Апология безграмотности

АПОЛОГИЯ   "БЕЗГРАМОТНОСТИ"

Трактат  о грамоте и грамотности


Речь пойдёт не об умении писать и читать, не об уровне знаний, а о соблюдении и несоблюдении установленных правил и норм письма (орфографии) и правил произношения (орфоэпии). 
Тысячи лет люди считали, что Солнце движется вокруг Земли. Это же очевидно – как не верить своим глазам?  Есть и другие "очевидности" столь же правильные и столь же соответствующие реальности.
Многим людям, зацикленным на привычных представлениях, придутся очень не по вкусу мои заметки. Уверен, что слова дикость, глупость, ерунда, бред будут наиболее мягкими в большинстве оценок этой работы. Но, может быть, всё-таки у кого-то в мыслях мелькнут слова "здравый смысл". 

Для начала несколько цитат  о некоторых вещах.
Монтень – о грамматике:
"… мы заставляем его (ученика)… дабы не предоставлять ему свободы действовать хоть в чём-нибудь самостоятельно.  Кто же спрашивает ученика о его мнении относительно риторики и грамматики… Их вколачивают в нашу память в совершенно готовом виде, как некие оракулы, в которых буквы и слоги заменяют сущность вещей."
                ("О воспитании детей")

Монтень:
"Я охотно возвращаюсь к мысли о пустоте нашего образования. Оно поставило себе целью сделать нас не то чтобы добропорядочными и мудрыми, а учёными… оно так и не научило нас постигать добродетель и мудрость и следовать их предписаниям, но зато мы навсегда запомнили происхождение и этимологию этих слов; мы умеем склонять самое слово, служащее для обозначения добродетели, но любить её мы не умеем…. хотим установить близость и добрые отношения, а наше образование между тем забивает нам головы описаниями, определениями и подразделениями разных видов…"


                Как уст румяных без улыбки,
                без грамматической ошибки
                я русской речи не люблю.
                ("Евгений Онегин", гл. 3, ХХVIII)


КРОШКИ   ЖИВОГО  ЯЗЫКА 
(Присказка)

Коллекционеры собирают разное – марки, пуговицы, бутылки, фантики, частушки, иконы…    Я же коллекционирую "неправильные" слова.  Что значит неправильные?  Это просторечия, но не только.  Это слова,  которые по разным причинам не соответствуют школьным правилам современного правописания и орфоэпии – ненормированная лексика (не путать с  ненормативной).  Такие слова часто попадают в правёж, словно при Иване Грозном, в правёж рубрик вроде "Говорите правильно".
Не редко такие слова употребляют ради шутки. Иногда это получается остроумно, со вторым смыслом, отмечающим подлинную сущность предметов и явлений.
Полуклиника,  пенсионат,  стервант,  полуграмота (политграмота),  трахтор,  вошпиталь (госпиталь),  агролом (агроном),  антилигент,  вертипьяны,  хитрадка,  физиономордия,  жлоборатория …  Это из старых, а вот поновей: серекс (ксерокс),  плююрализм,  демокрады,  прихватизация,  привинтизация,  бериберизация (либерализация),  мамоновцы (омоновцы),  курвертируемый рубль,  Азебаржан (Горбачёв),  шта? (Ельцин)…
Народ – догадывается о сути новых слов. Когда-то, в конце 1812 г. солдаты говорили: "Пришёл Неопалён, а вышел из Москвы Опалён".  Ещё раньше Смутное время называли ляхолетьем, от слова ляхи (поляки).
Я сам слышал, как отчаявшаяся старушка, не знавшая,  кому ещё пожаловаться, рассказывала:
- Милай, был у нас и управляющий, и кике;ктор…
Какой-такой  кикектор?  Кто такой  кикектор? Оказывается, архитектор.  А ведь, если подумать – как ещё можно назвать проектировщиков убогих коробок и поселковых бараков? Не архитекторами же!
Помню, в пионерском лагере звучало много интересных слов:  мырять,  дирижопль,  пеналь,  а по кумполу не хошь?…
Про взвешивание:
- Ты ходил вешаться?
- Нет, ещё не вешался?

Табличка в автобусе "Двери открываются вовнутрь".  Такие неправильные, ненормированные, искажённые драгоценные слова русского языка и составляют мою коллекцию. Это явление языка, находящееся за пределами современной литературной нормы, это полузабытые неявные возможности языка. Они доставляют удовольствие и радость любящим язык живой, а не мёртвый.
Когда-то я пообщался с подростком, который вместо "да" постоянно агакал – "ага… ага!"  И это очень ясно, буквально, говорило о нём самом так, что я помню его много-много лет, благодаря его неправильному "ага!"
Некоторые люди заканчивают каждое предложение подтверждением "вот!" И это тоже выдаёт и волнение, и образ. Вот!
Раньше таких индивидуальных, личностных словечек  было много, а теперь почти все люди, как из инкубатора или с конвейера, "образованные".  Язык стандартный, не интересный, деревянный. Правда, иногда в репортажах корреспондентов можно ещё услышать "крёстный ход", порты; (штаны) вместо по;рты, "спустился на парашюте" или "подстригся в монахи".  А уж "довлеет" в значении "давит", или "полный аншлаг",  играет значение – это святое.
В моём пионерском лагере ходил анекдот:  Ванькя и Манькя едут на мотоцикле.
- Манькя, - кричит Ванькя, - тормози лаптёй, дярёвня близко!
Если бы я в детстве жил в деревне, моя коллекция была бы куда больше, ведь собираю в основном – с миру по нитке.
Мне, не профессиональному лингвисту, не так уж интересно, какие надо писать буквы в том или ином случае, но важно, как преображаются эмоциональные и смысловые окраски слов при их искажении. Интересна поэзия "неправильных" слов, ассоциации.
В 50-тые годы была популярная дворовая песня "В неапольском порту с пробойной на борту…"  Эта "пробойна" сильней всего вызывает яркие глюки прошлого, картины памяти, дух того бедного, наивного, жестокого  послевоенного времени.
Собираю и необычные сочетания: попал мимо,  раздеть ботинки,  поднимаю тост,  где ты дела?,  курить есть чего?,  достаточно мало, играть в гармонь…
Одинокий пожилой мужчина, не знавший падежов, жалобился: - "Стираю я сам на себе, готовлю я сам на себе, пол мету сам на себе."
Речь "сама по себе" рассказывает о человеке, кто он и откуда. Сам слышал такое:  не шерстобит, а – шестипёр;  не магазин, а – гамазея;  не сейчас, а – чичас;  не вся дорога в выбоинах, а ; вся дорога в выебинах…
Не редко мы пользуемся подобными словами умышленно, чтобы придать выражению наших чувств нужную окраску:  Хосподи!  Идиёт!  Воще!  Комедь!  Вьюнош!  Вумник!
Нахожу интересные слова и в литературе.  Чиновники в "Мёртвых душах" вывёртывают название карт – "черви! червоточина! пикенция! или пикендрас! пичурух! пичура!"  От Гоголя мне перепали продовольство,  устерсы…  От Л.Н. Толстого – страженье,  двистительно… От Достоевского – астролом (астроном)…    У Некрасова приобрёл:  аммирал (адмирал),  новорситет,  пенция,  проздравить… У Островского – облизьяна. В "Письмах из деревни".Энгельгардта:
- Что в волости сказали конкретно?
Староста:
- Акрётно ничего не сказали."
В "Лете Господнем" Шмелёва: - Ну, где у вас тут чего?
Там же, у Шмелёва, шёл разговор о стракулистах. Кто такие стракулисты?  Социалисты?  Террористы?  Атеисты?
Раскрываю наугад попавшийся том словаря 11-17 в.в. с кусочками текстов из летописей, грамот, документов, записок… писаных людьми разного социального и культурного уровня – токмо,  егда,  ту;то,  тако;,  я;ко,  одёжа,  древле,  рублёв  и пр. и пр. Большое удовольствие, наслаждение – живой, не обрезанный нормами русский язык.
В народных песнях: "Ой бяда, бяда, бяда – по колено лебяда",  "У меня белым-берёзынька завяла на межи",  "Из-за лесу, лесу  тёмнаго…".
Какая радость читать в неотредактированных записях народных песен:  аржаная каша,  пашанишная пышка,  узял каня  богатыркыва,  сы двумядесять чепями сы жалезными;  каму щастья была, каму два, мне нету, братцы, ни днаво…
В народных песнях замечательных слов, как изюма в хорошей булке, только успевай выковыривать:  лазурьевый,  первивать,  океян,  сердечико,  крылечико,  не баловай…
Пушкин записывал в Михайловском: "Что ж ты, добрый молодец, давно не пришёл?"
Приятно произносить слова так, как их произносили наши прадедичи в Х-ХI в.в. с твёрдыми К и Г – Кыев,  книгы,  княгыня,  руськый…
Удалось вживую услышать речь архангельского жителя, деда:
- Нашёл  я камень в ручью за рекой. Рубил-рубил, оптясывал-оптясывал, далее сделал. Суседья приходили, мущтыны…
Его старуха:
- Кофтоцка,  убочка не много дёржаны…

Москвичи когда-то произносили:  цалуй,  перьвый,  грешневая…  На юге говорили – несёть,  хо;дить,  взавтре,  вчерась,  мыша,  обчий …  На севере – по Волзе-реце,  высоци  берёзи,  по велицей  дорозе… 
Разве можно это выправлять?  Переводить с русского на русский?  Разве это неправильности?  Прислушайтесь – как проникновенно звучит – "утешение мое",  "грех юности моея",  "древлее благочестие",  "братья и сестры".
Некоторые слова собираются в кучки по какому-нибудь признаку.
Слова относящиеся к церкви:  летаргия,  абвон,  анхирей,  епискуп,  крылос,  кстины (крестины) …
Детская кучка:  мечтальон,  улиционер,  мориклиника,  замукальная  школа,  вонитаз,  жувачка…
Детские считалки, числительные:  ази,  двази,  тризи…,  янзы, дванзы,  тринзы…,  первенчики,  другенчики…,  перводан,  другодан…
Ещё кучка имен и фамилий: Кеськянькин,  Микола,   Хвёдор, Исусе,  барон Синегузин (Тизенгаузен),  Изоха (Зосима),  Енаха (Геннадий), Нюша, Нюра (Анна)…
Национальности:  хранцуз,  мериканец,  трухмен…
Города:  Питенсбурх,  Аршава,  Вихлиемль (Вифлием),  Стекольный (Стокгольм)…
В разных кучках такие слова:  выпимши,  скрымшись,  мнучик,  великатный,  антирес,  струмент,  абокавенный,  обчий,  писча,  пишша,  ихний,  евонный,  ехай,  хочут…
Отдельная кучка иностранные слова. Народ не любит ломать язык, произносит, как произносится, и всякое непонятное слово превращает в понятное. Остеохондроз стал острым хандрозом (от хандры?).
Интересно разгадывать, как Александр превратился в Шуру, а Анна – в Нюру, Нюшу?  Может быть, так:
Александр – Алексаша- Алексашка- Сашка- Саша-Сашурка- Шурка-Шура.
 Анна-Аннушка-Нушка-Нюшка-Нюша-Нюрушка-Нюра.

Можно сложить кучки разных отличий от нормы.  Хотя… по крайней мере в некоторых случаях, хочется сказать – отличий живой речи от нормы .
Как богат и гибок русский язык!  Какие метаморфозы в словах допускает!
Замена звуков:  омман,  жубы,  салаш,  дилектор,  кеатр,  апекит,  трахмал.
Выпадение звуков:  госья,  асма,  мя (меня),  кораб (корабль),  дикалон,  фициант,  лисапед.
Добавление звуков:  радиво,  проздравить,  протчий,  кандриль.
Разные добавки:  вон-де,  тама-ди,  вот так вот,  вовнутрь.
Падежные окончания:  с дяденьком,  родителев,  в скверу,  за грибам.
Род:  сей минут,  одна названья.
Формы, которых "нет":  ехай,  едь,  дудю,  дужу,  чудю,  человеки.
Перенос ударений:  мага;зин,  ро;ман,  гово;рит,  центне;р.
Невообразимые варианты:  абаковенный,  зажгать,  подгонить,  Питер,  ве;лик,  те;лик,  водя;ра,  за;кусь.
Варианты и варианты!  Слово "говорю" встречается в нескольких:  я гварю,  я гврю,  я грю,  я гу.

