Уже который час он кружил меня по тёмному зимнему Ленинграду.
Я видел всегда только его — чуть сгорбленную спину, силуэт в длинном пальто, надвинутую на лоб шапку. Снег шёл не переставая — крупные хлопья, будто пепел, оседали на плечах, таяли на ресницах. Фонари светили тускло, их жёлтые круги дрожали в морозном воздухе, а за пределами этих островков света всё тонуло в чернильной тьме.
Мы шли и шли — мимо обледеневших фасадов, мимо тёмных арок, где, казалось, притаились тени. Улицы были пустынны, лишь изредка доносился отдалённый гул — то ли ветер в трубах, то ли далёкий выстрел. Я не знал, куда мы направляемся, да и не спрашивал. В этом городе вопросы задавали редко.
Он шёл уверенно, словно знал каждый поворот, каждую выбоину на тротуаре. Иногда он замедлял шаг, прислушивался, потом снова двигался вперёд. Я старался не отставать, но ноги уже не слушались — холод пробирал до костей, пальцы в промокших перчатках почти не чувствовались.
— Скоро? — наконец выдавил я, стараясь перекричать вой ветра.
Он не обернулся. Только махнул рукой, будто отгоняя назойливую муху.
Мы свернули в узкий переулок. Здесь было ещё темнее — дома стояли так близко, что казалось, вот вот сомкнутся над головой. В одном окне на втором этаже тускло мерцал огонёк — керосиновая лампа? Свеча? Кто-то ещё не сдался, ещё боролся с этой бесконечной зимой.
— Здесь, — вдруг произнёс он хрипло.
Остановился, достал из кармана ключ, долго возился с замком. Дверь скрипнула, впуская нас в промозглый подъезд. Внутри пахло сыростью и чем-то горьким — может, жжёной бумагой, может, отчаянием.
Он обернулся ко мне. Лица я не разглядел — только глубокие морщины на лбу, седые пряди, выбившиеся из под шапки.
— Дальше сам, — сказал он. — Поднимешься на третий этаж, постучишь три раза, потом ещё два. Скажешь: «От Петра». Понял?
Я кивнул.
— И… спасибо, — добавил я.
Он только махнул рукой и шагнул обратно в метель. Через мгновение его фигура растворилась в снежной круговерти, будто её и не было.
Я остался один. Где-то наверху скрипнула половица. Пора было идти.
Я поднялся по лестнице, стараясь ступать бесшумно. Ступени скрипели под ногами, будто предупреждали: «Остановись, не иди дальше». На площадке второго этажа в стене зияла дыра — кто то выломал кирпич, оставив неровный тёмный проём. Из него тянуло сквозняком и чем то едким — может, дымом, может, страхом.
Третий этаж. Сердце билось так громко, что, казалось, его стук разносится по всему дому. Я остановился перед обшарпанной дверью. Краска на ней облупилась, обнажая слои разных цветов — когда то она была зелёной, потом синей, теперь же превратилась в грязно серую мозаику времени.
Три удара. Пауза. Ещё два.
Тишина. Такая плотная, что её можно было потрогать. Я уже хотел постучать снова, как вдруг услышал шаркающие шаги за дверью. Заскрежетал замок, щёлкнул ключ. Дверь приоткрылась на ширину цепочки — в щели показался глаз, тусклый, настороженный.
— От Петра, — выдохнул я.
Цепочка звякнула, дверь приоткрылась шире. Передо мной стоял невысокий человек в вязаной кофте поверх пижамы. Его седые волосы торчали во все стороны, а взгляд всё ещё оставался подозрительным.
— Проходи, — буркнул он. — Быстро.
Я шагнул внутрь. В комнате было на удивление тепло — от чугунной печки шёл мягкий жар, на ней булькала кастрюля, распространяя аромат чего то съедобного. У окна сидел ещё один мужчина, листавший потрёпанную книгу. Он поднял голову, кивнул мне и снова уткнулся в страницы.
Хозяин закрыл дверь, задвинул засов.
— Садись, — он указал на колченогий стул у стола. — Ешь.
На столе стояла миска с горячим супом — в бульоне плавали кусочки картошки и что то ещё, от чего желудок сжался в предвкушении.
Я сел, взял ложку. Руки дрожали так сильно, что я едва не расплескал суп. Первый глоток обжёг горло… Есть почему-то очень хотелось, но понимая , где я нахожусь, боролся с чувством стыда….
— Кто вы? — спросил я, когда немного пришёл в себя.
Мужчина у окна закрыл книгу и посмотрел на меня.
— Те, кто помнит, что люди должны помогать друг другу, — сказал он тихо. — Даже в таком городе, как этот…..
Хозяин придвинул ко мне кружку с травяным чаем.
— Ешь, — повторил он. — Потом поговорим. У нас много дел.
За окном всё так же кружил снег, заметая следы моего проводника. Но впервые за долгое время я почувствовал, что не один. Где то там, в метели, он шёл дальше — к кому то ещё, кому нужна была помощь, к кому то, кого нужно было провести сквозь тьму.
Я отхлебнул чая. В комнате пахло теплом, едой и — едва уловимо — надеждой. Ещё там, на втором этаже я почувствовал…. Что-то сломалось…. Стали другими запахи ,и появились, словно исподволь странные посторонние звуки….
Сначала я решил, что это просто эхо старого дома: скрип половиц, шорох за обоями, стук остывающей печки. Но звук нарастал — ритмичный, мерный, будто кто то шёл по улице в тяжёлых сапогах. Раз… два… три… пауза… снова три шага.
Хозяин у печки замер, рука с половником повисла в воздухе. Мужчина у окна медленно закрыл книгу, его пальцы сжались на корешке.
— Слышите? — прошептал я.
Они переглянулись. Хозяин бесшумно подошёл к окну, осторожно отодвинул край занавески.
— Патруль, — выдохнул он. — И не один. Фары… машины остановились у подъезда.
Сердце ухнуло вниз. Я невольно оглянулся на дверь — ту самую, через которую вошёл всего несколько минут назад. Казалось, она стала тоньше, будто вот вот растворится под напором того, что приближалось снаружи.
— Быстро, — хозяин схватил меня за рукав и потянул к шкафу у стены. — Сюда!
— Но…
— Без «но»! — он рывком открыл дверцу. — Лезь внутрь. Там есть углубление в стене — старый дымоход, его замуровали. Ты поместишься.
Мужчина у окна уже отодвигал половицу у печки — под ней оказался узкий лаз.
— Я спущусь вниз, — сказал он. — Через подвал можно выйти в соседний двор. Встретимся у часовни на углу Рубинштейна и Невского. Если не приду к рассвету — иди один.
Я забрался в шкаф. Хозяин сунул мне в руки свёрток.
— Тёплый свитер, хлеб, немного сала. И вот… — он вложил в ладонь маленький револьвер. — Заряжен. Но используй только в крайнем случае.
Дверца закрылась. Сквозь щель я видел, как хозяин быстро придвинул шкаф к стене, потом стёр следы на пыльном полу. В комнате воцарилась тишина — та самая, обманчивая, какая бывает перед бурей.
Шаги на лестнице. Уже не снаружи — внутри дома. Тяжёлые, неторопливые. Один… два… три… пауза… три шага. Тот же ритм.
В дверь постучали. Не три и два, как я, а четыре раза подряд — властно, требовательно.
— Открывайте! Проверка документов!
Хозяин неторопливо подошёл к двери. Я слышал, как он шумно выдохнул, будто собирался с силами, и только потом отодвинул засов.
— Добрый вечер, — его голос звучал ровно, почти сонно. — Что случилось?
— Обыск, — отрезали за дверью. — Отодвиньтесь от входа.
Скрипнула дверь. Я затаил дыхание, вжался в холодную кирпичную кладку дымохода. В щели шкафа виднелся угол комнаты: сапоги на половиках, рука в перчатке с кобурой, тусклый блеск фонарика.
— Кто ещё в квартире? — спросил голос.
— Один, — спокойно ответил хозяин. — Как и вчера, когда вы были. И позавчера.
Фонарик скользнул по столу, по кастрюле на печке, по книгам у окна. Луч метнулся в сторону шкафа — я отпрянул вглубь, чувствуя, как пот стекает по спине несмотря на холод.
— Что в шкафу?
— Одежда, — хозяин зевнул. — В основном старая. Да хлам всякий.
Пауза. Шаги приблизились. Я сжал револьвер так, что побелели костяшки.
Но фонарик лишь мазнул по дверцам и отошёл.
— Осмотрите всё, — приказал первый голос. — Тщательно.
Я слышал, как переворачивают книги, открывают ящики, шарят под кроватью. Время растянулось, превратилось в вязкую массу, в которой тонули звуки, мысли, надежды.
Наконец шаги направились к выходу.
— На этот раз чисто, — буркнул первый. — Но мы ещё заглянем.
Дверь захлопнулась. Хозяин медленно досчитал до ста, потом резко рванул дверцу шкафа.
— Вылезай, — он помог мне выбраться. — Быстро. У нас не больше десяти минут, пока они не решили вернуться.
Он набросил на меня своё пальто, сунул в руки шапку.
— Идём через подвал. И помни: часовня на углу Рубинштейна и Невского. Рассвет.
За окном всё так же кружил снег, заметая следы. Но теперь я знал: в этом городе тьма не вечна. Где то в ней всё ещё мерцают огоньки — те, что не дают погаснуть надежде.
…..Меня забросили сюда восемь часов назад… Я сам настоял… В этот век и год, и именно в этот многострадальный Город…. Я должен был встретиться со связными «Комитета Времени», и к форс-мажору я был готов….
Но реальность оказалась куда жёстче, чем в инструктажах.
Хозяин помог мне подняться. Его взгляд стал пронзительным, будто он видел меня насквозь — не просто измождённого путника, а чужака из другого времени.
— Идём, — повторил он, застёгивая пальто. — Через подвал, как и планировали.
Мы спустились по узкой лестнице, освещённой тусклым светом самодельного фонаря. Воздух здесь был ещё гуще — пахло плесенью, старым железом и чем то ещё… металлическим, острым. Словно рядом работал какой то механизм.
— Вы знали, что я не из этого времени? — не выдержал я.
Он усмехнулся, не оборачиваясь:
— По тебе сразу видно. Взгляд не такой. Движения… слишком чёткие для человека, который месяцами голодает. Да и запах…
— Запах?
— От тебя пахнет озоном. Как от разрядов. Или от порталов.
Я замер на ступеньке. Значит, они действительно ждали меня. Не просто случайного беглеца, а агента из будущего.
В подвале было темно и сыро. Хозяин отодвинул в сторону старый шкаф, за которым оказалась металлическая дверь с круглым штурвалом — как на подводной лодке.
— Сюда, — он крутанул колесо, и дверь с шипением открылась, выпуская струю пара.
За ней оказался узкий туннель, освещённый редкими голубыми лампами. Стены были облицованы металлом, в них виднелись какие то трубки и провода.
— Это часть старой системы метро, — пояснил он. — Но мы её переоборудовали. Здесь проходят линии временных коридоров.
Я оглянулся на лестницу, ведущую наверх, туда, где остался второй мужчина — тот, что ушёл через подвал.
— А он?..
— Он встретит нас у часовни. У него своя задача — отвлечь внимание. Сейчас весь район под наблюдением «Часовой Стражи». Они чувствуют разрывы во времени, как собаки — кровь.
Мы двинулись по туннелю. Под ногами что то гудело, вибрировало. Вдалеке слышался странный гул — будто где то работал гигантский трансформатор.
— Зачем ты здесь? — вдруг спросил хозяин.
— Спасти одного человека, — ответил я. — Учёного. Его должны арестовать завтра утром. Если это произойдёт, в будущем не будет изобретён хроностабилизатор. Война с «Часовой Стражей» продлится ещё сто лет.
Он кивнул, будто ожидал этого.
— Знаю, о ком ты. Профессор Соколов. Он живёт на Литейном. Но завтра его не арестуют.
— Что?
— Потому что сегодня ночью его уже забрали. Час назад.
У меня внутри всё похолодело.
— Кто?
— Те, кто знает о твоих планах. «Стража» пронюхала о вмешательстве. Они перехватили его раньше.
Мы остановились перед очередной дверью. Хозяин вставил в замок странный ключ — с кристаллами вместо зубцов.
— Но у нас ещё есть шанс, — добавил он. — Если успеем к точке перехода до рассвета. Есть другой путь — через старый бункер на окраине города. Там сохранился резервный портал.
Дверь открылась, за ней мерцало голубоватое сияние.
— Идём, — он протянул мне руку. — Время не ждёт. Даже здесь оно течёт по своим законам.
