Картинку на двадцати каналах найдёте

     Что тут началось! Бывшие закадычные друзья и компаньоны, элита советской культурной интеллигенции с гипертрофированным самомнением и брезгливостью «к низам», потеряли от животного страха и честь и голову: валят друг на друга, всплывают подробности, топят себя и других уже всерьез и надолго. Собственных жен не пожалели, посторонних людей, кому отдавали на хранение. Мясников Московские тюрьмы
     - Вы всё врёте !
     Пьяная баба, зыркнув искоса на выкрикнувшего эти полные негодования слова низенького плешивого толстячка явно семитской внешности, поморщилась, будто откусила от незрелого лимона, но с достоинством парировала :
     - Как писал Барух Кастильский, не вру, а инсинуирую.
     Сражённый мудростью отцов кургузый еврей зашатался, белея. Скрюченными от злобы пальцами ухватился за тугой узел галстука, но всё же нашёл в себе силы ответить :
     - Но Баруха опроверг святой Зосим Оптинский. В тыща восемьсот девяностом годе опроверг.
     Телеперьдача из бесконечного цикла в мире животных Культурная революция валила по накатанной. Жуткие обликом снобы вяло перебрасывались ничего не стоящими словесами, вальяжно икая вечорошним зельцем, прекрасно понимая, что их продукт никто смотреть не будет, но поскольку подрасчёт аванса получен сполна, то надо, гэээспада ( с петроградским прононсом ), надо продолжать творимую легенду навьих чар.
    - Навка ! - гаркнул майордом, раздвигая участников телеперьдачи оглоблей. - Полуголая.
    Но вместо симпатичной блондинки в студию вкатился на роликовых коньках усатый говоритель х...ни. Копируя немое кино с Чаплиным, принялся крутиться и порхать, задевая фалдами пиджачка вытянувшиеся от изумления носы собравшихся, пока грудастая и рыженькая Фёкла не пресекла неуместного в культурных рамках перьдачи веселья новоприбывшего.
    - Руки по швам, сволочь ! - гаркнула она басом, к месту вспомнив манеру обращения с такими вот выползнями своей тётки.
    - Это вам не собачий сын Яичницы, - тенором заявил собеседнику тоже еврей, как ни странно для культуры России, опытнейший Рейн, намного превзошедший в говорении х...ни пресловутого Пескова, усевшегося не снимая роликов в углу под софитом, - а бывшая Каштанка. 
    Собеседник всмотрелся в Фёклу и очень скоро разглядел одетую в модный лапсердак действительно собаку.
    - Ё...й  в рот ! - схватился он за голову, выбегая из студии, чтобы, разумеется, попасть в другую тоже студию
    - Америка подкачала, - катался гнусным колобком по студии Шапиро, который Соловьев, омерзительно лыбясь сальными щеками, - не Скумбриевичем, конечно, но близко тому.
    - Вот за что Америка боится нам ! - завизжал с места для гостей рыжебородый и страшный, хриплый мудак, обнимавший небрежно за плечи тоже фигуристку, но много страшнее Навки. - Завидувает нас !
    - Пущай, - махнул бригадиру резальщиков мордатый начпродснаб. Бригадир рванул направляющую, запуская грохочущий громоздкий механизм, превращающий говорителей х...ни в субстанцию будущей колбасы. А поскольку с утра у меня на уме Волошин, то не плагиат из него, а близко ему.
    - И человечьей колбасы знакомый привкус,
    И тучи над морской волной,
    А комбинат Останкинский
    Шурует уголёк.