***

Петя тихо прикрыл за собой дверь. Сбросил кеды у порога и на цыпочках прошёл в свою комнату. Руки всё ещё дрожали, а в груди всё ещё разливалось тепло от переполнявших его душу чувств.

Он подошёл к старенькому катушечному магнитофону, вставил туда кассету с их любимой песней и, предварительно чуть убавив звук, осторожно включил. Из динамиков тихо зазвучали знакомые строки:

Там, где клён шумит
Над речной волной…

Петя устало откинулся на спинку кресла, глубоко вздохнул и закрыл глаза.

«Интересно, — подумал он, — а можно ли описать любовь… математически?»

Он усмехнулся своим мыслям. В институте они решали задачи по квантовой механике, выводили волновые функции и рассчитывали вероятности состояний — а тут всё было намного сложней и прекрасней. Никакой формулой не опишешь, как замирает сердце, когда она улыбается.

Петя вновь мечтательно вздохнул и снова отвлёкся на песню:

Говорили мы
О любви с тобой…

«А ведь мы, действительно, почти не говорили о любви, — вдруг осознал он. — Мы просто были рядом, и этого вполне хватало. Как электрон и протон в атоме водорода — держаться друг за друга без всяких слов».

Он встал, подошёл к окну. Улыбнулся. Он вдруг понял, что ничего не хочет сейчас вычислять. Не хочет это чувство раскладывать на векторы и коэффициенты. Пусть оно и остаётся таким — тёплым, живым, необъяснимым. Тем, что заставляет сердце биться чаще, а душу — тянуться к другому человеку.

Магнитофон доиграл до конца. Петя аккуратно перемотал кассету на начало и вновь нажал на «воспроизведение».

— Пусть ещё раз прозвучит, — задумчиво произнёс он. — Для неё и для нас.

— Петруша, у тебя всё в порядке? — на пороге стояла встревоженная мать, с изумлением глядя на сына.

— Да, мам… Всё в полном порядке. А… что тебя так насторожило? — не сразу понял он.

— Ну… я постучала… Ты не ответил. Заглядываю… ты музыку слушаешь. И… — она кивнула в его сторону, — сам с собой разговариваешь.

— А что странного в том, что я слушаю музыку?

— Наверно, ничего… — пожав плечами, ответила та. — Хотя обычно в это время ты занимаешься. А… почему сам с собой говоришь? Что-то случилось?

— Нет, мамуль. Просто иногда… приятно поговорить с умным человеком.

— Шутник, — мать с любовью посмотрела на сына. — Кушать будешь?

И тут Петя ощутил жуткий, даже можно сказать — звериный голод. Словно всё это время, пока он думал о звёздах, любви и «законе Тамилы», какой-то внутренний организм копил энергию, а теперь потребовал восполнения сил.

— Да, мамуличка… Тащи всё на стол. Я быка готов проглотить! — рассмеялся он и сам удивился тому, насколько правдивы были его слова.

Мать улыбнулась, покачала головой:

— Ну… быка я тебе не обещаю… А вот котлеты с картошкой могу предложить.

Пока она накрывала на стол, Петя задумчиво дотронулся до книги Тамилы, всё ещё лежавшей на его столе. В голове кружились мысли: «Интересно… а что сейчас делает она? О чём думает? Что чувствует? Думает ли обо мне?»

— Мам, — вдруг спросил он, зайдя на кухню, — а как вы с папой познакомились? Ты помнишь?

Мать замерла, держа в руках блюдо с едой. На лице промелькнула тёплая улыбка.

— Петенька… Ну, конечно же, я помню. — Поставив тарелку перед сыном, присела рядом, нежно потрепав его по голове. — Мы встретились на студенческой вечеринке. Он тогда пытался всё объяснить, что такое квантовая запутанность, на примере двух танцующих пар. Все смеялись… а я просто слушала. И поняла, что хочу слушать ещё и ещё.

Петя замер с вилкой в руке.

— Квантовая запутанность? — переспросил он. — Это когда частицы связаны, даже если их разнести на километры?

— Именно, — улыбнулась мать.

В голове у Пети щёлкнуло. Он вдруг увидел всю картину целиком: формулы, звёзды, магнитофон, Тамила, папа, мама…

— Значит, — медленно произнёс он, — любовь — это не нарушение законов физики. Это… новый уровень. Как квантовая запутанность душ.

Мать посмотрела на него с нежностью и лёгким удивлением:

— Похоже, ты действительно открыл свой закон природы, Петрушенька.

Петя довольно улыбнулся, откусив большой кусок котлеты. Еда показалась невероятно вкусной, но в голове он уже прокручивал сценарий разговора с Тамилой.

«Надо ей позвонить, — подумал он. — Прямо сейчас расскажу ей про квантовую запутанность душ. Пусть посмеется или просто удивится, мне всё равно… лишь бы услышать её голос».

— Мам… я на минутку, — вытирая рот салфеткой на ходу, бросил он.

— Ты куда? Остынет ведь…

«Где-то это я уже сегодня слышал»! — Петя задорно рассмеялся. -

— Я быстро! Хочу позвонить Тамиле… А то, боюсь, потом уже поздно будет.

— Передавай привет! — улыбнулась мать.

Он поднялся из-за стола, но на пороге кухни обернулся:

— Спасибо, мам. За всё.

Мать подняла глаза, в её взгляде чувствовалась любовь и понимание.

Петя кивнул и пошёл в коридор, где на тумбочке стоял новенький, ярко-оранжевый, польский дисковый телефон. Такими в то время могли похвастаться лишь немногие. Он торопливо прокручивал диск, набирая нужные цифры.

Гудки раздавались один за другим — длинные, монотонные. Петя нервно теребил провод, отсчитывая секунды.

— Алло? — наконец раздался в трубке её голос, такой знакомый и в то же время как будто новый.

Петя на секунду растерялся, но, быстро взяв себя в руки, широко улыбнулся:

— Тамила? Это я! Знаешь, я тут кое-что понял… про квантовую запутанность, про звёзды и про нас…