Я сделал шаг вперёд. За спиной остался тёмный туннель, впереди — мерцающий портал, а где то там, в метели, мой проводник всё ещё вёл кого то сквозь тьму. Потому что в этом городе, даже в самые страшные времена, кто то всегда должен указывать путь.
Мы шагнули в голубоватое сияние. На мгновение мир вокруг распался на мириады мерцающих частиц, а потом собрался заново — но уже иначе.
Я очутился в просторном помещении с высокими сводчатыми потолками — явно часть старого бункера. Стены из толстого бетона покрывали странные символы, светящиеся тусклым серебристым светом. В центре зала возвышалась сложная конструкция из металлических колец и кристаллов, соединённых проводами и трубками, по которым переливались разноцветные потоки энергии.
— Резервный портал, — пояснил мой спутник, застёгивая пальто. — Последний работающий в городе. Но он нестабилен — может перенести нас куда угодно во времени и пространстве, если не настроить правильно.
Он подошёл к панели управления у основания конструкции. Та напоминала смесь старинного пульта и чего то явно не из этой эпохи: ряды кнопок соседствовали с голографическими индикаторами, а вместо дисплея мерцало сферическое облако данных.
— Сколько у нас времени? — спросил я, оглядываясь на массивную дверь, ведущую в туннель.
— Минут пять, может, десять. «Стража» уже засекла всплеск энергии при активации. Они будут здесь.
Хозяин начал быстро нажимать на кнопки, вращать диски, вводить комбинации в голографический интерфейс. Кристаллы в конструкции запульсировали в такт его действиям, а кольца медленно пришли в движение, создавая вихрь света в центре.
— Что нужно сделать? — я подошёл ближе.
— Профессор Соколов всё ещё жив, — произнёс хозяин, не отрываясь от работы. — Его не просто арестовали — его забрали в штаб квартиру «Стражи». Там держат хроноузники — устройства для захвата и удержания временных аномалий. Если мы не освободим его до рассвета, его сознание разорвут на фрагменты, чтобы выудить информацию о хроностабилизаторе.
— И мы можем его спасти?
— Можем. Но это будет непросто. Штаб квартира «Стражи» находится не в этом времени. Она висит над ним, как паразит, в карманном измерении. Портал перенесёт нас туда — если я успею задать координаты.
Из туннеля донёсся лязг металла и голоса. Я обернулся — в проёме двери показались фигуры в чёрных плащах с капюшонами. Их глаза светились холодным синим светом.
— Они здесь, — прошептал я.
— Готово! — хозяин резко дёрнул рычаг. Вихрь в центре конструкции вспыхнул ослепительным светом. — Бежим!
Мы бросились к порталу. Я почувствовал, как воздух вокруг сгустился, стал вязким, как смола. За спиной раздались выстрелы — лучи энергии прорезали пространство, но не достигли цели.
Шаг в сияющий вихрь — и мир снова распался. Меня закрутило в водовороте образов: улицы Ленинграда сменялись пустынями далёких планет, заснеженные леса — огненными городами будущего. Время и пространство смешались в калейдоскоп реальности.
Когда ощущение падения прекратилось, я открыл глаза. Мы стояли на серой платформе, висящей в пустоте. Вокруг, насколько хватало взгляда, простирались бесконечные ряды подобных платформ, соединённых мостами и переходами. Вдалеке возвышалось гигантское здание из чёрного металла — его шпили пронзали тьму, а окна мерцали тысячами огней.
— Штаб квартира «Часовой Стражи», — тихо произнёс хозяин. — Теперь главное — остаться в живых и найти Соколова. У нас есть всего несколько часов, пока портал не закроется.
Он достал из кармана небольшой прибор — тот пульсировал зелёным светом.
— Это детектор хроноузников. Он приведёт нас к профессору. Идём.
Мы ступили на мост, ведущий к зданию. Ветер, которого здесь быть не должно, трепал наши пальто, а где то внизу, в бездне между платформами, что то шевелилось — тёмное, огромное, наблюдающее.
Я сжал револьвер в кармане. Впереди ждали испытания, но теперь я знал: от моей миссии зависит не только судьба профессора Соколова, но и будущее всего человечества.
Мы шли по шаткому мосту, который подрагивал при каждом шаге. Ветер усиливался, швыряя в лицо колючие частицы — то ли пыль, то ли фрагменты распавшихся реальностей. Я невольно оглянулся назад: портал, через который мы попали сюда, мерцал всё слабее, пульсируя, как угасающее сердце.
— Не оглядывайся, — бросил хозяин, ускоряя шаг. — Каждый взгляд назад отнимает силы у перехода. Он должен продержаться, пока мы не вернёмся с профессором.
Детектор в его руке пульсировал чаще, зелёный свет стал почти непрерывным.
— Близко, — пробормотал он. — Соколов где то внутри, в нижних секциях. Там держат самых ценных пленников — тех, чьи знания могут изменить ход времени.
Мы достигли массивных ворот здания. Они были украшены символами, напоминавшими те, что покрывали стены бункера, но здесь они казались живыми — шевелились, переплетались, словно змеи.
— Как мы попадём внутрь? — спросил я, сжимая револьвер.
— У меня есть доступ, — хозяин достал из за пазухи медальон на цепочке. Тот засветился тусклым фиолетовым светом. — Когда то я работал на «Стражу». До того, как понял, что они не защищают время, а калечат его.
Он поднёс медальон к замку. Символы на воротах замерли, затем сложились в узор, напоминающий глаз. Раздался низкий гул, и створки медленно разошлись в стороны.
За ними открылся зал, полный мерцающих кубов. В каждом, как в витрине, застыли фигуры — люди, животные, странные существа. Некоторые выглядели так, будто были вырваны из разных эпох: воин в доспехах рядом с космонавтом, девочка с куклой рядом с роботом.
— Хроноузники, — прошептал хозяин. — Они замораживают моменты времени, выдёргивают людей из их реальностей. Соколов где то здесь…
Детектор запульсировал яростно, указывая вглубь зала. Мы двинулись между кубами. Я ловил обрывки фраз, доносившихся из них:
— …не подписывай этот договор, он приведёт к войне…
— …в 1985 м не лети в Париж…
— …уничтожь чертежи, иначе они создадут оружие…
— Они выдёргивают ключевые моменты, — пояснил хозяин. — Пытаются переписать историю под себя.
В дальнем конце зала, за барьером из переплетённых металлических лент, стоял куб крупнее остальных. Внутри него, с закрытыми глазами и бледным лицом, застыл пожилой мужчина в лабораторном халате. Его седые волосы казались серебряными в свете хроноузника.
— Соколов, — выдохнул я.
Хозяин подошёл к панели управления у основания куба. Пальцы забегали по клавишам, но экран загорелся красным:
ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН. УРОВЕНЬ 10.
— Чёрт, — он ударил кулаком по панели. — Они повысили защиту. Нужен код.
Из динамиков раздался голос — холодный, безэмоциональный:
— Агенты «Комитета Времени» обнаружены. Активировать протокол «Заморозка».
Пол под ногами завибрировал. Кубы вокруг начали светиться ярче, выпуская тонкие лучи, которые сплетались в сеть над залом.
— У нас минуты, — хозяин лихорадочно тыкал в кнопки. — Попробуй отвлечь их. Используй револьвер — разряды энергии могут сбить синхронизацию хроноузников.
Я прицелился в ближайший куб с фигурой в военной форме и выстрелил. Луч энергии ударил в стекло, и куб на мгновение замерцал, а затем из него донёсся крик:
— Отмени приказ о наступлении 22 го!
Сеть лучей над нами дрогнула. Хозяин торжествующе вскрикнул:
— Работает! Бей по другим!
Я стрелял снова и снова. Каждый выстрел высвобождал обрывки фраз — предупреждения, мольбы, приказы, — и ослаблял сеть над нами. Хозяин тем временем продолжал возиться с панелью.
Наконец экран сменился зелёным:
ДОСТУП РАЗРЕШЁН.
Металлические ленты, окружавшие куб Соколова, втянулись в пол. Стекло пошло трещинами и осыпалось сверкающей пылью. Профессор открыл глаза.
— Вы… — его голос звучал слабо. — Вы из будущего?
— Да, — я помог ему выбраться. — И мы должны успеть вернуться до рассвета. У вас есть чертежи хроностабилизатора?
Он кивнул, сжимая в руке небольшой портфель:
— Здесь всё. Но «Стража» знает об этом. Они не дадут нам уйти.
Хозяин обернулся к порталу — тот мерцал совсем слабо.
— Тогда бежим! — крикнул он. — Пока они не перезагрузили систему!
Мы бросились к выходу. За спиной раздавались сигналы тревоги, а воздух наполнялся гулом активируемых хроноузников. Но теперь у нас был профессор — и его знания, которые могли изменить будущее.
-Мы должны вернуться в исходную, - прохрипел я, поражаясь переменам в голосе. – В Л енинград 41-го… Как бы мне этого не хотелось, но….
— Понимаю, — кивнул хозяин, на мгновение замедлив шаг. — Но сперва нужно выбраться отсюда. Портал ещё держится, но его энергия на исходе.
Профессор Соколов, слегка пошатываясь, прижал кейс к груди:
— Я… я не до конца понимаю, что происходит. Кто вы? И почему рискуете жизнями ради меня?
— Потому что от ваших чертежей зависит будущее, — ответил я. — Если хроностабилизатор не будет создан, «Стража» продолжит искажать время. Война затянется на века.
— Хроностабилизатор… — профессор задумчиво провёл рукой по портфелю. — Я и не думал, что он станет таким камнем преткновения. Думал, это просто научный эксперимент…
— Теперь вы видите масштаб, — сказал хозяин. — А сейчас — вперёд. И держитесь ближе: мы вступаем в зону нестабильности.
Мы миновали выход из зала с хроноузниками. Воздух здесь дрожал, как над раскалённым асфальтом, а тени вели себя странно: они то растягивались, то сжимались, будто время вокруг пульсировало.
— Видите эти синие искры? — хозяин указал на мерцающие точки, витающие в воздухе. — Это утечки временной энергии. Если попадёте в такой поток — можете оказаться где угодно. В прошлом, будущем, в параллельной реальности…
Я невольно сжал револьвер. Оружие, которое только что помогло нам освободить профессора, теперь казалось жалкой защитой перед лицом таких сил.
— Сколько до портала? — спросил я.
— Пять минут быстрым шагом, — ответил хозяин. — Но нам будут мешать. «Стража» уже мобилизовала силы.
Словно в подтверждение его слов, впереди раздались шаги. Из за поворота показались три фигуры в чёрных плащах — глаза светятся синим, в руках пульсируют устройства, напоминающие миниатюрные хроноузники.
— Стоять! — прогремел голос одного из них. — Вы арестованы за вмешательство в ход времени. Сдайте профессора и его разработки.
Хозяин резко толкнул нас с Соколовым к стене:
— Пригнитесь!
Он вскинул руку — на запястье у него оказался странный браслет с кристаллами. Вспышка — и пространство перед нами исказилось, образовав нечто вроде временной воронки. Первый агент «Стражи» попал в неё и исчез с криком, который растянулся на несколько секунд.
— Бежим! — хозяин рванул вперёд. — Это только замедлит их!
Мы бросились по коридору. За спиной раздавались новые вспышки — «Стража» активировала защитные системы. Стены начали мерцать, то превращаясь в бетон бункера, то в металл штаб квартиры, то в камень средневекового замка.
— Временные разломы! — крикнул хозяин. — Не касайтесь стен!
Один раз нас чуть не затянуло в воронку — я почувствовал, как время замедляется, волосы на затылке встали дыбом, но хозяин схватил меня за плечо и дёрнул в сторону.
Наконец впереди замаячило знакомое голубоватое сияние — наш портал. Он мерцал всё слабее, контуры расплывались.
— Профессор, — я обернулся к Соколову, — когда окажемся в Ленинграде, вы должны сразу спрятать чертежи. Найдите надёжное место — такое, о котором не знает никто, даже вы сами в этом времени.
— Знаю, — кивнул учёный. — У меня есть тайник в подвале дома на Литейном. Там ещё с юности хранил свои первые записи. Никто не догадается.
— Отлично. Хозяин, сколько у нас времени?
— Минута, может, меньше. Портал вот вот схлопнется. Готовы?
Мы переглянулись. Профессор крепче сжал кейс, я проверил револьвер. Хозяин положил руку на пульсирующий кристалл у основания портала.
— Три… два… один…
Сияние охватило нас целиком. Мир снова распался на фрагменты, но на этот раз я знал, куда мы направляемся. Вихрь закрутился быстрее, цвета смешались, и…
…Я открыл глаза. Мы стояли в том же бункере, но теперь он выглядел заброшенным и пыльным. Голубые лампы перегорели, металлические стены покрывал толстый слой ржавчины.
