Тринидад

Половица протяжно скрипнула, прогоняя сон. Жара облепила липким потом кожу, забралась под рубашку, отозвалась болью в голове. Сергей Михайлович поднялся с кровати привычным движением, направляясь в сторону кухни.

В комнате, несмотря на наличие балкона, окна открывались редко. К тому же близко к дому росло высокое раскидистое дерево, закрывающее весь первый этаж. Поэтому в комнате всегда было душно и темно, но Сергей Михайлович этого не замечал. Он и шторы то никогда не открывал, предпочитая веселью и шуму улицы, тишину квартиры.

Сергей Михайлович Зубров, пятьдесят четыре года, холост, детей не имеет. Так он и представился бы, заинтересуйся хоть кто-то его жизнью. На счастье (для самого Сергея Михайловича, человека, лишенного жажды в общении), никто так и не изъявил подобного желания.

Лицо, не лишенное творческих мук, обремененное хоть толикой воображения, пожалуй прозвало бы его человеком без прошлого, который живет одним днем. Живёт в страхе что если лишь раз обернется назад, то увидит пустоту, которая соответствовала бы пустоте в его сердце. Его игнорирование жизни как таковой умело пряталось под обреченностью бытия его серого и унылого существования.

Друзей, как и семьи он не имел, о том что прошло не вспоминал, а о грядущем даже не беспокоился. Его не интересовало ни продвижение по карьере, ни вообще какая-либо корпоративная деятельность, заблаговременно оставленная позади, в бесконечных безликих документах. Он работал чтобы получать деньги, а тратиться не желал. На что должен тратиться человек, который не живет, а бессмысленно бороздит время, неумолимо движимое его вперед.

В то утро Сергей Михайлович поднялся с кровати, как обычно, даже не думая о насущных планах. Говоря про него, нужно отметить, планов он никогда не строил, считая их бессмысленными. Такими же, как цели и мечты. По его мнению, в таком возрасте уже поздно о чем-то мечтать.

Рутина его представляла максимально простой распорядок дня. Горький кофе и холодный душ помогали проснуться. На работу он добирался без происшествий. Работая в пяти минутах от дома, сложно найти какое-либо приключение, тем более дорога представляла собой прямую улицу, в конце которой и находилась школа — рабочее место Сергея Михайловича.

Так что рутина присутствовала и в таком своеобразном утреннем променаде. Неспешно вышагивая каждый день в одно и то же время, по одной и той же дороге, ненароком начинаешь замечать знакомые лица вокруг.

Пока Сергей Михайлович медленно двигался по улице, построив вокруг себя плотную стену отрицания, утро наполнялось звуками. Все сливалось в одну долгую, протяжную мелодию, известную лишь тем, кто смог прочувствовать на себе прелесть раннего подъема.

Школа пела иную песню. Молчаливая, сонная улица внутри полупустых коридоров окутывала с порога быстротой своего ритма, увлекала в трудовые будни. Сергей Михайлович поднялся по покосившейся лестнице, открыл дверь, подпевшую утреннему оркестру длинным протяжным скрипом, и очутился в совершенно ином мире. Парочка первоклассников промчались под ногами, крича явно что-то не для детских ушей, подружки-старшеклассницы хихикали и шептались около спортивного зала. Из столовой доносился стук приборов и еле различимые выкрикивания поваров на кухне.
Кабинет заведующего по хозяйству всегда был полон. Пару-тройку лет назад, за неимением свободных мест для учащихся, учительская была переоборудована под кабинет начальных классов, а просторный кабинет завхоза, совмещенный с кабинетом директора оказался как раз кстати для бедных учителей. С тех пор, заходя на свое рабочее место Сергей Михайлович проваливался в разговоры о работе, учебе и личной жизни. Конечно оказывался в эпицентре всех этих событий он вынуждено, никогда не принимая в них непосредственного участия. Да и не испытывая такого желания.

- Ак десятого числа и поеду. Во вторник, - раздался звонкий голос коллеги Александра. Если верить доносившимся изредка до уставшего слуха Сергея Михайловича разговоров, Александр приехал в этот город как раз под кабинетные перестановки, из маленькой, разрушенной пожаром деревни, но быстро освоился в коллективе. Даже бывалый завхоз не мог таким похвастаться за свой заслуженный тридцатилетний опыт.

- Михалыч, ты эт! - Александр подошел ближе, внезапно проявив свое внимание к молчаливому коллеге. В такие моменты были хорошо заметны различия между молодым и активным учителем информатики и почти незаметным в коллективе заведующим по хозяйству. - Могу просить тебя кое-что?

- Проси, - эхом отозвался Сергей Михайлович, поднимая взгляд. Его отношения с коллегами всегда были односторонними. Он никогда не горел желанием помочь, поговорить или поддержать кого-либо. Ему нравилось работать в своем спокойном и размеренном ритме, не обращая внимания на внешние раздражители. Конечно к таковым относились все, кто вторгался в личное пространство завхоза, коим сейчас и являлся Александр.

Коллеги, несмотря на не особо дружелюбный настрой, любили Сергея Михайловича. Всячески зазывали на банкеты, в гости, всегда старались ввести его в разговор. Неразговорчивый завхоз всегда лишь издалека наблюдал за сближение коллектива, но сам вступал в диалог изредка, словно смочив горло после. Легкие просьбы чаще всего исполнял, как ни крути, но людям свойственно испытывать неудовлетворение от отказа, а чувствовать себя обязанным не хотелось.

Александр был одним из тех, кто не вписывался в привычное мироустройство Сергея Михайловича. Пока мужчина медленно плыл по течению, молодой коллега врывался в его жизнь, словно бурный поток. Он близко общался не только с остальным педагогическим составом, но и с учениками. Постоянно участвовал в каких- то мероприятиях школы и всегда завоевывал внимание окружающих.