Естественность ценней, богаче и интересней заученной вызубренной правильности.  Повторю апостола Павла – "Всё можно! Но не всё полезно".  И нужно. 
Один комендант общежития внушал:
- Надо соблюдать гыену!  Гыена – залог здоровья!
Конечно, гыену нужно соблюдать и в языке.  Мера и вкус никогда не помешают. Дорого словечко на своём месте и в своё время.
Но сторонники чистоты русского языка, мойдодыры,  так рьяно взялись за дело, так коротко стригли-брили, что обкорнали и замыли язык действительно до дыр.

Вопреки расхожему внушению языковедов практически все говорящие на русском языке понимают все говоры и все прочие варианты единого языка не разделённого на литературный и нелитературный, нормативный и ненормативный.  Неправильности не мешают взаимопониманию и единству.  Говорим неправильно, но друг друга прекрасно понимаем.
Однако мало, кто сможет понять язык самих лингвистов ;  аккомодация,  ассимиляция,  диссимиляция,  метатеза,  диэрэза,  эпинтеза…
С первого класса деткам внушают разлом единого языка – на правильное произношение и правописание,  и  неправильное. Можно ли называть неправильным слово, которое понятно?  В связи с этим вспоминается случай.
Однажды я стал свидетелем спора о слове манка. Один из спорщиков горячо утверждал, что такого слова нет, не существует – потому, что его нет в словаре.  В словарях  оно, конечно, есть, но спорщик считал его неправильным, сокращением манной крупы. Я вмешался, по-сократовски: ; Нет такого слова? А что; ты сам сейчас произнёс?  Это что такое прозвучало?
Вообще-то, сдаётся мне, разделение на правильное и не правильное провоцирует в сознании неуважение к людям, говорящим иначе, неуважение к русскому языку, прошлому, истории, старшим…  Разделяет единый народ.
Или  единого народа никогда не было?

В примечаниях к книге С.В. Максимова "Крылатые слова" читаем: "Обращаем внимание на разницу в написании, произношении и объяснении у Максимова и Даля: Максимов называет канун нового года (языческой) щёдровкой, а в "Словаре" Даля это щедре;ц…  У Максимова ватагу ребят возглавляет щедре;ц, тогда как Даль пишет… щедрене;ц…  у Максимова щедрин-ведрин, у Даля: ще;дрик, ве;дрик.
 Нужен, очевидно, третий авторитет, чтобы определить, кто правильнее записал и донёс до нас эти слова".
 
Последней фразой современный филолог, действительно обладающий огромными знаниями, невольно проговаривается – он не может себе представить, что, если в разных местностях используют разные варианты слов, то можно обходиться без единых грамматических правил и норм – они тут неуместны и неприменимы. Живой язык богаче, больше, чем прокрустово ложе.

Мне не очень-то важно, как квалифицируют неправильные слова профессионалы, как назовут  - аккомодацией или ассимиляцией.  Но я ощущаю в этих уникальных, неповторимых звучаниях сложную, трудную историю, жизнь и дух народа, страны.
Язык исходит из недр народа. В нём много того, что называют безграмотностью, много ошибок, выдумок, и его высшие красо;ты простодушны. Создавали его не учёные, а люди близкие к природе.
Давайте пользоваться им как драгоценным наследием. Его надо уважать. И не будем слишком придирчивы. Излишнее внимание к этимологической правильности доверим учёным-специалистам, а для  языка, разговорной речи и письма оно вредно.

Это была присказка. Сказка впереди. О живом языке. И мёртвом, которому учат в школе.


НЕ   СОТВОРИ   СЕБЕ   КУМИРА, 
слово – это только слово.

                "… нет такой неверной мысли, которая               
                была бы ложной до конца."
                (Анатоль Франс, "Боги жаждут")

К этому следует добавить – истины человеческие тоже не бывают истинными до конца.
Сознание не абсолютности представлений о ложном и истинном способствовали бы широкому и объёмному мышлению, доброжелательности и взаимопониманию. Убеждение в полноте людских истин и заблуждений,  упёртость в собственных мнениях и представлениях приводят к узости взглядов и взаимной вражде.
Как уст румяных без улыбки,
без грамматической ошибки
я русской речи не люблю.
Быть может, на беду мою,
красавиц новых поколенье,
журналов вняв молящий глас,
к грамматике приучит нас;
стихи введут в употребленье;
но я…  какое дело мне?
Я верен буду старине.
……………………….
                ( А.С. Пушкин, "Евгений Онегин",
                глава третья, строфы XXVIII и XXIX )

Богатство, выразительность, красочность и гибкость русского языка стали возможны благодаря его природной вольности. Благодаря свободе от норм.
В реальном русском языке практически нет ограничений. В отличие от многих других языков, в которых обязателен определённый порядок слов, в русском языке для понимания смысла предложения это не требуется. Смысл слов практически не меняется в зависимости от места ударения в слове, долготы звука, мягкости-твёрдости, и прочего…    Меняется только эмоционально-стилевая окраска.  Гибкость смыслов достигается и свободной расстановкой ударений: зали;та;,  го;рьки;,  взгля;нет-взглянё;т.
Словообразование своеобразное – слова долонь и ладонь, кочедык и кодачик, голбец и гобец, стрежень и стержень  равнозначны.  Произвольно используется бесчисленное количество суффиксов и префиксов.
Окончания, бывает, гуляют сами по себе.  Значения грамматических форм времени тоже довольно своеобразны – "Я пошёл" или "Я ушёл"  (прошедшее время), хотя сообщается о будущем времени. Девушка рассказывает о том, что бывает (по сути – о прошедшем времени) так: "На закате ходит (наст.  вр.) парень возле дома моего, поморгает (буд. вр.) и не скажет (буд. вр.) ничего".
При изменении грамматической формы часто происходит чередование звуков.  В реальной речи гласные могут не достигать полного образования. 
Русский язык вмещает множество говоров,  аканье,  оканье,  иканье,  яканье,  цоканье,  чёканье,  множество чередований,  беглых гласных,  лишних звуков,  разнообразные переогласовки и пересогласовки (согласных).  Практически равнозначны замены в парах звонкий-глухой, твёрдый-мягкий, и не только. Бытует множество индивидуальных произношений, произнесений.
Богатство языка народ накопил пока  "не учился ещё он у наших грамотеев" – по словам знатока языка Сергея Максимова.
"Свободные в обращении с родным языком, как ветер в поле, - пишет Максимов в книге "Крылатые слова" ( главка "Начай"), - русские люди с природным старинным словом давно уже не церемонятся. Например,  млеко в нынешней форме своей проводится на севере России по всем падежам множественного числа, вопреки запретам всех наших грамматик, прославившихся противоречиями, недописанными законами и недоделанными правилами. Там твёрдо уверены, что молоки; бывают разные…: /молоко/  пресное и квашеное, или кислое, топлёное и парное, простокваша и варенец…"
В сноске Максимов добавляет, что на Волге давно установился обычай употреблять слово завтра (заутро, завтрие) как существительное среднего рода.  "Родительный падеж будет, по желанию, или завтрея, или завтрого, или завтрева: не далее до завтрева. " Дательный – к завтрему, к завтрею, завтру, заутру. Творительный - завтреем, завтрим, завтром. Падежный – о завтрее. о завтрем, о заутре."
"…личное местоимение их в родительном падеже множественного числа, - пишет Максимов, - во многих местах, среди мещанского, купеческого и крестьянского люда, принято за существительное имя и склоняется на все лады… "
И прочие вольности допускаются.
Смысл от этого не меняется, меняются оттенки смысла, эмоциональные оттенки. Вот откуда богатство, гибкость и выразительность русского языка.
Часто в одной и той же грамматической форме от замены одного звука другим, прибавления или выпадения звуков значение слова не изменяется. Самые примитивные примеры: лампа-ланпа,  коридор-колидор,  пиджак-пинжак. Нельзя не признать, что в этих парах смысл слов сохраняется. В них звуки М и Н, Р и Л, Д и Н – составляют одну и ту же фонему. (Бодуэн де Куртенэ объяснил). Одна и та же фонема включает в себя не один значимый звук, и они функционируют в языке одновременно, не смотря на регулярные переходы.
Оба звука и оба варианта слова имеют право на существование. В вариантах слов карова и корова звуки А и О представляют из себя одну и ту же фонему, а корни каров и коров – одну и ту же морфему.

Произношение имело многочисленные варианты (да отчасти ещё сохраняется). В мае дош – будет рош,  благослови-бласлови,  здравствуйте- здрасьте,  семь- сем,  вообще-вопшэ... Слова и их смысл легко узнаваемы, в т.ч. по контексту подобно омонимам.
Воля вольная, всеобщее творчество. Свобода – движение, несвобода – застой, деградация, гниение. В том числе и в языке, а следовательно и в мышлении.
Переимчивые русские люди контактировали с таким количеством других народов, как ни один народ и язык, в мире – с западными славянами,  германцами,  иранцами,  финно-уграми,  тюрками,  кавказцами,  молдаванами,  греками,  римлянами,  народами севера и Сибири. Влиянию языков этих разных народов подвергался не весь русский люд целиком, но только отдельные части,  местности. Тем не менее, сохранились общий язык и общее культурное пространство.
Россия не маленькие германские или французские княжества, где быстро заражались модой регулярных звуковых переходов. В России звуковой переход не успевал дойти от края до края, менялось поколение. Где-то переход закреплялся, где-то не произошёл, а между ними чересполосица и очаги разнообразных говоров. Моде переходов, как и другим модам, поддаются не все.
Свобода – природное свойство русского языка.


В  НЕВОЛЕ

Нельзя на чудесное разнообразие, многоцветие,  многозвучие раскованного русского языка надевать смирительную рубашку обязательного нормирования. Это насилие над языком, это его упрощение и обеднение.
Одних напридуманных, не насущных, правил  грамматики хватит, чтобы обратить в сплошное неудобство всю жизнь человека.
Зачем пытаться уместить океан в пивную бутылку?
Какого-то единого эталонного русского языка никогда не было, и нет. Он составлен из множества сегментов социальных, географических, профессиональных и прочих групп, вплоть до индивидуальных.
Одной из таких групп был грамотный цех переписчиков, чей язык сформировался как книжный со своими профессиональными установками для собственного удобства. Постепенно цех вырос в огромную корпорацию продавцов правописания,  превратившую свои правила в средство существования,  преподавания и навязывания  их всем и каждому. Навязчивый сервис. 
Когда-то моему знакомому, приехавшему из костромской глубинки в пединститут,  преподавательница  русского языка, услышав его своеобразную речь, на первом же занятии сказала:
- Ну, мы из вас это быстро выведем.
Так в реальности ценятся говоры и прочие особенности русского языка.

Живой единый язык, росший словно дерево, взлелеянный многими поколениями постепенно обреза;ли и расчленяли на литературный и нелитературный. Лишены права на существование многие речевые ветви, целые пласты языка. Фактически наложен запрет на областные, разговорные и просторечные формы.
Между тем, язык во всех проявлениях, во всей полноте - национальное богатство, священное достояние народа, которое следовало бы беречь и хранить не в словарях, а в реальном употреблении.

