по всему Воронежу в пробках, анекдот рассказал, до выезда на Курск довёз.
14:20 трасса Курск. Все несутся. Буквально сразу:
- Эй, тебе не на Курск?
- Да.
- Ну, поехали!
4 пацана на 12-шке. Бодро сорвались и погнали. Жара, окна открыли.
16:10-16:26 перекур на лавочке с кофе в термосе.
17:00 пост ДПС Курск. пешком иду. позвонил.
17:20-17:30 до дома Audi 80 чёрн два папиных клиента



21 июня 2011  Перечитал послёдний пост и поразился – как искренне и чисто пишет чел! респект ему и уважуха. Видно ощущение радости в «здесь и сейчас» даёт сходные плоды творчества – качественные и искренние.
Согласен практически со всем в предыдущем посту. Правда, я слушал «Транссёрфинг» давно и почти уже ничего не помню, но я рад, что эта книга так помогла тебе! И действительно – дальше – лучше! И лучше и лучше! Сейчас я попробую изложить то, что осознал за послёдний месяц своей жизни. Вряд ли получится упорядоченно, скорее всего спонтанно, но уж не обессудьте, пишу, что думаю, без плана.
Слёдующей ступенью, после «Транссёрфинга», в моей жизни стал М. Фрай. Я до этого старался не касаться темы инопланетян и вообще существования других миров, так как я в них не верил, а вот отрицать, при таком! Количестве свидетельств не решался. Но дело даже не в иных мирах. Книги м. Фрая подготовили моё восприятие к необходимой и важной (жизненно) мне информации. В его рассказах в лёгкой игровой форме подаются очень серьёзные, фундаментальные положения. Я говорил Леле, что М. Фрай – писатель современный, а значит и своевременный. Ничто не происходит просто так. Значит та информация, которую он получает через свои сны – актуальна и помогает разобраться в себе нам, живущим в 2000-х. В моём случае именно так и произошло. Я с замиранием сердца переносил некоторые фразы себе в цитатник и с жадностью бросался на слёдующую книгу. Я прочёл всю антологию «Хроник Ехо» и «Лабиринтов Ехо», оставалась только одна книга «Обжора-хохотун». Но я никак не мог её купить; и, несмотря на то, что она была на компе в цифре, не доходили руки её прочитать. Сейчас я полагаю, что моё сознание просто усваивало всё то, что я почерпнул из предыдущих книг. И в один из майских дней я вдруг сел за ноутбук и прочитал эту заключительную книгу серии. Для меня это была «точка», конец уровня; пора переходить на слёдующий.
Но это так складно я понимаю сейчас. А тогда у меня возникло острое ощущение пустоты и бессмысленности, я всё бросил и уехал на мост перед горелым лесом. Я взобрался на самый верх, сел, свесив ноги, и смотрел, как на меня движется огромное, во всё небо, грозовое облако. Оно ползло с запада, куда уходило вечернее солнце. Погода была тихая, душная, тёплая. Я сидел, разговаривал сам с собой, кромсал в руках найденную внизу проволоку. Моему отчаянию не было предела: сколько я иду к истине и пониманию, и как близко ни подходил, – ничего не меняется, и я будто топчусь на месте, просто с более глубоким пониманием того, что я топчусь на месте.
Рванул ветер и чуть не сбросил меня с перил моста. Облако уже нависло надо мной. Деревья стали гнуться, пахнуло свежестью и переменами. И я вспомнил, как мне всегда дорог был ветер и эти самые перемены. Но в этот момент ветер мне не был другом, я душой был где-то в ином месте. Порывы ветра трепали меня с неистовой силой, а облако нависало над головой, обнажая на западе светлую полосу, в которой уже показалось солнце.
–  Я не хочу быть ветром! Мне надоели эти перемены, которые ни к чему не приводят и ничего не меняют! Я не хочу быть ветром, это прошлое, через которое я прошёл. Эти перемены создали меня такого, и вот он я! Я хочу быть тобой! – ткнул я пальцем в солнце. – Я сам хочу светить и вызывать ветер.
Облако уползло на восток, ветер стихал, а я спустился и поехал домой; Ах, да! Я ещё прокричал, чтоб до конца этой недели произошло что-то, что поведёт меня дальше. Был вторник, день второй.
Позвонил Олёг и предложил работку. Я согласился выезд назначили на понедельник. И была пятница, день пятый. )))
А в понедельник мы уехали на природу, и 10 дней я с группой ребят слушал Васильича и открывал свои глаза на этот мир. Многое, очень многое встало на свои места и стало мне понятным. Оказывается, я жил правильно, и многие мои непонятные привычки были полезными мне. Но если я раньше неосознанно, к примеру, не чистил зубы, то теперь я точно знал, что это вредно, и посему – не чищу их осознанно! )))
После занятий я стал старательно чистить своё прошлое, точнее сказать, избавляться от ненужного хлама, который таскаю за собой почти с рождения; В топку полетели мои мед. Справки, карточки из поликлиник, школьные тетради, документы, чеки и прочее барахло, которое я как Плюшкин скрупулёзно собирал всю свою жизнь.
Но перед сжиганием я, разумеется, всё просматривал и проводил отбор. Своё творчество: рисунки, стихи и документы актуальные я, конечно, оставлял.
Я никогда не мог ответить на вопрос: зачем я храню ВСЕ старые школьные тетради? Теперь я могу ответить. Когда я перебирал их, я наткнулся на фразу, написанную мной: «Я всех ненавижу!» за 1998 год. Одной этой фразы было достаточно, чтобы хранить их более 10-ти лет! ошарашенный, я пошёл на озеро купаться. Было утро, 5 часов, 5 минут до рассвета, среда, день третий. )))
Я плавал в безлюдном озере, глядя в разгорающееся небо и размышлял:
– Время, в которое я сейчас живу, уникально. И подобного квантового скачка больше не будет и не было. Так. То, что я сюда пришёл именно ради этого шанса, ради этого перехода, я уже точно знаю. Так. Перейдут те, кто смог выйти на достаточно высокий уровень вибраций и, судя по всмеу, я в прошлых жизнях до этого уровня не добрался. И это воплощение для меня как личности – послёдний шанс – или я смогу пройти, прожить свои кармические хвосты и выйти на уровень перехода и перейти, так сказать, в слудующую игру, или нет! Либо пан, либо пропал. Так.
 Вспоминаем параболу (рис.), хотя, наверное, такой график неверен. По нему парабола касается нуля, а в эмоциональном плане, мы можем спуститься в жёсткий минус; но это не суть важно. Важно то, что мне за мои 25 лет нужно было опуститься в самый низ, и с этого самого низа эмоционального состояния выйти на уровень Божественный. Так. И только так получить возможность перейти на слёдующий этап игры. Т, что до 7-ми лет я не был самостоятельным, подтверждают многочисленные источники, и в своих стихах я тоже это отражал: «я жил семь лет, грехом не отягчённый…» То есть моя жизнь – это сдача экзамена экстерном. Будь переход лет на 50 попозже, я бы, может,  и помучался подольше, а так – некогда! Слёдовательно, как только я выхожу из возраста плотной связи с родителями и становлюсь, так сказать, обособленной личностью, способной переживать свой духовный опыт, я начинаю терять зрение! Стоп, пропустил ;
Напослёдок, как эталон для ориентировки, в 7 лет и почти 10 месяцев (то есть уже почти 8 лет) летом в бабушкиной церкви в Солоном я испытал прикосновение Бога. Я стоял у подсвечников, хор пел «Честнейшую», и вдруг мне стало лёгко-радостно, я увидел всех [и себя] из-под купола храма. И ощущение. Незабываемое, ни с чем не сравнимое. Это была, как будто, отправная точка – вот откуда ты начинаешь свой путь, чтоб не забыл, чтоб знал, что есть нечто большее, чем всё, что есть на земле. И теперь я могу сказать – да, возможно, память об этом ОЩУЩЕНИИ и не давал мне сдаться, когда совсем не хотелось жить. Всё
С этого момента началось глубокое погружение в говно. В говно собственных эмоций. На графике всё просто и понятно, в жизни живой души не так всё просто классифицировать. Да, я опускался до нижайших эмоций – я хотел покончить жизнь самоубийством, и едва не сделал это, я жил в страхе, в ненависти, я хотел убить и ограбить, да, это долго перечислять. Проще назвать то ощущение, которого я ещё не испытывал, а все остальные – так или иначе я прочувствовал. Осталось только одно – Любовь.
Хотя и тут, как сказать? Это на графике всё просто… Ведь Она мне снилась, и в этих снах я чувствовал истинную Любовь, она поднимала меня над землёй только от мысли о том, что Она рядом со мной. Значит ощущал? Но, возможно, это были также приветы от Высшего Я, вроде того в храме, маячки, чтоб я не сбился с курса. Вообще, несмотря на весь пережитый мной негатив, я всегда стремился к лучшему и Судьба (пусть, так понятней и привычней) меня оберегала, хранила и всегда помогала пройти этот путь.
Нет, от страданий она меня не избавляла. Это мне нужно было пройти самому, но вот всё остальное обеспечивала по высшему классу. Потому что Я поставил задачу себе – пройти этот путь страданий и выйти из болота своих кармических ошибок на поверхность осознания и раскрыться, словно лотос, в новом мире. Мне нельзя было сворачивать, жить по-другому, тратить годы на учёбу или работу, иначе бы я не успел. Поэтому я всё время метался, ни к чему не привязывался и не считал важным ничто в этой жизни.
Когда я дочитал М. Фрая «Обжору-хохотуна», я подумал: «Хочу тоже такого учителя, как Джуффин», и через неделю беседовал с Васильичем. Ученик выходит на соответствующий уровень и получает учителя. Пока я не дошёл до этого – оставался один. Хотя каждый человек в нашей жизни – учитель. Вспомнить хотя бы Дашу.
К жизни через смерть (рак, опухоль), к Любви через страдания и боль. И Васильич и Леля в один голос утверждают, что менее чем через полгода я встречу Её. Но я по этому поводу ничего не ощущаю – я не жду, не думаю об этом. Сейчас, открывая с высоты осознания своё прошлое и складывая мозаику событий своей жизни в целостную картину намерения Высшего Я во мне, я радуюсь и пою от счастья, всё становится понятным, открытым, радостным. На носу моё 25-летие, то есть закончится мой второй цикл 12-летний и начнётся третий, уже совсем другой уровень познания. Я знаю точно, что этой осенью произойдёт нечто качественно другого уровня в моей жизни. И, возможно, ради этого я и ездил в Чимкент, в Беларусь, в монастырь, спал сутками или мучился бессолнницей, искал и плакал…
Точка ещё не поставлена, я ещё не вернулся, не вспомнил себя Богом, но как же меня радует то, что я на верном пути!


13 июля 2011
15:00 трасса, после м\т по полю со Степной
15:30 Shevrolet Lanos чёрный, дядя в розовых очках до Быканово. Где мог – 120 км\ч. Саундтреки.
Вот бы на мотоцикле прокатиться. В машине душно и жарко было.
16:40 Мост на Обоянь, 68 км от Курска, темно-зеленая «четверка» с приятным дядькой. Перекусил хлебом
18:30 Заправка, байкеры, я на L200 серебрист. Приятный дядька, молодой. Сам себе вопрос: «Вот ты веришь, что он остановится?» «Верю!» - и он поворачивает на обочину. Едем 100-ку, коробка автомат, поюзанная децл. Солнечно, хорошо. Страховка. Кож.сид., кондишн, нави, кпк.
20:50 Харьков. Дядя с тарифными пакетами. Солнце садится. Автобан где-то. Рассказывает про своих сыновей. Иж Ода ехал на Полтаву
Синяя 99 подсказал выйти на развилку на Симферопольку
22:10 Shance чёрн. Полный дядя. Мерефа. Пешком – от остановки, где не ловилось. Mercedes Sprinter как вариант.
23:50 Красноград. ГАЗ заправка, тепло, полнолуние. Я вздремнул в 4-ке бордового цвета с двумя украинцами. «****эс, шо ты говорышь, Мыкола?» Неслилсь как сумасшедшие 130 км\ч дорога не очень хорошая, машину швыряло.
01:45 Toyota Camry Седой дяденька, инструментальная музыка, заботливый, другим маршрутом по автобану 150 км\ч. КАЙФ я спал.
05:30 холодно. Уже светло, рассвело. L200 на заправке рядом спит, а я 4 часа безуспешно ловлю машины. Набрал воды в «Муравейнике» из кеги.
07:35 Поел абрикосов, набрал с собой. Юра спит. Никто не останавливается, все «не могут» или просто «нет!» 6 часов на одном месте!!! Подходила девушка с заправки, сочувствовала, что я всю ночь стою.
Пошёл пешком, проспал Юру.
9:00 Камаз – битум, молодой пацан «плановая», немного подвёз
Passat VW кожа, 2,8 автомат, грузин до Запорожья, по обочине и не меньше 200
Iveco фура со свастикой золотой 10:30 за городом Запорожье
В Васильевке замок Попова, в Мелитополе каменные могилы типа Стоунхенджа. 5 км от границы города со стороны Запорожья. Daewoo Lanos «Snieska» торговый представитель, маленький и немного противный. Машина с кондером, едем хорошо. Спал почти всю дорогу.
Huinday Sonata 2004 темно-зеленая, образованный мужчина, работает в банке.
www.teplover.com.ua
«газель» белая фургон, до центра (Нахимова) молча
Владимир Коврига – художник, дочь его Лия

Такси Shevrolet Lacetti седан до кольца ялтинского
Бежевая «тройка» пожилой добрый дядя
Mercedes грузовичок за Симферополь, толстый украинец с ИЖ-46- 1943г.в. Тихо. Спок. Сплю до развилки на Киев.
2105 бежев. 120 км\ч ;50км
Красн «03» недалеко
Серая «02» раздолб с парнями
Зелен «Нива»
Серая «06» с цыплятами. Говорит из Тулы стопщики сюда трое суток добирались
Бронзов Nissan x-trail дядя «в законе» интересный
Переезд. Чёрн Chery Embary до 113 км (от Харькова) Я спал, он покормил меня пирожками и всех обгонял ;150 км\ч
Скоростная трасса VolVo фура до Краснограда Заправка
Рено Логан на заправке красный, с ним таможня, в Шебекино очень быстро. Разговорчивый как Игорь
Volvo s60 рэп, кайф, кожа,дерево,сумерки, фонари, Белгород, кольцо
Renault Megane –  пара  молодая, интересующаяся, особенно она. Пр.Б.Хмельницкого
VW Passat – пара немолодая до Северного ехали, но довезли аж до поста «Да я бы и в Курск отвез, да некогда…»
Шмон на посту ДПС офигевший Гаишник: «Нет, ну как можно с 200 рублями поехать?»
Audi 80 пара ребят до Строителя «А там  есть освещенная обочина?» «ЕстЬ!»
Honda Civic, два хлопца курских, экран на месте козырька. Надя Зыкина! Рок, я отрубился сразу, потом тройное дежаву и я думаю, что мы еще в Белгороде. «В какой район отвезти?» пацан офигел от Белгорода!



