Гнедой

         Взрослый и седеющий мужчина, очень прилично одетый, сидел на развалинах конного двора давно заброшенной деревни и плакал. Там абсолютно никого не было, кроме него. Вокруг всё поросло дикими зарослями репейника, мелкой порослью берёзок, ивы и осинок. Пустынное место. На вид ему было чуть больше сорока. На работе его все величали Пал Палыч, жена, милый Пашенька, детки, попросту Папка.
           Наш герой уже прожил самую активную часть своей жизни и впервые решил, оглянулся назад, в прошлое, приехав на эти развалины в очень нехорошем расположении духа. Деревня «Зелёный дол» являлась местом его рождения и взросления и самых самых приятных воспоминаний, как оказалось! Проживая свою взрослую жизнь, он не разу не посетил это сакральное для него место, уж слишком сладко протекало бытие разбитого в дрызг на сегодня героя моего рассказа. Бесконечная туса в самых гламурных частях своего города, бесконечные поездки по всем городам и весям нашей необъятной Родины и вечная заграница по абсолютно разным предлогам и поводам, иногда совсем притворным, лишь бы куда-то ехать бежать. Наверно, от самого себя, опять же, как оказалось. Павел и не предполагал, что призрачное счастье находилось всегда рядом, а он его бесконечно искал и искал. Если бы была возможность облететь для этого всю вселенную, он бы, конечно, обязательно это сделал. Всё то, что было рядом — Павлу казалось в некотором смысле не интересным. Каким-то вчерашним днём. Самое родное из мира детства он почему-то позабыл. А теперь, ударенный как обухом по голове, медленно приходил в себя.
            Павла предали, казалось, самые близкие друзья ради финансовых коврижек и ништячков, но плакал он не из за этого, находясь на развалинах конного двора. Хотя и эта коверзная подстава его тоже крепко мучала. Дело в том, что Павел был по филосовски начитан, и когда произошло это иезуитство, а иначе он сиё действо и не называл, он занялся сомокопанием. За что? После стольких лет дружбы и вечной помощи своим друзьям, он получил удар в спину. За что? Он долго перебирал в голове, кого и когда он мог сам подставить или предать? Но ничего такого в своей жизни он не находил.
            И вот через многодневные и многочасовые размышления в абсолютно разных физических состояниях, от пристального разглядывания дна стакана после выпитого крепкого напитка, под называем водка, до погружения себя в религиозные состояния, причём самых разных вероисповеданий, он в итоге приехал сюда. Потому что именно здесь он первый раз не выполнил данное им обещание в дружбе, а значит, предал своего самого, как, опять же оказалось сейчас, лучшего и преданного друга.
            Это деревня, которой принадлежал конный двор, давно канула в лету. Жителей не осталось, торчащие то тут, то там скелеты деревенских изб, привет из прошлого. Павел приезжал сюда к своей любимой бабуле каждое лето. Здесь всё перевоплощалось с его приездом. Соседи в виде добрых старушек пощипывали его и поглаживали, рассказывая ему, как он здесь родился и как они с ним водились, чем кормили, как мыли в речке обмазанного в чём попало, но он редко к этому прислушивался. Павла увлекал конный двор, потому что там была его настоящая отдушина. Туда его водила двоюродная сестра Наташка, что была на пару лет его старше. Рыжая и задорная, со смешными конопушками. Вот она, как опять же оказалось, наложила серьёзнейший отпечаток на его формирующийся характер. Девчонка, не взирая на свой совсем юный возраст, производила впечатление очень разумного не по годам человека. Наташка могла преспокойно на время подменить конюха, любую доярку на ферме, натаскать воды полную кадушку любому хорошему человеку, истопить баню, поучаствовать в выводе кочерги у новорождённого, ну и, понятно, быть примером для взрослеющего Павла. И вот эта её самостоятельность помогла в жизни нашему герою двигаться вверх, принимая самые трудные, казалось бы, решения, которые на поверку оказывались сущими пустяками. Наташка была вхожа в любую дверь, в том числе на конный двор, где наш герой залипал до такой силы, что его приходилось от туда силой выволакивать поздним вечером его бабушке.
