Пермяцкие сказки. 8

Пермяцкие сказки. 8
=========
      Из проекта Самоглядное Зеркало, Самогляд Родаруса. Энциклопедия сказок Русского мира, сказок народов России, сказок родственных народов. Здесь приведены 8 пермяцких сказок.
….
     Пермяки называются этнологами коми-пермяками или коми. Сами себя они называли до середины 20-го века пермяками, пермичами, пермянами. Это название идёт от именования тайги, которую здесь называют пармой, и от пери маа, мифологической родины этого этноса.
     Сейчас эта этногруппа довольно сложного состава всё чаще отделяет себя от остальных коми, от зырян, от ижемцев, называя себя пермяками, выделяя при этом особенности своего фольклора, который в основе своей остаются фольклором народа коми финн-угорских корней.
     С древнего пермяцкого языка слово пермь означает человек своего рода, племени.
     Проживают пермяки в Пермском крае. Близки с зырянами. Их около 60 тысяч. 
     Разговаривают пермяки на своём пермяцком языке, который относится к пермской группе финно-угорской ветви уральской языковой семьи.
     Веруют в Христа, много старообрядцев. Но также много и других около-религиозных культов, остающихся в народе ещё с допотопных времён.
     Этнос, по мнению учёных начинается с 5-го века по Рождеству Христову. Он определяется по родановской археологической культуре, а также по сходству с генокультом и социокультом племён гляденовской культуры Приуралья.
     По облику пермяки европеоидны, много русоволосых, с рыжецой, глаза серые.
==============
     Основными занятиями пермяков начала их становления как самостоятельного этноса были охота, рыболовство, ремесла, земледелие, солеварение, работа с металлами. Здесь был основан пермский звериный стиль с изображениями фантастических существ, людей, живтных, растительности.
     Изначально пермяки много контактировали вогулами, с манси Приуралья. О чём есть несколько пермяцких сказок. Позже они познакомились с тюркскими булгарами, византийскими греками, с иранцами, с которыми у пермяков много общих сказочных сюжетов.
     С 11-го века по Рождеству Христову к пермякам в гости начинают заглядывать новгородцы, которых интересовала пушнина. Со времени становления Руси на пермяцкую территорию начали претендовать Новгород, Суздаль, Ростов Великий, Московские Князья, которые использовали пермяцкий потенциал для борьбы с Казанскими и Сибирскими Царями. У пермяков того времени не было государственной системы самоуправления, она постоянно подпадала под власть Княжеств Руси.
     Основное влияние на генокульт пермяцкий в последние 5 веков оказали русские. У пермяков постепенно образовались общие с русскими социокультурные навыки в быту, в семье, в роду, на этой основе стал выделяться и общий русо-пермяцкий этнос. Особенно это заметно по фольклору, в котором отражаются семейные обычаи, календарные обряды, праздники, с лежащими в основе дохристианскими верованиями пермяков. У них сохраняется религиозный синкретизм, у них остаётся особый взгляд на собственные деяния и окружающий мир.
     Пермяки по-особому обожествляли природу, они приписывали каждой стихии своих хозяев Управителей. В;рись управляет миром деревьев, зверей и птиц; Лунш;рика гуляет по ржаному полю, призывая плодоносящие силы; Ойпель оберегает от болезней, напастей ворогов.
     Есть свои Чуды, то есть покровители, у природных объектов. Есть чуды колодцев, родников, есть суседок, то есть домовой, бани. Но есть у пермяков и главное Божество, это Ен, живущий на Верхнем мире, на небе, которое и создал для себя. Есть у них и создатель Нижнего мира, которого они называют Куль. А Средним миром командуют люди, пермяки.
     Живут пермяки в деревнях с небольшим количеством изб, есть небольшие починки на берегах рек и речушек для рыболовов, есть погосты, где были церкви и централизованные кладбища. Дома в погостах и деревушках строятся порядово с улицами, в починках избы стоят как угодно.
     Избяное пространство изначально было единым на столбых и без трубы. С приходом русского социокульта появляются сени, клети, печи с трубами. Фронтоны облицовывались досками с изображениями птиц, зверей.
