п. 3. 1 из записки по роману мастер и Маргарита

3.1. Сведения об авторе московских глав романа

3.1.1. Возраст - совершенно ясно, что он из того же поколения, что и Михаил Булгаков. Важно: своё повествование автор московских глав ведёт через несколько лет после событий, когда «затянулись правдиво описанные в этой книге происшествия и угасли в памяти», поэтому в момент написания «правдивых строк» лет ему ощутимо больше, чем было в момент событий. Да, и память иногда подводит.

3.1.2. Образование - безусловно высшее и гуманитарное. Разбирается в вопросах теологии, философии, истории вообще и истории литературы в частности (и уж точно, не хуже такого “знатока”, как М. А. Берлиоз, даже поглубже оного): хорошо помнит Библейские писания; знаком с трудами Иосифа Флавия, Филона, Тацита, исследованиями в области языческих верований; ему известны не просто философские построения Иммануила Канта, но и подробности его биографии (во всяком случае, для него понятна “шутка” Воланда про завтрак у Канта, ведь благодаря своей эрудиции автор московских глав знает, что философ не имел привычки завтракать).

3.1.3. Профессия - основываясь на его склонности к жанру фельетона в изображении прошлой московской действительности, можно предположить, что он из команды вездесущих журналистов. Поэтому отлично помнит подробности тогдашней литературной кухни (в прямом и переносном смысле) и точно не раз заглядывал в закулисье “творческой” богемы. От него не скрыта подноготная «зрелищных комиссий» и литературных организаций. По служебной надобности он бывал и в медицинских учреждениях, и в коридорах уголовного розыска, и в кабинетах разного уровня. Да где он только не бывал, кого он только не встречал, чего он только не знавал! Правда, далее культурных столиц СССР он, похоже, не выезжал: в Ленинграде побывал в гостинице «Астория», где есть номер, в котором «как известно, серо-голубая мебель с золотом и прекрасное ванное отделение», в Киеве наблюдал потрясающий по красоте вид, что «открывался от подножия памятника князю Владимиру». Създил ещё в Феодосию (правда, отправился он туда, скорее всего, в санаторий по профсоюзной путёвке). А вот на стройках первой пятилетки автор московских глав замечен не был. Ещё он прекрасно умеет собирать информацию с мест и сводить воедино показания свидетелей. И тут, интересно рассмотреть его отношение к “внутренним органам”. Он, конечно, не криминальный репортёр, но как журналист должен был с этими структурами частенько сталкиваться. Удивительно, но в «правдивых строках» романа неожиданно ощущается симпатия автора московских глав к этим “органам”: он описывает их расторопность (немедленная реакция милиции на беспорядки), уверен в их находчивости (следствие ведётся очень оперативно и догадливо), не сомневается в их готовности вступить в бой с противной силой (хладнокровная перестрелка при захвате нехорошей квартиры) и даже обнаруживает у них артистизм (сновидение-шоу «Сдавайте валюту»).

3.1.4. Семейное положение - неопределённое. Но нужно отметить, что его энциклопедическая эрудиция позволяет ему не только легко ориентироваться в исторических фактах, но и включает в себя множественные знания о любви и семейной жизни. Знания-то у него есть без сомнения, а вот в том, что существует «на свете настоящая, верная, вечная любовь», он сомневается. Однако, показать её читателю стремится, предлагает, так сказать, свой взгляд «постороннего».

3.1.5. Вероисповедание - к автору московских глав очень подходит сегодняшний популярный постмодернистский оборот: “православный атеист”.  В праздничные дни православной Пасхи он как-будто нарочно не хочет слышать перезвона колоколов в тогдашней Москве (крики-то петухов он слышит хорошо) [Для справки: окончательный запрет на благовест в городе будет введён Моссоветом в январе 1930 года. В год же происшествий 1929-й в Москве колокольни по большим христианским праздникам кое-где в городе ещё звонили]. Впрочем, и к атеизму он относится с нескрываемой иронией, а над антирелигиозной поэмой Ивана Бездомного просто насмехается. Сам же он, в отличии от грубого Ивана, очернять Господа не готов, напротив, его «правдивое повествование» пронизано неким религиозным чувством, ведь один из участников событий в Москве - сатана - фигура бессмысленная вне христианской парадигмы. Вспоминая же об универсальной эрудиции автора московских глав, поневоле задумываешься - а не взялся ли он, используя арсенал ложных силлогизмов «беспокойного старика Иммануила» и иронизируя над своим атеистическим читателем, косвенным путём предоставить ему восьмое доказательство существования христианского Бога? Этот логический ход, хорошо объясняется на примере с Иваном Бездомным: 1) грубый Иван заявляет незнакомом консультанту, что Бога нет; 2) позже (в сумасшедшем  доме), он с удивлением узнаёт, что вживую общался с сатаной - “падшим ангелом”, который есть прямое творение создателя всего сущего; 3) Ивану не остаётся ничего другого, как сообразить, что Бог есть! Сообразил ли? По крайней мере, какая-то «мысль овладела Иваном» и иконку он на себя булавкой приколол.

3.1.6. Знакомство с мастером - более-менее уверенно можно сказать лишь одно: близость к литературно-издательским кругам позволила московскому рассказчику ознакомиться с романом мастера до его частичного опубликования (т.к. он в своих московских главах не раз приводит цитаты из этого романа, в т.ч. кое-что из Пилата, «выдуманного» мастером). Знали ли они друг друга лично? Вряд ли, разве что шапочно. Вернее всего, что автор московских глав был хорошо знаком не с мастером, а с Маргаритой Николаевной. Во всяком случае, именно он называет читателям это её имя («тайну, которой мастер не пожелал открыть Иванушке»). И адрес её он прекрасно знает. И в доме её он бывал («очаровательное место»). И когда, автор московских глав, нарочито назвав себя «правдивым повествователем», говорит, что он для Маргариты Николаевны «посторонний человек», не очень-то в это верится. Выходит так, что вся информация, которая у него есть о мастере, видимо, получена им от Маргариты.