Лорьян- Луи Дрейфус, Руан, Жанна Д Арк

Груз патокиу из Пуент-а-питра Гваделупа мы должны были доставить во Францию на два порта выгрузки. 1-й порт Лорьян, 2-й порт Руан, так как проходные глубины на реке Сена не позволяли следовать с полной осадкой судна (8,5 метра). Поэтому после частичной выгрузки в Лорьян , оставшуюся часть груза мы должны были выгрузить в Руане.

Выгрузка патоки значительно отличается от грузовых операций с нефтепродуктами. Большая вязкость, образование пены, кристаллизация — все это создавало определённые трудности, но у нас была отработана своя методика, задержек не было.
В Лориане за выгрузкой наблюдали представители фирмы-получателя. На 2-й день выгрузки они сказали, что судно собирается посетить глава фирмы Луи Дрейфус. Они предупредили, что он старый человек, ему за 70 лет, поэтому никаких угощений, у него строгая диета. Я спросил, не родственник ли он того Дрейфуса, обвинённого в шпионаже. Они сказали, что Луи Дрейфус миллионер, один из 12 самых богатых людей во Франции. На следующий день утром подъехало 2 машины. На борт по трапу бодро поднялся пожилой мужчина за ним свита несколько человек. Я представился, мы прошли в каюту. Дрейфус поинтересовался нашей методикой выгрузки патоки, так как, по его словам, в другом порту Франции уже две недели стоит греческий танкер с таким же грузом. Мы рассказали и показали, что мы делаем для ускорения выгрузки. Он спустился в помповое отделение, посмотрел наши «ноу-хау». Вернувшись в каюту, где был уже сервирован стол, я предложил тост за успех фирмы. Дрейфус не отказался, выпил рюмку водки и закусил бутербродом с чёрной икрой. Он сказал, что его семья давно работает с Россией и СССР, что его спасли советские моряки во время пожара на пассажирском лайнере «Жорж Филиппар».
 
Так описывали газеты происшедшее в то время:
«Это случилось в 1932 году в Индийском океане. Экипаж танкера «Советская нефть» обнаружил горящее судно. Капитан танкера А. М. Алексеев считал, что это горит пассажирский лайнер, обогнавший «Советскую нефть» накануне вечера. Высокое пламя свидетельствовало, что на судне большой пожар. Капитан знал, что эфир чист и поблизости не видно других судов. Капитан собрал совещание старшего комсостава судна и сказал: «Радист принял сообщение: «На горизонте горящее судно. На сигналы не отвечает». Вы сами видели пламя. Считаю своим долгом заявить вам, что международная практика торгового мореплавания не считает нефтеналивное судно обязанным оказывать помощь горящим судам. Ни один из наших восемнадцати танков после сдачи бензина во Владивостоке ещё не дегазирован. Вы сами понимаете, чем мы рискуем, приблизившись к этому адскому плавающему костру... Мы вправе пройти мимо. В этом районе много судов, идущих к Суэцу и из него. Видимо, уже кое-кто из них получил SOS и идёт на помощь. Если мы пройдём мимо, закон будет на нашей стороне. Но мы пока ближе всех к горящему судну, и я полагаю, что это красавец, так лихо обогнавший нас вчера вечером. Там сотни людей. Я принимаю решение идти на помощь. Ваше мнение? Прошу высказаться».
Следовать немедленно для оказания помощи — таково было единое мнение всех собравшихся старших офицеров танкера».
 
Танкер подошёл к горящему судну на максимально возможное расстояние, несмотря на реальную опасность. Позже, в своём рапорте капитан А. М. Алексеев писал: «Ветер зюйд-вест шесть баллов, волнение — пять баллов. В 4.00 было еще темно. Расстояние до горевшего судна «Жорж Филиппар» составило 300 саженей». (Сажень равна 1,82 м.)
Всего наши моряки спасли 438 человек, в том числе 261 пассажира (из которых 30 детей и 72 обожжённых и раненых) и 176 человек команды. танкер поднял на борт свои шлюпки и четыре спасательных бота лайнера.
 
Месье Луи Дрейфус поблагодарил экипаж судна за отличную работу и сказал, что он будет информировать руководство НМП о нашей хорошей работе На следующий день Дрейфус прислал в подарок ящик коньяка более 20 лет выдержки. Коньяк с приходом в Новороссийск забрал замначальника пароходства, мотивируя, что капитаны не имеют права получать такие дорогие подарки и должны сдавать их в пароходство.
После частичной выгрузки в Лорьян, судно с остальным грузом направили в Руан. Руан расположен в 50 милях (100 км) от устья Сены. По Сене судно вёл речной лоцман. Переход по Сене был сложным, но очень интересным. Производили впечатление старинные замки на берегах.

 Руан Жанна Д’Арк:
Руанский собор знаменит самым высоким шпилем в Европе. Современный Руан являет собой настоящий музей шедевров готики.
Печальную известность город обрёл из-за процесса Жанны д’Арк: ее объявили еретичкой и сожгли на костре в 1431 г. на площади Въе-Марше (Place du Vieux-Marche). Все, что осталось от крепости Филиппа-Августа, это донжон (главная башня), где Жанну «допрашивали» 9 мая 1431 г.  Донжон прозван «башней Жанны д’Арк». Здесь Жанну допрашивали и отсюда повели на казнь.