            Пашку там завораживало буквально все. Правильная магия седловки лошадей, организация упряжки, особенно в зимний период, когда поскрипывающие сани конюх Иван крепил оглоблями к хомуту, это было новым великим учением. Всё эти шлейки, уздечки, вожжи, поводки были чем-то крайне необычным. А его одноклассники не имели об этом ни малейшего представления, а он, Пашка, всё это видел с детства. Летом он гонял без седла верхом, скакал в седле, да как попало он скакал на этих чудо великанах, в которых он был искренне влюблён. Совсем юным жеребёнком Пашка узнал «Гнедого», который был его самым настоящим другом. Жеребенок катал его и никогда не сбрасывал с себя, хотя не прошёл ещё заездку под седло. Лошадиный возраст жеребёнка и человеческий возраст Пашки подходили друг к другу, поэтому они вместе гуляли, скакали рысцой, в галоп, два абсолютных юнца делились между собой секретами, и «Гнедой», безусловно, понимал человеческий язык, а Пашка его жеребячий. Но никто из окружающих об этом даже не догадался, да и откуда им, взрослым, понимать двух взрослеющих детей со своими исключительными секретами.
             Каждым летом Павел пас коров вокруг деревни, и сама эта процедура была бы крайне скучной, если бы не езда верхом, которая, как описывал уже раньше, завораживала городского ребёнка. Первая мечта о рабочем месте, Пашке пришла рано. В то время как его городские друзья гоняли футбол и прыгали по крышам гаражей, он мечтал стать пастухом. Размышления были таковы: пастух получает триста рублей в месяц! А Пашкин отец, крайне образованный человек, получал двести рублей плюс премия. Так это ещё нужно было закончить институт или университет, как его родитель, и Пашка размышлял: Буду кататься целый день на лошади, то есть кайфовать! Да ещё триста рублей за это буду получать. Детский мозг очень удивлялся этим взрослым, почему они живут в этих городах, ходят на скучную работу и получают ещё сущие копейки по сравнению с вольным пастухом. Именно слово воля была для него в приоритете. А чем ему заниматься зимой в деревне, он не думал, его волновало сиюминутное.
           Ещё раз хочу заострить ваше внимание к дружбе! Дружба «Гнедого» и Павла началась с первого взгляда. Две маленькие судьбы сплелись тонкой ниточкой непознанного ими до этого слова дружба. Всё впервой. Никто из них не знал слово предательство, ложь, стяжательство, лицемерие. Две чистые души сошлись, не подозревая о том, что всему приходит конец в этом подлунном мире. А пока они наслаждались искренними взглядами и полным пониманием внутреннего мира друг друга. Пашка намывал своего друга в речке чуть не каждый день. Лежал на нём, обхватив за шею, трепал дружески за гриву, кормил самой отборной пищей. Таскал ему красивые и сочные яблоки. Ещё Гнедой любил морковку, поэтому морковка исчезала с соседских огородов, не успев толком вырасти. Сидя с Гнедым на окраине деревни, они жевали всё, что у них было на двоих, не ругаясь из-за ненужных мелочей. Так Пашка искренне принял слово дружба! Гнедой ржал, удовлетворённый своим познаем окружающего его мира. Очарованные приятным времяпровождением, они не замечали, как оно, это время, текло. Пора в школу, Пашка уезжал.
            Зимой на всех парах опять в деревню. Вот он, Гнедой! Чуть повзрослевший, с самым умным и понимающим взглядом на земле. Привезённый мешок яблок быстро таял. Пашка сидел на соломе и разговаривал со своим другом о школьных заботах, о девочке, которая нравится, о полученной двойке в дневнике, что, конечно же, не по справедливости! Да  много о чём. Гнедой с умными и искренними глазами выслушивал своего друга с удовлетворением пережевывая привезенные Пашкой яблоки. И в это время не один человек не был так счастлив, как Пашка. Так же, как и все Гнедые на всех Планетах, по крайне мере, в нашей Солнечной системе. Да нет! Даже во всей Вселенной. Счастье, поселившись в этих друзьях, смеялось и улыбалось, растекалось и проникало в каждую молекулу их тела.
          О космосе и его мироустройстве Пашка с удовольствием делился со своим другом, а знания об этом он получал из книг, стоящих на книжных полках в его доме. Гнедой был умнее любого человека, он точно знал, что нужно меньше болтать, а больше слушать. Лишь иногда Пашкин друг вставлял в их диалог тихое сопение и одобрительное ржание, оголяя свои белые и качественные лошадиные зубы. Потом они долго прощались до лета, потом опять прощались до зимы, потом опять до лета, потом опять до зимы.
            И вот Павел повзрослел, бабушки не стало, деревня опустела, мост, соединяющий с внешним миром деревню, рухнул, как рухнула в одночасье наша великая страна СССР. Конный двор стал никому не нужный, настали дикие годы девяностых. Жизнь била и крутила, завлекала, умиляла, радовала и вводила в ступор. Череда необычных и обычных событий неслась как скорый поезд, без остановок проезжая все душевные станции мимо. О своём детстве мы, к сожалению, в этот период позабываем, так и Павлу не приходила в голову мысль: А как там Гнедой? Слишком много чего неординарно необычного происходило в его шикарной жизни. Ускоренная кинолента наших лет мчится сгорающей кометой, вот и Паша летел, сгорая той самой кометой.
