Здравствуй, Океан!

“В стрессовой ситуации, ощущая невозможность собраться с силами, очень важно отделить то, что произошло с вами, от того, что происходит внутри вас”.
Ник Вуйнич

Мы сидели в уютном ресторанчике яхт-клуба на Карибском острове Антигуа и обсуждали предстоящий недельный поход на яхте. Наконец-то, осуществляется моя давняя мечта – выйти в море под парусом! И не на часик-другой, а по-настоящему.

- Первый из семи дней мы проведём на яхте у причала. Закупим продукты на неделю, переночуем, а утром выйдем в море. Будет три дневных перехода, ночевать будем на стоянках в бухтах, и один ночной переход на обратном пути, чтобы утром седьмого дня сдать яхту.
- Как? Мы будем в море не семь, а всего пять суток? – возмутилась я.
Брат посмотрел на меня с юмором.
- Да ты землю будешь целовать после пяти суток в море!

Я недоверчиво покосилась на него. Я же так люблю море! Да, меня иногда укачивает. Но у меня с собой мои любимые гомеопатические таблетки от морской болезни, которые не раз выручали на море и в самолёте.

Завтра встречаем дочку брата, мою племянницу Алису, и её мужа Джона, и начнётся наше путешествие в тёплой компании по Карибскому морю на небольшой прогулочной яхте. Это наш с братом свадебный подарок Алисе и Джону. Нам предстоит обойти вокруг острова Антигуа, пойти на остров Барбуду, провести там пару дней и в ночь вернуться обратно в этот яхт-клуб.

И вот, наступил долгожданный день начала морского путешествия. Продукты и питьевая вода закуплены, маршрут согласован, инструктаж по технике безопасности проведён. Все члены команды, кроме меня, уже не раз были в таких походах. Мой брат Алекс (для меня Саша) – яхтсмен. Только я – «салага». Мне было сказано, где сидеть, чтобы не мешать, и что делать, если вдруг понадобится моя помощь в управлении яхтой.

Пока мы готовились к выходу в море, рядом с нами причалил огромный, шикарный, комфортабельный катамаран, вернувшийся из круиза. Меня удивило выражение лиц людей, которые выходили из него на берег (мужчина, женщина и девочка-подросток). Однако я ни с кем не смогла поделиться своим наблюдением, поскольку все были заняты подготовкой к выходу.

Итак, все густо намазаны солнцезащитными кремами, головные уборы, очки, бутылки с водой при себе. На воде, под палящим солнцем, на ветру обезвоживание может случиться быстро. Нам было наказано пить воду обязательно. Все вещи и посуда внизу убраны в ящички и закреплены. Все члены экипажа заняли свои места на палубе. Выходим. Пробираемся на моторе между причалами и медленно направляемся к выходу из бухты. Настроение приподнятое – наконец-то, вот оно!

Вообще-то, Карибское море – оно только по названию «море». На самом деле, это океан. В это время года (июнь) здесь дует постоянный по направлению и силе восточный ветер. Дует сильно. Поэтому под парусом ходить получается быстро. И волна в океане – это не волна в море, а при таком ветре… Перед самым выходом из бухты я успеваю сбегать вниз в туалетную комнату, поскольку неизвестно, возможно ли это будет сделать потом. А нам предстоит 7-часовой переход двумя галсами в южном направлении.

Вышли из бухты, выключили мотор. Поставили парус. Мачта сразу наклонилась под углом 45 градусов к горизонту, борт, на котором размещались трое из четырёх членов экипажа, взлетел вверх, и я уже не сидела на кормовой скамеечке, а полустояла, упираясь ногами в пол и вцепившись руками в ограждения. Внизу послышался грохот падающих вещей и посуды (видать, не всё закрепили). Между тем, яхта взлетала на очередной двухметровой волне, а потом ухала вниз, зарываясь носом в воду, и нас обдавало брызгами, а вода растекалась по палубе с носа до кормы. Такие скачки вкупе с креном производили на меня ошеломляющее впечатление. И не только на меня. По лицам Алисы и Джона я видела, что они тоже «в восторге». Из-под носа яхты то и дело вылетали стайки летучих рыб. Вода была темно-синяя, отливала сталью. Берега уже не видно, вокруг – бескрайнее колышущееся, ненадёжное пространство. Всё это было очень красиво и… жутковато. Я поймала себя на том, что боюсь. Казалось, что мачта в любой момент может лечь на воду. Подумалось: хорошо, что все наши документы и деньги уложены в специальный непромокаемый пакет. Но вот, останется ли он на плаву, если что? Я посмотрела на брата. Он сидел на низком борту за штурвалом, радостно улыбался и лениво одной рукой подруливал. Я немного успокоилась. Но видимо, страх сделал своё дело – у меня во рту начало пересыхать, почему-то захотелось есть. Я вспомнила о наказе пить и сделала глоток из бутылки. Вода из желудка отказалась проходить дальше, и мне это не понравилось.