13 июля 2011
Середина лета, душное поле, пыльная трава. На экранчике нового фотоаппарата даже цветущий чертополох – привлекательное зрелище. Какой чёрт меня сюда занёс? Хотел заехать подальше на Магистральный, чтоб выйти на белгородскую трассу, и заехал чёрти-куда. Сойдя с маршрутки, я спросил у проезжавшего мимо на велосипеде мужика, где трасса. Он стал упорно уговаривать меня сесть на м\т и вернуться на Льговский поворот и оттуда на автобусе ехать на Белгород. Кое-как я вытряс из него необходимое направление. Он махнул рукой в поле:
 – …там трасса. Ты что пешком пойдёшь? Да я ж тебе говорю - далеко идти, надо на маршрутке…
Но я уже уходил от него. Ну не объяснять же ему, бедолаге, что я еду в Крым автостопом! Он от моей прогулки-то по полю никак не мог успокоиться.
Три часа дня. Ни души. Щебечут птички, гудят насекомые. На этот раз я ехал совсем по-минимуму: пакет с толстовкой и шортами да сумка с фотоаппаратом. Будто бы вышёл погулять. А что, - подумал я, собираясь, - жара же, лето! И еду я в Крым, а тем ещё теплее! И я был недалёк от истины.
Я долго шёл полем, петляя по грунтовке, но когда увидел лесополосу вдоль дороги, пошёл напрямки по траве. Вот уж не думал, что, ещё не выходя на трассу, так изговняю штаны и туфли. На поле вдоль посадки работал трактор, и за ним ходили четверо молодых ребят. Я, появившийся из ниоткуда в ярко-оранжевой футболке, заинтересовал их так, словно бы я был страусом или пингвином. Пришлось прятаться в посадке от их тяжёлых взглядов, чтобы не быть раздавленным их любопытством. Расположившись на поваленном дереве, я попил воды, почистил штаны и обувь, привел себя в порядок и тогда уже направился навстречу приключениям.
15:30
И вот – первый драйвер на Shevrolet Lanos чёрного цвета, дядя в розовых очках, довёз меня до Быканово. Где мог он летел под 120 км\ч, под бодрые саундтреки и ремиксы. Всё бы ничего, но машине было душно и жарко, благо ехали мы недолго. Вот бы на мотоцикле пролететь над трассой с ветерком! В половину четвёртого я уже стоял на остановке и звонил Наташе. Мы вчера беседовали на тему медитаций, и мне хотелось добавить кое-что по существу. По интонации её голоса мне показалось, что ей немного жаль, что я уехал. Она пожелала мне счастливого пути, настроение поднялось, и, глотнув ещё немного воды, я уверенно поднял руку.
Остановилась темно-зеленая «четверка» с приятным дядькой за рулем. Он довёз меня до нового моста на Обоянь. Я не распространялся, что еду именно в Крым. Зачем пугать людей? Если он предполагает, что мне нужно в Белгород, к примеру, пусть оно так и будет! И в таких случаях даже врать не приходится. Чаще всего человек сам выдаёт тебе те мысли, которые он готов допустить. И он спрашивает:
- ты что, военный? Демобилизовался?
 или:
- ты в N (ближайший крупный  пункт)?
 или:
- к девушке едешь, наверное?
И если ехать недалеко и переубеждать его не особенно хочется, просто соглашаешься с тем, что он предлагает, и он счастлив! Потому что он угадал! «Ах, какой я проницательный, вот только увидел человека и все про него знаю!»
Ну и пусть радуется, мне, что жалко что ли? Совсем другое дело, если собеседник молчит, и тебе, чтоб не врать, приходится излагать суть своей поездки, невзирая на его плавно округляющиеся глаза. И тогда радости на его лице ты уже не найдёшь. Скорее там можно прочитать испуг: а всё ли в порядке с головой у этого странного попутчика?
16:40
Мост на Обоянь, 68 км от Курска. Перекусил хлебом, запил водой. Солнце печёт, машин немного, да и позиция не ахти: лёгкий спуск и развязка. Так что пришлось постоять больше 15 минут, так как я менял позицию и чувствовал нетерпение в своих ногах. До 15-ти минут я обычно ещё не нервничаю, в вот если стоять приходится дольше – да. И вот вижу, едет джип какой-то свежий, я поднимаю руку и задаю сам себе вопрос: «Вот ты веришь, что он остановится?». «Верю!» - и он поворачивает на обочину. От неожиданности я аж подпрыгнул, схватил пакет и взобрался в автомобиль, им оказался пикап Mitsubishi L200 серебристого цвета, в кузове его стоял новенький спорт-байк синего цвета. За рулём сидел молодой мужчина в тёмных очках, и во внешности его было что-то южно-сибирское.
- Куда едешь? – спросил он.
- В Крым. Не был там ещё, хочу ножки помочить.
- А я тоже туда еду, в Севастополь.
- О, так значит нам по пути!
- Да, но я останавливаться под Харьковом, спать буду. Я из Твери, вот еду без остановок, уже почти тысячу километров. Устал.
- Ну, значит высадите меня перед Харьковом, я на другой попутке поеду.
Я достал фотоаппарат и стал фотографировать через окно, Юра покосился на Canon. Конечно, это был продуманный трюк: когда достаточно обеспеченный человек видит, что ты тоже достаточно обеспеченный, или по крайней мере выглядишь так, он успокаивается, понимая, что подобрал на трассе не оборванца-хиппи какого-нибудь, а просто эксцентричного молодого человека, которому не хватает романтики в каменных джунглях родного города.
Но вот доставать такой фотик на глазах у менее обеспеченных граждан я остерегаюсь. Там лучше наоборот показаться как можно проще и беднее, чтобы вызвать сочувствие и участие. Потому что, показывая свой достаток у таких людей лёгко вызвать зависть и настороженность, а то и агрессию с обидой на то, что его, трудягу-бедолагу, используют. И пока он трудится и вкалывает, они тут по Крымам раскатывают… и дальше по наболевшему…
Дорога после Обояни хорошая, в машине кожаный салон и кондей. Хорошо! Едем сотку стабильно, коробка-автомат, на панели навигатор, на торпедо заряжается кпк. В целом машина бодренькая, но видно, что поюзанная децл. Сам Юра едет тут впервые, постоянно спрашивает и уточняет, на каком посту лучше таможню пройти, где страховку купить, сколько в очереди стоять. И я, как местный абориген и лягушка-путешественница в одном лице, посвящаю его в тонкости местного бюрократизма и произвола.
18:30
Остановились на заправке, залить горючего (на Украине дороже) и купить страховку. Кроме нас на заправку подъезжали и уезжали мотоциклисты. С некоторыми Юра здоровался, некоторых я пофоткал. Все они ехали в Севастополь на фестиваль. И где-то в это время я понял, что я тоже туда еду. На момент выезда из дома я представления не имел, куда я еду, карты у меня с собой не было, и я предполагал, что всё само собой образуется. Надо лишь ехать строго на юг, а в какой точке крымского полуострова мне искупаться в море – пофиг. И вот Его Величество Случай заботливо подбросил мне единственно верный вариант интересного и увлекательного времяпровождения. Я ехал туда на три дня, и два из них приходились на фестиваль. Ура!  Как всегда, Вселенная устраивает всё наилучшим образом!
На таможне мы подзадержались из-за того, что Юре надо было регистрировать на ввоз два транспортных средства. И в тот момент, когда нам оставалось только поставить печати, начальник ушёл на обед. Настолько характерно, что уже даже не обидно… Просто противно. В Европе всё делают быстро и аккуратно, у нас как зря и через пень колоду… ладно, не о том поём.
Мы стояли в узком коридоре с зелёными стенами, выкрашенными масляной краской. Кроме нас с Юрой стояли еще три байкера: два парня и девушка. Они выглядели грязными и уставшими, на улице стояла жара. И их плотные кожаные куртки явно были хорошо только на ходу. Они рассказывали, что едут перебежками по 100 км, потом отдыхают – очень устает спина, особенно из-за наших дорог. Но, несмотря на всё это, от них исходил какой-то спортивный азарт и сила, то чего нет у автомобилистов.
В коридор вбегали то и дело полуголые потные мужики с сумочками на поясе, дёргали закрытую дверь, задавали один и тот же вопрос и выходили. А мы просто стояли и ждали, а день закатывался в вечер.
На развилке перед Харьковом я вышёл из машины Юры. Без 10-ти девять вечера, солнце висело низко над горизонтом, и светлому времени суток оставалось быть совсем немного. Жаль. Хотелось бы ночь ехать без остановок, а так ещё неизвестно, как тут будет ловиться.
Позиция была удобной: от главной дороги на Харьков отворачивала ветвь на Симферополь. И в самой развилке стояла машина с развернутой на ней картой, а рядом с ней стоял пожилой мужчина в очках и старенькой бейсболке. Он улыбнулся мне и поманил к себе. Я перешёл дорогу и заговорил с ним. Мужчинка попался очень общительный, немного расспросив меня про моё путешествие, он пустился в пространный рассказ о своих двух сыновьях, из которых один был умницей, а второй – шалопаем. Я слушал его вполуха, с волнением поглядывая на поворот, из-за которого должен был выехать мой драйвер и на солнце, медленно, но верно клонящееся к закату. Но он меня успокаивал:
- Не волнуйся, остановится кто-нибудь. Здесь постоянно тормозят, дорогу спросить или, вот – карту купить и тарифные пакеты. Тут автобан у нас открыли, параллельно трассе на Симферополь, а указателей как попасть на него нет. Так я подсказываю, не бесплатно конечно, - он улыбнулся, - как проехать на автобан-то. Там и дорога новая и ехать быстро можно.
Солнце уже касалось горизонта, впереди была ночь, которую хотелось провести в пути. Поэтому, как только напротив нас притормозил ИЖ Ода, и тучный дядька за рулём спросил дорогу, я напросился к нему в попутчики. Эх, если б я знал, что он проедет буквально пару километров, а потом свернёт на развязке на Полтаву.
Он искренне посочувствовал, что нам дальше не по пути, он вообще был довольно добродушным человеком. Но на улице уже смеркалось, дорога здесь была прямая и широкая, и даже на выходе из развязки машины ехали довольно быстро. Я поголосовал-поголосовал и пошёл вперёд пешком – верное средство от расстройства на «безрыбье», да ещё и путь сокращает, пусть на ничтожные километры, но психологически намного комфортнее идти к цели, чем стоять на месте.
Вскоре я дошёл до каких-то домиков и кафе, тут была широкая обочина и меня подобрала синяя «99» с молодым парнем за рулем. Он также недалеко провёз меня и свернул на какое-то село, но зато подсказал мне, как выйти на Симферопольку, так как я всё ещё был на объездной Харькова.
Когда я дотопал до развилки с указателем «Симферполь;», было уже совсем темно. Но тут, выезжая с развилки на трассу, машины практически полностью останавливались и вскоре возле меня остановился чёрный Shance. На часах было начало одиннадцатого. Полный дядя в очках, казалось, заполнял собой пространство без остатка. Я сочувственно смотрел, как ему неудобно из-за своей комплекции переключать передачи и радовался в душе, что я такой стройный, а рядом с ним – так и вовсе возмутительно тощий. Довез он меня до Мерефы, то есть примерно 30 км и высадил на остановке перед поворотом. Я достал фонарик, чтоб привлекать внимание водителей, но никто даже не притормаживал. Тогда я пошёл пешком вдоль дороги. Вскоре я повстречал стоящий на обочине Mercedes Sprinter, я подошёл к водителю и спросил насчёт поехать. Он ответил, что в принципе не прочь помочь, но пока занят – ждёт напарника. И если к моменту их отъезда я никого не поймаю, он сможет меня довезти. Я успокоился, всегда приятно иметь за пазухой запасной вариант действий. И, разумеется, как только я перестал волноваться о том, как мне уехать, мимо меня со свистом резины и хрустом камней на обочине, в пыли и дыму остановилась бордовая «4-ка». Я на долю секунды пожалел о том, что не дождался Мерседеса,  и запрыгнул на заднее сиденье. Машина была потрепана, как может быть потрёпана «4-ка», если её используют по назначению. Спереди сидели два украинца и лопотали на чистейшей мове. С грехом пополам они расспросили меня о цели поездки, потом устав от непривычного им языка, они снова погрузились во взаимную беседу. Я с умилением слушал их воркование, поскольку украинский язык меня всегда умилял и смешил. Я слёгка волновался о том, правильно ли они поняли, что меня нужно оставить на хорошей позиции перед тем, как они свернут в Красноград. Я переспросил, и они дружно закивали головами – всё будет в порядке! Я расслабился и даже немного вздремнул. Машину швыряло из стороны в сторону. Мы неслись по трассе как сумасшедшие, 130 км\ч на старом ТАЗике, да еще и по дороге кривой и латаной – это просто адова карусель и русская рулетка в одном флаконе. Но я привык не волноваться по этому поводу. Кому быть повешенным – не утонет. А после поездки с дагестанскими пацанами на новой «Приоре», когда мы летели по М4 от 180км\ч и выше (стрелка спидометра уходила за разметку!) порядка 12 часов подряд с выездами на встречу и гонками с мощными джипами, мне уже, пожалуй, ничего не страшно!
23:50
Красноград. ГАЗ заправка. Мужики объяснили, что они вскоре сворачивают, а тут освещенное место. Я поблагодарил и попробовал голосовать. Но трафик был настолько низкий, что я решил идти вперёд, тем более впереди горели огни, так что и там можно было продолжить ловить машины. На небо взошла полная жёлтая луна. Жара спала, и тело обволакивало приятное июльское вечернее тепло, которое вскоре станет прохладой. Я шёл мимо ночных магазинов с группами малоприятных лиц, мимо одиноких частных домиков. Наверное, это пригород Краснограда, окраина. И вдруг прямо возле меня вырос памятник – самолет на пьедестале, окруженный ёлками и кованой оградкой. Он был так таинственно-величественен в окружающем мраке, выхваченный золотым светом фонаря и луны, что я не удержался. Достал фотоаппарат и, замерев, снял эту картину на длинной выдержке на глазах у стоящих невдалеке молодых людей в чёрных спортивных костюмах. Это было рискованно – привлекать к себе внимание дорогим фотоаппаратом. Но – обошлось.
Я шёл вперёд, начался длинный спуск, потом мостик и какая-то база с большими железными воротами и одиноким фонарём. Дальше освещения вдоль дороги не было… Я встал под свет фонаря и стал ловить машины. Впереди была тьма. И если я не уеду сейчас, то даже и не знаю, что делать. А как хорошо бы сесть в свежую иномарку и под приятную музыку, с приятным водителем ехать долго и быстро. Эх, мечты-мечты!
Редкие машины уверенно проезжали мимо. Всё-таки я не был увешан фликерами, из приспособлений для ночного стопа у меня был лишь фонарик. Поэтому, когда я увидел правый поворотник и фары, свернувшие на обочину, я был несказанно рад и удивлён. И меня бы устроила любая развалюха. Лишь бы ехать. Ехать к морю!
Каково же было моё изумление, когда я, опустившись на прохладное кожаное сиденье, увидел, что это – Toyota Camry не старше двух лет! Со мной вежливо поздоровался седой интеллигентный старичок в аккуратных очках в золотой оправе, спросил о цели моего путешествия и жизненной позиции, тактично прокомментировал, высказав своё непонимание такого образа поведения. Но, списав моё поведение на общую тенденцию умопомешательства и современной непонятной молодежи, он согласился с тем, что он бы просто так не поступил и, потому это ему непонятно. O, tempora, o, mores! Говорил он тихо и слёгка певуче.
Во время беседы я старался максимально реабилитировать себя в его глазах и показать себя образованным и интеллигентным человеком, чтобы он не сомневался в моей адекватности и вменяемости. Я абсолютно культурный и воспитанный человек, а автостоп – это всего лишь способ провести время с интересом и приключениями.
Когда мы наговорились, он немного увеличил громкость на светящейся голубым передней панели, и нас окутала прекрасная инструментальная музыка. Ох, я же только об этом мечтал!!! Я растёкся по переднему сиденью и смотрел на дорогу. Он свернул на какую-то узкую дорогу, перпендикулярную трассе и прокомментировал:
- Сейчас на автобан выедем, там ехать приятнее.
И вправду, мы почти сразу вывернули на широкую новую дорогу с бетонным ограждением и неслышно поплыли над ней со скоростью 150 км\ч. Дорога убаюкивала своей однообразностью, музыка – сладким ощущением удовольствия, и я заснул.
Проснулся я, когда моё путешествие на Camry подошло к концу:
- Я поехал другим маршрутом, не тем, что до этого ехал, чтобы Вас отвезти подальше. Я Вас сейчас высажу, тут хорошее место, освещённое, кафе есть, можете поесть там, машины часто здесь останавливаются. Я дальше поеду и сверну скоро, но там нет такого места, только лес. И темно там. Всего Вам наилучшего, до свидания!
- И вам удачи. Спасибо. До свидания!
С ним я проехал где-то полтора часа, умножить на 150 км\ч, минус повороты, притормаживания и прочее, получается, он провёз меня на сто с лишним километров к цели. Классно! Такие водители очень редки, но мечты сбываются, чёрт их дери!
Кафе, пункт обмена валюты, будка страховщиков  и заправка находились на вершине одного из многочисленных холмов, поэтому приближающиеся машины было видно издалека. Трасса была достаточно оживленная для ночи. Но всё равно случалось по нескольку минут – не было ни одной машины. И тогда тишина ненадолго спускалась на мои плечи, глаза сами собой поднимались к ярко-звёздному небу, а в воображении плескались волны морского прибоя. Когда я приеду, я буду ночевать на берегу, возле воды. Однажды я так уже ночевал, в Туапсе, и та ночь до сих пор мне видится сквозь дымку лет.
Я допил послёднюю воду в бутылке и отправился в кафе «Муравейник» попросить набрать мою бутылку. В помещении, представлявшем из себя деревянный сруб, за одним из пустующих столиков дремал чернявый мальчишка. Когда я вошёл, он проснулся от звука закрывающейся двери, подскочил на месте и подошёл ко мне, протирая глаза. Я попросил воды. Он очень обрадовался, скорее всего, тому, что я не буду заказывать еду, а просто наберу воды, и он снова сможет подремать. Он наклонил большую металлическую кегу и наполнил мою баклажку. Я поблагодарил и вышёл на улицу. Кафе было довольно уютным, все помещения, оградки и настилы были сделаны из брёвнышек разного диаметра. А за оградкой стояли информационные щиты, рассказывающие о муравьях. Всё сделано в одном стиле, с юмором и фантазией. И я бы порадовался этому, но вот уж час, как никто даже не подумал остановиться…
Засада была еще и в том, что идти в ночь глухую, лесную и под спуск мне тоже не хотелось, и потому я не мог поменять позицию. Иногда машины подъезжали к кафе или обменнику, но всякий раз категорически отказывались брать попутчика. Мне, признаться, это не нравилось. И хоть я и старался держать себя в руках, настроение безвозвратно улетучивалось, как пары бензина из открытой канистры.
Медленно, очень медленно начинало светать. Я ходил взад-вперёд вдоль освещенной обочины, и настырно пытался остановить попутку. В способах скоротать время я испробовал почти всё – посадил батарею на телефоне, слушая музыку и аудиокниги, помечтал и поматюкался, попел песен, и помолчал и даже поговорил сам с собой. Больше всего мне было досадно за утекающее время, те часы, которые я мог бы провести на крымском побережье, я коротал на безымянной высоте где-то между Курском и Севастополем.
05:30
Мне холодно, несмотря на то, что я натянул на себя все одежды. Уже светло, рассвело. На заправке стоит L200 с Юрой и его мотоциклом. Он остановился в сторонке и спит тяжелые рассветные часы, когда глаза сами собой слипаются, даже если ты выспался. Выходит, я добрался сюда на четыре часа раньше его! И вот он меня догнал и спит, а я 4 часа безуспешно ловлю машины. Но хоть какая-то надежда. Мы с ним расстались на хорошей ноте. Может быть, он проснётся, и мы дальше поедем вместе? Почему бы и нет?
Я всю ночь не спал, а теперь уже светло – и не к чему. Да и холодно. Я наоборот старался двигаться. Когда солнце начало показываться над верхушками деревьев, я взбирался на бордюры так, чтобы находиться в просветах между деревьями и греться в первых солнечных лучах. За этим занятием меня и застала девушка-оператор с заправки. Она поинтересовалась, чем это я занимаюсь, посочувствовала, что я тут уже всю ночь стою, пожелала удачи и ушла. Мне в свете начинающегося дня попалось на глаза абрикосовое дерево, сплошь облепленное спелыми плодами. «А вот и мой завтрак!» - подумал я. Я подошёл к дереву, потряс его и насобирал целый пакет сочных абрикосов. Наелся до отвала и остальное положил в свой пакет про запас.
07:35
Юра всё ещё спит. Никто не останавливается, все «не могут» или просто «нет!» 6 часов на одном месте!!! С каждой минутой теплее. Я уже забил ловить машины. Поставил всё на Юру и присел под навесом на лавочке. Солнце уже взошло над лесом и приятно меня пригревало. Как-то совершенно незаметно я прикрыл глаза, а когда, как мне показалось – мгновение спустя, я их открыл – Юры на заправке уже не было…
Больше ждать было нечего, я поднялся и зашагал вперёд по обочине. Такого количества ругательств на себя самого и всё вокруг, я, возможно, никогда ранее не обрушивал. Я просто шёл и кипел как самовар от негодования. Ладно, ладно ночь в трубу – это вполне ожидаемо. Но три часа. ТРИ! ЧАСА! Как уже светло и я мог спокойно идти вперёд – менять позицию и ехать дальше! Какого ты сидел в этом проклятом месте? АААААА
Шёл я долго, около часа, благо, что налёгке. Сплошные подъёмы и спуски, узкая обочина – тормозить машины просто нереально, да и носятся они тут, как угорелые. Наконец, на одном из бесконечных спусков остановился Камаз с цистерной битума.
Подвёз он меня совсем недалеко – поблизости строилась развязка. Молодой пацан с большим интересом расспрашивал меня, как я так решился ехать один и ничего не боюсь. Глядя на его бегающие глаза и цепкие руки я определил его для себя как сельского гопника и на всякий случай уточнил, что путешествую без денег. Мало ли что у этого мутного парня на уме. Потом я рассказал, нет, прокричал (сквозь грохот двигателя и магнитолы) историю о том, как девушка, которая позвала меня с собой в Крым, в послёдний момент отказалась от поездки, и я поехал назло ей, что б она потом пожалела. На подобных «пацанов» обычно действуют только две темы: «мать» и «девушка»; прочее – для них обычно не свято и достойно поруганию и осмеянию. Эти же две темы табуированы уважением и пониманием. После моего рассказа он заулыбался, признал своего. Если я говорю об этом, значит, я думаю, как и он, а значит – «свой». В общении с незнакомыми людьми в схожих ситуациях – первое и главное стать им «своим», втереться в доверие. Это первое требование даже с точки зрения безопасности. Пока ты чужой – ты враг, когда свой – друг. Все просто, как и остальное гениальное в нашей жизни.
Когда я только сел к нему в кабину, он не показался мне благонадёжным, не вызвал доверия. Но когда он успокоился в плане наживы, с ним уже можно было нормально ехать. Из колонок гремела «плановая», когда в девять утра я выпрыгнул из его кабины на пыльную обочину, задерживая дыхание от угарного смрада из выхлопной трубы Камаза. Хорошо, что недолго пришлось с ним ехать. Этот драйвер был скорее толчком, первой ласточкой нового дня 14 июля. С почином, Денис!
Не успел я о чём бы то ни было подумать, когда перешёл дорогу и поднял руку перед подъёмом на мост, как возле меня резво остановился VW Passat B5. Я приоткрыл дверь с наглухо тонированным стеклом, спросил, поблагодарил и опустился на приятное прохладное кожаное сиденье. На улице уже было довольно жарко. И тем более приятно было окунуться в прохладу кондиционированного воздуха. За рулем сидел грузин средних лет, говорил он с сильным акцентом, коверкая окончания и добавляя ненужные гласные.
- А, садысь, канечна! И мне весэлее ехать, и тебе нэ стоять! Сам откуда?
Передачи ему не нужно было переключать, в тандеме с 2,8 литровым двигателем трудилась коробка автомат. И грузин не давал им поблажек. По трассе мы летели в среднем 200 км\ч. Мощные обгоны, словно атака из засады, стремительные ускорения по встречке, будто бы мы убегали от погони. Где встречка была занята, он шуршал по обочине. Острых ощущений было предостаточно, особенно учитывая то, что он был из тех самых «южан», от которых заранее не ждёшь ничего хорошего.
Однако, несмотря на мои опасения и неприязнь, он оказался интересным, хоть и навязчивым собеседником. Он был очень требователен в плане внимания. Так что посидеть молча глядя в окно – нет – этот номер мне не удался. Возбуждённо и свысока он темпераментно рассказывал и расспрашивал меня, во всём предполагая моё согласие. Половина слов его тонула в акценте, спешке речи и проглатывании окончаний. Поэтому я просто кивал, толком не вникая подробности его рассказа. К концу поездки кивать мне определённо надоело! Он рассказывал о своём брате и о том, как приехал однажды из своего аула в Запорожье с двумя сумками: в одной была еда, в другой вещи. Ни языка, ни знакомых. А теперь – уважаемый человек и всё такое.  Конечно, в его речи было больше хвастовства, чем правды, но всё равно послушать было интересно. В машине было уютно за счёт тонировки – тонировано было даже лобовое стекло, шуршал Пассат очень бодро и комфортно. Перед въездом в Запорожье он высадил меня и умчался направо, я лишь успел заметить, что номера на машине – красные.
Мне нужно было идти прямо через мост. Я подошёл к группе дорожников в оранжевых жилетах и спросил:
- А что значат красные номера на машине?
- Транзиты… - презрительно процедил один из них, провожая взглядом вызывающе отполированный Пассат.
- Спасибо.
На небе сияло раскалённое солнце, асфальт поджаривал ноги снизу, воздух наполнял лёгкие сухостью и жаром. Как всё-таки здорово у нас, в Курске! А здесь уже начиналась выжженная степь. Я ещё перед выездом по карте смотрел и запомнил, что большая часть крымского п-ова – степь, ровная как стол.
В городе поймать машину почти нереально. Я шёл по обочине, изнывая от жары, фотографировал, и больше всего на свете мне хотелось снова сесть в прохладную машину и ехать к морю.
Спустя примерно полчаса ходьбы я увидел остановившуюся фуру на обочине и ускорил шаг. Когда я подошёл к кабине, водитель уже завёл машину и собирался ехать. Я попросил его вывезти меня до края города, и он махнул – садись. Я вскарабкался в высокую кабину Iveco и поджал губы – здесь помимо жары было ещё  и душно! Но хотя бы не идти пешком под солнцем и то – хлеб.
Водитель – худощавый маленький мужичонка с хищным носом и маленькими светлыми глазами сидел за рулём в одной майке, и на груди его я увидел на золотой цепочке золотую же свастику. Да-с, такое нечасто увидишь! Мало того, что среди всеобщего повального слепого слёдования христианству инакомыслящих не так уж и много. Так и из них редко кто выставляет своё особое мнение напоказ. Я спросил его о кулоне, на что он ответил:
- Я свастику ношу не потому, что я фашиков люблю, а потому что я наших презираю. И эту педерастическую страну, и этих педерастических политиков и народ этот педерастический… - говорил он резко и с нажимом. Очевидно, текст уже был отточен на многих десятках предыдущих расспросов.
Что ему не нравилось, я в общем-то понял, но вот к каким взглядам он относит себя – нет. И это, к сожалению, не так уж и странно. То, что с этим миром что-то не так, ясно и понятно многим, но вот, где искать это «так» - непонятно! И зачастую человек не отказывается от общепринятых взглядов, хотя и не согласен с ними, лишь потому, что ему нечем их заменить.
Минут через двадцать поездки на гружёной фуре мы выехали на окраину Запорожья. Он здесь собирался стоять долго; зачем, я не уточнял. Я вышёл, попрощавшись, и подошёл к остановке. Сразу после кольца, эта остановка, вероятно, была послёдней в городе на этом направлении. На самой остановке зияли обугленные остовы сгоревшего магазина. Строители разбирали груды мусора, пассажиры на остановке косо поглядывали на пожарище и перешёптывались незаметно друг с другом. Похоже было, что сгорел он этой ночью. Я старался не думать об этом.
10:30
Мимо проезжали группами байкеры. На остановке кроме меня ещё много голосующих. Я занял самую позднюю позицию и вскоре с облёгчением сел в серебристый Daewoo Lanos, на борту которого была простая надпись «Snieska». В машине было прохладно, я сел сзади, так как спереди на сиденье были разбросаны документы. Это был торговый представитель, маленький, плотно сбитый молодой мужчина в квадратных темных очках. Он был из той породы особо волосатых и особо вонючих мужиков, которые вечно чем-то недовольны и свое недовольство выражают неприязнью к окружающим, недоверием и даже агрессией. Такие люди чаще всего выбиваются в лидеры засчёт неуёмного желания доказать своё первенство по отношению к остальным. В беседе со мной он был сдержан, ко всем моим словам относился с недоверием, и вообще был неприятным собеседником. Поэтому я счёл за счастье, когда мы в общем-то всё обсудили из насущного и замолчали на неопределенное время. Я был в солнечных очках Polaroid, и сев в машину, я их не стал снимать. А теперь, когда мы замолчали, я принял глубокомысленную позу и заснул крепко и глубоко. Ехать нам было далеко, и меня несказанно радовало то: что я еду сзади, что здесь есть кондёр, что я могу спокойно пару часов поспать, что водитель не очень-то словоохотлив.
Спустя пару часов утомительно-однообразной трассы по выжженной равнине мы остановились.
- Пойдём, разомнёмся. – Произнёс мой драйвер тоном, не приемлющим возражений.
Я нехотя выполз из машины. О, ужас! Вот это пекло!!! Просто пытка, пытка жаром и духотой. Сейчас организм выбросит колоссальную дозу пота для охлаждения тела, вдруг оказавшегося на Венере (судя по климату). А потом, спустя пару минут, я сяду в машину, и в прохладном воздухе одежда станет липнуть к телу. О нет! Ну почему мне было не посидеть в машине???
Водитель, имя его я так и не спросил, нажал кнопку на брелоке сигнализации и ушёл в кусты. А я стоял возле машины. В туалет мне не хотелось, как в принципе и чего бы то ни было: ни есть, ни пить. Мне хотелось одного – вернуться в прохладу салона машины и спать, покачиваясь на волнах дороги.
Когда водитель вернулся, то неспешно достал сигарету, закурил и стал рассказывать мне разную дребедень. Как можно курить в таком воздухе, которым просто дышать трудно? Каждая лишняя секунда, проведённая на жаре, была для меня пыткой. Но пыткой она была только в силу обусловленности: если бы мы расставались на этом месте, и мне нужно было бы ловить другую машину, скорее всего я был бы спокойнее. Но когда на расстоянии метра стоит машина с прохладным салоном, и ты точно знаешь, что поедешь на ней дальше, стоять на улице настолько невыносимо тягостно-глупо, что хочется кому-нибудь дать «по тейблу». Именно эта глупость больше всего тяготила меня. И зачастую так и случается, что человека мучает не само сложившееся положение вещей в его жизни, а гложущее понимание, что всё могло бы быть по-другому, лучше, удобнее, быстрее. И вместо того, чтобы жить «здесь и сейчас», он всё время находится мыслями в своём гипотетическом «лучшем», а жизнь идёт. Идёт мимо и впустую, поскольку ты не создан жить в будущем или прошлом. Только здесь и сейчас проходит, случается с тобой твоя единственная и неповторимая жизнь.
Спустя вечность и небольшую паузу он, наконец, нажал на кнопку сигнализации и пригласил меня садиться в машину. Казалось, что этой жары он просто не ощущает, игнорирует, и она обескураженная этим равнодушием, его не трогает.
Мы снова поехали, он всё рассказывал мне, какие места стоит посетить при более длительном визите. Рассказывал, как проехать к замку Попова в Васильевке. Рассказывал про каменные могилы типа Стоунхенджа в Мелитополе – 5 км от границы города со стороны Запорожья…  Но я слушал вполуха, потому что мне эти сведения были не более чем любопытны. В этот раз я ехал по другим местам. Но, чтобы сделать приятное его расщедрившейся вдруг душе, я достал блокнотик и сделал вид, что подробно записываю достопримечательности и маршруты к ним. Водила остался доволен, а я был доволен тем, что он стал доволен.
Спустя четыре часа в Lanos, я оказался в неизвестном мне населенном пункте, по которому мне предстояло идти пешком в неизвестном мне направлении. Я шёл по аккуратному тротуару вдоль дороги и видел вокруг себя классический Крым, который я помнил по советским открыткам. Аккуратные, ухоженные деревца и домики, низкие штакетники, южные кусты и цветы и безумно много солнца…
Тротуар тянулся бесконечно, и люди, судя по всему в это время старались прятаться по домам. На остановившуюся у бордюра машину я бросился, как на мираж бросается из послёдних сил обезвоженный бедуин. Гляда на мои неместные, безумные глаза водитель сначала пытался вежливо мне объяснить, что едет лишь до поворота, до которого рукой подать – вон он в прямой видимости. Но вскоре он сдался и довёз меня до поворта, поспешно развернулся и уехал. Я повернул направо, вместе с главной дорогой и увидел распахнутые ворота двух гаражей и над ними второй этаж – судя по всему офис. Здесь ремонтировали машины и продавали запчасти. Перед входом стоял штендер: «Обмен валюты». Я, памятуя, что у менял всегда курс выше, чем в банке, зашёл в пустые помещения сервиса, чтоб найти хозяина. Но внутри никого не было. Я постоял на месте, и вскоре, как ему и положенно: из ниоткуда, появился плотный, лысоватый мужчина с пузом. По его цепкому взгляду сразу было понятно, что он тут главный. Я объяснил ему, что хочу поменять денег, и он повёл меня на второй этаж по металлической лестнице снаружи вдоль стены. На втором этаже было довольно уютно: вдоль стен стояли шкафы с запчастями, работал кондиционер и вентилятор, из больших окон открывался чудесный вид на посёлок… или город… я так и не понял. Здесь было так хорошо после уличного пекла, что я  с удовольствием бы заказал чашечку коф… нет, мохито, и расположился бы у окна за круглым столиком…
Правда ни мохито, ни столиков здесь не было, а хозяин заведения, увидев мои 300 российских рублей, замахал рукам:
- Ой, что ты! Я только крупные суммы меняю. От пяти тысяч… Не, не буду тебе менять.
- А как же мне быть? Мне нужны украинские деньги – я хочу поесть купить себе. Я ведь турист – ничего тут не знаю… - попытался я его разжалобить – уж слишком хорош был курс.
- Да нет у меня таких мелких!  …ладно, сейчас поищу. – Скривив губы, он взял мои три сотни и открыл ящик стола.
Через минуту я продолжил свой путь. Мелочь украинского номинала побрякивала в кармане. Теперь можно и здесь, на чужой территории, за что-нибудь расплатиться. Например, купить себе еды. Сейчас есть не хочется, а потом, неизвестно, будут ли магазины на трассе.
Я по инерции стопил все проезжавшие мимо машины. Но их было очень мало, и, разумеется, они на меня не реагировали. В городе останавливаются только таксисты. И вдруг на мой жест отреагировал Газон – фургон. Он прижался к бордюру, я, не веря своему счастью, подбежал к кабине и запрыгнул на сиденье. Объяснил ему, что мне нужно выехать за город, чтобы поймать попутку и ехать в Крым. Он согласился, сказал, что едет немного дальше, до первой деревни – везёт продукты. Предложил довезти по-максимуму, я, конечно, согласился.
С каждой минутой нашего движения по городу я всё больше и больше преисполнялся благодарности этому отзывчивому водителю на Газоне, так как видел, сколько мне бы пришлось топать ножками!
На машине расстояния очень сильно сокращаются, и вскоре он высадил меня у череды придорожных рынков с полотенцами и купальниками, шашлычен и кафе. В его кабине было ничуть не менее жарко, чем на улице, и я уже поневоле стал привыкать к жару и пеклу Крымского солнца.
Машины здесь ехали хорошим траффиком, часто останавливались, но, к сожалению, большая часть была локалом, а путешественники ехали либо битком загруженные, либо на полной скорости. Я в поисках лучшей позиции прошёл все магазинчики вперёд-назад пару раз, пока не убедился в тщетности здесь кого-то остановить. Здесь слишком много людей, и тебя просто не принимают всерьёз. Я решил переключиться на тех, кто останавливается: ловить стоящих.  С ними хотя бы можно поговорить.
Невдалеке остановилась группа байкеров, я направился к ним – надо же исполнять своё намерение - проехать на мотоцикле. Тем более многие из них ехали по одному.
- Здравствуйте! Вы на фестиваль едете? А меня возьмете с собой?
- Да как ты себе это представляешь? У тебя шлем есть? Без шлема тебя никто не возьмёт!
Да-с, это аргумент. И хотя я видел на пролетавших мимо мотоциклах иногда пристёгнутые сзади шлемы. Но явно предназначались они не мне. Ровно до тех пор, пока я не отращу себе волосы, грудь и ноги от ушей. Не имея таких достоинств, я подался к старым добрым автомобилистам. Жара доканывала моё непривычное к неё восприятие, когда я увидел новый Peugeot 307 темно-красного цвета, который остановился у палатки с напитками.
- Здравствуйте! Подбросите меня по пути на юг?
- Не вопрос! Счас, только куплю водички и сигарет. – ответил мне молодой парень в очках, делавших его похожим на программиста.
Я вздохнул с облёгчением – дождались!
Он сел в машину, пригласил меня, и мы поехали. машина ехала очень бодро, несмотря на 1,4-й движок. Парень явно был местный, и потому гнал от души. Как я заметил, правила здесь соблюдают только туристы. Местные едут вне всяких правил. Поэтому к скорости за 130км\ч и встречке я уже привык. Но вот то, что водитель экономил бензин на кондиционере, меня определённо возмущало. Я с разрешения открыл своё окно, но это решало проблему лишь отчасти. Мне было очень неприятно покрываться потом в душном салоне новой иномарки из-за жлобства водителя.
Во время беседы он рассказал, что машина хозяина, и он просто её гонит в Симферополь. Парень был общительным и на моё замечание по поводу кондиционера, он с недоумением ответил, что дескать не очень-то и жарко. Мы останавливались на заправках, он бегал выпрашивал чеки, по которым, судя по всему, ему потом будут выплачены наличные. Насобирал мизер – на пару сотен российских рублей. А вот за то время, пока он бегал, я в душной машине приготовился на 65%  в собственном соку. И исходя праведным гневом, я никак не мог отождествить свои страдания с его выгодой в 200 р.
Благо, вскоре заправки кончились, нас обогнал BMW Z4 Cabrio белого цвета. В нём рослый парень в белоснежной бейсболке вёз девушку на море. Выглядел он настолько вызывающе буржуазным, будто я в одночасье оказался вместо пыльного Крыма в ласкающей Каталонии.
Весело и быстро мы добрались до Симферополя. Я был всё ближе к цели – к морю. И мне очень хотелось успеть на побережье до заката, чтобы проводить взглядом солнце, садящееся в воду. Парень из «Пежо» рассказал как мне выбраться из центра города, куда он меня завёз, и я пошёл скорым шагом по людным тротуарам Симферополя, фотографируя и разглядывая всё вокруг. В толпе я увидел парня и девушку с большими рюкзаками. Я догнал их и поприветствовал:
- Привет автостопщикам!
- Мы не автостопщики! Точнее – не совсем…
- А как?
- Мы пешком путешествеум, там, где не ездят машины. Сейчас выберемся из города и пойдём по горам.
- О, это круто! Я ещё не дорос до такого. Я пока на машинках катаюсь. Удачи!
- И тебе всего…
На маршрутке я доехал до окраины города и поймал Huinday Sonata 2004 года, темно-зеленого цвета снаружи и светлой кожей со вставками «псевдодерева» внутри. Машину вёл образованный мужчина в летах, о себе он сказал, что работает в банке. Общаться с ним было приятно именно потому, что обладая широким кругозором, он мог поддержать разговор на многие темы и пополнить мою копилку знаний, расширить мой кругозор. Так в общении двух интересных людей обогащаются всегда оба, сами при этом не беднея.
Машина ехала плавно и спокойно, невзирая на крутые подъёмы и повороты. Мы ехали уже по самим горам, до Севастополя оставалось всего – ничего. Я любовался открывающимися видами и предвкушал солёный ветер на своих щеках.
Когда он свернул, я остался на дороге. Позиция была достаточно удобна. Ехать оставалось – сущая ерунда, день уже гас и жара спала. Я отошёл в редкий молодой сосняк на обочине, перекусил, переоделся, привел себя в порядок и со свежими силами вышёл на трассу. Пока я стоял в ожидании машины, я с интересом рассматривал окружающую меня изменившуюся растительность и действительность. У сосен иголки были длинной с мою ладонь, я невольно вспомнил мурманские сосны с их сантиметровыми иголочками. Казалось бы одно и то же дерево… приспособление. Весь низ столбов и указателей, трава, деревья камни были облеплены маленькими белыми улитками. Казалось я простоял лишь пять минут, но каким-то неведомым образом они оказались и у меня на штанах.
Я чуть прошёл подальше от поворота, чтоб водитель успел меня рассмотреть, и вот уже еду на белой «Газели» - фургончике, как сказал водитель, до самого Севастополя. Класс! Он оказался совсем не разговорчивым, я достал фотоаппарат и стал фотографировать на ходу все, что вызывало любопытство или восхищение, не глядя в видоискатель. На водителя я тоже не смотрел, временами я даже забывал о его существовании. Я просто петлял по серпантинам гор и наслаждался поездкой. Сквозь приоткрытые окна в салон врывалась вечерняя прохлада с ароматом сосен. Ради этих блаженных мгновений стоило тащиться в такую даль!
Уже начался вечер, когда мы въехали в Севастополь и по кривым, узким улочкам допетляли до самого сердца города – площади Нахимова. Я попрощался с водителем и пошёл вниз, интуитивно, к морю. И, не пересказать, как было приятно идти по брусчатым тротуарам, в тени многочисленных деревьев, вдыхать солёный запах моря и любоваться южным городом, таким незнакомым, но каким-то близким и понятным. Словно детский рисунок на стене спальни  ожил. И ты очутился в собственном сне, тебя окружает мир твоей мечты – что-то непередаваемое… как золотой свет, который кажется тяжёлым. Как ароматный воздух, который, кажется, можно откусить и наесться им до отвала. Как нежный ветерок, который словно друг, обнимает и треплет тебя за плечи. Как неровные стены игрушечных домиков, в которых, кажется живут сказочные гномы и феи…

Владимир Коврига – художник, дочь его Лия

В шесть утра закончился концерт. Я дослушивал его, стоя на плотине. Мне хотелось поймать машину, уезжающую с фестиваля, и доехать на ней до самого Курска, ну или хотя б до границы с Украиной. Но ещё было темно, редкие машины и мотоциклы выхватывали меня светом своих фар на долю минуты, и понятное дело, не успевали на меня среагировать. В семь утра, я устав ожидать транспорт, подумал, что скорее всего, народ будет отсыпаться после бессонной ночи, так что ловить по большому счёту нечего. И я пошёл пешком по извилистой грунтовке в гору. Мне нужно было выбраться на трассу. Если б я знал, что грунтовка идёт почти параллельно дороге, и всё время в гору… Я уже давно устал идти, а дорога всё не кончалась. Но зато какие красивые виды открывались мне с высоты. На одном из поворотов я встретил солнце, поднимающееся над изломанной линией горизонта. Это был потрясающе красивый восход! На пологих склонах виднелись ровные ряды виноградников, редкие облачка убегали от надвигающегося светила, внизу. Я сфотографировал солнечный диск и зашагал дальше по каменистой дороге среди сосен.
Такси Shevrolet Lacetti седан до кольца ялтинского
Бежевая «тройка» пожилой добрый дядя
Mercedes грузовичок за Симферополь, толстый украинец с ИЖ-46- 1943г.в. Тихо. Спок. Сплю до развилки на Киев.
2105 бежев. 120 км\ч ;50км
Красн «03» недалеко
Серая «02» раздолб с парнями
Зелен «Нива»
Серая «06» с цыплятами. Говорит из Тулы стопщики сюда трое суток добирались
Бронзов Nissan x-trail дядя «в законе» интересный
Переезд. Чёрн Chery Embary до 113 км (от Харькова) Я спал, он покормил меня пирожками и всех обгонял ;150 км\ч
Скоростная трасса VolVo фура до Краснограда Заправка
Рено Логан на заправке красный, с ним таможня, в Шебекино очень быстро. Разговорчивый как Игорь
Volvo s60 рэп, кайф, кожа,дерево,сумерки, фонари, Белгород, кольцо
Renault Megane –  пара  молодая, интересующаяся, особенно она. Пр.Б.Хмельницкого
VW Passat – пара немолодая до Северного ехали, но довезли аж до поста «Да я бы и в Курск отвез, да некогда…»
Шмон на посту ДПС офигевший Гаишник: «Нет, ну как можно с 200 рублями поехать?»
Audi 80 пара ребят до Строителя «А там  есть освещенная обочина?» «ЕстЬ!»
Honda Civic, два хлопца курских, экран на месте козырька. Надя Зыкина! Рок, я отрубился сразу, потом тройное дежавю, и я думаю, что мы ещё в Белгороде. «В какой район отвезти?» пацан офигел от Белгорода!


21 июля 2011  На байк-фестивале я познакомился с девушкой Юлей, и впроцессе беседы она выдала такую фразу: «Ведь это я чувствую – это важно… а здесь, – она показала на голову. – то, что я думаю, работа моя или что-то ещё, это всё не имеет значения никакого. Вот то, что от сердца – это важно!»
Она была подшофе, кругом орали фанаты, и эта фраза так не соответствовала окружающей действительности, что у меня едва не отвалилась челюсть от изумления.



