Глава 15. К. М. С

И в новом браке мать Сашуры не чувствовала себя счастливой. Ее младшая сестра, Мария Бекетова писала в своем дневнике: "Но Аля!... она совсем несчастна... Нельзя себя обманывать: она несчастна и давно уже это сознает, но последние годы еще более, не потому, как это бывает во французских романах, то есть потому что муж физически надоел и хуже, чем другой мужчина, а напротив потому что последний его престиж пропадает; ей совсем бы почти не нужно мужа, а ресурсов никаких и главное, главное – самое ужасное: рознь, растущая с каждым днем. Она становится все утонченнее и развитее, все исключительнее, а он и все, его окружающие, все те же. Он видит, что он не удовлетворяет, но сделать ничего не умеет, существо неловкое и бездарное... Я не знаю, что же это будет дальше. Она способна его возненавидеть. Она чахнет от всего этого, жизнь ей в тягость, ничто не радует, все постыло, а уйти не находит возможным ради Сашуры, да жаль Франца. Мне очень жаль. Он в сущности мало виноват. Но что же за судьба ее? Одно несчастье за другим. Один брак хуже другого".

К 1896 году всегда нервная и впечатлительная мать Блока стала чувствовать себя еще хуже, ее состояние стало являть все признаки нервного расстройства. У Александры Андреевны стали делаться припадки эпилептического характера, которые сопровождались предварительным периодом прозрения, начинались с краткого беспамятства и кончались мучительным состоянием безысходной тоски и близкого к безумию чувства оторванности от остального мира. Вечная тревога, меланхолия, доходящая до мании самоубийства, и склонность к трагическому восприятию всех явлений жизни – вот картина ее тогдашнего состояния. Сильные боли в области сердца и тяжелые припадки заставили ее обратиться к доктору. У Александры Андреевны нашли явно обозначенный и сильно развившийся порок сердца (недоразвитие обоих сердечных клапанов) и предписали лечение углекислыми ваннами в курорте Наугейм.

В Бад-Наугейм вместе с матерью и теткой поехал и Саша Блок. И здесь он влюбился в замужнюю 37-летнюю даму. Ксения Михайловна Садовская, так звали эту красивую женщину, приехала на немецкий курорт восстановиться после третьих родов. Несмотря на то, что Садовская была замужем, имела детей и была старше Блока на 22 года, это была первая женщина, которую он страстно полюбил. Она была очень красива и прекрасно исполняла русские романсы в кругу друзей. Окончила Петербургскую консерваторию, но в связи с болезнью горла не смогла петь на профессиональной сцене.

Сашуре было 16 с половиной лет, но мать и тетка все еще представляют его маленьким мальчиком. За год до этой истории тетушка Мария Андреевна записывает о Блоке: «Сашура росту очень большого, но дитя. Увлекается верховой ездой и театром, Жуковским, обожает Шахматово. Возмужал, но женщинами не интересуется». В подтверждение этой детскости она приводит ответы «Сашуры» на полушуточный вопрос; он любит Тараса Бульбу, Гамлета, Наташу Ростову, мороженое, пиво и вообще хотел бы быть артистом императорских театров и умереть на сцене от разрыва сердца.

Неудивительно, что и мать в письме в Россию с курорта пишет о происходящем в тоне шутливо-ироническом. «Сашура тут у нас ухаживал с великим успехом, пленил барыню, мать троих детей и действительную статскую советницу… Смешно смотреть на Сашуру в этой роли… Не знаю, будет ли толк из этого ухаживания для Сашуры в смысле его взрослости и станет ли он после этого больше похож на молодого человека. Едва ли».

Тетка Блока вспоминала о Садовской: «Она первая заговорила со скромным мальчиком, который не смел поднять на нее глаз, но сразу был охвачен любовью. Красавица всячески старалась завлечь неопытного мальчика. Ухаживания Блока были неумелыми и временами назойливыми. Он молча гулял за Садовской, прятался в кустах, пытался поймать ее взгляд, приносил по утрам розы. Та, в свою очередь, играла: то советовала быть смелее, то запрещала появляться на глазах, возвращала цветы, рвала билеты на концерты, била зонтиком по руке, смеялась".
Так выглядела эта история со стороны его родственницы, но совсем иное звучало в письмах Сашуры к К.М.С:
«Ты для меня – все; наступает ночь. Ты блестишь передо мной во мраке, недосягаемая, а все-таки все мое существо полно тогда блаженством, и вечная буря страсти терзает меня..»