Сергей Михайлович же застыл в одном дне, прогоняя его раз за разом. Он просыпался по утрам, шёл на работу, а после возвращался домой, чтобы утонуть в бесконечных передачах, которые сменялись одна за другой. Даже телевизор не приносил в его жизнь краски, лишь заполняя мысли чередой бессмысленного информационного потока. Его жизнь напоминала бесконечный черно-белый фильм, который зациклили в какой-то максимально скучный момент из-за чего смотреть его уже никто не хотел.
 
- Что за темка-то, - откашлялся Александр, возвращаясь к разговору. До этого момента он никогда ничего не просил у коллег, и почему его итоговый выбор, когда что-то наконец понадобилось, упал на Сергея Михайловича, было непонятно. - Псина у меня дома есть. Пугливая до жути, только меня и принимает.

- Ой, Сашка! - вмешалась в разговор техничка, которая с любопытством всячески прислушивалась к разговорам в кабинете. - Неужто собака у тебя есть? А я и не знала!

- Вы не представляете какая она, Алевтина Семеновна! - мгновенно поддержал разговор Александр. - Жутко преданная. Лет пять назад, значится, шел я мимо барского дома. Иду и слышу, воет кто-то. Причем так жалобно, аж тошно. Думаю, но поди соседская шавка какая опять заскучала. Хотел было уже пройти мимо, а дым увидел. Прямиком из окна председателя. А людей то столпилось вокруг. Тьма!

- Ужас какой! - женщина всплеснула руками и Сергей Михайлович вновь вернулся к бумагам. Слушать про чью-то собаку интереса не было, а внезапная перемена в собеседнике молодого коллеги даже радовала. Может и насчет просьбы передумает.

- Еще какой! - в свою очередь продолжал тот. - Так вот горит абсолютно все, а люди то стоят и глазеют. Председателя то никто не любил. Я то думал дальше по делам идти, как снова услышал вой. Ну и понял что председательская шавка то в доме осталась. Мужик то этот выскочил, а животинку там оставил помирать.

- Померла? - ужаснулась женщина. К этому моменту все внимательно слушали рассказ Александра.

- Да куда уж! - продолжил рассказывать мужчина. - Жалко мне ее стало, вытащил из огня. А деревня то погорела в итоге вместе с этим председателем. А псинка то со мной сюда приехала. И представьте! Отделалась лишь испугом. Теперь только меня и принимает. К остальным даже не подходит - боится.

Александр говорил всегда быстро, казалось как в жизни, в речи его нет пауз для раздумий. Он не думал, скорее сразу действовал и говорил, полагаясь лишь на удачу. Его речь иногда было сложно понять, просто не оставалось времени для того, чтобы разобрать о чем он вообще говорит.

Про то, что у молодого коллеги есть собака, никто не знал — он об этом никогда не рассказывал. Животных у самого Сергея Михайловича никогда не было. Когда коллеги радостно рассказывали о своих домашних питомцах, он никогда не слушал, не понимал, как может какая-то бездушная скотина быть членом семьи. Завхоза никогда не трогали ни «милые глазки», ни «очаровательные мурлыканья», ни «гладкая шёрстка». В его жизни никогда не находилась места кому-то еще, кроме него. Он не понимал что значит делить с кем-то радость или горе.

- Собственно вот за ней то и надо присмотреть, - внезапно закончил свою тираду Александр, обращаясь уже лично к Сергею Михайловичу. Для пущего эффекта он подошёл ближе, опуская руку на плечо завхоза, а другую положил на грудь, словно показывая как сильно у него болит сердце за эту собаку. - Она ж сдохнет, без меня.

— Так что именно от меня требуется? — уточнил завхоз, вновь отвлекаясь от бумаг.

- Да ниче сложного, всам деле, - отмахнулся Александр. - Я те ключи оставлю в ящике почтовом, адрес то скажу. А ты просто зайди и покорми ее. Все скажу, только согласись, не обессудь. Меня не будет то всего неделю одну. Ты даже можешь один раз вечером прийти и накормить ее, че поди не подохнет если два раза в день кормить перестанут. Главное чтобы вообще жрала. А то жалко будет. Хорошая псинка всё-таки, преданная.

Конечно от взгляда Сергея Михайловича не укрылся тот факт, что Александр явно пытался заговорить зубы. Он то отвлекал внимание другими разговорами громко смеясь и отводя глаза, то намерено выставлял просьбу максимально просто, словно уверяя в чем-то в чем сам был не уверен. Хотя конечно это не имело особого смысла, Сергей Михайлович уже согласился, думая что отказываться сейчас уже будет слишком долго.

- Проще некуда! - продолжал трещать Александр и после работы, завлекая за собой сговорчивого завхоза. - Адрес мой: Серпухина, дом третий, с красной черепицей. Если повернете у школы там, то он как раз будет справа, ровнехонько посреди улицы.

Чем ближе Сергей Михайлович и Александр подходили к дому молодого коллеги, тем нервнее тот становился. Он одновременно подгонял Сергея Михайловича, лепеча что-то тихо, почти на ухо, к тому же непривычно обращаясь на “Вы”. Ранее он позволял себе фамильярничать с любым, кто вообще заводил с ним разговор или попадался на глаза. А тут вдруг весь опустился, сгорбился и уже сам походил на бродячую собаку, которая бежала рядом с первым попавшимся человеком, с подобострастной льстивостью, виляя хвостом и ползая в ногах, лишь бы тот взял ее с собой.