В языке не может быть неправильных слов, форм слов, но должны иметь права различные варианты – местные, социальных и культурных групп, индивидуальные и пр. В вариантности, в разнообразии проявляется полноценность языка, историческая и культурная подоснова, эмоциональное и ассоциативное содержание. Такое свободное использование языка отражает, выявляет и развивает его возможности, широту и глубину, отражает быт, образ жизни, образ чувств и мышления. Этому способствуют множество синонимов, различные формы, эмоциональные краски.
Монополии вредны не только в экономике и политике. Поэтому так называемое правописание, нормирование речи и письма не только не обязательны, но вредны, они убивают язык.
Повторяю, изучение функционирования и истории языков дело специалистам-профессионалам, всем остальным, обычным людям – нужно свободное творение  языка. Ведь не случайно говорится "язык создаётся народом", естественным путём. Не из пробирки.
Работа учёных-языковедов сродни точным наукам, математике, физике, химии, тут требуются специальные обучение и знания, недоступные и ненужные большинству, обременительные. Но язык даётся родителями и средой.  Область его применения сродни искусствам, музыке, живописи.  Тут необходимо личное творчество, индивидуальное, неповторимое. Не конвейерный ширпотреб.  Массовое производство личностей не бывает. Ну, разве что, при тоталитарных режимах.
Можно ли вообразить, что кто-то решил ввести нормирование, правозвучание в использовании нот, длительности, пауз, тактов, темпов, музыкальных приёмов, инструментов и пр.? А в живописи подобные правила в использование красок и прочего?  Такое невозможно даже при крайней сумасшедшей тирании.
И всё-таки…
Издавна за "правильный" образец речи и письма брался жаргон узкой социальной группы.  Сначала – церковно-славянский искусственный язык Кирилла и Мефодия, " уснащённый" подобно речи гоголевского почмейстера,  грецизмами, македонскими и болгарскими словами и оборотами.  (На западе латынь подобным же образом уничтожила народные языки европейцев).  Потом образцом стал язык тонкой прослойки образованного общества, знавшего французский язык лучше русского. И, наконец, язык разных "образованных",  учившихся чему-нибудь и как-нибудь, и не знавших ничего, кроме того же книжного языка тонкой прослойки.
Многие нормы и правила возникли не естественно в самом языке, а наоборот – созданы искусственно и внедрены с помощью обязательного употребления, обеднения и искажения живого естественного языка. Не редко нормы внедряются, как мода, как тщеславное подражание.
Нормирование ограничило использование стилистических возможностей "неправильностей", обладающих яркими красками, изменило дух языка.
Живое растущее древо заменили сухой теорией "правильного" написания и "правильной" речи.  В обиход вошёл искажённый, съёжившийся, как шагреневая кожа, язык, скудный сухой газетный канцелярский стиль.
В "правильной" (по правилам) речи нет творчества, она стёрта. Соблюдение норм и правил похоже на выполнение машинной программы, а это противоречит духу русского языка. Да и человеческой природе.
Соответствуют ли педантичные орфоэпии и орфографии характеру и духу своевольного русского языка, не вмещающегося в грамматические рамки?
"…и упал на землю огромный пластырь Салипод, и все люди прилипли к нему."   Цитата из рассказа Валентины Пахомовой.  Удивительно наглядный образ рабской зависимости людей от навязанных им привычек и представлений.
   
В наше время необходимость, обязательность и полезность соблюдения правил орфоэпии и орфографии (своеобразное крепостное право) большинством людей воспринимаются как само собой разумеющаяся необходимость.
 Умение писать без ошибок – это почти что доблесть, а неумение – позор. Это - установка, не подвергаемая сомнению.  Кто же может усомниться в обязательности установленных учёными лингвистами норм?  Шаг влево, шаг вправо – выстрелы нелестными эпитетами на поражение в правах достойных людей, не учившихся, подобно Чапаеву, в академиях, и не закончивших их.
Умение писать по указанным правилам – стало средством для тщеславного обозначения своего превосходства.
Не поддавшихся школьной дрессировке обливают презрением и высокомерием, словно правописание это самое главное в жизни.
Многие, а особенно борцы за чистоту русского языка, по умолчанию даже ставят знак равенства между "правильной" литературной нормированной речью и русским языком.

Но общепринятые представления, почитаемые за абсолютную истину, в действительности являются всего лишь одним из сегментов языка, временными условностями.
Язык меняется во времени. Меняются и правила грамматики, неприемлемое становится допустимым. Причём правила письма всегда отстают от изменившегося реального языка. Если бояться даже дыхнуть на нормы, то подобно шутке об английском правописании можно всерьёз дойти до  "пишется Манчестер, а читается Ливерпуль".   
Есть факты позволяющие усомниться не только в абсолютности и  обязательности соблюдения установленных правил, но и в их полезности. Позволю себе сказать даже об их вреде для сохранения и развития подлинного естественного живого языка, а не искусственно сконструированного манекена.
Эти факты прекрасно и давно знают языковеды-лингвисты. Им  ведомы и относительность установленных норм, и многочисленные варианты языковых форм, своевольно исключённые из употребления, и даже множество норм, не имеющих никаких обоснований, норм нелогичных и неудобных – требующих чистого зазубривания. Так ли уж  важно и так ли уж нужно тратить на это столько времени?  Так ли уж это увеличивает знания, развивает способности?
И всё-таки буквально всех заставляют поклоняться кумирам – орфографии и орфоэпии. Особенно орфографии.

Повторюсь - если написать не корова, а кАрова, или сказать о;кая - кОрОва – все прекрасно поймут о чём идёт речь. В отличие от русской усложнённой письменности, белорусская, например, основана на одном принципе - фонетическом – как слышится, так и пишется.  Орфография в нашем понимании практически отсутствует, достаточно выучить буквы алфавита и их соответствие звукам.  Многие века люди, научившиеся грамоте, так и писали .
Польский язык тоже не разделяется на разговорный и литературный. Разговорный  равен литературному.
В отличие от этих языков, нормы русского языка основали сразу на трёх разных принципах – морфологическом, фонетическом и исключениях. Блюдо неудобоваримое.


ГРАММАТИКИ

Кто же, собственно, когда и зачем вообще установил правила письма, сделал их обязательными, по сути, законодательно закреплёнными и чуть ли ни предметом "языческого" поклонения? Попробуем разобраться.
Откуда у нас явились грамматики?  Грамотеи, по старинному выражению. Само собой… –  с запада. Там они, из-за присущих ихним языкам особенностей,  может быть,  и были необходимы.
В западных странах римская церковь усиленно внедряла латинский язык вместо языков народных.  В результате некоторые народы стали носителями романских диалектов.

Первые грамматики славянского языка были, собственно, не славянскими, а церковно-славянскими с большим влиянием греческого языка, т.е. – грамматики "доброглаголивого эллино-словенского языка".  Книги на этом коктейле начали печататься в конце 16-го века на территории  Великого Княжества Литовского, официальным языком которого был "западный русский язык".  Недалеко от Вильно была напечатана  известная церковно-славянская Грамматика Милетия Смотрицкого, на её основе составил свою грамматику и Ломоносов.
Грамматика Милетия Смотрицкого была учебником не славянского, не Русьского, а церковно-славянского языка с элементами греческого, внедрённого в строй естественно образованного языка.  Задолго до того выдающиеся произведения – "Слово о полку…",  "Поучение Владимира Мономаха",  былины ,  "Путешествие Афанасия Никитина", "Домострой" и многие другие были написаны русскими авторами, не смотря на отсутствие учебников грамматики, верней – даже благодаря их отсутствию.
  (Украинский и белорусский языки обособились под влиянием польского и литовского языков, когда несколько веков эти территории находились в составе Великого княжества Литовского.)
 
Автор первой русской Грамматики Ломоносов, вопреки собственному желанию установить определённые грамматические рамки, для чего и была написана книга, тем не менее, чувствовал, что невозможно и не нужно связывать язык жёсткими правилами:
"§ 233. Коль  много  быть  должно  именъ  отечественныхъ,  никакимъ  правиламъ  неподверженныхъ;  О  томъ  всякъ  легко  рассудитъ,  кто  несчетное  множество  земель,  городовъ,  селъ,   р;къ,  озеръ  и  протчихъ  м;стъ  представитъ.  Итакъ  когда  у  протчихъ  правилъ  грамматическихъ,  до  российскихъ  речений  токмо  касающихся,  не  льзя  требовать  точныхъ  изъятий  безъ  остатку:  то отечественныхъ  не  возможно  собрать  именъ  вс;хъ  м;стъ,  и  привести  подъ  правила:  того  ради  надлежитъ  оставить  общему  вс;хъ  учителю,  повсядневному употрению." (Подчёркнуто мной – В.К.)  Не могу не отметить учёную уродливость речи самого Ломоносова – следствие влияния иноязычных грамматик.
Смысл заметок Ломоносова:  Невозможно подогнать под правила слова, никаким правилам не подверженные, а потому надо оставить их такими, какими они употребляются в повседневности. Иначе, из-за бытования многочисленных вариантов, придётся делать бесчисленные исключения и отмены:
"§ 251  …не  по  правиламъ,  но  по  употреблению  учиться  должно."
Учиться "по повседневному употреблению" значит - по тому, как реально говорят люди. А не так, как считают лингвисты - только чтобы сохранить морфемы, бывшие в языке до падения редуцированных звуков, до 13 века.
Ломоносов в § 108 пишет:  "Въ правописанїи  наблюдать  надлежитъ,  1) что  бы  оно служило  къ  удобному  чтению  каждому  знающему  Россїйской  грамот;,  2)  что  бы  не  отходило  далече  отъ  главныхъ  Россїйскихъ  дїалектовъ,  которые  суть  три:  Московской,  С;верной,  Украинской,  3)  Что  бы  не удалялось  много отъ  чистого  выговору,  4)  Что  бы  не  закрылись  со  вс;мъ  сл;ды  произвождения  и  сложенїя  реченїй."
 Современное правописание ставит на первое место четвёртый пункт. Остальными по сути пренебрегает.
Все требования, предъявляемые Ломоносовым к правописанию вполне разумны. Но в них заложено противоречие – все вместе они невыполнимы.
Невозможно совместить сохранение  "происхождения речений" (т.е. морфем) и исключений из правил, т.е. написаний по "повседневному  употреблению".
Невозможно совместить удобство чтения,  чистоту выговора для представителей всех говоров, а их гораздо больше указанных Ломоносовым. Кроме того, чистота выговора это субъективная оценка. Как совместить разные оценки?  В "Наставлениях" самого Ломоносова немало субъективных вкусовых решений. Противоречие заложено в самой идеи Ломоносова написать учебник правил и сохранить живой язык, его естественное развитие творцом языка, народом.
Нужно ли всем людям знать и сохранять  "следы произвождения и сложения речений"?  Способствуют ли они удобству. Скорей, наоборот, это неудобство. Следы происхождения нужны специалистам, лингвистам, это их хлеб, пусть они и занимаются этим. Остальным их заботы как-то ни к чему. А уж, сколько драгоценного времени и сил приходится тратить школьникам и студентам на зазубривание правил, основания которых они не понимают! Дрессировка вместо действительно нужных знаний и духовного обогащения. Конечно, не надо и запрещать тому, кто хочет знать основы языкознания.
Л.Н. Толстой, чьи статьи и дневники мало, кто читает, правильным образованием называл – обучение людей быть в жизни счастливыми и уметь думать, а не зубрить сомнительные правила.
Даже по коротким цитатам видно - и орфоэпия и орфография времени Ломоносова отличаются от принятых в наше время. Правописание всегда отражает прошлую стадию языка. Уже по этой причине не стоит молиться на правописание.
"Не сотвори себе кумира" из правописания. Согласитесь с тем, кто сказал: - Не надо иметь абсолютных принципов, в каждом случае стоит ещё раз, заново, подумать.
 
Среди главных российских диалектов  Ломоносов не называет Западнорусский, который в Великом княжестве Литовском использовался как государственный язык и впоследствии получил название  белорусского языка.  Между Московским княжеством, Великим Литовским и Польшей происходило теснейшее языковое взаимодействие. Именно в Великом княжестве Литовском была напечатана Грамматика Смотрицкого и другие русские грамматики, переиздававшиеся потом в Москве.
Особенно досадно почти полное игнорирование полугласных неслоговых губных звуков, характерных для древнерусского произношения. Эти неопределённые неясные-полугласные доставляли неудобство писцам и грамматикам, которые в конце концов постарались совсем избавиться от них. Эти неслоговые звуки долго сохранялись в украинском и белорусском языках (У краткое - Ў), но исчезают и там,  сохраняясь только в некоторых польских говорах (неслоговой ; с косой палочкой).