— Получилось, — выдохнул хозяин. — Мы вернулись в Ленинград 41 го. Но портал… он разрушается.
Действительно, конструкция в центре зала трещала и искрила. Кристаллы трескались один за другим.
— Нужно уходить, — сказал я. — Профессор, ведите к тайнику.
Соколов кивнул и направился к дальней стене, где виднелась полузаваленная лестница. Пока мы шли, я оглянулся на хозяина:
— А вы? Вы пойдёте с нами?
Он грустно улыбнулся:
— Моё место здесь. Я должен задержать «Стражу», если они последуют за нами. И… кто то должен помочь другим, кто попал в беду в этом городе.
— Спасибо, — искренне сказал я.
— Не за что. Просто сделайте так, чтобы жертва была не напрасной.
Профессор отодвинул ржавую решётку, открыл люк:
— Сюда.
Мы спустились в сырой подвал. Соколов ощупал кирпичную кладку, нажал на какой то незаметный выступ — часть стены отъехала в сторону, открыв нишу. Он аккуратно положил туда кейс и закрыл тайник.
— Теперь никто не найдёт, — прошептал он.
В этот момент наверху раздался грохот — будто что то взорвалось.
— Они здесь, — я достал револьвер. — Профессор, идите к часовне на углу Рубинштейна и Невского. Там вас будут ждать связные.
— А вы?
— Я вернусь к хозяину. Ему может понадобиться помощь. Встретимся позже. И помните: хроностабилизатор должен быть создан. Это наш единственный шанс.
Я развернулся и побежал наверх, навстречу грохоту и вспышкам энергии. Где то там, в разрушающемся бункере, человек, который уже однажды спас меня, готовился дать последний бой «Часовой Страже». И я не мог позволить ему сражаться в одиночку.
Я взбежал по лестнице, перепрыгивая через ступени. Грохот усиливался — казалось, сам бункер содрогается от ударов. В воздухе витал запах озона и гари, а синие искры временных разломов плясали по стенам, то исчезая, то появляясь вновь.
В главном зале царил хаос. Конструкция портала трещала и искрила, отдельные кристаллы лопались с громким хлопком, разбрасывая осколки. Хозяин стоял в центре зала, у основания портала, — его фигура казалась крошечной рядом с разрушающейся конструкцией. Он что то делал с панелью управления, пальцы мелькали над кнопками, а браслет с кристаллами на запястье пульсировал фиолетовым светом.
Вокруг него кружили три фигуры в чёрных плащах — агенты «Часовой Стражи». Их глаза светились холодным синим, а в руках мерцали устройства, похожие на миниатюрные хроноузники. Один из них сделал жест — и пространство рядом с хозяином исказилось, образовав временную воронку. Но тот успел отпрыгнуть в сторону.
— Уходи! — крикнул он, заметив меня. — Уводи профессора к связным!
— Без тебя не уйду! — я вскинул револьвер и выстрелил в ближайшего агента. Луч энергии ударил в его устройство — оно заискрило и погасло. Агент отшатнулся, теряя равновесие.
Хозяин на мгновение оторвался от панели:
— Ты не понимаешь! Если я не дестабилизирую портал полностью, они пройдут следом за нами в это время. И тогда всё, ради чего мы боролись, пойдёт прахом.
Он снова повернулся к панели, нажал какую то комбинацию — и портал взорвался ослепительной вспышкой. Конструкция затрещала, кольца начали распадаться на части, а кристаллы лопаться один за другим.
Агенты «Стражи» замерли, явно сбитые с толку. Воспользовавшись моментом, хозяин подбежал ко мне:
— Слушай внимательно. У нас есть несколько минут, пока они перегруппируются. Беги к часовне, найди связных. Они помогут профессору скрыться. А я задержу их здесь.
— Но как? — я оглянулся на разрушающийся портал. — Ты же погибнешь!
Он улыбнулся — спокойно и твёрдо:
— Возможно. Но это того стоит. Помни: главное — чтобы чертежи сохранились и попали в нужные руки в нужное время. Хроностабилизатор должен быть создан. Это единственный способ остановить «Стражу» раз и навсегда.
Один из агентов пришёл в себя и поднял устройство. Я инстинктивно прикрыл хозяина собой, но тот резко толкнул меня в сторону:
— Беги! Сейчас же!
Я отлетел к стене, а в то место, где я только что стоял, ударил луч энергии. Хозяин вскинул руку с браслетом — снова вспышка, временная воронка, и один из агентов исчез с протяжным криком.
— Иди! — повторил он. — Помни: надежда есть всегда. Даже здесь, в самом сердце тьмы.
Я колебался всего мгновение, потом кивнул и бросился к выходу. В последний момент оглянулся — хозяин стоял спиной ко мне, лицом к оставшимся агентам. Его фигура казалась несокрушимой, несмотря на явное неравенство сил.
Выскочив из бункера, я побежал по туннелю. В ушах всё ещё звучали его слова: «Надежда есть всегда». Снег за окном уже не казался таким враждебным — он был просто снегом, а снегом Ленинграда 41 го года; самой страшной зимы….
Добравшись до часовни, я увидел профессора Соколова — он стоял у входа, сжимая кейс и нервно оглядываясь. Рядом с ним переминался с ноги на ногу молодой парень в ватнике — очевидно, один из связных.
— Получилось? — спросил профессор, увидев меня.
— Да, — я кивнул. — Но хозяин остался там. Он задерживает «Стражу», чтобы мы могли уйти.
Парень в ватнике шагнул вперёд:
— Я знаю короткий путь к безопасному месту. Пойдёмте.
Мы двинулись за ним по заснеженным улицам. Профессор шёл молча, крепко прижимая кейс к груди. Я оглянулся на бункер — оттуда доносились отдалённые вспышки и грохот.
— Он пожертвовал собой ради нас, — тихо произнёс Соколов.
— И ради будущего, — добавил я. — Теперь наша задача — сделать так, чтобы его жертва не была напрасной.
Парень впереди обернулся:
— Сюда. В подвале этого дома есть тайный ход. Он выведет нас к линии фронта — там наши люди помогут переправить профессора в тыл.
Мы спустились в подвал. Пока связные готовили переход, я достал револьвер и проверил оставшиеся заряды. Впереди ещё много работы. Война с «Часовой Стражей» только начинается, но теперь у нас есть шанс — чертежи хроностабилизатора и память о тех, кто не побоялся бросить вызов исказителям времени.
Профессор положил руку мне на плечо:
— Мы сделаем это. Создадим хроностабилизатор. И восстановим правильный ход времени.
Я кивнул. Где то там, в разрушающемся бункере, человек, который уже дважды спас меня, сражался до последнего. И я поклялся себе, что его жертва не будет забыта. Что однажды, когда хроностабилизатор будет создан, я найду способ вернуть ему долг — если не в этом времени, то в каком нибудь другом.
— Идёмте, — сказал я. — Пора двигаться дальше. Время не ждёт. Даже здесь оно течёт по своим законам.
Мы шагнули в тёмный проход подвала, оставляя позади Ленинград 41 го года и открывая новую главу в борьбе за будущее.
Мы пробирались по тёмному тоннелю — сырому, с капающей со сводов водой. Парень связной шёл впереди, освещая путь тусклым фонариком. Его луч выхватывал из темноты ржавые трубы, обвалившуюся штукатурку и следы чьих то ног на влажном песке.
— Почти пришли, — не оборачиваясь, бросил связник. — Отсюда до линии фронта часа три ходу. Но сначала надо миновать блокпост.
Профессор Соколов споткнулся о торчащий корень, я подхватил его под локоть.
— Спасибо, — он отдышался. — Простите, я не привык к таким переходам. Всю жизнь провёл в лабораториях…
— Теперь ваша работа будет спасать жизни не только в теории, — тихо ответил я. — Хроностабилизатор — это шанс остановить «Стражу» раз и навсегда.
Связной остановился у глухой стены:
— Здесь. — Он ощупал кладку, нажал на какой то выступ. Часть стены бесшумно отъехала в сторону, открыв узкий лаз. — Ползём. За ним — старый дренажный тоннель. Он выходит к реке, а там уже наши.
Мы по очереди пролезли в отверстие. Тоннель оказался тесным — приходилось идти согнувшись. Воздух здесь был затхлым, пахло тиной и гнилью.
Внезапно связник замер, поднял руку. Мы остановились. Из за поворота доносились голоса — резкие, отрывистые.
— Патруль, — прошептал парень. — И не наш.
Я достал револьвер. Профессор судорожно прижал кейс к груди.
— Есть другой путь? — спросил я.
Связник покачал головой:
— Только назад. Но там уже наверняка перекрыто.
— Тогда действуем так, — я быстро принял решение. — Вы с профессором ждёте здесь. Я отвлеку их. Как только услышите выстрелы — бегите вперёд, до развилки. Там направо, потом вверх по лестнице. Вас встретят.
— Но это самоубийство! — возразил связник.
— У меня есть преимущество, — я показал револьвер. — И опыт работы с временными аномалиями. Я смогу создать отвлекающий манёвр.
Не дожидаясь возражений, я двинулся вперёд, прижимаясь к стене. Голоса становились всё чётче.
— …прочёсывать все подвалы, — донёсся приказной тон. — Они не могли уйти далеко. «Стража» подтвердила: объект с чертежами всё ещё в городе.
Я глубоко вдохнул, проверил заряд револьвера. Пора.
Выскочив из за поворота, я выстрелил в потолок. Луч энергии ударил в свод — тот на мгновение замерцал, покрываясь трещинами, будто стекло.
— Сюда! — крикнул я, отступая назад. — Они в конце тоннеля!
Агенты в чёрных плащах бросились за мной. Я бежал, петляя, периодически отстреливаясь. Каждый выстрел создавал временную аномалию — то замедляя преследователей на несколько секунд, то заставляя их спотыкаться о несуществующие препятствия.
За спиной раздавались крики, вспышки энергии. Один из агентов попал в созданный мной временной разлом — его фигура растянулась, как в кривом зеркале, и исчезла с протяжным воплем.
Наконец я достиг развилки. Бросив последний взгляд назад, рванул в боковой проход. Вдалеке слышались торопливые шаги — связник и профессор выполняли наш план.
«Главное, чтобы они успели», — подумал я, сворачивая в очередной лаз.
Тоннель вывел меня к реке — широкой, скованной льдом. Я выбрался на берег, огляделся. Вдалеке виднелись огни — там проходила линия фронта.
Но преследователи не отставали. Из тоннеля показались три фигуры в плащах.
— Сдавайся! — прогремел голос. — Твоё сопротивление бессмысленно.
Я усмехнулся. Бессмысленно? Нет. Каждая секунда, которую я выигрываю, приближает профессора к безопасности.
Подняв револьвер, я приготовился к последнему бою. Но в этот момент воздух вокруг задрожал, заискрил синими всполохами. Из ниоткуда возникла фигура — знакомая, в потрёпанной вязаной кофте.
— Думал, я дам тебе одному геройствовать? — усмехнулся хозяин, выходя из временного разлома. Его браслет пульсировал фиолетовым светом. — Пора показать этим стражам, что бывает, когда mess with time!
Он вскинул руку — пространство исказилось, образуя временную воронку прямо перед агентами. Двое из них исчезли с криками, третий успел отпрыгнуть.
— Бежим! — хозяин схватил меня за рукав. — У нас пять минут, пока они перегруппируются.
Мы бросились вдоль берега. Ветер свистел в ушах, снег скрипел под ногами. Вдалеке уже виднелись силуэты солдат — наши….
…Мы бежали, и с каждым шагом линия фронта становилась всё ближе. Хозяин не отставал, хотя я видел, как он периодически морщится — видимо, использование временных аномалий давалось ему нелегко.
— Как… как ты здесь оказался? — выдохнул я между вдохами.
— О, это долгая история, — усмехнулся он, на мгновение обернувшись. — Скажем так: «Стража» переоценила степень разрушения портала. Он не просто уцелел — он дал мне шанс проскользнуть следом. Правда, только один раз: обратный путь закрыт.
Третий агент «Стражи» всё ещё преследовал нас. Он не отставал, ловко уворачиваясь от случайных вспышек временных разломов, которые хозяин создавал на ходу.
— Слишком опытный, — пробормотал хозяин. — Вижу, они прислали элиту.
Мы достигли окопов. Солдаты в шинелях вскинули оружие, но, увидев связного, который уже махал им рукой с бруствера, опустили винтовки.
— Сюда! — крикнул связник. — Быстрее!
Мы перепрыгнули через бруствер и оказались среди своих. Несколько бойцов тут же бросились нам навстречу.
— Профессор Соколов? — спросил старший по званию, пристально глядя на учёного. — У вас чертежи хроностабилизатора?