Дорога проходила по знакомым улицам. Всё-таки даже несмотря на то, что Сергей Михайлович известный домосед, в свое время он исходил родной город вдоль и поперек. Бывало, нападало на него такое меланхоличное, словно осеннее настроение, он выходил из квартиры, которая, между прочим, была вместе с ним с его рождения, и долго бесцельно бродил по улицам. Со временем даже такие прогулки сошли на нет, но знакомые черты в бесконечных многоквартирниках и покосившихся частниках цепляли взгляд знакомыми видами. Хотя, скорее, просто весь город состоял из однотипных построек, которые терялись в пестроте магазинных вывесок, превращая каждый дом в сплошное недоразумение.

- Ну, - произнес Александр, судорожно переводя дыхание. - Мой дом, милости прошу, как г-рится, к нашему шалашу.

Удивительно как собственное жилище точно передает дух его хозяина. Если квартира Сергея Михайловича находилась в однотипной “хрущевке”, а ее наполнение было похоже скорее на пасмурный день, проливной дождь и холод, который сквозил в каждой щели, то дом Александра производил иное впечатление. Он, словно солнце освещал придомовую территорию, на которой уже успела пожухнуть трава, а ковер из опавших листьев принять не особо приятный вид. Красная черепица ярко поблескивала в ясный день, а резные наличники превратили обычные пластиковые окна в произведение искусства, словно умелая мастерица своими руками вышила эти аккуратные, чистые узоры, с бережною любовью и лаской.

Пока Сергею Михайловичу на ум сама по себе пришла его квартира, в которой столько лет не менялось внутреннее убранство (хотя если оставаться честным, то не лет, а десятилетий, да и убранством убогий ремонт квартиры никак назвать было нельзя), комнаты Александра пестрели коврами и таким уютом, который сквозит только в тех домах, где живет настоящая любовь.

- Один живешь? - удивительно, но несмотря на молчаливое существование Сергея Михайловича в обществе и его неприязнь к разговорам, в тот момент, когда он находился в непривычной для себя обстановке, вопрос сам по себе слетел с уст. Словно сам дом, закрутил его в неведомых доселе желаниях.

- На данный момент да, - ответил Александр почесав затылок. Он огляделся, с теплотой рассматривая убранство комнаты. - Но это все заслуга моей мамы, - говоря о матери он словно осунулся, плечи опустились, а взгляд потерялся в бесконечных коврах, которые при ближайшем рассмотрении оказались созданы чьими-то умелыми руками. - Любила она это… всякое.

Что Александр подразумевал под “всяким”, Сергей Михайлович не стал допытывать. Это и так было ясно как божий день. Еще яснее оказался тот факт, что продолжать данный разговор уже никому не хотелось.

- Ну, - снова протянул Александр, подходя к внутренней двери. - Наверное я вам покажу где собака живет, все объясню, да и можно будет закругляться.
Привычный тон Александра, обычно беззаботно болтающего обо всем на свете, ощутимо изменился. Сергей Михайлович кивнул и пошел вслед за молодым человеком на улицу. Аккуратный огород зарос сорняками. Старая яблоня наклонилась под тяжестью лет, да и вообще ощущение, словно это место умело игнорировали.

- Вы не обращайте внимания на бардак, - прокашлялся Александр, заметив как завхоз бросил взгляд на беспорядочные грядки. - Мама умерла пару недель назад, так что у меня просто, - он снова прокашлялся, словно пытаясь скрыть слезы, выступившие на глазах. Фразу он так и не окончил, бросил непонятный жест, и повернулся к крепко сколоченной будке. Несмотря на то, что собака жила на улице, было видно что содержалась она в какой-никакой, но заботе. Ровная площадка, которую залили бетоном, выкошенная трава, множество игрушек, миска для воды и еды.

- Мы на цепи ее не держим, - уточнил Александр, когда открывал дверь во двор. Он опустился на корточки, стоило только выйти на улицу и похлопал по коленям, словно кого-то подзывая. Стоило только ему это сделать как из будки раздалось довольное фырчание и оттуда сразу же выскочила собака. Разбирайся Сергей Михайлович хоть немного в породах собак, то приметил бы что она похожа чем-то на бордер-колли. Собака была активной, скакала вокруг хозяина, опускалась на пол, ползая и поворачиваясь к тому животом.

- Почему не держишь? - спросил Сергей Михайлович, наблюдая за возней под ногами. - Убежит ведь.

- Куда она от меня убежит, - пробормотал Александр, севшим голосом, словно еще не отойдя от разговора о матери, который явно оставил после себя неприятный осадок. Однако он быстро поменялся, стоило собаке пару раз подпрыгнуть на задних лапах и повалить таки его на землю. Он вновь затараторил, продолжая радостно обниматься с собакой. - Ты сам посуди, она ж глупая, но не настолько чтоб с нажитого места то уходить! У меня тут и еда и вода, к тому же помнит псинка кто спас ее то. Никуда она не сбежит. Может и не любит никого кроме меня, но бросаться она не станет. Сам погляди, ко мне лезет цемкаться, а к тебе ни на миллиметр не подходит. Умная, псина.

Сергей Михайлович предпочел молча кивнуть, вместо ответа. Зато Александр наконец поднялся на ноги, собираясь объяснить чего именно он ждет от своего коллеги.

- Ваще все просто, всам деле, - откашлялся молодой человек, возвращаясь к привычному тону. - Решай сам по своей занятости. Можешь утром прийти, жрачку ей оставить и уйти, не помрет поди. Но только если один раз приходить будешь, то навали ей побольше, чтобы сильно не голодала.

- А еда? - уточнил Сергей Михайлович. У него никогда не было домашнего питомца, да и вообще никакой животинки, так что о том, чем они питаются, представлял только приблизительно.