Саша посмотрел на меня.
- Ты как?
- Не знаю, - ответила я.
- Хочешь порулить?
Я ужаснулась.
- Ты что, хочешь, чтобы я нас утопила???
Он засмеялся.
- Эта яхта не может перевернуться. У неё слишком большой балласт. Поэтому и скорость не такая большая, как у спортивных.
Я окончательно успокоилась и, превозмогая подступающую дурноту, задала вопрос, который меня заинтересовал:
- А в чём заключается «руление»? Что ты делаешь?
- Иди сюда, покажу.
Я съехала со своего борта к брату, и он стал показывать.
- Вот, видишь, на парусе закреплены красные ленточки, развивающиеся на ветру. Нужно добиваться того, чтобы они были ориентированы определённым образом к парусу, тогда его наполнение ветром будет оптимальным.

Наблюдение за ленточками, фиксация взгляда на качающейся мачте с парусом были моей второй ошибкой (первой был глоток воды). Я поняла, что мне срочно надо уйти на свой борт, что я и сделала. Я не знала, сколько времени прошло с момента нашего выхода, время, вообще, перестало восприниматься. Я вовремя не взяла следующую таблетку. В общем, меня начало сильно укачивать со всеми вытекающими… А мы ещё не прошли и трети пути. Больше всего меня волновало, что вид моих страданий будет неприятен и спровоцирует укачивание остальных, но этого, слава Богу, не произошло. Все вели себя максимально корректно, помогали, чем могли, и не донимали лишними расспросами или неуместным вниманием.
Яхта продолжала скакать на волнах, норовя выбросить за борт людей, я периодически свешивалась за борт и пару раз стукнулась лбом об ограждение. Единственная мысль, которая была у меня: «И что я тут делаю? И зачем мне всё это было нужно? Прилететь на другой конец Земли, чтобы очутиться вот тут в таком состоянии…».

Но самое интересное было впереди. Я поняла, что мне срочно нужно в туалет. И это не смешно. Организм начал избавляться от всего…
- Саша, что делать?
- Подожди, пока тебя вырвет, тогда у тебя будет минут 10, и ты сможешь добежать туда.
Но ждать я не могла. И побежала. Благо, недалеко. Успела. Как вернулась, не помню. Тело как-то быстро приспособилось к качке, и удалось обойтись без ушибов.
Брат настоятельно советовал пить воду.
- Но это провоцирует рвоту!
- Вот и хорошо. Тебя всё равно будет выворачивать. Так пусть там будет вода, а не пустой желудок.
И он был прав. Морская болезнь, если начинается, то уже не остановить ничем. Но тошнота и рвота – это не самое страшное в морской болезни. Самое страшное – это вегетативные реакции, когда немеют и отнимаются руки и ноги, бьёт озноб и кажется, что жизнь вот-вот покинет тебя. В особо тяжёлых случаях люди даже пытаются покончить собой, потому что кажется, что легче прыгнуть за борт и умереть, чем терпеть всё это. Стоит больших волевых усилий не поддаться панике и сохранить адекватное состояние сознания. Как мне потом сказали мужчины, это состояние можно сравнить с тяжелейшим похмельем. Ну что ж, теперь я знаю, каково похмелье…