Так называемый, литературный язык, это язык письменности, язык письменный.  Лит – буква (от лит, гр. – камень). Письмо сохранившееся на камне.  Хотя, наверняка, писали и на песке, и на снегу).  Литературный, буквенный, знаковый язык был изначально упрощённым, ибо рубить и скрести (скриб, лат.) камень, чертить по глине, писать пером и даже кисточкой намного трудней и дольше, чем говорить. Поэтому и до наших дней письменная речь по всем параметрам плохо отражает богатую устную речь, и это несоответствие обеднило и продолжает обеднять язык.
С самого начала грамотные пишущие люди составляли особую касту, создавали особый цех, члены которого волей-неволей подгоняли языки к удобству писать и переписывать.
В истории письменности использовались разнообразные средства и виды алфавитов. Но всегда им сопутствуют два обстоятельства – упрощение (по-современному оптимизация) и снобизм, высокомерное чувство превосходства над "профанами", которых грамотеи убеждают, будто без них нельзя обойтись. Тысячи лет обходились, а теперь вот – никак!
Кажется, специально спутали, смешали методику  обучения русскому языку иностранцев (или обучение иностранному языку русскоговорящих) и естественное узнавание своего языка с детства.
 
 
  ЕДИНООБРАЗИЕ

  Современная русская письменность сложилась так, что мы пользуемся письмом, называемым вокализовано-звуковым, использующим и согласные и гласные звуки. Такое письмо по идее должно отражать звуки такими, какие звучат в речи. Но в действительности это происходит не всегда так, а точней – всегда не так.
Мы произносим вАда, шОл, снеК, Што…, а пишем вОда, шЁл (щёл), снеГ, Что…   Произносим здрасьте, здорово, а писать обязаны здравствуйте, произносим кабы, а писать обязаны как бы, произносим сечас, а писать обязаны сейчас…
Когда-то писали, как говорили, и читающие вполне понимали написанное, так же, как мы понимаем услышанное.  Понимали и тогда, когда вместо дЕла; было написано дЯла или дИла, вместо Еда – Яда, вместо гололЕдица – гололЁдица, гололЁд  (от слова лёд).
В чём же смысл того, что с юных лет нас заставляют тратить годы на заучивание многочисленных правил грамматики, разделяя единый язык на "правильно" и "неправильно"?  Смысл – сделать письмо единообразным и речь единообразной.
А хорошо ли единообразие для языка, для мышления? Ответ такой же, как в вопросах о монополиях в экономике и единообразии в СМИ.  Неизбежно приведёт к застою.
Предписанное единообразие убивает всё живое, оно борется с присущим жизни многообразием, т.е. с необходимым условием  существования жизни, развития, совершенствования.
Разнообразие – это зубная боль письменности. Богатство, многоцветие канцелярски неудобно, в отличие от усреднённого, усечённого  искусственного варианта. Разнообразие неудобно и тем, кто плохо знает реальный язык и все свои выводы делает, исходя из письменного.
Единообразие это путь к оскудению языка. У единообразия, конечно, есть свои преимущества. Но никакие преимущества не могут компенсировать катастрофическое следствие единообразия – обеднение, омертвление, урезание и остановку естественного развития языка.
Оскудение очевидно.
 Владимир Иванович Даль считал, что грамотность (т.е. правописание, орография, а не умение читать и писать) искажает и уничтожает живой русский язык.  "… в образованном обществе и на письме язык наш измололся уже до пошлой и бесцветной речи…"  Даль защищал право крестьян на неграмотность. На него, конечно, накинулись с упрёками.
В чём же смысл единообразия?  Почему не допускается даже мысль снять с языка смирительную рубашку?
Зададим классический вопрос – кому это выгодно? И удобно?
"Выгодно" языковедам профессионалам, т.к. на поверхности сохраняются и частично видимы морфемы когда-то существовавшего и давно изменившегося языка.
Выгодно властям и чиновникам всегда и во всём стремящимся к единообразию, при котором легче управлять людьми и процессами.  Отклонение от общепринятого – в причёске, в одежде, в мыслях – это  "Непорядок". Язык в значительной степени соотносится с мышлением.
Выгодно и удобно, главное выгодно, корпорации преподавателей языка всех рангов и степеней.  Неплохое средство существования.
Есть ещё и такой повод – трудно  автоматизировать перевод текста на другой язык и перевод звуковой речи в письменную. Для того, чтобы работал диктограф, речь должна быть предельно примитивной и механистичной. Движение к тому мы и наблюдаем.
Выгодно и удобно не коренным жителям, знающим только язык книжный.
Примитивный язык удобней  учить иностранцам.

Споры, о том, как надо писать, возникли, вероятно, с момента, появления письменности.
Письменность прошла многие фазы и стадии.  Перепробовали не один "алфавит" и не один способ записи звуковой речи.
При записи кириллицей у пишущих и переписчиков, а потом и издателей книг, постоянно возникали проблемы, как надо писать то или иное слово, тем более, что в практике широко применялись титлы, т.е. буквы не написанные, а только подразумеваемые, .
 На каком-то этапе "знатоки правильного русского языка" сгруппировались и сотворили профессию.  Они посчитали себя в праве быть управляющими письменностью и всем языком, распоряжаться им по своему усмотрению и указывать, как надо им пользоваться.

Единообразию всегда сопутствуют принуждение.  Без знания и выполнения предписанных правил вы не сможете окончить школу, учиться выбранной профессии и т. д.  "Правописание", по сути, введено законодательно.
Принуждение бывает в мягкой форме, незаметно.  Людям внушают, что это необходимо, престижно, стыдно не знать "грамматику",. Большинство людей рабы моды. Достаточно создать "моду" и  внушить чувство неполноценности, если не  следуешь предписаниям корпорации. Люди сами, без команды, становятся в строй.  "Мода грамотности" отвлекает внимание от живого многомерного, многоуровневого языка.

Единообразие удобовыгодное средство, касающееся не только орфографии, но не менее и орфоэпии.
Удобно ли школьникам, писателям, телеведущим, издателям, обычным людям, вынужденным  ежедневно следить за запрещающими знаками, поставленными  неизвестными дядями и тётями?
Зачем  у школьников за счёт действительно необходимого отнимают столько времени на обучение формальным вещам?  Мне иногда думается, что просто стремятся хоть чем-то занять, нагрузить,  подростков, чтобы не болтались на улицах и не хулиганили? 
При взгляде на препятствия, наставленные  для пользующихся письмом, возникает вопрос – правила существуют для людей или люди – для правил?
Когда я работал в автомобильной газете, редактору пришлось  вести долгую борьбу с типографией (корректорами) за то, чтобы не обрамлять бессмысленными кавычками  названия автомобилей (Волга, Жигули…), избавляться от прочих  излишеств.


АДСКАЯ СМЕСЬ

Ну, ладно! Какие-то правила нужны. Какие принципы можно поставить в основу единообразных правил письма? Их  три.
1. Фонетический – писать так, как слышится: вада,  сонце,  мыш,  бежиш,  жывот.  Но звучания в говорах и у разных людей разные.  Ну, разные!  - А шо такого?  - Не годится.
2. Морфологический – во что бы то ни стало сохранять морфемы при всех(!) грамматических формах слов.  Но это сопряжено с трудностью определения границ морфем и огромным количеством исключений.  Возможно ли?  - Не годится?
3. Писать так, как сложилось исторически, по традиции, как 100 и больше лет тому писали.  Да вы что?  Получают права традиционные "ошибки", исключения, нелепости. Отрицаются первые два принципа. Вряд ли годится?
Какой же принцип выбрать?  В чистом виде невозможно применить ни один. Если применить только фонетический, не будет единообразия, и морфемы будут терять свои части.
Если применить морфологический принцип, письмо не будет соответствовать реальной речи, в которой происходит чередование звуков и морфемы изменяют вид.
Если писать по традиции, язык будет заморожен.
Неразрешимая задача!  Но у нас не бывает неразрешимых задач.  Мудро решили соединить ужа, ежа и чижа, т.е. применить сразу все три принципа одновременно. С оговоркой: главный морфологический принцип. Получилась адская смесь.
Учредив письмо сразу на трёх принципах (фонетическом, морфологическом и традиции) и на жёстких нормах  правописания, пришли к тому, что нельзя писать так, как слышитЦА, т.е. не имеешь права писать так, как гАвАриШ  (окончание ШЬ -  это мягкое Щ, получается: гавариЩ). 
И нельзя гОвОрить так, как пишеЩ.
Парадоксальная ситуация. Нельзя писать, как слышишь, и нельзя говорить, как пишешь. А как можно? Можно и то, и сё. Верней, иногда – то,  иногда – сё.  Китайская грамота.
Запутанный клубок,  нарушение логики,  двойные стандарты,  исключения,  противоречия,  нелепости.  Эту неразбериху испытывает на себе каждый школьник.
В результате:
Потеря драгоценного времени.  Это вместо знаний, развития мышления, чувства прекрасного, милосердия – высокого, доброго, вечного. Потеря огромного количества слов.
Выход простой – отказаться от единообразия жёстких норм, не заниматься формальными проблемами, не имеющими, к тому же, решения и не отвлекаться от действительно жизненно важного.  Не смотря ни на какие ухищрения, письменная речь всегда будет не совпадать с реальной устной.
Конечно, некоторые сложности, не столь большие, будут, но в этом мире нет ничего идеального.

Гений словесности с безупречным вкусом и чувством языка Пушкин в "Евгении Онегине" улыбнулся стражам орфографии: "…без грамматической ошибки я русской речи не люблю".
В письме М. Погодину от ноября 1830-го года Пушкин по поводу отмеченных им грамматических ошибок в драме "Марфа" пишет:  "…эта беда не беда. Языку нашему надобно воли дать более (разумеется, сообразно с духом его). И мне ваша свобода более по сердцу, чем чопорная наша правильность".
В примечаниях к "Евгению Онегину" Пушкин отметил: "Не должно мешать свободе нашего богатого и прекрасного языка".  Известно и его высказывание, что русскому языку надо учиться у московских просвирен. 
В Михайловском, Болдине и в путешествиях Пушкин внимательно прислушивался к языку простого народа. Он не делал кумира из орфографии того времени и ради ритма и рифмы случалось менял ударения, использовал просторечные, устаревшие произношения и пр.
Но многие поколения школьников получают представление о русском языке от последователей автора "Практической русской грамматики" академика  Н.И. Греча, который утверждал  "Пусть целый народ единогласно употребляет известное слово несогласно с правилами моей грамматики, я всё равно скажу, что оно употребляется неправильно".
Вот так обходятся с русским языком, очищая его от красочности и богатства народной речи. Такое отношение вписывается в программу, высказанную одним из руководителей большевиков: "Мы будем штамповать интеллигентов, как на фабрике" (Н.И.Бухарин).
И штампуют.
"Грамотность" – это такой усреднённый серый вариант языка, рассчитанный не на своеобразные неповторимые личности, а на тиражирование конвейерных ширпотребных, похожих друг на друга, не двойняшек, а миллионяшек.
Среди первых декретов большевиков был Декрет о правописании.  Не странно ли – во время разрухи и войны?  Правописание во время чумы. Нет, не странно. 
Из обихода исчезли целые пласты и разнообразные сегменты реального русского языка,  в т. ч. многочисленные говоры с их вариантами произношений и лексики. Они игнорировались, не включались в нормативный фонд  употребления.
И что удивительно, самые что ни на есть либеральные либералы, сторонники демократического плюрализма и прав человека в вопросах грамматики часто оказываются тоталитарными диктаторами и тиранами – никаких вариантов и разнообразия. И при этом высокомерие, оскорбительные насмешки. Как будто они знают язык лучше, чем народ его создавший.
Мне самому приходилось встречать людей, знавших русский язык только по книгам и грамматическим правилам и серьёзно считавших, что архангельские, рязанские жители говорят неправильно, не знают русского языка.  Потому, что говорят не по Н. Гречу,  Я. Гроту  и А. Реформатскому, а так, как научились у родителей и земляков.  .