- Кашу варить умеешь? - спросил Александр и, дождавшись утвердительного ответа, продолжил. - Ну вот свари ей кастрюлю каши, мяса из холодоса возьми, да кости мож какие у меня завалялись, ну ей и хватит на какое-то время. У меня там уже готово на пару дней будет, потом уж сам, как-нибудь разберешься. Кормить тоже, вон миски ее, поварешку у меня на кухне захватишь. Оставишь ей еду и гуляй дальше. Сама пожрет, в компании она у меня не нуждается. Самостоятельная.

- Не укусит? - продолжил расспрашивать Сергей Михайлович. Не сказать что он прям сильно боялся предположительного нападения, но как-то само-собой у него получалось поддержать разговор, хотя никакого интереса раньше к животным у него и не наблюдалось. Удивительно правда как непривычно ощущать как на тебя внимательно смотрят два больших глаза, которые ты всегда считал глупыми. А тут они словно с интересом разглядывали неизвестного ранее человека, мокрый нос вдыхал новый запах, привыкая к нему, а тело подрагивало от любопытства и внутреннего страха.

- Обижаешь! - усмехнулся Александр. Он поднял собаку на ноги и похлопал слегка по спине. - Она и к миске то не подойдет пока ты не свалишь. Поэтому не жди пока она начнет есть, так и до смерти не дождешься. Еду положил и ушел.
Сергей Михайлович еще раз изучил двор, запоминая где и что находится и оставляя в своей памяти нужные инструкции, а затем последовал за Александром в дом. Собака послушно поползла к своей будке, махая хвостом.

- Жучка ее звать, - произнес молодой человек, заходя внутрь. - Пять лет как у меня живёт. - он открыл ящик, показывая столовые приборы. - Поварешка здесь, ложки, вилки вон в том ящике, холодильник поди найдёшь сам.

Александр внезапно замер, почувствовав как голос к последней фразе слегка сорвался. Он сел на первую попавшуюся табуретку и прикрыл ладонью глаза. Сергей Михайлович стоял в проеме, молча наблюдая за ним. Пауза затянулась, поэтому мужчина решил оглядеть кухню. В отличие от дома, словно сохранившего дух прежнего хозяина, кухня ярко отличалась от остальных комнат. То тут, то там лежали тарелки, еда из холодильника и мусор. Но все это было своевременно сметено в сторону и наспех прикрыто старым полотенцем.

- На бардак не обращайте внимания, - вновь пробормотал Александр, немного дрогнувшим голосом. - Всего ничего прошло, я ещё не успел отойти от этого. Сил нет ни на что. Я поэтому и уезжаю. Хотя бы неделю не думать ни о чем. И Жучку поэтому не беру, не могу даже подойти к ней.

Сергей Михайлович откашлялся и перешагнул с ноги на ногу. Александра он обычно видел только на работе. Тот всегда был при параде, в ярком костюме идеально выглаженном, складочка к складочке. Аккуратная прическа, громкий зычный голос, горящие глаза. Ходил всегда с прямой спиной и радостным настроем. Сейчас конечно он совершенно отличался от себя прежнего. Александр сидел сгорбившись, словно уменьшившийся в плечах. Его глаза тускло смотрели вокруг пытаясь зацепиться хоть за что-то. Сергей Михайлович заметил что привычный яркий костюм коллеги, весь помялся, на плече разрослось большое пятно, а волосы превратились в хаос, не оставив ничего от прежней прически.

- Ну ладно, - внезапно поднялся Александр, хлопнув себя по щекам. Он встряхнулся, выпрямился и уже с улыбкой обратился к коллеге. - Вроде все объяснил. Ключ вам оставлю в почтовом ящике, сегодня вечером я уезжаю, поэтому кормить начинайте с завтрашнего дня. Все понятно?

Сергей Михайлович кивнул, заметив быструю смену настроения. Хотя, конечно, даже он понимал, что Александр явно утаивает свое горе внутри себя и напускно пытается показать себя с позитивной стороны, но решать как-то эту проблему мужчина не хотел. Честно говоря, он даже проблемы в этом не видел.

- Тогда не буду больше вас задерживать. Заранее, спасибо за помощь.

***

День начался привычно. Сергей Михайлович поднялся с кровати, немного разминая затекшую спину. Несмотря на духоту, которая обычно стояла в комнате, с кухни тянулся неприятный холодок, похоже кто-то с вечера забыл закрыть там форточку. Александр должен был уехать вчера, поэтому свое утро завхоз решил начать с похода до его дома. Как оказалось, жили они рядом, пешком это около десяти минут ходьбы. Небольшой крюк конечно от здания школы, где они работали, зато дополнительная физическая нагрузка.

Осень с каждым днем все больше проявляла себя. Яркая листва, красовавшаяся еще вчера на деревьях, уже похрустывала под ногами. Небо разгладилось, тучи тяжело висевшие над домами наконец ушли, оставив место солнцу. Давно не было такого ясного дня.

С новой рутиной жизнь начала восприниматься немного иначе. Даже проходя по знакомой дороге и встречая одних и тех же людей, сейчас Сергей Михайлович словно обращал на них гораздо больше внимания.

Автобус резко затормозил, а водитель высунулся через окно, ругаясь на рыжего кота, который бросился под колёса, убегая от дворняжки; пенсионерка, оказывается, спешила за своей маленькой собачкой, еле поспевая за ней; женщина схватила своего сына за руку, пытаясь оттащить того от бродячей собаки, сначала выбежавшей на дорогу, а потом вновь вернувшуюся на тротуар, под радостный галдеж подростков.

День набирал оборот. Обычно тихое утро, наполненное ворчанием рассветных пташек, вывалившихся из своих домов на работу, теперь звучало переливом их радостных трелей.