Наступил момент смены галса. Это значит, нужно перебросить гик на другой борт и самим быстро и слаженно перебежать на противоположный борт. Для меня это было настоящее испытание, поскольку любое движение давалось с трудом. Уф, сделали. Половина пути пройдена. Лодка стала под другим углом к волне, и качка стала беспорядочной, хаотичной. И это был полный кошмар! Впрочем, мне казалось, что хуже уже вряд ли будет. Я ошиблась. Хуже может быть. Силы были на исходе. Хотелось лечь и не шевелиться, но это было невозможно из-за приступов рвоты. Солнце нещадно палило, но меня бил озноб, тело покрылось липким холодным потом, руки и ноги не слушались. И только половина пути… И только первый день… И тут выяснилось, что организм опять требует туалет. Я понимаю, что вниз я уже не смогу пойти, а если дойду, то вряд ли вернусь.
- Делай так, как делают все яхтсмены. На гоночных лодках туалеты вообще не предусмотрены, - сказал брат.
-Как?
- С кормы.
Ясно. Другого выхода всё равно нет. И дело не в стеснении. Такие понятия, как «стыдно» и «неприлично» при определённых условиях теряют всякий смысл. Дело в том, что пробраться, поднырнув под ограждение, на корму при такой качке, удерживаться там, уцепившись одной рукой за ограждение, второй стянуть штаны, повиснуть над водой, потом натянуть одной рукой штаны обратно и пробраться снова под ограждениями на палубу – дело не из лёгких и в нормальном состоянии, это настоящий эквилибр. А в таком, когда тело не слушается, когда тебя через каждые пять минут выворачивает наизнанку, и когда ты всё это делаешь в первый раз, и не отработан ни один алгоритм движения? Это просто опасно. Но деваться некуда. Пришлось. Все дружно отвернулись. И только Саша периодически спрашивал, там ли я. И это пришлось проделать несколько раз до конца пути. Непонятно, откуда только бралась вода в организме…

Когда мы, наконец, вошли в бухту, я была ни жива, ни мертва. Качка прекратилась, по крайней мере, сильная. Но лёгкая рябь в бухте всё же была. Мы стали на якорь. Я легла на кормовую лавочку и пролежала без малейшего движения часа три. Я не слышала ничего. Не могла ни открыть глаза, ни шевельнуть пальцем. Яхта покачивалась слегка из стороны в сторону, и я представляла, что лежу в люльке, и меня баюкает мама… Это помогло справиться с паникой тела. Потом – провал…

Я открыла глаза. Вроде, жива. Жара спала, солнце почти село. Кажется, я хочу есть… Прелесть морской болезни заключается в том, что, когда качка прекращается, и организм восстанавливается, он не помнит дискомфорта. В теле не остаётся последствий пережитого. Как будто ничего и не было. И нет страха, что это повторится. Но ум помнит. В памяти остаются факты. Но не ощущения.

Подошёл брат.
- Как ты? Всё хорошо? А у нас проблема – не работает аккумулятор, на яхте нет электричества, мы не можем приготовить еду, и ночью не будет вентиляции, но бухта хорошо продувается, так что не беда. Завтрашний переход придётся отложить, пока не починим поломку. Мы созвонились с яхт-клубом, завтра приедут мастера.

Для меня это было, как бальзам на душу – у меня есть время восстановить силы и подумать, как справляться с морской болезнью, проанализировать свои ошибки, выработать свой способ оставаться в форме во время качки. Эта поломка была очень кстати…

Было решено поехать ужинать в ресторан, благо бухта была обитаемой. Мы погрузились в «тузик» (маленькая надувная лодка с мотором, предназначенная для высадки на берег, которая привязанная к яхте фалом, следует за ней, точно собачка на поводке) и с ветерком поехали искать ресторан. Высадились у первого, который увидели, у самой воды на причале. Приятно было ступить на твёрдую почву, но уже непривычно, и меня слегка покачивало при ходьбе. Надо же, как быстро тело перестраивается. Сидя за столиком и ожидая заказ, разговаривали о том, о сём. Я смотрела на тёмную колышущуюся воду бухты, в которой отражались огни, и вдруг поняла, что мне срочно надо сесть так, чтобы не видеть воду. И чувствовала я себя как-то странно, почти неловко. Всё-таки смущение меня догнало…