              Всё, что задумал повзрослевший Павел, случилось. Дела били фонтаном, личная жизнь — животворящей струёй, интеллект получал отличные знания, которые помогали ему по жизни. Друзья в этот момент нас окружают, как осенью красивые пожелтевшие листья, падающие на ещё теплую Землю. Они везде с тобой: на работе, пикнике, приходят домой, летят с тобой в самолёте, поезде, в гостинице, на отдыхе. Потому что ты удачлив.  И поди разбери среди этого множества улыбающихся тебе лиц — хитрецов и негодяев. А я вам скажу, что это практически не возможно. А почему не возможно? Да потому, что первый серьёзный друг был у Павла, был не человек, а искренний жеребёнок. Он не требовал от Павла совместной прибыли, всех этих бесконечных просьб о помощи, которые Павел исправно решал за своих, казалось бы, очень близких друзей. Но дело даже не в этом. Зависть! Вот главный враг всего сущего среди людей на планете Земля. Павел удачлив. Все думают: а почему не я на его месте? А Гнедой так не думал. Он был счастлив, пережёвывая с Пашкой яблоки, заглядывая к нему в глаза, улыбаясь во все свои лошадиные зубы. Под ними была солома, а не кресло Мерседеса. Мечты Павла были очень просты. Быть пастухом, что в его понимании да оно так и есть на самом деле — это быть абсолютно свободным человеком.
           Вот поэтому Павел, приехавши туда, где он был в абсолюте счастлив, рыдал. Понимая, что он предал самого искреннего друга в своей жизни. Как он тут жил без него? Всю свою лошадиную жизнь. Вспоминая их катания без седла, каждодневное купание в речке и эти яблоки на соломе под сопение и ржание двух самых лучших друзей на планете Земля. Даже во всей нашей Солнечной системе. Да нет, во всей Вселенной.
           И очень странно, что из самой глубины человеческой памяти порой всплывают сюжеты, которые ты не вспоминал всю свою жизнь. Так и у Павла проявился разговор, так долго хранившийся на жёстком диске его головного мозга, на сегодня уже взрослого человека, с конюхом Иваном. Простым русским мужиком. Но сколько мудрости было у этого необразованного человека. Всё, что Павел сейчас знал о дружбе, Иван рассказывал ему тогда, видя их чистые отношения с Гнедым. Поэтому он всячески способствовал этому доброму началу, даже поощрял, приговаривая: «Это Пашка, будет примером тебе на всю оставшуюся жизнь, Гнедой тебя никогда не обманет, не предаст, и самое главное, Пашка, что только он, один из друзей, будет тебя всю жизнь ждать, просто потому, что ты такой есть на планете Земля. Скотина, Пашка, благороднее человека! По крайней мере, лошади и собаки. Нет более привязанного существа Пашаня, чем они. И ещё, Пашка, детки, такие как ты! Являются сущими ангелами на Земле, которые впоследствии теряют свои белые и непорочные крылья. Но некоторым суждено вновь обрести эти крылья, пройдя огонь, воду и медные требы. Вот помянешь мои слова, Пашка».
          И Пашка помянул. Где же этот простой мужик,что всё знал? Факт, за всю жизнь не прочивший не одной книжки. «Мудрость народная». Ушёл, как и Гнедой, в землю, так и не увидев меня неразумного, четко понимая, что белые крылья сгорели в городской суете. Так размышлял он, сидя на развалинах конного двора. Вокруг не было не одной человеческой души, и странным образом он почувствовал абсолютное счастье. И ощутил! Этот неожиданный прилив доброты и блаженства от ничего физического! Был необычно нов. 
               Дело в том, что Павел привык, как и все его друзья, получать удовольствие от спиртных напитков, покупных девиц с низкой социальной ответственностью, шикарной машины, дорогущих поездок в самые необычные места нашей планеты под гиканье дружной толпы своих «друзей».  Почему в кавычках? Да потому! Сборище по принципу наличия денег, как оказалось, никакая не дружба. «Обмани своего ближнего, ибо он обманет тебя и возрадуется». И жизнь в этой парадигме основную часть состоятельных граждан вполне устраивает! Вот в чём дело. Но, конечно, до поры до времени. Часть из его друзей давно сидели на дорогих наркотиках, по всей видимости, от полного не понимания, для чего им столько денег? Финансовое благополучие является серьёзным испытанием для человека. К деньгам примешивается власть и потеря чувства реальности. Кажется, что все тебя вдруг полюбили. Подчинённые лебезят, партнеры хвалят, друзья лезут ещё в большие друзья. В голове появляется чувства собственного превосходства и погоня за пачками денег становится бесконечным бегом в никуда. А когда вдруг деньги исчезают, то ты видишь к себе другое отношение, граничащее с ненавистью.  Мир барыг жесток.         