Путь занял даже меньше времени, чем планировалось, поэтому к дому Александра Сергей Михайлович подошел, когда на часах ещё не стукнуло семи утра. Как коллега и обещал, в расписном синем почтовом ящике лежала связка ключей. Один широкий от ворот, второй тонкий от дома, а третий, похожий на декоративный, от внутренних дверей.

Сергей Михайлович чувствовал себя неуютно в большом доме. В его квартире каждая вещь лежала на своём месте, а ее маленькие размеры ощущались как собственное тело. Дом же, такой красочный и самобытный, еще хранивший тепло своего прежнего хозяина представлялся как нечто чужеродное.

С прошлого посещения на кухне уже царил порядок. Грязные тарелки были чисто вымыты и заняли свое место в шкафу, а запах испортившихся продуктов заменили на какой-то сладковатый аромат. Память услужливо подсказала откуда он так знаком - обычно от Александра чувствовался именно этот парфюм.

В голове сам по себе возник вчерашний образ поникшего коллеги. В тот день, казалось не только он сам, но и все вокруг него выглядело уставшим. Зато сейчас от этого ощущения уже ничего не осталось. По крайней мере так казалось на первый взгляд. Однако Сергей Михайлович все не мог отделаться от чувства, словно что-то с этим домом не так. Будто даже его безликая квартира ощущалась намного приятнее.

Несмотря на всю чистоту, в доме не чувствовалось порядка. Казалось, незримый дух присутствовал здесь, наполняя комнаты ощущением безысходности и одиночества, так не подходившего под уютный и тёплый интерьер.

Сергей Михайлович был человеком практичным, лишенным эмпатии как таковой. Он мог понять горе Александра с точки зрения логики, все таки терять родителей в любом возрасте тяжело. Однако с другой стороны, он не мог ему сочувствовать в полной мере. В его жизни не было понятия потери. Когда ты ничем не обладаешь, трудно что-либо потерять.

Несмотря на внутренние установки, Жучка пробраться в сердце завхоза все же смогла. Это казалось чем-то немыслимым, то как Сергей Михайлович стремился к ней, словно мотылёк летит на яркий свет, так и мужчина жаждал того тепла, которое только другое живое существо дарит. Каждый день он все больше проникался этой новой для себя атмосферой.

В первый день с собакой так и не получилось пересечься. Пока мужчина готовил еду, он слышал как со двора раздается лай, такой громкий и нетерпеливый, но стоило только выйти, как он сменился на любопытное фырчание из тени. Жучка в первый день и правда осторожничала, прячась где-то в глубине будки и не высовываясь из нее до тех пор, пока за Сергеем Михайловичем не закрылась дверь.
Второй день принес их первое уже личное знакомство. Открыв дверь в огород и подходя к будке, мужчина почувствовал, как за ним внимательно наблюдают. Как его движения провожают долгим взглядом, принюхиваются и, похоже, что-то решают, потому что в следующее мгновение Сергей Михайлович почувствовал, как летит назад.
Теплое дыхание и беспокойное дрожащее тело. Жучка, вот же негодница, оказалась не такой уж и скромной, как о ней отзывался хозяин. Она то и дело облизывала лицо, вертелась вокруг, то припадая к земле, то вновь прыгая на опешившего завхоза.

- Ну-ка! - Сергей Михайлович, слега отодвинул мельтешащую собаку в сторону, в попытке спрятаться от ее радостного ажиотажа. - Хватит! Хватит! Жучка!
Стоило только произнести ее кличку, так по ребячески громко и со смехом, давно который не слышал от себя Сергей Михайлович, как он замер. Замер со странным ощущением чего-то нового. Эта безмерная любовь, которую собака дарила казалось бы незнакомому человеку, то как она припадала к земле, стоило только услышать свое имя из чужих уст. Она захлестнула ранее незаинтересованного завхоза радостью. Радость эта была совсем иная, чем он себе представлял, скорее внутреннее чувство ласки, которой хотелось одарить Жучку открылось для него.

- Давай-ка, - Сергей Михайлович поднялся на ноги и отряхнулся. Собака продолжала лежать на полу внимательно смотря на него. Этот взгляд цеплялся, не отпуская. - Мне нужно идти, - после небольшой паузы он дополнил. - Жучка.
Произносить ее кличку стало каким-то совершенно новым ритуалом. Сергей Михайлович приходил с утра, здороваясь с радостно встречающего его собакой. Обязательно обращался к ней по кличке, наблюдая как она припадает к земле, внимательно следит за ним поворачивая голову с боку на бок. Ела она быстро, изредка поглядывая на своего кормителя и каждую свободную минутку прижималась к нему, радостно ожидая чего-то.

На третий день она начала приносить свои игрушки и совать прямо в руки, правда с утра играть не удавалось. Зато вот после работы, когда мужчина вновь заходил к ней в гости, уже целый час они проводили вместе. День за днем Сергей Михайлович чувствовал как все больше и больше проникается этой жизнерадостностью, чувствует как в его душе зарождаются нежные чувства, которые он хотел дарить в ответ на эту безмерную любовь.

- Жучка, да? - в пятницу Сергей Михайлович проснулся раньше будильника. Он резко распахнул глаза, долго глядя в потолок. В комнате было темно. Причем эта утренняя привычная полутьма сопровождала каждое его утро. В тот же день прислушиваясь к внезапному порыву, завхоз легким движением (какое только было возможно в его возрасте) поднялся на ноги и распахнул окна.

Да, этот день начинался необычно. Сергей Михайлович впервые за очень долгое время проживания в этом месте открыл балконную дверь и ставни, впуская в квартиру свежий воздух. Прохлада осеннего утра проскользнула в открытое окно, пробралась под одежду, пробежала ворохом мурашек по телу. Завхоз потянулся, вдыхая и задумчиво уставился на улицу, наблюдая за тем как люди постепенно выползают из своих уютных кроватей на встречу новому дню.

