Переселение

Переселение

Все решили, что Максим Антонович отходит в мир иной. Другими словами - ему грозило принудительное переселение в лучший мир из ветхого жилья, коим  являлось в данный момент его бренное тело. Помимо его воли и желания, просто потому, что там наверху кто-то так решил. Максим Антонович не был молод, точнее - он был стар, но абсолютно в здравом уме  и на здоровье не жаловался. Во всяком случае, ему так казалось.
Расстроенная жена тихо села на его кровать.  Он прекрасно понимал, ЧТО её так печалит - он безропотно выполнял все её желания с первого дня свадьбы, а теперь избалованной женщине придется всё делать самой, но со стороны казалось, что любящая супруга убита горем по случаю грядущей разлуки с любимым мужем.
Нам часто кажется не то, что есть на самом деле. Заблуждение витает в воздухе, как молекулы кислорода, которые мы ежесекундно вдыхаем.
Сын стоял в проёме двери и отрешённо смотрел куда-то в далёкое будущее.
- Прикидывает, сколько метров он сможет «отжать» у сестры на том основании, что мы с матерью ей купили квартиру на свадьбу, а ему пришлось на свою собственную заработать самому. Так он же мужчина! - грустно вздохнул Максим Антонович. - Переругаются без меня, как пить дать.
На венском стуле, ровеснике самого хозяина, у круглого дубового стола сидела дочь, красивая молодая женщина с потухшим взглядом.
- Вся извелась, бедная, как ей не хочется делиться с братом поровну. Эх, квартирный вопрос! Если труд сделал из обезьяны человека, то кого из человека сделал квартирный вопрос?
- Не отвлекайся, - строго сказала высокая фигура с капюшоном на голове, закутанная в светлые одежды. Казалось, кроме Максима Антоновича никто в комнате её не видит.
- Попрощайся и в дорогу, - продолжала она, в голосе звучала настойчивость. Там тебе будет хорошо, поверь мне. Сады, круглый год лето, всякие экзотические фрукты и райские птицы на деревьях. Там рыба осетровая в реках и чёрная икра на завтрак, а пчёлы носят свежесобранный мёд прямо тебе в чашку с мятным чаем.
Максим Антонович загрустил. Ему вдруг нестерпимо захотелось в зиму с морозами и скрипящим под ногами снежным настилом, с ёлкой у дома, засыпанной снегом от макушки до самого низа, и с красными снегирями на мохнатых ветках. Он отчётливо понял, что именно сейчас для полного счастья ему не хватает сто граммов «Перцовки», солёного хрустящего огурчика и бородинского хлебушка с куском жирной бочковой селёдки. А главное - чего он совсем от себя не ожидал - ему до судороги захотелось обнять свою жену, как в молодые годы, когда у обоих перехватывало дыханье, и по телу волнами разливался жар.
- Хватит, хватит оттягивать момент чудесного переселения, - вкрадчиво увещевал приятный голос, исходящий из-под капюшона. Всё равно у тебя выбора нет.
- А хрен тебе, не хочешь! - Максим Антонович неожиданно для всех сел на кровати и показал фигу искусителю в ниспадающих одеждах.
Со стороны казалось, что это предсмертные конвульсии, но старик точно знал, что делал. Никто не может его переселить хоть в рай хоть в ад без его согласия.
- На том стою! - он устало откинулся назад на подушку и тут же уснул.
Фигура с минуту потеребила в нерешительности край капюшона, словно размышляя, что теперь делать, и с тихим, как шум от сквозняка, свистом,  улетела прямо сквозь стену в неизвестном направлении.
На следующее утро Максим Антонович проснулся рано и первым делом попросил 100 граммов  «Перцовки» прямо из холодильника  и солёный огурец.
- Слава богу - выдохнули все родственники. - Ещё поживём одной дружной семьёй.

Елена Шацких