21 июля 2011  Я, наконец-то, понял, какая должна быть моя книга.
Среднего формата или даже чуть больше моей тетради с лошадью, так как там будут мои рисунки. Стихи в перемешку с дневниковыми записями и эссе, а на полях мои рисунки (я их уже вырезал из школьных тетрадей и сложил в папку. Чтобы получалось разнообразие и читатель хоть чем-то заинтересовался бы – либо стихом, либо прозой, либо картинкой.
Обложка типа синие прожилки в чёрном мраморе, так же можно сравнить с туманность в космосе. Название книги «Моя Вселенная» серебристыми вдавленными буквами. Эпиграф на отдельной странице «Если есть в жизни счастье, то это идти, расправляя по ветру ладони».
Но это оформление, а главное – идея. Та самая парабола, только с правым хвостом. То есть стихи и статьи идут от начала к концу книги по возрастающей эмоциональной составляющей. То есть книга – как индикатор эмоционального состояния человека. Чем ближе он к концу книги (то есть он считает эти стихи интереснее других), тем выше его вибрации!
И опять же, стихи – это ритм, эмоции, откровение Высшего Я через мои руки. То есть, читая стихи, в душе возникает, или не возникает, эмоциональный отклик, и таким образом он может «тренировать» свою душу на повышение эмоционального состояния. То есть книга – не просто «мои стихи», а тренажёр для духа и души! Вот как классно Я придумал и себе рассказал! )))



23 июля 2011  А тут, внезапно, мне расхотелось фотографировать. Я просто понял, что это мне больше не интересно. Мне противно находиться в одном ряду с «фотографами», к которым себя сейчас причисляет любой, у кого однажды получилась удачная фотка. Я, в процессе знакомства со многими фотографами, убедился, что у всех у них что-то не в порядке с восприятием мира. То есть психически адекватный и «нормальный» человек фотографом не станет. Для этого ремесла нужны свои тараканы в голове. Нужна убеждённость, что ТЫ-то покажешь через свои фотографии, КАК именно выглядит этот мир. Почти все фотографы, которых я знал, слышал, видел или читал – люди с гипертрофированным эгоизмом и, как слёдствие, очень обидчивые и себе на уме. Описывая их, я просто раскрываю свой портрет для самого себя.
Я понял, что фотоаппарат – это ширма, за которую прячется Эго. Это страх и неуверенность, ведь вместо того, чтобы окунаться в водоворот событий с головой, фотограф стоит в сторонке и наблюдает… А потом распечатает фотки и говорит: «Я в этом участвовал!» Но это – ложь!
Всегда, когда я хотел «оторваться по полной», то есть испытать всю гамму эмоций от предстоящего события, я оставлял фотик дома. А так… получается, ты не живёшь, а наблюдаешь за тем, как живут другие. Плохого в этом, конечно, нет ничего: как м ни в чём другом. Это всего лишь поиск, поиск самого себя через чужие картинки жизней. Ты приходишь домой с отснятым материалом и смотришь – нравится ли тебе такой образ или нет…
Я получил то, о чём мечтал Canon EOS350D! Я не спрыгиваю от беспомощности, а делаю выводы по факту: мне это надоело! Возможно, я, наконец, нашёл себя. И теперь я хочу окунуться с головой в омут собственной неповторимой жизни!
А фотоаппарат отдам Леле…



27 июля 2011 отдал фотик Леле. Хорошо.
Вчера заказал Высшему Я жизнь насыщенную радостной тратой крупных сумм. После беседы с самим собой )) подъехала машина и увезла меня на Новое озеро из Горелого леса, где я дышал хвойным ароматом. И это в первом часу ночи, и люди приятные. Я понял, что это уже изменение моей картины жизни в действии!
А когда я залез в воду (я был только в шортах, больше ничего, даже очков, на мне не было, поэтому я не разглядел машину и объект, который), прилетел некто, и стал кружить над моей головой. Больше смахивало это существо на летучую мышь, но, может, это была и птица. Сделав несколько кругов, она улетела. Я понял – что это для тупых знак, так как он уж слишком из ряда вон и очевиден.

А ночью мне приснилось, что я мучаюсь (как раньше) непонятно от чего; (к слову – я задавал в лесу вопрос: «Что это за частичка, которой мне не хватает (или наоборот, нужно убрать), чтобы жить, чувствуя эту игру как все?» А то получается – все, в большинстве своём, играют вовсю и лишь иногда вспоминают о Боге, о смерти, о Вечном; а я, наоборот, вовсю помню и осознаю себя в Космосе, и лишь иногда включаюсь в игру). То есть меня почти рвёт, но рваться нечем, тело напряжено, как будто я рожаю. И эти потуги мне доставляют неприятные ощущения. Рядом много знакомых, которые вскоре уходят и остаётся одна бабушка Надя. А в голове крутится мысль: «Прочитай 50 псалом!» Бабушка хочет мне помочь, но не знает как, а эту мысль вслух я не говорю. Потом и вовсе я становлюсь на четвереньки, а она кудахчет вокруг меня…
Ещё мы (то есть я с разным народом) плавали на лодках, заплывали в деревни, где быт был обычен, но земли не было – кругом вода. И я был как бы на экскурсии. Мы забирались в какую-то башню, откуда был хорошо виден Никольский жёлтый храм…
Я ехал с Лёшей на объект на Магистральном и думал, чтобы это могло значить. Прежде всего, наехал на Высшее Я за то, что непонятен ответ на мой вопрос; а потом стал думать.
Все мысли записывать очень долго, напишу к каким выводам я пришёл: бабушка Надя хотела помочь! Помочь! То есть она мне давала то лучшее из всего, что она знала об этом Мире. Вполне возможно, что я был одержим этой сущностью (с которой ездил прощаться в Чимкент), и церковь для меня была спасением. Той соломинкой, с помощью которой я выбрался из ямы (рис.). Может быть… а может и нет. Может, наоборот, за церковь у меня ещё какая-то привязка, которая мешает мне двигаться дальше. Когда я раскрещивался у т. Томы, оказалось, что у меня была сильная порча на смерть (!) со стороны церкви. Так вот, может, что ещё осталось… Но, вроде бы, я от всего открестился и уже свободен.
Бабушка хотела помочь, ей нужно быть благодарным, но я и так её не обижал (если не считать ухода, конечно). Помочь…  «близкие ваши – враги ваши!» может быть моего самосовершенствования не был бы так тернист, если бы я не приобщился к этой религии смерти? Ведь после болезни я жил постоянно в страхе и думал всё время о смерти; о том, что я могу в любой момент умереть! Конечно, такая уж тут игра? А раскрестился я, то есть освободился от немыслимого обета стать священником, только три года назад. И тут же оказался женатым, а потом с детьми и без жилья и без денег и кучей обязанностей. Вроде бы уже свободен, а как пользоваться этой свободой?
И, возможно, только сейчас я, наконец, начинаю жить? С чувством и осознанием?



4 августа 2011  Шёл по дороге после дождя, укнулся в отражение радуги в луже. Тогда только, когда я понял, что это не разводы от моторного масла, я поднял голову  и понял, что это радуга. Так же, часто только



4 августа 2011  Нет! Не должно быть больно, верно всегда обратно! Главное – лишь позволить; должно быть приятно!
Страшного быть не может! Может быть только страстно. Разум сомненья гложет – НЕ наоборот! И это прекрасно!
Может быть только рядом… Может быть только сердцем, страстным влюблённым взглядом…
немым внемлют, и только кровь – как сумерки в глазах…



21 августа 2011                Ода сортиру (без тени иронии)
Какое всё-таки великолепное изобретение – уличный туалет!
Он стоит на заднем дворе, отдельно от дома, тем самым разъединяя область жизни и область отходов жизнедеятельности. В том, что ты выносишь нечистоты за пределы своего жилища есть важный скрытый смысл. Мухи отдельно – котлеты отдельно.
Когда выходишь на улицу с определённой целью, ты хот на минуту оказываешься на свежем воздухе, проветриваешь лёгкие и мозги, и быть может даже взглянешь в небо. В век интернета и телевидения это особенно актуально – хоть изредка выходить на свежий воздух.
По некоторым сведениям – в позе орла человек напрягает «внутренний аккумулятор», тем самым провоцируя движение энергии. На унитазе этот «аккумулятор» не работает, и мы слабеем вместо того, чтобы крепнуть. Рим спасли гуси, а погубили унитазы. Тогда придумали их такими, чтобы испражняться лёжа. Леность и помутнённый рассудок знати уже не были способны удержать некогда великую империю.
В позе орла долго не простоишь – не комфортно! И правильно! Мы не отдыхать ходим в туалет, а со вполне определённой целью. Ещё, что является причиной, а что слёдствием в нашей обыденной жизни – сканворды возле унитаза или запоры.
Как и приём пищи – избавление от её отходов – немаловажная задача. Ведь, задерживаясь в кишечнике, токсины, шлаки и прочий мусор вместо того, чтобы исторгнуться в зловонную яму, проникают в организм, вызывая отравление крови. А кровь в первую очередь омывает кислородом мозг. В итоге – плохо работает кишечник – плохо работают мозги. Факт. Если человек не хочет избавляться от вредных веществ естественным способом, они выходят через кожу, и мы имеем прыщи.
Плохо работающий кишечник зачастую говорит Центру Управления Чувством Голода: «Давай голода побольше, чтоб он (человек) побольше съел, может массой протолкнём всё это г..но!» Но пища, которую мы едим, продолжает грязную работу отравления организма. Порочный круг! И при этом на горшке мы даже не хотим напрячься. Да и не можем. Конструктивно унитаз устроен так, что напрячься на нём очень трудно, что в позе орла происходит естественным напряжением брюшных мышц.
Немалую роль играет и отвлечение от типоряда мыслей. Когда выходишь в лунную ночь или в солнечный день или в дождливый вечер из тёплого дома поневоле ощущения тела переключат мысли хоть на миг на другой лад.
Вдохнув свежий воздух, сделав гимнастику живота, освободившись от отработанного материала, возвращаешься домой очищенный, освобождённый, с ясной головой и, потягиваясь всем телом, смотришь на плывущие облака и произносишь6 «Хорошо!»
А разве так выходишь из туалета с унитазом?



6 сентября 2011  Читаю М. Фрая «Книга для таких как я». По ходу буду записывать мысли, посетившие меня.
«Чтение – искусство сновидения для ленивых» - да, я очень много читал в детстве и привык, что мир во мгновение ока вокруг меня преображается, стоит лишь открыть очередную книгу. Пора очнуться от этого наваждения. Окружающий мир так не меняется. И пора сменить привычные правила игры на принятие, чтобы прекратить выпадать из общего течения жизни. Спасибо, Макс! Читая твою очередную книгу, я, наконец, осознал свой книжный плен, западню, в которую попал с 5-летнего возраста. Вот в чём преимущество Игоря в этой, реальной, жизни – он не читал книжек и не погружался в выдуманные миры. Я всегда свою начитанность считал преимуществом и достижением. Бред. Ложь. Всё наоборот, как и всё вокруг. Хочешь узнать правду – переверни это наоборот – вот и правда.
Вокруг главного героя книги крутится весь мир, и я по инерции стал думать, что я и есть главный герой книги под названием «реальная жизнь». Ан нет! Тут и так полно героев, а мне ещё только предстоит им стать… или не стать… Это мы ещё посмотрим.



10 сентября 2011  Доброго времени суток, многоуважаемый эфемерный Макс Фрай!
В своём послании мне будет, конечно, приятно высказать свою признательность твоему творчеству. Но я пишу не только поэтому. Как и слёдовало ожидать, я преслёдую собственные, глубоко меркантильные, корыстные интересы, пусть и окутанные романтическим флёром мечты. Ближе к делу…
Книги про Макса и не только, разбудили во мне пыльные струны дремавшего на задворках сознания рояля мечты и вылились в мелодию идеи, осуществить которую, можно сказать – цель моей жизни. Идея состоит в том, чтобы открыть в Белгороде джаз-кафе, в котором будут собираться чудесные люди из твоих книг, согревать себя бесчисленными чашечками кофе, делиться своими воспоминаниями и, конечно, делиться своим творчеством друг с другом.
Основное отличие кафе, а точнее кофейни моей мечты от других бесчисленных и однообразных будет в том, что это заведение будет не только вторым домом одиноких душ, жаждущих уюта и тепла, но также и местом, где раскрываются таланты. То есть – сцена. И на этой сцене сможет выступить любой. Поэт, которому хочется рассказать о себе людям, музыкант, художник. На стенах будут непременно висеть картины и фотографии, постоянно сменяя друг друга новыми авторами. То есть на территории этого кафе будут встречаться те, кому дорого слово мечты в тесном быте реальности с теми, кто пытается овладеть этим словом доступными его душе способами.
А кафе – это предлог, с помощью которого заблудившийся в себе человек сможет убедить себя зайти на чашечку кофе и открыть новый для себя мир. Мир творчества и любви.
«Всё это хорошо, но с какой стати я читаю эти фантазии?» – подумаешь ты. Дело в том, что я хочу согласовать название этого кафе, ведь, вполне возможно – надписи на твоих книгах вечности – зарегистрированный товарный знак? А я хочу написать на кафе «Фрай»
Казалось бы, какое дело автору бестселлеров до эксплуатации его усталого псевдонима предприимчивыми людьми с ограниченной фантазией? Но, я уверен, что моя признательность вкупе с реализацией намерения открыть кафе имени того самого автора, будет приятна ему. И более того, он (автор) соизволит благословить это заведение мечты своим присутствием и, возможно, о, небо! Даже выпить чашечку кофе за столиком в правом углу зала, возле окна…
С уважением, Денис Филиповский!


16 сентября 2011  На дворе стояла полночь. Редкие машины разрывали рокотом своих моторов тягучую тишину ночи. Когда я переходил дорогу, резко верещал пешеходный светофор, и в этот момент я вспомнил, как раньше меня раздражал этот звук. И тогда я задумался, а почему собственно один и тот же звук раньше меня бесил, а сейчас радует? И тотчас, как это обычно и бывает, получил ответ.
Сейчас я находился в соответствии с этим миром и принимал его с радостью. Я плыл по течению жизни и каждый звук, запах, мгновение подчёркивало моё соответствие миру или наоборот, что неважно. Ранее же я находился в депрессивном состоянии несоответствия и печали. И мир поющий своими звуками, скрипами и скрежетом напоминал и подчёркивал лишь моё несоответствие ему. Чем глубже было несоответствие, тем шире была пропасть, разделяющая меня с приятием, тем сильнее раздражало меня всё окружающее.
И сейчас, слёдуя из того, что меня радуют любые окружающие звуки, пропасть между несоответствием сократилась, и я двигаюсь в верном направлении. От этой мысли стало ещё теплее и комфортнее…



19 сентября 2011  Во время поездки в Крым



23 сентября 2011                Петчворк.
Снова на улице ночь, в колонках Enigma,перед глазами монитор... нет, перед глазами образы, видения, картинки… На язык лёденец «Кофе», руки на клавиатуру – я снова ехал автостопом… непроизвольно. Так уж случилось. Мы, то есть я с двумя коллёгами по работе, ехали из-под Рыльска на раздолбаной Газели. Не доезжая Курчатова, машина закипела, вода попала в картер. Она так и осталась стоять там, не доезжая Курчатова, с работниками я разругался, закинул дорожную сумку на плечо и пошёл пешком. По небу плыли серые облака, деревья отбрасывали послёднюю листву. Ни одного зеленого дерева. Всё вокруг – в желто-жжёных тонах. Над головой проносились бесчисленные стаи птиц. В ухо через наушник мурлыкала Таня Зыкина, сумка моя, будто отхваченная с конкурса петчворкистов, состояла из разноцветных кусков,куртка выделялась ярким желтым пятном на обочине – меня было трудно не заметить. Настроение было на высоте, поскольку всю неделю, в течение которой я работал у чёрта на куличках, я слушал Р. Шарма и К. Джоула. Медитировал на проплывающие облака, на льющийся бетон и вонзающуюся в грунт лопату, тренировал принятие в нечеловеческих условиях. Всё зависит от точки зрения, и здесь я вынужден был вознести эту точку зрения на недосягаемую высоту, чтобы не сойти со своего городского ума от неустроенного деревенского быта. Всю эту неделю у меня была только одна мечта – помыться. Не то, чтобы я сильно пачкался, нет, но сам факт отсутствия ЛЮБЫХ бытовых условий угнетал не на шутку. Телефон не регистрировал никакую сеть. Бытовых приборов в нашей бытовке также не наблюдалось. Единственный кипятильник сгорел в первый же вечер и едва не поджег всю комнату. Вилка обогревателя расплавилась на искрящей розетке, и в первую ночь мы спали одетые. А на утро стукнул морозец. А впереди ещё пять дней…
Вот уж где школа принятия! К своему удовлетворению вскоре я научился находить плюсы и в такой, экстремальной для горожанина, обстановке. В конце концов, тут тоже живут люди! Ближе к концу недели я уже настолько втянулся в ритм безмолвия и медитации с лопатой в руках, что (признаться страшно) перед отъездом у меня даже промелькнула мысль о том, что мне жаль уезжать отсюда. Но я прогнал её поганой метлой, чтобы она не смущала радужные надежды на возвращение домой, на теплую воду, на мыло и шампунь, на чистую и светлую одежду, на машины, людей, магазины, интернет и сотовую связь. Всё-таки я ещё не напился жизни…
Жизнью, как и другим напитком, пьянящим, бодрящим, усыпляющим, горячим или острым можно напиться вдосталь и не желать уже больше ничего. Но, видимо, я еще не напился, какие мои годы? Я жаждал, и здесь, в этой глуши, я, как никогда, остро ощутил эту свою жажду жизни!
Однако в то же самое время я и прикоснулся к жизни деревенской: простой, глубокой и сочной. Сейчас всплыло воспоминание из описания Юлии Вознесенской в «Моих посмертных приключениях», когда они строили дорогу с одного конца и разбирали с другого, и не было у них времени отдохнуть, и главное, всем нравилось. Так и здесь, я почувствовал, как затягивает эта пучина: работа, еда, сон; работа, еда, сон…Работа тяжелая, еда сытная, сон крепкий. И посторонним мыслям о социальном неравенстве, водопроводе и автоматизации производства нет места. А если вечерком ещё и накатить стаканчик, так и вовсе жить хорошо. И абсолютно становится неважно кто ты, в какой стране, и на какой планете лежишь на соломе и смотришь на мириады Галактик в ночном небе. Ты рядом с Космосом, и он в тебе! Тебе больше просто ничего не нужно. Утром туман, днем по небу гуляют облака, под холмом лежит чудесный пруд, а уж как славно дышится на российском-то да просторе!
Эта неделя послужила мне хорошей школой саморазвития. Окунувшись в трудовые будни богом забытого села, я как никогда остро ощутил разницу между чьей-то реальной жизнью и своей, той самой, которая мне, (теперь уже стыдно сказать) бывало очень не нравилась. Контраст был подобран его величеством Случаем самый оптимальный для вразумительного ощущения счастья по возвращении.
Разумеется, меня никто не держал, я мог уехать в любой момент, но кто-то в этой истории вовсе не играет роли, только я . И это был мой выбор, значит нужно было выжать из него урок и пройти его. С самого начала поездки я оказался в плотном плену непроглядного табачного смрада, притом, что от лёгкого дымка сигареты у меня начинаются спазмы в горле. Мой рассказ с полным правом мог бы быть назван «Задохнуться или замерзнуть?», если бы мне больше не о чем было написать. В бытовке можно было вешать топор, а за дверью стоял нулевой октябрь. Слушая «Инструкцию по посыланию любви» Клауса Джоула в …цатый раз я ВДРУГ расслышал объяснение аспекту принятия.
«Если...(сча вспомню) вы работаете над принятием и хотите избавиться от раздражения, вас станут окружать люди, которые вас раздражают» Для чего? Чтоб ты прошёл этот урок. Сам! И тогда – вуаля, нет никого рядом, кто тебя раздражает!  Вот так! То, что я не курю и задыхаюсь – это не их проблема, это моя проблема. Не осуждать никого и ничто за происходящее со мной, а искать причину всего происходящего в себе. Замечательная школа! Как только я это понял, курить рядом со мной сразу стали меньше. Это лишь один из примеров, а в процессе работы над собой, изменений и выводов отмечаешь десятки, но перечислять их бессмысленно и долго, суть в том, что только с этой позиции можно чего-то добиться в понимании.
И вот я вышёл на обочину в ярко-желтой куртке, без денег, бросив машину и раздосадованных и расстроенных коллёг. Казалось бы – катастрофа! Можно, по крайней мере, обидеться на судьбу или просто взгрустнуть малость для проформы. Нет, совершенно нет! Ведь этот тёплый осенний день в моих руках! Я свободен – у меня целых 100 км пути, ещё светло, и я еду домой!
Мне хотелось петь (что я и делал, оглядываясь, чтоб никто не услышал) и плясать, от ощущения радости, слёзы подступали к глазам, а улыбка не сходила с моего лица. Возможно, поэтому мимо меня промчались многочисленные ТАЗики, а остановилась Skoda Superb. В салоне играла классическая музыка, снаружи доносились лёгки шумы от дороги, я расслабил спину, снял шапку, положил руку на подлокотник – ДА! Вот я и дома, вот оно: тихо, комфортно и уютно, я на заднем сиденье Суперба еду домой. Совершенно другое дело, стоило лишь убрать со своей линии жизни попутчиков, которые не разделяют твою жизненную позицию.
Когда Шкода свернула, а я снова вышёл на трассу, меня переполняло еще большее количество радости и восторга, под роковые аккорды и вовсе хотелось крутиться волчком на месте или отжечь обжигающую сальсу на радость зевакам за рулем. Я просто ловил машины и ни о чём не думал, когда возле меня остановилась черная Mazda cx-7 с девушкой за рулем. «Оу, е, бэби! Вот это да!» Пожалуй, словами мой восторг вряд ли можно было выразить, когда я растёкся по кожаному дивану этого автомобиля и поплыл навстречу дому. Машины такого класса очень редко подбирают попутчиков, а уж девушки и вовсе почти никогда. Проверено!
Разумеется, после такого набора событий моё «Я» взыграло и стало кидать пальцы веером: «Теперь Мерседес S-класса!». Из этого вряд ли могло выйти что-то хорошее. Когда я просто исполнялся чувством радости и благодарности ко всему сущему, разумеется, меня находил наилучший вариант развития событий, а теперь я ОЖИДАЛ чего-то такого. А это – верное средство всё испортить – когда ты ожидаешь, ты всё портишь своим ожиданием. «Когда мы смотрим пристально, в ожидании чуда, оно скорее всего не произойдет, потому что наши глаза не так уж привыкли к чудесам» Макс Фрай.
В противоположную мне сторону пронёсся заряженный Range Rover Sport. Я воскликнул: «О! Вот на этом бы мне до дома долететь!» Но дотошный ум, как всегда влез не в своё дело и вставил свои «пять копеек»: «Он же в противоположную сторону поехал!» и всё в этом роде. И когда я уже ехал на зелёной «десятке» с конечной остановкой в Курске, меня обогнал тот самый Range Rover, словно в науку – нет ничего невозможного. И на нём я мог бы доехать до Курска, если бы больше верил в себя…
Но несмотря на все знания, которыми я владею, всё никак не получается по-настоящему поверить в себя, хотя уже давно пора…
пора!


2 октября 2011  Может быть, когда-нибудь я научусь любить этот мир всем своим сердцем, всем своим существом. Впиваться взором в пряный закат или растворяться душой в румяном рассвете… трепетать вместе с листьями на ветру и вместе с ними желтея, отрываться от основ и парить в струях ласкового ветра свои послёдние мгновения… идти по рыхлому, липкому вспаханному чернозёму, насквозь через поле, не мигая, глядя в свинцовое осеннее небо и кожей чувствовать позднюю осень… испытывать радость и жалость при взгляде на крохотный пушистый комочек с ушками и хвостиком, прижавшийся к бордюру тротуара… тосковать и злиться, когда любимый и дорогой сердцу человек с тобой в разлуке, не находить себе места в ожидании его звонка… испытывать чувство глубокого удовлетворения после проделанной работы, глядя на результат трудов своих… принюхиваться и улавливать новые запахи в раскрывающемся бутоне жизни… с наслаждением упиваться взором в безграничную даль моря до мурашек по коже представляя себе размеры твоего мира… плакать и смеяться, верить и стремиться, строить планы и терпеть их крушение…
Прощать себе свои ошибки и считать, что кое-что в своей жизни всё-таки можно бы переделать. Чувствовать и любить, глотать воздух, густой, как кисель, купаться взором в красках, сочных, как свежая хурма, ёжиться от ощущений кожи, к которой прикасается прохладная ветка вишни с влажными жёсткими листьями… пить, пить, пить свободу и радость вёдрами и ковшиками, расплёскивая на радостях большую часть попусту… Верить в этот мир и в себя в этом мире – настоящего, осязаемого, верящего в себя осязаемого… Просыпаться с жгучим нетерпением свершений, а засыпать с нетерпением ребёнка в ночь перед днём рождения, когда точно знаешь, что наутро будут подарки… обижаться до рези в глазах и боли в горле, до слёз и кулаков, таить злость и обиду и вынашивать планы мести, как собственного единственного ребёнка. Врать и верить в то, что тебе поверят, переживать и скрывать непривлекательные аспекты своей жизни… И помимо ощущаемого реального мира строить параллельные придуманные, совранные, утаённые миры, в которых регулярно путаться и перемешивать, переставлять местами события и факты…
Одним словом – жить! Здесь и сейчас; строить планы на будущее и верить в то, что оно будет, непременно настанет, и планы осуществятся, и всё будет по-твоему, а иначе и жить-то не стоило…
…а не существовать пусто и звонко, без смысла, без цели, без огня в глазах, в душе, в сердце… проживать день за днём, цепляясь за любую возможность поразвлечь себя, чтобы хоть в эту минуту не было так холодно и пусто на душе, которая кажется и не твоей, а какой-то взятой напрокат; И ей, этой душе, глубоко наплевать на то, что она не наполняет собой всё тело, она ещё даже не решила, действительно ли она согласилась прийти в этот мир… Полнейшее безразличие ко всему, и к собственной жизни, и спокойное выжидание… чуда, смерти, встречи или восхода… без разницы.



24 октября 2011
Жизнь «как в сказке» может иметь очень разный характер. Нам на ум часто приходят сказки веселые, типа «Колобок» или сказка про Емелю. Но ведь сказок великое множество и в них описаны практически все ситуации, в которых мы можем оказаться в жизни: бедность и богатсвто, порок и добродетель, предательство и ложь… То есть выражение «жизнь как в сказке» можно применить к любому моменту любой жизни! Сказы, сказания складывались на протяжении всего тысячелетнего опыта наших предков, и в них часто используется мудрость для поучения и наставления молодых. А в жизни, кстати, наоборот, больше места юмору и иронии, тем ситуациям, которые не будут так уж актуальны спустя время и потому недостойны конспектирования. Но сейчас эти жизненные ситуации вызывают радость или смех. Получается «жизнь как в сказке» это посерьезнее, чем «жизнь как в жизни». Жить веселее!


24 октября 2011
По поводу птиц. Сейчас стоит такая погода, конец октября. Погода неустойчивая: то выглянет солнце, то выпадет изморозь поутру. То есть температура колеблется около нуля. Именно в такую неустойчивую погоду, когда зима сменяется летом и наоборот, прилетают и улетают птицы. Наверное заодно с ними я сейчас чувствую тягу к перемещению в пространстве, потому что именно в такую неустойчивую погоду хочется куда-то уехать из города. Погода моментально, на глазах меняется и хочется синхронно с ней менять окружающую тебя действительность…


24 октября 2011
Я никогда не питал особой страсти к морскому побережью. Не то чтобы я не люблю воду или боюсь ее, но такого фанатичного восторженного стремления попасть к кромке прибоя у меня никогда не было. Я не думаю, что это какое-то мое особенное качество, я уверен, что я разделяю мнения большинства жителей приморских городов. Не тех деревенек на морском побережье, для которых море и корм и дом, и ты любишь и ненавидишь его всей душой, потому что от него зависит твоя жизнь. И не той заветной любовью горожанина, который развешивает по стенам квартиры фотографии с пенящимися волнами, мечтая о летнем отпуске на две недели. А наверное тем спокойным равнодушием горожанина, который в любой момент может  за пять минут добраться до  моря, но он этого не делает потому, что не видит в этом ничего особенного. Море и море, подумаешь…


31 октября 2011  Переживи самые лучшие мгновения жизни – и тут же забудь, ибо только для перемен и движения мы пришли сюда, прожить разнообразный опыт. Ничто, даже самое приятное в жизни, не будет бесконечно радовать, если не подвергать его изменениям. Ничто, кроме Любви.



1 ноября 2011 (1.11.11) Есть идея снять фильм, нет, два фильма. Один в стиле «happy», второй – кошмар и отвращение. Оба будут востребованы публикой, но главное не в этом! Главное в том, что оба фильма будут об одном человеке, но лишь отображать его две разные стороны. И главное – в совмещении этих полярных сюжетов в одно целое в сознании зрителя!



1 ноября 2011  Веки её глаз были болезненно-фиолетового цвета, но чудесным образом перекликались своим цветом и тоном с цветом и тоном обоев и потолочной плитки и таким образом её портрет в данном интерьере был потрясающе гармоничен и уместен.



1 ноября 2011  Как ни пытался я скрыть своё отвращение к окружающему миру, как ни старался я встать в один ряд с другими людьми,  М.Фрай обличает все мои попытки бесстрастной проповедью экстрасенса. Он говорит: «Мы с тобой одной крови!.. Каждый человек рождается для того, чтобы написать свою книгу и только!» И я осознаю своё общее, своё единство с ним (Фраем)… с описываемыми им героями – и – ничего общего с окружающими меня людьми!
Он заразительно беспощадно в своих строках привлекает моё уставшее внимание к этой разнице между мной и окружением, не могущим раскрыть те 253 тысячи оттенков воды, в которой мы варимся на котле Судьбы…
Никто из них не заведёт разговор о том, о чём я думаю. А при моих попытках развязать эту тему – уходят, прячутся и стараются больше не попадаться на глаза… Одиночество – удел сильных? Нет, я не согласен! Я очень слаб в своём одиночестве, и в то же время мне кажется, что выбор своего образа жизни я сделал настолько давно (даже не в прошлой (или между прошлыми) жизни), что прочно позабыл о том, ради какой святой цели я обрёк себя на непреодолимое заточение в стенах собственного сердца. Видит Бог, я отчаянно пытался разрушить эти стены и стать «своим парнем». Но все попытки были впустую. Будто бы и вправду в Моём Мире и Мире, в котором я живу, существует настолько различная среда обитания, что перейти из одного в другой можно только через перерождение..
…или пересмертие?...