Полный словарь Даля содержит около 220-ти тысяч слов. Издаваемые теперь четырёхтомники – только 85 тысяч. Исключено 135 тысяч русских слов.
В статье "Напутное" Даль писал: "У нас…просвещение… сделалось гонителем всего родного и народного…"
Маска стандартной нормы скрыла неповторимое своеобразие речи, отражавшей, как зеркало, происхождение, образование, окружение, вкусы, жизненный опыт…
 Непонятными становятся великие поэты и писатели прошлого, происходит разрыв времён и поколений.


ЧТО  ЖЕ ТАКОЕ  "ПРАВИЛЬНО"?

Что же считается правильным и неправильным? Нам объясняют, будто литературная норма, т.е. определённый вариант языка, формировался и формируется объективно как общеупотребительный вариант (?), вытеснивший иные формы.  Неправда, не общеупотребительный, если создан  на основе московского говора.   Он "употребительный" в какой-то определённой среде, на какой-то  территории,  в каких-то книгах?  В книгах авторов, которые часто знали французский или немецкий язык лучше, чем русский?  Не так ли ?

Живой многообразный язык расчленён на литературный и не литературный  т.е. на  разговорный, просторечный и письменный,  сложноречный?.  Разделили, так сказать – на чистых и нечистых.
Между тем язык во ВСЕХ проявлениях, во ВСЕЙ полноте – национальное достояние, которое следовало бы хранить и беречь. Хранить и беречь – значит пользоваться постоянно, а не прятать в специальных книгах. Только все проявления и вся полнота языка могут способствовать самобытной, образной выразительности, передаче всевозможных смысловых и стилистических оттенков.
В армии, помню, у кадровых старшин и прапорщиков  было такое магическое заклинание на всякое вольное отклонение от казённых правил: - "Не положено!".
Изучать обрезанный язык по учебникам грамматики больше подобает иностранцам, иноязычным, а соотечественники впитывают строй и законы языка с молоком матери.

Как письменные, так и бесписьменные языки возникали, функционировали и развивались самобытно и им не требовались ни учебники грамматики, ни учители, ни правила употребления вроде "написание предлогов и приставок БЕЗ-БЕС…
Свободно развивающиеся языки меняются по своим законам, модам и причудам. Всякое развитие предполагает нарушение правил.. Без развития неизбежен застой, гниение. "Великий могучий" стал таким благодаря отсутствию правил грамматики.

Кирилл и Мефодий сочинили, так называемый, старославянский искусственный книжный язык из смеси говора славян Салуни, болгарских, греческих, латинских слов. Церковь  его распространила и смешала с коренным руським языком.  Многочисленные славянские Грамматики, издававшиеся на территории Великого княжества Литовского с конца 16-го в. повлияли на речь грамотных людей. Кроме того, язык насыщался речевыми элементами народов, вошедших в Московское государство. 
Можно ли после всего этого вообще употреблять выражение "чистота русского языка"?
Правомерно ли применять понятия "правильно – не правильно" к такому сложному, живому, текучему, многоуровневому явлению, как язык?  Подобное отношение к языку сродни примитивному чёрно-белому пониманию сложных событий и явлений. А язык и есть такое переплетённое перепутанное многомерное явление (плюс время, пространство).

Следует отметить такое обстоятельство. Всё сравнительное языкознание основано на изучении маленькой части письменных источников, за отсутствием, по понятным причинам, звукозаписей.  Т.е., не на реально бытовавших звуках и звучаниях, а на звуковых мнимостях, буквах. Языковеды получали представление о русском (русьском) языке и делали свои выводы о законах и правилах языка, опираясь на сомнительные основания письменного языка, т.е. на письмо специально обученных людей, часто иноземцев, не знавших реального языка восточных славян. Я не случайно написал "на изучении маленькой части письменных источников",  Большая часть сгорела и пропала.
Есть ещё и такой парадокс – изучение в учебных заведениях звукового  языка по сути в значительной степени основано на ви;дении    слова, на его письменном представлении, а не на слы;шании.
С первого класса обучения школьникам показывают звуки языка не как слышимое, а как нечто видимое ; показывают буквы.  Гласные – красные как главные (на каком основании?), согласные – чёрные. При таком противоречивом изучении языка понимание его не может быть не искажённым.
 В сознании людей письменной культуры автоматически присутствует представление, что каждому элементу слова, каждому его звучанию, соответствует определённая буква и наоборот. Но это далеко не так, даже если  и не упоминать о неясности и неопределённости многих звуков живой речи.
Кроме того, поскольку правописание отражает более раннюю стадию языка, принятые правила записи не соответствуют реальному звучанию. Неужели же в древние времена буквы и звуки были тютелька в тютельку?
Нас в данный момент интересует бытование в живой речи бесконечного числа вариантов произнесения (звучания) частиц слов и слов целиком.
Не существует единого и единственно правильного произнесения звуков и слов.
Из этого можно сделать вывод об условности всей системы так называемой "грамотности" – орфоэпии-правописания, а то и о её принципиальной искусственности и ложности.
Мы, дети письменности, привыкли слышать только ограниченное число звуков-букв, привыкли осознавать слова по буквам современного алфавита.
В течение веков звуки плавились и перетекали из одной буквы в другую. Безударные звуки живой речи часто звучат неясно – то ли О, то ли А, то ли ЙА, то ли ЙЭ, то ли ЙО… Подобные звуки называются неясными гласными.  Я бы и ясные-то гласные назвал бы не только хомелионами, но ещё и оборотнями. Они не только меняют окраску, но как будто превращаются в другую фонему, и при изменении даже под ударением сохраняют смысл слова: озеро-езеро, олень-елень, один-един.

Термины правописания, взятые из греческого языка, странные.  Истинные значения этих слов не соответствуют значениям  терминов. Слово грамматика значит просто явление письменности, запись, а применяется как строение языка, т.е. вообще языка и, кроме того, как языка нормированного. Но первичен-то устный, звуковой язык, а не письменный, в основе которого определённые звуки, а не буквы-граммы.  Буквы – приблизительные, не точные, знаки звуков. Правильно было бы называть строение языка фономатикой, а не грамматикой.
Грамотность – это просто умение писать и читать без оценок правильно-неправильно, неважно – правилам или без правил.
Слово ортхос (или орфос) значит прямой, а не правильный, т.е. прямое значение слова.
Слово этимос значит истинное значение слова, а не его родство с другими языками, как принято делать в современной этимологии.
Слово синтаксис переводят как "построение порядка", а это просто "соединение".  Это в других языках необходимо выстраивать порядок слов в предложении, а в русском можно соединять в любом порядке. У нас, знаете ли, язык не армия, не муштра.
Несомненно, имели и имеют право на существование многочисленные Грамматики и разнообразные словари. Но если сравнить Грамматику церковно-славянского языка Смотрицкого, написанную и изданную на территории Великого княжества Литовского,  Грамматики Ломоносова,  Греча,  Грота,  Реформатского…,  то становится понятной их условность и временность. И дело не только в том, что язык меняется.  Он значительно меняется под влиянием этих самых  грамматик.
В работе филологов, грамматиках и правилах заложено противоречие, двойственность.  Одна их задача - фиксировать и отражать реально существующие формы свободно сформированного языка определённых социальных и территориальных групп. А другая, прямо противоположная,  считающаяся более важной – распространить на всё население единообразный усреднённый вариант.  Т.е. нарушить и остановить естественное развитие языка большинства населения, искусственно изменив его. По сути, уничтожить.
Екатерина ;;, прочитав Радищева, возмутилась: "- Да он бунтовщик хуже Пугачёва!" К чему это я?


ВАМ  ЕХАТЬ  ИЛИ  ШАШЕЧКИ ?

Старый анекдот. Человек ловит такси.  Останавливается бомбило:
- Вам куда? Садитесь!
- А где же шашечки?
- Вам надо ехать или шашечки?

Придание слишком большого значения так называемой "правильности" речи много вредит отношениям между людьми.  Оценочный подход к языку  "так правильно, а так неправильно"  делает язык источником вражды, недоброжелательности, насмешки…   Кто говорит не так, как я – чужак, не из нашей среды. А в последнее время и до реальной войны дошло на Украине. Не лучше ли допустить и разрешить. Терпимей относиться к тем, кто говорит и пишет "не так".
Ярым поборником правильного произношения был персонаж  "Братьев Карамазовых" Смердяков, возмущавшийся: "…на базаре говорили – была всего двух аршин с малыим.  Для чего же с малыим, когда можно просто с малым сказать, как все люди произносят?...  Я с самого сыздетства, как услышу, бывало "с малыим", так точно на стену бы бросился. Я всю Россию не навижу."  (Курсив и "не навижу" – в тексте Достоевского).
Я тоже произношу будующее, а не будущее. Вот бы Смердяков взбеленился. В России слишком разнообразно произносят слова - на севере, на юге, по разным городам и весям. "А может ли русский мужик, - по мнению Смердякова, - против образованного человека чувство иметь?".
Слава богу, никто на стенку не бросается, когда произносят слова не так, как предписано, но многие всё-таки морщатся или хмыкают. А ведь людей даже сжигали за то, что произносили и писали Исус – вместо Иисус. Такое повышенное внимание и нетерпимость даже к отдельному звуку бывает  у сторонников чистоты русского языка!
Смешно и стыдно за взрослых  доверчивых людей спрашивающих у радио и газет, как правильно – тво;рог или творо;г? Ща;вель или щаве;ль? Далеко; или далёко?  Их убедили, что существует установленная божественная непререкаемая истина произношения.  Без неё просто невозможно жить, и будто есть люди, которые эту истину знают. Ну, просто крошка сын к отцу пришёл узнать, что такое хорошо и что такое плохо. Спрашивают, как надо говорить и как не надо – только что родились!
Люди уж очень любят указания.
В фильме "Верные друзья" бюрократ-начальник строительства, боясь без указания свыше упростить и удешевить строительство, оправдывается: - Как нам, таищи, предписано, так мы и строим! Как нам не предписано, так мы, таищи, не-е-е  стро-им!"
Мне всегда вспоминается этот эпизод, когда вижу человека, для которого соблюдение предписаний, правил, церемоний  и обрядов важней  сути дела и доброжелательности.
- Вам надо  ехать или шашечки?

Приведу несколько интересных цитат из книги моего любимого поэта Владислава Ходасевича "Державин" о том, как выдающийся поэт относился к грамматике.
Державин был принципиальным дисциплинированным государственным деятелем, не допускавшим никаких вольностей.
"Не так было с языком, - пишет Ходасевич, -  Тут подчинялся он лишь сперва, по ученической робости;  потом – только в тех случаях, когда доводы ему нравились. Постепенно он становился всё менее уступчив…  Понял, что учители сами бродят в потёмках…  У Державина не было оснований верить в существование прочной и обоснованной грамматики.
Не видя установленного закона, чувствовал он себя вправе поступать вольно, подчиняясь лишь внутреннему чутью и обычаю, но более – свободной филологической морали. Своих законов он никому не навязывал, признавая за всеми право на ту же вольность, какой сам пользовался. …  По отношению к современной ему грамматике он стал анархистом. Но нельзя поручиться, что он не стал бы таким же по отношению ко всякой другой. Слишком ещё была глубока его связь с той первобытной, почвенною, народною толщей, где происходит само зарождение и образование языка…
Для грамматиста благо есть то, что правильно, то есть учтено и зарегистрировано. Для Державина правильно всё, что выгодно и удобно, что способствует его единственной цели – выразить мысль и чувство.
Однажды, когда Дмитриев и Капнист слишком пристали к нему со своими поправками, он вышел из себя и воскликнул:
- Что ж, вы хотите, чтобы я стал переживать свою жизнь по-вашему?
В слове он видел материал, принадлежащий ему всецело. Нетерпеливый, упрямый и порой грубый, он и со словом обращался так же: г н у л  е г о  н а  к о л е н о, по выражению Аксакова. Не мудрено, что плоть русского языка в языке державинском нередко надломлена или вывихнута. Но дух дышит мощно и глубоко. Это язык первобытный, творческий.  В нём – абсолютная творческая свобода, удел дикарей и гениев."
Сам Ходасевич  в своих стихах сказал об ограниченности свободы слов: "Мучительны ваши слова, словно к кресту пригвождённые".