— Да, — кивнул Соколов. — Они при мне. Но нам нужно как можно скорее добраться до секретной лаборатории. Там я смогу начать работу.
— Всё подготовлено, — ответил офицер. — Машина ждёт в трёхстах метрах отсюда. Поедем через лес — так безопаснее.
В этот момент раздался взрыв позади нас. Мы обернулись: агент «Стражи» достиг окопов и активировал какое то устройство. Воздух задрожал, пространство начало искажаться.
— Временной детонатор! — воскликнул хозяин. — Он собирается уничтожить этот участок реальности!
Не раздумывая, он бросился вперёд. Его браслет вспыхнул ослепительным фиолетовым светом. Хозяин вскинул руку — и вокруг агента «Стражи» образовалась мощная временная воронка. Тот закричал, пытаясь сопротивляться, но был втянут внутрь. Воронка схлопнулась, а детонатор упал на землю, безвредно искря.
Хозяин, пошатываясь, вернулся к нам.
— Это… ненадолго, — произнёс он, вытирая пот со лба. — Они скоро поймут, что мы здесь, и пришлют подкрепление. Нужно уходить немедленно.
Офицер отдал приказ, и нас проводили к замаскированной машине. Пока мы ехали по заснеженному лесу, я не мог оторвать взгляда от хозяина.
— Ты мог остаться в безопасности, — сказал я. — Почему вернулся?
Он улыбнулся — той же спокойной, твёрдой улыбкой, что и раньше:
— Потому что это правильно. Потому что кто то должен бороться. И потому что я верю: хроностабилизатор изменит всё.
Профессор, сидевший рядом с портфелем на коленях, кивнул:
— Мы почти у цели. Лаборатория в глухом лесу, защищена от временных аномалий. Там я начну сборку прототипа.
Машина остановилась у замаскированного входа в бункер. Нас встретили учёные в белых халатах.
— Наконец то, — выдохнул один из них. — Мы подготовили всё необходимое. Профессор, ваш кабинет готов, оборудование ждёт.
Соколов сжал кейс крепче:
— Тогда не будем терять времени. Каждая секунда на счету.
Хозяин положил руку мне на плечо:
— Видишь? Мы на верном пути. Но впереди ещё много сражений. «Стража» не отступит просто так.
Я кивнул:
— Значит, будем сражаться. За будущее. За тех, кто уже пожертвовал собой. За правильный ход времени.
Мы спустились в лабораторию. Профессор сразу направился к рабочему столу, открыл портфель и достал чертежи. Его пальцы дрожали, но глаза горели решимостью.
— Начнём, — произнёс он. — Первый этап — расчёт параметров стабилизирующего поля.
Хозяин подошёл к панели управления:
— Я настрою защиту лаборатории. Временные щиты должны выдержать любой удар.
Я огляделся. Вокруг кипела работа: учёные проверяли приборы, техники настраивали генераторы, инженеры прокладывали кабели. В воздухе витало ощущение чего то великого — начала чего то, что могло изменить саму ткань времени.
— Что дальше? — спросил я.
Хозяин улыбнулся:
— Дальше — борьба. Но теперь у нас есть шанс. И мы его не упустим.
Профессор поднял голову от чертежей:
— Первый расчёт готов. Начинаем сборку прототипа хроностабилизатора.
Я достал револьвер, проверил заряд и положил его рядом с собой. Впереди ждали новые испытания, но теперь мы были готовы. Война с «Часовой Стражей» продолжалась — и на этот раз у нас появился реальный шанс на победу.
Сборка прототипа хроностабилизатора шла круглосуточно. Лаборатория в глухом лесу превратилась в эпицентр напряжённой работы: учёные, техники и инженеры трудились без отдыха, сменяя друг друга каждые четыре часа.
Профессор Соколов почти не отходил от рабочего стола. Его пальцы, покрытые мелкими царапинами от работы с хрупкими компонентами, ловко соединяли кристаллы временной матрицы. Рядом мерцали голографические проекции расчётов — сложные уравнения с переменными времени и пространства бежали по экрану нескончаемым потоком.
— Третий контур стабилизации готов, — пробормотал профессор, протирая усталые глаза. — Но нам не хватает данных по резонансной частоте временного поля. Без этого прототип может дестабилизировать локальный временной поток вместо того, чтобы его выровнять.
Хозяин оторвался от панели управления защитными щитами:
— У меня есть идея. В архиве «Стражи» должен храниться протокол испытаний их первого прототипа хронодестабилизатора. Если мы получим эти данные…
— …мы сможем рассчитать обратную функцию, — закончил за него профессор. — Но как проникнуть в архив? Он защищён тройным уровнем временной блокировки.
Я положил руку на рукоять револьвера:
— Позвольте мне. Я уже имел дело с их системами безопасности. К тому же у меня есть кое какие наработки по обходу временных ловушек.
Хозяин внимательно посмотрел на меня:
— Это крайне опасно. Архив находится в главном штабе «Стражи» — в башне на окраине города. Они наверняка ждут нашего хода.
— Именно поэтому они не будут ждать атаки прямо сейчас, — я усмехнулся. — Пока они готовятся к отражению нападения, я проскользну незаметно.
Профессор вздохнул:
— В этом есть логика. Но ты не пойдёшь один. С тобой отправится группа прикрытия — трое бойцов с опытом работы во временных аномалиях. Хозяин настроит для вас временные окна — короткие промежутки, когда защитные поля будут ослаблены.
Хозяин кивнул:
— Да, я рассчитаю временные окна. У вас будет по три минуты на каждом участке пути. Но будьте предельно осторожны: если система обнаружит вторжение, она активирует хронозахват — и вы окажетесь запертыми во временной петле.
Подготовка заняла два часа. Мы проверили снаряжение: специальные браслеты с микрогенераторами временных полей, портативные хронокомпенсаторы и маскировочные поля, искажающие сигнатуру во времени.
— Помни, — напутствовал меня хозяин перед выходом, — главное — не задерживаться. Забрал данные и сразу назад. Никаких геройств.
— Как будто ты сам всегда следуешь этому правилу, — улыбнулся я в ответ.
Он лишь покачал головой:
— Просто… береги себя. От тебя многое зависит.
Ночной город встретил нас ледяным ветром и редкими вспышками прожекторов. Мы двигались короткими перебежками, используя временные окна, созданные хозяином. Первое препятствие — внешний периметр — преодолели без проблем: хронополя на мгновение замерли, позволяя нам проскользнуть незамеченными.
Второй рубеж оказался сложнее. Датчики движения реагировали на малейшие колебания времени. Один из бойцов, сержант Марков, достал устройство помех:
— Сейчас создам ложный сигнал в соседнем квартале. У нас будет минута.
Устройство замигало, и в отдалении раздался вой сирены — система среагировала на ложную цель. Мы бросились вперёд, ныряя в тёмный проём служебного входа.
Внутри башни коридоры были залиты холодным синим светом аварийных ламп. На стенах мерцали проекции временных потоков — сложная сеть линий, показывающая активность «Стражи» по всему городу.
— Архив на пятом уровне, — прошептал я, сверяясь с планом. — Лифты под наблюдением, идём по служебной лестнице.
Подъём давался тяжело — каждый шаг приходилось рассчитывать, синхронизируя движение с пульсацией защитных полей. На третьем уровне нас ждал неприятный сюрприз: патруль агентов «Стражи».
— Разделимся, — быстро решил я. — Вы отвлекаете их на северном крыле, я проберусь через вентиляцию. Встреча через семь минут у двери архива.
Бойцы кивнули и двинулись в сторону, создавая шум и привлекая внимание. Я же отыскал решётку вентиляции и, открутив крепления, протиснулся внутрь.
Узкие металлические ходы пахли ржавчиной и озоном. Я полз, ориентируясь по слабым вибрациям хронополей — они указывали направление к архиву. Наконец впереди показался люк.
Осторожно выглянув, я оценил обстановку: просторное помещение с рядами кристаллических хранилищ данных. В центре — голографический интерфейс доступа. Охранников не было — видимо, «Стража» считала архив достаточно защищённым.
Пробравшись внутрь, я подключил портативный декодер к терминалу. Экран загорелся предупреждающими символами:
ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН. УРОВЕНЬ БЕЗОПАСНОСТИ: МАКСИМАЛЬНЫЙ
— Ну конечно, — пробормотал я. — Без сюрпризов никак.
Декодер замигал, запуская алгоритм взлома. Секунды тянулись мучительно долго. На экране сменялись строки кода, пока наконец не появилась надпись:
ДОСТУП ПОЛУЧЕН
Я быстро скопировал нужные файлы, одновременно запуская программу уничтожения следов вторжения. В этот момент датчики тревоги замерцали красным — система обнаружила аномалию.
— Время вышло, — прошипел я, отключая устройство.
В коридоре уже слышались шаги агентов. Я метнулся к запасному выходу, но дверь оказалась заблокированной.
— Попался, — раздался холодный голос за спиной.
Обернувшись, я увидел трёх агентов в чёрных плащах. Центральный поднял устройство хронозахвата:
— Сопротивление бесполезно. Сдавайся.
Но в этот момент воздух заискрил, и из временного разлома шагнул хозяин:
— А вот и нет, — его браслет пульсировал фиолетовым светом. — Он идёт со мной.
Пространство вокруг исказилось, образуя временную воронку. Агенты замерли, пытаясь активировать свои устройства, но было поздно — мы уже проваливались в поток времени.
Вспышка — и мы оказались в лесу, в сотне метров от лаборатории. Хозяин тяжело дышал:
— Это было… близко. Но данные у нас.
Я сжал флешку с украденными файлами:
— Теперь у профессора есть всё необходимое. Хроностабилизатор будет создан.
Мы направились к бункеру. Где то далеко, в башне «Стражи», агенты наверняка уже докладывали о нашем дерзком нападении. Но теперь это не имело значения.
Война с «Часовой Стражей» вступила в новую фазу. И на этот раз преимущество было на нашей стороне, хотя и рано обрадовались. Сирена пронзила морозный воздух, и где-то там в высоте мы услышали натужный гул бомбардировщиков…. Первые взрывы прозвучали совсем рядом…. А дальше…
Земля содрогнулась от мощных взрывов. Первый удар пришёлся по окраине леса — вспышка осветила заснеженные деревья, и волна горячего воздуха швырнула нас на землю.
— Бомбардировка! — крикнул хозяин, поднимаясь на ноги и помогая мне встать.
Над лесом повисли осветительные ракеты, заливая всё вокруг мертвенным светом. В вышине, сквозь разрывы в облаках, виднелись силуэты тяжёлых бомбардировщиков — они шли плотным строем, методично сбрасывая смертоносный груз.
— Нужно предупредить лабораторию! — я уже бежал к бункеру, хозяин следовал за мной.
Мы ворвались внутрь через запасной вход. В помещении царила суета: учёные собирали оборудование, техники спешно отсоединяли кабели. Профессор Соколов стоял у главного монитора, на котором мигали красные отметки приближающихся целей.
— У нас пять минут до следующего захода, — произнёс он, не оборачиваясь. — Прототип почти готов, но его нельзя перемещать в таком состоянии.
Хозяин подошёл к панели управления защитными полями:
— Активирую временные щиты на максимум. Это создаст искажение — бомбы попадут в смещённую временную линию и взорвутся в прошлом или будущем. Но система выдержит не больше трёх ударов.
Он начал быстро вводить команды. Браслет на его запястье пульсировал всё чаще, фиолетовое свечение становилось ярче.
— Помощь нужна? — я подошёл ближе.
— Держи канал открытым, — хозяин передал мне устройство синхронизации. — Следи за показателями. Если частота упадёт ниже 0,7, сразу сообщи.
В этот момент раздался оглушительный взрыв. Бункер содрогнулся, лампы мигнули. На мониторе замигали предупреждения:
КРИТИЧЕСКОЕ ПАДЕНИЕ ЧАСТОТЫ ВРЕМЕННОГО ПОЛЯ
УРОВЕНЬ: 0,63
— Частота падает! — выкрикнул я.
— Ещё немного… — прошептал он. — Держимся…
Следующий взрыв пришёлся ближе. По стенам пошли трещины, с потолка посыпалась штукатурка. Но временные щиты выдержали — в последний момент частота подскочила до 0,75.
— Отбой воздушной тревоги, — объявил офицер, отвечавший за связь. — Самолёты уходят на восток.
— Надолго ли? — профессор вытер пот со лба. — Они вернутся. И в следующий раз возьмут нас в кольцо.
Хозяин отключил щиты, тяжело опустился на стул:
— Нам нужно ускориться. Прототип должен быть готов к утру. Я могу создать временное окно — достаточно большое, чтобы эвакуировать лабораторию в безопасное место. Но для этого хроностабилизатор должен работать хотя бы на 30% мощности.
