Великий учитель. Глава 2

ГЛАВА 2
В последние дни Омар практически не спал и почти не ел, если не считать нескольких глотков вина и ячменной лепёшки.

Всё это время он не выходил на улицу, а Ферюзе запретил появляться в его доме. Вернее, это был не запрет, а ссора. Он специально поссорился с ней, обозвав самыми последними словами.

"Так нужно для дела," - мысленно повторял он.
Но не смотря на это, она несколько раз тайком подходила к его дому. Хайям сам видел её в щель плотно закрытой ставни. Та тихо скулила или бормотала что-то невнятное...

От жалости сердце его сжималось, хотелось снова прижаться к ней, обнять, как прежде..., но он зашёл слишком далеко...

Как можно было показаться ей в настоящем виде? Начав применять чудодейственные лекарства, он постепенно стал обретать черты молодого зрелого мужчины...
И его вид может напугать её до смерти.

"Нет, надо довести дело до конца," - бормотал он и продолжал смешивать отвары, настои трав, эликсиры, бальзамы и другие снадобья, которые были известны только ему и Учителю.

- А Ферюзе может быть потом поймёт и простит его, поэта и чудака, - вслух разговаривал он сам с собой.

Ну что ж, вот и последнее лекарство готово. Должно быть, самое сложное. Не по составу, нет, в него входили самые простые ингредиенты. Самым трудным было изготовить сосуд!

В старинной записи великого Ибн-Сины было написано, что главное, - это форма сосуда, и прилагался чертёж и советы по его изготовлению.

Он представлял собой знак бесконечности, в одной половине которого были лекарства, а в другой чистая ртуть. Между обеими половинками имелось маленькое отверстие, но ртуть и лекарства не должны были смешиваться, а храниться и настаиваться в таком виде сорок дней.
 
После чего смесь можно было употреблять, обязательно подогрев над пламенем свечи!
Всего три маленьких глотка и ...

Но как? Ведь сорок дней ртуть неминуемо будет испаряться, и её ядовитые пары заполнят всё оставшееся пространство. А нагрев перед приёмом увеличит количество смертельных паров ртути.

Сначала Омар думал, что ртуть, проникая в отверстие, окажет благотворное действие на лекарство, но лишь потом осознал и понял весь тайный замысел Великого Целителя.

"То не моя вина, что наложить печать
Я должен на свою заветную тетрадь:
Мне чернь учёная достаточно знакома,
Чтоб тайн своей души пред ней не разглашать."

Именно поэтому и разбилось заветное последнее лекарство в трепетных руках ученика. Одна половинка была слишком тяжела...

Но даже если бы ученик мудрого Авиценны донёс сороковое снадобье до учителя, лекарство неминуемо смешалось бы с ртутью и стало ядом, и все старания пошли бы насмарку.

Воистину мудр и велик был Учитель! Не считал себя достойным жить вечно среди людей. Это вправе сделать только Всемогущий Творец...

***

Темноволосый юноша среднего роста, в светлой футболке с надписью "Forwarder" в затёртых джинсах легко сбежал по ступенькам высотного дома и оказался на улице.

Тонкие майские запахи щекотали нос, будоражили воображение, будили желания. Мысли были ясными, на душе легко и весело. Впереди сессия, но она не омрачала его дум о будущем лете.

Его ждала практика, настоящие археологические раскопки, причём не где-нибудь, а заграницей в составе международной экспедиции близ Иерусалима, да ещё под руководством любимого профессора Акимова!

Ах, какие он читал лекции по истории Средних веков... В аудитории яблоку негде было упасть. Немногих с их исторического факультета пригласил профессор участвовать в экспедиции. Но он добился и его взяли.

- Привет, Серенький! Как поживаешь? - услышал он за спиной знакомый насмешливый голос и обернулся.

Перед ним стояла Танька, его сокурсница. Светлые кудряшки обрамляли миловидное круглое личико с большими серо-голубыми глазами.

- Да ничего себе живу, без перемен, к сессии готовлюсь, - весело отозвался он.

Они дружили уже третий год, с первого курса, но дальше дружбы дело не шло, хотя она очень ему нравилась.

Как только он пытался перевести разговор в серьёзное русло, она морщила носик и говорила:

- Ну зачем нам эти глупости? Нам и так хорошо. Ведь мы же друзья?...

- А ты как здесь оказалась? - удивился он.

- Да вот шла и тебя случайно встретила. К сессии, говоришь, готовлюсь, - что-то не похоже. По-моему, ты просто гуляешь, - улыбнулась она.

Они встретились на Гоголевском бульваре, любимом их месте прогулок. По обе стороны шумела Москва, а здесь на бульваре всегда была тишина, как-то по-домашнему сидели старички, играя в шахматы, целовались влюблённые, чинно прогуливались мамы с колясками.

- Я не просто гуляю, я думаю, - слегка обиделся он.

- И о чём же, если не секрет?

- Я читал вчера книгу по истории Малой Азии. И вот во времена сельджуков* жил великий персидский поэт Омар Хайям. Правда, кроме поэзии он серьёзно занимался математикой, астрономией, философией, был врачом, как многие просвещённые люди того времени. Он написал серьёзные научные трактаты, которые актуальны и в наше время, однако более всего известны его стихи-четверостишья рубайи. Они очень короткие, но такие ёмкие, столько в них заключено смысла. Вот послушай:

"Не станет нас". А миру - хоть бы что!
"Исчезнет след". А миру - хоть бы что!
Нас не было, а он сиял и будет!
Исчезнем мы... А миру - хоть бы что!

- Ну-у это как-то мрачно. Какая-то безысходность, - сказала Танька.

-Ты просто не понимаешь! Как глубоко! Какой философский смысл! - с горячностью выпалил Сергей.

- Ты знаешь, как-то не хочется весной в мае в нашем возрасте думать о смерти.

- Но я же для примера... Первое, что на ум пришло. У него масса других стихов. О любви, о счастье...

Щеки его слегка покраснели...

- Вот еще послушай, - с пылом продолжал он...

"Для раненой любви вина готовь!
Мускатного и алого, как кровь.
Залей пожар, бессонный, затаённый,
И в струйный шёлк закутай душу вновь.

***

В том не любовь, кто буйством не томим,
В том хворостинок отсыревших дым.
Любовь - костёр, пылающий, бессонный...
Влюблённый ранен. Он - неисцелим!"

- Ну как? - всё больше краснея, спросил Серёга.

- О-о! Это уже лучше! Хотя, на мой взгляд, как-то старомодно, что ли. Но спорить не буду - красиво сказано! Кстати, я тоже с вами в экспедицию еду! - с нескрываемой гордостью сказала она.

- Не может быть!? - от радости у него перехватило дыхание.

- А вот представь себе, вчера лично Александра Андреевича целый час уговаривала, и меня утвердили!

- Вот здорово! Так значит, вместе?!


* сельджуки - племя исламистов с берегов Сыр-Дарьи, образовавших могущественное государство в Малой Азии