Когда учёные филологи, ничто же сумняшеся, поучают доверчивых простаков, как правильно и как неправильно, не
догадываются о себе, что разглядывают – есть ли шашечки?


О  ПРАВИЛАХ

На примерах,  в небольшом количестве, покажем  некоторые нелепости и бессмысленные трудности правил правописания.
Если не молиться кумиру Орфеосу – языческому в прямом и переносном смысле, а приглядеться к существующим правилам правописания, то можно разглядеть такие их черты, как нелогичность, противоречивость, двойные стандарты, бессодержательные сложности, ничем не обоснованные нормы и прямые ошибки. Желание, но невозможность, подвести живой язык под единые правила порождает массу исключений, которые надо зазубривать. Приходится писать то по произношению, то – не по произношению.
Проблема несоответствия реального звучания речи и её написания ещё долго будет решаться учёными лингвистами и мучить школяров. Сохранять на письме звук или не сохранять, сохранять морфему или не сохранять, писать О или Ё,  Е или И…  это не самое главное и необходимое в жизни, чтобы тратить на это столько времени, сил и денег. Заняться нечем?!

Итак:
В школьных учебниках учёные дяди и тёти пишут "Мягкость согласного звука обозначается на письме [последующими] гласными буквами е, ё, и, ю, я, а также мягким знаком (ь)."
Синдром письменной культуры.  Соотношение речи и письма перевёрнуто с ног на голову.  Т.е. в сознание внедряется извращённое представление: "Если стоит одна из этих букв, то перед ней согласный звук мягкий".  В действительности происходит обратная последовательность.  Если согласный звук мягкий, то за ним следует соответствующий гласный звук, а на письме это обозначают соответствующей гласной буквой.
Эта тонкость важна - для не искажённого восприятия языка и письма.  Естественная последовательность – предыдущий звук определяет последующий, а не наоборот.
Логическая перевёрнутость парализует критическую и аналитическую составляющие сознания. Слово шёл вынуждают писать с буквой Ё. Но тогда по вышеупомянутому правилу вместо буквы Ш нужно ставить букву Щ. Твёрдому Ш, соответствовала бы буква О, а не Ё.  По сути в первом случае написанное  звучит – щёл, а во втором – звучит с твёрдым Ш – шол.
Но давайте не горячиться, дочитаем до конца.

Для школьников всеобщего обучения, тех, кто не учится филологическим и лингвистическим специальностям, некоторые правила можно упростить, и многое допустить, если не теряется смысл написанного. И относиться к "ошибкам" снисходительно,  с  милосердным допустимо.  Как и вообще в жизни, главным считать дух (смысл), а не букву (в прямом значении). Если переиначить цитату из 2-го послания коринфянам апостола Павла, то филолог должен служить языку в обновлении духа, а не по ветхой букве:  "… буква убивает, а дух животворит".
Тем более, что в реальности часто звучит не звонкий или глухой Б-П,  Д-Т,  З-С, а нечто среднее.
Главное условие – понятно ли слово. Если оно понятно в контексте звучания, то почему будет непонятно в контексте письма?

Зачем обязательно сохранять согласные Ж,  З,  Д,  С,  Т перед суффиксами чик, чин, чив, и не чередовать Ч и Щ, "как слышится" – мужщина,  лёчик,  переплёчик,  перевощик,  подпищик?  Ведь сочетание ст чередуется с Щ – весть – вещий, просто – проще…

Почему надо обязательно писать чи, а не ши на стыке основы, заканчивающейся на К и Ц и присоединяемого к ней суффикса на Н: лоточник, а не лотошник, скворечник, а не скворешник.?  Хотя можно: двурушник, городошник.  …?
И почему нельзя писать некоторые слова с суффиксом Н при чередовании К и Ц с Ш – типа скушный, а надо обязательно писать скучный?  Может быть, лучше не заклиниваться на этом.

Конешно, м.б. когда-то кое-кто произносил в конце прилагательных и местоимений в родительном падеже на польский манер –ого-его: белого, моего…   Поляки так и произносят с полным выговором - Чайковск’его.  Но у нас все давно переняли московский говор и произносят – ово-ево:  бе;лово,  моево.  Мало кто произносит что, а не што?
Надо бы как-то определиться – или пишем, как говорим, или говорим, как пишем. А то получается ни тэ;, ни сэ…

Правописание безударных гласных. Надо проверять подбором слов, где гласная становится ударной.  Т.е. прерываем мысли, бросаем свою письменную работу и начинаем подбирать слова и вспоминать об исключениях.  Очень удобно!
Как проверить безударную ворону – вАрона или вОрона?
Проверить ворону ударением нельзя – ворон и ворона разные птицы, хотя обе из семейства вороновых. Может быть, для ясности, для того, чтобы их различать, стоит разрешить ворону писать через А - варона? 

В приставках, оканчивающихся на звук З - воз, из, раз и др., перед глухими согласными вместо З пишется, как и звучит - С. Но принцип пар звонкая-звонкая, глухая-глухая в других случаях нарушается: в случае приставки с, она перед звонкими б, г, д, ж сохраняется. Сохраняется глухая перед звонкой в слове отдых.  И наоборот - звонкие сохраняются перед глухими в приставках под, в и об – подпирать, вход, обходить.  Само напрашивается единое правило – перед звонкими ставятся звонкие, перед глухими – глухие.  Нет, говорят: – Это вам будет слишком легко.

Правило об ударной приставке роз- - рос-  бессмысленное, пустое.  Под ударением раз- - рас- никто писать не будет, а написать без ударения роз- - рос-  - не велика беда: росписание,  росписка - без ударения в речи реально звучит нечто среднее между А и О.
Все эти правила касаются какого-то абстрактного языка. В реальном языке существуют разные степени мягкости-твёрдости, звонкости-глухости.
Почему бы не принять, что предлоги и приставки существуют в виде пар: воз и вос,  раз и рас,  роз и рос,  из и ис,  через и чрес…?
То же касается и гласных – они часто гласные-неясные – средние между О и А, между Е и И… Они плавают.  И ещё чередуются, не смотря на ударность.

Безударные гласные в корнях проверяют изменением слова…  так, чтобы они стали ударными. Но если существует чередование гласных в корнях, если есть часть слов, в которых невозможна проверка безударных ударением, если есть часть слов, в которых нельзя проверять безударные при помощи глаголов несовершенного вида на –ывать, -ивать, если есть масса исключений, то зачем вообще устраивать такие сложности?
Пушкин в стихотворении "Из Пиндемонти" писал: "Я не ропщу о том, что отказали боги мне в сладкой участи оспо;ривать налоги…", от слова спор.  А теперь вынуждают писать оспа;ривать, то ли от слова пар, то ли от слова пара.
По какому слову проверять слова крестьянин, Кристина, крестный ход, крёстный отец? По кресту или по Христу?
Почему гололедица, а не гололёд (по слову лёд)?
Может быть просто разрешить свободное чередование и отменить догмы: в одних случаях обязательно писать  гласные в слабых позициях так же, как в сильных, а в других случаях обязательно чередовать (раст- рос – расти, растение, выросли, отрасль, водоросли)?  Ни смысл, ни морфемы никуда не денутся, просто в них чередуются звуки.
Как бы чего не вышло? 

Однажды в деревне во время школьных каникул ко мне обратилась знакомая женщина с двумя дочерьми:
- Помогите, школа закрыта, а у нас нет учебника, только пособие, мы с девочками не можем разобраться.
И показывает мне страницу с заголовком крупными буквами ПРАВОПИСАНИЕ КОРНЕЙ, а под ним мелко – зар-зор,  гар-гор,  клан-клон… Страница разделена на две части, в обеих частях гласные под ударением, но разные в однокоренных словах: слева – за;рево, а справа – зо;рька, слева –уга;рный, а справа – горе;ть… Обратившиеся ко мне знают правило о проверочном слове по ударению, но не обратили внимание на мелкий текст под заголовком.
- Не можем понять, в чём дело, шарики за ролики заходят.
Я не удержался от смеха:
- О! Я как раз об этом пишу.
Хотел сказать им: "Да, пишите, как говорите, и не морочьте голову ни себе, ни другим".  Но  девочкам  надо было сдавать экзамены. Так ставят людей в положение, от которого нельзя отказаться.
Учащиеся, преодолевая скуку, зубрят эти  бир- - бер-,  кос- - кас-,  зар- - зор-…
Державин не знал этих правил и написал:
"Зрю на багрец зарь".

Ну и кроме этих тир- - тер-  куча других правил о безударных гласных в корне, и списки слов для запоминания, которые следовало бы сделать не абсолютно обязательными, а вариантными.
Во многих случаях правописание гласных не проверяется переносом ударения и их надо запоминать в огромном количестве. Но есть случаи, когда проверить легко, но это правило не действует. Надо писать скака;ть, скаку;н, хотя проверочное слово ско;к. Надо писать оспаривать, хотя проверочное слово спор.
Почему – пла;вать, ла;вы, пла;вни, пла;вить, пла;вник, но пловец?
Нас заставляют писать пЕскарь, и это явная ошибка. Слово пискарь не от песка,  и не от итальянского пескас (рыба), а от латинской основы пискис (рыба).  Пискарю соответствует и английское фиш, в котором произошли нередкие в языках переходы П в Ф, С в Ш. Эта же основа в словах связанных с текущей водой- жидкостью – писа;ть и пи;сать, и то, чем это кое-кто делает, писка.
Вопреки словарям Гоголь писал "выдти",  Достоевский – "притти",  И.А.Крылов – "письмы",  Л.Толстой – "поезды". А убеждают, что правила установлены по образцам лучших писателей.
Ну, а если читать Лескова, Островского, Платонова…

Посмотрим на гласные в корне после шипящих.
Мы помним – гласные е,  ё,  и,  ю,  я  означают, что перед ними стоят мягкие согласные.  И вдруг – " после твёрдых  ж,   ш надо писать и - жирный, жизнь, ширма, а после мягких  ч,  щ  надо писать у, а,  т.е. чудо, чайка, щавель, щука…"
Написание жызнь и жырный с твёрдыми Ж  больше соответствует реальности языка.

Если, судя по гласным, поставить справа от согласной – надстрочную шляпку - ;  диакритический знак мягкости, то получится: ж;изнь, ж;ирный – и слова, если произнести, будут звучат сквозь зубы в манере поэта-одессита Лёвы Задова. Так же и слово ширма  прозвучит– с мягким Ш – ш;ирма (щирма).
 И в словах, реально произносимых с твёрдым Ш,  парашут и брошура, тоже заставляют писать Ю. При озвучивании получаются – паращ;ют, брощ;юра.
Кому бы помешали – жызнь, жырный, шырма, чюдо, чяйка, щявель, щюка?
 
Далее со всеми остановками про ё и о под ударением. Каждое слово предписывается проверять – постоянное ли ударение или оно переходит на другой слог при изменении слова или при образовании новых слов от того же корня?  Остаётся ли ударение при образовании других слов от того же корня, но при этом звук ё чередуется с е?  Глагол ли от корня жёг (ожёг и др.) или это существительное с корнем жог (ожог и др.)?  Остаётся ли под ударением слог с о при всех(!) изменениях слова и при образовании новых слов от того же корня и при этом о не чередуется с е?  В иноязычных словах о может быть и не под ударением. 
Всё поняли?  И так каждый раз проверяйте.
"На речке, на речке, на том бережочке…"  Нет, не звучит, полная рифма "на том бережечке",  пропадает.
А теперь произнесите проверенные, грамотно написанные слова, помня, что Ё указывает на мягкость предыдущих согласных Ж и  Ш – ж;ёлудь,  ж;ёлоб,  ш;ёлк,  деш;ёвый,  ш;ёл… 

 Ещё раз обратимся к слову шёл. Мы так привыкли видеть его с Ё, что  в голову не приходит звучание написанного - Щёл.  Хотя реально буква Ш должна звучать так же, как в словах  шорох,  шоу,  шок,  шофёр,  шоколад…
В слове ШОл (при неполнозвучии ШЛ и по концепции "Звук-значение") – корень-основа звукоподражательный звук Ш, означающий движение – шАг,  шЕствие,  пЕший,  мАрш,  шУстрый,  шАрить,  шУгать,  шЭвелить, прошЛое (прошедшее),  расшЫрение,  шОУ (действие),  шОфёр (буквально – осуществляющий движение),  м.б., изначально,  шОрох.  За твёрдым Ш – о, а, у, э, ы, л.