1 ноября 2011  Жить ради других также глупо, расточительно и нецелесообразно, как и жить ради себя. Не забывая о том, что всё – суть одно, а мы приходим на Землю, чтобы получить ощущения, можно прийти к таким выводам: когда ты живёшь ради других, ты отстраняешься от себя, растворяясь в других; а отрекаясь от других, ты растворяешься в себе, поглощённый сознанием собственного бытия и тайн Вселенной. Но всё – суть одно, и эти крайности – лишь гипертрофированные отростки Древа Жизни. Тем или иным путём мы всего лишь стремимся к пониманию мира. И тот и другой – всего лишь способ осмыслить себя в Боге. И тот и другой имеет место быть, но является отклонением от гармоничного развития, в котором прежде всего стоит равновесие, когда наделённый безграничной любовью к себе ты так же можешь безраздельно любить и других. Именно в балансировании между двух пропастей заблуждения и состоит искусство жить…



1 ноября 2011   «Кнульп, Кинейд Воскресным утром» М. Фрай «Одна и та же книга»
Цитата: «моя самозабвенная ненависть к воскресным утрам свидетельствует о том, что я знал всегда, что моя жизнь похожа на воскресное утро»!!! Эврика! Ненависть – та же любовь, только с противоположным знаком. А мы так или иначе должны встретиться со своими страхами, чтобы больше не бояться, полюбить то, что ненавидели, отказаться от того, о чём мечтали, чтобы восстановить утраченное равновесие и обрести гармонию. Поэтому, чтобы ускорить процесс гармонизации, надо лишь вспомнить то, что мы ненавидели от всей души и пойти этому навстречу, потому что так или иначе, рано или поздно нам предстоит встретиться со своей изнанкой, чтобы стать целым…



1 ноября 2011                Оправдывать ожидания – вот девиз моей жизни!
Я вышёл на улицу и увидел во дворе чужого кота. Он прижался к земле, готовясь дать дёру. Я присвистнул на него. Кот стремглав ретировался… Я задумался – а почему, собственно, несмотря на душевное спокойствие своё и равновесие, я шуганул кота, не испытывая к нему никакой неприязни?
Просто он ждал этого!!! И я сделал то, чего он ожидал. Меня осенило, я в пику своему любимому персонажу Печорину предпочитаю оправдывать ожидания людей, если это не противоречит моим намерениям. Он же предпочитал спорить со всеми, убеждая их в в обратном их мнения.
Я не стремлюсь кого бы то ни было убедить в обратном. Если кто-то видит меня лживым глупцом, я изо всех сил стараюсь стать таковым и подтвердить его мнение о себе. Проще всего сложить мнение о себе перед новым незнакомым человеком, и я, бывает, лезу из кожи вон, чтобы стать в его глазах хорошим и заботливым, чтобы (порочный круг!) он стал так думать обо мне; и мне в таком случае в дальнейшем остаётся лишь соответствовать его представлениям…
Но чаще всего мне по фигу… Потому что я могу быть каким угодно, и становиться пленником раз сформированного образа мне дико скучно. Я предпочитаю быть собой; А кто я? Зеркало! Лишь то, что видят во мне (или в себе?) другие. А я – лишь пустота межзвёздного пространства, заполняющая собой все щели Мироздания своей безрассудной безучастностью к происходящему…



1 ноября 2011  Воспоминания живыми образами, картинками, ощущениями, запахами вспыхивают передо мной. Ноябрь пришёл. И нахлынул на меня предыдущий ноябрь. Совсем уж предыдущий – год 2005, возможно после этих ноябрей я ушёл не той степью в своё непознанное никуда. Так хочется, так хотелось бы перепрожить эти послёдние 5 лет! Новое, познанное и увиденное преображает мир вокруг и даёт возможность увидеть всё произошедшее со мной с другого ракурса. Я жалею… Глупо! Если бы я не пошёл этим путём, скорее всего до сих пор я бы так ничего и не понял. Я бы не понял, что нужно –то бы и поменять в прошлом, чтобы быть счастливым в настоящем…
Особенно отчётливо мне видится октябрь-ноябрь 2005 года. Я даже припоминаю, как я тогда заполнял свою Жёлтую тетрадь перьевой ручкой Parker. Это 19 ноября 2005, когда мы с Тусей ночевали у Миши на 2-м Стрелецком накурившись каких-то веников… У меня тогда был лично мой! автобус, я работал и учился, я открыл для себя мир фотографии и съездил на «Нашествие» с новыми знакомствами, я уже излил свою дрянную горечь душевного расстройства на Дашу, я уже познакомился с Катей; ко всему прочему папа мой тогда (летом) почти угодил в тюрьму, и на этой почве ему было совсем не до меня. Ещё тогда я сделал себе мелирование и тату! Перестал ходить в церковь. Я получал повышенную стипендию (как инвалид-хорошист) и пенсию по инвалидности, т.е. деньги у меня водились и даже более – мне было что откладывать (помню, я тогда (может, как раз и в ноябре?) накопил 7 с лишним тысяч на новый монитор (сумасшедшие для 2-курсника деньги) для работы с фотографией), я носился повсюду с новым Canon’oм, а один из дней (25 сент 2005) в своём эпистолярии я даже окрестил «лучшим днём своей жизни»!
Не хочу смотреть по-факту, но по ощущениям я именно в то «начало зимы» и написал «Свой вздох, ты каждый помнишь вздох…» Я верил, во что – не помню, наверное, в чудо! Я ждал чуда! И жизнь разворачивалась передо мной потрясающими своими сторонами! Я тогда разворотил комнату и подготовил её к ремонту. (Новое!) Очень мне запомнился один эпизод… нет, не один…

Образ: я с мамой и Ксюшей на своём автобусе приехал на базу строительных материалов на Станционной, купил гипсокартон для придуманного мной интерьера ремонтируемой комнаты, рабочие положили его на багажник на крыше, и мама произнесла фразу (что-то типа): «Вот какой Денис уже самостоятельный! Сам чё-то придумал, купил…» Ох, каким же бальзамом тогда эти слова пропитали моё уязвлённое самолюбие! До сих пор не истёрлись из памяти.

Образ: я выхожу поутру после гулянки у Миши. На дворе лежал первый снег, воздух пах свежестью, обновлением, как может пахнуть только снежное утро после солнечной осени. В кровати, в доме лежала моя девушка. Красивая и милая. Она мне доверяет, а я здесь потому, что у меня хорошие друзья. И вообще-то жизнь прекрасна! Однако, весь день тогда я чувствовал себя не в своей тарелке…

Образ: я так ждал Нового года! Это, возможно, послёднее детско-наивное ожидание чуда в Новогоднюю ночь в моей жизни… Меня так искренне радовали многочисленные гирлянды и ёлочные шары в витринах. Тогда очень рано, прямо с начала ноября стали украшать город и продавать украшения… Я помню, как я стоял на остановке «Ц.Рынок» в ожидании маршрутки, всё вокруг искрилось предпраздничными огнями, а воздух дрожал под тяжестью сияющей огромной светлой Надежды. Я так верил в чудо, что глаза у меня были на мокром месте…
…но чуда не случилось… Ничего не случилось… я просто жил дальше, и впереди у меня были ещё и прекрасные и похабные, и просто скучные моменты жизни. И вообще-то, я на жизнь не жалуюсь. Но почему-то, так накатил на меня тот ноябрь, шестилетней выдержки, что аж сердце щемит и колет, наворачиваются слёзы, и кажется, всё можно заново прожить, заново поверить и наконец, получить, дождаться своего Чуда! А может быть и нельзя…
И это всего лишь предсмертная агония дряхлеющего сердца, в минуты скупой борьбы с истощением, борющегося с неизбежным будущим драгоценным прошлым…
P.S.  …вот. А теперь я пойду, достану жёлтую тетрадь и сверю то, что помню сейчас с тем, что описывал тогда, по горячим слёдам…
P.P.S. ещё образ: когда впервые мы приехали с Тусей в общагу, зашли к ней в комнату, она включила комп, заиграло радио. И заставку на рабочем столе – осенний лес на берегу водоёма, я помню, как сейчас… Красное одеяло на кровати и эта заставка, такая банальная и заезженная… и вдруг ставшая образом, из которых складывается моя драгоценная жизнь!



1 ноября 2011  может показаться, что в своих стихах я стараюсь показать себя, рассказать о себе другим… Нет! Нет. И нет. Когда (как сейчас) я перечитываю свои стихи, я понимаю, что я их написал не с целью что-то поведать другим, сколько и только, чтобы самому понять себя. И когда их перечитываю, я познаю себя… с каждым разом всё лучше, потому что написаны они через меня, а значит и для меня. Ведь любой другой по-другому видит мир…



2 ноября 2011  «Апатия» - не хочу писать стихи;Пишу, когда влюбляюсь;Страдаю!;?
В стихотворении «Апатия», за 2000 год, кажется; всего четыре строчки, две из которых: «Мне давно умирать пора» и «Не хочу сочинять стихи». То есть эти понятия для моей души тождественны – не пишешь – значит ты мёртв, и жить, в принципе, не за чем. А когда я пишу, значит – всё в порядке, я делаю СВОЁ дел! Осталось только перейти от привычки писать в состоянии стресса к новой привычке писать в состоянии эустресса, а ещё лучше не выходить из этого состояния! Я думаю, у меня получится!



2 ноября 2011  Мои родители очень прагматичны. Я думаю, что чашечка любви на завтрак им бы не помешала…



Я люблю курить. Это прежде всего! Я люблю пить из маленьких, крохотных чашечек с блюдцем, что угодно, но сок, конечно, должен быть налит в высокий прозрачный стакан, а молоко – в широкий, приземистый. Люблю колонны, круглые перед входом – портик. Люблю забираться куда-нибудь повыше и любоваться окрестностями, когда я в кругу друзей, мне нужно встать хотя б на кирпич или кусок дерева, чтоб быть повыше. Люблю чистую парадную одежду. Люблю выглядеть эффектно! Люблю вариаторы и автоматы – КП, чтобы не дёргаться при езде, а плавно и комфортно перемещаться в пространстве. Люблю свои наручные часы, их стоимость окупает отсутствие цепей и перстней. Люблю делать щедрые и неожиданные подарки всем без исключения. Люблю гулять пешком по городу и по лесу, по улицам и тропинкам, когда я хожу пешком, я отдыхаю душой. Люблю надёжность, меня восхищают вещи, которым более 50 лет, и при этом от них исходит ощущение надёжности и долговечности. Не люблю ширпотреб. Лучше я буду без этой вещи, чем куплю её на рынке. Люблю Солнце и Ветер, Небо и Облака; не очень-то я к воде и земле… Огонь и Воздух – вот моя Любовь. Люблю свечи, ванна при свечах, ужин при свечах, просто вечер при свечах. Люблю алмазную пыль и бриллианты, настоящие – блеск и блеск! Люблю играть, а особенно, когда есть напарник – актёрская пара, полёт фантазии, импровизация и поэзия слов. Люблю красивую женскую грудь и тело, глаза и губы, волосы… вообще, внешняя красота девушки для меня имеет  большое значение, ибо я уверен, что она является отражением внутреннего мира. Люблю путешествовать. Отели, рестораны, сервис и обслуживание, и в то же время не прочь самостоятельно придумать маршрут. Вообще люблю обслуживание и беззаботный быт. Не люблю телефоны, я предпочёл бы вовсе обходиться без него, или исключительно писать SMS. Люблю живое общение – глаза в глаза. Люблю и восхищаюсь собой. Люблю новые знакомства, открытия и познавание окружающего мира – очень люблю новое, движение и удивление. Люблю прямые углы, кубы и линии, контраст и яркие цвета, но это в общем; в каждом конкретном случае всё индивидуально. Очень люблю стиль – ничего лишнего, всё точно выверено и наполнено смыслом. Люблю метро – в нём какое-то отрешение. Люблю всю ночь читать или писать, а ложиться спать после восхода солнца, убедившись в том, что новый день начался и можно спокойно ложиться спать. Обожаю кожаные салоны автомобилей и кожаную мебель, куртки, перчатки. Люблю татуировки. Люблю балконы и огромные окна, чтобы небо вторгалось в душу, а я при этом находился (так сказать) дома. Люблю вечером стакан молока с какой-нибудь сдобной выпечкой, пряником или пирожным. В принципе люблю молоко, сметану, масло, сыр. Сыр с большими дырами… и бокалом белого вина… люблю мотоцикл… свой, остальные – до лампочки, а свой я люблю за свободу и ощущение ветра. Люблю ездить на заднем сиденье справа, особенно на представительских седанах. Люблю простор, когда вокруг много места, во дворе много неба, в доме большая площадь… Люблю тратить деньги в больших и огромных количествах – покупать лучшее в лучших магазинах, скупать все билеты, арендовать целый отель и т.д. Люблю, когда девушки обращают на меня своё внимание. Люблю летать и находиться в подвешенном состоянии, на высоте (параплан, дельтаплан, парашют, бейс-джампинг, etc). Люблю семечки! и объедаюсь ими до тошноты…))) Люблю тишину и покой, а если музыка – то тихая, мелодичная, романтическая или медитативная. Люблю говорить на других языках, использовать общепринятые (немецкий, английский) и придумывать свои. Люблю джаз, люблю уютные кафе. Люблю, когда люди улыбаются, люблю женский голос в джазовых композициях, и не только [в них]. Люблю рисовать и фотографировать для души. Люблю горы, люблю конные прогулки на природе. Люблю ветер! Сидеть в машине и смотреть, как он трепет реальность или дождь капает на лобовое и панорамную крышу. Слякоть, мокрый снег, а в машине сухо и тепло, играет джаз и изредка вспархивают дворники. Люблю широко расставленные глаза у девушек – это как-то необычно и очень притягательно, словно от ширины между глаз зависит глубина души. Люблю быть в курсе новостей и на гребне волны. Люблю, когда мне везёт, когда прёт, пишутся стихи и всё получается. Люблю летать на выходных на своём авто-самолёте над лесами-лугами-городами. Люблю выписывать виражи на своей NSX по европейским серпантинам средиземноморского побережья и выжимать всё из спорткара на немецком автобане. Люблю сидеть у камина в кресле-качалке, смотреть на огонь, попивать вино, припасённое именно для этого случая, кутаться в красный клетчатый плёд и листать книгу или альбом. Люблю общаться на английском и писать английские версии своих стихов – прозы, чтобы их не испортили переводчики.) люблю летать! На параплане, дельтаплане, самолёте, во сне… ) Я люблю тебя, моя Единственная и неповторимая! Я люблю скрип кожи. Кожаных ботинок, а ещё лучше запахи! В них то, что нельзя назвать или выразить, нарисовать или озвучить. В запахах огромный пласт мира, ощущать который я люблю ни чуть не меньше чем трогать, смотреть, слушать или облизывать. Люблю нежную чистую кожу. Это относится к девушкам. Дряблая или слабая кожа меня угнетает. Гладить её нежно и любоваться. Люблю светиться любовью и радостью. Люблю жить! Люблю себя! Люблю людей! Землю, Небо, Ветер и щекотание Космоса в затылке!




3 ноября 2011  Я в послёднее время всё изменял тебе. И сегодня снова был такой день. Я ехал от тех, с кем у меня хватило цинизма позабыть о тебе, и вдруг понял, как я люблю тебя. Я убегал, сравнивал, и в итоге все равно вернулся к тебе. Сегодня, впервые, я хочу сказать тебе: «Прости!»
В послёднюю пару месяцев я почему-то решил, что стабильность во взглядах – безнадежный атавизм и решил приобщиться новому, полюбить что-то другое, пересмотреть свои вкусы и сказать себе: «Очнись, это не то, что ты любишь! Ты просто крепко вбил себе это в голову, а теперь сам веришь в то, во что когда-то решил поверить! Посмотри – сколько вокруг прекрасных вариантов, сколько их, страждущих и одиноких, достойных и недостойных твоего внимания. Что ты зациклился на ней одной? Да разве свет клином сошёлся на твоей Хонде?» И я поддался… Я изменил тебе…
Первой соблазнившей меня была сексуальная Alfa Romeo Brera, признаюсь, я купился на ее формы, на ее горячий итальянский темперамент, на ее страстную, обжигающую игру в танце, когда она проявляет свой характер, и капризы. Мне нужно было быть всегда начеку, чтобы чувствовать себя настоящим мачо!
Но я очень быстро устал от нее. Капризы интересны своей новизной. Но когда это – черта характера – увольте! Нужно очень сильно любить, да хотя бы просто любить. И когда чувство будет сильнее рассудка, тогда, возможно, вы будете вместе долго и счастливо. Но я… Я не любил ее, и она очень быстро меня утомила. Красота внешняя недорого стоит, когда ты проник в самую ее суть. Ловить восхищенные взгляды прохожих, когда они видят вас вдвоем… или нет, только ее. Нет, пожалуй, этого мало для настоящего чувства… Я ушёл от нее.
Второй моей изменой стал Mercedes-Benz B-klasse.
…да, мне стыдно…
Прости, но я изменил тебе с мужчиной… Мне вдруг показалось, что раз все так нахваливают его чопорные манеры и восхваляют его дорогие украшения, почему бы и мне не стать одним из его поклонников? И я был разочарован. Да, он очень обходителен, его манеры, этикет восхищают и умиляют! Он не испачкает твоих брюк своими порогами, также как и аристократичный англичанин Land Rover. (Признаюсь, я засматривался на этого англичанина только за его осторожное обращение с брюками, но даже за это – прости…)
Вернемся к мужлану-недоростку B-klasse. Его мир – мир вакуума, он окружает тебя своей пустотой, обволакивает тишиной и надежно защищает от любых злоключений. Но, Господи, как же он скучен!!!
У него очень маленький… салон, ни в какое сравнение с твоим Freed’ом, всего пять мест и те – не высшего качества. Он очень ревнив. Очень! Всё для меня – и эл/привод и индивидуальные настройки… Но почему мои пассажиры должны крутить ручку? Он, конечно, может поддаться на уговоры и окружить моих родных заботой и комфортом, но требует он за это непомерно много! Словно подчеркивая – я только твой! Мне было нелёгко отделаться от него. Я даже подумывал убить его, когда, наконец, он ушёл от меня  к другому. Уф! Это было тяжело не только для тебя, родная. Этот период жизни был нелёгким и для меня, но все равно – прости!
А третьей изменой тебе стал BMW 320. Это был вынужденный ход. И одно из условий, при которых от меня ушёл Mercedes. Но сегодня я исповедуюсь, и я не могу не признать, что питал… да, я давно был заинтригован «Тройкой». Почему о нем столько говорят? Почему им так восхищаются? Итак, я прикоснулся к его нежной коже, я упал в его крепкие объятья, и он меня завёл! О, как стыдно писать об этом, любимая! Но он действительно заводит, он всегда наготове. Он накачан и спортивен, импульсивен и собран. Сейчас, говорит, на диете, ест немного. Но, когда мы вместе, дарит несравненно больше эмоций, чем ест литров. К сожалению, он не носит костюмы, если только спортивные. И первым делом при знакомстве он испачкал мои брюки своими перекачанными порогами. И еще – он очень прост… слишком прост, в нем нет изящного фарса. Его аскетизм меня удручал, поскольку душа моя хотела большего, но смирялась под напором его достоинств.
Он почти меня пленил. И тут сказывалось всё – и мой прошлый опыт, и общественное мнение (восторженное (но почему-то в основном от людей в спортивных костюмах) и уважительное), и его социальный статус, и его темперамент, когда мы были наедине, и сдержанное спокойствие напоказ. А какой у него голос! Говорит, ставил его тщательно, и даже сейчас пьет каждое утро сырое яйцо, чтобы сохранить очаровательный тембр. Пижон. Прости, дорогая, но я почти сдался. Я возможно, даже остался бы с ним, если бы вновь случайно (о, случайности – не случайны!) не встретил тебя.
Я просто шёл мимо и с лёгким сарказмом (прости) подумал: «Зайти что ль? Проведать по старой дружбе? Но чем она может порадовать, удивить?»
Наверное, это Провидение подтолкнуло меня в твои объятия, и теперь я точно знаю, что я был не прав! Я изменял тебе, потому что думал, что к тебе уже не вернусь, и поэтому я не боялся тебя огорчить. Но сегодня все изменилось! Я будто познакомился с тобой заново. Да нет же! Так и есть – я снова тобой очарован. Crosstour, как же ты хороша, моя нарядная Honda!
Ты теперь умеешь экономить, ограничивая свой аппетит вполовину, ты очень практична. Что ни говори, а мы теперь живем вместе, и нам многое приходится брать с собой, и ты никогда не пожалуешься на отсутствие сил или места. Но когда я увидел, как нежно ты обращаешься с моими брюками, я забыл на секунду и твой страстный темперамент, с которым не тягаться даже тому BMW; и твой нежный сильный голос, после которого поставленный голос «Тройки» - чистой воды пижонство. Да, ты теперь многого требуешь от меня, но я сам в этом виноват! Где меня носило все это время? Ведь я всегда любил тебя, Honda! Я всегда хранил чувства к тебе в своем сердце. Но теперь я точно знаю, за что тебя люблю, и я могу аргументировано ответить на любые нападки клеветников на наш союз!
Я очень рад, что мы снова вместе, я счастлив, что ты меня простила. Хотя, конечно (только не дуйся), немалую роль в этом сыграли мои деньги. Вы, женщины, очень любите, чтобы мужчины платили за вас. Но ты того стоишь! Ведь я – не расчетливый баварец, я с тобой не только разумом, я с тобой всем сердцем – а этого дорогого стоит, во всех смыслах!
Я так рад. Мне так хорошо с тобой! Но ты же простишь меня, если я тебе изменю с новым купе E-класса?



3 ноября 2011  Вот и кончилась моя Любимая «Жёлтая Тетрадь»! неожиданно, как и всё предсказуемое в нашей жизни. Попутно, заполняя её, я уже извёл не один блокнот и не одну тетрадку. Но, так или иначе, я возвращался к ней, тьфу ты, к тебе! Моя Любимая Жёлтая Тетрадь. ЛЖТ. Лжёт? Возможно, и лгу, не без этого, но я сам верю себе, когда лгу, а если я сам себя не убедил, я просто не способен врать. Только увиливать :о)) Жизнь циклична. Я начал эту тетрадь, когда поступил в универ, в КГУ, позавчера я снова ходил туда, а завтра «понесу документы». Я хочу продолжить учиться, но уже на журналистике – это моё! И эта тетрадь освещает очень важный отрезок в моей жизни. На сегодняшний день – важнейший! Это период поиска себя, активного и бескомпромиссного, просто безбашенного, самозабвенного и сокрушительного поиска себя. И, похоже, я нашёл себя. И в этот момент тетрадь заканчивается! Я очень рад этому! Я рад тому, что тем (что в начале тетради) я уже не стану, что я вырос и изменился.
Бывало, я заглядывал сюда, когда оставалось ещё половина, треть тетради незаполненна, но я не знал, что писать… Я на тот момент ещё не прожил то, о чём слёдовало писать на той или иной странице. Так и не иначе. Это не зависимость от тетради – это просто такой способ измерения жизни – тетрадями.
И очень рад тому, что этот период жизни у меня закончился. Я торт себе ко дню рождения заказал (рис), и когда его ели, сказал: «Тёмная четверть жизни прошла, впереди три четверти света!»
Ура! Товарищи!

…забыл… ; P.S. циклично только то, что не находит в себе развития. Ты возвращаешься раз за разом в похожую ситуацию до тех пор, пока не проживёшь её как надо, качественно, от души, с пользой для духовного развития. То есть оставшись «на второй год», ты рискуешь ещё и ещё раз остаться, пока не сдашь соответствующие экзамены. Но почему-то у нас (людей) намного лучше получается придумывать способы избежать наказания, отмазки и причины отлынивать, чем просто сдать экзамен. Ведь это даёт путёвку в жизнь, на слёдующий урок.
Но, как правило, кое-как протащив свою задницу мимо экзаменационной комиссии и побежав вперёд, ты рад… очень рад и возвращаться за парту не хочется! Только вперёд! за парту ))).
Сейчас перечитываю свою первую, прочнее всего позабытую запись и смеюсь. Смеюсь над собой: «Парень! У тебя комплексы!» А раз я это вижу, значит, я их прошёл! Значит у меня сейчас другие комплексы. Ура! Товарищи! )))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))



6 ноября 2011  В послёднее время (около месяца) я не выключаю в комнате свет. Лампочка всего на 11 Вт, в 24 раза менее мощная сем люстра – много не сожрёт. И тихо-тихо играющее радио7. Настолько тихо, что слышать его можно только если замереть. Сейчас я читаю на кухне Пелевина «Омон Ра», на часах полвосьмого утра, я ещё не ложился. Темно и тихо. Очень громко тикают часы. Но когда я периодически захожу в комнату, мне становится не по себе от этой непрерывно играющей музыки и постоянно горящего света. Я их не выключаю, потому что тишина растирает беспощадно в порошок оставшиеся осколки рассудка, а эти работающие электроприборы создают иллюзию жизни. Но когда заходишь в комнату становится не по себе так, будто эта иллюзия стала самостоятельной Вселенной, и ей хорошо без тебя. А может ты ей даже мешаешь. Становится не по себе на душе, будто рядом ходит холодный сквозняк склепа. Но выключить хотя бы свет, или хотя бы музыку не поднимается рука. Потому что эта враждебная в своей безысходной бессмысленности Вселенная – всё, что ведёт диалог со мной в эти бессонные сутки. И если опустить свою руку на кнопку, кто знает, с какой озверевшей тишиной я останусь наедине? Кто знает, насколько обжившаяся в комнате пустота устала скитаться по углам дома, пока в комнате свет и звук занимают её место? И кто знает, как эта пустота с тишиной отомстят мне за такое беспардонное с собой обращение… А на кухне уютно, безопасно. Свет здесь горит только, пока я читаю, а с часами у тишины своя договорённость… Сегодня , может быть впервые в жизни мне страшно…
А Пелевин – это нечто! безысходное…



06 ноября 2011
Мне намного больше нравится засыпать в разное время, в 3,4,5,6,7 утра. Сегодня – в восемь лёг. А просыпаться в одно и то же – в 9 к примеру. Это мне нравится намного больше, чем ложиться   в одно и то же время, к примеру в 12, а просыпаться в разное. Потому что, когда тебе нужно проснуться рано – ты встаешь, а если не надо – спишь до потери осознания. В этом есть какая-то зависимость от обстоятельств. Ты встаешь тогда, когда тебе это необходимо, и сокращаешь или удлиняешь благодаря этому свой сон. А когда ты ложишься спать тогда, когда именно захотел спать, а просыпаешься в одно и то же, в то, в какое тебе приятнее всего просыпаться, в этом больше самостоятельного управления. И вдобавок ко всему мне очень жаль просыпать сою жизнь. Но я безнадежный лентяй и в шесть утра я встану, пожалуй только при острой необходимости. Поэтому мне комфортнее сокращать время бесполезного валяния в постели с вечернего краю, чем с утреннего.



8 ноября 2011  21 век, ёпрст, включаю компьютер и достаю блокнот одновременно. Встаёт дилемма – печатать или писать от руки. Рукописи не горят, и их можно положить в карман ,а вот набранное в Worde не надо потом печатать – перепечатывать – текст уже готов к публикации. Но, когда сильно прёт – куда записывать свои мысли (свои ли?) – по-барабану, а вот когда просто прёт – я выбираю бумагу. С ней как-то теплее…
«…он подумал о ней и в носу защекотали лопающиеся каппиляры, как бывает, когда ныряешь очень глубоко? и потом ещё долго в мозгу лопаются пузырьки, как шоколадке Wispa…»
Мысли вламываются без стука, нарядные и счастливые, а я широко разверзаю глаза, испуганно бросаясь за угощениями и стульями: «Присаживайтесь, пожалуйста!»
Я мажу откосу окон гипсовой штукатуркой, а душа моя уже где-то в моей мечте – в своей квартире пишет картины маслом и угощает вниманием свежие мысли. Я уже весь там и от того, что физически я ещё здесь – мне не по себе, просто разрыв души в клочки по закоулочкам. Ощущаемое воображаемое и видимое, осязаемое настолько различаются, что можно сойти с ума, чем я, в принципе, всю жизнь и занимаюсь.
Ветер, достаточно тёплый для ноября, рвёт послёдние листья с обглоданных деревьев и поёт мне песни, душа устремляется вслёд за ним, практически не оставляя себя бедняге телу. А оно, по инерции устремляется вслёд за душой, но словно приковано к земле. А ведь помнит, что может летать!... и не может. Просто на разрыв! Мне невесело с утра почему-то, а вокруг все смеются и улыбаются. Я работаю с любовью по Клаусу Джоулу и я вижу, как замечательно это работает. Но сегодня мне, наверное, что-то приснилось, что я, по обыкновению, не запомнил. И когда я остался один, уже переодевшись в рабочее, я включил вторую пластинку The Wall Pink Floydа, лежал и плакал. Nobody home в песне и снаружи меня и какая-то неизбывная, неощущаемая тоска, как тень отражения, о котором ты не имеешь представления, не говоря уже о том, что же отражается-то на самом-то деле… Просто прострация какая-то…
Я попросил Высшее я, раз уж так моя жизнь складывается, хоть во сне жить так, как я мечтаю. И по ходу желание моё регулярно выполняется. Ещё б помнить сны… И, видимо, различие реальности и сновидения вызывают такой коллапс настроений…
Вчера я пошёл к Лёше смотреть фильм. Но вчера мне, не в сравнение, было хорошо, просто замечательно! И я побежал… Я бежал и дышал глубоко, вдыхая и выдыхая на 1,2,3, грудь горела изнутри от непривычных нагрузок, а я растворялся в морозном вечере ноября, балдел и наслаждался великолепием мироздания. Я всегда раньше не понимал бега. Он мне не нравился. А вчера я бежал, и мне было лёгко-лёгко и ХОРОШО! Значит те люди, которые бегают не придурки! Это значит, во мне раньше было столько говнистых мыслей, что сил хватало только на ходьбу!...
Я только учусь посылать любовь, но уже вчера я понял, что мне уже совсем не нужна Та единственная. Потому что Она – всего лишь средство для ощущения любви. А когда ты умеешь сам чувствовать и дарить любовь, ты уже можешь обойтись и без помощников.
Это здорово! Не зависеть от того, встретишь ты своё средство или нет. Это здорово! Когда ты можешь дарить любовь всему окружающему миру и видеть и чувствовать, как он охотно отвечает тебе тем же. Отношения, женитьба – это всего лишь попытка привязать себя к чему-то, что боишься потерять. Это страх. А любовь не привязывает, она отпускает, освобождает, окрыляет, даёт силы! Конечно, мне будет приятно общаться с девушкой своей мечты, но ни в коем случае не оковывать друг друга. Потому что – это остановка в развитии. Жизнь – движение, а остановка, получается – смерть!
Как-то я пошёл в «Манеж» искать работу и внезапно ))) встретил Люду. Мы посидели в кафе, попили чаю, поговорили по душам, и она подала мне мысль, что мне можно поступить на актёрские курсы. Я воспрял духом, залез в инет – 70 тыс. руб. стоят эти курсы в Воронеже… я расстроился, оставил эту мысль… А потом увидел объявление о наборе в ТЮЗ. Я пропустил все отборы, в том числе и послёдний в воскресенье, припёрся в понедельник (опять же случайно проходя мимо!) напросился, и меня взяли. Сегодня иду на курсы актёрского мастерства и бесплатно!!! Мечты сбываются, но забываются. И когда она сбывается – мы уже прочно забыли, что когда-то об этом мечтали. От того кажется, что в жизни нет ничего чудесного… Надо всего лишь записывать все свои самые мелкие даже мечты, терять этот список дома; а потом через какое-то время находить, и вы увидите – что ВСЁ сбылось!!! Всё! Так или иначе, рано или поздно всё сбывается, если, конечно, не отказываться своим свободным волеизъявлением от своей же мечты. Так бывает очень часто – когда приходит Мечта и стучит в твоё окно, зовёт тебя с собой, ты кутаешься в старые привычки или просто в «туполень» и делаешь погромче телевизор… Она уходит, но это ты её послал в жопу своим игнором, ведь ты мечтал об ЭТОМ, и оно пришло к тебе – прими!!! Нет, я лучше дома посижу… к примеру.
А надо открыться, идти навстречу мечте, и принимать ВСЁ! Что встречается на пути. Откуда тебе знать, что споткнувшись о камень, ты вдруг не столкнёшься с девушкой своей мечты, и вы познакомитесь в силу нелепости ситуации, а если б ты весь важный из себя, прошёл мимо – ты бы прошёл мимо! Зато важный! )))
Я люблю эту жизнь, я вполне счастлив. У меня много желаний и мечтаний, и поэтому моя жизнь очень насыщенна и интересна. Я всегда иду навстречу новому и принимаю всё, что дарит мне Его Величество Случай. Я рад всему, что произошло со мной, ибо это опыт, а только он – опыт и знания (собственные) составляют смысл жизни. Всё остальное – способы приобрести этот опыт! Ура!