— Значит, работаем без перерывов, — профессор снова склонился над чертежами. — Техники, подключайте третий контур питания. Учёные, перепроверьте расчёты резонансных частот. Каждый должен занять своё место.
Я огляделся. Усталые, измождённые лица, но в глазах — решимость. Никто не отступал.
— Чем я могу помочь? — спросил я у хозяина.
— Будь на связи со связными, — он указал на рацию. — Если «Стража» решит атаковать наземно, нам понадобится подкрепление. И ещё… — он помедлил, — проверь арсенал. Возможно, придётся пробиваться с боем.
Следующие часы слились в один непрерывный поток: проверка систем, синхронизация кристаллов, калибровка полей. Я метался между постами, передавал распоряжения, следил за показаниями приборов.
На рассвете профессор выпрямился, отложил инструменты:
— Всё. Прототип готов к первому тестированию.
Хозяин поднялся, подошёл к устройству. Оно напоминало сферу из переплетённых металлических колец, в центре которой пульсировал фиолетовый кристалл.
— Включаем, — он нажал кнопку.
Сфера засветилась, вокруг неё возникло едва заметное мерцание. На мониторах забегали графики — линия времени выравнивалась, аномалии сглаживались.
— Работает! — воскликнул один из учёных. — Поле стабилизируется!
Но торжество было недолгим. Сирена взвыла снова, на экране появилась надпись:
ОБНАРУЖЕНО МАССОВОЕ ВРЕМЕННОЕ ВТОРЖЕНИЕ
КОЛИЧЕСТВО ЦЕЛЕЙ: 50+
— Они идут, — тихо произнёс хозяин. — И на этот раз их слишком много.
Профессор положил руку на хроностабилизатор:
— Тогда покажем им, на что способно наше изобретение. Подключаем полную мощность. Будем не только защищаться — но и атаковать.
Я достал револьвер, проверил заряд. Где то вдалеке уже слышался гул двигателей и треск временных разломов.
— Готовьтесь, — сказал я, занимая позицию у входа. — Война с «Часовой Стражей» вступает в решающую фазу.
…Хозяин подошёл к хроностабилизатору, положил ладони на металлические кольца:
— Активируем режим отражения. Будем перенаправлять их временные атаки обратно к источнику. Профессор, синхронизируй поле с локальным потоком времени!
Соколов быстро забегал пальцами по голографической клавиатуре. На главном экране появилась сложная диаграмма: пульсирующая линия времени, оплетённая сетью защитных полей.
— Поле стабилизировано на 87%, — отчитался профессор. — Готов к отражению атак.
— Начинаем, — хозяин глубоко вдохнул и повернул центральный кристалл хроностабилизатора.
Сфера вспыхнула ослепительным фиолетовым светом. Воздух в лаборатории загустел, словно превращаясь в вязкую субстанцию. На экранах замелькали отметки приближающихся агентов — они прорывались сквозь временные разломы, появляясь то тут, то там.
Первый агент материализовался прямо в центре помещения. Его устройство хронозахвата уже начало формироваться в руках, но хроностабилизатор сработал мгновенно: вокруг нападавшего возникло зеркальное поле, и он исчез с криком — отброшенный назад во времени.
— Работает! — воскликнул я. — Они не могут закрепиться в этом временном слое!
Но «Стража» не собиралась отступать. Агенты начали появляться группами по три четыре человека, атакуя с разных сторон. Их устройства испускали лучи тёмной энергии, пытающиеся пробить защитное поле.
Один из лучей всё же достиг стены бункера — и та начала растворяться, словно стираемая ластиком.
— Пробой на секторе три! — крикнул техник у мониторов. — Поле проседает до 65%!
— Перераспределяю энергию с периферийных контуров, — профессор быстро корректировал настройки. — Держимся!
Хозяин сосредоточился, его браслет пульсировал в такт работе хроностабилизатора:
— Сейчас я создам временную петлю вокруг их основной группы. Готовьте контратаку!
Он вскинул руку, и в воздухе образовался мерцающий круг диаметром около трёх метров. Внутри него застыли шесть агентов «Стражи» — время для них замедлилось до почти полной остановки.
— Теперь! — хозяин кивнул мне.
Я бросился вперёд, используя револьвер не для стрельбы, а как генератор временных импульсов. Каждый выстрел создавал короткую волну, которая выталкивала агентов из петли — но не просто в сторону, а в специально рассчитанные временные разломы.
— Отлично, — хозяин вытер пот со лба. — Но это только первая волна. Они пришлют подкрепление.
Профессор не отрывался от консоли:
— У меня идея. Если перенастроить хроностабилизатор на режим излучения, мы сможем создать зону временной нестабильности вокруг бункера. Любой, кто попытается проникнуть внутрь, будет отброшен назад во времени на несколько часов.
— Рискнём, — кивнул хозяин. — Но для этого нужно увеличить мощность на 40%. Где взять энергию?
— Резервные генераторы, — я указал на ряд массивных устройств у стены. — Мы можем подключить их параллельно. Но это опасно — система может не выдержать нагрузки.
— Лучше рискнуть, чем сдаться, — профессор уже отдавал распоряжения техникам. — Подключайте контуры! Начинаем синхронизацию!
Пока техники спешно соединяли кабели, я занял позицию у входа. На мониторах появлялись всё новые отметки — «Стража» подтягивала силы.
— Готово! — объявил профессор. — Поле расширяется. Зона нестабильности охватывает радиус в полкилометра.
Хозяин активировал режим излучения. Хроностабилизатор загудел, фиолетовое свечение стало почти ослепительным. На экранах было видно, как первые группы агентов, пытавшиеся приблизиться к бункеру, внезапно исчезали — отброшенные назад во времени.
— Они не смогут прорваться в течение нескольких часов, — выдохнул хозяин. — Это даёт нам время.
— Время — именно то, что нам нужно, — улыбнулся профессор. — Теперь мы можем спокойно доработать прототип. Увеличить стабильность поля до 95%, а затем…
Его прервал сигнал тревоги. На главном экране появилось новое сообщение:
ОБНАРУЖЕНО МАССОВОЕ ВРЕМЕННОЕ СЛИЯНИЕ
ИСТОЧНИК: ГЛАВНЫЙ ШТАБ «СТРАЖИ»
ОЦЕНИВАЕМОЕ ВРЕМЯ ДО КОНТАКТА: 10 МИНУТ
— О нет, — прошептал хозяин. — Они идут не атаковать. Они идут поглощать. Собираются слить этот временной слой с другим, более ранним. Если им это удастся, весь лес, включая нас, исчезнет из текущей временной линии…
Я сжал револьвер крепче:
— Значит, у нас десять минут, чтобы придумать, как их остановить. И на этот раз мы не можем просто защищаться. Нам нужно нанести удар в самое сердце «Стражи».
Хозяин посмотрел на хроностабилизатор, затем на меня:
— Ты прав. Пора идти в наступление. Готовьте устройство к мобильному режиму — мы идём в штаб «Стражи».
Профессор кивнул:
— Я закончу финальную калибровку. Через семь минут хроностабилизатор будет готов к транспортировке. Но предупреждаю: это крайне рискованно. Мы будем атаковать их на их территории, в самом защищённом месте.
— Иногда, — сказал хозяин, — чтобы защитить время, нужно рискнуть всем. Включая собственное.
Я проверил заряд револьвера и кивнул:
— Ведите. Пока хроностабилизатор существует, у нас есть шанс. И мы его используем.
….Где-то снаружи гремели взрывы, и всё кругом сотрясалось… Этот ад длился уже, кажется, час… — Три минуты до готовности, — голос профессора звучал напряжённо. Он не отрывался от консоли, пальцы мелькали над голографическими индикаторами. — Стабилизатор накапливает заряд. Но система выдаёт предупреждения о перегрузке.
— Игнорировать предупреждения, — отрезал хозяин. — Мы не можем терять время.
Я прижался к стене, прислушиваясь к грохоту снаружи. Вибрации проходили сквозь пол, отдаваясь в костях. На экранах мелькали хаотичные вспышки — временные разломы множились, словно трещины на стекле.
— Заряд на 90 %, — доложил профессор. — Активирую финальную фазу.
Хроностабилизатор загудел на новой, более высокой ноте. Фиолетовое свечение стало пульсирующим, ритмично совпадающим с биением сердца. В воздухе запахло озоном и чем то ещё — терпким, металлическим, будто сама ткань времени начала распадаться.
— Готово, — профессор откинулся на спинку кресла. — Устройство переведено в мобильный режим. Автономного заряда хватит на 45 минут. Но учтите: в пути мы будем уязвимы. Любое внешнее воздействие может вызвать цепную реакцию.
Хозяин кивнул, подошёл к хроностабилизатору и положил руку на центральный кристалл. Тот отозвался лёгким мерцанием.
— Пошли, — он повернулся ко мне. — Возьми устройство. Держи его ровно, не допускай резких движений. Профессор, остаёшься здесь. Контролируй поле и будь на связи.
— Удачи, — профессор коротко кивнул. — И помните: если что то пойдёт не так, у вас есть аварийный протокол. Но лучше не доводите до него.
Мы вышли из бункера через запасной ход — узкий туннель, пробитый в скальной породе. Снаружи царил хаос. Небо над лесом переливалось всеми оттенками фиолетового и чёрного, словно гигантский экран, на котором проигрывали сбойное видео. Деревья то появлялись, то исчезали, оставляя после себя лишь мерцающие следы.
— Временные аномалии усиливаются, — я сжал хроностабилизатор крепче. — Мы ещё успеем?
— Должны, — хозяин шёл впереди, ориентируясь по портативному хронокомпасу. — Штаб «Стражи» — в трёх километрах отсюда. Но прямой путь отрезан. Придётся идти через зону нестабильности.
Мы свернули в овраг, где воздух дрожал, как над раскалённым асфальтом. Каждый шаг давался с трудом — гравитация менялась, то прижимая к земле, то подбрасывая вверх.
— Внимание, — предупредил хозяин. — Впереди разлом. Готовься к скачку.
Он сделал жест рукой, активируя защитный контур на своём браслете. Я последовал его примеру. В тот же миг пространство вокруг нас исказилось, и мы оказались… в другом месте.
Лес остался позади. Перед нами возвышалось здание штаба «Стражи» — угловатая конструкция из тёмного металла, окружённая барьером хронополей. Над крышей кружились вихри энергии, а в центре комплекса пульсировал огромный шар — источник массового временного слияния.
— Вот оно, — хозяин сжал кулаки. — Если уничтожить этот шар, слияние остановится. Но охрана будет серьёзной.
Словно в подтверждение его слов, из за угла выскочили три агента. Их устройства уже светились, готовясь выпустить лучи тёмной энергии.
— Разберёмся, — я вскинул револьвер. — На этот раз я знаю их слабые места.
Первый выстрел создал временную волну, отбросившую ближайшего агента назад — он исчез с криком, затянутый в собственный хроноразлом. Второй замер на мгновение, сбитый с толку искажением времени, и этого хватило, чтобы хозяин метнул в него хроногранату. Вспышка — и второй противник растворился в вихре искр.
Третий попытался атаковать нас сбоку, но я предугадал манёвр. Выстрел, ещё один — и агент застыл, пойманный в ловушку замедленного времени.
— Чисто, — я перевёл дух. — Дальше?
Хозяин указал на главный вход:
— Туда. И помни: у нас осталось 25 минут заряда. Если не успеем — хроностабилизатор дестабилизируется, и тогда…
— Знаю, — я кивнул. — Тогда весь этот сектор времени схлопнется. Пошли. Мы должны успеть.
Мы двинулись к зданию, хроностабилизатор в моих руках пульсировал в такт нарастающей угрозе. Впереди ждал решающий бой — и шанс спасти не только лес, но и весь текущий временной слой. Бомбардировки с немецких самолётов поугасли…. Лишь где-то за городом была ещё слышна кононада…
— Вижу систему доступа, — хозяин остановился в десятке метров от массивных ворот штаба. — Нужно взломать хронокод. На это уйдёт пара минут. Прикрой меня.
Я занял позицию за выступом стены, внимательно осматривая окрестности. Воздух вокруг штаба «Стражи» мерцал от напряжения — барьер хронополей пульсировал, словно живое существо. Над крышей вихри энергии кружились всё быстрее, а центральный шар слияния начал испускать длинные фиолетовые лучи, пронзающие небо.
Хозяин тем временем подключил к панели доступа компактный хронодекодер. На экране устройства замелькали ряды символов — комбинации временных кодов сменяли друг друга.
— Сложнее, чем я думал, — пробормотал он. — Они используют динамический шифр, обновляющийся каждую секунду.
