Клеймо Тонета. Глава 7. Развязка. Часть 2

2

    – Что-то зачастили к тебе мужички, и местные, и приезжие… – Гала имела в виду  историка,  художника и участкового. Как и Мишаня, она на этот раз передала молоко у калитки, похоже, обиженная тем, что Агата не зовёт на кофе. – Смотри, Виолетта и Лариса причёску тебе полохматят!
    Агата подумала про себя: «Это ты ещё про Георгия не в курсе». Вслух же выразила удивление, механически коснувшись волос:
   – А при чём тут Лариса?!
   – А при том: всё село знает, как она сохнет по историку нашему. Одному ему, блаженному, невдомёк. Так и проходит в холостяках, а она через него старой девой помрёт.
    Агата опешила от такого открытия, зато истоки Ларисиной конфронтации стали ясны. Бедная Лариса!
 
    Чтобы распознать любовь – мало носить пенсне.

    Ситуация была тем пикантнее, что тайна сердца завпочтой была объявлена Галой словно через колхозный  громкоговоритель на деревенском столбе. Скрытый от взора молочницы двухсторонним шоколадным штакетником  Витольд Павлович сидел в этот момент во дворике,  в плетёном кресле  Агаты, погружённый в томик истории рода Пацев. Он поджидал Липочкина. Первым порывом Агаты было приложить палец к губам, а лучше – вставить заглушку в рот словоохотливой Галы, этого рупора новостей, но последствия могли быть ещё хуже. Агату сверлила мысль: «Слышал или нет?» 
    – А Виолетта разве не заинтересована в приезжем пижоне на BMW? – поспешила Агата перевести разговор на другую тему, вернее, на другую пару.
    – Был интерес, да весь вышел. Теперь ей Липочкина подавай!
    И, воодушевлённая новым сюжетом, Гала в красках поведала, как  Виолетта и Витька-дворянин заманили пижона в подсобку.
    – Были очки – и нет! – весело подытожила она, подробно перечисляя объём ущерба, причинённого магазину и преувеличенного  селянами уже десятикратно.
    – Ну, надо же! А я сижу над книгой, ничего не знаю, – едва ли не  чистосердечно призналась Агата и продолжила строить своё защитное  алиби: – Витольд Павлович просто приносит мне  материалы по истории Княжина для книги. Художник рисует мой портрет. А Липочкин всё ищет тех, кто в храм лазил. Помнишь, я видела свет ночью?
    Её пояснения умягчили обиду Галы, а плитка шоколада для друга  Мишани подсластила момент примирения.
    – А мы с Толиком купили Dallmayr, –  вдруг гордо объявила соседка, – последнюю пачку. Хорошо, Саксонов не растоптал. Сколько той жизни! Nescafе – это ж полный суррогат, –  резко осудила она   растворимый кофе. –  Только у меня не получается так вкусно, как у тебя.
    – Я научу.
    Вернувшись во дворик, Агата впервые застала историка без пенсне. Гала оказалась прирождённым оратором:  Витольд Павлович выслушал всю её речь от слова до слова. И теперь, захлопнув историю рода Пацев, он задумчиво смотрел на купола, но видел не их, а бледный, призрачный лик Ларисы с её светлыми бровками и тоненьким носиком. Образ этот парил меж облаков подобно лику самой Констанции Бонасье из экранизации Дюма.  В другой раз он непременно обратил бы внимание, что вестница бога Гименея, Гала Лисова, –  почти однофамилица жены Владислава Казимира Паца (тот был женат на Александре Лисовской), и ударился бы в исследования. Но что ему теперь до всех этих Лисовых-Лисовских! Оказывается, существует женщина, которая влюблена в него, одинокого холостяка с лысиной и без финансовых перспектив!
    Агата хотела тихонько шмыгнуть в дом, но Витольд Павлович встрепенулся и напомнил, что вот-вот должен подойти Липочкин с какой-то сенсацией.
 

продолжение http://proza.ru/2026/05/19/1233