Калерия

        К   А   Л   Е   Р   И   Я

        маленький роман

        п е р в а я   г л а в а

    Представьте себе тридцатипятилетнюю некрасивую женщину.
    Представили?
    Это Калерия, она именно такая.
    Мне, например, не удалось увидеть, найти, разглядеть — хотя бы одну мало-мальски приятную глазу линию — ни в лице её, ни в фигуре.
    Впрочем, у неё глаза были на редкость выразительные —  ярко-голубые и умные.
    И вела она себя тоже, как правило, весьма ярко и выразительно, а порой, даже дерзко, с вызовом.
    Как известно, встречают у нас — по одёжке, а провожают по уму. И с первым, и со вторым у неё всё было в порядке. Сами понимаете, начальница аналитического отдела очень крупной компании, успешная деловая женщина. Словом то, что можно приобрести за деньги, заработанные своим умом, у неё было. А вот, с остальным — тем, что не за деньги, ну, или не всегда за деньги, дело обстояло плохо.
    Мужа не было.
    Детей не было.
    Любовника не было.
    Друзей... в общем-то, тоже не было, так — знакомые, коллеги... и... всё.

                – 1 –
 
    А родственники, спросите вы, у неё были?
    Были.
    Умерли.
    Обо всех я рассказывать не стану, а о родителях нашей героини немного расскажу. 
    Были они весьма успешными литераторами. Не писателями, нет — именно — литераторами. Писатель — это серьёзно, это высокое звание. Это — Достоевский, Фёдор Михайлович. Это — граф Лев Николаевич Толстой. Ну, вы меня поняли.
    Так вот, родители Калерии, в детстве — Леры, были, как я уже сказал, успешными литераторами. Это совсем не значит, что они как-то особенно хорошо владели искусством художественного слова. Это значит, что они состояли в Союзе писателей, много печатались и, соответственно, зарабатывали много денег — гораздо больше, чем простой, так называемый, "советский" труженик. Го-о-о-раздо больше.
    Художественной, так сказать, литературы из под их бойких перьев выходило немного. А вот всяческих жизнеописаний всевозможных деятелей коммунистического толка — было значительное  количество. Так то, друзья мои. Вот, перед вами — они — профессиональные литераторы, а не какие-нибудь там, непризнанные гении, пишущие "в стол", кочегары, дворники и сторожа.

                – 2 –
 
    Калерия была поздним ребёнком. Для матери так даже очень поздним — рождение первенца женщиной за сорок тогда редко случалось. Отцу же на пару лет было побольше. Как и почему, так получилось, история умалчивает — ну, и ладно.
    Не раз мы слышали, что поздних детей родители как-то особенно сильно любят и потому балуют. Возможно, это и правда, но только не в случае нашей с вами Леры. Начиная с самого раннего возраста, её родители  препоручили няньке-воспитательнице и перестали одаривать дочь своим теплом и вниманием. Нет, не волнуйтесь, всё необходимое ребёнку — у неё было. И уход за девочкой был надлежащим, но. Но только не со стороны чрезвычайно занятых важным и любимым делом тружеников пера.
    А почему же они так себя повели, спросим мы? Ответ прост — внешность девочки. Ведь сами родители Леры, даже и в их солидном возрасте, выглядели ещё вполне импозантно. А в молодости мать и отец нашей Калерии считались красивыми, хотя я бы так не сказал, если судить по виденным мной фотографиям.
    Чем больше подрастала Лера, тем всё строже и придирчивей к ней становились родители.
Постоянные их замечания и раздражительность, безконечные поучения, как ни странно, сделали девочку ребёнком почти исключительным. Чтобы к ней поменьше цеплялись, она блестяще училась в школе, постоянно оттачивала свои манеры, отличалась примерным поведением и абсолютным беззлобием, и сумела выработать ко всем сторонам окружавшей её действительности очень точно выверенное и весьма тонкое отношение.

                – 3 –
 
    Таким образом, уже к двенадцати или тринадцати годам Лера превратилась в девочку-подростка фактически не имеющую никаких недостатков, за исключением, ну, вы сами понимаете...  Тут, к сожалению, никаких заметных изменений в лучшую сторону не произошло.
    И, примерно, в этом же возрасте характер девочки потихонечку начал меняться. В интонациях её голоса стали появляться резкие нотки в общении с учителями и... родителями, и, как ни странно, всегда обоснованно, во всяком случае, не безпричинно. Вскоре все окружающие начали осознавать, что они имеют дело с настоящей личностью.
    Лера явно отличалась незаурядным умом, хладнокровием, самообладанием, упорством в достижении цели и сильной волей. Словом, всё бы хорошо, но.
    Ну и что? — скажете вы, — живут и без красоты многие женщины, и неплохо живут. Всё у них есть — мужья, дети, а у иных, но это мы осуждаем — даже любовники.
    А вот наша героиня, уже тогда, в нежном подро;стковом возрасте, решила, что у неё обязательно должен быть ребёнок, а лучше не один, и не от кого-нибудь, а от очень красивого и умного мужчины. Это стало её заветным, сокровенным и всепоглощающим желанием.
    Согласитесь — это задачка посложнее, чем просто выйти замуж и родить детей — для, не обладающей мало-мальски приятной наружностью, женщины.
    Итак, цель была поставлена. С тех пор Лера стала постоянно обдумывать всевозможные пути к её достижению.