09 ноября 2011
Если бы я любил воду, я бы мечтал о домике на воде, я  бы очень любил ходить на рыбалку, я бы вдохновлялся течением рек, гладью озер. Если бы я любил воду,  однажды я все-таки взял бы столик, лёгкие походные стулья и выехал на реку Сейм под Лебяжьим, там есть мелкие и длинные участки реки, на которых воды – по щиколотку. Там было бы здорово поставить этот стол со стульями, какие-то напитки, и сесть с хорошим другом или подругой и попить, к примеру, холодный чай или просто сок. Можно беседовать о чем угодно, вода омывает твои ноги и смывает с тебя все негативное, все что стекает вниз. Это прекрасно – стулья медленно опускаются в песок под собственным давлением, становятся все ниже, все ближе к поверхности воды. А вокруг чудесно-красиво: летают ласточки, у них в обрывистом берегу гнезда, и они постоянно ищут прокорм себе и птенцам. Плывут облака, вокруг простираются луга, бескрайние поймы Сейма, на которых пасутся коровы. И там очень часто бывает безлюдно. Прекрасная картина!
Если бы я любил воду,  я бы очень любил гулять вдоль реки. У нас на Стрелецкой много таких улиц: Курбатовка, Бочаровка, Стрелецкая набережная. По хорошему, новому асфальту можно идти или ехать на велосипеде или на роликах даже в самую слякотную погоду оставаясь чистым. Идешь, а буквально в метре от тебя берег обрывается, и несёт свои воды Тускарь. Если бы я любил воду,  я бы очень часто гулял по этим улицам, просто потому что там красиво. Можно остановиться и смотреть, как течет кружась, переливаясь, горбясь зыбью на ветру река. А поутру, когда уже ударили заморозки, и солнце встает низко, пронизывая своими почти параллельными земле лучами пространство, река покрывается густым-густым паром. Лучи делают пар над рекой фактурным и объемным. Кажется, будто это огромный чан, в котором варится колдовское зелье, испив глоток которого, ты перестанешь быть собой.
Если бы я любил воду, я бы наверное занялся дайвингом, это ведь совсем другой мир, и мы не видим его сверху, находясь над водой. Мир этот ничуть не менее чудесен, чем тот, что на земле. Вода наполнена самой разнообразной жизнью, которая кишит и открывается перед тобой, едва ты оденешь маску и грузы на пояс. Это захватывающее зрелище просто околдовывает, и ты забываешь дышать от восторга! и я бы с нетерпением ждал момента, когда можно было бы поехать к реке, лишь бы прикоснуться к другому миру, стать участником другой таинственной подводной жизни. Ведь далеко не каждый ныряет с аквалангом и далеко не каждому  это дается увидеть. И ты чувствуешь себя причастным к особому кругу избранных, кому доступен этот прекрасный мир.
Если бы я любил воду,  я бы очень часто смотрел на мосту и смотрел вниз, как осенью по воде проплывают желтые листья, как рыбаки разворачивают свои лодки, или замирают, ожидая поклевки. Как склоняют над берегами свои ветки большие деревья, которые тоже, наверное, любят воду, но так и не могут отойти от берега. Так и стоят – наполовину в воде, наполовину на земле. Я бы любовался колышущимся камышом на ветру, а зимой только вставшим льдом. Посередине реки его практически нет – там самое сильное течение, а вот ближе к берегу на льду уже лежит снег и наверное там даже можно постоять не провалившись.
Если бы я любил воду,  я бы любил принимать ванны. Нбирать полную ванну теплой воды и ложиться в нее аккуратно, что бы не расплескать. Полностью расслаблять свое тело и, закрыв глаза, представлять, что я лежу на море, над головой кричат чайки, солнце клонится к закату, а ветер шумит вместе с морскими волнами. Погрузившись в воду я бы растворялся в ней своим существом и представлял, как она уносит все мои печали и проблемы. А потом, спуская ванну, я представлял бы как вместе с водой утекают в никуда все мои заботы. А сам остаешься чистым, свежим, таким бодрым и жизнерадостным, сияющим… но я не люблю ванну, не люблю воду, и мне неведомы все эти радости.
Но вода окружает меня – она повсюду, она в каждом доме. Через мосты над водой я прохожу каждый день. К реке постоянно как магнитом тянет всех моих родных, которые хотят отдохнуть от забот и расслабиться. И разумеется я еду вместе с ними. И такое бесконечное море радости, стихия человеческая, из которой он сам и состоит, остаются для меня непознанным океаном счастья, непознанным миром, мимо которого прохожу я и не решаюсь в него окунуться.
Если бы я любил воду,  я бы наверняка любил море. Его пенящиеся барашки на гребешках волн, его  песчаные или галечные пляжи, его ветер и штиль. Его прекрасную соленую воду. Но я к нему бессовестно равнодушен. Как к морю, так и к воде в частности. Может быть я нездешний, раз я не люблю воду? Ведь как можно жить без всего этого?
 



16 ноября 2011  Так в общем на меня снова накатила депруха, и всю предыдущую неделю я проносился с ней как с писаной торбой. Логическим завершением этой тоски стало ограбление меня в ночь на понедельник. Я лишился своего телефона и чужих 500 рублей и чужой флешки. В принципе, как обычно – ничего своего – всё чужое ))). Но тут я наткнулся в городе на мысль – что у меня происходит методичное и беспристрастное изъятие денег Вселенной. То есть когда ты не хочешь делиться, то Вселенная принуждает тебя делиться. И способов у неё – несть числа. Я призадумался и всё встало на свои места. Сначала я переехал Рысю, и мне пришлось занять 2 тыс. руб., потом меня оштрафовали на 800 р., что нехарактерно (обычно меня «по-минимуму», если вообще не отпускают), потом я отработал неделю под Рыльском на ферме, но 3 тыс. мне не выплатили, а теперь и вовсе отняли чужие 500 р. И телефон. При этом между этими «почти законными» отъёмами денег, поступления не происходило! Вообще. То есть всё – в одни ворота. В чём дело, я ещё не понял. Пойму, может напишу, если от радости не забуду... но сейчас не о том. А точнее всё о том же… но в общем всё к одному…
Перечитываю пост за 21 июля 2011 г. Там я писал, что опять накатила пустота, а потом я встретил Васильича, получил массу ответов на массу своих заскорузлых, заплесневевших вопросов. Да и вообще в моей жизни, можно сказать, произошла революция. Революция сознания. Всё изменилось!
И сейчас я подумал, а что, если эта глубокая депруха – лишь верный признак надвигающегося грандиозного события, положительно перевернувшего мою жизнь? Что ж, неплохая мысль!)))



16 ноября 2011  Свадьбы надо играть не до замужества, а после. Например – 5 лет – так себе юбилейчик, 10 – можно уже и повеселиться, 15 – ура, 20- ваще, а 25 – просто вся улица танцует! Тогда эти праздники будут по-настоящему прочувствованными и искренними, а не пустыми и бессмысленными, как обысно.



17 ноября 2011   Каждая девушка красива по-своему, а мне бы хотелось встретить ту, которая будет красива по-моему.



17 ноября 2011 Про памятники. Удивительно, но в большем числе у нас устанавливают памятники горю, страданиям, расстрелянным, замученным. Почему не ставят памятники радости и смеху, улыбкам и счастью. Почему? По-моему, было бы здорово встречаться у памятника радости или улыбки. Или возложить цветы памятнику счастья.



17 ноября 2011  Я перебирал свои старые рисунки и понял, почему мне не нравилось фоткать портреты людей, то бишь лица, да потому что их надо рисовать! Это образ – поэзия восприятия, которую надо передавать рукой, а фотоаппарат – техническое приспособление для фиксации момента и пропорций.



18 ноября 2011  Привести себя в порядок. ; Привести себя в себя.



18 ноября 2011 Так получилось, что я родился в октябре, в стране, которая вскоре перестала существовать. И идеология переставшего существовать государства тоже перестала быть общественной и актуальной. Таким образом «Великий Октябрь» в личном, в моём восприятии – это октябрь 1986 года, когда я подарил себя этому миру. И многочисленные улицы «Октябрьские», станции метро и всё остальное, к чему можно было прилепить название 10-го месяца – лишь напоминания о том, в каком прекрасном месяце я имел честь родиться в этом мире. Или просто сказать, что я предпочёл прийти на Землю в самое чудесное время в году – в самой середине календарной осени. Вот и в этом блокноте встречается ненавязчивое и прекрасное слово «Октябрь» ; [надпись внизу каждой страницы: «ОРИОН АВТО ул. 50 лет Октября, д. 185»]. Просто «десятый» по счёту, круглый, как своим числом «10», так и названием Октябрь. Прекрасный месяц! Прекрасный я! И я – ребёнок октября (только без всего того, коммунистического подразумеваемого бреда сопутствующей идеологии…)



24 ноября 2011  Почему мы всегда при встрече смотрим в глаза друг другу? Почему зрачки другого человека – самое интересное, что изучается привстрече? Почему глаза – зеркало души? Ведь душа – это пустота…
Сегодня я вдруг понял – почему, когда смотрел в глаза Майи. В зрачках – пустота, просто тьма пустоты! Зрачки имеют черный цвет не от того, что так окрашен определённый участок глаза, Чёрным цветом выступает сама Пустота. И когда мы смотрим в глаза друг другу, мы смотрим в Пустоту друг друга и наши души соприкасаются так или иначе…
А когда в помещении создаётся уютная атмосфера засчёт света, зрачки расширяются, и пространства для души становится больше. Появляется возможность, так сказать, увидеть больше души друг друга, хотя про неё нельзя сказать «больше» или «меньше», про неё трудно вообще что-то сказать. Только увидеть… чью-то пустоту через свою Пустоту, и понять, что все мы – дети одного Бога…
P.S. А ещё в тему мне вспомнилось, как ведьмы (три сестры) сказали Джуффину с Максом, они смотрят в Тьму. То, что мы называем зрачкими – это и есть окно в ту самую Тьму, бесконечную и беспросветную, как сам Космос. И, может быть, смотрящие во тьму – это все те, кто смотрит в глаза собеседнику? К слову сказать, таковых не так уж и много. Люди почему-то прячут свои глаза и не очень-то вглядываются в чужие.
«Тьма – не в тренде, это надо проработать. Надо создать принципиально новую концепцию» – навеяло Generation «P» Пелевина. )))


25 ноября 2011  Художник (я сейчас о тех, кто пишет углём, карандашом и проч.; не о разноцветном способе передачи образа), это меня вчера осенило, когда я рисовал маму, он рисует тенью. Или можно напустить пафоса и сказать: рукой художника владеет сама Тьма! Ну и в правду. На чистом белом листе, который символизирует собой свет, художник оставляет слёды теней, из которых складывается образ тем более таинственный, чем менее он узнаваем. Несколько штрихов обозначающих портрет нравятся большему количеству зрителей, поскольку за своей неоконченной недосказанностью они дают возможность каждому додумать то, что не дорисовано. Когда, к примеру, портрет очень чётко и детально прорисован, у зрителя не остаётся места для творчества, он может лишь выбрать – подходит ему этот плод труда художника, или нет. Сделать выбор. Бинарный и однозначный.
А в незаконченном этюде, в толстых неуклюжих мазках туши столько недосказанного. Это лишь начало образа – его суть, а детали каждый придумывает сам. Это процесс Сотворения, и, конечно, для зрителя он интереснее, чем тупой выбор. Правда, есть один аспект. Зритель должен быть готов к диалогу, к продолжению беседы, начатой художником, и для этого требуется определённое моральное усилие, ведь, чтобы творить, нужно напрячься. А вот напрягаться «Поколение П» не очень-то любит. Ведь много проще ткнуть пальцем в неосознанный выбор: «нравится – не нравится», чем Сотворить… ещё чего? Но даже на этот выбор у многих нет ни времени, ни желания. И среди людей созидающих образуется анклав в бытийном море. И в этом анклаве очень часто «кукушки хвалят петухов» не в силу… не только в силу… тщеславия, но и от безысходности, от безлюдья на выставках и отсутствия здорового интереса публики… что-то меня понесло не в ту степь…
Художник пишет Тьмой, как ни странно… меня почему-то это озадачило. Видимо, сработал стереотип о том, художники люди светлые, люди искусства и творчества… Но откуда я это знаю? Скорее всего из школьных учебников. Я никогда не читал более лживых книг… Кто, как не Тьма, может пролить себя через твои руки на белый лист, чтобы обозначить образ? Именно в каком-то балансе между «Чёрным квадратом и белым листом лежит всё многообразие образов. Всё оно – в каком-то взаимодействии света и тьмы. Только во взаимодействии, в контакте, в движении, в соитии возможна жизнь, полная образов и событий…
А «Чёрный квадрат» - это просто Тьма, бесконтрольно заполнила собой холст, показав, кто в доме хозяин, и что из этого получится, если этому Хозяину не привести в дом Свету.
Выйди ночью и посмотри во Вселенную – чего больше света или тьмы? То-то же! А днём у нас светло только потому, что мы рядышком с Солнышком. В сути своей же всё – это пустота. Тьма и Ничего! И в этом Ничего рождаются Идеи – суть звёзды и горят своим Светом. По сути это Свет рисует во Тьме воплощение своей Идеи. Поэтому, оставляя слёды на бумаге, мы создаём негатив идеи, который проявляется глазами зрителя, читающего образ, ибо зритель видит только свет на рисунке и фотографии [обманутый иллюзией], недаром её прозвали «светописью». А фотограф и художник свою «светопись» пишет, как ни странно тенью. Вот такой любопытный парадокс. К чему эта вся демагогия – не знаю… я познаю мир, и он чудесен в своей познаваемости!



25 ноября 2011  Посмотрел концерт памяти Высоцкого. Там была исполнена «На братских могилах». Народ притих, все слушают. И я подумал вот что. в те времена, свежие послевоенные годы, очень лёгко было писать об этом, о войне; это было близко и больно каждому. Достаточно аккуратно подвести и показать рукой на эту тему деликатно, с сердоболием, чтобы показаться чутким человеком… Хотя по-настоящему чуткие люди на эту тему молчат… достаточно напомнить, и у слушателей льются слёзы. Они плачут не о том, что ты поёшь, а о том, что они знают и помнят. Мои дети не будут плакать под эти песни, я думаю, это будет слишком далеко от их понимания жизни… И слава Богу!
Сегодня, в наши дни, война далеко и голод и советский режим. Сейчас нет одного на всех горя, одно упоминание о котором бы резонировало в душах соотечественников. Сегодня, если ты хочешь быть услышанным и интересным публике, ты должен залезть каждому в душу и вывернуть её наизнанку; Сегодня важнее личные переживания каждого отдельно взятого человека, пусть это переживания по поводу новой машины или сапожек. Сегодня общего нет, всё очень сугубо частное и только став «своим» для каждого в отдельности, ты можешь стать общепринятым писателем\поэтом\художником\певцом. Я сейчас не говорю о зомбоящике. С его помощью возможно и невозможное, но публика телека – не та публика, о которой стоит говорить. Это всего лишь приложение к пульту телевизора… Homo sapiens
Я о думающей, читающей, ходящей на концерты и выставки публике…



25 ноября 20011  «Кто он – гений или сборище противоречий?» Да неправильно в принципе вопрос поставлен! Нет никаких противоречий. Есть глубокие эмоции. Мы их делим на пложительные и отрицательные. И человек тем человечнее, чем полнее он может их чувствовать и переживать. «У человека без недостатков обыкновенно и мало достоинств». Это как зеркало (рис) чем сильнее ты, тем ты и слабее. И чем больше ты открываешь в себе добродетелей, тем более ты открываешь своих пороков. Чем выше к небу, тем ниже в землю, только так. И так называемое «сочетание противоположностей» - это и есть гениальность, когда ты можешь об этом сказать. И те, кто ещё не достиг такого уровня проникновения, зашоренные люди будут говорить; «как он мог сделать это, он же не такой!» А ведь каждый из нас – такой и не такой. А какой угодно! Но тогда нужно осознанно делать поступки, а это ответственность. Много проще сказать: «Я такой-то!» и подчинить всю свою жизнь этому определению. Нет никакой ответственности, во всём виновато то, что «я – такой-то». «Вот если б я был…» и т. д. А гений – он любой, и раб, и царь, и святой, и грешник, и в каждую секунду – НАСТОЯЩИЙ!!!



25 ноября 2011  Я чего-то прозой увлёкся. А сегодня ехал домой на велосипеде, дул мягкий нежный «нулевой» ветер, особенно приятный после -15;С, и вдруг понял, что стихи – это не начальная ступень к прозе. Это что-то другое. Стихи – это концентрат мысли, концентрат чувства, концентрат жизни. В одну строчку, да даже в одно слово стихотворения можно вложить целый пласт чувств, ощущений жизни. В прозе так тоже можно. Но читать это будет так же тяжело как и Библию. В прозе нужно больше давать места словам и буквам, чтоб читалось лёгко и усваивалось. А в стихах эту роль играет ритм и рифма. Они задают течение слов, и вот эти слова уже вливаются в твою душу сильно концентрированным настоем. Ты их разбавляешь собой и дышишь…
С помощью стиха можно передать музыку, шорохи и запахи с помощью нескольких слов. Наверное, поэзия, всё-таки, ближе к сердцу, а значит и к Богу, чем проза. Проза ближе к разуму, а значит – к Эго, к осознанию себя собой identity… Стих надо чувствовать, жить им, а прозой можно писать и не чувствуя, только умом.



26 ноября 20011  Вот прочёл статью, как управлять снами, теперь буду их записывать:
Мне снилось два сна: один закончился  слезами грустью, другой радостью и спокойствием. Первый мне снился в Филармонии, в ТЮЗе. Я сидел в каморке, надо мной висели разные куклы, а по стенам висели фотографии. В зале, за дверью работала Татьяна Владимировна. О, вспомнил, мне снилось, что б. Нину, соседку сбили менты, погрузили её быстро и увезли, а перед этим она два раза почти погибла на этом тротуаре, но менты окончательно её добили. Прям напротив наших ворот. На дороге растеклась лужа крови. А я обалдел от того, как быстро менты смотались с телом – нет человек – нет проблемы. Потом был пожар напротив дома, на ПМС. Причём сначала приехала пожарка, пожарники стали спрашивать где горит, а потом мы увидели, что горит вагон со шпалами, и солдаты по команде его тушат. Блин, второй сон вообще вылетел из головы, хотя пока вставал, я его весь помнил((



Фантазии без темы воспалённого воображения.

Опять сижу и реву. В машине. Андрей ушёл в магазин, а я осталась. И раз уж осталась – реву, реву по-настоящему, как положено! Пусть потом посмотрит в мои прекрасные глаза и растёкшуюся тушь. Пусть увидит, что он наделал!
А чего реву не помню. Но помню, что было очень-очень обидно! Я что-то из всех своих женских сил делала, а он как всегда где-то не со мной, где-то в своих отчётах. Такое ощущение, что ему, в принципе, по фигу. Просто больше пойти некуда. Вариантов нет достойных, чтоб обо мне не вспоминать с чистой совестью. Хотя, откуда там совесть? У него? Чисто потребительское отношение: бесплатный трах на каждое «хочу». Причём неважно, хочу ли я! ну, сука, держись. Вот только вернись… нет, ты, конечно, вернись, пожалуйста…
– Соскучилась? Ну и чего ты извелась вся, а? я вот тебе «Шокотель» принёс, как ты любишь… Держи, ну! –Андрей заискивающе улыбался.
– Шокотель принёс и думаешь, всё, отмазался? – она скосила глаза.
– Дань, ну не заводись ты, а? Ну в чём дело!? – он закусил губу.
– …знаешь, Андрей, я очень давно тебе сказать хочу. – Нежно прошипела она ему на ухо, а потом резко заорала – Иди ты к чёрту!!!
Диана неуклюже вывалилась из машины, нервно поправила мини и зацокала на своих длиннющих шпильках к тротуару. На дворе стояла, лежала, расползалась по всем щелям слякоть, мерзкая коричневая каша из мокрого снега, соли, плевков и просто какой-то кончи. С неба, серого, как панельный дом, что-то сыпалось, капало. Одним словом, погода была вовсе не прогулочной. Андрей, замерев, молча смотрел в удаляющуюся попу Дианы и медленно дышал.
– К чёрту, так к чёрту! – вздохнув глубоко и резко, он завёл автомобиль и вырулил со стоянки. Притормозил, посмотрел ещё раз вслёд Диане. Нет, не думает даже обернуться… он резко ударил по педали, шины взвизгнули, и машина скрылась в потоке.
И куда ты, дурра, попёрлась? Ему по фигу, он не думает тебя догонять. Тупая курица, куда ты теперь пойдёшь в таком виде? Даже в маршрутку не сесть… Уехал! Твою мать, уехал! Ах ты, ****ь недоношенная! Да какого хрена? И что я, твою мать, буду здесь делать одна? Да что ж это за день-то такой? *****, опять реву… Люди смотрят. А я всё равно реву. Блин, как же обидно-то, а! я ведь только подразнить хотела… Ну вот и додразнилась. Опять одна. В который раз! Годы идут, а я всё одна. Да что ж со мной не так? А-а-а.. суки-суки-суки… Все! Все суки!
Нет, так лазить в городе не комильфо, надо линять. Заткнись, дурра, вытри сопли. Всё. Вызываем такси и к Надьке. А там видно будет… А хрена его вызывать – вот он стоит:
– Здрасьте! – хлюп – На Московскую отвезёте?
– Да хоть в Москву! – ехидно улыбнулся водила, бритый дядька лет 35-ти, неспеша опуская взгляд по телу Дианы.
Диана села на заднее сиденье. Недавно в журнале она прочитала, что в такси можно ездить только на заднем сиденье, и теперь старалась слёдовать этому правилу. Разговаривать ни капельки не хотелось, и она рада была, что водила молча завёл машину и выехал в левый ряд. В волосах таяли и без того мокрые снежинки, ресницы слиплись в уголках, окно возле Дианы запотело, и она протёрла его рукой. Мимо проплывали грязные машины и мокрые пешеходы. Троллейбус прополз мимо запотевший настолько, что в окнах видны были только ладошки и уткнувшиеся в стекло лица с бессмысленными глазами. Тоска. Нет, какая на хрен тоска? Просто жопа какая-то…
И я сейчас в самом центре этой жопы. Что сейчас говорить Надьке? Вот просто прийти бы и пореветь молча. Так нет же, будет расспрашивать, в душу лезть. Скорей бы уже приехать. И чего мы так ползём? Вроде бы не час пик…
– Красавица, а ты куда такая грустная едешь? – вдруг нарушил тишину водитель такси, подняв глаза в зеркало.
– Куда надо! – хмуро буркнула Диана и снова повернулась к окну. Сейчас вот только знакомства не хватало!
– А может тебе не туда надо? А? а я вот знаю, куда тебе надо! – неестественно громко говорил водитель, при этом глазки его заблестели, он незаметно увеличивал скорость от возбуждения.
– И куда же? – скривилась Диана.
– Поехали ко мне! Ты там посушишься, коньячку выпьем, согреемся… – особенно он выделил послёднее слово.
Начинается! У них, что, у всех это больной вопрос? Может, если б мы сначала у них отсасывали, им жилось бы счастливее? И нагишом всё время ходили! Да они же все только об этом и думают! Только вот сказать боятся. А этот не боится. Либо потрахунчик, либо очумел без секса. И что мне ему сказать? Вроде не насильник. Те молча в лес везут…
– Ага! Ещё чего! Тебе что, жена не даёт? – грубо отрезала Диана.
– Нет у меня жены, может ты станешь? А? – водила посмотрел в зеркало на Диану и громко рассмеялся.
Ублюдок! Согласиться что ли? Он не Надька, в душу не полезет; только в трусы. Зато этой скотине отомщу. Будет знать, что таких как я беречь как зеницу ока нужно, а не бросать на произвол… таксистов… ****ь, опять реву… да, что ж это за день такой? Просто оторви и выбрось.
– Ну что, по коньячку? И умоешься заодно, а то ты совсем расклеилась. А? – теперь он говорил тише, закрадываясь заботой.
Диана молчала. В принципе, можно и по коньячку. Терять нечего, весь день коту под хвост, а теперь ещё и Андрей уехал. Но говорить это вслух – значит дать согласие. А на что соглашаться, она не знала. И потому молчала – пусть понимает как хочет.
– Молчание – знак согласия, я правильно понял? – игриво приподнял брови водила и, не услышав ответа, свернул вправо.
Диана продолжала смотреть в окно. Внутри образовалась какая-то пустота. Плакать уже не хотелось. Ничего не хотелось. В тепле машины она как-то размякла, и ей было уже всё равно – вот так бы и ехать и ехать… долго-долго… и смотреть в окно, как мокнут прохожие.
Они свернули в арку, заехали в дворик, и остановились у подъезда.
– Приехали! Пойдём красавица, коньяк пить! – сказал обернувшись водитель, лукаво прищурив глазки. – Меня Толик зовут.
Толик-алкоголик – пронеслось в голове Дианы. Она медленно повернула голову и равнодушно уставилась на таксиста. Он быстро вышёл из машины, обошёл её, открыл заднюю дверь и подал руку Диане.
– Прошу! – он взял её под руку и повёл к подъезду.
«Андрей, где ты?» – Диана повертела головой, как будто бы от этого Андрей появился бы рядом. Но в округе не было ни души. Запищал домофон, и они вошли в подъезд.
Что я делаю? Какого хрена? Я же к Надьке собиралась. Так Только коньяк и всё. А может ну его на фиг? О, какой лифт новый, ни чё се. В такой глуши такие шляпы. Пятый этаж. Да уж, высоковато. Хули он смотрит? Ты сначала девушку успокой, угости, а потом смотри. Толик-алкоголик… Приехали. Квартира 194 1+9+4= 14 1+4=5 О! пятый этаж, сумма цифр номера квартиры тоже пятёрка! Классно! Хотя что классного-то? О, а обстановочка так ничего себе. Нормально!
– Ванна там! Я буду ждать тебя вот в этой комнате, – сказал Толик, показывая рукой – с коньяком и шоколадными конфетами.
И откуда у него этот ассортимент? Специально что ли готовился? Или на поток поставил? Судя по обстановке, не таксист он никакой. Блин, кто ещё звонит? Привет, Надь… да, поругалась… слушай, давай, я к тебе заеду, всё расскажу, только попозже.. я сейчас… э-э-э.. привожу себя в порядок… да, разревелась – тушь потекла… ну всё, ладно, давай, пока. Я к тебе приеду. Всё, отбрехалась. Ух, ни фига себе, что ты из себя сделала?
Диана внимательно рассмотрела себя в зеркале и стала улыбаться. Потом она прыснула со смеху, а через минуту уже смеялась, плача и покачивая головой, но старалась негромко, чтобы не услышал Толик. По ходу, у тебя истерика, мать! На кого ты похожа? На истеричку! Ух-хаха-хха! Ой, бля, всё. Хорош!
Когда Диана вошла в гостиную, Толик лежал на белом кожаном диване, опёршись на локоть. На журнальном столике стояли два бокала с коньяком и коробка конфет. Она подошла к столику, взяла в руку бокал, а в другую конфету и села в кресло напротив Толика. Коньяк был ароматным и вкусным, а конфеты просто великолепны.
Смотри, не обманул. Надо же! «За монетку, за конфеточку сняли нашу малолеточку»… – крутилась в голове строчка песни. Ну, почему же сняли? Я погреться зашла. Да! И коньячку выпить. Да! И Всё! Всё!!!
Толик молчал и потягивал понемногу из бокала, Диана воспользовалась возможностью посидеть в тишине и расслабилась в кресле с бокалом в руках. Потом подобрала ноги, одёргивая мини, облокотилась на одну руку и упёрлась взглядом в пол. В этот крошечный момент её всё устраивало, и она старалась съесть его с потрохами, получить максимум удовольствия от ощущения этого момента.
А если трахнет? Да пусть… пусть… но потом… а… всё равно…             25ноября2011

Диана подняла голову с подушки и огляделась. Она лежала в двуспальной кровати, укрытая одеялом в белоснежном пододеяльнике. За открытой шторой было видно горькую тьму ночи.
Сколько же я проспала? И как здесь оказалась? Этот мудак меня всё-таки трахнул? Вроде нет, одета как и была. Не одевал же он меня! Надо изучить обстановку.
– О, проснулась! У тебя телефон трезвонил. Я отключил его, чтоб он тебя не разбудил. Как чувствуешь себя?
От этого вопроса у Дианы отчего-то поплыла земля из-под ног. Быстро-быстро пронеслись хвостики ощущений и событий дня, и её стало мутить.
– Хреново! – она поморщилась, продолжая вспоминать…
– Хреново… – с улыбкой повторил Толик. – Чаю хочешь? Кофе?
– Нет, не надо. Ты меня в кровать отнёс? Или я сама перебралась…
– То, что ты перебрала, это точно! – с лёгкой ухмылкой протянул Толик. – А перенёс тебя я. ты очень некрасиво спала в кресле.
Диана хотела было возмутиться, но сглотнула и поморщилась.
– Собеседник из тебя никакой, – продолжал Толик. – зато собутыльник отличный. Подливаешь и пьёшь, подливаешь и пьёшь. Молча. У тебя наверное случилось чё? Ну, да это не моё дело. Я тебя и вправду хотел… Ну, с тобой в смысле… Думал – выпьешь, повеселеешь. А оно вот оно как… Вылакала всю бутылку и – хрюк, спать. И что с тобой делать? Ещё эта Надя звонит. Я не стал поднимать, а то мало ли что подумает. Эй, ты чего?
Из глаз Дианы брызнули слёзы, она подняла на Толика подавленный собачий взгляд и промямлила: «Спасибо…»
– Да ладно… – смутился Толик. – Чего там… На вот, кофейку выпей, полёгчает. Мне всегда помогает.
Диана всхлипнула и кивнула, кофе так кофе. Она прошла на кухню. На стене висели часы и тикали. Негромко так, но сейчас это тиканье действовало на нервы. Жизнь катилась к чертям, настроение – ни к чёрту, да и вообще – чертовня какая-то. Жалость к себе, непутёвой и такая привычная тоска захватили всё существо Дианы, и она ещё сильнее заплакала. После того, что она нажралась в присутствии незнакомого человека, в его квартире, после такого поплакать – просто мелочь.
– А знаешь, я никому не показываю свои слёзы! – вдруг заявила она Толику, спокойно смотревшему на неё издалека. – Так что придётся тебя убить как свидетеля моих слёз! – она улыбнулась, и Толик улыбнулся ей в ответ.
– О, вишь, уже шутить стала! Тебе придётся здесь переночевать или такси вызывать. Я уже выпил, а время позднее. Так что определяйся, а то мне вставать рано, спать надо идти.
– Можно я тут посижу? – взглянув исподлобья, спросила Диана.
– Да сиди, сколько влезет. Только не шуми. И это… утром вместе встаём в семь! Имей ввиду. Всё я пошёл спать. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи. – ответила Диана, глядя ему вслёд.
Что за день такой? А, уже ночь… Какого хрена я тут делаю? Мне завтра тоже на работу, и как я пойду? Нет, ну если он меня подбросит, я успею переодеться… но это ладно… ладно… блин, хреново мне… ещё и выспалась как назло. Чем теперь заняться? Пойти что ли… О! Точно! Пойду в душ. Это дело! Так, давай, давай, алкашка, вставай! А ещё «Толик-алкоголик», на себя посмотри! Ох, а где тут ванна-то? И не нашуметь бы…               26ноября2011