Видимо, заметив это, брат начал говорить, что укачивает практически всех, в разной степени и при разных нагрузках, и он не знает ни одного человека, которого бы вообще никогда не укачивало. Даже профессиональных яхтсменов иногда накрывает так, что мало не покажется. Стоит не выспаться, что-то не то съесть, понервничать или испугаться, и – готово. И только огромным волевым усилием удаётся как-то выйти из этого, потому что надо управлять яхтой.
- А если качка не прекращается долго, и человек не может справиться? Например, в дальних походах на больших кораблях. Что тогда?
- По-разному. Бывает, что часов через 8-12 организм адаптируется, и болезнь может отступить.
- А если нет?
- Может тошнить и 48 и все 72 часа.
- Боже! Это можно выдержать? А если дольше в море надо находиться и болезнь продолжается?
- Тогда только снимать человека с судна вертолётом. Иначе – обезвоживание и летальный исход.
-… Надеюсь, меня не придётся вертолётом эвакуировать…
- Наши переходы меньше восьми часов!
- Угу. Весело…
- Всё будет нормально. Ты адаптируешься. Отнесись к этому, как к задаче.

Брат меня успокаивал и подбадривал, но сам изрядно нервничал, как я поняла много позже. А тогда его спокойствие и уверенность сильно помогли мне. Я начала думать о том, что это для меня интересная задачка и хорошая тренировка. И, чёрт побери, я таки решу эту задачку. Это даже интересно. Рассказ брата о том, как однажды ему удалось «вынырнуть» из жесточайшей морской болезни потому, что он не хотел перекладывать ни на кого свои обязанности по управлению яхтой, вселили в меня надежду. Значит, тут многое зависит от настроя и воли.

Вернулись на яхту. Качка довольно ощутима. Сильный ветер, и бухта не слишком закрытая. В тесной и душной каюте некомфортно. Но горизонтальное положение и мысли о люльке снова помогли. Проснувшись утром, я поняла, что не могу находиться внизу, не могу даже почистить зубы, не говоря уже о том, чтобы готовить еду. Прекрасно! Мало того, что я ничего не могу делать во время переходов, так я ещё и еду себе приготовить не в состоянии… И хотя брат предостерегал меня от скатывания в чувство вины, это было непросто. Так, до конца похода все обязанности по кухне взяла на себя Алиса, за что ей огромная благодарность.

Схватив умывальные принадлежности, кусок хлеба и бутылку с водой, я попросила брата отвезти меня на берег и высадить на пляже.
Никогда ещё я не испытывала такого удовольствия, сидя на песке у воды и слушая прибой! Как же я любила землю в этот момент! Я гладила её руками, прижималась щекой, я лежала и впитывала в себя её силу. Место было очень хорошее, сильное и спокойное. За пару часов я полностью восстановилась, с удовольствием плавала и думала, насколько же лучше я чувствую себя в воде, нежели на воде. Ко мне вернулась способность размышлять, и я подумала о тех смельчаках, которые решаются на одиночное кругосветное плавание. Это же каково им? Когда всё зависит только от тебя…

Полдня мы провели, загорая и купаясь. Потом приехали ремонтники из яхт-клуба и починили наш аккумулятор. Затем - прогулка по развалинам старинной крепости и английскому посёлку, ужин в ресторане, где мы на раскалённых вулканических камнях сами себе поджаривали креветок и мясо тунца.

Завтра утром – очередной переход. Наша цель – стоянка на востоке острова Антигуа. Обитаемых стоянок с ресторанами больше не будет. Мы уходим в автономное плавание. Мы сейчас находимся в бухте «English Harbor» на юге острова, двигаться будем на восток, а значит, против ветра. Это значит, снова двумя галсами, снова болтанка. Я уже сделала кое-какие выводы для себя. Что-то предположила и намеревалась проверить. Саша повёл меня на палубу к мачте.
- Вот, постой здесь, почувствуй лодку. Слейся с ней, почувствуй, как она движется, двигайся вместе с ней. Лодка для тебя, а не ты для лодки. Ты – не пассивный пассажир, ты – единый организм с ней. Она – твоё продолжение. Не сопротивляйся ей. Доверься. Доверься океану.

Брат ушёл, а я осталась стоять у мачты и чувствовать лодку. Я смотрела на звёзды надо мной, слушала ветер, скрип мачты, плеск воды о борта. Вдыхала океанский воздух. Я разговаривала с яхтой, с океаном, молилась всем ангелам и всем святым. Так не хотелось идти в душную каюту, но надо выспаться. Завтра будут нужны силы.

