25 лет знакомства с Эмилем Хурьей

Эмиль Хурья – одна из ключевых фигур в истории создания методов прогнозирования итогов американских президентских выборов. Разработанная им прогностическая процедура на много десятилетий опередила время, поэтому его имя долгое время оставалось в неизвестности. В последние два десятилетия ситуация меняется, и имя Эмиля Хурьи начинает встречаться в обзорах по методологии прогнозирования. Моя первая статья о Хурье [2] была опубликована в 2002 году, позже были опубликованы и другие тексты. Но, похоже, никого из других российских аналитиков ни жизненный путь Хурьи, ни его работы пока не заинтересовали.
Настоящий текст был написан в 2013 году.


Опять вглядываюсь в собственное прошлое и в начало моего историко-социологического проекта с целью понять, как в моем случае жизненные обстоятельства, находящиеся вне собственно профессиональной деятельности, отражаются в исследовательской практике. Тем самым, я стараюсь продолжить анализ феномена, который пока обозначаю как «биографичность социологического творчества». Я полагаю, что нечто аналогичное тому, что ощущаю я и что нахожу в своей жизни и работе, известно и другим. Основания для такого допущения – очевидные. Во-первых, подобная зависимость просматривается во многих интервью с социологами разных поколений. Во-вторых, если обратиться к биографиям композиторов, поэтов, художников, то глубокая биографичность их творчества становится очевидной. В силу общности процессов творчества, мне представляется верной мысль о биографичности творчества социологов, однако предстоит многое понять в природе такой детерминированности «профессионального» «собственно биографическим». Речь идет об универсальности, глубине, формах обсуждаемого детерминационного процесса.


Допускаю, что эта тема интересна мне более, чем другим социологам и историкам социологии, потому что при анализе биографий российских и американских социальных исследователей не хочется ограничиваться констатацией фактов их жизни и перечислением сделанного ими. Приходится постоянно искать ответы на вопросы, касающиеся природы и направленности их деятельности. Очевидно, она детерминируется многими обстоятельствами, более того, каждое из них – многослойно и сопряжено с иными детерминантами творчества ученого. И все же на фоне этого многообразия обстоятельств имеет смысл выделять и направленно анализировать его личностные, биографические характеристики.
Но, если сказанное справедливо, то очевидно и мое стремление проверить данное положение на собственном опыте, увязать – иногда очень давние и при первом взгляде мало заметные – события в собственной жизни с непростым рельефом моей профессиональной дороги и с тем, что я делаю в последние два десятилетия. Таким образом, хотя в центре данной статьи находится фигура Эмиля Хурьи (Emil Hurja, 1892 - 1953), статья – не о нем, но о том, как шла работа над его биографией и как постепенно раскрывался смысл сделанного им.


Мое знакомство с Эмилем Хурьей началось с ознакомления с двумя небольшими замечаниями о его деятельности, сделанными Джорджем Гэллапом в книге «Пульс демократии». В Главе 3, рассказывающей об истории изучения общественного мнения в Америке, Хурья представлен как «проницательный исследователь опросов» и человек, обнаруживший первые публикации материалов опросов в прессе: это было 24 июля 1825 года [1, с. 54]. Обращаю внимание: за полгода до восстания декабристов в Санкт-Петербурге, выступавшего против крепостничества, в Америке население уже знакомили с результатами опросов избирателей.
Еще одно упоминание Хурьи касалось некоторых методологических уроков столкновения в 1936 году двух подходов к измерению электоральных предпочтений: «соломенные опросы» и новая для того времени технология выборочных опросов по относительно небольшой репрезентативной выборке. Гэллап писал: «В области практической политики Эмиль Хурья использовал процедуры выборки, чтобы выявить основные тенденции голосования в различных частях страны» [1, с. 62].