Приняв душ, освежившись, Диана вышла на кухню, закутавшись в полотенце, нажала кнопку на кофеварке и села на табурет, закинув ногу за ногу. Спиной она опёрлась о стену, упёрлась взглядом в потолок и сидела слушала секунды на громких часах с золотыми стрелками. «Золотое время» - подумала она, – «и вправду золотое… во всех смыслах..,» На миг ей показалось, что она сидит дома, и вот-вот на кухню зайдёт Тяпа, её пушистый любимец. Потрётся об ногу и выразительно заглянет в глаза: «Жрать!»
– Да, дорогой, сегодня ты без ужина. Потерпишь. О, кофе готово… нет! Готов… Когда ж я выучу? Так… Странная встреча, странный мужик какой-то… И вообще всё очень-очень странно. Если б знать, где тут что, или его бы дома не было, я уж бы полазила по шкафчикам, разузнала бы, что за тип. А так, сиди тут, на кухне, и не шуми ещё! Ишь ты! Так, что у него тут в холодильнике?
Съев бутерброд с сыром и выпив кофе, Диана совсем заскучала. Разочарованно обведя кухню глазами, она вернулась взглядом к себе, стала рассматривать себя сверху вниз. Пожалуй, она была самым интересным объектом на кухне для рассматривания. А что? Природа её не обделила ни телом, ни лицом, ни сообразительностью. И если собственной сообразительностью и лицом трудно любоваться, то тело, оно словно создано для самолюбования. Диана неспеша освободила полотенце, и оно стало медленно сползать с неё, обнажая упругие груди. От трения полотенца соски её напряглись и затвердели. Диана слёгка прикрыла глаза от волны возбуждения, поднимавшейся в ней. Полотенце упало с обеих сторон табурета, и Диана неспеша провела указательными пальцами по ореольчикам. Послюнявила кончики пальцев и слёгка и робко прикоснулась к антеннкам сосочков. Словно лёгкий разряд её тело пронзило наслаждение. Она стала лёгкими движениями массировать обе груди, облизывая сохнущие губы. Да, её тело было без сомнения прекрасно в возбужденном состоянии с мокрыми ещё после душа волосами, с сжатыми стройными ногами и упругим животиком. Но любоваться им было уже некому, Диана закрыла глаза и откинула голову. Правая рука её предательски спускалась по животику вниз, где уже было жарко и влажно. Левая рука продолжала сжимать и поглаживать грудь, то одну, то другую, а правая лёгким уверенным движением вошла в лоно Дианы. Не удержавшись, она издала лёгкий стон; казалось, стены покачнулись, и закрутилось всё вокруг, будто она села на карусель. Аккуратно и настойчиво перебирая пальчиками у себя в промежности, Диана изогнулась и напряглась, как натянутая тетива. Бешено заходила её рука, губы разошлись, обнажая стиснутые зубы, и вот мелкая дрожь пробежала по всему её телу, постепенно увеличивая амплитуду. Она уронила корпус вперёд, на колени с глубоким выдохом и замерла, изредка подрагивая. Ноги её, как обычно, слёгка онемели, а перед глазами крутились разноцветные миры. Когда она стала вынимать руку из промежности, её сильно тряхнуло несколько раз. Диана облизала губы, выпрямилась, приоткрыла в истоме глаза и огляделась. И тут её аж подбросило: вы проёме двери стоял Толик и внимательно смотрел на неё, голую, и скорее всего видел большую часть представления. Диана схватила висящее полотенце и запуталась в нём, вскочила, прижав его к груди и уставилась на Толика затравленным взглядом.
– А я тебя жду, жду. Думал, догадаешься… А тебе тут и так хорошо! Да? – в его глазах блестела насмешка и восторг.
– Да! – машинально ответила Диана. – Можно я спать лягу?
– После такого представления? А мне что делать? Тоже подрочить?
– Ну-у-у-у… можно и так… – с надеждой протянула Диана.
– Ну, уж нет! Возбудила меня, теперь давай, снимай возбуждение! Я вижу, ты не очень-то скромница.
Диана озадаченно улыбнулась и пошла навстречу Толику. Он развернулся и пошёл в спальню.
6 декабря2011




7 декабря 2011  Посмотрел вчера фильм «Высоцкий. Спасибо, что живой». Фильм в целом очень хорош, силён, серьёзен. Но вот от одной сцены меня просто затрясло. Когда Высоцкий укутал своей кожанкой Лену и принёс ей туфли, а потом сказал, я не помню точно формулировку: «Просто писать и, может что-нибудь получится. В этом и есть моя жизнь.» эта фраза настолько чётко и ясно лёгла на моё мировоззрение, что я сидел, сдерживая рыдания, но всё равно всё тело вздрагивало, из глаз текли слёзы; потому что мне это было так близко, больно и понятно, словно кто-то приласкал моё сердце. Я не хотел, чтобы кто-то из зрительного зала смотрел на меня, в том числе и Леля. А так как вибрация от моих содроганий передавалась на вевсь ряд, мне пришлось быстро успокоиться. Но, если б можно было расслабиться, я бы наплакался вдоволь. Нечасто… ох, как нечасто настолько точно и больно бьёт фраза! Какая-то фраза, все знакомые слова поставленные в определённом порядке. И этот порядок – твой…



7 декабря 2011  Посмотрел «Нулевой километр» и захотелось лета, любви, босоножек, лёгких, воздушных платьев и закатов не крыше многоэтажки… Они так полюбили, что она кинула карьеру в Лондоне… Ну и дурра. Через несколько лет пробки, колготки, трико, налоги и прочая канитель сделают своё дело. А карьеры уже нет… и любви уже нет. Всё вокруг будто создано для того, чтобы противодействовать Любви. И если любишь, то наперекор обстоятельствам… Странно… Нет, конечно, возможно и у них сложится всё хорошо и хотябы любовь не уйдёт, как у Влади с Высоцким, но вот карьере точно жопа. Потому что та же Влади загубила свою карьеру любовью к Высоцкому…



7 декабря 2011  образ: лето, ярко светит солнце, к дому, ко входу проложен трап из сбитых досок, положенных на деревянные козлы. Так солнечно был, наверное, только тогда, когда мне было 6 лет. Прямо золотом всё залито и так здорово, так радостно! Во дворе, возле стены дома лежал большой ящик из досок, на нём мы (дети) сидели с прабабушкой Шурой. Она смотрела за нами, пока мама с папой были на работе. И мне очень запомнилось, как однажды, в очередной раз мы сидели на этом ящике, заменявшем нам лавочку, и считали вагоны проезжающего слева направо поезда. У нас тогда не было забора, да и у ПМС тоже ещё не было забора; машины по дороге проезжали редко – 1992 год! А вместо горизонта со двора была видна железнодорожная насыпь, и на стыке неба с землёю постоянно проезжали товарные и пассажирские составы. Считать вагоны в них мне тогда было действительно интересно. А ещё тогда я залез на чердак. А папа только прибил доски к несущим балкам, созидая потолок. Гвозди торчали из досок, и на один из них я наступил, проткнул кроссовок и ногу…



9 декабря 2011  Поэт, доживший до старости, вызывает недоумение. Ведь как можно? Как можно так долго жить с неразгаданным вопросом на устах? Ведь поэт – это прежде всего вопрос миру о себе? И на него нет ответа. В поисках, в муках и радостях творчества рождается поэзия. А если он вдруг находит ответ для себя на свой вопрос – он перестаёт быть поэтом, ибо завершается сам поиск ответа.
Поэт должен умереть молодым с неразрешённым вопросом на устах, так и не найдя ответ, и оставив после себя жемчуг выстраданной поэзии. Ибо так, умерев молодым, он останется поэтом и после смерти, ведь он так и не ответил на вопрос. А старикан, доживающий свой век в квартире с котом и чаем… как он может быть поэтом, если само подобное существование претит духу поиска ответа. Этот ответ жизненно важен, без оного и жить-то не стоит, не то что доживать!



11 декабря 2011 На Меркурии год проходит за 88 дней => по меркурианскому летоисчислению мне больше 100 лет! (103, 765). По Венере мне 40 лет. По лунному обращению мне 333 года! По Марсу мне 13 лет, по Юпитеру – 2,1 годика, по Сатурну мне 0,84 года. А по Урану годик мне исполнится только в 84 с половиной! А год на Нептуне – это 164, 8 лет на Земле.
Теперь ясно, что герои М. Фрая из Ехо жили на Меркурии, если брать эталоном среднюю продолжительность земной жизни (65 лет), то в Меркурии получится около 300 лет!



12 декабря 2011  Я забрался в библиотеку, взял Толстого и Лермонтова, и вдруг до меня дошло: (я просто вспомнил, что писал Толстой сам о себе и как он пришёл в литературу) почему мы называем их классиками, почему тогда так много писали, и т.д. и т.п. Да всё просто – тогда, 100 лет назад, а то и 150 не было ни авто, ни теле, ни радио. И в литературе был сконцентрирован как творческий, так и интеллектуальный, так и досужий аспекты бытия. То есть, в то время писать интересно и грамотно – значит быть востребованным, актуальным и, глядишь, и известным. Ты с помощью своего пера и фантазии даришь людям новые горизонты, увлекательные открытия и познавательный досуг. Читали все, ибо, повторюсь, больше нечего делать было. То есть от скуки средство – чтение. И как слёдствие – массовость (в определённых кругах, конечно).
В наше время массово и от скуки смотрят TV, но не читают. Читают только те, кому это интересно. Слёдовательно, сегодня актуально и востребовано быть актёром и сниматься на TV. То есть сегодняшний Лев Толстой – это Михалков или Познер.
По ящику очень серьёзно и дотошно отмечают значимые события в жизни актёров. Не шахтёров, писателей, врачей или политиков, а именно актёров TV холит и лелеет. Поэтому быть писателем в наше время лучше либо по совместительству, либо в Европе. Так как быть курским писателем всё равно что булочки в морге продавать: кроме «своих» никто не купит. Таких гениально-массово-популярных текстов как «Гарри Поттер» - по пальцам перечесть. А пишущих существенно больше.
В наши дни люди чаще пишут не для денег или славы, а от денег и славы. Выходят книги дочерей, жён генсеков и президентов, известных спортсменов и банкиров. Это говно: «как я стал таким крутым, какой я сейчас» заполонило прилавки. Но это не литература, это чтиво… прочёл и выбросил. Во времена Льва Толстого писали многие, остались до наших дней - лучшие. Тогда на этом можно было зарабатывать и жить. Сегодня нет. Сегодня к нам пришло великое благо и великое зло – интернет и на смену «copyright» пришёл копилефт! Нынче пишут не для гонораров и не «великие», а «отсебятину» типа «Пошёл, посрал, вот фото:» и это тиражируется миллионами просмотров. Писать сегодня – пустое. Только если тебе это нравится. Писать можно в инете, любую туфту. И это будут читать. Писать можно книгу, в почтенном возрасте и издать за собственные деньги, как ещё одна ветвь пиара о себе. И это будут читать…
А вот как встать на писательский путь? Как раньше – уже не получится. Сейчас всё слишком быстро меняется. А как по-новому – я не знаю…



12 декабря 2011 Сегодня я понял, чего мне не хватало в жизни и общении. Сегодня я пришёл в ТЮЗ на занятие, решил поставить стул для Татьяны Владимировны, но ребята мне сказали сесть самому. И я сел напротив всех и мы обсуждали сценарий на капустник. А когда я уже шёл домой, до меня дошло: мне всегда не хватало именно такого общения – с актёрами, людьми, которые играют в жизнь. Которые поймут, что то, что ты делаешь – может быть и не отражение твоей сущности, а лишь этюд на заданную тему, игра; и через минуту я стану самим собой, а то, что было – всего лишь импровизация.
Часто я в жизни (бытовой) сталкивался с тем, что мама, Леля или ещё кто воспринимают мой розыгрыш или шутку за чистую монету и потом мне уже почти невозможно вернуть свой «статус кво», и убедить их в том, что я всего лишь пошутил. Из-за этого в диалоге с ними я старался быть предельно честным, потому что иначе всё оказывалось очень сложно перекрученным. То есть если я хотел показать, что испуган, то у меня это получалось так убедительно, что свидетель этого мини-спектакля вспоминал об этом и через много лет.
И вот теперь, наконец-то, я могу вкладывать свои артистические таланты в нужное русло, быть понятым и понятным, востребованным и актуальным! Может впервые в жизни я чувствую себя на своём месте, в своей тарелке. Спасибо, ТЮЗ!



12 декабря 2011 перевоплощаясь от жизни к жизни, мы всё равно сохраняем свою индивидуальность, своё отличительное «я», которое идентифицирует это «я» от «я» других людей. известно, что многие люди из жизни в жизнь продолжают одно дело или шли по одной линии жизни. Это абсолютно естественно и понятно – ведь если бы не сохранялось это identity, не было бы и самой (ре)инкарнации. Просто бестелесное «я» проявляло бы себя в физическом мире через того или иного человека, оставаясь аморфным облаком энергии. Но нет! Одна и та же сущность ПЕРЕрождается, развивается или деградирует, не теряя своего identity, а значит…
…ну что-то же это значит…)



16 декабря 2011  я сегодня вдруг наконец-то, понял, в чём причина всех моих и моей семьи бед! Я, если не углубляться в подробности, наконец, понял, что виноват во всём дом №36. Он энергетически высасывает своих жильцов, интуитивно они в свою очередь стараются как можно меньше находиться в этом доме. За 3 года, прожитых на Чистой, у меня не было и намёка на депрессию. А через 4 месяца, прожитых в 36-м доме я уже готов был ложиться в могилу. Спасло меня то, что я вернулся на Чистую и снова задышал полной грудью. Вспоминаем…
Я приехал в 5-летнем жизнерадостном возрасте и через 5 лет я уже готов был умирать. традиционно – от рака. Но! меня увезли лечить в больницу, а потом и вовсе – в Беларусь! Домой, то есть в дом № 36, я вернулся только через полгода от момента госпитализации. К тому моменту жажда жизни, возможно, возможно, уже пробудилась достаточно, чтобы противодействовать влиянию дома. Я ходил в школу, на плавание, айкидо и т.д. и дома находился немного времени, а после школы – жил почти у Люды, а днём был на работе. В 2004-м, я уже не работал, с Людой расстался и проводил дни напролёт дома… это была глубочайшая депрессия в моей жизни, длилась она почти год!
В 07-м году я уехал в Беларусь. Через год вернулся и стал жить с Лелей сначала у нас дома, то есть в № 36. Спустя буквально 4 месяца я снова впал в тоску и депруху.
А сегодня я заехал туда очень рано, инет не работал, мне хотелось только спать дальше, халва вдруг стала безвкусной, а жизнь – пустой и бессмысленной. И мне всё стало просто и понятно – это дом! Дом высасывает все силы. Поэтому в нём так неуютно, поэтому моим некогда уделять внукам время. Они заняты собственным выживанием в этих стенах. Вот почему папа живёт в гараже, а Ксюша, если у неё выходной, она просыпается в час дня, потом сидит на кухне перед телевизором, неспешно жуя какие-нибудь сладости. Она хотела поехать себе за новыми сапогами, но сидит на кухне, и не находит сил встать. Дом держит, дом не отпускает. А сладости – это энергия в чистом виде. Силы-то надо питать. Я вчера в передаче услышал, что действие сахара на организм абсолютно идентично с действием героина. То есть это наркотик. Вот оно чё!
Мне было 14, когда я прочёл книгу «Аномальные зоны в вашем доме». И ещё тогда я задумался, что наш дом – в группе риска – он построен на болоте, и возможно какая-то аномальная зона способствовала развитию у меня рака. Оказалось, я был недалёк от истины. Теперь осталось справиться с этой проблемой. Но это – ерунда! Главное – было найти причину, а это всегда сложнее!



18 декабря 2011   Леля говорит – на днях папа запьёт сильно. Я, как и она, уверен, что переезд бабушки с Марией к нам скажется летально, по крайней мере, на бабушке. Плюс к этому Леле снилось, что во время запоя папа попытается покончить с собой. Я сегодня скандалил с ним. Нет, спокойно, обстоятельно, я пытался обозначить то, что он не живёт с семьёй, а сам по себе. Ещё хотел маме насчёт переезда бабушки сказать. Но не успел. Очень мы с папой душевно беседовали. Жаль, но я всё же понимаю всю безнадёжность и бессмысленность этих бесед. Ничего не изменится! Видимо, на то есть генплан, и ни беседой, ни чем-то другим этого события не изменить. Мне как ни странно, ни жалко, ни страшно. Я просто озадачен; жизнь принимает всё более серьёзные масштабы действий. И однозначно, скоро будет всё по-другому «…не пройдёт и полгода…» как пел Высоцкий. Две ночи назад я (во сне) потерял имя, а сегодня ночью я умирал. Прощался со всеми друзьями и близкими. Казалось, это было всю ночь. Особенно мне запомнился монолог Натуси Каланчук. Он был настолько пропитан любовью и благодарностью ко мне, что сам сиял золотым сиянием. Трудно сейчас себе представить золотое сияние монолога, но это было так. Меня любили, прощались и благодарили. И когда я всех обошёл, я спокойно умер. Именно спокойно, даже умиротворённо. Я умер. Значит, на днях, я рожусь заново!
Всю жизнь об этом мечтал!



19 декабря 2011  Папа запил… Досадно… лучше бы эти предчувствия обернулись пустотой наивности… Жаль…
Я сейчас допёр до одной вещи: не смотрим мы! Ты не смотришь! Ведь в глазу – пустота космоса. Дырка в теле. А, согласно принципу фотообъектива, мир преломляясь в хрусталике глаза переворачивается и ложится на сетчатку. И мозг, получая сигнал от сетчатки, определяет, что он хочет видеть, а что нет. Но важно понять как раз то, что не «ты видишь», а «мир отражается в твоих глазах». А ты, направляя свой взгляд, лишь позволяешь миру отразиться в твоих глазах, не более того.
Характерно как раз то, что мы можем лишь повернуть голову или закрыть глаза, если хотим увидеть что-то другое. Но это другое – всё тот же мир, который показывает себя тебе. Вот научиться видеть то, что ТЫ хочешь – это и есть «Ты видишь». Это уже сотрудничество с миром, искусство… Но до этого надо дойти… и непросто.



19 декабря 2011  Почему есть слово «опаздываю», а нет… того слова, которое характеризовало бы слишком раннее движение на встречу. Обранываю… нет, оранываю… обронить или «рана». А надо, чтоб было рано. Я слишком рано. Ранею?
– Алло, Максим, я сегодня раннею на встречу. Можешь ты приехать пораньше?...

Интересно, а вообще петухи кричат по утрам в декабре, январе? Или это он сейчас за окном разрывается только в силу ненормальности и аномальности погоды?



25 декабря 2011  Сижу за столиком в «кафе» на дежурстве. Одет в свою казиношную униформу. Вот уж не думал, что когда-то пригодится моя жилетка со звёздами и бабочка. А тут она, как никогда уместна. На стойке стоит небольшая ёлочка, украшенная советской гирляндой с большими фонариками. Она неспешно крутится вокруг свое оси. Мне рассказывала мама, мой дед Афанасий тоже так делал, чтоб ёлочка вращалась. Вспомнилось это… это ж 70-е годы! Древность! Кафе подсвечено разноцветными огнями снизу, сбоку, сверху. Но основного и яркого источника света нет. Это так здорово, это так в моём вкусе! Когда нет единого источника света, а светло, и свет из ниоткуда.
В этот день, три года назад Родимир имянарёк меня на капище на берегу какой-то реки. интересно, там плотина была. Это, наверное был Днепр. Так удивительно было увидеть среди равнины обрывистые скальные берега и утёсы. Три года моей новой жизни. И я уже, как, в принципе и раньше, не считаю себя язычником или родновером. Это какие-то традиции, уклад и история, общность и правила. Это мне не по душе. Я недавно прочёл упавшую в мои руки книгу «Дао» и понял. Что, пожалуй, оно ближе всего мне по духу. Не исключено, что сегодня, после недавней моей смерти, я переживаю рождение. И это символично. Ведь сегодня наступает новый год! День увеличивается с сегодняшнего дня, начинается новый отсчёт лета. И год такой… 2012… Я вчера увидел фото, где я – три года назад с только рождённой Майей. Нет, даже 2 года! Я не узнал себя! Настолько я на той фотке маленький и несерьёзный. Ребёнок! Какие-то два года, а разница эпохальная. И то ли ещё будет!



26 декабря 2011  - а сегодня мне мнилось, что меня убивали из пистолета в упор. Но я не боялся, я же не могу умереть! Я стрелял в ответ, и, конечно, успешно!)))



26 декабря 2011  Странное дело. При том, что мои одноклассники побывали во всех достопримечательностях, которые показывают школьникам, я не был ни в Краеведческом, ни в Марьино, ни в ТЮЗе, ни в Театре Кукол. Как будто всё это прошло мимо меня. Я не берусь сейчас утверждать, почему так произошло. Но могу предположить, что мы просто не тянули по деньгам эти поездки. Скорее всего так и было… не берусь утверждать…
Но один случай очень живо мне запомнился. Мы с классом ехали в Прохоровку, может быть, бесплатно. Ехали на весь день. И мама мне с собой дала краюху хлеба и пакетик сметаны. Не было больше чего-то съедобного, что удобно было бы взять с собой. Я положил эти нехитрые харчи в свой растрёпанный рюкзак SAXOLINE и поехал. Какой же это был класс? 6 или 7-й? Ехали мы довольно весело, шутили и кричали, как и все школьники такого возраста, которые едут в автобусе…
Но прошло время, и мне-таки захотелось есть. Я тихонько открыл рюкзак и старался незаметно достать свою сметану, в то время как мои одноклассники точили печенья, пряники, шоколадки и проч. Но вот Блинков (да будет земля ему пухом) заметил это, выхватил у меня из рук сметану, благо ещё не распечатанную и стал, смеясь, её подкидывать. Хохот подхватили остальные пацаны и стали бросать её друг другу. Сейчас, сквозь годы, я вспоминаю это, но у меня нет зла или обиды на ребят. Они не издевались надо мной. Мне вообще повезло с одноклассниками! Это была просто очередная глупая шутка… мне было стыдно… и стыдно и больно за маму. Так как всех в дорогу собирали мамы, то ребята высказывались в сторону моеё мамы в том смысле, что она не могла мне получше «ссобоечку» положить. В той ситуации, конечно, мне было ничего не объяснить, и мне просто было стыдно и жалко свою маму, над которой заочно смеялись мои одноклассники…



26 декабря 2011  К слову, сейчас я посещаю краеведческий, ТЮЗ, и тд. Марьино – ещё нет. Но сейчас, в осознанном возрасте, ясен красен, эти походы, сознательные походы, намного большее влияние оказывают и сильнее запоминаются. Сейчас это интересно и всерьёз. А в школьные года – так развлекуха, всё вскользь, сквозь шум и гам. А потом, спустя 10 лет, ты знаешь, что ты был, к примеру, в этом музее, но ведь ни фига не помнишь. Но не идёшь туда снова, так как «уже был». И тратишь время на торговые центры…

Вот и ещё одна тетрадка кончилась. Мне понравилось в ней писать. Наверное продолжу я в такой же, чтоб не терять темы и тембр. )



29 декабря 2011   Вчера меня так пропёрло, а новая тетрадь ещё не под рукой... Придётся здесь писать. Я шёл ясной морозной ночью, и мне казалось, что я задеваю макушкой звёзды. Я шёл ногами по земле, а головой в звёздах, словно столб сильнейшей энергии Любви. Мне было так хорошо, что если бы я нашёл достойное олицетворение своего божества, я упал бы к его стопам и рыдал и лобызал их в приступе безграничной благодарности. Но этих ног нет, и тем лучше. Я шёл, и на моё настроение накладывались строки моих стихов «пришедшие» из Ниоткуда.
1. Сначала всплыло «фосфоресцирующим нитям». Его я создавал как Бог. Сначала был написан костяк, кости и мясо, но без двух послёдних строк, оно было ещё мертво, и лишь спустя несколько лет я дошёл, допёр. И вдохнул в него жизнь послёдними двумя строками. И оно стало жить. Теперь – это мой ребёнок, один из любимейших! Он живёт сам, и я им восхищаюсь, как хоть и моим же творением, но всё же чем-то самостоятельным и теперь уже живущим без меня.
2. Вторым на меня нашло «Вот замерцает ёлка». Это стихотворение тоже было написано в два этапа. Причём длинное я в расчёт не беру. Оно – подростковая лабуда мятущейся души, а вот короткое – просто пуля в висок «Ты не со мной». В этих шести строках целая драма жизни, образ, пласт настроения на целую вечность. Дома тепло и уютно, а он куда-то уходит, в мороз, в ночь. Почему? Почему он не сидит дома, с котёнком, не ест конфеты? Да потому что без Неё это всё теряет смысл. Просто невыносимо сидеть одному! И романтическая, уютная темнота, когда она рядом, становится странным мраком, когда её нет! Лампада горит. Значит, наверное, он молился, спрашивал: «За что??» плакал… А потом ушёл в мороз, с наивной мечтой быть сбитым автомобилем или ещё каким-то несчастным случаем…
3. И третье стихотворение, которое я осознавал до самого дома: «Я именем твоим не дорожил». – В принципе, эти 5 слов и есть стихотворение. Это Космос, Вечность, Бог и отношения с ним. Как шаманы и наши предки не произносят вслух имена духов враждебных, чтоб не накликать беду… «Не поминай Имя… всуе»; «Назови твоё Имя!» - эзотерическое начало контакта с любой сущностью. Имя – это концентрация образа в нескольких звуках. И Его имя, разумеется священно! Его нужно постоянно иметь на виду в памяти, хранить и молиться, потому что произнося Его имя ты называешь, пробуждаешь Всё! Потому что Всё – это Бог! Называя его по имени, ты говоришь со Вселенной, с Космосом. И это не может быть пустой болтовнёй. Это только священнодейство, трепет и плач от разрывающих тебя высоких вибраций из-за контакта с Ним. И тут, в этой строке взаимоотношения человека и Бога. Человек суетной, он постоянно о Боге забывает. И хотя забывать о Нём – уже свинство, здесь говорится о том, что «я именем Твоим не дорожил»! А, значит, не просто забывал, а хулил и смеялся, потому что оно не дорого, не свято… Нет ничего святого… но, как в притче «блудный сын» вернулся, поднял голову от суеты и вспомнил о Боге, и ему стало стыдно, жалко и обидно, потому что Бог-то его не забывал! А значит, он предал Бога. Наступает раскаяние; нет, не с целью задобрить Его или что-то исправить, нет. Уже не вернёшь, не исправишь. Просто осознавать своё предательство настолько невыносимо, что раскаяние необходимо как воздух! И льётся из самого сердца молита боли, тоски по утерянному контакту с Миром,  Космосом и Богом. В принципе, остальные строки в этом стихотворении – лишние, отягчающие, балласт. Но первое четверостишье ещё имеет какой-то смысл. Первая строчка о божественном контакте. Вторая об отношениях с обществом «слово», обязательства, договорённости, статус. Человек живёт в обществе, это важно, конечно, но это совсем другой уровень. И после такого глубокого раскаяния пред Богом, конечно, план людей – это мелко, глупо, не серьёзно… просто нелепо об этом даже думать, не то, что говорить.
Ну, а третья строчка – это уже частности «ты», личное отношение к одному человеку, причём противоположного пола, после долга и чувства Божественного, а потом гражданско-общественно-политического, говорить о личном уже не нелепо, а грязно и цинично. Но, тут уже всплывает философское значение понятия любви к другому человеку. В другом человеке мы должны видеть образ Бога и через любовь человеческую познавать Любовь Божественную. Но это «должны», а в стихе всё прекрасно-божественное мерзко опускается в пучину отношений, причём подростковых, с девочкой, дамой сердца. «Никогда… я не забуду твою зп\аписку» Чушь! Вздор! Если б не это стихотворение, я бы о ней никогда и не вспомнил! Глупо и смешно. Любопытно, как история взросления, но не более. А вот первая строчка «пришла» ко мне сама, и она не имеет ни срока давности, ни срока годности. Это фрактал, ещё один завиток спирали Фибоначчи, и как всё гармоничное и целое, вмещает в себя всю Вселенную. И как в цветке, песчинке или звёздном небе, в этой строке можно находить смыслы, медитацию и Бога… и человека… и Мир… и Космос. Поэтому, пожалуй, стоит оставить её одну. Все остальные не выдерживают критики.
Но тогда встают вопросы. А поймёт ли? Одна строчка, а написать о неё можно целую Библию, мне просто лень, я набросал лишь каркас того понимания, которое пришло мне во вчерашний вечер. Разумеется, не поймут. Если я сам это написал почти 10 лет назад. То есть, спустя 10 лет, я только стал осознавать написанное! Так я же сам это написал, я просто снова почувствовал то же ощущение, и сегодня нашёл слова для его описания. А другой будет читать это как слова… в то время, как я это испытываю как ощущения… внутри, а слова снаружи. Да, что говорить, для меня самого – это откровение! Я шёл, понимал это и офигевал от этого понимания… И в это время, я понял, что в четырёх строках Хайама действительно может быть зашифрована целая ассирийская библиотека…



на обороте страниц – ориентировочно ноябрь 2011:
МОЙ СОН.

Он и она встречаются перед самой поездкой. Он живёт в нелицеприятной общаге, она молода и красива. Они вместе ходят на курсы чего-нибудь. В начале слышно из радиоприёмников, что в Сан-Пауло (z.B.) требуются водители такси.
Руководитель курсов отослал их в СП (Сан-Пауло) зачем-то. Они приезжают на место слева, с грунтовкой и плато жёлтой песчано-глинистой почвы. Что-то вроде разрушенного дома, возле которого стоят сплющенные машины (спортивные). При каждом визите разные.
Когда они оказываются в этом месте, им становится животно-страшно. Но кругом пусто и тихо. Он, сквозь слёзы, говорит, что сейчас ему на момент показалось, что ТВ умерла, погибла (а они ей очень дорожили) и вообще очень друг другу доверяют. Они обнимаются и плачут. Потом успокаиваются (отпустило) и идут обратно. Но из каждой кочки и пучка редкой травы, сейчас кажется, выскочит бандит или оборотень.
Очень страшно! Он идёт и представляет, как будет защищать её, бросаться грудью на пистолет бандита. Это живо так, что можно снять, а потом сбросить как наваждение. Потом они выходят с этого места (2), едут в СП над местом (3), где он перед этим плутал целую ночь и никак не мог выехать. Им страшно, они чувствуют смерть, и в стеклянном лифте, из которого видно это место плутания, они инстиктивно и любя прижимаются друг к другу и целуются.  Они понимают, что любят друг друга по-настоящему, но могут потерять в любую минуту, и поэтому боятся потерять каждую секунду. Они идут через сломанный, с отвалившейся штукатуркой автовокзал, забитый чурками, продающими фрукты и овощи – ими всё просто завалено. Перешагивая через ящики с апельсинами, они выходят в солнечный СП.
Он живёт в общаге, где туалет без кружка, а ванная без крючка, и туда постоянно ломятся дети. Когда они едут в лифте, он допирает, почему требуются водители! Потому что их становится меньше, их почти нет. Но что с ними случается, ещё предстоит выяснить. А от одной мысли об этом наворачиваются слёзы и обуревает дикий животный страх. Надо ж было встретить свою Любовь именно в тот момент, когда жить, может, осталось час.
Горит что-то типа больницы, но никто из населения не реагирует. Все спокойны и равнодушны: «Оно всё равно горело, чего переживать?» А ТВ, когда приехала, погнала его за его группой, которая осталась на верхнем этаже. Нет, это не больница, это его общага сгорела. И он теперь кутается в одеяло на тёплой бетонной плите.



2012


1 апреля 2012 Радость с благодарностью – это золотой свет внутри груди. Словно отражение Солнца на острие иглы, на самом её кончике.