Александр на днях написал короткое сообщение: «Буду в пятницу. Спасибо за помощь». Поэтому Сергей Михайлович понимал что вчера был последний день, когда он виделся с озорной Жучкой. Полюбил? Да, возможно незаинтересованный ранее завхоз и правда за такой короткий промежуток времени мог полюбить собаку, хотя в его случае это было нечто иное.

В тот день на работу Сергей Михайлович пошел по другому пути, решив слегка разнообразить дорогу и заглянуть в ближайший сквер. Там как раз статно прогуливался мужчина в шляпе, а на поводке так же надменно вышагивала пуделиха. Они мимоходом глянули на проходящего мимо завхоза, но, решив, что этого с него хватит, продолжили свой путь.

Сергей Михайлович никогда не мечтал о собаке или каком либо ином домашнем животном, однако сейчас в его голову закралась лишь одна мысль об этом. Совершенно по другому себя начинаешь чувствовать, кода вместо пустой и одинокой квартиры тебя там может встречать создание, доверху наполненное безмерной любовью и лаской.

Школа вновь распахнула двери в совсем иной мир. Тишина утра, наполнилась привычным гомоном ребятни. Сергей Михайлович открыл дверь в учительскую и отметил для себя непривычное спокойствие. Казалось, словно ничего не изменилось, учителя готовились к урокам, за дверью слышался гул, но чего-то не хватало. Чего-то раздражающего, но уже такого привычного.

- Коллеги, вы не знаете где Александр Степанович? - директор выглянул из кабинета, оглядывая собравшийся  персонал. Однако молодого коллеги на месте не было. Хотя Сергей Михайлович чуть не умудрился опоздать, похоже он был не последним. Александр, который приходил всегда ни свет, ни заря, вдруг не появился с самого утра. Причем это продолжалось до конца рабочего дня - мужчина так и не объявился.

Вечером, Сергей Михайлович, чуя что-то неладное остановился около школы в раздумьях. С одной стороны Александр предупредил его что вернется в пятницу, а работу мог пропустить из-за каких-то своих проблем. Тем более даже несведущему в таких делах завхозу было очевидно, что ему похоже тяжело дается пережить смерть матери. С другой стороны, Сергей Михайлович не был уверен в том, что его молодой коллега вообще вернулся в город, потому что с прошлого сообщения ничего не изменилось. Да и не замечалось за ним раньше такого поведения.
Одно было ясно точно, Сергей Михайлович не может так просто оставить эту ситуацию. Тем более в том случае, если Александра нет дома, бедная собака рискует остаться без еды одна одинешенька.

Худшее подтвердилось. Подойдя к дому коллеги, Сергей Михайлович обнаружил ключи и сам дом в том же состоянии, в каком он видел его в прошлый раз. Людей здесь явно не было со вчерашнего вечера. Зато вот собака подскочила на ноги, заслышав знакомые шаги, надрывно залаяла, подгоняя своего временного кормильца, — она не ела весь день.

Поставив перед ней полную миску, мужчина присел рядом, аккуратно поглаживая собаку по макушке. Он видел как она судорожно глотает пищу, изрядно проголодавшись за весь день и чувствовал некую жалость. Хозяин неизвестно где, еды нет, а человек, который ее подкармливал внезапно не приходит с самого утра как раньше. Похоже ее это испугало или по крайней мере расстроило, потому что стоило ей доесть свою еду до последней крошки, Жучка заползла обратно в конуру, вытаскивая грустную морду наружу и уставилась на Сергея Михайловича.

- Ну что? - Сергей Михайлович посмотрел на нее в ответ. - Где твой хозяин то?

Мужчина достал из кармана телефон, но ни на сообщения, ни на звонки Александр не отвечал. Никого из его родни завхоз не знал, поэтому даже и не подозревал к кому ему нужно обратиться.

Так прошел и следующий день. Сергей Михайлович пришел с самого утра субботы, но дом продолжал пустовать. Решившись на небольшие поиски, мужчина изучил дом, но никаких номеров или хотя бы имен так и не встретил. Только сейчас он заметил, что даже его безликая и небольшая квартира выглядела гораздо более живее этого места. На первый взгляд уютный дом теперь казался таким пустынным. И, возможно, даже не из-за отсутствия хозяина. Наоборот, казалось, здесь и хозяина-то никогда не было. Минимум мебели, книги на полках, которые ни разу не открывали, даже одежда отсутствовала. Словно это выставочный экспонат, а не дом с владельцем.

Изменения наступили лишь в воскресенье. Подойдя к дому и потянувшись уже привычным движением к почтовому ящику, Сергей Михайлович обнаружил что дом открыт. Он зашел внутрь, проходя сразу к выходу в огород и заметил фигуру, хлопочущую вокруг собаки.

- Александр, это вы? - уточнил Сергей Михайлович проходя дальше, но остановился стоило ему заметить что он обознался. Вместо молодого коллеги перед ним стояла женщина средних лет, в строгом костюме и тонком шелковом платке.
Женщина обернулась на голос, внимательно изучая незнакомого мужчину. Жучка, которая стояла рядом с ней дернулась, пытаясь высвободиться из ошейника, надетого на нее.

***

- Вы Сергей? - женщина обратилась к нему, пристегивая поводок. Собака легла на землю, опустив голову на лапы и грустно заскулила. - Меня зовут Мария, я сестра Александра.