                – 4 –

    До известного момента, ни одна из идей, приходивших, пусть и в умную, но всё же пока ещё почти детскую голову девочки, не казалась ей подходящей, реализуемой, гарантированно приводящей к успеху. Но однажды, наконец, кое-что очень важное нашей героине удалось прояснить для себя, а затем и радикально поменять многое в своей жизни.
    Началось всё с пустяка. Казалось бы. Сидели пили чай. С пирожными. Их принёс сосед, тоже литератор. Были только родители Леры, она сама и он, сосед. Взрослые разговаривали о том-о сём. Лера пила чай с эклером и в разговоре взрослых не участвовала. Но слушала, как выяснилось, внимательно.
    — Представляете, он заплатил партвзносы за прошлый год — сорок тысяч! — сказал сосед.
    — А зовут его — Лопе дэ Вега, Онорэ дё Бальзак, Дюма-отец или Немирович-Даньченко-брат, — без всякого выражения произнесла эту фразу девочка Лера.
    Одновременно оба родителя заморгали и закашлялись, а сосед заржал. Родители тускло заулыбались, а сосед сказал:
    — Нет, Калерия, этот человечек строчит научно-популярные книжки, как из пулемёта. У него общий тираж за прошлый год — примерно четыре миллиона. Вот такой Дюма-отец.

                – 5 –

    Дорогие мои читатели, если вы не знаете, что такое были в то время эти сорок тысяч, то я сообщаю вам — зарплата молодого специалиста, то есть человека, недавно окончившего институт и отрабатывающего по распределению положенные три года, как правило, была тогда — сто-двадцать-рублей — а значит, на руки — меньше ста.
    А распределение — это твоё направление на работу сроком на три года после завершения учёбы в институте, получаемое согласно среднему баллу оценок из вкладыша в дипломе об окончании оного учебного заведения.
    Партвзносы, о которых шла речь, составляли тогда три процента.
    Далее считайте сами...
    Ладно, подскажу. Упомянутый взносоплательщик заработал, стало быть, более Одного миллиона трёхсот тысяч рублей за год. А я за тот же год заработал менее Одной тысячи двухсот рублей.
    Да, чуть не забыл — мне же ещё премию выплатили за работу в сов. хоз. — пять — рублей.
    Что и говорить, тогдашняя власть высоко ценила инженеров человеческих душ, в отличие от просто инженеров.

                – 6 –
      
    Двенадцати-с-половиной-летняя девочка Лера поняла — деньги надо уметь правильно зарабатывать, как этот дядька с миллионными тиражами. Она узнала от соседа в последующие два дня все известные ему подробности получения такой огромной суммы гонорара, точнее гонораров — их было много, очень много.
    Лера поняла главное — найти пути к богатству можно только владея специальными знаниями, которые получают в определённом учебном заведении.
    Поняв это, Калерия изменила своё отношение к некоторым школьным предметам, которые раньше не считала важными для себя, а именно — к точным наукам, ведь училась-то она в школе с гуманитарным уклоном и углублённым изучением французского языка.
    После восьмого класса, к огромному удивлению родителей и вопреки их воле, она перешла в физико-математическую школу. Окончив десятилетку с золотой медалью, Лера, сдав на пятёрку один экзамен, как и было положено медалистам, легко и изящно поступила в Финансово-экономический институт. Его она окончила с красным дипломом в тысяча девятьсот девяносто первом году.

                – 7 –
 
    Вскоре, как вы помните, социализм приказал всем нам долго жить и отчалил в небытие вместе со своей неразлучной плановой экономикой. И, здрасьте вам, начался любимый всеми искателями лёгкой наживы — дикий, дичайший, я бы сказал, капитализм и в придачу к нему шоковая терапия в этой самой экономике — исключительно с целью её оздоровления, а точнее, реанимирования.
    Родители Леры, проведя в оздоравливающем шоке последние два-три года и потеряв при этом все свои немаленькие сбережения, отошли, почти одновременно, в мiръ иной.
    Двадцатичетырёхлетняя Калерия получила в наследство большую квартиру с огромной террасой — в Безбожном переулке, который правда, снова стал называться, как и при царе —  Протопоповским, плюс — очень большую дачу в очень знаменитом посёлке, плюс — машину с оленем и кирпичным гаражом.

                – 8 –   
            

      В Т О Р А Я   Г Л А В А

    — Будешь?
    — Буду.
    Задавший вопрос — был Витя, его все знают. Ответивший же — пил кофе за одним столиком с Лерой и был ей неизвестен. Она уже; начала пить свой маленький двойной с "Александровским", когда он подошёл, спросил разрешения и встал с чашкой напротив неё.  Левая рука его была спрятана под куртку, а пустой рукав был засунут в карман.
    — А чё случилось с тобой, Саня? — спросил Витя, наливая в его освободившуюся чашку что-то прозрачное из пепсикольной бутылки.
    — Вить, я — Серёга, а это, — он скосил взгляд налево, — кирпич на плечо упал, — хорошо, што не на голову свалился.
    "И немедленно выпил".
    — "Кирпич ни с того ни с сего, — внушительно перебил неизвестный, — никому и никогда на голову не свалится." — подражая мужскому голосу, прогундосила с безразличным видом Калерия.
    Оба завсегдатая посмотрели на неё, потом переглянулись, а Серёга, выпятив нижнюю губу, кивнул ей головой и сказал:
    — Браво, милая девушка! Вас как зовут? Меня Сергей.
    — Калерия.
    Витя внимательно поглядел на них и без слов удалился. 
    Сергей предложил пойти покурить. Лера сказала, что не умеет и даже не пробовала, но сейчас бы рискнула.
               
                – 9 –

    — Это проще, чем — не курить, — сказал опытный соблазнитель. Не подумайте ничего плохого — речь только о курении. Было решено пойти и попробовать, но не здесь, а на скамейке в "эльфийском" садике, неподалёку.
    В садике все скамейки были заняты. Сергей подошёл к длинноволосому парню в болониевом плаще, поздоровался, пожал руку, что-то негромко сказал и тот встал, жестом пригласив Леру присаживаться на его место, что она не преми;нула сделать.
    Из противогазной сумки парня почти тотчас же была извлечена початая бутылка портвейна и сайгоновская чашка. Наполненная наполовину, она была протянута девушке со словами:
    — Митя. За знакомство.
    — Лера, — ответила Лера и... "немедленно выпила".
    Потом выпил Сергей, а затем и хозяин бутылки.
    Пачки сигарет появились в руках у обоих мужчин одновременно и были одной марки — "Родопи".               
    Остальные пиплы, сидевшие на этой скамейке встрепенулись и попросили закурить. Сигареты им были выданы по одной каждому, хотя кто-то попытался выпросить две.
 