              Павел сидел и вновь вспоминал слова конюха Ивана: «Скотина, Пашка, благороднее человека!  По крайней мере, лошади и собаки. Нет более привязанного существа, Пашаня, чем они. И ещё, Пашка, детки, такие, как ты! Являются сущими ангелами на Земле, которые впоследствии теряют свои белые непорочные крылья. Но некоторым суждено вновь обрести эти крылья, пройдя огонь, воду и медные требы. Вот помянешь мои слова, Пашка».
                Пашка помянул! Убитый горем полного непонимания сущности человеческого бытия. Прокручивая в голове «Тайную Вечерь Христа», наш герой думал, как Иисус, зная о предательстве Иуды и отречения о него Святого Петра, омыл им ноги? Как так? Может, и ему, Павлу, нужно простить предателей? Да кто он такой по сравнению с Христом? И почему он должен мстить за ничтожные поступки своих ближних, если Исус принял за это смерть. Всё это Павел десятки, а может быть и сотни раз прокручивал в своей голове за длительное время своего стрессового состояния. Он всячески выгораживал своих ближних, предавших его. Может у них пошатнулось финансовое положение? И они решили как-то выкрутится? А тут он добрый и доверчивый, постоянно вкушавший хлебА и вино с ними за дружеским столом. Но это выгораживание выглядело по итогу очень глупо. Просто зависть и жадность вкусивших запретные плоды гламурной жизни. Ничего не сходилось по лекалам «тайной вечери». Коммерсанты совсем не подходили на роль святого Петра. На роль Иуды да! Были, конечно, похожи! Вспоминал роман Булгакова, «Мастер и Маргарита», там Иуду лишили жизни за предательство Христа по приказу самого Понтия Пилата, прокуратора Иудеи.  Да какая разница, кто и как. Самое главное, гад понёс заслуженное наказание. Вот уж эта совесть! Она не давала покоя Павлу и права уничтожить этих негодяев. Всё глубже и глубже загоняя в размышления.
              Чем дальше Павел анализировал окружающих, тем больше влюблялся в слово одиночество. Отношения с женой давно перешли в раздел коммерческих, когда-то бывших абсолютно искренними. Только дети, как ещё ему казалось, были привязаны искренней добротой к нему. Родители ушли, оставив его один на один с жестоким и непредсказуемым миром людей. Гнедой, конечно бы, всегда поддержал его, но! Он давно ушёл из жизни. Конюх Иван с его глубоким мировоззрением восхищал его сейчас. Вот бы с ним поговорить! Поздно. Бабушка, научившая его всему тому, что умела, сама, ушла. Покупная продажность мира бизнеса наводила на длительные размышления. С точки зрения честности, если ты готов за деньги на всё, то вроде всё в порядке. Но если оставляешь для себя выбор при наличии слова совесть, то вся схема рушилась.
     Иисус же сказал ученикам Своим: истинно говорю вам, что трудно богатому войти в Царство Небесное; и еще говорю вам: удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие.
     Погружение в различные религиозные течения были спасительным плавсредством в этом мире алчности, предательства и расчеловечивания самых искренних начал. Исправлять окружающих под себя Павел сразу отказался. Потому что все они были уже сформированы за долги годы своего проживания в этой, по всей видимости, устраивающей их действительности.
              Павел вспоминал грациозность Гнедого, его абсолютную честность в дележе привезённых Пашкой яблок. Он не выхватывал их из рук, не просил больше, а просто был благодарен за эти маленькие ништячки. Пашка вспоминал, как он лазил по соседским огородам за морковкой для своего друга. Не один раз ему за это драли жопу крапивой, но когда узнавали для чего он её нарвал, отпускали, отдав только что отобранное у него в гневе. Так и для своих, как он считал, друзей, Павел, рискуя, помогал — часто нарушая закон. Чём они не преминули воспользоваться, шантажируя его после конфликта. Сказать, что он был в шоке, ничего не сказать. «Зачем я рисковал?» Он завал себе вопрос. «Потому что они меня просили сделать это ради дружбы! Почему я никогда от них ничего не просил подобного в ответ?» Маетно думал сейчас Пашка.
