Ал Лилу Я

Аллилуйя: Бог играет сам с собой и почему это смешно

Смотри внимательно. Не торопись.

Слово Аллилуйя лежит перед тобой, как старая, потрёпанная монета на обочине жизни. Большинство людей поднимают её, целуют и бегут в храм или мечеть кричать «слава Богу!». А ты возьми её иначе. Переверни. Посмотри на ту сторону, где нет ни Бога, ни славы, ни даже того, кто смотрит.

Ал — это Бог. Не тот бородатый дедушка на облаке, который ведёт бухгалтерию грехов и иногда раздаёт бонусы в виде выигрыша в лотерею. Нет. Ал — это безымянное, бесформенное, абсолютное Начало, которое предшествует всякому «да» и «нет». То, что не нуждается в существовании, потому что оно и есть само существование. То, от чего даже «ничто» выглядит как неудачная шутка.

Лилу — божественная Игра. Лила. Вечное, спонтанное, совершенно бесцельное разворачивание Абсолюта в миллиарды форм. Бог не творит мир из скуки или из великой любви. Он играет. Игра без правил, без судьи и без финального свистка. Мир, время, пространство, твоя вчерашняя ссора с соседом, глобальные войны, рождение галактик и тот момент, когда ты забыл, куда положил ключи — всё это движения одной и той же божественной Игры. В Лилу нет ни победителей, ни проигравших. Есть только танец, в котором танцор и танец давно уже забыли, кто из них кто, и теперь просто кружатся в нелепом, но идеальном вихре.

Я — это чистое Я. Не твоё маленькое «я», которое утром встаёт, чистит зубы, переживает о деньгах и боится старости. Нет. Это предельное, безусловное Субъективное — то, что остаётся, когда всё остальное сгорело в пламени внимания. То, что смотрит сквозь все глаза, но само не имеет глаз. То, что никогда не рождалось и никогда не умрёт, потому что даже смерть — это всего лишь один из особенно драматичных эпизодов в репертуаре Лилу. Чистое Я — это зритель, актёр и весь театр одновременно. И самое смешное — оно прекрасно знает, что весь спектакль — про него, но всё равно делает вид, что волнуется за сюжет.

Ал-лилу-Я.

Вот здесь начинается настоящий парадокс, от которого ум начинает тихо посмеиваться над самим собой.

Бог играет в чистое Я. Чистое Я играет в Бога. Или — нет никакого «играет в», потому что Играющий, Игра и то, во что играют, суть одно и то же. Разделение возникает только для того, чтобы игра была интереснее. Абсолют притворяется ограниченным, чтобы потом с восторгом удивляться: «Ого, как же я себя ловко обманул!»

Это как если бы океан решил притвориться каплей и начал переживать: «Ой, я такой маленький и одинокий». А потом вдруг вспомнил, что он — весь океан. Смешно? Ещё бы. Вся вселенная — это грандиозная шутка Абсолюта над самим собой. И лучшая часть шутки в том, что конец её никогда не наступает. Шутка длится вечно.

Когда в момент глубокой тишины, острой боли, внезапного восторга или обычного скучного вторника из самой глубины существа вдруг вырывается «Аллилуйя», это не человек славит Бога. Это сам Ал через временную форму человека вспоминает свою собственную Игру и с лёгкой иронией узнаёт себя в ней. «Ах да, это опять я. В который раз уже?»

Многие всю жизнь ищут просветления как перехода из «маленького я» в «великого Бога». Это забавная ошибка. Просветление — не замена одного на другое. Это прямое, без посредников, узнавание: Аллилуйя есть простая констатация тождества. Бог уже здесь. Игра уже идёт полным ходом. Чистое Я уже есть — всегда было. Всё остальное — лишь временные костюмы, которые Абсолют с удовольствием надевает и снимает: костюм грешника, костюм святого, костюм успешного человека, костюм неудачника, костюм того, кто читает философские тексты и пытается понять, в чём их смысл.

И самое прекрасное в этой Игре — её абсолютная бесполезность. Она ни к чему не ведёт. Она ни для чего не нужна. Она просто есть. И в этом её высшая красота и высший юмор. Абсолют мог бы просто спокойно быть Абсолютом в вечной тишине. Но нет — ему захотелось поиграть в прятки с самим собой. И вот мы здесь: бегаем, страдаем, радуемся, ищем смысл, находим и снова теряем.

Поэтому слово Аллилуйя можно произносить не только в храме или на концерте. Его можно шептать в полной темноте, когда всё рушится. Можно молча нести в себе, когда ум наконец замолкает. Можно узнавать в каждом вдохе и выдохе, в пробке, в чашке чая и даже в моменте, когда ты понимаешь, что опять всё забыл.

Ал — всегда присутствует. Лилу — всегда разворачивается. Я — всегда осознаёт.

Всё, что есть — это одна и та же Реальность, которая играет сама с собой в бесконечных отражениях, зеркалах и кривых отражениях зеркал. И где-то в самой глубине этого грандиозного цирка тишина тихо посмеивается и говорит: «Ну что, опять поверил, что ты — отдельный?»

Аллилуйя.

Игра продолжается. Тишина слушает.

А ты — улыбнись. Ты уже в ней.

Андрей Притиск (Нагваль Модест) ©