                – 10 –
 
    — У тебя Беломор свой есть, — отказал ему Митя.
    — Это для другово, — прозвучало в ответ.
    — А есть?
    — Сечас нет.
    — Митя, дай даме огонька, она первый раз, а мне никак, — сказал временно однорукий Серёга.
    — Уверена? — посмотрел на Леру молодой человек, держа наготове коробок и спичку.
    Девушка как будто задумалась, но на самом деле она просто захмелела с полстакана.
    — Буду, — несколько заплетающимся языком отрезала она пути к отступлению.
    Митя чиркнул спичкой и поднёс сложенные лодочкой ладони с огоньком внутри.
    Лера затянулась и...
    Дальше мы, пожалуй, воздержимся от описания произошедшего, но скажем так — в целом, опыт состоялся и это главное.
    — Ну, што же — молодец! — сказал Сергей.
    — Да-да, — добавил Митя и показал большой палец.
    — За это надо выпить.
    — Надо.
    — Наливай! 
    Митя налил полчашки и протянул Лере.
    Она замотала головой в знак отказа.
    Сергей одобрил:
    — Правильно, не перебери, ты молодая ещё. Тебе сколько лет?
    — Семнадцать.
    — Через месяц, — спустя несколько секунд добавила

                – 11 –
 
Калерия под изумлённые взгляды публики.
    — Выглядишь старше. Лет... на... деветнадцать. Или больше.
    — А где живёшь?
    — На канале... Александра Сергеевича...
    — Нет такова, ты чево? Мойка што ли?
    — Грибоедова, Митя, Грибоедова — он у нас тоже Александр Сергеевич, — сказал Серёга слегка протрезвев от Лериной словесной ловушки.
    Девушка подняла на него глаза и улыбнулась.
    — Вы первый, Сергей, догадались. До Вас — никто, — задумчиво проговорила Лера. И, судя по всему, она протрезвела.
    — С родителями живёте? Позно уже, волноватца будут. Мы Вас проводим.
    — Не обязательно, я в общаге живу. Ещё две девушки со мной ф комнате. Им всё равно.
    — Учитесь? А где?
    — Фин-эк.
    Мимо садика медленно проехал луноход.
    — В прошлом году менты бы нас забрали, посадили в обезьяньник и выпустили часа; в два, когда метро уже; закрыто. Жить стало лехче, жизнь стала веселее, как сказал усатый.

                – 12 –

    — А за што нас забирать, Митя? Мы ничево не нарушаем.
    — А за то, Серёга, што мы с тобой выглядим нестандартно и запах, плюс бутылка в урне — все признаки правонарушения налицо.
    — Бутылку надо было разбить, фсево и делоф-то.
    — Жалко. Бабулька какая-нибудь здаст. Дватцать копеек тоже деньги — хлеба купит.
    — Ладно, пошли уже, а то ещё вернутца —  план свой выполнять.
    — Пойдёмте, Лера.
    — Мить, а ты што — сильно от метро зависишь? Я-то нет, когда ф центре.
    — Да. Я же на Москофской живу. Правда, ночью можно на аэропортовском экспрессе доехать, если на такси нет.
    — Лера, — обратился к девушке Сергей, — а Вам тоже кажетца, што мы с Митей выглядим как-то не так — не как фсе? Не как серое большинство?
    — Скорее, да, чем нет. У Мити плащ родом из шестидесятых, волосы очень длинные, сумка противогазная — явный неформал, как теперь говорят. Вы, Сергей, милиции тоже покажетесь подозрительным — борода, волосы, опять же, софсем не короткие, ветрофка рабочая какая-то, а к ней портфель на ремне черес плечо... Зачем Вам портфель ф суботу, Сергей? Выходной же? Што в нём?
    — Сечас отвечу — только дорогу перейдём, ладно?

                – 13 –

    Троица пересекла набережную Фонтанки и очутилась на Аничковом мосту.
    — Яаа... — начал было Сергей...
    — Давайте постоим немного — ещё не очень позно, — перебив его, попросила Лера.
    Остановившись посредине моста,  они закурили. Девушка тоже. Кашлянув один раз, она выкурила почти всю сигарету.
    — Я писатель, — снова вступил Серёга, — а ф портфеле рукописи, мои и чужие. Я севодня был на заседании Клуба Восемдесят Один, слыхали о таком?
    — Нет, не слыхала.
    — Ну, ты-то, Митя, слышал?
    — Ну, краем уха, вроде бы.
    — Эх, ты — а ещё историк!
    — Какой я историк — я лаборант! Должность моя так называетца.
    — Так у вас в Институте Археологии — почти все толковые люди — лаборанты. И все с высшим. А чево вы хотите? Столько археологоф и научных сотрудникоф нашему дорогому государству не требуетца. Ему нужны мозолистые рабочие руки в огромных количествах. Перестройка, может, чево-то к лучшему и изменит, но это врят ли. Вот я, вахтёром тружусь — сутки черес трое — со своим высшим. И другие два ис трёх сменьщика мои — с высшим — один поэт из Союза, а другой — режиссёр с запретом на профессию. Вот так, лаборант !