Хоть будущий поэт был и очень молод, но была в его облике мужественность, уже тогда привлекавшая к нему сердца женщин. И Саша закружился вместе с Ксенией Михайловной в вихре любовных страстей.

 …В такую ночь успел узнать я,
 При звуках ночи и весны,
 Прекрасной женщины объятья
 В лучах безжизненной луны.

Мать Сашуры очень беспокоилась по поводу Сашиного романа. Впрочем, Александра Андреевна была вообще склонна беспокоиться за сына. Узнав о его близости со зрелой  женщиной, она произнесла: «Куда деться, Сашурочка, возрастная физика, и, может, так оно и лучше, чем публичный дом, где безобразия и болезни?» Однако после нанесла визит любовнице сына и закатила ей скандал, угрожая серной кислотой и каторгой. В ответ опытная женщина лишь показала непрошенной гостье на дверь.

Не окончив курс лечения, мать поспешила увезти своего Сашуру от «гнусной совратительницы». Уезжали они рано утром и юноша не стал будить возлюбленную, только оставил у неё на пороге алую розу. По возвращении мать сразу же увезла сына в Шахматово.

***
После возвращения в Россию началась тайная переписка Блока с его любимой «синеглазой певуньей». Вот строки из самого первого письма, отправленного из Шахматова Ксении Михайловне:
«Ухожу от всех и думаю о том, как бы поскорее попасть в Петербург, ни на что не обращаю внимания и вспоминаю о тех блаженных минутах, которые я провёл с Тобой, моё Божество» (13 июля 1897 г.).

Тогда он написал стихи:

Боже, как жизнь молодая ужасна,
Как упоительно дышит она,
Сколько в ней счастья и горя напрасно
Борются в страшных конвульсиях сна.

Смерти зовёшь и бессильной рукою
Тщетно пытаешься жизнь перервать,
Тщетно желаешь покончить с собою,
Смерти искать, желаний искать...

Пусть же скорее мгла темной ночи
Скроет желанья, дела и разврат,
О, как горят прекрасные очи,
Смерти не рад, жизни не рад.

Страшную жизнь позабудем, подруга,
Грудь твою страшно колышет любовь.
О, успокойся в объятиях друга,
Страсть разжигает холодную кровь.

Наши уста в поцелуях сольются.
Буду дышать поцелуем твоим.
Боже, как скоро часы пронесутся.
Боже, какою я страстью томим.
Февраль- март 1898 г.

В это же время он создаёт ещё одно стихотворение, посвящённое Ксении:

Ты всегда и всюду странно
Очаровываешь взоры.
Я люблю твой взгляд туманный,
Я люблю твои укоры...
Голос твой звучит порывом,
То насмешливо и звонко,
То волшебным переливом,
Будто детский смех ребенка.
А когда опустишь очи,
Близость сердца сердцем чуя,
Я готов во мраке ночи
Умереть от поцелуя...
Февраль—март 1898

Они увиделись лишь восемь месяцев спустя, после возвращения Ксении Михайловны в столицу с курорта в Германии. Теперь Александр часами  ждал возлюбленную в закрытой темной карете в условленном месте или у ворот ее дома. Были тихие уединенные прогулки в темных зарослях парка, были стремительно бегущие страстные часы в неуютных номерах гостиниц...Было все...И снова, встревоженная Александра Андреевна отправляется к госпоже Садовской. Но на этот раз она оставила свой высокомерный тон, держалась в рамках приличий.

Просто умоляла Ксению быть благоразумной и отпустить от себя потерявшего голову юношу, не держать его. Мать Блока берет с Ксении обещание, что она «отстранит мальчика». Но страстный костёр взаимной любви продолжает пылать. Они, как и прежде, встречаются в условленных местах и в маленьких гостиницах. В этот период Блок пишет письма- бесконечный поток нежности, любви и отчаяния: «Если бы ТЫ знала, как я стремился все время Тебя видеть...».