29 марта 2012  Странный день сегодня, странный получился.
                Я сегодня вдруг внезапно народился…


13 июля 2012                Письмо Даше
«Всё началось с того, что я однажды родился..,» - как поёт «дискотека авария». И мы переехали жить в Казахстан. Жили в уютной однокомнатной квартирке. Папа слушал рок, работал по профессии, мама тоже – музвоспитателем в д/саду. Я играл в машинки, рисовал, с волнением ожидал рождения сестрички…
И вдруг, в 1992году, мы уехали в Курск. Голые стены, копоть из наскоро слепленной печки – ж\д шпалы вместо пола, вокруг грязь, автомобильная трасса и всё чужое и незнакомое. Папу с мамой я практически перестал видеть – они всё время были на работе – надо было как-то выкарабкиваться из нищеты. И для них это было трудно.. очень трудно, но они были взрослыми, сформировавшимися людьми, а я – ещё ребенком.  Для меня, наверное, это был кошмар. Наверное – потому, что я себя помню лет с 13-ти, а до этого – только фото-видеоматериалы и рассказы родителей позволяют мне представить себе «воспоминания».
Сейчас я уже точно знаю, что наши мысли формируют реальность. А у детей особенно сильна эта взаимосвязь, так они ещё не знакомы с причинно-слёдственной зависимостью вещей, навязываемую им взрослыми. И если ему не хватает внимания, ребёнок заболевает, поскольку в этом случае ему обеспечено внимание. Об этом, мне кажется, уже все знают. Так вот и смерть абсолютно любого человека происходит ТОЛЬКО по его желанию. Просто мы не задумываемся о своих мыслях и словах. А они все реализуются «рано или поздно, так или иначе» (М. Фрай).
Вот и в моём детском сознании сложилось отторжение этого мира, в условиях которого мне пришлось выживать. Но, так как я не в силах был что-то изменить, и более того – понимал, что ничего-то и не изменится, я решил поменяться сам. Решил «там», где-то на внутреннем уровне сознания. Мой стары, привычный, любимый мир рухнул. В довершение всего в 1994 году, в феврале, умерла баба Тоня, которая меня очень любила. И с её смертью я почувствовал, что никому не нужен. Прабабка Шура, с которой мы жили, меня невзлюбила, папу я не видел вообще, а у мамы было столько дел (при отсутствии условий – ни водопровода, ни канализации, ни тепла…ох!), что ей было просто некогда сюсюкаться с детьми. . . Мы выживали. А я умирал. В 1996 году родители заметили, что у меня стало падать зрение. Помню этот момент: я показывал Ксюше «Диафильмы». Крутил на фильмоскопе колёсико и читал вслух подписи. Я сидел на лестнице, ведущей на чердак. Подошёл папа и сказал:
– Отойди подальше.
– Подальше я не могу читать. – Я отошёл, но буквы стали размываться.
– Таа-ак! – протянул папа и ушёл в другую комнату.
Вскоре он меня позвал туда. Посреди комнаты стоял табурет, на окно он приклеил газету, а мне сказал взять ракетку для настольного тенниса, которую я нашёл на помойке. Я помню ещё, как мне неохота было делать это из-за того, что я чувствовал бессмысленность этой возни с ракеткой. Надо идти к окулисту, и так ясно, что зрение упало. Что это такое я знал от мамы: она носила очки. Я закрывал ракеткой один глаз, потом другой. Папа мне тыкал в строчки на газетном развороте, и я чувствовал… А вот, что я чувствовал – не помню! Но это  важно…
Причину, время возникновения шизофрении и болезни  и прочие (очень важные мелочи) я ещё не вспомнил, не уяснил – и это моя цель – выяснить. А в общих чертах дело было так:
Ещё в декабре 1997 года у меня начала тянуть нога правая, но это было не то, что бы «ой», и я просто не обратил на это внимание. А потом я узнал, что к нам едут в гости немцы. И я жил этой надеждой, а когда они приехали, то – ими. Они уделяли мне внимание, папа при гостях меня никогда не бил, и я очень любил любых гостей. А наши немцы всегда были внимательны к детям: новые игрушки, конфеты, экскурсии и мультики… это было великолепно!
Как только они уехали, у меня стала сильно тянуть нога и мама обнаружила на крестце у меня шишку. С этой шишкой мы обошли всех мыслимых и немыслимых врачей. Я не мог спать, так как в положении лёжа мне было больно. Не больно было стоять или идти.
Хирурги, ортопеды, костоправы, терапевты, иглоукалывания, «Альбина» на Щепкина с их приборчиком и шариками гомеопатических препаратов, в которые я уже тогда не верил… Или НЕ ХОТЕЛ верить? Мне не нужно было выздороветь, мне нужно было умереть. Но это я сейчас такой умный, а тогда мне было больно, я часто плакал от боли и бессилия что-то с этой болью сделать. Папа на «Ниве» служебной отвёз меня в Старый Оскол – там была ближайшая и доступная Ядерно-Резонансная Томография. Было очень жарко. Родители сидели в машине на улице, а меня положили под огромный белый барабан и сказали не двигаться. А лежать-то мне как раз было больнее всего! Этот барабан надо мной постукивал, похрустывал, позвякивал, издавая порой вовсе непередаваемые звуки. Я пытался переключить внимание на эти звуки и представить, что творится за белой стенкой барабана, но боль была сильнее, и я лежал и плакал. Полчаса длилось это мучение, а может и больше. Не помню. Но помню, что прилечь я мог на минуту и после этого постоянно крутиться, чтобы не было больно, а исслёдование длилось в десятки раз дольше того времени, что я мог пролежать…
Мы дождались результата томографии, я сдал контрольные работы в школе. Стоял июнь, когда я узнал, что меня положат в областную больницу, в нейрохирургию. Я помню момент, когда, собрав вещи, мы с мамой вышли из дома, чтобы ехать в областную. Ксюша рисовала мелом на железной большой мульде для бетона. Я подошёл к ней и с особой любовью и заботой принялся рисовать с ней. Мне хотелось, чтобы она запомнила меня таким – заботливым и весёлым.
Дальше я помню, как я остался один на 5 этаже, в 6 палате. Мама уехала на работу. Я бродил по коридорам, мне было страшно и одиноко. Пахло лекарствами. Вскоре привезли обед. Он был безвкусным и жидким. Соседи по палате сжалились над ребенком и дали мне миску и ложку, иначе я остался бы голодным. Я спросил у медсестры, где телефон и пошёл звонить маме на работу. Только там я мог с ней связаться, мобильников тогда не было.
За столом сидела старшая сестра и ещё медсёстры. Телефон был красный, с дисковым набором. Я говорил маме, чтоб она привезла миску и ложку… и соль… - голос мой дрожал, и я расплакался. Мне было очень неуютно здесь одному, без мамы… А сёстры улыбались – от этого было ещё больней.
Мне кололи димедрола в попу. Уколы были болючие, но зато переставала ныть и тянуть нога и я мог спать. Но облёгчением я бы это не назвал. Картинка: я лежу поздно вечером  в палате, мама сидит рядом, она уже уволилась из пятой детской библиотеки и всё время была рядом. Наверное, это было уже после операции. И  тут меня начинает выворачивать наизнанку. Я вряд ли смогу это сейчас описать, так как и времени много прошли, и трудно описать то, что не понимаешь. Из меня будто что-то рвалось наружу, но вырваться не могло или не должно было. Я кричал, и тут я заметил над собой мамины глаза полные слёз – она была так напугана и ТАК переживала, что мне стало совестно за свои крики. Так совестно, что (если я верно помню) я угомонился. Хуже всего в тот момент было то, что я не мог ей объяснить, что со мной происходит.
День операции – у меня с утра было хорошее настроение – вот, наконец все мучения закончатся! Я уже заждался медсестру, и наконец она пришла с каталкой. Я улёгся на тележку голенький (это волновало), мне вкололи в попу наркоз и повезли по коридорам и лифтам. Мне было весело: я изображал из себя пулемётчика, который едет на танке. В операционной было очень просторно, меня подвезли к железному операционному столу. Я перекарабкался на него – холодный! Вскоре ко мне подошёл врач, рослый крупный брюнет с мягкими чертами лица, сказал – Поверни голову. Я послушался, а он стал пришивать мне на правую ключицу катетер. Боли я уже не чувствовал и очень уверенно отключался. Я уснул. И тут меня полоснули лезвием скальпеля – мне показалось, что разрезали всю спину вдоль позвоночника. И я бы запаниковал, но наркоз был сильнее и я снова провалился…
Потом уже, в палате, я узнал, что я потерял очень много крови, что папа напрямую переливал мне свою кровь, а потом мне долго вливали плазму; что я четыре часа лежал в реанимации; что опухоль удалили, но не всю – часть, вросшую в крестцовую кость, удалить не удалось.  Недели проходили за неделями, я мог спать только на боку, самое неприятное и просто ужасное – это перевязка… а потом приехал папа, подошёл врач, заглянул в палату и поманил их пальцем. Мама вернулась в палату с опустошённым взглядом. Папа не стал больше заходить. Врач тогда сказал им, что швы не срастаются, и они бессильны. Меня выписали домой – умирать или выжить – это как повезёт…  Мне было бы очень обидно, но я тогда этого не знал.
Я помню дом, пустой и холодный – всё в песке, наношенном ногами. Папа тут ни разу не убирал за всё время, пока я был в больнице с мамой, а это два месяца. Диван в моей комнате разложен, а над ним огромной сенью простёрлась мамина китайская роза в огромной зелёной кастрюле. От этой розы в комнате было ощущение джунглей или оранжереи. Я ползал по полу, по ковру, битком набитому песком и играл игрушками из киндер-сюрпризов, я тогда их собирал и мне все их охотно дарили, а Оксана Перегуда привезла свою огромную коллекцию и отдала мне. То-то было счастья!
Я передвигался исключительно на четвереньках. В коридоре были грязные доски. И я перемещался по дому с помощью табуреток, поочерёдно переставляя их и перелезая на слёдующую.
Потом помню «москвич 2141», меня погрузили на заднее сиденье и увезли в Беларусь. Там в детском онкоцентре меня приняли в силу исключительности моего заболевания.  А онко-центр при том был ещё и НИИ, и им нужны были такие «редкие» случаи для исслёдований. Стены в нём были раскрашены весёлыми рисунками, в оранжерее стояло пианино и диван, куча цветов и попугайчиха в клетке. А в детской игровой было СТОЛЬКО разных игрушек!!! Мне там очень нравилось! Ни в какое сравнение с  нашей больницей!
Там мне повторно разрезали шов, взяли пункцию, сшили и облучили 60 Грей при 40 Гр максимально допустимых. Я сначала катался на инвалидном кресле, потом Рэйман Садыкович (заведующий центра) достал мне костыли. Я лечился бесплатно по подложным документам, так как иностранные граждане платили астрономические суммы за лечение. И Рэйман Садыкович знал об этом, но всё равно поставил меня на ноги, ни разу не заикнувшись о наших птичьих правах. У него действительно больше болело сердце за каждого ребёнка, чем волновали какие-то административные ограничения. Я ему очень благодарен.
Когда он мне принёс костыли ( с трудом где-то добытые, переделанные под меня, но всё равно великоватые), он улыбался. Сказал: «Ну что? Домой, в Россию пешком пойдешь!» и прикоснулся ко мне. Не помню – потрепал ли он меня за щеку или хлопнул по плечу – это не важно. Его внимание было искренним!
Ох, что-то я увлёкся описанием своего лечения, вместо того, чтобы изложить суть проблемы. Так вот: суть!
По моей гипотезе (подчёркиваю – гипотезе) Я решил умереть из-за несовместимости себя с окружающим миром. В силу этого я стал терять зрение: зачем на смотреть на то, что мне не нравится? Потом – злокачественная менингиома крестцового канала – то, что на тот момент в Курске не могли вылечить! Казалось бы всё ништяк – ан нет. Нельзя забывать про роль Провидения, или Высшего Я, или Бога – как ни назови – суть не меняется, про того, кто выше, чем твоя человеческая шкурка со своими шкурными интересами.
Вполне возможно, что во время операции у меня было пограничное состояние, во время которого моё Я разделилось. То «я», что хотело умереть, умерло. А управлять телом осталось «ложное я».  И с этого момента я перестал быть собой. Но, возможно, всё было иначе. Раскол личности произошёл раньше, а может быть и позже. Я пока не знаю. Но характерна взаимосвязь: дневник я начал вести с декабря 1997 года, когда уже вернулся из Беларуси в Курск. Когда мы с женой копались в моих воспоминаниях, особенное яркое отторжение у меня вызывала фотография декабря 1997 года, когда папа меня пьяный обнимает возле ёлки. А Ксюша в нарядном платье и улыбается. Хотя ей нельзя улыбаться! Почему, и что случилось – подсознание прочно заблокировало, но чувство презрения к папе и вопиющей несправедливости по отношению к Ксюше очень чёткое.
В дневнике у меня часто и точно указывается время и дата, хронология и послёдовательность событий, что характерно для шизоидного индивидуума.  «Я никогда не должен забываться ни на единую минуту. Я слежу за часами и занимаюсь делом, а иначе я не буду знать, кто я такой» Р.Лэнг.
И ещё: мои стихи. Что характерно, писать я их начал с 1995 года. Но с 1998 года я стал писать вовсе не детские стихи. В этом году умерла моя классная руководительница и, возможно, это событие способствовало какому-то отождествлению со своим «умершим я», так сказать надавило на больную мозоль. Со стихами можно вообще засесть надолго и на очень много текста, поэтому я Очень вкратце.
Когда я читаю Лэнга, описывающего систематические отклонения шизоидного порядка, то в некоторых моментах сразу проскакивает строчка из какого-либо моего стихотворения «в тему». Я всегда считал, что стихи пишу «не я», а Кто-то просто их через меня записывает. Недавно я понял, что стихи эти не для кого-то или для публики – это ключ к разгадке самоё себя! То есть, через «вдохновение» моё оторванное «Я» общалось с мёртвым телесным «ложным я», рассказывая, что и как происходит на самом деле! Моё исслёдование (себя) и знания накопленные в его ходе уже образуют достаточно плотный клубок взаимосвязей, и с каждым познаваемым фактом взаимосвязей становится всё больше. Мне осталось совсем чуть-чуть до понимания проблемы. А понимание проблемы – это уже решение её на 95%. Часто достаточно назвать проблему по имени, докопаться до её сути, чтобы она исчезла. Ведь, найденная, она уже перестаёт быть проблемой, а становится причиной.
Зачем и почему всё так странно в моей жизни я пойму – не завтра, так послезавтра и мои разобщённые «Я» соединятся. Это событие замечательно описал М.Фрай, ниже я его процитирую. Хочу лишь сказать, что Фрай очень помог мне в понимании происходящего вокруг меня.

Когда-то очень давно, когда я был почти мальчиком, со мной случилось то же самое, что и с ними. Какой-то тип, вроде этого, — он кивнул в сторону неподвижного тела Гугимагона, — похитил мой дух… Очень небольшую его часть, мне еще повезло. Разумеется, тогда я так и не понял, что со мной случилось. Внешне я оставался вполне нормальным парнем, никому и в голову не пришло бы упечь меня в Приют Безумных. Просто мне чего-то не хватало, хотя я, конечно, не осознавал своей потери. Я был очень молод и не знал, как ощущают себя прочие люди. Полагал, что эта пустота внутри — нормальное человеческое чувство, что жизнь пуста, глупа и безрадостна для всех… Меня ничто не интересовало по-настоящему, все происходящее казалось бессмысленным: скучные и противные дни, похожие один на другой, ночи без сновидений, и усталость — такая бесконечная усталость! Я болтался, как неприкаянный, и мои тусклые глаза не видели ничего, кроме собственных отражений в многочисленных зеркалах, от которых меня смутно тошнило… Это метафора, Макс. Слов, которые нужны, чтобы объяснить, как это было паршиво, все равно не существует. Хуже всего, что какая-то часть меня все еще помнила, что бывает и по-другому. Это приносило боль — неосознанную и неописуемую… Так продолжалось, пока старый шериф Махи Аинти не предложил мне место своего помощника. Теперь-то я знаю: первое, что он сделал, познакомившись со мной поближе, — это отправился в Хумгат, разыскал маленькую частичку меня… ну, наверное, дал по морде кому слёдует, — одним словом, освободил мой заблудившийся дух из плена. И тогда я снова узнал, чем пахнет настоящая жизнь…
Джуффин улёгся на спину, вытянул ноги, закинул руки за голову, сладко охнул — не то от телесного благополучия, не то от полноты чувств — и продолжил:
— В ту ночь я дежурил в Доме у Дороги. Это было мое второе ночное дежурство… Или все-таки третье?.. Я задремал, сидя в кресле, а потом вдруг проснулся. Подскочил как укушенный, потому что ветер распахнул окно, и оказалось, что в мире существуют такие вещи, как мелкие капли дождя и запах мокрых листьев дерева шотт — не меньшее чудо, чем восход какого-нибудь лилового Солнца на другом краю Вселенной… Я вылез в окно и поперся бродить по городу. Обошёл все мосты — ты ведь помнишь, сколько мостов в Кеттари, Макс? — пил какую-то дрянь в ночном трактире, изумляясь интенсивности вкусовых ощущений, пытался потрогать руками все, что можно потрогать, просто чтобы убедиться, что оно настоящее… Вернее, что я сам настоящий. Что правда, то правда: в ту ночь я наконец-то снова стал «настоящим» и чуть не рехнулся от вернувшейся ко мне остроты ощущений! Честно говоря, я до сих пор в восторге от факта собственного существования и от каждой травинки у меня под ногами заодно: мне есть с чем сравнивать, я все еще помню время, когда жил среди всего этого, не чувствуя почти ничего… А потом я кое-как взял себя в руки и вернулся на службу. И хитрец Махи часа три ворчал на меня за самовольную отлучку. Теперь-то я понимаю: он распекал меня, чтобы я не свихнулся от счастья. Хотя, не могу сказать, что он выбрал эффективное средство!


11 августа 2012
9:30
- Ты лови, машин всё равно пока нету…
После 15-ти минутного стояния на мосту я вспомнил, что в прошлый раз мы так же стояли, а потом сошли вниз к заправке. Так мы и поступили и в этот раз.
Остановился, сдал назад, заглушил мотор, открыл багажник: «Вы молились перед дорогой?» Нива зеленая 2011 г.в. Хохол
16:00
Харьков. Объездная после развилки на Киев\Полтаву.
«8» чуть-чуть с подъёма у заправки до ровного места за Харьковом. В татуировках, с большим носом. Подруга на скутере в Крым уехала.
16:50
«7» бордов. ’07г.в. Парень – водитель с загнутыми фалангами больших пальцев. За Мерефу завёз. Оля – на заправку деньги менять. Хотим ЖРАТЬ!
20:00
Развилка Донецкой и Симферопольской трассы в 6 км от Днепропетровска. Поехал в «магазин» и подвёз до самой развилки. Volvo полгода машине! Хохол. Донецк – на него вся Украина работает. Под Киевом сказочные замки.
Мы поменяли на прошлой стоянке 200 р. (50 гр.) Купили воды 6гр., сникерс 15 гр. Был лёгкий подъём, никто не тормозил. Мужик остановился пописать. Оля его уболтала и спала всю дорогу.
21:30 МВ Vito белый до развилки перед мостом. Там где в том году меня Камаз высадил и Пассат подобрал.
23:20
Рено тягач с хромированной цистерной. Двое в кабине. Один забрался на спальник, а мы с Олей сидели вдвоём на сиденье и смотрели клипы на телевизоре. Запорожье. На заправке WC, купили воды, умылись. Поели в кафе 20 гр.

12 августа 2012
01:40
Заправка. Мелитополь. МВ Athon жёлт. Оля на спальнике, я в кресле спали всю дорогу. Дядька поджарый по кольцу крутился, его мент остановил.
06:00
Кружижли-кружили, выехали из Симферополя
07:30
Севастополь. Компания ребят на 3-х машинах (10-ка, С4, ’99) согласились подвезти от Акимовки, где мы вышли из Газели «Хлебной», который заправлялся газом и ехал на Кирилловку.
В Акимовке мы купили дыню за 3 гр. И половину съели. Ночь.
Мы ехали в 10, спали по-очереди. Я хорошо продрых до Симферополя. На улице прохладно в 4-5 утра-то, даже холодно. В Симферополе заблудились, долго катались. 33-летняя бабушка Оксана и Андрей.
9:50
Прогулка по Севастополю в поисках обменника и Сбербанка. Нашли. Поменяли 250 гр\ 1000 р. В магазине закупились на 16,30 гр.
12:00
Кольцо Ялтинское. Довёз молодой мужик. Сам подошёл и спросил, пока мы выясняли у другого мужика дорогу. Ford Fiesta оранжево-бронзовый. Новый. На автобусе мы доехали до «5 км» по 1,5 гр. Очень жарко.
Сфоткались у орла, потырили виноград из охраняемого виноградника. Ходил кент с дубинкой и рацией. Я не доел и выбросил, чтоб не спалиться. Автостопщик из Питера спрашивал Балаклаву, я его не туда послал.
14:30
Ялта. Ха-ха. Весёлый камазист с усами. Сумасшедшие виды. Мы вырубаемся от недосыпа. Камаз euro2
Пекло. Стоим в Ялте. Долго шли вверх. 2 раза набирали воды в кафе. Никто не тормозит. Подъём и узко. Дошли до остановки. Остановился синий Matiz с двумя девчонками. Они искали дорогу в центр. За подсказку довезли нас до Массандры. Там нас прогнала продавщица лука и мы перешли повыше. Сели на троллейбус и доехали до Алушты. 5гр. Билет. На рынке закупились овощами (4гр. Помидоры + 8гр. Персики + 10 гр. Виноград + 8 гр. Нектарин + 7,5 гр. Вода + 2 гр. Туалет) и пошли на пляж. Долго шли вниз. Уставшие, потные и голодные. Всё платно и гадко. Ушли. Устали как черти. Узнали дорогу у троллейбусиста и сели на м\т 2,75 гр. И выехали на кольцо на Судак.
Я не успел отойти за остановку, как остановился серебристый Ford Fiesta. И молодой малый довёз нас до Чобан-кале. Примерно в 80 км от Алушты.
Мы искупались, поели и лёгли спать. Кайф! Нас разбудили крики: Дельфины!! Мы едва продрали глаза – вылезли, было еще светло, хотя солнце давно село. Все люди смотрели в море. Там стайка дельфинов, около семи, загоняла рыбу. Усталость оказалась сильнее, мы лёгли спать дальше.
Позже, было уже темно, около полуночи поднялся штормовой ветер, стал уносить вещи, волны поднялись и всё небо было чёрным. Я немного посидел на пороге палатки, чтоб её не унесло ветром. Крапнул небольшой дождик. Я бы с удовольствием любовался… но спать охота была сильнее.

13 августа 2012
8:30
Я встал и пошёл в море купаться. Было тихо и спокойно. Но волны были сильнее, чем вчера. Скоро выползла Оля. Сами мы проснулись около 7-ми, но потом ещё дрыхли. Доели овощи и хлеб. Купили по чебуреку – 16 гр. – оба. Воды пресной не было. Мы оделись и собрались. Без 15-ти час вышли на дорогу.
13:00
Нас подобрал MMC бусик 9 мест с коробкой механической на руле. Мужик ехал вслёд за Камазом, который вёз трактор, который упал вчера спасаясь от пожара с обрыва. Говорит, около 100 метров троса пришлось размотать, чтоб его достать. Водитель трактора живой, только руку сломал. Довёз нас до Морского в 13:10.
Пешком прошли вдоль всего городка. Пляж уже и хуже. Оля Н2 Хаммер упустила.
14:30
Нас подвёз дядька старый в старой «6» красного цвета. Виды офигенные! Завёз в Судак на автостанцию. Пёрли мы по городу долго, безуспешно ловили возле шиномонтажа. Все показывают Оле «класс» в ответ на её жест и едут дальше.
На «Оку» я просто кинулся! Он нехотя согласился и подвёз нас за город на развилку Симферополь\Феодосия. Тут транспорта меньше, но он весь наш!
Вскоре Оля остановила красн. «9», он ехал до Коктебеля. Ехал резво, и вскоре мы уже пеклись под коктебельским солнцем. Он засел в самсовом вагончике и лопал самсу по 10 гр. Рядом был магазинчик «Продукты», я там купил лепёшек, кефира и воды. 22 гр. Мы поели и пошли чуть подальше. Вокруг высились горы.
Прошло немного времени, остановился Nissan …wood. Универсал праворукий. Максим и Юля. Тоже с палаткой отдыхали под Коктебелем. Сами из Питера. Едут в Керчь к родственникам. Мы напросились тоже в Керчь. Горы кончились, началась равнина, выжженная степь. Мы хорошо общались. Ехали 120 км\ч. Максим рассказывал много интересного про Крым, отдых.
В 18 ч. мы проехали с экскурсией по Керчи и приехали на пляж возле крепости Еникале. На море – штиль. Пляж из битой ракушки. Сам пролив 2км. Один пловец с инструктором переплыл его, и его на катере депортировали обратно. Парома два, ходит один. Это неудобно. Собираются строить мост. На паром влазит 24 машины, но рейсовые автобусы занимают больше места. Когда мы купили билеты, было 15 машиномест на пароме. Нас Макс довёз до входа в кассы, мимо многокилометровой очереди. Как он сказал: «О! Это суточные стоят!» То есть не на один день. Билет 37 гр. У нас осталось 65,71 гр. И 200 р. От 1,5 тыс.
21:00
Стоим на дороге за российской таможней. Комары едят. С парома видели, как скачет дельфин.
Через 10 мин. Остановилась 10-ка с двумя парнями с Урала. Они тоже ездили в Керчь, и им там не понравилось. По пути мы заезжали в Кучугуры в столовую. Мы с Олей попили вина, пока парни ели с нашим хлебом. Потом мы поехали в Анапу.
23:30
Они довезли нас до автовокзала в центре Анапы. Мы пошли пешком на выход на краснодарскую трассу. С заправке нас на Приоре довезла баба с мужиком до другой заправки уже в Анапской. Там мы недолго простояли на повороте, остановился Форд м\т пустой. Километров 30 подвезу – снисходительно согласился он. В пути он вспомнил, что ему нужно сдавать машину, и оставил нас на трассе возле поворота под фонарём с тем, чтобы потом забрать нас на лёгковой, в случае, если мы ещё будем стоять.

14 августа 2012
Но мы его не дождались. Очень скоро возле нас притормозил белый Toyota Allion. Хачик ехал к своей невесте в Новороссийск. Под оглушительную музыку он летел на все деньги.
До 180 км\ч по ночному серпантину!
Он оставил нас на посту ДПС перед Новороссийском, где мы прошли сначала вперёд, а потом вернулись на позицию перед постом для выезжающих из города.
02:00
Неудобно, прям на дороге остановился Toyota Estima с прав.рулём с пожилым дядечкой, слушавшим по радио аудиокнигу про Наполеона. Дорога широкая, горки крутые, цементный завод г-жи Лужковой. Он свернул направо, в Крымск.
Мы только вышли из Тойоты, тут же остановился побитый Газель с азером за рулём.
 - А я сразу вижу – муж и жена, почему не подвезти? Он ехал с напарником: 4 и 5 тонн дынь длинных, азербайджанских везли.
- Что? Сколько можно грузить? 1,5 тонны!
Машину шкуметало, она плыла, все стёкла и зеркала были побиты. Ручник не работал, глушить её было нельзя. СЮР! Сюр! Сюр!
Посередине пути мы остановились попить кофе, машину оставили на деревянной чурочке. Я мороженое заточил с курагой.
Творили они на дороге что зря! Зажигалкой посветил на спидометр:120 км\ч! На очередном обгоне у впередиидущей Газели колесо взорвалось правое заднее наружное. Пока они вчетвером меняли колесо, Оля держала тормоз, а я облёгчился и смотрел в звёздное небо. Такое звёздное!!! Обалдеть!
Когда оставалось ехать километров 30, мне стало совсем страшно, и я уснул. Оля его развлекала вопросами. Наконец, это мучение окончилось. Мы доехали до объездной Краснодара. Оля упустила Jetta.
 Около 4 утра
Мы вышли на трассу на Майкоп. Очень долго голосили, пока задним ходом нас не взяли на чёрн. Старой «10» два мужика-азера. Скорость была на трассе бешеная. Поэтому мы и не могли никого поймать. Они довезли нас до развилки на Майкоп.
Около 5 утра мы прошли мост с поворотом. Светает. Машин очень мало. Я уговорил Олю лечь спать. На пару часов. Мы сошли в траву, разложили палатку и лёгли спать.
09:00
Проснулись от жары, солнце светило на палатку и сильно её нагревало. Мы продрали глаза и собрали вещи. Вышли на дорогу. У ларька с кофе стояли грузовики и дальнобойщики. Мы спросились у них подвезти. Один из них ехал в нужном направлении, и согласился нас взять. В красном Freethliner’е мы доехали до развилки на Усть-лабинск. Оля балдела от огромной кабины.
10:00 – 10:10
Слёдующий поймался красный DAF XF – это кайф! Очень волосатый Андрей в кондиционированной кабине.
- Ну что вы молчите? Давайте, рассказывайте! …На море? Бывает, ни разу в год и не выберешься. Аэродром строим уже второй. Высадил нас на повороте в карьер, а мы поймали «7» белую. Тщедушный дедок попросил 50 р. За провоз. Мы отказались.
Потом остановился парень на бурой «15», вёз пончики в магазин. Подвёз нас до развилки. На развилке в столовой мы поели на 113 р. Гречка с котлетой, люля-кебаб, чай, хлеб.
Оля послала Chery, ей сразу в Апшеронск захотелось. Потом психанула: «Стоять!» и остановился дедок весёлый на «4» старой но свежевыкрашенной и перетянутым жёлто-черным салоном с пчелой. Он довёз нас до магазина в    . Там нас подобрал КАМАЗ карьерный с стриженным под машинку белым мужиком. Дорога с разрывами, перекопанная экскаваторами.
Он уехал в Кубанское, а мы поймали, ещё не встав на остановку, Skoda Fabia красного цвета с молодым мужчиной, который переехал сюда из Кабардино-балкарии. Сдаёт  В., продаёт дома. Общительный. Довёз нас до банкомата в центре Апшеронска.
Около 12ч.
Мы сняли 3 тыс.р. Я купил воды возле автовокзала, сели на №14 и проехали на м\т до красной заправки.
Там я опросил заправлявшихся, но никто не порадовал. Мы пошли дальше на развилку, но не дошли. Нас подобрал парень на «6» фиолетовый металлик, к которому я подходил на заправке. Он на скорости 120 км\ч проходил все повороты. И вскоре мы уже стояли в тиши перекрёстка на Нижегородскую.
Машины редки. Тишь, жара и благодать. Проехало машин шесть, и остановилась белая «7» до Нижегородской нас довёз.
13:15
Не успели мы выйти, даже не тормозили, остановились баптисты на ПАЗике, битком набитом. Оля села, а я стоял в дверях, общались с девушками. ПАЗ шёл порой на первой передаче. Вверху был прикреплён портрет Иисуса, хотя, конечно, на него не похожий.
Очень скоро, в 14 ч. мы  уже были на кухне т.Томы
Мы подошли, сбежались собаки, виляя хвостами. Потом вышла т.Тома, вытаращила глаза, позвала д.Колю. Сготовила кофе, чай. Мы попрыгали на радостях, разместились в фиг-ваме. В 15 ч. по расписанию пошёл дождик. В 16 ч. Подъехала «судорога», на которой должны были подъехать Таня с Робертом. Но вместо них приехало молоко с Владимиром и Соней. Все набились на кухню, Соня от окна у мойки закричала: «Идут!»
Роберт с Таней вышли много ниже и поднимались с рюкзаками.
35 машин

19 августа 2012
23:30
Мы выехали с субарятами на Toyota Hiace до Краснодара.

