13. Гимназия и первые литературные опыты

После развода с мужем в 1889 г., когда сыну было около девяти лет, Александра Андреевна повенчалась вторично с поручиком лейб-гвардии гренадерского полка Францем Феликсовичем Кублицким-Пиоттух. В том же году обвенчался с Марьей Тимофеевной Беляевой и Александр Львович.

После венчания Александра Андреевна с сыном переехала на новую квартиру, в трехэтажном офицерском корпусе Гренадерских казарм. Произошло это событие 17 сентября 1889 года. Блоку предстоит прожить здесь семнадцать лет, трижды сменив квартиры (по мере карьерного продвижения отчима). Свое место жительства он будет именовать словом «в Казармах». Это длинное классическое здание с тремя шестиколонными портиками вытянуто вдоль набережной Большой Невки — теперь набережная именуется Петроградской.

Это место было живописно по-своему. Невка здесь очень широка, из окон казармы были видны на противоположном берегу огромные фабрики с трубами, а по реке весной и до глубокой осени сновали пароходы, барки, ялики, катера. Квартиры менялись в связи с карьерным ростом Франца Феликсовича. У Блока всегда была своя комната, обставленная уютно и удобно. Вскоре после переселения у него завелся товарищ по играм, сын одного из офицеров, Виша (Виктор) Грек.

Вскоре стала заходить и девочка - Наташа Иванова. По вечерам дети играли втроем, но особенного веселья не выходило. Зимой на Невке устроили каток. Саше купили коньки, он быстро выучился кататься, но простужался, и пришлось это оставить. В то время были у него разные домашние занятия, которые ему нравились: выпиливание, разрисовывание майоликовых вещиц, а главное - переплетение книг. Это очень его увлекало. Купили ему станок, позвали солдата-переплетчика, который дал ему несколько уроков, и мальчик выучился переплетать на славу. В семье хранятся переплетенные им книги.

По наблюдениям Марии Бекетовой отчим относился к нему равнодушно, не входил в его жизнь. Но Блок проходил как-то мимо этого. Об отношениях отца с матерью он тоже никогда не спрашивал.

Между тем мать задумала отдать его в гимназию. Ей казалось, что это будет ему занятно и полезно. На лето приглашен был учитель, студент-юрист Вячеслав Михайлович Грибовский, впоследствии профессор по кафедре гражданского права. В августе 1889 года отправились поступать в Введенскую гимназию, которая находилась недалеко, на Большом проспекте Петербургской стороны. Саша выдержал вступительный экзамен, но гимназия и вся ее обстановка произвели на него тяжелое впечатление: товарищи, учителя, самый класс - все казалось ему диким, чуждым, грубым. Потом он привык, оправился, но мать поняла свою ошибку: нельзя было отдавать его в гимназию в таком нежном, ребячливом возрасте и из такой исключительной, любвеобильной обстановки, которой он был окружен дома.

В то время на нужды мальчика Александр Львович посылал 300 рублей в год. Это были по тем временам приличные деньги, ведь рабочий получал зарплату 15-20 рублей в месяц и на эти деньги содержал себя и свою семью. Отец высылал деньги аккуратно, но просил мать каждый месяц присылать ему  подробный рассказ обо всем, что касалось сына. Она исполняла это в гимназические годы, а в студенческом возрасте Блок сам взял на себя этот труд.

Кроме того раз в году Александр Львович приезжал в Петербург -- и сын боялся его посещений. О мучительных отношениях с отцом Блок рассказывает в "Возмездии":
   
   Отца он никогда не знал,
   Они встречались лишь случайно,
   Живя в различных городах,
   Столь чуждые во всех путях
   (Быть может, кроме самых тайных),
   Отец ходил к нему, как гость,
   Согбенный, с красными кругами
   Вкруг глаз. За вялыми словами
   Нередко шевелилась злость...
   Внушал тоску и мысли злые
   Его циничный, тяжкий ум,
   Грязня туман сыновних дум...
   И только добрый льстивый взор,
   Бывало, упадал украдкой
   На сына, странною загадкой,
   Врываясь в нудный разговор.
   