«Чем ближе я вижу тебя, Оксана, тем больше во мне пробуждается то чувство, которое объяснить одним словом нельзя! В нем есть и радость, и грусть, а больше всего- горячей, искренней любви, и любовь эта не имеет границ и, мне кажется, никогда не кончится. Чувство это бурно и не даёт мне совсем покоя, я  имею потребность видеть Тебя как можно чаще, любоваться Тобой и хоть на минуту утишить ту страстную бурю, которая все время бушует у меня в душе; и мне хочется, чтобы Ты, безмятежный ангел, овеяла меня своими крыльями и разрушила сомнения моей больной души, которая стремится к Тебе только и не находит выхода». «Я не могу ждать дольше пятницы нового свидания: если только можешь, то приходи в четверг, я буду ждать Тебя во 2-й линии против дома; мне нужно только видеть Тебя и знать, что Ты со мной, а в пятницу прийти не могу...
Приходи в четверг, ради Бога, моя душа только к тебе стремится, только тебя и жаждет». «А мысль о тебе действует на меня, как музыка: то душа полна грусти, то внезапно замрет от бурного веселья, то жадно стремится к свету. Не правда ли, что это- любовь? Будешь ли Ты ещё сомневаться? Я жду теперь твоих писем, как неземного счастья...Жду тебя, приходи».

Ты, может быть, не хочешь угадать,
Как нежно я люблю Тебя, мой гений?
Никто, никто не может так страдать,
Никто из наших робких поколений.
Моя любовь горит огнем порой,
Порой блестит, как звездочка ночная,
Но вечно пламень вечный и живой
Дрожит в душе, на миг не угасая.
О, страсти нет! Но тайные мечты
Для сердца нежного порой бывают сладки,
Когда хочу я быть везде, где Ты,
И целовать Твоей одежды складки.
Мечтаю я, чтоб ни одна душа
Не видела Твоей души нетленной,
И я лишь, смертный, знал, как хороша
Одна она, во всей, во всей вселенной.
13 сентября 1898

Весной 1898 года Блок написал стихотворением с эпиграфом Бодлера: «Самой дорогой, самой, самой прекрасной»:

Одной, тебе одной,
Любви и счастия царице,
Тебе, прекрасной, молодой
Все жизни лучшие страницы.
Ни верный друг, ни брат, ни мать
Не знают друга, брата, сына.
Одна лишь можешь ты понять
Души неясную кручину.
Ты, ты одна, о страсть моя,
Моя любовь, моя царица!
Во ТЬме ночной душа твоя
Блестит, как дальняя зарница.
1898 г.

Эта первая любовь определила судьбу Блока как поэта. Волнение страсти нежной пробудило музыку, спавшую в его душе. С января 1898 года потоком полились лирические стихи. До конца декабря 1900 года было написано 290 стихотворений. Эти прекрасные стихотворения, которые юный Блок посвятил Ксении Михайловне Садовской по праву вошли в золотой фонд русской любовной лирики.

Постепенно Александр начал отдаляться от Ксении, его чувства остывают, на горизонте появляется новая любовь- Любочка Менделеева. Однако встречи и переписка с К.М.С. продолжалось еще два года, по 1900 год включительно.

Между Блоком и Садовской произошло последнее решительное письменное объяснение. Блок в прощальном письме пишет: «Судьба и время неумолимы даже для самых горячих порывов, но я благодарен судьбе да то, что ты была».
Но Ксения Михайловна в ответном письме яростно проклинала судьбу за то, что она встретила Александра. Больше они уже никогда не увиделись, хотя жили рядом- они не столкнулись ни в толпе, ни в театре, ни даже случайно. Садовская ничего не знала о громкой литературной славе своего былого поклонника.
Об ушедших чувствах к «КМС» Блок говорит:

Ты не пленишь. Не жди меня.
Я не вернусь туда,
Откуда в утро злого дня
Ушла моя звезда.
Я для другой храню лучи
Моих великих сил.
Ты не пленишь меня в ночи.
Тебя я не любил.
Я за звездой- тебе чужой,
Я холоден с тобой.
В земле родной огонь живой
Храню я для другой.