                – 14 –

    — А почему вы оба с высшим образованием не могли найти работу по спецальности?
    Оба приятеля в упор уставились на это юное наивное создание. Серёга почесал бороду. Лера посмотрела на них обоих по очереди, вздохнула и спросила:
    — Ну што, идём?
    Вся троица двинулась дальше через мост в сторону Дворца Пионеров имени Жданова.
    — У тебя родители-то — кто? По профессии? — нарушил молчание Сергей.
    — Окололитературные работники. Пишут всякое-разное, но к художественной литературе это отношения не имеет, прямово, только косвенное.
    — Как это?
    — Ну, я не фсё знаю — рецензии фсякие, критику, биографии чьи-то — неинтересно, в общем. Я сильно не вникала, зачем мне? Я стихи люблю.
    Калерия не добавила, что она любит писать стихи, а не читать. А о работе предков сказала неправду — на самом деле ей было известно практически всё.
    — А живут они где?
    — В Безбожном пе...
    Не успела Лера договорить, как её спутники одновременно выпалили:
    — В Москве?!
    — Да, — тихо проговорила девушка, как будто, даже испуганно.

                – 15 –

    — Ты-то откуда про Безбожный переулок знаешь? — выглянув из-за головы, идущей посередине Леры, спросил с ехидцей Митю Сергей.
    — У начальницы папаша там жил — оттуда и знаю. Писатель был, малоизвесный. Не читал и не собираюсь, а фамилию не скажу — вдруг он бывший сосед Лериных родителей? Зачем мне лишние сложности? Тебе, Серёга, могу назвать, одному.
    Тот промолчал.
    Молча миновали Екатерининский садик, прошли подземный переход и под липами у Гостинки остановились.
    — Метро, Митя, — сказала Лера.
    — Рано ещё — начало первово. Примерно час есть в запасе. Вас-то до скольки фпускают без проблем?
    — Не знаю, я так позно ещё не возвращалась.
    — Тогда пошли скорее — узнаем хоть, што да как в общаге твоей и я на метро успею.
    Все бодрым шагом двинулись в сторону общежития и вскоре оказались перед запертой дверью, но был обнаружен звонок, которым и воспользовались. Ворчливая тётка, впуская Леру, заявила, что с девушки причитается за безпокойство.
    Троица быстро попрощалась и договорилась увидеться завтра во всем известном месте — в шесть.
    Тётке Лера дала четвертной — меньше у неё купюры не было — только мелочь.

                – 16 –

    Надежда Андреевна, как вахтёрша представилась — а-лучше-зови-меня-тётя-Надя — полюбила девушку мгновенно и сказала, что в её дежурство пусть Лерочка приходит в любое время — никаких проблем. Да, и комнату может выбрать себе любую из свободных, пока девчата в колхозе картошку убирают.
    Лера сказала, что "подумает об этом завтра".
    На самом деле, думать об этом она не собиралась, а вот о том, что произошло вечером и новых своих знакомцах призадумалась сразу же.
    Совершенно очевидно — продолжение знакомства с Сергеем может оказаться полезным, хотя бы с точки зрения вхождения в близкую ей по интересам и прошлому опыту среду, то есть — писательскую, пусть и андеграундную. Митя же, пока заинтересовал Леру в меньшей степени, но он работал неподалёку — на улице Террориста Желябова, по его собственному выражению, и можно будет заглянуть к нему, и узнать получше.
    Кстати, дорогие читатели, я вам сокращённый вариант общения Калерии с Сергеем и Митей выдал, не целиком разговоры их пересказал, а лишь фрагменты. Поймите меня правильно — это действо продолжалось немногим менее четырех часов и, я полагаю, этим всё сказано.

                – 17 –

                *     *     *
 
    Начало воскресенья Лера провела в предвкушении вечера и предполагаемой встречи с новыми знакомыми. Вся первая половина дня была ушла на выбор наряда. Пересмотрев все привезённые с собой вещи, она остановилась на джинсовом костюме известной марки с эффектом каменной стирки. Сверху надела самую последнюю обновку — кожаную куртку из Италии. Кроссовки "Адидас" довершили её облик. Здесь надо добавить, что почти вся одежда доставалась нашей героине с боем, так как родители пытались навязывать ей свои вкусовые предпочтения. Но всё-таки, за последние три года, Лере удалось отодвинуть демаркационную линию в результате упорных сражений на одёжном фронте.
    Итак, она была очень довольна тем, как сегодня выглядит — стильно и — главное — то, что обязательно будет заметно всем-всем — до-ро-го.
    По дороге к месту встречи с новыми знакомыми Лера, коль скоро, времени в запасе у неё было предостаточно, заскочила перекусить по-быстрому и ровно в... половине шестого оказалась у дверей кафетерия от ресторана "Москва", всеми понимающими именуемого коротко и ясно — "Сайгон".
    Эх!..

                – 18 –
 
    Лера быстро проскочила тамбур со стоявшими там тремя парнями неформальной внешности и, бегло оглядев зал и не обнаружив вчерашних знакомых, без раздумий встала в длинную очередь к одной из трёх работавших кофе-машин, проигнорировав две другие очереди — короткие.
    Перед ней оставалось три человека, когда появились Сергей и Митя. Срисовав её, они быстро подошли и каждый из них сообщил, что ему маленький двойной, стало быть — это два, а всего, получается — три. Денег не дали. Лера достала из кармана и протянула продавщице червонец.  Мужчины дружно оценили его появление:
    — О! — сказал Серёга.
    — Неплохо! — отреагировал Митя.
    "Судя по всему, — поняла Лера — денег у них нет. А планы есть".
    "Ладно, выдержать паузу у меня получится".
    "Вчера они угощали — сегодня я".
    Пока Лера молча пила кофе, мужчины, извинившись, обменивались между собой короткими репликами, по всей видимости, не имевшими никакого отношения к сегодняшней встрече, а лишь завершавшими незаконченный разговор.
    — Лера, а не заглянуть ли нам в гастроном, через дорогу? Знаете "Зеркала" — на той стороне Невсково? — выдвинул идею Серёга. 