=============
------
Богатырь Перя
…
     В стародавнее время жил, говорят, на речке Лупье, что впадает в Каму, невиданный силач по имени Перя. Жил он охотой, охотился с луком и стрелами. Из лука он птицу бил, а на крупного зверя ходил с копьём. Увидит след лося, оленя или медведя и — бегом по следу. Быстро догоняет, копьём пронзает. Была у него в лесу избушка, только Перя в ней спать не любил: душно. И летом и зимой спал возле избушки на вольном воздухе у костра.
     Люди уважали Перю-богатыря, любили его.
     В то время много леших жило в наших лесах. Разные были лешие. Возле одной деревни очень лютый леший завёлся, всем в деревне досаждал, охотиться не давал, скотину воровал. Люди его и так и этак ублажали, угощали. Пирог с рыбой испекут, куриных яиц наварят, отнесут всё это в лес, на пенёк положат, крикнут:
     — Ешь, ворса, ешь леший, угощайся, только нас не трогай!
     Даже собак для него резали. Лешие очень любят собачье мясо. Так этот леший все гостинцы съедал, а не унимался, продолжал людям вредить. Что делать? Решили позвать на помощь Перю-богатыря. Рассказали о проделках лешего. Перя рассердился, взял своё оружие, встал на лыжи и пошёл в тот лес, где леший хозяйничал. Начал искать его тропу. К вечеру нашёл, развёл костерок, сел. Проходят охотники, говорят:
     — Где ты сидишь? Ведь это тропа лешего. Он за это никого не прощает и тебе спуску не даст.
     — Его-то мне и надо, — усмехается Перя.
     К ночи пришёл леший — огромный, голова выше леса.
     — Ты что это на мою тропу пришёл, жалкий человек? Может, силой хочешь помериться?
     Встал Перя во весь свой огромный рост.
     — Да, хочу помериться.
     Увидел леший, какой перед ним богатырь, и решил хитростью Перю одолеть.
     — Давай, — говорит, — сейчас спать ляжем, а утром будем силами мериться.
     — Что ж, давай, — соглашается Перя.
     Они срубили две сосны, сделали для ночёвки нодью (костёр). Леший лёг по одну сторону нодьи, Перя — по другую.
     — Как ты спишь? — спрашивает леший.
     — Я сплю неслышно и неподвижно, как бревно, — говорит Перя. — А ты как спишь?
     — А я, когда сплю, так храплю, что хвоя надо мной осыпается, а из носа летят искры, — отвечает леший.
     Перя затих. Вскоре леший захрапел так, что посыпалась хвоя. Перя встал, посмотрел на него через костёр. Верно: из носа лешего летят искры. Значит, спит. Перя положил на своё место толстое бревно и прикрыл своей одеждой, а сам спрятался за могучей сосной. В полночь леший проснулся, встал, глянул через костёр и говорит:
     — Он и вправду спит, как бревно.
     Взял леший своё копьё и положил остриё в огонь, а когда оно раскалилось докрасна, схватил копьё, прыгнул через костёр и вонзил копьё в бревно, укрытое одеждой. С трудом пошло копьё в сырое бревно, всей грудью леший на него налёг.
     — Ох и крепкий ты был богатырь! — сказал он. — Но и тебе пришёл конец.
     Тут вышел Перя из-за сосны, натянул свой тугой лук.
     — Стой, злодей ворса! Ты хотел меня спящего убить, раскалённым копьём пронзить, и за это тебе не будет пощады!
     Что делать лешему? Копьё увязло в бревне. Стоит безоружный.
     — Пощади меня, — говорит. — Я не буду больше людям вредить.
     — Не верю я тебе, — отвечает Перя. — Ты сейчас показал, каков ты есть, показал свою чёрную душу.
     Перя пустил стрелу в грудь лешего. Убил злодея. Пришёл в деревню, говорит людям:
     — Теперь можете спокойно жить, без страха лесовать (охотиться).
     А в другой раз пришли к Пере гонцы от самого князя. Напала на княжеский город степная орда, бьёт княжеское войско, нет сил устоять. Вражий богатырь ездит в огромном железном колесе, давит княжеских воинов, и некому с тем богатырём сразиться. Приди, мол, Перя-богатырь, встань на защиту нашей земли.
     Перя согласился. Гонцы говорят:
     — Отвезём тебя к месту битвы за две недели.