И в 1899 году Блок запишет в дневнике: «Виделся с м-м С(адовской). Вся любовь уже в прошлом, осталась привычка и физиология».
Теперь в стихах, посвященных "К. М. С.", появился мотив "обмана" и "ложного пути":
   
   Ложной дорога казалась --
   Я не вернулся назад.
   Наша любовь обманулась,
   Или стезя увлекла...
   Этой дорогою ложной
   Мы безрассудно пошли.
   (1899)
   
А через год образ первой возлюбленной - уже "призрак бледный", "ненужный призрак":
   
   Ты не обманешь, призрак бледный,
   Давно испытанных страстей.
   Твой вид нестройный, образ бедный
   Не поразит души моей.
   Я знаю дальнее былое,
   Но в близком будущем не жду
   Волнений страсти. Молодое --
   Оно прошло. Я не найду
   В твоем усталом, но зовущем
   Ненужном призраке - огня.
   Ты только замыслом гнетущим
   Еще замучаешь меня.
   (1900)

***
По прошествии многих лет, в 1909 году, за вечерним чаем мать мимоходом бросила Александру: «А твоя учительница-то… умерла». Реакция сына ее обрадовала – он оставался спокоен, даже обронил что-то о возрасте и царствие небесном, сказав: «Однако, кто же умер? Умерла старуха. Что же осталось? Ничего. Земля ей пухом». Однако потом быстро встал из-за стола и вышел.

В тот же год, когда по воле судьбы Блок вновь оказался на курорте в Бад-Наугейме, то неожиданно прошлое перед ним воскреснет и нахлынет волна прекрасных стихов. Он блуждает снова в тумане сырого парка, вот - железный мост через ручей, серая ограда, увитая розами, узкая аллея вдоль пруда, и первая зелень весны, и доносится сладостный запах ее духов. Первая любовь оживает, нетленная, бессмертная. Здесь он написал восемь стихотворений, посвященных "К. М. С." и объединил их под заглавием "Через двенадцать лет". Они полны лиризма и пронзительной печали.
   
   Синеокая, Бог тебя создал такой.
   Гений первой любви надо мной,
   Встал он тихий, дождями омытый,
   Разметает он прошлого след,
   Ему легкого имени нет,
   Вижу снова я тонкие руки,
   Слышу снова гортанные звуки,
   И в глубокую глаз синеву
   Погружаюсь опять наяву.
   1897-1909. Бад-Наугейм
   
   И в другом стихотворении то же чувство вечности "первой страсти".
   
   Иль первой страсти юный гений
   Еще с душой неразлучен,
   И ты навеки обручен
   Той давней, незабвенной тени.
   Ты позови. Она придет:
   Мелькнет, как прежде, профиль важный
   И голос вкрадчиво-протяжный
   Слова бывалые шепнет.
   
Он снова - робкий, влюбленный мальчик в "синем, синем плену" ее очей; снова встречает ее в парке на зареве заката:
   
   О чем-то шепчущие струи,
   Кружащаяся голова...
   Твои, хохлушка, поцелуи,
   Твои гортанные слова.
   
В огне времени высветилась эта случайная любовная встреча. "К. М. С." посвящено известное стихотворение 1910 года:
   
Всё, что память сберечь мне старается,
Пропадает в безумных годах,
Но горящим зигзагом взвивается
Эта повесть в ночных небесах.
Жизнь давно сожжена и рассказана,
Только первая снится любовь,
Как бесценный ларец перевязана
Накрест лентою алой, как кровь.
И когда в тишине моей горницы
Под лампадой томлюсь от обид,
Синий призрак умершей любовницы
Над кадилом мечтаний сквозит.

Он тогда не знал, что слухи эти были ложными, что К.М.С. жива. Ксения Михайловна оказалась не только жива, но и пережила поэта на четыре года. После революции в 1919 году она, похоронив мужа, приехала к своей дочери в Киев. Из Киева в Одессу к другой дочери она шла пешком. Не имея денег, нищенствовала, питалась колосками, и её жизнь закончилась в психиатрической больнице города Одессы в 1925 году. Садовская умерла в 66 лет. В ее скромном узелке с пожитками, провезенном и пронесенном ей через тысячу километров, нашли пачку истрепавшихся писем от Александра Блока, перевязанных красной ленточкой (!). Это были 12 писем, которые когда-то написал юный Блок к Ксении Михайловне.