В правилах об и и ы после Ц зачем-то обособляется масса слов, в которых надо писать не ы, а и, и таким образом звук Ц становится мягким: станц;ия,  ц;итата, ц;ифра, соц;иализм…  вот так ситуац;ия!

Гласные после шипящих в падежных окончаниях, в окончаниях наречий и глаголов, в суффиксах ; тоже всё ударения да случаи.
Принцип по слышанию, в зависимости от мягкости-твёрдости предшествующей согласной упростил бы и облегчил обучение, освободил бы время для более важных знаний и внутреннего совершенствования.
Думаю, не многие читатели знают, что в белорусском и польском языках действует правило – как слышится, так и пишется (фонетический принцип). И ничего! Небо не рухнуло. Люди, как жили, так и живут.

О буквах Э и Е множество пустых правил и правил будто нарочно создающих трудности. Все их вполне можно было бы заменить одним – по звучанию. Пусть заучивают те, кому это интересно.
Правило: после согласных в конце слов э допускается только в собственных именах, фамилиях, географических названиях. Почему, спрашивается, только?
 Смешно и выглядят и звучат слова, в которых после твёрдой согласной надо писать Е вместо звучащей Э. Произнесите мягкие согласные перед Е – куп;е,  каЩне,  каф;е,  декольт;е,  свит;ер,  карт;ер,  деликат;ес,  котт;едж,  эс;ер…
Если написанный по всем правилам текст читать так, как написано, то он прозвучит каким-то жутким жаргоном.

О суффиксах существительных -ек, -ик (-чек, -чик). Какая разница – выпадает здесь гласная е или сохраняется и в косвенных падежах?  Зачем нужна эта придуманная проверка?  Добавить трудности? Ведь можно думать, по звучанию, что пишется кусочик , а не кусочек, горошик  а не горошек,  мешочик – а не мешочек?  Буква е тут вообще не особо требуется – вряд ли кто-то напишет пальчек,  личеко,  мостек – тут и проверка не нужна. А напишут – беда не велика по сравнению с тем, что творится в мире, и на что действительно следует обращать внимание.

Могу понять почему "не надо ставить мягкий знак в словах ночной, печка"- звук Ч и так здесь всегда мягкий. И в словах загонщик (от загон), бетонщик (от бетон)… Но почему ь нельзя ставить в словах каменьщик от камень, фонарьщик от фонарь?  Было бы логичней.
Не понимаю, зачем ставить мягкий знак после шипящих в конце существительных женского рода – речь, мышь, молодёжь. Звук Ч и так мягкий, а Ш и Ж здесь звучат твёрдо, не мыщ, не молодёж;ь. Роды мы знаем с детства по склонениям.
Кажется, Н.И. Греч придумал ставить мягкий знак во втором лице глагола –едешь, знаешь…  Получается – едеЩ, знаеЩ…
Зачем ставить мягкий знак после твёрдых согласных в повелительном наклонении глаголов – режь - режьте, ешь - ешьте…, во втором лице ед. ч. – ешь - наешься, спишь - выспишься…, в частицах – лишь, вишь…, в инфинитиве, в наречиях?

Множество наречий, которые надо запоминать, неоправданное количество правил написания сложных слов слитно или через дефис и пр. – искусственное создание трудностей.
И т.д. и т.п…….. 


ОШИБОЧНО

Некоторые нормы по традиции сохраняют прямые ошибки, в том числе искажение морфем.
Что такое ноздря? Это носа дыра – НОСаДыРА. Если Р; мягкий то – носдря.
Корабль  - от гр. кАрабус. В русском фольклоре встречается вариант  ка;рабли.
Волна – это вАл-она, вАлна. Почему не быть и варианту вал-они,  ва;лны?  Почему же в этих случаях правило вдруг не сохраняет морфемы?
Кроме слова равнодушие, есть – рОвнодушие,  это разные слова.
Пескарь не от песка, а от основы писк – рыба (лат.) – пискарь.
Бечёвка от корня бич – бичёвка.
Океан –  это акуа-н или аква-н, от основы аква – вода (лат), т.е. Акван.
ВАро;на и вО;рон – это разные птицы, хотя обе из семейства вороновых.
Слово семиты происходит от имени Сим, так что они не сЕмиты, а сИмиты.
Слово свадьба происходит от основы сва (соединение) и родственно словам сватать, сват. Обряд соединения – сваТьба.
Слово судьба не от слова суд, а от слова суть – сутьба, суть бытия.  Сутьба - не суд жизни, а суть жизни человека.
Календарь – не от слова календы, а от слова коло – круг, годовой круг. От основы коло слова  колесо,  кольцо,  колонна,  колизей…
Пацан – норма, но происходит от слова поц. Не буду переводить.
Некоторые провинциальные люди произносят слово перчатки как перстчатки.  Как правильно?  От какого слова?  От слова перст – палец.  Кто же прав –  а? Орфографический словарь?
 
Это что же получается – правильное оказывается неправильным, а неправильное – правильным?
Если такие ошибки совершают учёные муж;и (но не мужы), что же вы требуете от нас грешных?
В детстве я писал слово дрожжать с двумя Ж. Я и сейчас физически ощущаю, что слово это с двумя Ж и точно соответствует сути явления – жжжжжжжжж!  А вот дрожжи не дрожжат, а надо писать с двумя Ж.

Учёные оправдывают "правописание" необходимостью сохранять морфемы (в основном корни), т.е. по идее для этого их надо писать всегда одинаково. Но по правилам мы пишем то одинаково, то по-разному (берёза и береста), и часто в реальном языке внутри морфем происходит чередование или вообще замена звуков. При этом морфема меняет свой вид, но остаётся всё той же морфемой. Точно так же, как это происходит с фонемами по Бодуэну де Куртенэ – в словах вОда, кОрова, но произносимых вАда, кАрова, звуки О и А составляют одну и ту же фонему.  Почему же мы не можем считать ВОД-ВАД,  КОРОВ-КАРОВ одними и теми же морфемами и дать в них звуку А  право не только произношения, но и написания?
Ещё мудрый Сократ в диалоге "Кратил" говорил: "Если какая-то буква в слове прибавляется или отнимается – неважно и это, доколе остаётся нетронутой сущность слова."  Сократ приводит в пример имя Зевса (по греч. Дзейус): "… ведь одни называют его Диосом,  Дием,  другие Дзеном."  А мы ещё и Зевсом, убирая звук Д и заменяя греческую букву ипсилон  ; (аналог ижицы ; из кирилицы)  звуком и буквой В.
Почему не дать возможность разным вариантам слов сосуществовать одновременно? Многоцветье, разнообразие – догадайтесь с трёх раз, что этому противостоит.

Науки так устроены, что в их основах всегда заложены аксиомы - недоказуемые положения, как в эвклидовой геометрии условие о непересекаемости параллельных прямых. На этом допущении основаны все эвклидовы теоремы и доказательства.  Лобачевский основал свою геометрию на другом допущении-аксиоме – что параллельные пересекаются.  Обе геометрии мирно сосуществуют.
В основе академической науки о языке тоже есть допущения,   одно из них – что орфоэпия и орфография необходимы всем людям. И что их соблюдение – это хорошо. Но доказать  невозможно.
Как сказал один учёный, "наука вообще ничего не доказывает, она только показывает".
Обучение условным искусственным правилам это всё-таки сродни дрессировке, а не обучению чувству языка.

Мне не нравится, когда снобы, надрессированные писать по придуманным правилам,  с высокомерными насмешками смотрят на людей, для которых такое уменье далеко не самое главное в жизни. Думаю, показывание такого превосходства - это компенсация комплекса неполноценности, внутренней несвободы и неуверенности. Это утверждение хоть какого-то достоинства в себе.


МНОГО  ШУМА  ИЗ  НИЧЕГО 

"Правильно или неправильно говорить…?  Как правильно писать… ?  Как надо говорить – Од;есса или Одэсса?  Как правильно – тво;рог или творо;г?    И пр., и пр.   ……………..?
Божэ, сколько отшумело споров, ссор… сколько сломано словесных мечей и копий… сколько попорчено нервов (лат.), верней, невров (греч.)… сколько потрачено времени и денег…  Из-за чего? 
А из-за того – произнести звук Е или Э, написать И или Е,  Е или Э,  Б или П,  О или Ё,  писать Ь или не писать. И всё такое прочее, о чём многие люди, не задумываясь, спокойно и свободно владеют.

Надо понять - буква отражает не строго определённый звук, а множество разнообразных вариантов физического произнесения одного и того же значимого звука (фонемы) разной высоты, длительности, положения среди других звуков, индивидуальных особенностей  и прочего. Кроме того в словах происходят чередования звуков (и букв).  Стоит ли так сражаться за написание каждой буквы?
Нормы орфографии и орфоэпии особенно возбуждают людей во времена реформ правописания. Так уж повелось – как только заходит речь о реформе правописания, упрощении правил и большем соответствии речи и письма – поднимаются бури, жаркие споры, неуступчивости.  Кончается невозможностью найти приемлемое решение для обеих сторон, т.е., по сути, ничем. Сохраняется не только несоответствие, но остаются и нелепости.
 Какие люди, какие умы не остаются равнодушными, спорят чуть ли не до хрипоты и инфарктов! Какие только противоположные аргументы  приводят стороны для обоснования своих положений!
Не успели большевики прийти к власти, когда в стране война, разруха, люди убивают друг друга тысячами, голод,  бац! – издают одним из первых декретов (от 30-го декабря 1917 г.)  –  Декрет  о правописании.  Озаботились!  Подарок к Новому году гражданам новой России. Пусть весь мир рушится, не дадим писать букву ять! Не различали - звук ЯТЬ (;) и звук Е. Звучание буквы ; – среднее между звуками И и Е.
Ломоносов в своей грамматике возражал против сокращения буквы ;: "Н;которые покушались истребить букву ; из азбуки Россi;йской. Но сi;е какъ не возможно, так и свойствамъ Россi;йскаго языка противно. Ибо ежели безъ буквы ; начать писать, а особливо печатать; то 1) т;м, которые разд;лять Е от ; ум;ютъ, не токмо покажется странно; но и въ чтенїи препятствовать станетъ.  2) Малороссиянамъ, которые и въ простор;чїи Е отъ ; явственно различаютъ, будетъ противъ свойства природного ихъ нар;чїя.  3)  Уничтожится различениїе реченїй разного знаменованїя, а сходнаго произношенїя, напр. лечу - лет;ть, от л;чу - л;чить…"
Заметим, удаление буквы ; отнюдь не способствовало сближению устной речи и письма. Сначала наоборот развело, а потом просто упростило звучание, а не письмо. Через какое-то время все перестали отличать ; от Е, из языка исчезло звучание ять.
Уже за 200 лет до того был такой реформатор, сведший пол страны в могилы, и он тоже отменил кучу букв .
 Разумней было бы обучать различению похожих звуков, сохранять тонкости языка - неслоговые полугласные звуки и буквы, не огрублять их, превращая в Л,  В или У.  Некоторые тонкие неслоговые полугласные звуки в других языках сохранились, в польском ;, в белорусском У;, в английском W.  Были они и в латыни. У нас такие звуки обозначались буквами – ижица ;, он ;, ук ;, от ;, юс малый ;, юс малый йотированный ;, юс большой ;, большой йотированный ;.
Те буквы, которые теперь означают мягкость Ь (мягкий знак) и твёрдость Ъ (твёрдый знак), имели другие значения и названия. Буква Ъ (ер) значила О, буква Ь (ерь) – Е. Наши предки не любили резко заканчивать слова на согласные, для плавности, мягкости речи добавляли после согласных еры О или Е. Я ещё застал в русской глубинке людей, произносивших не дёрн, а дерно, не свет, а свете.  На месте современного звука Л звучал губной полугласный W, примерно так: масво (масло), саво (сало), довго (долго), свадко (сладко)…
Мягкость-твёрдость не обозначались, в этом не было нужды, они проявлялись само собой, естественно. Во многих случаях Ь не требуется и сейчас.
Реформаторы почему-то всё время сокращали буквы.  Почти отменили на письме Ё. Но чтобы приблизить письмо к реальному точному произношению, следует не сокращать количество букв, а увеличивать. Не так уж трудно запомнить 50-100 букв. Китайцы помнят 400 иероглифов и каждый в 4-х вариантах. Ничего, нормально.
 Сокращение объясняют тем, что звуки обозначаемые этими буквами будто бы перестали различать. А я думаю всё как раз наоборот в значительной мере. Если каким-то органом долго не пользоваться, он атрофируется. Так называемые верхи общества, получавшие чужое образование – немецкое, французское …  перестали после 17-го века различать эти звуки русского языка.
Безграмотный народ и обучавшийся в церковных школах ещё различали - до тех пор, пока их не стали обучать по новым правилам  и не заразили тщеславным подражанием.  Исчезновение звуков из оборота приводило к упрощению и сокращению речевых звуковых красок, а язык лишало красочности и музыкальности.
Культура отличается от дикости тем, что не уничтожает, не выкидывает старое и не ставит новое на его место, а ставит рядом. Не заменяет, а добавляет новое к старому.
Соблюдение всех норм и правил вполне может сосуществовать параллельно со свободной формой и это увеличило бы возможности выразительной, смысловой и эмоциональной гибкости языка.
Грамматический строй и законы языка никуда не денутся – прилагательные будут согласовываться с существительными по роду, числу и падежу, глаголы с существительными – по лицу, числу … и т.д.  и  т.п..
Пусть те, кому это надо, изучают и пользуются правилами "правописания" во всей полноте. Но не принуждайте, не презирайте, не осуждайте – это не всем нужно и полезно. Не нужно и свободному развитию языка.