В этот момент из за угла выскочили ещё четверо агентов. Один из них поднял устройство хронозахвата — из него вырвался луч тёмной энергии, едва не задев меня. Я мгновенно ответил серией выстрелов из револьвера. Два агента попали в ловушку замедленного времени, третий оказался отброшен в сторону временной волной. Но четвёртый успел активировать защитный купол.
— Хозяин, поторопись! — крикнул я, уворачиваясь от нового залпа.
— Почти… есть! — раздался торжествующий возглас.
Ворота с грохотом открылись, и мы ворвались внутрь. Коридор перед нами был пуст, но воздух здесь буквально вибрировал от хрононапряжения. На стенах мерцали голографические схемы временного слияния, а под потолком проплывали сгустки нестабильной энергии.
— Центральный зал прямо по курсу, — хозяин сверился с хронокомпасом. — Там находится управляющий модуль шара. Если его отключить…
Его слова прервал резкий сигнал тревоги. По всему коридору зажглись красные огни, а из динамиков раздался механический голос:
«Активирован режим полной изоляции. Все входы и выходы заблокированы. Начинается процедура самоуничтожения хроноструктуры через 15 минут».
— Прекрасно, — я сжал револьвер крепче. — Теперь мы заперты здесь с ними, и у нас в запасе всего четверть часа.
— Зато они сами отрезали себя от подкреплений, — хозяин усмехнулся. — Пошли. Нам нужно успеть до отсчёта.
Мы побежали по коридору, уворачиваясь от периодически возникающих временных разломов. С каждой секундой пульсация центрального шара становилась всё ощутимее — стены дрожали, а на полу появлялись трещины, из которых сочилась фиолетовая энергия.
За поворотом открылся огромный зал. В его центре, подвешенный на силовых потоках, висел гигантский хроношар — источник массового слияния. Вокруг него суетились техники в униформе «Стражи», а рядом стоял высокий человек в чёрном плаще — судя по всему, глава организации.
— Вот и он, — прошептал хозяин. — Пора положить конец их планам. Готов?
Я кивнул, перезаряжая револьвер:
— Всегда готов. На счёт три?
— Раз… два… три!
Мы бросились вперёд.
Я метнулся влево, уворачиваясь от луча хронозахвата, выпущенного одним из техников. Хозяин рванул вправо, одновременно активируя хроногранату — яркая вспышка ослепила ближайших агентов, дав нам драгоценные секунды.
— Разделяемся! — крикнул хозяин. — Я беру на себя главу «Стражи», ты нейтрализуй техников у шара!
Я кивнул и перекатился за массивную консоль управления. Оттуда было удобно вести огонь: три быстрых выстрела — и трое техников застыли в замедленном времени. Ещё один выстрел создал временную волну, отбросившую четвёртого к стене — он без сознания сполз на пол.
Хозяин тем временем сблизился с главой «Стражи». Тот оказался не так прост: плащ распахнулся, обнажив сложную систему хроноустройств на груди. Из ладони главы вырвался поток тёмной энергии, но хозяин успел выставить защитный барьер — столкновение сил вызвало яркую вспышку и ударную волну, от которой затряслись стены.
— Ты опоздал, — прошипел глава «Стражи», его голос искажался, словно проигрывался с помехами. — Слияние уже началось. Через несколько минут этот временной слой сольётся с предыдущим, и всё, что здесь есть, будет переписано!
— Не выйдет, — хозяин сделал шаг вперёд. — Мы не позволим вам переписывать историю по своему усмотрению.
Я понял, что нужно действовать. Осторожно обойдя зал по периметру, я приблизился к хроношару. Его пульсация ощущалась физически — каждый удар отдавался в груди, а воздух вокруг дрожал, как нагретый над костром. На панели управления мигали индикаторы: уровень слияния достиг 67 % и продолжал расти.
«Остановить процесс можно только через главный терминал», — мелькнуло в голове. Я огляделся: терминал находился прямо за спиной главы «Стражи».
— Хозяин! — крикнул я. — Мне нужно прикрытие у терминала!
Он понял с полуслова. Резкий взмах рукой — и хронограната полетела в сторону, отвлекая внимание. Глава «Стражи» инстинктивно обернулся, и этого мгновения хватило: я рванул к терминалу, на ходу доставая портативный хронодекодер.
Пальцы забегали по голографической клавиатуре. Коды сменяли друг друга с бешеной скоростью — динамический шифр обновлялся каждую секунду.
— У меня не получается! — в отчаянии воскликнул я. — Шифр слишком сложный!
— Используй хроностабилизатор! — донёсся голос хозяина. — Подключи его к терминалу!
Идея была рискованной, но других вариантов не оставалось. Я аккуратно отсоединил хроностабилизатор от креплений и подключил его к разъёму терминала. Фиолетовое свечение устройства усилилось, центральный кристалл запульсировал в новом ритме.
На экране терминала побежали строки кода, но теперь они замедлялись, выстраивались в понятную последовательность. Хроностабилизатор анализировал шифр, используя свои вычислительные мощности.
— Есть доступ! — я нажал на виртуальную кнопку «Отмена слияния».
Хроношар резко потемнел, его пульсация замедлилась. На панели зажёгся индикатор: «Уровень слияния: 42 % и снижается».
Глава «Стражи» издал яростный крик:
— Вы не понимаете, что творите! Без слияния временная линия распадётся!
— Лучше распад, чем переписывание истории! — ответил хозяин, делая шаг вперёд. — Вы пытались подчинить время себе, а время не терпит тирании.
Он вскинул руку, и хроностабилизатор на терминале отозвался яркой вспышкой. Фиолетовая энергия окутала хроношар, разрывая связи с системой слияния.
Зал содрогнулся. Стены затрещали, из трещин повалил фиолетовый дым.
— Эвакуация! — крикнул хозяин. — Заряд хроностабилизатора на исходе!
Я отсоединил устройство от терминала. Оставалось 8 минут автономного питания. Мы бросились к выходу, уворачиваясь от осыпающихся конструкций.
В коридоре нас встретили последние агенты «Стражи», но они были дезориентированы — без поддержки хроношара их устройства работали со сбоями. Пара точных выстрелов — и путь был свободен.
Мы выбежали из здания как раз в тот момент, когда хроношар в зале взорвался ослепительной вспышкой. Волна временной энергии прокатилась по округе, но защитный контур хроностабилизатора выдержал удар.
Небо над лесом начало проясняться. Фиолетовые всполохи угасали, деревья больше не исчезали и не появлялись хаотично. Временные разломы затягивались, словно раны на ткани реальности.
— Получилось, — выдохнул я, опускаясь на землю. Руки дрожали от напряжения, но на душе было легко.
Хозяин положил руку мне на плечо:
— Да, получилось. Благодаря тебе. Ты действовал чётко и смело.
Где то вдали уже слышались голоса спасателей и учёных из бункера — профессор организовал поисковую группу.
— Возвращаемся, — хозяин улыбнулся. — Нужно доработать прототип. Теперь мы знаем, что хроностабилизатор может не только защищать, но и восстанавливать временные линии.
Я поднялся на ноги, крепче сжимая хроностабилизатор. Впереди ждали новые испытания, новые загадки времени — но теперь у нас был инструмент, способный с ними справиться. И главное — мы доказали, что даже перед лицом могущественной «Стражи» можно не просто выживать, а побеждать.
— Пойдём, — сказал я. — Пора возвращаться в бункер. У нас ещё много работы….
Менее чем через четверть часа мы наткнулись группу немецких солдат , двигавшихся в направлении наших войск… По видимому они хотели обойти с тыла…
Мы замерли, оценивая ситуацию. Солдаты шли плотной группой, о чём то переговариваясь и периодически оглядываясь по сторонам. Их форма чётко выделялась на фоне приглушённых тонов леса — тёмная, с характерными знаками отличия.
— Что будем делать? — шёпотом спросил я, не сводя глаз с противника.
Хозяин на мгновение задумался, затем тихо ответил:
— Нельзя допустить, чтобы они обошли наши войска. Но вступать в открытый бой рискованно — нас всего двое, да и хроностабилизатор нельзя подвергать опасности.
Я кивнул, понимая его правоту. В голове лихорадочно метались мысли. Взгляд невольно упал на хроностабилизатор в моих руках — компактный прибор с мерцающим индикатором. А что, если…
— У меня идея, — так же тихо произнёс я. — Что, если использовать стабилизатор не для защиты, а для небольшого временного смещения? Создать иллюзию — заставить их увидеть то, чего нет?
Хозяин внимательно посмотрел на меня, потом медленно улыбнулся:
— Ты умеешь удивлять. Это рискованно — мы не тестировали устройство в таком режиме, но… почему бы и нет? Только нужно рассчитать параметры очень точно.
Мы отошли за густой кустарник, чтобы нас не заметили. Я открыл панель настройки хроностабилизатора, пальцы слегка дрожали, но я старался сосредоточиться.
Я ввёл параметры, проверил соединения. Индикатор замигал чаще, корпус прибора слегка завибрировал.
— Готов, — выдохнул я.
— Действуй, — кивнул хозяин.
Я нажал кнопку активации. Воздух вокруг нас замерцал, пространство словно дрогнуло. В тот же миг я направил хроностабилизатор в сторону солдат.
Эффект наступил почти мгновенно. Немецкие солдаты вдруг остановились, забеспокоились, начали оглядываться по сторонам, перекрикиваться. Один из них указал в сторону — туда, где, как им казалось, появилась целая рота наших солдат. Раздались отрывистые команды, группа начала перестраиваться, явно готовясь к отступлению.
— Работает! — не сдержал я возгласа.
— Тише, — одёрнул меня хозяин. — Пока не время радоваться. Следи за индикатором — как только начнёт мигать красным, отключай.
Мы наблюдали, затаив дыхание. Солдаты поспешно отступали, всё больше ускоряя шаг, пока наконец не скрылись в глубине леса, двигаясь теперь в прямо противоположном направлении.
Индикатор хроностабилизатора вспыхнул алым. Я нажал кнопку отключения. Мерцание исчезло, пространство вернулось к норме.
— Отлично сработано, — похвалил хозяин, похлопав меня по плечу. — Ты не только спас положение, но и открыл новое применение для нашего изобретения.
Я улыбнулся, чувствуя прилив гордости. Хроностабилизатор слегка нагрелся в руках, но работал стабильно.
— Значит, идём дальше? — уточнил я.
— Да, — кивнул хозяин. — Наши войска в безопасности, а у нас теперь есть данные для новых экспериментов. Пора возвращаться в бункер — доложить о случившемся и проанализировать результаты. Впереди ещё много работы, но теперь мы знаем, на что способен хроностабилизатор.
Мы двинулись вперёд, осторожно пробираясь через лес. Солнце уже клонилось к закату, отбрасывая длинные тени, а в воздухе витало ощущение новой надежды — мы не просто выживали, мы учились управлять временем.
Необходимо обеспечить безопасность профессора, но как это сделать в этих условиях… Вытащить его из этого пространства, сегодня практически невозможно, но и из данного Времени вырвать так же нельзя, но уже по другой причине. Закон Ответного Удара никто не отменял. Объект удалённый из пространственно-временного участка оставляет после себя нечто вроде Чёрной Дыры, и фантома. Эта дыра очень быстро наполняется антивеществом… В результате расширения произойдёт временной сдвиг, и он станет непредсказуемым для многих поколений, но прежде разрушит уже заложенную программу. Хроностабилизатор создан, он работает, но совершенно непредсказуемы результаты его действия. Права на его использование, ещё предстоит получить…
Об этом думали мы с напарником, возвращаясь в бункер… Пока ничто не мешало нам в пути, и мы были уже почти рядом… Только где-то далеко, а то и совсем рядом гремели взрывы и были слышны выстрелы. Там шла война, и каждый день гибли от голода люди… Забывать об этом просто преступно. Суд любого ближайшего и далёкого будущего вынесет по этому делу справедливый приговор… Он будет однозначным – пожизненная изоляция в криокамере. Такая перспектива не прельщала… Часто люди, помогающие сотрудникам Патруля Времени использовались «в тёмную». Это одно из условий работы этой службы. Привлечённые помощники и агенты всегда необходимы, как например тот офицер, который помогал совсем недавно. Абсолютная осведомлённость только бы навредила делу…
Вот, наконец бункер!... Здесь давно ждут… Когда мы вошли в подвал, первым встретил профессор, который сразу же отвёл меня в сторону.
-Ну, наконец-то, - бросился он в объятия ко мне, чем немного смутил, - Что дальше вы намерены делать?.. Я не знаю, кто вы и откуда, но уже убедился в ваших способностях и полномочиях. Мы многое пережили за это короткое время, но что же дальше?...
-Самое важное, профессор, - начал я, помолчав, - сейчас, это ваша безопасность… Обеспечить её в этом составе…мы не можем… Боюсь, что совсем наоборот.