                – 19 –

    — Вина купить?
    — Скорее — да, чем нет, но я хотел предложить купить сигареты, а вино там сейчас только из дорогих — больше пяти рублей или сухое, но у нас — голяк.
    — Сухое — это хорошо, — сообщила своё мнение приятелям Лера.
    Они переглянулись.
    — Нам не поможет. Если только по бутылке на брата.
    — Добавляли вчера? — по-матерински строго спросила юная леди.
    Мужики закивали и картинно понурили головы.
    Все засмеялись.
    — Идём, — провозгласила Лера и пошла к выходу первой.
    За её спиной Сергей показал Мите большой палец.
    Через полчаса наша троица снова распивала в эльфовском садике. "Эльф" — это кафе по соседству, если кто не знает.
    — Калерия, Вы, надеюсь, не последние деньги с нами пропиваете? Мы вот, вчера, то есть севодня ночью, таксисту за водку последнюю десятку отдали.
    — Нет, Сергей, пока не последние, но дальше я — стоп, всё, хватит. Завтра работаю в деканате и в другие дни — тоже, до суботы.
    — От картошки по здоровью освобождение?
    — Ну-у... как бы — да. Хотя мне просто предложение поступило... от... не знаю от ково — черес секретаря. А справочка моя, липовая, их не интересовала пока. Хотя она есть.

                – 20 –

    — А со здоровьем нет проблем? Точно?
    — Да, фсё в порятке — это по блату, для удобства. А так-то, я тэнисом занималась пять лет, но не серьёзно — для удовольствия.
    — Спорт богатых — ясно. Лера, а сколько твои папа с мамой зарабатывают этим своим окололитературным трудом? Если не секрет?
    — Конфиденциально, вам, скажу — дватцать-тритцать тысяч в год. Каждый. А раньше и больше набегало.
    — Митя, женись — богатая невеста, — с серьёзным выражением лица произнёс как-бы-шутку Сергей.
    — У меня невеста уже есть, даже и заявление подано, скоро буду жить по-другому — безалкогольно, как теперь модно стало, — с хмурым видом ответил Митя.
    — Я замуж пока не собираюсь, тем более за лаборанта, — со смешком отшутилась Лера.
    — А за писателя?
    — За успешново и красивово — с нашим удовольствием!
    — Значит, я тоже не подхожу.
    — Тем более, социально, ты — вахтёр, — вставил Митя.
    — Одна экипировочка твоя, Лера, — перешёл Серёга на "ты", — больших денег стоит — я кое-што понимаю в этом. Столько мне и за три месяца не заработать. Да, какие — три? Тут все полгода мои на тебе надеты!

                – 21 –

    — Сергей, а што тебе мешает найти другую работу, подоходнее? — не преминула ответно перейти "на ты" юная особа.
    — Мне на этой — большую часть времени удаётца посвящать литературе — читать, писать, думать... Это главное.
    — Хорошо, а издать свои книги ты не хочешь? И деньги заработать? Об этом ты думал на своей работе... в свободное от работы время?
    — Я могу только там издать, — Сергей показал пальцем в сторону предполагаемого Запада. На самом деле, фактически на Север, но Митя и Лера поняли его правильно и закивали головами.
    — Так давай, чево ты тянешь, — вставил свои пять копеек Митя и протянул налитые полстакана Сергею.
    Тот выпил и хрипло ответил:
    — Вот допишу свой роман и сразу начну этим заниматца.
    — А о чём твой роман, Серёжа? — почувствовав себя в своей тарелке, спросила Лера тоном коллеги по цеху.
    — О войне, — уже совершенно нормальным голосом отрезал непризнанный пока прозаик.
    — Ха, так у нас половина книг о войне! — удивлённо воскликнула девушка.
    — А вторая — о мире, — буркнул захмелевший Митя, протягивая ей стакан, с чисто символическим количеством креплёного вина.
    ...
    Далее неинтересно, мы покинем эту компанию на время.

                – 22 –

                *     *     *

    Прошло несколько дней, в которые приятели не виделись.
    Лера бывала в "Сайгоне". Одна. Хотя кое с кем там уже здоровалась. Витя познакомил её с несколькими персонажами. Она и с ним иной раз болтала о том о сём. Он, по его разсказам, тоже работал над книгой, как и Сергей, но пересказывал её содержание весьма сумбурно и всякий раз по-разному. Лера поняла, что в этот кофейный оазис ходят по вечерам исключительно непризнанные дарования, — остальным здесь просто не место.
    Иногда она звонила своим новым "старым знакомым". Но они всё время были заняты именно тогда, когда Калерия бывала свободна.
    Наконец, спустя полмесяца, наша юная леди встретила Сергея в Доме Книги, куда частенько захаживала. В отделе поэзии ей очень нравилось общаться с Люсей Левиной, хотя Лера и не знала, кто это.
    Сергей пригласил девушку в Клуб-81 на поэтический вечер — сегодня должна была читать Елена Шварц. Лера тоже не знала кто это, но с радостью согласилась.
    По дороге выяснилось, что Сергей не употребляет уже две недели и много работает, имея в виду — сочинительство. Про Митю он ничего не знал, так как они большими приятелями не были, а лишь выпивали вместе несколько раз.

                – 23 –
 
                *     *     *

    Поэт Елена Шварц произвела на Леру двойственное впечатление. Стихи показались странными, написанными нарочито неправильно, нелогично и нестройно. Сама же поэтесса выглядела интересно... Видимо, за счёт своей полной непохожести на всех виденных ранее юной Калерией женщин-поэтов — вживую и по ящику. А главное, читала Шварц совершенно непонятно кому — себе,.. воздуху,.. времени?.. Но уж точно, не собравшимся здесь слушателям.
    Гораздо же большее впечатление на девушку произвёл поэт Виктор Кривулин...
    Года три назад, дома, в Москве, Калерия читала его стихи, которые, по всей видимости, были даны её родителям на рецензию. Представляла она себе поэта этаким красавцем-бунтарём, с внешностью молодого Караченцова, или даже... Джима Моррисона. Оказался же он, человеком немолодым, седым, весьма болезненного вида и с хромотой.
    Кривулин в этот вечер стихов не читал, но очень эмоционально обменялся суждениями о поэзии Елены Шварц с её мужем, сразу после выступления поэтессы. Они вовсю сыпали разными терминами и именами, которые Лера слышала впервые. Затем предложили и другим присутствующим высказаться, но таковых не нашлось. Елена же Шварц выслушала весь диалог