Блок вспоминал, как однажды, "безумно расшалясь", он вонзил в руку отца булавку: тот дико вскрикнул, побледнев от боли...
Они были чужды друг другу, даже враждебны, но на путях "самых тайных" -- загадочно близки и схожи

Учился Саша неровно. Всего слабее шла арифметика, вообще математика. По русскому языку дело шло гладко, хотя как-то, к своему удивлению, мать прочла в дневнике сына следующее замечание: "Блоку нужна помощь по русскому языку". Подписано: "Киприанович", так звали их учителя русской словесности. Мать посмеялась и оставила эту заметку без внимания. Ведь атмосфера Сашиного детства настолько развила его в литературном отношении, что гимназия со своими формальными приемами, разумеется, ничего не могла ему дать. Но древними языками он прямо увлекся. Тут и грамматика была ему мила, а когда он в средних классах начал переводить Овидия, учитель стал щедро осыпать его пятерками, что и помогло ему хорошо окончить курс в 1898 году.

В пору своей гимназической жизни Блок был мальчиком замкнутым, он не любил разговоров. Всего ближе он был с матерью. К одиннадцатилетнему сыну мать обращалась с такими стихами:

О Господи, приди на помощь
Душе страдающей моей!
Ни грез, ни цели, ни мечтанья,
Все понято, постыло все,
Мне в жизни нет очарованья,
Уж я взяла от жизни все.
…………………………………
Но есть на свете цветик милый,
Мое дитя, мой голубок, —
Мой дух мятежный и унылый
С тобой одним не одинок…

В последних классах гимназии Блок начал издавать рукописный журнал "Вестник".
А в январе 1894 года появляется первый номер «Вестника», где г-н А. А. Блок выступает в роли «редактора-издателя», а г-жа А. А. Кублицкая-Пиоттух обозначена как «цензор». В состав редакции входят и два кузена: Фероль заведует беллетристическим отделом, Андрей — научным.

Обязанности редактора г-н А. А. Блок блюдет с предельной серьезностью. Унаследованный по отцовской линии немецкий педантизм проявляется здесь в полной мере. Систематически пишутся обращения к «подписчикам» (на деле журнал выходил в одном экземпляре) и сотрудникам. Составлен устав журнала, разработана схема размещения материалов. Имеется таблица для начисления «гонораров» в рублях с учетом объема в печатных листах или строках. Оговорено: «Плата не раньше, чем напечатано сочинение или перевод». Когда троюродный брат Сережа Соловьев дает для журнала свой рассказ, редактор посылает ему коробку шоколадных «сардин», написав, что это подарок, а гонорар будет выслан позже. Существует настоящая печатка «Редакция журнала “Вестник”», специально заказанная Александрой Андреевной.

Все номера "Вестника", по одному экземпляру в месяц, писались, склеивались и украшались рукой редактора. Картинки вырезались из "Нивы", из субботних приложений к "Новому Времени", наклеивались на обложку и в тексте; иногда Блок прилагал свои рисунки пером и красками, очень талантливые. В "Вестнике" он писал и стихи, и повести, и нечто во вкусе Майн-Рида, и даже поместил нелепую пьесу "Поездка в Италию". Эта пьеса свидетельствовала о полном незнании житейских отношений, ее действующие лица были какие-то кутилы, но реализма и не хватало автору.

Всякому журналу прежде всего нужна проза, причем пространная — для публикации «с продолжением». И Блок-редактор сочиняет роман «По Америке, или В погоне за чудовищем», подражая Майн Риду. Этот текст из четырнадцати глав удается растянуть на первые восемь номеров. Поэзия — дело второе. Ее Блок для журнала пишет не слишком много, постепенно переходя к юмористическим стихам и переводам. Вспоминается Некрасов, который вместе с Панаевой сочинял длинный роман «Мертвое озеро», чтобы обеспечить «Современнику» стабильность прозаического раздела.

В работу «Вестника» удалось втянуть не только двоюродных и троюродных братьев, но и старшее поколение бекетовского клана. Бабушка Елизавета Григорьевна пишет рассказ «В лесу», который сопровождается иллюстрациями внука. И даже дед Андрей Николаевич «отметился» здесь как иллюстратор.

В журнале была рубрика «Для смеха». Полупародийный характер носят и многие серьезные материалы. Но в целом это была не столько игра, сколько работа. Взяв на себя определенные обязательства, три года Блок упорно тянет лямку и лишь в конце 1896 года дает объявление: «Я прекращаю издание “Вестника”, не передавая никому права продолжать это издание под тем же именем».