-Несколько раз за сутки вы спасли мне жизнь, - искренне пытался переубедить профессор. – Многое меня удивило, а впрочем… просто потрясло… Я готов поклясться на чём угодно, что не нарушу молчания… Да и многому просто никто не поверит. Больше того, я уверен, что с лёгкостью окажусь в психушке, если не в НКВД…
-Надеюсь, что до этого не дойдёт, - вступил в разговор хозяин. – Простите, что вмешиваюсь, но я тоже давно в теме… Всего мы не можем вам рассказать… Давайте вместе подумаем, как спасти вам жизнь ещё на ближайшие пару десятков лет. Есть возможность отправить вас на Большую Землю по Ладоге. С документами мы постараемся всё уладить…
-Думаю, что без секретной лаборатории за колючей проволокой не обойдётся, - тихо произнёс профессор. – Простите. Но мне показалось, что я могу с вами об этом говорить…
-Дааа.. «Шарашки»не избежать, - сказал я , оглядевшись кругом. – Но это жизнь… Хотя и с ограниченной свободой…
-Понимаю, что вы не имеете права ничего говорить о себе, - продолжал профессор. – Догадки будоражат разум, на грани помешательства… Я готов на всё, если это поможет моей стране…
Офицер с помощниками лаборантами профессора ещё спали, а сам профессор со своими новыми друзьями обсуждали варианты отъезда на Большую Землю…
— Понимаю ваши опасения, — задумчиво произнёс профессор, потирая переносицу. — Но давайте рассуждать логически. Если я останусь здесь, шансы погибнуть от случайной пули или бомбы куда выше, чем в какой то секретной лаборатории. А мои исследования… они могут помочь переломить ход войны.
Хозяин кивнул, подошёл к столу и развернул карту:
— Вот маршрут по Ладожскому озеру. Ледовая переправа ещё держится, но с каждым днём становится опаснее. Нам нужно действовать быстро. Мы организуем небольшой отряд — вы, я, вы и офицер, который нам помогал. Лаборантов, к сожалению, взять не получится — слишком рискованно привлекать лишнее внимание.
— А как же документы? — спросил профессор. — Меня ведь наверняка уже ищут. И не только наши.
Я достал из внутреннего кармана потрёпанную папку:
— Здесь всё подготовлено. Вы будете значиться как инженер-испытатель, командированный для работы над новым типом двигателей. Лаборатория на Большой Земле занимается в том числе и этой тематикой — легенда правдоподобная.
Профессор внимательно изучил бумаги, затем поднял взгляд:
— Вы продумали всё до мелочей. Но что будет с хроностабилизатором? Вы ведь не можете просто так оставить его здесь.
Хозяин переглянулся со мной.
— В этом-то и проблема, — медленно произнёс он. — Устройство должно оставаться рядом с вами. Ваши знания критически важны для его дальнейшего развития, а оно — для ваших исследований. Но это значит, что мы не можем полностью скрыть факт его существования.
В помещении повисла тяжёлая тишина. Где-то вдалеке снова раздались взрывы, заставив дрогнуть стены.
— Есть ещё один вариант, — вдруг сказал я. — Не идеальный, но возможный. Мы можем заявить, что разработали экспериментальное устройство для дезориентации противника — нечто вроде акустического оружия, создающего иллюзию присутствия крупных сил. Никаких упоминаний о времени. Просто новая военная технология.
Профессор оживился:
— Это может сработать! Я могу возглавить проект по его усовершенствованию. Подчеркнуть тактическую ценность, предложить варианты массового применения…
— И попутно продолжить настоящие исследования уже в более безопасных условиях, — закончил хозяин. — Да, это разумный компромисс.
Он подошёл к радиопередатчику, начал настраивать частоту:
— Я свяжусь с координатором. Нужно утвердить план эвакуации и получить «добро» на легенду. На это уйдёт пара часов. А пока, профессор, соберите самые важные записи и материалы. Только самое необходимое — то, без чего действительно нельзя обойтись.
Профессор энергично кивнул и направился к стеллажам с папками и блокнотами. Его движения, ещё недавно неуверенные, стали чёткими и целеустремлёнными.
— Наконец-то дело! — пробормотал он себе под нос. — Война не должна останавливать науку. Она должна её подстёгивать!
Я улыбнулся, глядя на его воодушевление. Возможно, мы нашли выход. Не безупречный, но дающий шанс сохранить и жизнь профессора, и наши разработки — а значит, и надежду на то, что однажды мы научимся управлять временем без катастрофических последствий.
Хозяин закончил настройку передатчика, бросил на меня взгляд и едва заметно кивнул. План начал воплощаться в жизнь.
— Приём, «Маяк», я «Странник», — произнёс он в микрофон. — Запрашиваю окно эвакуации по маршруту «Ладога 1». Груз категории «Альфа», сопровождение два человека. Подтвердите приём…
-Поразительно, - прошептал профессор. – У вас и там свои люди….
— Не совсем так, — слегка улыбнулся хозяин, не отрываясь от передатчика. — Скорее, там люди, которые понимают цену нашего дела. И цену вашей жизни, профессор.
Из динамика раздались треск и шипение, затем послышался приглушённый голос:
— «Странник», я «Маяк». Приём подтверждаю. Доложите обстановку.
Хозяин коротко, но чётко изложил ситуацию: о необходимости эвакуации профессора, о важности его знаний для продолжения исследований, о предложенной легенде с акустическим оружием. В конце добавил:
— Груз категории «Альфа» критически важен для проекта «Хронос». Повторяю: критически важен. Прошу утвердить маршрут «Ладога 1» и выделить сопровождение на последнем участке.
Наступила пауза. Мы затаили дыхание. Профессор нервно сцепил пальцы, я невольно сжал хроностабилизатор в кармане.
Наконец динамик ожил:
— «Странник», подтверждаю маршрут «Ладога 1». Окно эвакуации — завтра на рассвете. Точка сбора — берег у старой мельницы. Сопровождение: два бойца и водитель. Документы подготовлены, будут переданы на месте. Удачи. Конец связи.
Хозяин выдохнул и отключил передатчик.
— Всё сложилось лучше, чем я ожидал, — сказал он. — У нас есть чуть меньше суток на подготовку.
Профессор заметно побледнел:
— Завтра? Так скоро… А мои ассистенты? Лаборанты? Они же останутся здесь…
Я положил руку ему на плечо:
— Поверьте, это лучшее, что мы можем для них сделать сейчас. Если мы привлечём лишнее внимание, пострадают все. А так у них будет шанс переждать самые тяжёлые времена.
— Но они ничего не знают о хроностабилизаторе, — возразил профессор. — Им не грозит опасность из за этой тайны!
— Опасность грозит всем, кто хоть как то связан с нами, — тихо произнёс хозяин. — И чем меньше людей в курсе, тем безопаснее для всех. Это жестокое правило, но оно спасало жизни не раз.
Профессор опустил голову, сжал кулаки:
— Понимаю… Понимаю, но принять это тяжело.
— Знаю, — кивнул хозяин. — Но подумайте вот о чём: если вы останетесь здесь и погибнете — ваши исследования умрут вместе с вами. А если мы выберемся и продолжим работу — это будет вкладом в будущее. Возможно, таким вкладом, который изменит ход истории к лучшему.
Профессор поднял взгляд, в его глазах читалась решимость:
— Вы правы. Нельзя позволить страху и сомнениям остановить нас. Я соберу всё необходимое.
Он решительно направился к стеллажам. Я заметил, как он бережно берёт каждую папку, перелистывает страницы, будто прощаясь с ними. Некоторые документы он откладывал в сторону, другие — аккуратно складывал в потрёпанный кожаный портфель.
— Вот эти записи — основа всего, — пояснил он, заметив мой взгляд. — Здесь расчёты, наброски, результаты экспериментов. Без них мы потеряем месяцы работы.
Хозяин тем временем проверял снаряжение: проверил заряд хроностабилизатора, пересчитал боеприпасы, проверил рацию.
— Нам нужно выспаться, — наконец сказал он. — Завтра будет тяжёлый день. Разбужу вас за два часа до выхода.
Мы устроились на импровизированных лежаках из одеял и мешков. Я долго не мог уснуть, прислушиваясь к дыханию товарищей и далёким звукам войны. Мысли крутились вокруг хроностабилизатора: как он поведёт себя в новых условиях, не вызовет ли нежелательных последствий при транспортировке…
Где то под утро меня сморил сон. Мне снилось, будто хроностабилизатор мерцает в темноте, создавая причудливые узоры из света и тени, а профессор что то быстро записывает, окружённый вихрями времени…
Резкий толчок разбудил меня. Хозяин стоял рядом и тихо говорил:
— Пора. Рассвет уже близок. Нужно выдвигаться.
Профессор уже стоял у двери, сжимая в руках портфель. Его лицо было бледным, но решительным. Хроностабилизатор приятно оттягивал карман — он был готов к новому испытанию.
— Идём, — сказал я. — Нас ждёт Ладога.
Мы вышли из бункера. Утренний туман окутывал лес, приглушая звуки и размывая очертания деревьев. Где то вдалеке гудели самолёты, но сейчас это казалось далёким и неважным.
Мы двинулись к берегу Ладоги, стараясь держаться подальше от основных дорог — там наверняка заметили бы патрули. Профессор шёл чуть впереди, сжимая в руках потрёпанный портфель; время от времени он оглядывался, будто всё ещё надеялся увидеть своих лаборантов, но с нами вместе отправился только офицер… Профессор очень взволнован… Я заметил, как дрожат его пальцы, но лицо оставалось твёрдым — учёный явно взял себя в руки.
Туман понемногу рассеивался, открывая взгляду мрачный пейзаж: обугленные деревья, воронки от снарядов, брошенные повозки. Война прошлась здесь тяжёлой поступью, оставив после себя лишь следы разрушений.
— Странно, — вдруг произнёс профессор, замедлив шаг. — Ещё вчера здесь была тропинка… Теперь всё перепуталось.
Я насторожился. Пригляделся к земле: действительно, привычные ориентиры исчезли.
— Это не просто туман, — тихо сказал хозяин, доставая компас. — Что то влияет на пространство. Возможно, последствия работы хроностабилизатора… или кто то намеренно искажает местность.
Компас дрогнул в его руке, стрелка заметалась, не в силах указать направление.
— Плохо, — процедил хозяин. — Мы теряем время. Нужно найти другой ориентир.
Профессор достал из портфеля блокнот, быстро пролистал страницы.
— У меня есть зарисовки местных примет, — сказал он. — Вот: старая сосна с раздвоенным стволом, валуны у ручья… Если мы найдём хотя бы один ориентир, я смогу восстановить маршрут.
Мы двинулись дальше, теперь уже внимательно вглядываясь в окрестности. Тишину нарушали лишь наши шаги да отдалённые звуки боя. Вдруг профессор остановился, вытянул руку:
— Смотрите! Вон там, за кустами — тот самый валун! Я его помню…. Да!.. Это здесь!.. Видите?!...
Все заметили, что в тумане, словно мираж появился белый парус и нечто похожее на яхту…
-Это буер! – воскликнул я радостно. – Мы домчимся, как птицы. Только бы не попасть под обстрел…
— Буер? — переспросил профессор, прищурившись. — Это же парусные сани… Но кто его оставил здесь?
— Неважно, — отозвался хозяин, ускоряя шаг. — Главное, что он есть. На нём мы пересечём озеро вдвое быстрее, чем пешком. И меньше риска попасть под обстрел — манёвреннее.
Мы поспешили к странному судну. Действительно, это оказался буер: лёгкая конструкция на коньках с высоким парусом, выкрашенным в выцветший белый цвет. Рядом никого не было — ни экипажа, ни следов. Сам буер был привязан фалом к камню…
— Может, экипаж погиб? Или бросил судно, спасаясь? Или специально кто-то оставил… — предположил офицер.
— Сейчас это не главное, — отрезал хозяин. — Главное — проверить, исправен ли буер.
Мы осмотрели конструкцию. Каркас выглядел прочным, парус — целым, хотя и потрёпанным. Хозяин проверил крепления, попробовал натяжение тросов.
— В порядке, — заключил он. — Можно отправляться.
— Держитесь крепче, — предупредил хозяин. — Ветер сегодня сильный, разгонимся быстро.
Он распустил парус. Порыв ветра подхватил буер, и тот плавно заскользил по льду, набирая скорость.
Профессор, прижавший к груди портфель с записями, с восторгом смотрел вперёд.
— Никогда не катался на таком! — воскликнул он. — Это как полёт!
— Только бы не попасть под обстрел, — повторил я, оглядываясь по сторонам.