У молодого коллеги оказывается было много секретов. Несмотря на его любовь к болтовне обо всем и вся, никто из коллектива школы не знал что у него есть младшая сестра. Девушка была одновременно похожа и абсолютно отличалась от своего брата. Казалось, вот такой же уверенный взгляд, аккуратный внешний вид, даже в общении иногда прослеживались похожие нотки. Но несмотря на это, что-то в ее фигуре отличалось. Словно она ощущалась как более открытый и сформировавшийся образ, пока Александр словно расплывался в своих мыслях, не имея возможности принять итоговую форму.

- Он мне рассказывал про вас, - продолжила Мария. - Спасибо что позаботились о собаке. Извините конечно что вам пришлось задержаться, но я примчалась так быстро, насколько смогла.

- А Александр? - спросил Сергей Михайлович, подозревая что произошло нечто плохое. Коллега не выходит на работу, дома не появляется и тут внезапно появляется его неизвестная ранее сестра?

- Честно говоря, - девушка вздохнула переводя дыхание. Собака у ее ног завыла, еще больше припадая к земле, а затем приподнявшись подползла к Сергею Михайловичу, опуская морду на его колени. - Пару дней назад Сашку сбила машина. В больнице был, но спасти его не смогли.

Жалость? Нет, в этот раз Сергей Михайлович не чувствовал жалости. Он понимал что наверняка для его сестры это тяжело, да и для многих коллег это окажется ударом, но мужчина лишь помолчал ради приличия и выразил свои скупые соболезнования. Он не нес в них реальную жалость к горю, да и женщина это прекрасно чувствовала.

Мария оперлась на будку, присаживаясь на край ее крыши и покопавшись в кармане достала помятую и уже изрядно опустевшую пачку сигарет. Она протянула мужчине, предлагая, но тот лишь покачал головой, отказываясь.

- Не курите? - спросила женщина, доставая привычным движением сигарету и зажигая ее. Дым тонкой струйкой поднялся в воздух, путаясь в ее сухих волосах. - И правильно, нет ничего хорошего в курении.

Сергей Михайлович присел на скамейку, которая стояла неподалеку и внимательно следил за Марией. В ее позе, сгорбленной спине, проблескам седины под ярким платком, слегка дрожащим рукам было хорошо видно что она нервничает. Благо она решила не затягивать молчание.

- У вас есть вредные привычки, Сергей? - внезапно поинтересовалась она.

- Не наблюдал таких за собой, - ответил Сергей Михайлович, не понимая к чему она клонит. Жучка тем временем уже полноценно легла ему под ноги, тихо поскуливая. Она все больше жалась к нему, словно ища поддержки.

- А я вот считаю что вредные привычки есть у всех, - продолжила говорить Мария. - У меня вот эта гадость, - она с презрением посмотрела на сигарету в своих руках и вновь поднесла ее к губам. - И у Сашки была. Знаете какая?

Сергей Михайлович покачал головой. Он не замечал за своим молодым коллегой каких-то явных признаков вредных привычек.

- Он патологический лжец, - внезапно заявила женщина, но быстро поправила себя. - Был то есть. Врал напропалую всем. Даже мне.

- Как это? - непонимающе переспросил Сергей Михайлович. - Почему вы считаете этой вредной привычкой?

Мария усмехнулась, сбрасывая пепел привычным движением: «У него это правда переходило уровень дозволенного. Вы когда-нибудь разговаривали с ним по душам?» Последнюю фразу женщина саркастично выделила кавычками, махнув пальцами в воздухе.

- Может, - Сергей Михайлович вспомнил тот день, когда вместо привычно весёлого и жизнерадостного Александра, перед ним сидел порядком уставший человек, который словно за мгновение постарел. - Было один раз.

- Это вам так кажется, - покачала головой Мария, показывая что для нее такая ситуация привычна. - Наверняка он принял какой-нибудь жалостливый вид. Не так ли? Я по лицу вашему вижу что так и было. Ещё и наверняка про мать нашу говорил. Вот что он рассказал вам?

- Что ваша мать умерла не так давно. Недели три назад, если не ошибаюсь, - ответил Сергей Михайлович.

- Вот как, - задумчиво пробормотала себе под нос женщина и кивнула своим мыслям. - А про собаку что рассказывал?

- Что спас ее пять лет назад, когда загорелся дом председателя вашей деревни, - продолжал мужчина, не понимая к чему клонит Мария. А она, на услышанную информацию лишь усмехнулась, словно слушала смешную сказку, чем историю, которая произошла с ее родным братом.

- С каждым разом его ложь все интереснее, - произнесла она. - Знаете что произошло на самом деле? Мама наша умерла давно, уже больше десяти лет прошло, старенькая она была.

Мария закинула ногу на ногу и погрузилась в воспоминания. По мнению Сергея Михайловича, она не выглядела как человек, который недавно потерял родного человека, да и отзывалась о нем достаточно отстраненно. Даже не ее слова, сам тон показывал что с братом они были не так уж и близки.

А история оказалась до ужаса проста. Александр оказывается любил приврать, причем врал он постоянно и даже в самых мелких бытовых вопросах. Мать у него умерла двенадцать лет назад - спокойно отошла в мир иной, пока спала. А собака обычная дворняжка, была подобрана с улицы, потому что привязалась за ней. Деревня вот и правда сгорела, но из-за обычного природного пожара, тем более к тому времени половина жителей уже успели разъехаться и ничего важного не пострадало.

- И зачем же он это делал? - поинтересовался Сергей Михайлович. В его голове не укладывалось что кто-то и правда так старается создать вокруг себя образ совершенно иного человека, коим он не является на самом деле. - Какой смысл врать?

- А почему я продолжаю курить? - вопросом на вопрос ответила Мария. - Почему женщины остаются в несчастных браках. Почему наступают на одни и те же грабли. Кто ж их знает то.