Прощальный номер выпущен в январе 1897 года. Там автор объясняется с «подписчиками», уговаривающими его «продолжать начатое дело, которое пользуется таким единодушным сочувствием общества». Полная иллюзия «общественного» пафоса, игровая ирония почти неощутима.

Тридцать семь номеров журнала уцелели. Комплект хранится в архиве Института русской литературы в ледериновой папке с золотым тиснением: «Редакция журнала ВЕСТНИК». И снизу справа: «А. Блок».

В одном из номеров "Вестника" в 1894 году помещена милая сказка "Летом". Действующие лица-жуки и муравьи. Стихотворений того времени довольно много, и, между прочим, "Судьба", написанная размером баллады "Замок Смальгольм" Жуковского, в то время любимого поэта Блока. Вот одно из лирических стихотворений этого времени:
 
   ПОСВЯЩАЕТСЯ МАМЕ
 
   Серебристыми крылами
   Зыбь речную задевая,
   Над лазурными водами
   Мчится чайка молодая.
 
   На воде букеты лилий,
   Солнца луч на них играет,
   И из струй реки глубокой
   Стая рыбок выплывает.
 
   Облака плывут по небу.
   Журавли летят высоко,
   Гимн поют хвалебный Фебу,
   Чуть колышется осока.
   
Чтением в гимназические годы Блок не очень увлекался. Классиков русских не оценил, даже скучал над ними. Любил Пушкина и Жуковского, любил Диккенса, которого читал тогда в пересказах для детей, и отдал дань Майн-Риду, Куперу и Жюлю Верну. "Робинзон Крузо" ему не нравился.
Зато в средних классах гимназии пристрастился он к театру. Ему было лет тринадцать, когда мать повела его впервые в Александрийский театр на толстовские "Плоды просвещения". Это был утренний воскресный спектакль, исполнение было посредственное, но все вместе произвело на поэта сильнейшее впечатление. С этих пор он стал постоянно стремиться в театр, увлекался Далматовым и Дальским, в то же время замечая все их слабости и умея их в совершенстве представлять. А вскоре и сам стал мечтать об актерской карьере.

Ему было лет четырнадцать, когда в Шахматове начали устраиваться представления. Начали с Козьмы Пруткова. Поставили "Спор древнегреческих философов об изящном". Философы - Саша Блок и Фероль Кублицкий, оба в белых тогах, сооруженных из простынь, с дубовыми венками на головах, опирались на белые жертвенники. Декорацию изображал Акрополь, намалеванный Сашиной рукой на огромном белом картоне, прислоненном к старой березе. Вышло очень хорошо. Зрители и родственники и смеялись и одобряли.
К пятнадцати годам вкусы Блока приобрели романтический характер. Он увлекался Шекспиром и стал декламировать монологи Гамлета, Ромео, Отелло. Лучше всего выходило у него Гамлетово "Быть или не быть". Заключительную фразу: "Офелия, о, нимфа, помяни мои грехи в твоих святых молитвах" он произносил с непередаваемым проникновением и очарованием.

***
Отец Блока, Александр Львович, (20 октября [1 ноября] 1852, Псков — 18 ноября [1 декабря] 1909, Варшава) — русский правовед, профессор Варшавского университета. Это был замечательный человек.

Окончил с золотой медалью новгородскую гимназию (1870) и юридический факультет Санкт-Петербургского университета. Выдержав магистерский экзамен (1876), получил кафедру государственного права в Варшавском университете. В 1880 году защитил магистерскую диссертацию: «Государственная власть в европейском обществе. Взгляд на политическую теорию Лоренца Штейна и на французские политические порядки». В своём труде автор указывает на ошибочность учения Лоренца Штейна о государственной власти как об отвлеченной силе, стоящей выше и вне отдельных общественных классов. Изложив подробно ход конституционного развития в Западной Европе и в особенности во Франции, Блок доказывает зависимость государственной власти от господствующего в данный период класса. Ученики А. Л. Блока: Е. В. Спекторский, Ш. Ашкенази, М. А. Рейснер, Н. Я. Новомбергский, Ф. В. Тарановский, В. В. Топор-Рабчинский.