Лёд под нами был неровным: то и дело попадались трещины, торосы, участки рыхлого снега. Хозяин виртуозно обходил препятствия, ловко управляя буером. Скорость завораживала — лес на берегу быстро удалялся, впереди простиралась бескрайняя ледяная гладь Ладоги.
Вдруг вдалеке послышался гул самолётов.
— Воздушная тревога! — крикнул офицер. — Идут курсом на нас!
Хозяин резко повернул руль, уводя буер в сторону от прямого курса.
— Пригнитесь! — приказал он. — И молитесь, чтобы нас не заметили.
Самолёты прошли над нами на высоте, не снижаясь. Видимо, у них была другая цель. Мы выдохнули с облегчением.
— Близко, — пробормотал хозяин. — Нужно сменить тактику. Дальше будем двигаться короткими перебежками, прячась за торосами.
Следующие полчаса мы лавировали между ледяными глыбами, то замирали на месте, то резко срывались с места. Профессор, несмотря на волнение, делал пометки в блокноте — фиксировал направление ветра, скорость, особенности движения буера.
— Изучаете? — улыбнулся я.
— Конечно, — кивнул профессор. — Это же уникальная конструкция! Возможно, её можно адаптировать для других целей… Например, для быстрой эвакуации в условиях севера.
— Сначала доберёмся живыми, — усмехнулся хозяин.
Наконец вдали показались очертания берега.
— Мельница! — указал офицер. — Та самая, у которой назначена точка сбора.
Хозяин направил буер к берегу. У кромки льда нас уже ждали: двое бойцов в маскировочных халатах и водитель у крытого грузовика.
— «Странник», вы вовремя, — произнёс один из бойцов, подходя ближе. — Документы и груз?
Хозяин передал бумаги. Я осторожно достал хроностабилизатор — по легенде, это был прототип акустического оружия.
— Всё в порядке, — подтвердил боец. — Садитесь в машину. До безопасной зоны — три часа езды.
Профессор оглянулся на буер, одиноко стоящий на льду.
— Жаль оставлять такую машину… Но она сослужила нам хорошую службу.
Мы забрались в грузовик. Двигатель заурчал, машина тронулась с места, увозив нас прочь от линии фронта.
— Мы сделали это, — тихо произнёс профессор. — Теперь — к работе. К настоящему делу.
Я посмотрел на хроностабилизатор, тихо пульсирующий в кармане. Впереди нас ждали новые испытания, но сейчас главное было достигнуто: профессор в безопасности, разработки сохранены, а значит, у проекта «Хронос» появился шанс.
Грузовик мчался по разбитой дороге, подбрасывая нас на ухабах. Профессор, сидевший рядом со мной, наконец позволил себе расслабиться — плечи опустились, в глазах появилась усталость, но вместе с тем — и облегчение.
— Знаете, — тихо произнёс он, — я ведь уже почти смирился с мыслью, что мои исследования так и останутся незаконченными. Что всё, над чем я работал годами, канет в небытие вместе со мной…
— Но теперь у нас есть шанс, — подхватил я. — И не просто шанс закончить начатое, а возможность вывести это на новый уровень. В условиях, где можно сосредоточиться на работе, а не на выживании.
Хозяин, сидевший впереди рядом с водителем, обернулся к нам:
— Главное — не терять бдительности. Безопасная зона — это ещё не конец пути. Нас ждёт строгая проверка, допросы, возможно — изоляция на первое время. Но это лучше, чем гибель на фронте.
Профессор кивнул, поглаживая портфель:
— Я готов ко всему. Лишь бы сохранить эти записи. В них — не только формулы и расчёты. В них — годы размышлений, проб и ошибок, озарения…
Офицер, молчавший всю дорогу, вдруг подал голос:
— Профессор, а вы уверены, что этот ваш хроностабилизатор… безопасен? В смысле, не вызовет ли он каких то… аномалий в новом месте?
Профессор задумался, подбирая слова:
— Понимаете, молодой человек, любое вмешательство в ткань времени несёт риски. Но мы научились минимизировать их. Хроностабилизатор как раз и создан для того, чтобы гасить нежелательные эффекты. Сейчас он работает в режиме поддержания равновесия — это самый безопасный режим.
Я достал устройство из кармана. Оно едва заметно пульсировало мягким голубым светом.
— Выглядит безобидно, — хмыкнул офицер.
— Внешность обманчива, — улыбнулся профессор. — Но в умелых руках это может стать мощнейшим инструментом. Или оружием. Всё зависит от того, кто и как будет его использовать.
Дорога становилась лучше — мы удалялись от линии фронта. Вокруг уже не было следов разрушений: вместо обугленных деревьев и воронок — заснеженные поля, редкие деревни, покрытые инеем.
— Скоро приедем, — бросил водитель через плечо. — Через полчаса будем на месте.
Большую часть пути ехали молча… Каждый погружён в вои мысли и с грузом памяти о времени проведённом в этом аду на земле… Я знал, что впереди ещё долгие годы этого земного ада на малом клочке земли… Ленинград… Это Имя стало синонимом героизма и стойкости… Умирая, он рождал людей – исполинов, поправших смерть, подобных самому Христу. Каждый день умирая, он так же каждодневно возрождался…
Я думал именно об этом, и глядя на своих спутников, идя в этой трясущейся на ухабах полуторке, видел и почти осязал их мысли, что были в созвучии с моими. Я мог бы остаться там, посреди холода и смерти, но мне запретили вмешиваться. Моя миссия почти выполнена… Осталось совсем немного; отправить профессора на самолёте в Москву… Мы ехали к секретному аэродрому, где нас ждали уже осведомлённые люди… Вот мы миновали шлагбаумный пост, где прошла проверка документов… В этом отношении у каждого полный порядок, хотя немного понервничать всё же пришлось… Ещё некоторое время по лесной дороге, и мы выехали на большую ровную поляну… Здесь мы остановились и сошли с машины. Сразу и невозможно понять, что мы находимся на аэродроме… Через минуту буквально из под земли, недалеко от нас, из подземного блиндажа вышли несколько человек, и некоторые из них были военными…
-Мы давно вас ждём, - обратился к нам, по видимому старший, хотя одет он штатское, в плаще и шляпе. – Профессор Соколов, самолёт готов к вылету в Москву. Ваша безопасность в надёжных руках. Я прошу вас передать всю документацию…
Профессор лишь кивнул и вручил портфель одному из военных…
-Здесь всё? – спросил человек в плаще, глядя по очереди на каждого из нас.
Профессор снова только кивнул и просто развёл руками, то же, словно по команде повторили и мы…
-Прошу вас, профессор к самолёту, - продолжал человек в плаще. – Всех сопровождающих я просил бы остаться для беседы, так сказать… Мы не задержим вас надолго…
Как оказалось, самолёт стоял совсем рядом с нами, но мы узнали об этом только тогда, когда нам провожали в блиндаж…
Несколько солдат в считанные секунды убрали маскировку, буквально у нас под носом…. Когда профессора провожали к трапу, он только молча обернулся… Это молчание красноречивей многих слов…
Уже в землянке мы трое: я, офицер, и Хозяин услышали звук моторов… Он удалялся, а затем и вовсе затих…
Компактный прототип прибора был у меня в кармане… За покоем вдруг нахлынула тревога… Сейчас будет допрос, а прежде обыск, а может и наоборот… Бежать поздно!...Сунул руку в карман и нащупал прохладную металлическую коробочку… Ощутил странную вибрацию и покалывание, словно она наэлектризована… Теперь нащупать дрожащими пальцами пульт управления… Кажется нашёл нужную кнопку… Другого выхода нет!... «по моему сигналу возьмитесь за руки», - шепчу Хозяину, пока в полумраке блиндажа несколько секунд происходит некоторая суета, но мы остаёмся рядом втроём….Человек в плаще садится за стол, а позади у двери стоят двое военных…
А теперь хотелось бы выслушать вас, - начал человек в плаще. – Самое лучшее в вашем случае, это сказать правду. С какой целью вас забросили в Ленинград? Как вы познакомились с профессором Соколовым? Пока я жду ответов именно на эти вопросы, но надеюсь, разговор у нас получится длинный, ведь у нас с вами есть время…
Три!! – закричал я, схватив Хозяина за руку, а он в свою очередь офицера… Одновременно, что есть силы жму кнопку в кармане!...
Пространство вокруг извивалось, словно змея схваченная за хвост… Боль пронзала тысячей иголок, но не снаружи а изнутри. Казалось, это будет продолжаться вечность, но всё закончилось так же неожиданно… Словно с мокрого стекла стекали образы человека в плаще, помещения в тусклом свете керосиновой лампы… Пространство плавилось, истекая в небытие…. Кажется мы спасены…
…Ощущение невесомости сменилось твёрдой опорой под ногами. Я разжал пальцы, отпуская руку хозяина, и огляделся. Мы стояли посреди заснеженного леса — но это явно был не тот лес, что возле аэродрома. Деревья выглядели иначе, воздух пах по другому, а небо над головой отливало непривычным сиреневым оттенком.
— Где мы? — хрипло спросил офицер, потирая запястье.
Хозяин молча поднял руку, призывая к тишине. Где то вдалеке слышался гул — не самолётов, а чего то более ритмичного, словно работа гигантских механизмов.
Я достал хроностабилизатор. Прибор пульсировал уже не голубым, а тревожно оранжевым светом.
— Похоже, мы совершили скачок, — пробормотал я. — И, судя по всему, не на несколько часов, а…
— На годы, — закончил за меня профессор, хотя его здесь не было.
Мы одновременно обернулись. За нашими спинами стоял молодой человек в лабораторном халате. В его лице угадывались знакомые черты — те же высокие скулы, тот же внимательный взгляд, что и у профессора Соколова, но моложе лет на двадцать.
— Кто вы? — настороженно спросил хозяин.
— Меня зовут Андрей. Андрей Соколов, — улыбнулся он. — И, если я правильно понимаю, вы прибыли из прошлого?
Мы переглянулись. Офицер непроизвольно потянулся к кобуре, но я остановил его жестом.
— Допустим, — осторожно ответил я. — Откуда вам это известно?
Андрей достал из кармана нечто, напоминающее уменьшенную копию хроностабилизатора. Прибор в его руках светился ровным зелёным светом.
— Потому что я ждал вас, — сказал он. — Точнее, ждал сигнала от этого устройства. Мой отец — профессор Соколов — оставил мне инструкции на случай, если хроностабилизатор активируется в режиме экстренного прыжка. Он предполагал, что такое может произойти.
— Но как?.. — начал офицер.
— Всё просто, — перебил Андрей. — Отец знал, что его разработки могут попасть в неправильные руки. Он заложил в хроностабилизатор аварийный протокол: если кто то попытается его конфисковать или использовать не по назначению, устройство перенесёт носителей в заранее заданную точку временного континуума. В данном случае — сюда, в 2047 год.
Хозяин сжал кулаки:
— Значит, профессор нас обманул? Он заранее спланировал этот прыжок?
— Не обманул, — покачал головой Андрей. — Подстраховался. Он понимал, что вы рискуете жизнью, и хотел дать вам шанс выжить, даже если всё пойдёт не по плану.
Я снова взглянул на хроностабилизатор. Оранжевый свет сменился голубым, символы на дисплее исчезли. Прибор вернулся в режим поддержания равновесия.
— Что теперь? — спросил я.
— Теперь вы — часть истории, которую сам отец когда то начал, — ответил Андрей. — У нас есть лаборатория, ресурсы и цель. Проект «Хронос» не просто сохранился — он развился. Но без ваших воспоминаний, без данных из прошлого мы не сможем завершить главное.
Он сделал паузу, обвёл нас взглядом:
— Вы готовы продолжить работу? Не ради войны, а ради того, чтобы научиться управлять временем так, чтобы больше никто не страдал из за его искажений?
Мы снова переглянулись. В глазах хозяина читалась настороженность, в глазах офицера — недоверие и испуг, но во мне вдруг вспыхнула надежда.
— Да, — сказал я, протягивая руку Андрею. — Мы готовы.
Андрей крепко пожал мою ладонь. Где то вдали снова раздался гул механизмов — на этот раз ближе, увереннее, словно приветствуя наше решение. Впереди ждали новые расчёты, эксперименты и, возможно, шанс исправить то, что казалось неисправимым. Проект «Хронос» действительно получил шанс, теперь уже не просто выжить, а стать чем то большим. Пришлось всё же кое что подкорректировать… Офицера отправили в его время, но прежде почистив память… Задача вынужденная и процедура неприятная…. Нас же с «Хозяином», а точнее Сергеем Кравцовым всё устраивало… Работа продолжалась. Время текло своим чередом, и только память никуда не исчезала, становясь всё реальнее.
Проводник. Проект Хронос
© Copyright: Андрей Голота, 2026
Свидетельство о публикации №226041800608
Свидетельство о публикации №226041800608
Рецензии