В этот раз я не забывала про таблетки, не пила воду и старалась не смотреть на мачту с парусом. Однако с моего места на кормовой скамейке всё равно вся яхта попадала в поле зрения. Я старалась не сопротивляться качке и сливаться с яхтой, как учил меня брат. Периодически это даже получалось. Я старалась меньше шевелиться, не разговаривала. Но другие члены команды всю дорогу оживлённо и громко, перекрикивая ветер, говорили, бегали вверх-вниз, что-то жевали, пили. И это всё сильно мешало мне сохранять свою стабильность. Я сделала ещё одни вывод: надо придумать возможность не видеть и не слышать никого. Мне нужна полная концентрация. Всё, что выбивает из состояния «неподвижности», неминуемо вызывает дурноту. Походы на корму тоже давались с трудом. После смены галса, по беспорядочной волне стало совсем тяжело. Однако я каким-то чудом продержалась до момента захода в бухту, когда меня один раз вывернуло, но никто этого не заметил. Качка прекратилась, и моя дурнота мигом улетучилась. Почти победа. Почти.

Это была невероятно красивая и уютная стоянка около маленького необитаемого острова. Как только мы вошли туда, у меня вырвалось: «Я хочу тут остаться!». В бухточке, напротив "игрушечного" пляжа, стояли ещё три или четыре небольшие яхты. Людей не было видно. Тишина, идиллия… И вдруг раздаётся громкая музыка. Мы оборачиваемся и видим огромный прогулочный катамаран, везущий сюда человек 150! Он подходит к самому берегу и высаживает всех людей на этот маленький пляжик. Музыка продолжает греметь, люди купаются и фотографируются, разбредаются по островку… «Да… Называется, нашли уединённое местечко!», - смеёмся мы. Но, слава Богу, пока мы пообедали, эта экскурсия уехала, и снова стало тихо и мирно.

До пляжа от нашей яхты можно было добраться вплавь, что мы и сделали. Любовались морскими ежами, маленькими и большими (без обуви там лучше не плавать и не ходить), огромными моллюсками в витых раковинах и множеством разноцветных рыбок. Затем решили исследовать островок с моря на «тузике». Солнце уже садилось, и мы не так много успели посмотреть. То, что увидели, было просто прелестно – бирюзовая вода, причудливые песчаные косы, пляжики с белоснежным песком. Возвращались уже в темноте, освещая воду фонариком и, то и дело, рискуя напороться на камни. Но всё обошлось.

Завтра – очередной переход. На этот раз - на север вдоль восточного побережья. Мы должны пройти весь остров и дойти до острова Барбуда. Ориентировочное время в пути – 6-7 часов. Смены галсов уже не будет, мы будем идти боком к волне, качка будет предсказуемой. Брат посоветовал мне сесть на высоком борту лицом в море, смотреть на горизонт, ни на что не отвлекаться. Если начнёт клонить в сон (а это первый едва уловимый симптом приближающейся морской болезни), надо лечь на палубу и лежать. Кроме того, Саша порекомендовал не надевать нижнее бельё, чтобы на корме было меньше манипуляций. Я удивлённо уставилась на него.
- Что ты так смотришь? В чём проблема? Даже мужчины так делают. Это вопрос безопасности.
- Ну, да. Ты прав. И мужчинам, явно проще в такой ситуации…
- Это да. Женщины не слишком приспособлены к походам. Им сложнее намного.

Сидеть на борту яхты, свесив ноги, и смотреть на горизонт было довольно комфортно, несмотря на то, что я сидела лицом к солнцу и ветру. Солнце слепило даже сквозь очки и прожигало несколько слоёв светлой ткани на мне. Сухой восточный ветер выдувал всю влагу, но пить мне было нельзя, ничего не должно попадать в желудок. Как только у меня под языком растворялась одна таблетка, я тут же брала следующую, не допуская, чтобы во рту ничего не было. Таким образом, у меня всё время был полный рот слюны, это спасало от сухости во рту и жажды. Возможно, что мятные конфеты имели бы такой же эффект, но я верила, что гомеопатические таблетки ещё и спасают от укачивания (надеюсь, что так оно и было). В этот раз я уже довольно лихо пробиралась на корму и обратно, ловила паттерны движения лодки, которые позволяли использовать две руки, когда нырок яхты носом в воду прижимал меня к ограждению кормы, и можно было короткое время не держаться (когда я потом рассказала об этом брату, он меня отругал, и я пообещала больше так не делать).