Проблема несоответствия между устной речью и письменной  это такой узел, который не распутать, не разрубив. Живой язык не укладывается, ни в какие схемы, рамки и правила. Поэтому его постепенно душат в крепких объятиях.


ПРЕДЛОЖЕНИЯ

Лингвисты по письменным источникам определили, как говорили многие века тому назад, благодаря тому, что тогда письмо соответствовало речи, писали, как слышится. Теперешнее письмо создало бы совершенно ложные представления о звуковой стороне современной речи.
. Отмена обязательного правописания сняла бы массу проблем. При этом не надо революционных радикальных перемен. Естественное вырастает медленно, долго. Просто не надо навязывать всем ни единообразия, ни его полной отмены и введения обязательной вольности. Надо изменить отношение к тому и другому, как единственно верному.
У исследователей истории языка и обычных пользователей чтения и письма разные задачи, цели, потребности, представления.
В конце концов, люди имеют право говорить так, как они научились в детстве у своих родителей и окружения.

Один человек сказал, что неправильно выражаются только иностранцы. Но иностранцы и безграмотные, бывает, выявляют не использующиеся, ещё не проявленные, возможности русского языка.

Сейчас значительное сокращение грамматических правил кажется утопией. Но утопии имеют свойство рано или поздно сбываться. И всё на свете рано или поздно становится музейной ценностью

Чтобы люди друг друга понимали, нужны не орфоэпия и орфография, а стремление понимать, уважать друг друга. В том числе и особенности речи  непохожей на собственную.

Люди часто сами создают себе проблемы и героически их преодолевают, но приходится ещё героически преодолевать трудности, созданные для них другими.
В грамматических правилах огромное количество исключений. Может быть, стоит сделать ещё одно исключительное исключение – дать возможность людям  говорить и писать так, как они хотят, могут и умеют. В вариантах отражать реальные особенности языка, обогащающие его.
Какое было бы облегчение тем, кто не собирается в "академию ",  ограничиться изучением азбуки, обучением чтению и письму. Это открыло бы огромные перспективы для подлинных филологов, исследователей, не повторять из года в год одни и те же словесные окаменелости учебников.

Анатоль Франс в романе "Современная история", так написал  о главном герое Бержере, профессоре филологического факультета, наверняка излагая собственные чувства: "Он чутко воспринимал красоту родного языка. К орфографии он относился с пренебрежением, не видя в ней особого смысла, но зато чтил старое произношение, такое лёгкое и плавное…"
Тонкий психолог писатель Жюль Ренар в "Дневнике" высказался о себе –  "Я страстно люблю французский язык, я верю всему, что нам говорит грамматика, и я упиваюсь исключениями, неправильностями нашего языка."
Датских грамотеев раздражало, что сын сапожника (Ханс Андерсен) позволяет себе писать безграмотным подлым языком народа. Андерсен на это сочинил сказку  "Соловей", в которой учёные написали об искусственном соловье двадцать пять книг, полных самых мудрёных и непонятных китайских слов.


ПРИЛОЖЕНИЯ

              МЫСЛИ ПО ПОВОДУ

Не новая мысль, со школьных лет практикуется лишение свободного самовыражения.
В Литературном институте у меня была подруга из Полтавы, поэтесса с ярким своеобразным талантом. Писала, как мне казалось, с жуткими, ошибками. Не ставила даже мягкий знак в конце глаголов 2-го лица ед. ч. Признаюсь и каюсь, это меня раздражало,  удивлялся – как она сдала экзамены по русскому языку и потом писала диктанты?  Отчитывал её за ошибки в стихах и письмах. Не знал, что  украинские правила другие, мягкий знак не ставится и прочее.  Видимо, преподаватели это учитывали.
Но сколько способных молодых людей не смогли поступить в учебные заведения разного профиля (не только творческого) из-за того, что не вызубрили все эти зор-зар,  гор-гар и в сочинениях делали ошибки?

Многое и многие напоминают мне теперь Тома Сойера  и Гека освобождавшие негра Джима от цепи, надетой на ножку кровати. Открыть хилый запор или снять цепь, приподняв ножку кровати, ничего не стоило. Но не таков был Том Сойер. Он хотел освободить негра по всем вычитанным книжным правилам и уговорил Гека сделать подкоп и перепилить ножку кровати, ибо в книгах без этого не бывает. На все возражения Гека Том приводил неотразимые аргументы – во всех книгах так написано; так полагается; так принято; все так делают…
Гек  ворчал, но невольно подчинялся: - Я не разбираюсь, как там по правилам полагается, лишь бы дело было сделано.
И они пилили ножку кровати.
В любом деле без "шашечек" – никак!   У Тома свои "шашечки",  у грамматиков – свои. Без "шашечек" нельзя ни говорить, ни писать, ни читать.
В "Казаках" Толстого мудрец и знаток природы Ерошка сказал о приезжих офицерах так: - Ничего не знают, а все образованные.
Поскольку язык это внутренняя речь, мышление человека, его образ, то каков язык, таково и мышление – поточное или штучное.

Я уже писал – нет таких мыслей, которые были бы полностью правильными или полностью неправильными. Поэтому и не буду настаивать на том, что то, о чём говорю, полностью верно. Во всяком случае, оно не относится ко всем и ко всему. Не всех хочу обидеть. Верней, не хочу обидеть всех.
Удивительное дело! Математика, физика науки не скучные, а языкознание наука скучная – ни опытов, ни наглядности.
Может быть, суть в том, что постигающие математику и физику сами творят формулы и уравнения. Даже считается, будто формулы  верны, если они красивы.
Языковеды используют готовое, фиксируют существующее и раскладывают по полочкам. Многие слова расчленяют, препарируют  и хранят в грамматиках.  Мёртвые слова лежат, как убитые, в  словарях.
И оттого создаётся впечатление формализма, рутины, бюрократии наподобие положенного порядка созданного незабвенным гоголевским полковником Кочкарёвым.
Языковеды за два-три века собрали огромное богатство разных языков, изучили с помощью сравнительно-исторического метода и составили многочисленные диалектические словари говоров, атласы говоров. Но реальное звучание речи, подлинный язык, произношение, богатство ушедших и сохранившихся говоров языковеды держат  втайне от широкой публики, как секретные документы.
Официальное языкознание над златом чахнет. Не пускает богатство в оборот, в дело. Засушивает язык преувеличенным вниманием к соблюдению правил грамматики. Будто языковедение произошло не от слова ведать-знать, а от слова вести, насильно, принуждая, предписывая, как надо говорить и писать.
В суждениях академических лингвистов о языке часто чувствуется, м.б., невольное, неосознаваемое ви;дение перед глазами написанного, т. е. букв, а не звуков. Это было бы ещё ничего, если бы перед глазами не стояли видения диссертаций, степеней, званий…
Чтобы не обидеть, не знаю, какое определение лучше подходит для цеха современных лингвистов и филологов…  евангельские книжники, каста, секта, орден со своим уставом…?
Однако язык связанный по рукам и ногам с приходом  интернета постепенно освобождается от пут, появляются, например, такие возможные образцы: ПостНаука, Скоровесна, перевёрнутые и развёрнутые буквы…
Насколько был бы язык богаче и ярче без правописания!


СЛОВА  -  НЕ  ЯЗЫЧЕСКИЕ  ИСТУКАНЫ

Слова – это привидения. Их как будто нет, если мы их не произносим. Они находятся где-то в другом пространстве-времени. Когда произносим,  являются их души – расплывчатые смыслы слов без чётких очертаний. В разных одёжках.

Как это ни странно будет звучать в устах словесника, но в нашей культуре Слово необоснованно обожествили и сотворили из него кумира, хотя оно этого совсем не заслуживает в данном состоянии самого слова и общества.  Истинные значения его затуманены и искажены.
Ошибка произошла ещё при однозначном переводе греческого слова ЛОГОС, как Слово с большой буквы.  Но логос можно было перевести и как МЫСЛЬ,  и как ПОНЯТИЕ,  И  КАК  РАЗУМ,  и как ИДЕЯ,  и как ПРЕДСТАВЛЕНИЕ. 
Русское слово "слово" -  это просто инструмент, и довольно тупой в наших руках (устах, то бишь), даже не смотря на обитание в "великом и могучем…".  Естественно, виноват не инструмент, а тот, кто и как его содержит и использует.
Достаточно упомянуть обыкновенное враньё,  пустословие,  и празднословие, чтобы отметить частое несоответствие слов и реальности. Слова – нередко инструмент мошенничества, обмана. Они часто лукавы. Слова почти всегда повод вражды, знак чужака.
Именно вера в абсолютность языка, в то, что будто существует какой-то грамматический эталон и приводит к непониманию между людьми.
Поклоняться ему, как это делают восторженные поэты и верующие, опрометчиво.  Не стоит так уж спорить и биться за тот или иной вариант произношения и написания слов.
За примерами далеко ходить не надо. Наши термины орфоэпия, орфография, грамотность, этимология не соответствуют точным значениям сих слов.
 Орфос значит прямой, прямое значение, ему дали значение правильный.
 Грамотность – это умение писать, но говорят: - Он пишет безграмотно, т. е., получается, он пишет без письма. Как это возможно? 
Неточность, не сфокусированность значений, размытость смыслов приводят к неточностям речи, к недопониманиям, недоумениям, к невозможности, в большинстве случаев, выразить мысли, чувства, рассказать о виденном…  Язык в современном состоянии не снайперская винтовка, а дробовик.
Несоответствие значения слова и его употребления, несоответствие произнесённого (написанного) и воспринимаемого искажает реальность.
Часто приходится наблюдать (и даже быть не раз самому потерпевшим) такое явление – ответ не на заданный вопрос, а совсем на другой, не заданный. Не имею в виду лукавство политиков, они просто уходят от ответа. Это само собой.  Но бывает, никак не добьёшься ответа на простой вопрос, уводят куда-то вбок. Неслучайно придумали приговорку "Я ему про Фому, а он мне про Ерёму".
Не хочу приуменьшать роль языка, но всё-таки не надо её и преувеличивать.

Теперь, мне кажется, не вредно ещё раз прочитать мысли Монтеня в самом начале.