     — Не надо, — говорит Перя. — Я пешком за два дня доберусь.
     Встал Перя на лыжи. Пришёл к полю боя за два дня, видит: идёт сражение — ездит вражий богатырь в огромном железном колесе и давит им людей. Перя схватил колесо двумя руками, приподнял да шмякнул оземь. Ни богатыря, ни колеса не стало. Вражье войско увидело победу нашего богатыря и побежало назад.
     Князь пригласил Перю к себе на великий пир. Три дня пировали. Перя домой собирается. Князь спрашивает:
     — Что, Перя, понравилось тебе спать в княжеских покоях?
     — Нет, — отвечает богатырь, — не понравилось. В твоих покоях духота да блохи, а я привык спать в лесу возле нодьи, на вольной воле.
     — Ты врага разбил, — говорит князь, — проси за службу что хочешь.
     — Ничего мне не надо, — говорит Перя. — Одно лишь надо — свободно жить и лесовать в моих родных местах по речке Лупье.
     Князь подарил Пере грамоту на владение теми лесами, а ещё подарил шёлковую сеть — куниц ловить.
     Вернулся Перя домой и зажил, как прежде, мирно и спокойно. Лесовал в своих огромных владениях, никто ему не мешал.
     Вот каким был наш Перя-богатырь.
     Все у нас знают Перю, все о нём рассказывают, все его любят.
===============
-------
Две девушки и старуха Йома
…
     Жили-были муж с женой. Была у них дочь. Но вот жена умерла, муж взял в дом другую, а у той была своя дочка. Новая жена была злая и сварливая, любила только свою дочь, а бедную падчерицу возненавидела. Заставляла её работать с утра до ночи, а есть давала остатки да объедки. Зато её дочь совсем не работала, а ела всё самое вкусное, всё самое сладкое.
     Даёт однажды мачеха бедной падчерице моток пряжи и говорит:
     — Пойди на реку да хорошенько пряжу выполоскай. Не бойся, что вода холодная. После, за работой, руки отогреются!
     Побежала девушка к речке, начала полоскать пряжу. Быстро замёрзли пальцы, онемели совсем, и выпустила она моток, пошёл он ко дну. В слезах прибежала девушка домой, рассказала мачехе, как утонул моток. Мачеха ударила девушку по голове и закричала:
     — Ах ты бездельница! Я так и знала, что ты утопишь моток! Лезь в воду, доставай со дна! Как хочешь доставай, а без пряжи не возвращайся!
     Заплакала девушка и пошла к речке. Подошла к берегу, закрыла глаза и прыгнула в воду. А когда открыла глаза — увидела себя на зелёном лугу. На траве пасётся табун лошадей золотогривых. Ветер гривы развевает, волосы путает. Девушка подошла к лошадям, гривы им расчесала своим гребнем. Золотогривая кобыла говорит:
     — Иди по этой тропинке. Встретишь сметанный ручей, а потом и медовый. Но ты не пробуй ни сметаны, ни мёда — это ручьи старухи Йомы (Йома подобна Бабе-Яге, но живёт в подводном мире). Тропинка приведёт тебя к избушке старухи. У неё твой моток пряжи. Избушка будет вертеться на ветру. Надо крикнуть:
     Гы, избушка, не гневись —
     Для меня остановись!
     Избушка остановится, и ты смело в неё входи.
     Девушка поблагодарила кобылу и пошла по тропинке. Видит, пасётся корова. Вымя у коровы переполнено, рядом стоит подойник, а подоить корову некому. Корова говорит:
     — Девушка, подои меня, тяжко мне, вымя моё полно молока.
     Девушка подоила корову. Корова говорит:
     — Когда придёшь к старухе Йоме, она прикажет тебе поработать. Потом за работу предложит на выбор два лукошка: красное и голубое. Так ты бери голубое.
     Девушка поблагодарила корову и пошла дальше. Вот и сметанный ручей. Ах как хочется есть! Но нельзя — это ручей старухи Йомы. Девушка перешла через него по мостику и пошла дальше. Вот течёт медовый ручей. У бедняжки слюнки потекли, но и мёду она не попробовала. Тропинка привела её к избушке, которая вертелась на ветру.