                Отбросим в сторону худшее расположение духа нашего героя и заглянем туда, где он оказался — в деревню Зелёный дол. Павел внимательно исследовал то место, где когда-то был абсолютно счастлив. Дом, где он родился, находился на краю деревни, но его там не оказалось. Позже он узнал, что местные тёмные лесорубы разбирают дома для разных нужд. На месте дома рос огромный куст дикой розы, пара берёзок, шиповник и черёмуха. Углубление под домом и погребом почти затянулись с годами, но дорога, что проходила возле дома, была как прежде из светлого песочка. Павел снял кроссовки, носки и как в детстве стал ходить по этому тёплому, мягкому чуду. Через ступни своих ног он возвращаясь в своё безоблачное детство. Туда, где добрый взгляд бабушки, идущей от дома в магазин, ласкал его душу. Он бежал в дом попить овсяного  кваса из погреба, у дверей стояла дубинка, показывающая проходящим, что дома никого нет. Замки в деревенских домах отсутствовали, и сегодняшнему поколению нужно это знать. Красть то немногое, что было в домах, никто и никогда бы не стал. И для общего обозрения скажу, что в городских квартирах, уходя, ключи клали под коврик. Милиции в деревне не было, а зачем? Участковый из райцентра приезжал всего один раз, когда утонула корова. Всё свалили на местную чародейку, мол, она её заговорила. Участковый с колдуньей связываться не стал и потому ехал.
              Павел через ступни своих ног отогревал зачерствелую с годами некогда добрую душу. И она отвечала всплеском добрых эмоций. Глаза жадно стали искать дома соседей, вспоминая добрых старушек, которые его, безусловно, любили. Этих улыбок добрых фей ему так сейчас не хвастало. Мостик, по которому он сюда прошёл, был сооружён охотниками для проезда на квадроциклах, а зимой на снегоходах. Всё нутро нашего героя ныло от святости сего места, птички казались райскими, облака, как волшебные лошадки, заросший родник, помнивший всё ране происходящее, представлялся чудным волшебником.
              Дом известной всем колдуньи никто из чёрных лесорубов не трогал. Видать, он точно заговорённый. Или молва о её силе не иссякала до сих пор, хотя и подвигов, кроме утонувшей коровы, на ней не было. Павел всегда помнил слова бабушки:
— Не переходи дорогу «Моновне».
Так звали эту на первый взгляд добрейшую женщину.
— Заколдует тебя, как корову и утонешь.
 А Моновна при встрече улыбалась Павлу и всегда давал чего-нибудь сладкого. Жила она одна, без деток и без мужа, но слухи о её проказах с чужими мужьями ходили кажинный день, ну и конечно, все они были ею заколдованы. Некоторые жёны знали об этом, но молчали, помятая об утонувшей корове. Ох уж эта корова! Что её в эту речку понесло? Павел этим слухом делился с Гнедым, а Гнедой ржал над эти сюжетом во все свои лошадиные зубы, а Пашка вместе с ним.
           Павел и Гнедой вообще тогда не могли понять этих странных взрослых, но всегда прислушивались к ним, держа ушки на макушке. Разговоры про русалок были всерьёз, как кого-то одна русалка утащила в заводь. Кого утащила? Имя не называлось. Позже он понял, что это разговоры велись для острастки, чтобы он не лез в речку. В баню бабушка после двенадцати часов запрещала ходить, говоря:
 — Голову в каменку черти затолкают, как Ваньке Гаврину.
Кто такой этот Ванька Гаврин? Пашка даже спросить боялся, но на всякий случай мылся до 12 часов.
              Когда Павел вёл разгульный образ жизни, они с друзьями, как и все, ходили по ночами в сауны, понятно, в угарном состоянии и в окружении девиц низкой социальной ответственности. И там он всегда в шутку их предупреждал о чертях и каменке и убиенном Ваньке Гаврине. После смеха некоторые из компаньонов сидели с задумчивыми лицами, а работницы самой древней профессии и подавно.
               Но сейчас все думки нашего с вами героя были о другом. Павел понял, что очищение за предательство своего самого лучшего друга возможны только здесь! В этом святейшем месте на земле. Где когда-то скакал Гнедой и проживал конюх Иван. Где поучительно жила его двоюродная сестра Наташка, которая тоже канула в лету. Он вспоминал тёплые руки бабушки, стоящей у печи, и противень с пирогами на столе. Эти белые хлопковые занавески и накидка на подушки по краям с плетёным орнаментом. На стене, висящей мухобойкой, сделанной из старой камеры, и этот прохладный овсяный квас, который он черпал старой налевкой из корчаги, стоящей в погребе.


Продолжение следует