                – 24 –

восторженных рецензентов, с ничего не выражавшим лицом, но после улыбнулась им и поклонилась. Это окончательно покорило Калерию.
    ...
    Когда они с Сергеем, наконец-то, оказались на улице, после того, как он распрощался со всеми своими знакомыми, Лера тоже стала прощаться с ним. Сергей сказал, что раз он пригласил её сюда, то должен проводить до дома, хотя и живёт неподалёку. Было начало одиннадцатого.
    — Эх, кофе бы сейчас выпить! Можно в "Европу" попробовать пройти, она по дороге, — выдал предложение прозаик.
    — А мне теперь прямо по Литейному, я квартиру на Невском сняла, рядом с "Сайгоном", — огорошила его Лера.
    Пока Сергей удивлённо глядел на неё, не придумав, что сказать в ответ, она добавила:
    — У меня есть кофе, в зёрнах,.. арабика.
    Ничего так и не сказав, писатель лишь кивнул в знак согласия.

                *     *     *

    Лерина квартира находилась на последнем этаже, во дворе соседнего с "Сайгоном" дома. Подниматься нужно было пешком по чёрной лестнице. На самом деле, это была мастерская одной художницы, у которой, ввиду отсутствия заказов... и денег,

                – 25 –

сдали нервы, и она очутилась в больнице,.. но прежде, квартиру эту успела сдать студентке Лере, прямо в кафе, через Витю — "сразу на полгода и деньги вперёд". Деньги смешные — сто двадцать рублей... Дело-то не вполне законное.

                *     *     *

    В общем, Сергей заночевал у Калерии. Если вы что-то не то подумали — зря.
   ...
    Утром следующего дня Лера быстро сгоняла в институт и через два часа вернулась... домой. Было около двенадцати. Сергей только-только проснулся, но ещё не встал, а читал написанное — ночью он занимался своим романом.
    Лера по-быстрому сварила кофе и принесла ему, чтобы... Чтобы,.. чтобы — да, не знала она, почему это сделала. Захотелось.
    Сергей с нескрываемым удовольствием выпил предложенный напиток, тем более, что Лера была настоящая мастерица по части кофе, он ещё вчера вечером это оценил. Её папа и мама давно привыкли к такому положению дел. Девушка уже к пятнадцати годам научилась не только делать кофе, но и отлично готовить... — от их домработницы. Родители же её в плане быта были настоящими пентюхами. А зачем им? Может, они и умели когда-то что-то, но потом разучились делать всё, кроме заваривания чая... — деньги.
   ...

                – 26 –

    — Послушай, Калерия, у тебя здесь целых три комнаты, хотя и маленькие — здай мне одну... — на месяц? Я аккуратный. И хозяйственный. Не могу я больше со своей ведьмой на одном жизненном пространстве существовать. Сын поймёт, он и так уже давно всё понимает — тринадцать лет... А?.. Если што,.. скажешь — я сразу уйду. Согласна? Или это наглость?
    — Сергей, я могу подумать? — голос Калерии был спокоен и взросл. — Да, и самое главное... Расскажи мне о себе... Как ты дошёл до жизни такой?
    И Сергей разсказал.
    Он окончил Военмех. Работал, соответственно, в оборонке. Собирался защищать диссертацию. И тут... Посадили его лучшего школьного друга — за шпионаж. Серёга с ним общался, но знать не знал, что тот принимал участие в передаче заграничной помощи семьям диссидентов и самим сидентам. Вот за такой, понимаешь, шпионаж, влепили его дружку пятёрочку — вполне гуманно для этой тяжёлой статьи. И он, Сергей, всё бросил — и ушёл из профессии.
    — Сам? Или выгнали?.. Попросили, то есть...
    — А трудно сказать... Вроде, сам... Но меня не пытались удержать.
    — Сильно переживал?
    — Неа,.. я всё успел зделать, што хотел. Знаешь, на сколько мы Америку обогнали в этом вопросе? Лет на сорок-пятьдесят.

                – 27 –

Так што, я никово не подвёл — ни родину, ни.., например — тебя. Всё равно, к тому времени я бы уже давно на пеньсию вышел или стал большим начальником, бумажки бы подписывал, а не работал... головой. 
    — Сколько лет-то прошло, друг ещё не вышел?
    — Нет пока, через месяц должен выйти, по амнистии... Но он и так почти пять отсидел.
    Лера, помолчав минуту, кивнула, и ничего не сказав, вышла из комнаты Сергея.
    Через несколько минут, на кухне раздался её голос:
    — Иди завтракать, жилец!

                *     *     *

    — Денег твоих мне не надо, тебе они нужнее.  Отец мне тысячу дал на днях, когда сюда приезжал. Он гонорар получил хороший за книгу о каком-то большевике.  Вещи тёплые привёз.  Теперь место есть, где их можно спокойно оставлять — они дорогие. В общаге ненадёжно, могут ноги приделать. Хотя, ничего плохово про девчонок сказать не могу,.. но они бедные, лучше их не дразнить импортными шмотками.
    — А што за большевик, за которово так хорошо платят?
    — Не запомнила. Да, их всех отбеливать надо, ты же взрослый, сам знаешь. Вот, за это они и платят. Но ты же не будешь этим