Скорее всего, моя первая «встреча» с Хурьей состоялась на стыке лета и осени 2001 года. Серьезные жизненные обстоятельства тогда не позволяли мне тщательно вести мой дневник-ежедневник, да, возможно, и в менее драматической ситуации я не фиксировал бы в дневнике этот факт. В книге Гэллапа названо множество имен, единственное, что я делал обязательно, проверял по Гуглу, есть ли в Интернете какая-либо информация о новом для меня человеке. По-моему, о Хурье я не нашел никакой биографической справки, но было бОльшее. Обнаружилась ссылка на статью не известного мне тогда Мелвина Холли (Melvin G. “Mel” Holli, 1933-2016), и на сайте amazon.com было сообщение о скором выходе его книги “The Wizard of Washington; Emil Hurja, Franklin D. Roosevelt and the birth of public opinion polling” (2002). Я сразу же нашел электронную почту М. Холли и попросил его прислать мне оттиск или ксерокопию статью, тогда это было обычным делом в американской практике научного общения, и заказал книгу. Таким образом, в один вечер я открыл нового для себя человека из гэллаповского окружения и – еще не зная ничего о Хурье – постарался создать информационную базу для изучения его биографии. Вообще говоря, в этом не было ничего необычного, тогда я лишь входил в «гэллапиаду» и стремился узнать о Джордже Гэллапе и о том времени, когда он работал, как можно больше. На тот момент я жил в Америке менее десяти лет и крайне поверхностно знал историю страны, важнейшие события в развитии опросов общественного мнения и даже литературу по данной тематике. Потому максимально черпал из всех доступных источников.


Но был еще один особый, личностный фактор моего моментально возникшего интереса к Эмилю Хурье: я понял, что имею дело с американцем финского происхождения. Мое повышенное внимание к нему стало следствием моих многолетних, добрых отношений с финскими исследователями общественного мнения и массовой коммуникации. Так, из прочитанного я уже знал, что родные и друзья Джорджа Гэллапа обычно называли его детским домашним именем Тэд, и вспомнил, что многолетняя руководительница финского Гэллапа Лейла Лотти (Leila Lotti) в наших разговорах именно так называла Гэллапа. И вот эти глубоко личные воспоминания стали не только импульсом к поиску информации о Хурье, но во многом они определили мои последующие исследовательские начинания. Возник исследовательский кураж, без которого сложно работать.
Безусловно, мой априорно возникший интерес к жизни и наследию Хурьи мог оказаться неоправданным, но он более, чем оправдался. К началу мая 2002 уже были прочитаны статья и книга М. Холли, мне уже было известно то новое, что было внесено Хурьей в технологию прогнозирования президентских выборов и в политическую систему США, я знал, что после победы президента Рузвельта в 1932 году Хурья был назван «секретным оружием демократов», а в марте 1936 года, в преддверии новых президентских выборов его фотография была размещена на обложке журнала “Time,” т.е. Хурья приобрел общенациональную известность. Мне стала понятной, очевидной биографическая детерминированность прогностической процедуры Хурьи, но работу над статьей о нем я не мог начинать. Лишь 4 сентября я заставил себя сконцентрироваться на этом деле, поскольку надо было как можно быстрее отправить материалы в осенний выпуск журнала «Телескопа», в котором уже были опубликованы первые пять статей о жизни и работе Гэллапа. Так или иначе, но 17 сентября текст под названием: «Эмиль Хурья – волшебник политического анализа» был отправлен в Петербург, и вскоре был опубликован [2].


