Начало освоения бугра

П.Н. Матлаев, хутор Боги

   За год до перевода Учителя из Казанской психбольницы в Новоровенецкую, я собрался поехать к Нему в Казань, проведать Его, повидаться с Ним. Я был в отпуске, старушки поддержали это моё решение, дали по десятке денег, и я поехал на автобусе до Казани. Пришёл в поликлинику, вижу – не то; пошёл дальше. А дальше оказались бараки, из которых доносились душераздирающие крики, вопли – было ясно, что там находятся тяжело больные. Спросил, есть ли у них Иванов Порфирий Корнеевич? – и это оказалось не то. И только на четвёртый раз я нашёл нужный корпус – в тупике двора больницы. Это была психбольница МВД Союзного значения. Когда я подошёл ближе, то понял, что попал куда надо: возле корпуса был высокий кирпичный забор метров пять высотой, сверху была колючая проволока, всё было ярко освещено. Это и была закрытая психбольница.

   Когда я вызвал дежурного врача, то мне пришлось назваться родственником Учителя. Ему сказали, что приехал молодой мужчина. Учитель подумал, что приехал Его сын Яшка. Бежит, такой радостный. Он очень любил своего сына, как и все люди. И Он сказал: «Петро, это ты! Я так думал, что это Яшка. Ты-то смог приехать, почему же Яшка не мог?»

   Встреча проходила в присутствии семи-восьми человек, разговор шёл простой. Приняли все домашние передачи. Говорил я не столько с Учителем, сколько с врачами. Их очень интересовало мнение простого деревенского человека. Они понимали, что Учитель — необычный человек, с необычными способностями, потому что все они были у Него на приёме. Я дал Учителю деньги, которые передали бабушки. И врачи спросили: «Зачем вы даёте Ему деньги?» — «Чтобы Учитель мог приехать домой», — сказал я. Хотя он, наверняка, все их раздал людям. Учитель говорит: «Вы меня выпустите отсюда, у Меня уже деньги есть! Я куплю себе костюм». А врачи говорят: «Куда же Ты сможешь ехать в костюме?» Они же знали, что костюм Ему не был нужен; они тогда о Нём больше знали, чем мы сейчас. «Мы тебя бы выпустили, так Ты доедешь до Москвы, снимешь костюм и поедешь раздетым. Так что выпустить мы Тебя не можем никак».

   Учитель рассказал, что Ему дали место для обливания, что Он занимается бегом с группой. Вдоль забора бегали с Ним те, кто хотел закалиться. Жизнь в условиях этого «замка» была относительно свободная. Но, кто противоборствует – того «культурно» пеленают в мокрую простыню, как ребёнка. Простыня высыхает, и через 10 минут человек кричит не своим голосом, просит распеленать его. На прощание я сказал врачам: «Мы надеемся, что вы Его когда-нибудь выпустите».

   25 апреля 1971 года было первое освоение Чувилкина бугра. Мы на такси поехали вчетвером в Ореховку, на Бугор: Учитель, Валентина Леонтьевна, Саша Брижанёв и я. Дороги туда ещё мы не знали, поэтому поехали через Антрацит, через Щётово. День был пасмурный. Доехали до Ореховки, а дальше проехать не смогли. Мы зашли к сестре Учителя Анне, у нас было большое красное яблоко; Учитель отдал ей это яблоко, и мы уехали обратно. Так мы тогда и не попали на Бугор, не то время было, оно ещё не пришло.

   25 апреля 1972 года Учитель решил повторить поездку на Чувилкин Бугор для его освоения. Поехали на машине в том же составе, что и в 1971 году. На этот раз мы доехали хорошо, поднялись на Бугор, прокричали три раза «Ура» и уехали. Тогда на Бугре выпал белый снег, и Учитель, приехав домой, сказал: «Я вам снег привёз».

   25 апреля 1979 года собрались ехать на Чувилкин Бугор. Автобус взять было невозможно, заказывали в Сулине, в Свердловске, в Ровеньках, но ничего не получалось. А 25 апреля утром из Ворошиловграда в Свердловск явилось много машин. Во главе колонны ехал комиссар области и много дружинников. Приехали на хутор, на всех дорогах поставили посты, так что все жители Кондрючего стали жаловаться: на работу идёшь – спрашивают: «Куда ты идёшь?» С работы домой идёшь – опять проверка.

   Людей на хутор приехало около 200 человек, тех, которые хотели отметить этот праздник. У меня в доме много людей ночевало. Я работал в ночную смену, прихожу домой, а ко мне милиция приехала и говорит: «У нас магазин обворовали, мы обязаны переписать твоих людей, может, это они». Я им сказал: «Вчера переписывали этих людей, их паспорта, посчитали этих людей. Они не иголка, не пропадут. И такой подход не годится к сознательным людям». Они извинились и тут же ушли.

   И много месяцев после этого празднования стоял пост при въезде на хутор, и сказали, что если кто будет приезжать – вы оплатите всё это. Взяли подписку с Учителя, что Он выезжать с хутора никуда не будет, а только может ходить вдоль забора дома № 58.

В 1977 году Учителя стали тревожить на хуторе: «Почему Ты здесь живёшь, а не прописан?»

   Длительное время занимался Учителем президент Академии медицинских наук СССР Жуковский. Ему очень хотелось узнать тайну Учителя, что-то вырвать у Него, и он очень много Ему обещал за это. А Учитель просил у него только одно: бесплатный проезд и свободное передвижение Его самого и людей.

   Жуковский собрал учёных всего мира: Чехословакии, ФРГ, Америки и др. Они хотели исследовать у Учителя сердце. Учёные Ему сказали: «Не бойся!» И сначала под аппарат лёг кто-то из учёных, а потом Учитель; Он лёг на песок. Когда они проверили сердце, то оказалось, что оно такое, как у 25-летнего человека.

   После этого Жуковский послал Учителя в Рязань, к профессору по конечностям. Выписали Ему документ с гербовой печатью АН СССР, и Учитель поехал в Рязань. Это было зимнее время. Выходит Он из поезда в Рязани через вокзал и побежал по городу. На такую диковинку сбежался весь город. Начальник милиции приказал Его взять. Учитель показал документ из АН СССР, и они оставили Его, а начальник милиции сказал: «Раз нельзя забрать, то вы попросите Его ко мне». Тогда Учитель сел в машину и поехал к этому начальнику милиции. Изложил ему всё Своё. И тот, очень удивлённый, отпустил Учителя к профессору.

   Профессор обследовал Учителя досконально. Учитель попросил его: «Ты напиши Мне, что у Меня всё нормально в теле». А тот отвечает: «Я не могу этого написать, потому что у Тебя есть в пальцах ног маленькое отклонение». Учитель видит, что исход этого дела не очень правильный, и сказал: «Если бы ты ходил босой столько, сколько Я, то у тебя не было бы отклонения, но у тебя не было бы и ног. Да и тебя самого! Я могу лежать на воде вниз лицом и долго не дышать». А профессор сказал: «Что Ты хвастаешься? Я тебя в ложке утоплю!» Разговор закончился. Было дано заключение, что в здоровье Учителя есть отклонение. Тогда Жуковский понял, что у него ничего не получится, и Учителя отпустили.