     — Ты, избушка, не гневись —
     Для меня остановись! — крикнула девушка. Избушка вмиг остановилась, девушка вошла. А там сидит старуха Йома, водяная хозяйка. Старуха спрашивает:
     — Зачем пришла?
     — У меня, бабушка, моток пряжи утонул, вот я хожу, его ищу, — отвечает девушка.
     — Твой моток у меня, — говорит старуха, — но ты сперва поработай. Пойди-ка дров наколи, баню истопи.
     Девушка наколола дров, истопила баню. Старуха принесла туда полное лукошко лягушат, ящериц и жуков-плавунцов.
     — Вот, — говорит, — тут мои милые детушки, всех их надо вымыть да выпарить, чтоб они довольны были. Тут ящерицы-бегунцы, лягушата-сорванцы да жуки-плавунцы.
     Девушка всех их бережно вымыла, всех осторожно выпарила. Старуха принесла ей два лукошка: красное и голубое.
     — Выбирай!
     Девушка взяла голубое. Йома говорит:
     — Открой его на зелёном лугу. Там возьмёшь свой моток.
     Пришла девушка на зелёный лужок и открыла своё лукошко. И тут на лугу появилась большая, хорошая изба, а в ней — всё, что надо для хозяйства. Увидела там девушка и свой моток пряжи, что утопила в речке.
     На другой день она вышла замуж за парня из своей деревни, которого давно любила.
     Стали они жить в своей избе.
     А мачеха ещё больше разозлилась.
     — За что ж это нашей замарашке и бездельнице такое счастье привалило?! — кричала она. — Надо было бы, чтобы моей умной да хорошей дочери всё это досталось!
     Назавтра она послала свою дочь полоскать моток пряжи. Но белоручка не захотела руки морозить, она и не полоскала его, а сразу бросила в воду и утопила. Прибежала домой, плачет:
     — Мама, я моток нечаянно выронила, он в речке утонул.
     — Ах ты моя милая доченька, — говорит мать. — Ничего не поделаешь, иди, нырни за мотком.
     Белоручка нырнула в речку и увидела себя на зелёном лугу. На травке пасётся табун золотогривый. К девушке подошла кобылица:
     — Расчеши мне гриву своим гребнем.
     — Некогда мне! — кричит белоручка. — Я ищу моток пряжи — я спешу к старухе Йоме за наградой, за приданым!
     Лошади ничего ей не сказали. Она побежала по тропинке. Вот стоит корова.
     — Девушка, подои меня, тяжко мне, вымя моё переполнено, — просит корова.
     — Некогда мне! — кричит белоручка. — Да и доить-то я не умею. У нас коров доила отцова дочка — это её дело!
     И побежала дальше. Видит — течёт сметанный ручей.
     — Вот сметанку есть — это моё дело! — подумала белоручка. Она встала на четвереньки и давай пить из ручья. Долго пила. Дух перевела — снова начала. Потом встала и медленно пошла по тропинке. Вдруг видит медовый ручей.
     — Ах как жаль, что я сметаны так много съела!
     Для мёда места почти нет. Ну ничего, постараюсь, — подумала она, встала на четвереньки и давай пить из этого ручья. Недолго пила. Дух перевела — опять начала. Трудно оторваться от мёда. Уж больно сладкий да душистый! Наконец чувствует: больше не лезет. Встала, с трудом пошла по тропинке. Вот и избушка старухи Йомы, вертится на ветру — не останавливается. Стала белоручка её руками останавливать, все руки оббила, кое-как остановила. Вошла.
     — Зачем пришла? — спрашивает старуха Йома.
     — За наградой пришла, за приданым, — отвечает девушка.
     — Ишь ты, за наградой, — говорит старуха Йома. — Ещё и не работала, а уже за наградой. Ну ладно, иди работать. Дров наколи, баню истопи.
     Начала белоручка дрова колоть — не получается, не умеет она. Мало наколола, баню плохо истопила, вода не горячая. Принесла ей старуха Йома полное лукошко лягушат, ящериц и жуков-плавунцов. Белоручка не захотела их мыть, отстегала веником — и всё дело. Старуха принесла ей два лукошка: красное и голубое.
     — Выбирай.