В 1909 папа Пий X провозгласил Жанну блаженной, а 16 мая 1920 года папа Бенедикт XV канонизировал её (День памяти — 30 мая). В настоящий момент практически в каждой католической церкви во Франции есть статуя святой Жанны д’Арк. Орлеанская дева изображается в мужском костюме, с мечом в руке. Существуют известные с XV века и дошедшие до наших дней легенды, которые предлагают версии «чудесного спасения» Жанны д’Арк.

Жанна Д’Арк:
Владимир Солоухин —

Звучал с непонятной силой
Лозунг ее простой:
За свободу Франции милой,
Кто любит меня — за мной!

Драпают пешие воины,
Смешался конников строй,
А она говорит спокойно:
Кто любит меня — за мной!

Знамя подъемлет белое,
Его над собой неся,
Как будто идет за девою
Сзади Франция вся.

Истерзана милая Франция,
Проигран за боем бой.
Уже бесполезно драться…
Кто любит меня — за мной!

Шестнадцати лет девчонка,
Носительница огня,
Сменила свою юбчонку
На латы и меч коня.

Свершая святое дело,
За ударом неся удар,
Едет нежная дева,
Железная Жанна д’Арк.

В стане британцев паника,
В стане британцев вой,
Она поднимается — ранена:
Кто любит меня — за мной!

Конечно, мне лучше было бы
Цветы собирать в лесу.
Но гибнет Франция милая,
И Францию я спасу.

Девчонка я, мне бы все же —
Жених, ребятишки, дом.
Но если не я, то кто же?
Если не я — никто.

Хрупка я, но бог поможет,
Дух укрепляя мой.
Если не я — то кто же?
Кто любит меня — за мной!

В чем силы ее источник,
Загадка не решена.
Но все исполнилось в точности,
Как сказала она.

Победа — ее награда.
Как молния, меч сверкал.
С Орлеана снята осада,
Коронован в соборе Карл.

А дальше? Позор мужчинам.
Людям стыд и позор.
Суд заседает чинно,
В Руане горит костер.

Британцы или бургундцы,
Епископы или князья,
Девчонку мучить? Безумцы!
Отвагу судить? Нельзя!

А что же Франция милая?
Где же она была?
С легкостью изменила,
Походя предала.

И Карл, коронованный Жанной,
Где же тогда он был?
Король, как это ни странно,
Первым руки умыл.

А эти зеваки, толпы
Вокруг костра на ветру,
Почему не бросились, чтобы
Спасти из огня сестру?

Конечно, каре, охрана,
Войско во всей красе.
Но если бы ради Жанны
Бросились сразу все?

В больших городах и малых,
В селах и деревнях,
В харчевнях и пышных залах,
Пешими, на конях?

Трусы? Рабы обмана?
Горем сердца полны?
Не вас ли спасала Жанна,
Бросясь в костер войны?

Пламя уже до груди,
Уже до глаз достает.
Бывают предатели люди,
Бывает и весь народ.

Люди, сделайте милость,
Пока не померк еще взор.
Одна за всех получилось.
Все за одну… позор!

Вечером под золою
Нашли в углях палачи
Сердце ее как живое,
Только что не стучит.

Сердце бросили в Сену,
Чтобы стереть и след.
С тех пор прошло постепенно
Полтысячи с лишним лет.

Слава ее окрепла.
И там, где в беде народ,
Дева встает из пепла,
На помощь она идет.

Тогда всех других дороже
Лозунг, зовущий в бой:
Если не я, то кто же?
Кто любит меня — за мной!



Выгрузка в Руане заняла пять дней и прошла без особых задержек. За время стоянки были организованы экскурсии по достопримечательностям Руана, с посещением памятных мест Жанны д Арк, казненной в Руане.
  Приёмку груза осуществлял представитель получателя груза, оон же руководил работой этого причала. Его дом располагался недалеко от причала. Это была молодая семья с пятилетней дочкой. Я пригласил его с семьёй на обед на судно. Девочка быстро освоилась на судне и каждый день приходила в гости и целый день была у нас. Заботу о ней взяли наши женщины-буфетчица и повар. Кормили, а иногда после обеда они укладывали ее спать на судне. Родители не возражали, так как они видели отношение к дочери и ее радость. Мы подружились с этой семьей, и однажды они пригласили меня к себе домой, на обед. Там у них я впервые познакомился с настоящим  французским луковым супом, о котором я читал. Там я впервые попробовал кальвадос, о котором я читал в книгах Ремарка. Кальвадос — это яблочная водка домашнего изготовления (самогон).
За день перед окончанием выгрузки, они пригласили меня (естественно с помполитом и стармехом) на обед в ресторан на берегу Сены. В ресторане я обогатил знание французской кухни национальным  блюдом-супом буйабес из морепродуктов. Обед сопровождался бокалами белого вина. На десерт-сырная доска (нарезанные кусочки сыров, подавались на деревянной доске).
 На прощание мне подарили 2-х литровую бутыль кальвадоса с фермы отца нашего хозяина.
(См.о кальвадосе. http://proza.ru/2023/04/26/890).

На отход от причала и выход в Сену, обстановка была довольно стеснённой. Сильный ветер, судно в балласте, почти пустое, рядом стоящие суда, все это создавало опасность навала, поэтому я не хотел рисковать и заказал на выход 2 буксира, чтобы избежать возможных опасных ситуаций. Все прошло благополучно, судно вышло в Сену и под проводкой речного лоцмана последовало на выход к морю.