                – 28 –

заниматца. Ты — писатель, а не обслуга этой власти.
    — Ну,.. деньги-то у тебя тоже от них,.. в конечном итоге.
    — И ты, Сергей, на их власть работал и хорошо зарабатывал... Верно?
    Сергей поморщился, но кивнул. Помолчав, спросил:
    — Калерия, а Вам точно семнадцать? Как-то Вы умны не по годам.
    — По паспорту даже меньше, пока. Через две недели будем отмечать. Какой ресторан здесь лучший?
    — По расположению — "Москва",.. — тащить недалеко.
    — Чево тащить?
    — Не чево — а ково. Тебя, например. Ты девушка не хрупкая, а мне левую руку нагружать пока нельзя. И это надолго.
    — Я без вас с Митей ничево крепче кофе не пила. И даже не думала об этом. А ты насовсем бросил или временно?
    — Роман допишу, а там видно будет.
    — А сколько тебе нужно времени на это?
    — Если здесь, у тебя, смогу как следует потрудитца, то можно и к ноябрьским законьчить. Хотя,.. это смотря как пойдёт. Машинка ещё нужна. Из дома не забрать, да и ломаетца она постоянно.
    Лера задумчиво посмотрела на Сергея.
    Он внимательно, но ничуть не подобострастно — на неё.
    — Ключ от квартиры надо будет зделать ещё один. Пойду закажу... Ты никуда не уйдёшь? Или в

                – 29 –

Сайгон? — вставая из-за стола, закончила разговор Лера.
    — Нет, никуда. А в Сайгоне мне делать нечево. Буду продолжать, то што ночью начал.
    — В холодильнике есть еда... всякая... Бери, што захочешь, я ушла, — донёсся из прихожей Лерин голос.

                *     *     *

    Хлопнула входная дверь. Сергей посмотрел на часы — пять с лишним. Когда в кухню вошла Лера, он сказал:
    — Долго гуляете, девушка,.. я уже почти начал волноватца... Вид у тебя какой-то странный — случилось чево?
    — Случилось. У дверей стоит, тебя ждёт.
    ...
    Из прихожей донеслось нечто нечленораздельное, похожее на мычание.

                *     *     *

    — Калерия, откуда — ЭТО? Ты што, купила? Где? Почём?
    — Нет, Серёжа, мне бесплатно дали. Я только на два звонка в Москву потратилась, — папе. А машинку мне в Литфонде выделили, как начинающему поэту, подающему большие надежды. Она не совсем новая, не с нуля, но в хорошем состоянии — пользуйся! Позже обещали на новую поменять. 
    — Вот так просто?
    — Два звонка папе, я же тебе сказала. Первый — попросила помочь,.. второй — узнала, — што, где, когда. Всё. Ему это несложно — он с ними "на ты".

                – 30 –

    — Ну, ты даёшь!.. Далеко пойдёте, девушка. Прямо сечас и начну печатать...  Спасибо, моя дорогая! — и Сергей обнял, и поцеловал девушку в щёку, 
    Лера покраснела и быстро ретировалась с кухни.
    ...
    Когда часы показывали семь, в комнату Калерии осторожно заглянул Сергей, слегка постучав в открытую дверь.
    — Лера, у тебя какие планы на вечер?
    — Да... никаких, — ответило молодое дарование, оборачиваясь и закрывая книгу.
    — Пошли в кино!
    ...

                *     *     *

    ...
    Время летит быстро.
    Вот уже и день рождения Леры остался позади, и роман Сергея почти дописан...
    Но... К сожалению, ни наша героиня, ни её жилец... — даже и не заметили, как получилось, что они стали необходимы друг другу, совершенно необходимы.
    Наш прозаик понимал, что он не влюбился, а просто.., ну, скажем, привязался к юной особе, обладавшей массой достоинств. Но он никак не мог понять ещё, что жизни без неё уже не представляет...
    А она? Она полагала, что... Или нет... — не знаю,.. точно сказать не могу, что же происходило в очень умненькой голове девушки, которой неделю назад исполнилось семнадцать лет. Всего.

                – 31 –

   
     Т Р Е Т Ь Я  Г Л А В А   
     "К а р а б а с - б а р"

    В "Карабас-бар" Калерия стала наведываться относительно недавно — месяца два назад. Собственно, он и открылся за неделю до этого.
    Захаживали сюда люди небедные, если взглянуть на цены. Возможно, среди посетителей сего злачного, в кавычках, заведения были и персонажи, которые лишь изображали из себя неплохо обезпеченных людей, с какими-то им одним ведомыми целями, но, в сущности, нам это полностью безразлично. Естественно, его контингент состоял по большей части из представителей сильного пола.
    По вечерам в "Карабасе" играли живую музыку и очень неплохо — я сам слышал.
    Калерия захаживала сюда каждую пятницу около половины восьмого вечера. Впрочем, одну пропустила — намеренно.
    Заказывала она всегда один из самых дорогих коктейлей — всего один. Сегодня это был самый дорогой из лёгких, "женских", — фирменный — "Мальвина отдыхает". Она выбрала его уже не в первый раз и вовсе не потому, что он ей понравился — цена имела значение! Калерия предпочла бы выпить немного сухого красного вина, но это виделось ей слишком домашним — неправильным. Она же хотела выглядеть женщиной несколько распутной, свободной и хищной. А вот перед кем? Это Калерия пока не решила.

                – 32 –
 
    Только-только она присела у барной стойки, как сзади раздался бархатный баритон:
    — Вы не против, если я сяду рядом?
    — Пожалуста, — полуобернувшись, как бы небрежно, ответила Калерия, хотя внутри неё всё затрепетало.., и, не выдав своего волнения, сухо закончила, — мне всё равно.
    О, нет, ни разу не всё равно! Ведь именно его, обладателя этого неподражаемого голоса, самого красивого мужчину из всех, ранее виденных здесь, она и выбрала ещё в первый свой приход сюда — в собрание маркизов Карабасов.
    Тогда же ему был присвоен номер один. Про другие номера мы не будем бумагу марать — они нам не пригодятся.
    — Позвольте представитца, — снова вступил дивный баритон.
    Калерия повернула голову к его обладателю. Тот, приподняв невидимую шляпу, слегка поклонился и присовокупил:
    — Серафим.
    Не дождавшись ответа, после паузы спросил:
    — А Вас как величают?
    — Калерия, — твёрдым тоном ответила наша героиня и, чуть помедлив, добавила, — Львовна.
    — Смешно, — не смеясь, кивнул головой наш новый знакомый, — а Вы остроумная, я почему-то так и думал, — и через секунду заключил, — не возражаете, если я буду Вас звать Лерой?
   