У меня есть подруга, которая жила С матерью долгие, долгие годы. А уйти не могла. Причём жить ей так не нравилось. Мать ее ругала за каждую ошибку, не позволяла многого. Парней не позволяла заводить настолько долго, что до сорока у нее никого не было. Она в итоге вышла замуж, но за того, кого ей мать сосватала. К тому же он оказался точно таким же. Гнусный мужичок, еще и страшный жуть. А почему она так делала? Она же страдала. Я ей говорила: “Уходи от них, тебе в этом браке делать нечего”. Угадайте что она мне ответила? Она заявила, что тогда ей придётся вернуться к матери. А на тот момент ей уже исполнилось сорок пять лет. Сорок пять! А в голову так и не пришло что к матери возвращаться ей не обязательно. Как вы думаете почему так произошло?

- Не знаю, - ответил Сергей Михайлович, не понимая к чему она клонит. Женщина говорила так, словно одновременно на что-то намекала, но в то же время и просто высказывала давно накопившиеся мысли.

- Я тоже не знаю, - усмехнулась женщина, вновь поднося сигарету к губам. - Но как мне кажется, здесь причина проста: Она просто не научилась быть самостоятельной. Знаете какая самая пагубная привычка человека?

- Зависимость какая-нибудь? - предположил Сергей Михайлович. - Алкогольная или наркотическая.

- Думаю вы почти правы, - ответила Мария. - Мне кажется самая ужасная привычка, которая только может быть у человека, это стремление к комфорту. Я вам объясню, - добавила она, когда заметила непонимающее выражение на лице собеседника. - Почему я курю? Потому что я привыкла, потому что мне это доставляет определенный спектр эмоций.

Мне просто в кайф это делать, как бы плохо на мне не отразилось. И ради такого короткого чувства я жертвую своим здоровьем. Я не хочу менять ничего, потому что мне придется выходить из своей зоны комфорта. Вы понимаете к чему я клоню?

- Примерно, - кивнул в ответ Сергей Михайлович.

Мария пока не выкурила сигарету, продолжала рассуждать на какие-то совершенно открытые темы. Задавалась философскими вопросами, но так и не сказала ничего однозначного. Однако Сергей Михайлович продолжал слушать, внимательно впитывая совершенно непривычное для себя поведение собеседника.

А Жучка все жалась к его ногам. Ещё когда мужчина навещал ее всю эту неделю, он замечал несоответствие поведения собаки словам Александра, однако не принимал это во внимание. Теперь же не казалось удивительным, что собака, которая якобы всех боялась, так быстро привязалась к нему.

- Вы ей нравитесь, - закончила свою тираду Мария, втаптывая сигарету в такой чистый ранее пол перед будкой. - Может заберете?

- Я? - удивился Сергей Михайлович. Конечно он соврет, если скажет что совсем не полюбилась ему эта собака. Все таки людские души тянутся к живому, поэтому и он тянулся неосознанно. Приятно было приходить сюда, зная что тебя кто-то ждет, кто-то с радостью прыгнет тебе в объятия, оближет лицо теплым языком. - Разве я могу?

- Почему нет? - пожала плечами женщина. - Я ее все равно не смогу забрать домой, так что придется отдавать. А так хоть жить она будет у того, к кому прикипела.

- Я подумаю, ничего? - спросил Сергей Михайлович.

- Конечно, - ответила Мария. - Оставьте свой номер.

***

Домой Сергей шел нарочито медленно, размышляя над своей дальнейшей судьбой. С Жучкой они за эту неделю сблизились настолько, что завхоз начал в полной мере осознавать, как она, даже в редких моментах, тесно вплетается в его жизнь. Она наполняла день такой рутиной, которая ранее ему была не знакома.

О собаке он и правда не мечтал — его это никогда не интересовало и не привлекало. Хотя в последние дни он изредка, но задумывался о таком. Иметь при себе верного друга, того, кто будет так преданно ждать тебя каждый день. Тем более не за горами пенсия, а работа была единственной возможностью Сергею Михайловичу не пропасть в его монотонной жизни, а привнести в нее хоть толику чувств и эмоций пусть даже и чужих людей. А Жучка была здесь, рядом. Он мог подарить ей новый дом, возможность продолжать жить рядом с теми людьми, которым она не безразлична.

Сергей Михайлович зашел в квартиру и оглядел ее. С пятницы здесь каждый день гостило солнце, приветливо запущенное через открытые шторы. Да, вот в этом углу могла бы расположиться удобная лежанка, в том ящике можно хранить игрушки, а в этом шкафу — корм. А вот здесь, рядом с ключами, устроиться шлейка и поводок. Даже небольшая квартирка могла вместить всю ту любовь, которую была готова дарить Жучка, ожидающая звонка.

И Сергей Михайлович позвонил. Он достал телефон, набирая номер Марии, а та, в свою очередь, не заставила себя ждать — приехала через десять минут.
— Вот мы снова и свиделись! — радостно произнесла женщина, выводя за собой Жучку. Собака радостно скакала на месте, виляя хвостом. — Берете? Я привезла все ее вещи!

Сергей Михайлович наклонился, протягивая руки к собаке. Та приблизилась, но мужчина лишь слегка коснулся ее шерсти и отступил.

— Думаю, я всё же не смогу, — Сергей Михайлович улыбнулся, прощаясь, и, не смотря назад, пошел обратно в сторону своей квартиры.

Зайдя внутрь, он скинул куртку, аккуратно повесив ее на крючок. Затем зашел на кухню, поставив чайник на плиту и выставив банку кофе, которое он пил по утрам. А после прошел в комнату, захлопнул ставни, дверь балкона и зашторил окна, погружая комнату в привычную тьму.

Да, пожалуй, Мария была права. Он привык к этому.

2025 г.