20 августа 2012
02:30
Жиганы на раздолбанной «7» увезли нас в Краснодар на SPS. Оттуда чудом нас вывезли парень с девушкой на Nissan Almera до М4
3:33
Дедок на старой «5» довёз нас до поста ДПС, где нас подобрал мужик на ISUZU
07:50 Мы на развилке Москва-Ростов. Прохладно. Светит солнце.
9:10
Нас наконец забрала красная «9» с двумя парнями, ехали мимо ДИКОЙ пробки, и у них кончился бензин, но нам хватило, мы вышли на развилке Новочеркасск-Москва 9:25
9:40
Нас подвёз чёрный Рено Меган хетчбек, молодой белобрысый парень за рулём 3 года.
В 10:25 мы на посту ДПС. С нами тётка знахарка)) навязалась. Порола чушь про порчу
17:10
Воронеж Lifan Solano чёрн, нов. С дядькой сморщенное яблоко. Заезжали на заправку, ели.
17:20
Shevrolet Lanos серебристый Немного на Курск.
17:25
Волга серебристая, ещё вдоль Воронежа. Таксист. Говорит Воронеж 25 км в диаметре.
17:45
Кольцо.17:48 Renault Logan Старо-Оскольский дядька довёз нас до Горшечного.
19:00
Пробки. Нов. дорога. Оля спала сзади. Я под коньяком. Думаю о Мезмае.
19:20
Газель м\т жёлт. Дождь 20 км.
19:25
19:30
26 регион Камазы Новые идут в паре. Болтают по рации. Довезли до дома.
21:30
Курск. Дом.
13 машин
Всего 48 машин


20 августа 2012
Я не автостопщик! Я никогда не был на Эльбе, хотя за плечами уже более 15 тысяч км. Я не устраиваю гонок и не пишу отчетов в интернете. Бывает, я даже сплю в чужой машине, вместо того, чтобы развлекать водителя. И я никогда не назову «локалом» того дедушку, что подвёз меня на пару км. Я в них, в водителях, вижу людей, а не транспорт. Я не автостопщик. Я просто путешествую автостопом с помощью людей. И я благодарен им за это!


24 августа 2012
Метровение… Снова метро. На этот раз киевское. Меньше московского, больше минского. Я люблю метро. Сегодня, когда я стоял на перроне, я смотрел на людей. Все ждали поезд. Не суетились, не толкались, просто спокойно стояли, смотря друг на друга, на стены, часы и, конечно, в чёрную пустоту тоннеля. Шла уже пятая минута ожидания. Прибежавшие на перрон успели успокоиться, но тоска с досадой на долгое ожидание ещё не проявилась на лицах. Они застыли в прозрачной и безмятежной уверенности в близлежащем будущем…
И вдруг появляется ветер! Он играет складками одежды, приподнимает волосы. Всегда приятный, прохладный, он вылетает из тоннеля, откуда должен выехать состав. И в глазах людей прозрачная уверенность вспыхивает надеждой: вот-вот, сейчас! Лёгкая волна оживления проносится по толпе. И в глазах уже горят огоньки. В головах «копошатся» планы по взятию штурмом дверей вагона. Жизнь, замершая до того на мгновение, забурлила вновь. И вот появляется свет, из темноты вырывается со светом, со свистом и гулом, поезд.
Этот миг перед приходом состава мне напомнил смерть, ветер М.Фрая, Вселенные и Миры… Словно переход из одного состояния в другое. Спешим-спешим на перрон, потом стоим, ждём. Устаём ждать. (это как старость в ожидании смерти) И, наконец, вот оно! Изменение, переход. Бац! И мы уже на слёдующем витке жизни. И мы уже уехали из Ночи Сварога в светлое и радостное утро!
*  *  *

Мы ехали по эскалатору вверх, а рядом через два пустующих эскалатора, люди ехали вниз. Пролёт был очень длинный, и где-то в середине я почувствовал, что потерял ощущение реальности. Я смотрел на людей, ехавших мне навстречу, переводя взгляд с одного на другого. Стоял я, и стояли они, но при этом мы двигались, будто бы против нашей воли. И вверх и вниз уходила бесконечность фонарей и ступеней, бесконечность людей, которые ехали из одной неизвестности в другую. И на пути этом они занимались, кто чем: кто читал, кто общался, кто слушал музыку, а кто и вовсе бежал вперёд, обгоняя всех. У меня возникло гложущее ощущение оторванности от реальности. Я вдруг почувствовал себя в этом колесе сансары метрополитена, как будто в начале и в конце эскалаторы смыкаются, образуя кольцо непрерывного движения. А что? Очень наглядная упрощённая модель жизни от неизвестности рождения до неизвестности смерти…
Во время этого пути забываешь, что ты когда-то встал на эскалатор, и когда-то тебе с него сходить. И назад не возвращаются те, кто «сошёл» с лестницы жизни, и можно начать бояться «перехода», бояться смерти. А можно просто вспомнить, где ты…
…и выйти на поверхность.



28 октября 2012  Чтобы не забыть поутру, когда сны очень быстро улетучиваются, я наговорю их на диктофон:
…Я вечером выпил пораньше таблетку «Сероквеля», с целью посмотреть, изменилась ли моя реакция на него за две недели приёма. Реакция не изменилась: всё тело налилось тяжестью, глаза стали красными, как у обкуренного, при малейшем движении любым членом сердце начинало бешено колотиться, вырываясь из груди, дыхание прерывалось… Поэтому я медленно уполз в дальнюю комнату и как был, уснул в 9 вечера. Ни раздеться, ни взять одеяло сил не было. Запомнилось мне несколько ярких снов. Было их, конечно, больше, они были намного длиннее, но какие-то яркие вспышки, как вехи врезались в память, и мне хочется о них рассказать.
Один из первых снов. Я с большим количеством людей, друзей, родителей на чердаке играю в бильярд. Я вынимал оконные рамы, те выпадали у меня из рук, потом мы их вынули (с папой) с тем, чтобы поставить другие. Но всё это как-то общо и смазано, пока я не увидел в окно, как по небу с тучами из-за горизонта движется огромный смерч, наклонённый и распластанный по небу. И вот из этого смерча распространяется огромная волна непонятно чего: толи облака, толи энергии, толи воды. Волна с огромными вспышками и направлена она в сторону нас. Что дальше было с чердаком, я не помню…
Второй сон был на природе, вдали от цивилизации. Я выбираюсь из камней, из своей пещерки в скалах, вид у меня дикий как у первочеловека. Я выхожу из скалы в том месте, где из скалы выходит речка, небольшой ручеёк. Я по нему выхожу на равнину. Равнина очень обширная, жёлтая, почти бесконечная. Лишь на горизонте, может быть, гряда гор. Равнина твёрдая песчано-глинистая, вся в мелких лужицах… я встречаю группку хорошо знакомых мне людей… нет, сначала я просто бегаю, потом начинаю охотиться. Острой веточкой я убиваю рыбу в воде, вонзая ветку её в спину. Вода очень чистая и прозрачная, её много вокруг. На небе пасмурно, тучи и сумрак… темно… Потом я отламываю камышик, и бросаю его как копьё. Он так лёгко вонзается в песок, что я решаю сделать из него орудие, чтоб с ним охотиться на рыбок. Так, я думаю, набью себе на пропитание. Я очищаю камыш от пуха, а чтоб пушинки не попадали мне в нос, рот, я убегаю, чтоб пушинки оставались сзади меня. А сердцевина камыша оказывается металлической, и чтоб заточить её, мне нужен не нож, а наждачный станок. Но я спокоен – он где-то рядом. Я даже не помню, был ли, видел ли я наждак во сне, но я затачиваю камышинку остренькой. Но поохотиться мне не удаётся на рыб, поскольку я замечаю на горизонте сплющенный смерч, который широким своим концом направлен ко мне, а узким уходит за горизонт. Но на этот раз волна идёт и сверху (из смерча) и снизу. Сверху облачная, а снизу – водяная волны просто фантастических масштабов схлёстываются с жуткими молниями и шумом. Апокалипсис, короче. Я это вижу, понимаю, что мне уже не до рыбы, мне надо спасаться, и я иду в свою пещерку. Так как равнина очень большая, то я понимаю, что эти две волны ещё далеко от меня, и хоть они движутся навстречу мне с бешеной скоростью, я знаю, что я успею. Я спокойно иду по воде.. то есть я хотел бы поторопиться, но ноги как-то вязнут, и я не могу бежать. Но страха нет. Я добираюсь до скалы-горы и прячусь в своей пещерке.
Потом мне снилось королевство. Сейчас оно может показаться игрушечным, во сне оно было реальным. И я случайно туда залез. То ли мимо проходил, то ли даже мимо не собирался проходить. И оказываюсь в группе стражников\прислужников – человек 5-6 с бригадиром. Мы сидим за столом. Они спрашивают: кто такой? Я рассказываю. Всё без агрессии, спокойно. Тут появляется сам король: «Это кто?» Я рассказываю (что – не помню). Он говорит: «О! Отлично! Мне как раз нужны люди». Бригадир говорит: «А давайте в честь принятия нового человека выпьем!» Король просто просиял: «Отличная идея! Тебе бутылку настойки за гениальную идею и бутылку настойки со стаканами и …. Подать на стол!» Я разливаю на всех эту настойку, всё хорошо… подробностей не помню, но во сне всё было очень подробно и интересно, я осматривал, изучал всё вокруг, в покоях; королеву видел, как она одевалась перед зеркалом… в общем, почти ничего не помню. Может, это и не суть важно. Важно т, что я встречаю там девушку, которая приехала сюда на скутере. Мотороллер её стража поставила в гараж перед входом в королевство. Она хочет выбраться отсюда, и я помогаю ей. И вместе мы добираемся до этого гаража. Король в моём сне был довольно крупным бизнесменом, для меня – добрым хозяином. И в этом сарае\гараже помимо мотороллера стоят ещё его инструменты: гвозди всякие. Вроде как он крышами\сайдингом занимается, а я не хочу этим заниматься. Поэтому я предпочитаю смотаться с этой девчонкой, которая мне нравится. Я помогаю выкатить её скутер, там стоит ещё инвалидка – старая маленькая машинка. Выходит секьюрити в пиджаке, но не пытается нас задержать, я беседую с ним и сваливаю с девушкой.
Ещё сон был про костюмы. Я был в шикарном костюме, но он сковывал меня как саркофаг, я в нём передвигался как робот. И с очень богатой женщиной мы ходили по супермаркетам (как в Терминаторе2, где он с пачкой роз шёл) и выбирали мне костюм. Ходили туда-сюда. Она то карточку забудет, то куртку мне смотрели… И там больше всего мне врезалась в память «уточка» – это была какая-то форма, какой-то пароль, который я даже зарисовал в блокноте «Делегату…»



19 ноября 2012  Я не хочу впускать в свой сад [души] тех, кто ломает в нём ветки…


'дневник успеха:

1. Хорошие события
2. Что я сделал для роста
3. Что я сегодня узнал
4. Что я понял

19 ноября 2012
1. VW T4 и MB Vito перед воротами, прямо у калитки! Отличный покер. Новые знакомства, чудесная погода.
Удавшаяся тренировка. Отличный обед. Поспал 3 часа чувствую себя великолепно! Хорошо прогулялся с девочками «на лошадок». Вокруг полно чистых машин и новых.
Я окружён хорошими знаками!
2. Прослушал 3-й урок английского, прочёл рассказ Геворкяна. Посылал благодарность. Это получается уже автоматически! Почувствовал благодарность огромной сферой голубого свечения.
3. 3. Узнал глагол to be и ещё инфу по английскому. Узнал, что полчаса тренировки – самая оптимальное время! Послушал лекцию об отсутствии поддержки лидера.
4. Сегодня я понял, что сверхспособности не нужны мне и большинству людей. Жить с любовью в сердце и развитой интуицией – достаточно, чтобы жизнь сохраняла свою волшебную непрелсказуемость. Вспомнить гадалок, предсказателей: счастливы ли они? Нет – они становятся инструментом высших сил, теряя возможность просто жить и наслаждаться.

20 ноября 2012
1. Я сходил на занятия в ТЮЗе и встретил Костюнину. Продолжают ездить чистые машины. Ребята согласились со мной жить! Я прочёл свои мечты вслух и сжёг. Ура! Когда шли с Антоном, мимо проехали два бусика TownAce. Репетиция концерта в Стационаре: читал стихи свои.
2. Я договорился с ребятами на совместное проживание. Я выполнял задания на занятии в ТЮЗе. Весь день работал в посыле любви и изобилия принятия.
3. Смотрел передачу в больнице про маятники и магию мозга. Узнал, как зовут Наталью Александровну. Читал стихи Рубанова.
4. Я сегодня понял, что не особо хочу актёрствовать, а вот танцевать танго очень хочу. Сегодня понял, что хочу играть на гитаре. И понял, как сходится всё один к одному! Одному мне не хотелось жить, а с ребятами – самое то. И отдельно живя, я смогу собраться с мыслями и начать писательствовать. Сегодня ещё раз понял, что Антон с Кириллом помогают мне не падать и расти в любви, без них я бы не справился.

21 ноября 2012
1. Часто на глаза попадаются минивены. Хорошо наелся вкусным обедом в Стационаре. Ангелина Александровна вызвала к себе – значит всё под контролем. На тренировке сделал 3х по 5, и мне помогли сделать финальный подход. Ночью на кухне у Кирилла я почитал об упражнениях и сделал развод гантелей на наклонной скамье. Хорошо позанимался, мышцы побаливали. Качаю грудь. Погулял с детьми отлично, послушал третий урок Английского. Утром поехал к ребятам, поиграли в мафию, выпили коньяка)) побесились, в сифу поиграли. Здорово! И ночевал у Кирилла!
2. Учил английский. Спал, медитировал и посылал любовь.
3. Послушал лекцию в диспансере, узнал новый английский.
4. Я понял, что спать надо нормально, а не сидя в больнице. Я понял, что очень хочу уже начать жить один, что не хочу возвращаться ни «к себе» (Оле) домой, ни к своим.

22 ноября 2012
1. Много новых лиц на дежурстве. Мне понравилась Наталья из КГУ. Дима здорово помог мне на билетах. Нашёл вещи бомжа – очень интересно, любопытно. Очень вкусный борщ был на обед, я съел три порции. Даша верит в меня – это здорово. Очень солнечный день – великолепное утро!
2. Посетил дежурство. Общался с людьми.
3. Лекция в диспансере.
4. Понял, что так жить нельзя. И происходящее – согласно тому сну (собака чёрная нападала на меня и кусала, я отбился и убил её) – это провокации тёмных сил, я должен пройти это сам для прорыва вперёд в своё светлое будущее.

23 ноября 2012
1. Отличное морозное утро. Ясный день. Белые Т4 ездят. Во сне я ездил с папой на белой Hilux. Хорошая репетиция в столовой. Мерсы и Тойоты. Танго 260 р. на карточке! Отличное настроение СВ деньги предложил. Шикарно сложилось с танго и дежурством. И покер 12!чел HAV-A-TAMPA новые сигариллы. Я выиграл в покер! Шикарное танго.
2. Делал тренинг на лекции в диспансере по прощению обиды на отца. Повторял английский, 4 урок. Учил роль. Помог с канализацией Оле.
3. Узнал, что надо принять всё в себе и отпустить. Узнал этикет по-английски. Впервые почувствовал любовь к деньгам. Узнал и повторил шаги танго.
4. Надо жить на позитиве! Куча знаков! Кууууча «3»! 500р.!   

24 ноября 2012
1. Выспался. Белый Vito, красный Ferrari!!! Антон на Садовой. Инкассаторы навстречу по тротуару. Настроение +++! Рубанов побеседовал о стихах. В ДомЛите похвалили «состоявшийся поэт»! ))) Дядька навстречу с Captain Black Парень рядом с ноутбук Samsung новый в коробке!!!! Весь в день в счастье со слезами.
2. Медитировал. Дежурил. Посылал любовь.
3. Узнал, что подредактировать в стихах. Побеседовал в домлите.
4. Как здорово и волшебно жить.



4 декабря 2012  Люди не хотят думать самостоятельно. Люди говорят лишь о том, что им говорят, и выдают это за свои мысли.



9 декабря 2012  Я давно не шептал в темноте нежности на ухо девушке.



13 декабря 2012  Моя мечта – свой маленький театр с красным занавесом, мой театр личный, частный, и жена – певица, с которой я выступаю – пою дуэтом. И в этом пении наши души соединяются в унисон мелодии, и мы возносимся над всем миром в этом чудесном соитии чувств и мелодии. Она красива, безумно красива, в теле, в шикарном женском теле, с женскими прелестными округлостями, но не полная. В самом шикарном женственном теле, с роскошными каштановыми волосами.



17 декабря 2012  Я – талисман удачи. Я приношу людям исполнение их желаний. Не имея собственных желаний, свои потенциальные возможности я вкладываю в чужие мечты. И, кто знает, может, именно сейчас я начинаю жить для себя, и мир наполняется волшебством. Но в любом случае – я приношу удачу. Я незлобив, всегда прощаю и люблю всех (ну, стараюсь))) и, возможно, поэтому я (посылая любовь) приношу удачу.



20 декабря 2012  Шитиков прочёл свой стих на лит-студии, посвящённый Есенину «…поэты живут после смерти, при жизни страдают они…» И меня посетила интересная мысль: я –хитрый! Страдал 15 лет, писал стихи, наполненные болью и одиночеством, а сейчас излечился и перестал быть поэтом. Отмучился, умер. И теперь, когда мой поэт мёртв, я начинаю жить! Как бы две жизни в одной! Круто! Возможно, этому помог и переход в новую эру. И у меня есть возможность сравнить и сопоставить жизнь поэта и обычную жизнь.

2013

3 января 2013  …это моя Индия, они всего лишь боятся открыть мой разум. Им страшно, для них это совсем чужое и чуждое, но мне не страшно. Это моя Индия. Не нужно искать долго, всё верное приходит сразу. Молчание – лучшая музыка. Мне нужно открыть свою Индию…



4 января 2013  …для меня поездка в Жлобин это как глоток воздуха для дайвера. Раньше люди верили в Бога, потом в коммунизм, а сейчас в телевизор. В Курске я – тот, кто не смотрит телевизор. В Жлобине я могу смотреть телевизор, поскольку я здесь не то, что в Курске. Мне нужно уехать туда, где я не бывал, чтобы стать тем, кем я ещё не был. Это моя Индия, она внутри меня, и я ухожу в неё. В путешествие в свою Индию. У меня внутри всё замирает, когда я пишу это.



6 января 2013  Эти люди… их можно сравнить с коркой на ране или гнойном прыще. Нежные, лёгкие прикосновения к их поверхности не передают никаких тактильных ощущений. Вызвать ощущение можно, лишь надавив или поддев их в обоих смыслах. Поддев, лёгко сковырнуть эту защитную корку, и тогда из раны льётся кровь, а из человека гнев, обида или желчь.
Человек же чистый в той или иной мере похож на чистую здоровую кожу, чувствительную даже к прикосновению пёрышка. И тут, если продолжать сравнение, степень чувствительности и чистоты можно отождествить с разными участками кожи на теле, как то кожа вокруг век или на спине или на ладонях…

Я сейчас нахожусь в информационной яме, в познавательном вакууме. Я четыре дня не выхожу почти из квартиры, смотрю телевизор. У меня нет инета, мобильной связи, мы не гуляем с Игорем. Это антипод моей обычной жизни, но это, как и яд в малых дозах, очень полезно. Это времяпровождение помогает мне собраться с мыслями. Освободить рассудок. Это как сон после труда. Я отдыхаю. Чтобы с 8 числа мой ум заработал с новой силой. Этот год для меня – год усиленного труда, приносящего бесценные плоды для моей души, семьи и Мира.



7 января 2013  ещё никогда не был так плодотворен для меня январь… ветер завывает в углах многоэтажек… И тут иллюзия: ветер молча делает своё дело. Воют углы, шёлестят деревья, свистит снег, громыхает крыша… а ветер молча расставляет всё на свои места…



13 января 2013  Моя старая жизнь приказала долго жить.


февр 2013  аффирмация: Я еду на Honda Mobilio 4WD, 2007 г.в., белоснежного цвета, W- комплектации, на литых дисках за скутером Honda Lead90 в Беларусь. На улице тепло, весна, около +12;С. Снега нет, светит солнце, щебечут птицы, в приоткрытое окно врывается ласковый ветер, который дарит ощущение радости и свободы. Меня ничто больше не связывает по рукам и ногам. Я счастлив своей независимостью от денег. Теперь я имею все необходимые знания, деньги и возможности для достижения и получения желаемого.
Я счастлив! Счастлив безмерно! Улыбка вылезает за пределы приоткрытых окон и задевает за растущие вдоль дороги деревья. Я не знаю, что ждёт меня завтра, и это неведение дарит остроту всем ощущениям. Но я готов встретить лицом к лицу любые изменения в себе и в окружающем мире с радостью и ликованием, потому что именно в согласии и ладу с окружающим миром кроется подлинное счастье – имя которому Любовь!



5 марта 2013  Опять меня какая-то астральная дрянь пыталась поиметь…
Лёг спать у родителей в доме. Так как всю дорогу из Москвы я спал в машине, спать особо не хотелось, но было уже 4 часа ночи, и после стопки коньяка с папой расслабляло. Я лёг на бок и засунул кисть правой руки под подушку и голову.
…она типа цыганка сидит в папином автобусе за сдвижной дверью. Мы в это время его разгружаем. Автобус стоит возле эстакады, мордой во двор. Я подхожу к открытой двери, за автобусом покосившийся забор б. Нины. Под каким-то предлогом помочь она («цыганка») берёт мою руку (правую ладонь) и начинает поглаживать. Я вижу её со спины и могу только сказать, что она чёрная, и чёрные длинные распущенные волосы. Лица не вижу. И я думаю: «Ладно, пусть посмотрит. Хорошо, я в штанах, без пуховика. Деньги в пуховике, а в карманах штанов – пусто. Так что надурить на деньги меня у неё не получится». И тут я понимаю, что она прекрасно читает мои мысли. Исходя из этого, я делаю вывод, что ей и не нужны деньги… Я хочу забрать руку и не могу. Делаю рукой какую-то мудру защитную (зная, что она Очень Сильная), а она говорит, усмехаясь: «Ты думаешь, это поможет? Я всё предусмотрела, и на меня не подействует… Не рыпайся!»
Меня аж подбросило и зацепило: «Ах так?! Да кто ты такая? Я – сильнее!» и я представляю, как я становлюсь зеркалом, отражая на неё саму все её заклятия, сам ничего себе не принимая. «Надо просто полностью поверить, что я зеркало!» – говорю себе. Засвербило, закололо в горле, возле левой ключицы. «И это тебе!» – думаю, представляя, как это отражается от меня. …И я уже чувствую, как проваливаюсь, будто под наркозом. И из послёдних сил, немыслимым напряжением вырываю свою руку из её рук и просыпаюсь…
Второй раз в жизни такое. И опять, пока писал, слёзы лились неостановимо. Видимо, что-то цепляет за самое нутро.


Сценарий для малой сцены ТЮЗа «Ровесник»

Вверху, за лёгкой белой тканью – занавесом, загорается безумно яркий свет прожектора направленного (за тканью) в зал. И из-под занавеса начинает литься дым. Дым льётся вниз по ступеням, книзу распадаясь на два ручья, которые уходят – один влево, другой вправо. Свет с начала сцены исходит только от прожектора, когда дым начинает ползти вниз, включается ненавязчивый дополнительный свет для подсветки самого дыма. Это боковые прожекторы для лучшей передачи фактуры дыма. прожектор – это брахман – первоисточник всего сущего. Дым – это воплощение идеи о создании мира в твёрдую материальную реальность. Два потока дыма – это антиподы инь и янь – суть противоположности одного и того же. Левый балкон – чёрный. Обтянут чёрным атласом или шёлком. Белый – правый балкон обтянуть. Балконы – ангелы-хранители или просто качества человека – добро и зло. На балконах во время действия главных героев происходит внутренняя борьба и радость, символически отображаемая игрой актёров.
Между балконами – 7 ступеней, укрытых соответственно снизу вверх КОЖЗГСФ цветами и верхняя восьмая – белая ступень или просто дополнительный подъём по центру.
После того, как дым сполз, огромный прожектор гаснет, но не полностью (можно рядом установить маленький), а лёгкий заполняющий свет из-за шторы горит всё время спектакля. Два прожектора выхватывают выходы из-под балконов. Из шторок разрезанных посередине, появляются мужчина (из-под белого) и женщина (из-под белого) обнажённые. Штора ярко-алая, символизирует нутро, лоно, кровь и огонь. Он и она выходят скрючившись, головой вниз и не поднимаются по ступеням, а сразу ложатся за ступенями на сцену – спиной к зрителю в позе эмбриона. Фигура мужчины – атлелическая, подтянутая, стрижка короткая, волосы тёмные. Женщина светло-русая, белая, лёгонько полноватая, «сочная» с как можно меньшей грудью и небритым лобком. Они сначала начинают двигать руками- ногами, потом переворачиваются на живот, потом начинают ползать, неуверенно встают на ноги, потом начинают резвиться; они играют, жизнерадостны, но рост быстр и неумолим, они примеряют школьную форму и надевают первую маску, затем остальные одежды и маски. Одежды могут быть вполне символичны – балахоны. С каждой слёдующей одеждой становится всё темнее, они всё больше смотрят в пол, сгибаясь под тяжестью бременем ролей и обязанностей. Далее уже свет остаётся только для зрителя, чтоб было видно артистов. На балконах тоже идёт параллельное действо. И-за кучи масок на лице они перестают видеть, куда идут, натыкаются на всё, идут вслепую, выставив руки.
В это время «рождаются другие пары, и когда первые уже слепы, вторые набрасывают на них одежды и надевают маски уже против их воли. В стене под левым балконом телевизор, там в левом углу – морально-нравственная яма, в которой и живут люди, хотя нет, вся сцена – быт и жизнь. Балконы символично отличны – отвлечены. Маска в царапинах и синяках…
И вот, наконец, Он и Она вслепую находят друг друга, прямо под ними (в центре) загорается (прожектор) свет любви. Теперь их ничто больше не интересует кроме друг друга. Но разгорающийся свет любви открывает им новые горизонты. Загорается нижняя красная ступень (нижняя затянута чёрным). И выполнив необходимое – пережив определённые эмоции – они вступают на эту ступень и сбрасывают пару масок и одежд. На балконах разыгрываются страсти эмоциональных переживаний героев. Они на ступени тоже действуют, но уже символически – жестами, пластикой, отображая жизнь в первой чакре.
Пройдя жизнь первой чакры, они могут ступить на вторую, оранжевую ступень (когда она загорается) и так далее, сбрасывая на каждой ступени маски и одежды. С каждой ступенью их жесты всё более медленны, глубоки и трансцендентны. Могут пару раз они и падать вниз и подниматься снова. И в это время, уже без акцентирования внимания встречаются другие пары и начинают свой путь. Из них кто-то застревает на одной чакре, кто-то тянет другого выше, а он идёт вниз, кто-то уходит вниз на сцену, кто-то двигается вверх-вниз. Ведь на этом пути многие были, но немногие прошли. Кто-то создаёт идола и молится, а кто-то борется с «низами». Но в спектакле образцово-показательная пара одна – первая. Они могут символизировать и Адама и Еву, и инь и янь, и просто путь простого человека.
На фиолетовой ступени они уже всё время проводят в медитации и благодеяниях для «нижних» пар. И всё больше «работают» балконы. Наконец, загорается Яркий прожектор – они скидывают послёдние одежды и поднимаются на белую ступень взявшись за руки. В шторе две прорези, и Они проникают сквозь эти прорези за штору, в яркий свет, как бы растворяясь в нём. А нижние на это даже не обращают внимания – живут своей жизнью. В момент входа Их в свет замирают и остаются неподвижны.
В идеале все арктёры должны лёгко действовать голыми, не пытаясь прикрыться. Поскольку смысл здесь высокий и глубокий – всё глубоко и символично, и нагота должна в первую очередь означать беззащитность и натуральность, а балахоны – это лишь жизненные роли. В красной чакре надо будет симолично изображать секс, и это должно быть именно символично, абсолютно не пошло и не похабно. В моментах сцен, когда «низы» играют страсти и пороки людские, не дающие идти выше; секс также должен быть обыгран символично, но грязно и мерзко. Но зритель должен за тонкой игрой отношений пеерстать обращать внимание на наготу.
После того, как все замерли, сверху послёдовательно линиями по над каждой ступенью сыплются золотые блёстки благодати и божественной Любви, трогающей сердце и срывающей маски. С «низов» спадает одежда, им становится стыдно и горько. Но «благодать» изливается, и «низы» захлёбываясь слезами падают на колени, устремившись к главному прожектору и неуловимыми глазу движениями «перетекают» наверх, но уходят не в центр, а по бокам шторы. Сцена пустеет,свет очень резко и внезапно гаснет. (Так как прожектор моментально не потухент, надо сделать электро-шторку) Это бытие-небытие, пульс Вселенной есть-нету. Кромешная тьма – ничего нет. Резко включается прожектор, и из-под шторы вниз текут две струи дыма (как вначале). Слёдом за подсветкой дыма послёдовательно гаснут ступени-чакры.
Когда свет заполз под балконы, из-под них выходят «низы» (это перерождение) и выстраиваются на поклон, а сверху, из прожектора выходят Они, и спускаясь, они зажигают сверху вниз все чакры. Когда они подходят к центру сцены, «низы» падают ниц перед ними, но Они великодушно и благодатно поднимают руки и золотые звёздочки-пыль-Благодать ниспадает на сцену. «Низы как бы не по своей, а по Божественной воле и силе поднимаются над сценой – встают на ноги.
Все счастливы – поклон – аплодисменты.
12-13 марта 2013

Расклад поведения по чакрам:
1-я чакра: агрессия, суета, метания, настороженность, недоверие.
2-я чакра это прощение, принятие тех, кто причиняет тебе страдание. Чувства, мысли. Красота, эстетика, фантазии, песни, пляски, вино развлечения.
3-я чакра: это отождествление нашего «я». Воля. Манипуляция, устремление, самоуверенность. Я. Руководство
4-я чакра всё, что выше, но + Любовь. Принятие всего мира. Забота, желание счастья.
5-я чакра: истина. Всё только ради Истины. Коммуникация с людьми. Передача опыта, окормление, наставничество.
6-я чакра: уровень медитации, самоанализ. Все чувства уравновешенны. Все устремления к единению с Богом.
7-я чакра: полная связь с космосом. Непрерывное служение Богу

Если мы говорим из первого центра, то начнём злословить, оскорблять самих себя и других. Если мы говорим из второй чакры, то мы агрессивны, а наши оскорбления носят сексуальный оттенок. говоря из третьей чакры, мы будем одновременно позитивны и негативны в своей попытке контролировать тех, с кеми мы разговариваем. Достигнув 4 центра, мы наделяем свои слова честностью, вежливостью и полной добротой. Говоря из этого центра, мы стараемся говорить то, что необходимо душе и сознанию нашего собеседника. Говоря из 5 центра, мы обретаем прямоту, Истинность, бесстрашие. Речь из шестого центра может быть дипломатичной и лживой или очень прямой и истинной. Это будет сладкая правда, которая отличается от той, которую мы провозглашаем из 5-го центра. В 7 центре происходит трагедия, поскольку у наших слов будет тысяча значений и сто тысяч интерпретаций. Однако из 8 центра мы говорим совсем немного. И когда мы всё-таки говорим, то это означает одно: есть только один Бог
Шив Чаран «5 голосов коммуникации»