Когда работа над статьей была закончена, я неожиданно получил такое письмо (2 января 2005 г.):
«Уважаемый господин Докторов!
Вас беспокоит представитель латвийского журнала. Нашла в Интернете Вашу статью об Эмиле Хурья. Дело в том, что в нашем журнале планируется публикация о нем, но мы столкнулись с проблемой иллюстрирования. Не могли бы Вы подсказать, где можно найти фото для публикации? Возможно какие-либо координаты человека, с которым мы можем связаться по этому вопросу.
Извините за беспокойство, Лайма Лапиня»
Безусловно, я сразу сообщил Л. Лапиня, как можно заказать книгу М. Холли о Хурье и как связаться с ее автором, и вдруг, через несколько часов пришло электронное письмо от племянника и крестного Хурьи Jim Ojala. Мелькнула надежда на получение новой информации о моем герое, но, к сожалению, на тот момент я знал о его дяде больше, чем он.
В 2006 году материал статьи о Хурье вошел в книгу «Отцы-основатели...» [3]. С высокой степенью уверенности могу сказать, что то были первые в российской социологии публикации об этом аналитике. Да и в американской литературе интерес к деятельности Хурьи активизировался лишь в конце прошлого века, но скорее как к политическому консультанту, чем к методологу электорального прогнозирования.


Сегодня я уверен, что работа над биографией Хурьи имела большое значение в развитии моего исследования истории американских опросов общественного мнения. Во-первых, в 2002 году мой проект был сфокусирован лишь на анализе биографии и творчества Гэллапа, он был максимально «гэллапоцентричен». Допускаю, что вполне мог таким и остаться, но встреча с Хурьей подвела меня к расширению предмета начинавшихся поисков. Сразу вслед за статьей о нем были написаны для «Телескопа» статьи о Хедли Кэнтриле, Арчибальде Кроссли и Элмо Роупере. Через некоторое время – о Дэвиде Огилви и других классиках мира рекламы.
Во-вторых, пришло понимание того, что к решению задач предсказания исходов голосования можно было подходить, через разработку сложных аналитических моделей, а не непосредственно путем анализ изменчивости установок избирателей.
В-третьих, возникло более глубокое понимание движения науки, в частности – динамики «устройства» прогностических методов. В 2002 году и позже мне казалось, где-то я писал об этом, что совершенствование опросной технологии, возможность многократного замера электоральных мнений, наличие многолетнего опыта наблюдений за изменчивостью электората сделали подход Хурьи лишь интересной страницей в истории изучения общественного мнения. Я ошибся, все – иначе и значительно интереснее.


Используемая в наше время технология измерения общественного мнения выросла на базе обобщения опыта изучения читательских интересов аудитории прессы и радио, а также анализа приемов повышения эффективности рекламы. Хурья пришел к своей аналитической технологии прогнозирования итогов выборов иначе. Все, что он делал, в методологическом и алгоритмическом отношениях базировалось на его знаниях выборочного анализа и работы с небольшими выборками для определения качества руды, а также на принципах изучения трендов акций, в первую очередь – в нефтяной индустрии. В информационном плане – на публикациях результатов соломенных опросов, проводившихся «Литерари Дайджест» и другими изданиями.
С учетом особенностей американской избирательной системы, когда для победы кандидату в президенты необходимо не просто набрать большинство голосов избирателей, но он должен заручиться большинством голосов выборщиков от штатов, Хурья анализировал электоральные намерения не только на общенациональном уровне, но в большинстве ключевых штатов. В микромодели населения, конструировавшейся Хурья, учитывались география страны и тип поселений, пол респондентов, характер их занятости, религия и т.д. Данные всех соломенных опросов, поступавшие к нему, перевзвешивались на основе квотного принципа. Но его главным оружием стал «анализ трендов» на рынке ценных бумаг. Изучая, как население штатов голосовало прежде, Хурья, во-первых, точнее представлял динамику установок избирателей, во-вторых, выработал инструмент более точной оценки того, как поведут себя те, кто ранее не голосовал. Согласно Хурьи, направление и скорость тренда – это лучший «друг» аналитика, он говорил, что тренд – это мнение в развитии.