Я вспомнила, что у меня с собой диктофон с любимой музыкой и несколькими медитациями и в этот переход закрыла уши наушниками. И как я до этого раньше не додумалась?

Передо мной расстилалась бескрайняя пустыня вздымающихся и опадающих водяных холмов. И наша лодочка, как щепка. И мы – четыре букашки на этой щепке, которых в любой момент может смыть в воду… Борт лодки, на котором я сидела, то взлетал вверх, то падал вниз, и тогда мои ноги почти касались воды. Я верила брату, что наша яхта перевернуться не может, но сердце всё равно периодически замирало, особенно, когда «яма» была уж слишком глубокой. Постепенно в теле начал накапливать стресс, что меня совсем не устраивало. С этим надо было что-то делать.

Вдруг я представила себе, что эта вода, на самом деле, вполне твёрдая опора. Она прекрасно нас держит. И это не волны – это холмы и долины, как на земле, но только из воды. И это всё та же наша Матушка-Земля. Эта водная стихия – она не враждебна. Она дружественна и прекрасна. И мне стало весело от того, что я катаюсь на таких замечательных горках. Потом вдруг мне привиделось, что я, вообще, гуляю по ним пешком. Да, я ходила по воде, прыгала с волны на волну… Никаких ассоциаций, связанных с хождением по воде, у меня в тот момент не возникло. Просто захватило дух от такой возможности. На меня нахлынула такая любовь к Земле, к Океану, ко всему! Я улыбалась, а из глаз полились слёзы. В это время в наушниках звучала очередная медитация, в которой были такие слова: «…на Земле, в полях материи, всему, что вы любите, всегда будет противостоять то, что вы ненавидите. Как уродливая рама вокруг прекрасной картины…». Боже, как это было верно! Ведь я так люблю море, я будто родилась в нём. И при этом страдаю морской болезнью, которая сейчас едва не помешала мне насладиться тем, к чему я так стремилась. В наушниках заиграла музыка, которая как нельзя лучше вписалась в пейзаж и в ритм движения лодки. И это был настоящий экстаз… Мне так хотелось, чтобы все это услышали, все это испытали… Но это было невозможно… Я была одна. Да, за моей спиной были люди, которые и обеспечивали моё пребывание тут, но моя душа была наедине с Океаном. Никакого страха и сопротивления не осталось, только благодарность и нежность…

Меня начало клонить в сон, я улеглась на палубе, закрыла глаза, лицо прикрыла платком, чтобы солнце его не сожгло, и улетела… Наконец-то, тело моё расслабилось. Я почти автоматически подкладывала таблетки под язык, придерживалась рукой за ограждение, а душа моя парила над водой…

- Мы почти пришли, - голос брата вернул меня в тело.

Я поднялась и ахнула. Моему взору открылась прекрасная картина – длиннющая коса белого песка с редкими и низкими деревцами, а перед ней спокойная бирюзовая вода.

- Мы идём туда. Это не бухта, но здесь будет спокойно, от ветра место защищено островом Барбуда. Мы у западного побережья. Это 16-километровая песчаная коса, за ней – лиман с мангровыми зарослями. Там заповедник – колония морских птиц фрегатов. Съездим туда на экскурсию завтра.

Брат посмотрел на меня чуть ли не с восхищением:
- Ну, ты молодец! Уважуха! Герой! Такую работу проделала!
Я и сама была рада, что выдержала с честью этот переход, никому не доставила хлопот, а сама испытала нечто очень важное и приобрела бесценный опыт.

Вокруг – ни души. Ни в море, ни на берегу. В это время года на Карибских островах не сезон. Туристов мало. Оказалось, что пока я «летала», перед самым концом перехода Саша бросил блесну и поймал две хорошие рыбки. Нас ждал ужин из свежей океанской рыбы! Как только мы стали на якорь, все дружно нырнули в воду. Я осталась около яхты, а остальные поплыли на берег, чтобы обследовать его. И вернулись с тремя кокосами! Настоящий пир!