     Белоручка схватила красное лукошко и побежала домой. Мать её встречает:
     — Ах ты моя умница! Ах ты моя хорошая! Вот и ты принесла в дом счастье!
     Зашли они вдвоём в избу, открыли красное лукошко, а оттуда красный огонь вырвался и спалил их избу.
======================
------
Девочка с веретенце
…
     Жили старик со старухой, и была у них дочка — ростом с веретено.
     Пришла однажды к старикам ведьма — йома — и говорит:
     — У вас дочь ростом с веретено, и у меня сын не больше. Отдайте вашу дочь замуж за моего сына! А не отдадите — жить вам не дам: дымоход у вас завалю-закрою, двери снаружи припру!
     Испугались старики. Говорят йоме:
     — Что ж с тобой поделаешь? Отдадим дочку за твоего сына…
     Взяла йома девушку и утащила к себе.
     А сына-то у неё, оказывается, никакого и не было. Просто она погубить девушку хотела. Притащила йома девушку в свою избу и говорит:
     — Сходи-ка ты да остриги моих овец. Мне для пряжи шерсть нужна.
     Пошла девушка стричь йоминых овец, а по дороге зашла к знакомой старушке.
     — Куда ты идёшь? — спрашивает старушка.
     — Иду йоминых овец стричь.
     — На верную погибель посылает тебя йома! — говорит старушка. — У неё овцы-то — волки серые! Ну, да я научу тебя, как быть! Как придёшь в лес, влезь на дерево да крикни погромче:
     Овечки, овечки мои,
     Собирайтесь поскорее,
     Сами себя остригите,
     А мне шерсть оставьте!
     Девушка так и сделала. Пришла в лес, забралась на высокую ёлку и запела:
     Овечки, овечки мои,
     Собирайтесь поскорее,
     Сами себя остригите,
     А мне шерсть оставьте!
     Тут прибежали серые волки, стали под ёлкой скакать, один другого когтями драть. Много шерсти надрали, а потом все разбежались. Собрала девушка шерсть в кучу и принесла йоме. Удивилась йома:
     — Вот диво! Как же это не съели тебя мои овечки? Ну, теперь беги скорее к моим коровам — подои их и принеси мне молока.
     Пошла девушка разыскивать йоминых коров, а по дороге опять зашла к знакомой старушке.
     — Куда теперь посылает тебя йома? — спрашивает старушка.
     — Коров доить.
     — А знаешь ли ты, что её коровы — медведицы лохматые? Как придёшь в лес, влезь на высокое дерево и крикни:
     Коровушки, коровушки,
     Собирайтесь поскорее,
     Подоите себя сами,
     А мне молоко оставьте!
     Девушка так и сделала. Пришла в лес, забралась на дерево и стала медведиц скликать. На её крик прибежали йомины коровы — лохматые медведицы. Сами себя подоили, молоко в берёзовые туески (ведёрки из берёзовой коры) слили, оставили девушке, а потом разбрелись по лесу.
     Принесла девушка молоко. Йома глазам своим не верит:
     — Как же тебя мои коровушки не съели? Ну, теперь беги скорей к моей сестре и попроси у неё берестяное лукошко.
     А сама думает:
     — Не удалось мне её погубить, так старшая моя сестра её погубит!
     Побежала девушка к йоминой сестре, а по дороге забежала к старушке. Дала ей старушка маслица да крупы, корзину со смолой, деревянный гребень да брусок и сказала:
     — Йомина сестра такая же йома. Как придёшь к ней, скажи:
     — Йома-тётка, йома-тётка! Твоя сестра просит берестяное лукошко. Как почуешь какую беду — убегай поскорее! У двери петли маслом смажь — она и откроется. Накинутся на тебя йомины птицы чёрные — ты им крупы брось. Они и отстанут. Будет йомина сестра догонять тебя — ты сначала гребень брось, потом брусок, а под конец и корзину со смолой.
     Пришла девушка к йоминой сестре. Спрашивает её йомина сестра:
     — Зачем пришла ко мне?
     — Йома-тётка, йома-тётка! Твоя сестра просит берестяное лукошко.
     — А, лукошко! Хорошо, дам. Ты сядь отдохни, а я схожу в чулан, лукошко тебе принесу.
     Зашла йомина сестра в чулан и принялась точить зубы.