Однако, в 2012 году, т.е спустя десять лет после написания статьи о Хурье, в ходе второй избирательной кампании президента Барака Обамы можно было наблюдать, что идея и алгоритм прогностической процедуры Хурьи – это не только прошлое, но и настоящее-будущее. Допускаю, что авторы этих новых псефологических построений никогда не слышали о деятельности Хурьи, но дело – не в признании его первенства, а в истории развития методологии прогнозирования, которую я в 2013 году обозначил термином «агрегационно-трендовой» моделью прогнозирования результатов президентских выборов в США. Замечу, ее ростки просматривались и в ходе мониторинга президентских выборов 2008 года.
Нынешние псефологи (прогнозисты) в своих прогнозах дают нам современную версию того, что девять десятилетий назад разработал Хурья. Они опираются на огромные массивы данных многолетних электоральных опросов и на динамику современных ежедневных общенациональных и локальных опросов. Одна из первых современных агрегационно-трендовых моделей для прогноза исхода президентских выборов была разработана специалистами аналитического портала RealClearPolitics. К усреднению (агрегированию) данных опросов различных полстеров они приступили накануне промежуточных выборов 2002 года (тогда я этого не знал). В 2008 году подобная процедура мониторинга электоральных установок была применена аналитиками новостного сайта The Huffington Post, который в 2012 году стал первым цифровым медийным каналом, удостоенным высшей в стране журналистской награды – Пулитцеровской премии. В 2008 году разработки в том же направлении начал на сайте FiveThirtyEight Нэйт Сильвер. Наконец, перед выборами 2012 года к статистической процедуре агрегационного типа приступила онлайновая новостная организация Talking Points Memo.


И мне приятно отметить, что три года назад, 16 января 2016 года, известный американский историк политики Дэвид Гринберг отметил схожесть того, что в наши дни делает Нейт Сильвер и прогнозисты его поколения, с начинанием Эмиля Хурьи Хотел бы лишь прокомментировать название этой статьи: «Нейт Сильвер, работавший для Франклина Делано Рузвельта» (FDR’s Nate Silver). Здесь получается, что Эмиль Хурья – это современный Нейт Сильвер. Тогда как точнее сказать, что Нейт Сильвер – это современный Эмиль Хурья.
В целом, мы видим интересную для историко-методологического анализа картину. В конце 1920-х годов возникла и на протяжении нескольких лет успешно работала процедура прогнозирования итогов американских президентских выборов, разработанная Эмилем Хурьей на базе анализа соломенных опросов общественного мнения. В 1936 году она сменилась прогностической методологий, опиравшийся на выборочные опросы. В начале 2000-х годов в дополнение к ней возникла «агрегационно-трендовая» модель описания и прогнозирования результатов выборов. В логическом отношении она продолжает дело Хурьи, но построена на данных опросов и современных возможностях технологий, объединенных названием «Большие данные» (Big data). 
***

Эмиль Хурья был американцем, но одновременно он сохранял свою финскую идентичность. В годы «Зимней войны» между Россией и Финляндией Хурья оказался в сложном положении. В опоре на авторитет бывшего президента Гувера Хурья совместно с рядом других видных политиков добивался финансовой и политической помощи Финляндии, но изоляционистские силы оказались сильнее, и Рузвельт решил не портить отношения со Сталиным. В годы Второй мировой войны опять же Гувер и Хурья многое сделали для того, чтобы Америка не объявляла войну Финляндии, бывшей тогда союзницей Германии. В июле 1945 года, сразу после окончания войны Хурья лоббировал, обращаясь непосредственно к президенту Трумэну, восстановление дипломатических связей с Финляндией. Это произошло в августе. Дипломатические усилия Хурья были высоко отмечены скандинавами: в 1937 году король Норвегии наградил его рыцарским орденом «Святого Олава», а через два года он получил титул Сэр Хурья и орден «Белой Розы» от Финляндии.

1. Гэллап Дж., Рэй С.Ф. Пульс демократии. Как работают опросы общественного мнения. – М.: ВЦИОМ. 2017.
2. Докторов Б. Эмиль Хурья – волшебник политического анализа // Телескоп: наблюдения за повседневной жизнью петербуржцев. 2002. №5 С. 30-40.
3. Докторов Б.З. Отцы-основатели. История изучения общественного мнения. М.: ЦСП. 2006.