                – 33 –
   
    Пожав плечами, Калерия ответила:
    — Зовите, —  и задумчиво посмотрела в глаза своему собеседнику. Он отвёл взгляд и тоже о чём-то задумался на несколько мгновений.
    А мы знаем о чём они задумались.
    "Да, давно что-то меня никто Лерой не называл", — подумала Она.
    "Глаза у неё не от міра сего", — подумал Он.
    ...
    — Серафим, а какое у Вас уменьшительное имя? Как друзья обращаютца к Вам, ну, или родные?
    Он вздохнул:
    — Нет у меня уже родных и друзей тоже нет. Растерял всех за последние годы. А приятели, если хотят обратитца, зовут по-разному — братан или брат, старик, старина, иногда даже — чувак и и-и-з-редка, — растянуто произнёс он последнее слово и добавил, — Се-ра-фим.
    Замолчали. Закурили.
    ...
    — Хорошее имя для начальника, а отчество какое? — прервала молчание Лера.
    — Мне тоже моё имя нравитца. И, да, я начальник и вообще хозяин своего собственного дела — бизнэса — по-нашему, по-русски. А отчества не люблю. Сергеевич. 
    — А вы забавный, Серафим, — довольно спокойно сказала Лера, хотя внутри у неё никакого спокойствия по-прежнему не было — всё пульсировало от страха и азарта.

                – 34 –

    — В хорошем смысле, — добавила она после мхатовской паузы.
    — То есть вам, Лера, со мной не скушно? Хотя обычно вид у вас скучающий, — быстро отреагировал на этот реверанс Серафим и, не давая ей возможности ответить, атаковал мозг Леры неожиданным заявлением:
     — Я ведь давно за вами наблюдаю, с первого вашего появления здесь, что совершенно естественно, тут и делать-то нормальному человеку нечево, кроме как наблюдать и выискивать себе ково-то. Фпрочем, везьде и всегда было так. И я даже знаю, зачем Вы сюда ходите каждую неделю.
    — И зачем же? — скривившись в неубеждающей улыбочке, как бы ехидно, спросила Лера.
    — Со мной хотели познакомитца, — с самым серьезным лицом ответил красавчик Карабас и впери;лся взглядом в нашу героиню, видимо, ожидая, как же она отреагирует на эту наглую фразу, чтобы бросить следующую.   
    Она хотела было... Но так и не решив, какой же должна быть её правильная реакция на такой выпад, просто встретила его взгляд взглядом воина, серьёзного соперника, а не оробевшей женщины, каковой, собственно, она в этот момент и не являлась. Калерия всегда была амазонкой, а не тургеневской девушкой. Она умела дать отпор любому наглецу.

                – 35 –

    И вот тут в нашей истории начинается нечто непредвиденное. Дело в том, что именно сейчас Лере совсем не хотелось играть, хотя изобразить любое движение души для неё большого труда не составляло. Ведь она с самого детства смотрела кино и сериалы лишь с целью ознакомления с игрой актёров и поворотами сюжетов.
    Кстати, если вы подумали, что тон в этом поединке мужчины и женщины должен задавать Он, то — ошиблись. Это Она — гроссмейстер интеллектуальной игры, а он — так — любитель, хотя и не лишённый дарования.
    Актёрское мастерство изобрели и довели до совершенства вовсе не актёры и даже, по секрету скажу вам — не режиссёры.
А кто, шёпотом спросите меня вы? Отвечу — карьеристы, интриганы, всевозможные злоумышленники, придворные лизоблюды,.. а дальше уж вы сами продолжайте этот список — я свой язык дальнейшим перечислением многоразличных левых амплуа марать не намерен.          
    Тем более, что Калерия — уникум, под эти определения не подпадающий.
    Раз уж возникла некая пауза в повествовании, то откроем кое-какие секреты героини нашего романа.

                – 36 –

    Изучая игру актёров и актрис, Лера очень рано начала понимать, как можно и нужно было сыграть ту или иную роль. Другой её забавой было то, каким образом она хотела бы повернуть сюжетные линии просматриваемых фильмов. Как зрителя же, эмоционально, эти изделия оставляли Калерию почти совсем равнодушной. А киноклассика, спросите вы, тоже не трогала девичье сердце? Да — никак не трогала, а точно так же подвергалась переделке. Вы ведь помните, что наша Калерия — дочь пис... тьфу ты! — дочь маститых литераторов — вот чья!
    Но. Прежде, чем стать таковыми, они писали-таки всякие истории а-ля А. Грин или — а-ля, какой-нибудь там, ранний Максим Горький.   
    Но эти поезда уже давно ушли в депо и больше не хотела читающая публика видеть подобных сюжетов. Точнее, самые первые из читателей, а именно, редакторы издательств не желали появления такого рода новых сочинителей. И вот ещё. Были, бы-ы-ы-ли у родителей Леры и другие скелеты в шкафу — рукописи чужих неизданных произведений лежали у них "в столе" — во, как! Девочка читала эти машинописные рукописи и многое другое из того, что не печатали, но по рукам передавали. А на самом деле, кое-кому и выдавали для идеологической экспертизы. Папа и мама Леры как раз и были такими... эээ... бойцами невидимого фронта литературы. А что? Очень нужными людьми для тогдашнего государства они были. Разве у нас всем литераторам давали большущие квартиры в Безбожном переулке? Или всем им давали большущие участки в очень хорошем, популярном и известном посёлке? Думаю, ответы на эти вопросы вы сами знаете.

                – 37 –