Корм для гордыни

Бумага рвется под колючим словом,
Я не пишу — я вырезаю сталь.
Ты спишь спокойно под чужим покровом,
А мне не жаль. Мне ничего не жаль.

Вся эта нежность прогнила до кости,
В стихах — не крик, а выжженный оскал.
Я столько лет копил в себе до злости
То, что сказать когда-то не рискнул.

Ну что, прочтешь? О том, как я давился
Твоим молчанием, как сука на цепи?
О том, как мир мой к черту развалился,
Пока ты строила свои пути?

Нет, хрен тебе. Не дам такой награды.
Не стану кормом для твоей гордыни.
Мои слова — забор из зазубренной ограды,
Пусть сдохнут здесь. На этой середине.

Смотри, как жрет огонь мои признанья,
Как буквы корчатся, чернея на лету.
Я не искал ни слез, ни оправданья,
Я просто в лаве утопил черту.

Догорело. Дым. Свело дыханье.
Ждал облегченья? Выкуси, дурак.
В груди не мир, а черная каверна,
Звенящий, чистый, абсолютный мрак.

Но эта бездна — злая, ледяная —
Честней, чем вежливый и тихий плен.
Я пуст. Я выжжен. И теперь я знаю,
Что тишина — позорнее, чем тлен.