На следующее утро брат отвёз меня на пляж и оставил одну, поскольку я встала раньше всех, а остальным ещё надо было позавтракать. Я в одиночестве занималась растяжкой (наконец-то!). На яхте невозможно было заниматься, и тело страдало одновременно от гиподинамии и перенапряжения. В какой-то момент мне захотелось зарыться в этот невероятный шёлковый песок, я начала сыпать его сверху на себя, потом кататься по нему прямо с головой, обмазывала себя всю, в том числе лицо. Я почувствовала себя снова ребёнком. Потом стала массировать всё тело, вымазанное в песке, получился массаж со скрабом, после которого кожа стала невероятно гладкой и шелковистой. Вот это да! Не нужны ни шампуни, ни мочалки…

Место это было очень интересным. Да, пляж был прекрасен и огромен, и песок был невероятно белый и нежный, и вода бирюзово-прозрачная, и у самого берега в полосе прибоя резвились небольшие акулы (песчаная и чернопёрая), а на берегу было полно следов огромных морских черепах. Но место это не было приветливым, на нём не получалось расслабиться. Бывают такие места, словно пронизанные электричеством. Ощущалась очень мощная энергия в этом месте – и на суше, и в воде. Она не была враждебной, отсюда не хотелось немедленно уйти. Но и «растечься» на этом шёлковом песочке в блаженном расслаблении тоже не получалось. Освоить эту энергию надо было уметь. У меня постоянно гудела и побаливала голова. Моё восприятие этого места подтвердили и остальные члены команды. Но было чёткое ощущение, что мы должны быть именно здесь. Как будто всё наше путешествие было для того, чтобы оказаться здесь.

Мы провели на этой стоянке два дня. Плавали, загорали, разбредались в разных направлениях и наслаждались уединением, съездили на экскурсию в колонию фрегатов с весьма колоритным проводником. Купание ночью было невероятным - ощущение, что мгновенно заряжаешь свой «аккумулятор», тебя переполняет энергия, и ты многократно увеличиваешься в размерах…

И вот, настала последняя ночь нашего путешествия, когда мы должны были вернуться в яхт-клуб, откуда вышли шесть дней назад. Приготовления были более тщательными. Меня облачили в специальные непромокаемые штаны и куртку с капюшоном, ведь мне предстояло всю дорогу лежать на палубе у самого бортика. Все должны были быть в спасательных жилетах и пристёгиваться карабинами к поручням. При необходимости, во время перемещения по яхте отстёгивать и тут же снова прикреплять карабин. Только так! А мне предстояли манипуляции на корме во всём этом. Несколько раз я репетировала путь от своей «лежанки» к корме и обратно, запоминая, где нужно отстегнуть, а где пристегнуть карабин, за какой поручень какой рукой хвататься. Я представила себе все эти манипуляции в темноте и при качке, и мне стало не по себе.

- Да, ночью страшнее… - сказала Алиса.
И тут я поняла, что, оказывается, страшно было не только мне, но даже тем, кто не раз уже ходил в море под парусом, в том числе, и ночью…

Стемнело, взошла полная луна, небо чистое, усыпано звёздами. Снимаемся с якоря, благодарим это место и направляемся «домой». Как только выключили мотор и поставили парус, я улеглась на своё место. Брат сказал: «Можешь спать себе на здоровье». «Как же! – подумала я, - Уснёшь тут...».

Ночью всё по-другому. Глазу зацепиться не за что. Единственное спасение – горизонтальное положение и мысли о люльке. Лежу с закрытыми глазами, слушаю в наушниках музыку. Пытаюсь открыть глаза и полюбоваться пейзажем, вижу луну, звёзды, на их фоне качающуюся мачту с парусом, мне становится дурно, и я снова закрываю глаза и нахожу опору в звуках музыки. Ветер сильнее, чем днём, качка тоже сильнее. Меня периодически поливает водой, благо, не холодно и я в непромокаемой одежде.

