Монетка, дед

“На территории Кирилло-Белозёрского монастыря нашли крупнейший за всю историю археологических раскопок клад – 266 серебряных монет”.
Сашка упёрся в газету, неловко поправляя очки.
С_ка, 266, Сонь, - мне бы хоть одну найти. Или три.
Соня, маленькая и худая, в безразмерной футболке “Каменный мост” и широких штанах в полоску, упёрлась Саше в плечо.
Опять пойдёшь искать?
Ну так. Не прям искать.
“Не прям пойду…”, опять тебя три дня не видеть.
Саша надевает куртку, рыщет в коридоре в поисках кроссовок, разбросанных псом Василием, и выходит из подъезда.
Монеты снятся ему по ночам. Нельзя родиться в Вологде и не найти клад. Сам Бог привёл его через чрево матери сюда, а он живёт в этом городе 19 лет и за всё время не нашёл ни одной монеты.
Сейчас или никогда, – думает Саша и садится в автобус. Искать нужно в стороне аэропорта. Он это давно решил. Время он выбрал неудачное, вечереет, суббота. Когда он доезжает, начинает моросить. Идти одному не хочется. Признаваться Соне в бессилии тоже не хочется, и Саша едет уже по другому маршруту домой к маме.

Дома, на Содемском, садятся ужинать. У них в семье принято собираться всем вместе. Санька сбежал от этой традиции, а мама, папа и обе сестры, юная Соня и разведённая Тамара, продолжают садиться за стол каждый день, чтобы обсудить семейные дела. Точнее, дела отца и его пациентов. Отец работает в соседнем онкоцентре. Он спасает жизни. Или не спасает, если не получается. Тогда отец заходит помолиться в Петропавловскую церковь и потом идёт домой рассказывать домашним о своих делах. Как человек, большую часть жизни атеистичный, он, придя к вере, стал её совершенным приверженцем. Соблюдает посты, молится по утрам, исповедуется и причащается. Семья не прониклась его азартом, но уважительно терпит и поддерживает.
Санька приходит на моменте рассказа отца. Он говорит, что случилось настоящее чудо – сегодня выписался совершенно бесперспективный пациент, который никак не должен был выжить. Но: выжил и выписался, пошёл к жене.

Мать приносит Саше тарелку и кладёт кусок курицы в кляре. Тамара накладывает ему салат.
Не хочешь к своей Соне идти? – спрашивает Соня.
Пошёл за монетами, а там дождь. Не стал сразу возвращаться.
Сань, а я тут рассказывал…
И отец излагает Саше историю чудесного выздоровления.

Саша ест курицу и решает как-нибудь помолиться за монеты. Не так, как отец, а в демо версии – помолиться в храме и поставить одну свечку. Без исповеди и всего такого.
Ближе к ночи Саша возвращается к Соне.
Ну что?
Сонь, – Саша делает вид, что устал, – пойдём в душ вместе? Пока мама на даче…

В душе Сашя неудачно роняет Соню, они вместе летят на пол и чудом не разбивают свои головы. Зато Соня разбивает нос. Она сидит на постели с приложенным пакетом замороженной цветной капустой и заливает простыню кровью.
Саша уговаривает её поехать в травму.

После очереди в травме, снимка головы, второй очереди, они, выбившиеся из сил, идут домой к Саше. Лучше лечь вместе на раскладушку в комнате младшей сестры, чем ехать через весь город снова.
На всё воля Божья, – протягивает отец, пока запускает Сашу и Соню в дом.
Все уже спят, и они тоже ложатся. Спать на раскладушке неудобно. Соня навалилась на него, и Саша решает лечь к сестре, оттолкнув её к стене. По-крайней мере она не упала по его вине на кафель в ванной.
На диване удобно, и Саша сразу засыпает. Ему снится красивый высокий мужчина в льняной рубахе и сюртуке. Мужчина смотрит вдаль и Саша как будто одновременно видит и его и то, что он видит перед собой.
Идти нужно к Молотьбе. Вот сюда. Они вместе, в одном теле идут по заросшей тропинке. Вот тут, – говорит мужчина. Или думает сам Саша.

Утром во время семейного завтрака, на которой Саша и Соня остались, Саша говорит:

Соня, мы зайдём в храм и съездим в одно место.

Отец одобрительно кивает, дожёвывая кусок омлета. Соня покорно качает головой.

Дождь снова начинает накладывать. Саша идёт по берегу. Он решил идти один. Оставил Соню дома и взял лопату. Пока он идёт, Молотьба равнодушно позволяет ему любоваться собой, как красивая взрослая женщина.

Вот тут, – слышит он голос.
Что?
Тут копай. Тут мы с тобой зарыли… собаку, – странно смеясь, говорит кто-то в голове Саши. Он начинает копать.

Потом оглядывается и в ужасе отскакивает от свежевырытой ямы. Рядом никого нет, но от ужаса сводит скулы. Он знает, что это мужчина из сна в его голове. И он чувствует, что мужчина в его голове – это он сам.

Отче наш…, – громко кричит единственное известное Саша. И продолжает копать… Он копает довольно долго. Разбивает комья, держа черенок потными ладонями.
Монетка, дед, – неожиданно низким голосом вскрикивает он, когда лопата упирается во что-то твёрдое.
…

Монеты. Три монеты. Он держит их на ладонях. Ему не страшно больше. Он идёт в ломбард.

Потом Саша думает, что мог сдать монеты в музей. Продать коллекционерам. Да мало ли…
Но Саша пошёл в ломбард, на диване которого лежала медвежья шкура, а на стене рядом с коньками, полками с утюгами, микроволновками и наборами ножей висела картина “Влюблённые”. Саша отдал монеты и забрал деньги.

“Инвестиции в будущее. Без рисков” – плакат висит на стене банка рядом с ломбардом. Саша проходит мимо него, сплёвывает на асфальт и покупает в соседнем магазине энергетик. Он медленно идёт к дому. Привкус железа во рту не отпускает его. Ему кажется, что он съел эти монеты. Или не так ими распорядился.

Перед возвращением к Соне он делает крюк и заезжает в церковь. Свечка, которую он покупает, загорается сама до того, как он подносит её к иконостасу. Потом ему кажется, что он это придумал.

“Спасибо, – говорит Саша, когда открывает ноутбук, – я буду молиться за… себя…”. Эта фраза так глупо вырывается у него, как будто он маленький мальчишка, возомнивший себя героем рассказа. А он взрослый. У него есть уже профессия. И девушка. И ноутбук теперь даже, купленный на свои…

Он открывает энергетик, отгоняет от себя все лишние мысли и скачивает Human Revolution…