Ну, погоди по - американски

     Подкравшись к избушке на курьих ножках он приник к щелястой двери, злобно выслушивая доносящиеся песнопения.
     - Горит и кружится планета,
     А в головах у нас говно,
     В столовой хлебная котлета
     За рубель двадцать всё равно.
     - Врёшь ! - не выдержал он, открывая дверь ногой. - Нету таковской цены !
     - Но ведь была, - проникновенно прослезившись бросился к новоприбывшему Ивашка, не видя спьяну, что это серый волк. - Колбаса за два двадцать, пятачок за метру, профсоюзный санаторий на берегу Клязьмы.
     - Ты мне зубы не заговаривай, - посоветовал ему волк, демонстративно оскаливая острые зубы, - я из породы псовых, а они так долго не живут. Откуда мне знать - то, Ивашка, врешь ты или правду буровишь ?
     - Я свидетель, - ткнула себя в грудь Баба - Яга, с трудом поднимаясь на ноги, но тут же падая обратно под стол.
     - Иеговы ? - пошутил волк, хорошо зная, что неофашистский режим и их запретил.
     - Великой эпохи, - с чувством выкрикнула старуха, засыпая.
     Во сне она была молодой и красивой. В синей юбочке короткой ехала на велосипеде по рабочему посёлку, пока ещё не зная, что в столице народился некий Лаэртский, приуготовивший ей кошмарную судьбу.
     - Алё, гараж, - куснул её за бочок серенький волчок, - в наших переулках зольдат гестапо нет и быть не может.
     - Дык мусора такие же, - бросился в спор Ивашка, давая волку понять причины, по которым его постоянно скидывали с раската.
     - У немцев форма чотчей, - зарычал волк, немного уже начиная сходить с ума.
     Он не понимал, что опытнейшие насельники русско - народных сказок выкручивают ему яйца, тянут время, ожидая, наверное, непобедимой Красной Армии, уже выдвинувшейся из Бессарабии на выручку Ивашке и Бабе - Яге.
     - Стынча продал Бессарабию !
     Они оглянулись на отчаянный крик от двери и увидели кургузого Бумбараша, тяжело осевшего на крыльце.
     - Мы тут кровь проливаем, - заорал на него волк, - а у тебя мозоли ?!
     - Убей его, Шилов ! - завизжала старуха, подавая волку кулацкий обрез.
     - Не нать, - отвел дуло обреза недрожащей рукой Ивашка, - мы его в музей приспособим.
     На следующий день торжественно с присутствием губернатора открылся новейший и моднейший музей. Так сказать, чтобы помнили. А коала, этот литературный власовец и предатель, ничего так не хочет, как забыть всю эту советскую пое...ь.