Наступает момент, когда мне надо отправляться на корму. В больших не по размеру и жёстких штанах и спасательном жилете, пристёгнутая карабином к поручням, чувствую себя космонавтом в открытом космосе, только вот, невесомость периодически сменяется придавливанием к палубе и бросками из стороны в сторону. Надо пробраться на корму. На автомате тело что-то делает, а мозг пытается остаться в полном покое, насколько это возможно. Вроде, всё удачно. Вернулась, улеглась. Через какое-то время пришлось это повторить. А на третий раз я поняла, что встать не могу физически. То ли качка усилилась, то ли я ослабла, но как я ни старалась, я не смогла подняться, как будто меня приклеили к палубе. Что делать? Терпеть невозможно. Да и нельзя допускать дискомфорт в организме. Может быть очень худо, если начнёт тошнить. Вот этого я никак не могла допустить. И пришлось изловчиться и сделать всё необходимое, не вставая, благо, что темно было. Честно говоря, это было для меня так забавно, что я развеселилась и похвалила себя. Оказывается, я и это смогла! А брат уверял меня, что это невозможно… Я была очень довольна собой. Вот ведь, какие интересные вещи узнаешь в необычных условиях. Но я никому не призналась в этом.

Луна зашла, стало совсем темно, а перед рассветом самое тяжёлое время, очень хочется спать. Я повернулась на бок, совсем, как в кровати, и стала засыпать. И в этот момент моё лицо обдало водой. Только лицо, как будто кто-то прицельно плеснул водой из ладоней. Видимо, спать мне было нельзя.

Качка, борьба с дурнотой, отсутствие сна – усталость была страшная. Я не могла радоваться, когда мы, наконец, вошли в бухту. Семь часов утра, солнце всё жарче с каждой минутой. А время сдачи яхты – 11 часов. Ещё четыре часа болтаться на воде. Собирать вещи? Об этом не может быть и речи. Я лежала на кормовой скамейке и пыталась прийти в себя. Всё-таки ночью ходить по морю очень тяжко. Но это был тоже интересный и важный опыт.

Когда мы, наконец, причалили и стали выгружать вещи, я вспомнила тех людей с катамарана, которых видела перед нашим отплытием, и поняла, почему у них были такие лица. У меня сейчас было не лучше… И вспомнила слова брата, что я буду «целовать землю», когда мы вернёмся. Он был прав! Но у меня не было на это сил. Я была совершенно опустошена. И даже спать не хотелось. Вообще никаких желаний не было.

В гостинице, когда я в ванной комнате принимала душ или просто чистила зубы, вся ванная начинала ходить ходуном, как при качке. Странно, что у меня почему-то только в ванной это проявлялось. У других кровать качалась.

Вот так. Осуществление мечты не всегда выглядит так, как мы себе представляем. Я предполагала, что отдохну и получу удовольствие в этом путешествии, а получила бесценный опыт, но для этого пришлось изрядно потрудиться. Спасибо, Сашенька, я очень рада, что мы это сделали!

- Ну что, когда в следующий раз на лодку? - Вопрос брата застал меня врасплох.
- Думаю, что в следующей жизни…
- Даже так? – Брат был явно удивлён и расстроен.

Мы ехали в машине в аэропорт Нью-Йорка, я возвращалась в Москву.

- Саш, а что для тебя парусный спорт? В чём там удовольствие? – я действительно плохо на тот момент понимала это. Он задумался, как мне лучше объяснить.
- Это, как для тебя танец…
Я вспомнила свой экстаз от единения с Океаном во время третьего перехода и согласилась.
- Да, если не нужно бороться с морской болезнью, то я представляю, что это может быть! Жаль, что я, видимо, не смогу это испытать в полной мере.

Прошёл год с того путешествия. И сейчас я уже не думаю, что буду откладывать это на следующую жизнь…

(Записано в июле 2017-го года)

P.S. Это наше путешествие состоялось в июне 2016-го года. А в сентябре 2017-го года остров Барбуда в составе государства Антигуа и Барбуда подвергся удару мощного урагана «Ирма» — атлантического тропического циклона пятой категории опасности. Это был один из самых разрушительных ураганов сезона 2017 года. Остров был «практически уничтожен», более половины жителей остались без крова. Остров стал непригоден для жизни. Ураган уничтожил практически всю уникальную фауну острова, сделав его почти необитаемым. Этот ураган считается одним из самых мощных в Атлантике за последнее десятилетие.