     Услыхала это девушка, поняла, что беда грозит, да поскорее бежать.
     Бросилась к двери, а дверь не открывается. Догадалась она — смазала петли маслом, дверь сама собой открылась. Выбежала девушка на улицу, а на неё со всех сторон накинулись йомины птицы чёрные, кричат — вот-вот глаза выклюют! Бросила она птицам крупы, они и отстали от неё. Побежала девушка как могла быстро.
     А йома-тётка наточила зубы, вышла из чулана, глядит — а девушки-то и нету! Бросилась она к двери, стала ругать её:
     — Зачем выпустила?
     А дверь в ответ:
     — Зачем мне держать её? Я тебе вот уж сорок лет служу, а ты ни разу ещё мои петли не смазала.
     Выбежала йома-тётка на улицу, давай ругать птиц:
     — Зачем её выпустили? Зачем ей глаза не выклевали?
     А чёрные птицы в ответ:
     — Зачем нам ей глаза клевать? Мы у тебя вот уж сорок лет живём — ни разу ты нам не дала даже поклевать остатки теста из квашни!
     Села йома-тётка в ступу, толкачом погоняет, шумит-гремит по лесу, гонится за девушкой. Вот-вот настигнет.
     Бросила девушка через плечо гребень, сказала:
     Гребень мой деревянный,
     Вырасти густым лесом
     У меня позади,
     У йомы впереди!
     Вырос тут позади девушки, впереди йомы густой-прегустой лес высотой до облаков.
     Билась-билась йома-тётка, искала-искала проход — не нашла! Нечего делать, домой за топором вернулась. Примчалась обратно с топором, прорубила тропу, а куда тяжёлый топор девать?
     Прячет топор в кусты, а птицы лесные кричат ей:
     Ты спрячешь —
     Мы увидим!
     Мы увидим —
     Всем расскажем!
     Рассердилась йома на лесных птиц:
     — У-у, остроглазые! Всё видят!
     Решила йома-тётка забросить топор назад. Бросила — упал топор возле самого её дома.
     Опять погналась она за девушкой, опять настигать её стала. Тогда девушка кинула через плечо позади себя брусок и крикнула:
     Брусок ты, брусок,
     Каменной горой встань
     У меня позади,
     У йомы впереди!
     И сейчас же позади девушки, впереди йомы выросла большая каменная гора.
     Опять пришлось йоме-тётке возвращаться домой за топором. Схватила она топор, примчалась опять к каменной горе — давай пробивать в ней проход! Пробила, а куда девать топор? Птицы уж тут как тут, ту же песню поют:
     Ты спрячешь —
     Мы увидим!
     Мы увидим —
     Всем расскажем!
     Опять забросила йома топор к своему дому и погналась за девушкой. Вот-вот догонит её, вот-вот схватит…
     Тогда кинула девушка корзину со смолой и крикнула:
     Корзина со смолой,
     Смоляной рекой растекись
     У меня впереди,
     У йомы позади!
     А слова-то и перепутала. Обе — и девушка и йома — очутились в смоляной реке. А в это время над рекой пролетала ворона.
     — Воронушка моя, — говорит девушка, — лети ты к моему отцу, к моей матери, скажи ты им, что дочка их завязла в смоле вместе со злой йомой! Пусть возьмут трёхпудовый железный лом, пусть возьмут огонь и бегут сюда!..
     Прилетела ворона к старикам, села на оконце, передала им просьбу девушки, да не расслышали старики слов вороны.
     Ждала-ждала дочка помощи от отца, матери — не дождалась. А в это время над головой её пролетал большой ворон.
     — Ворон, ворон! — крикнула девушка. — Скажи ты моим отцу, матери, что завязла я в смоляной реке! Пусть ко мне на помощь спешат, пусть несут огонь да лом тяжёлый!
     Полетел ворон к старикам, громко-громко закричал:
     — Курк-курк! Ваша дочка от йомы убегала, да упала в смоляную реку! За ней йома гналась и тоже увязла в смоляной реке! Просит ваша дочка, чтобы бежали вы к ней на помощь, чтобы несли лом железный и огонь!
     У ворона голос-то был погромче — расслышали старик со старухой, схватили тяжёлый железный лом, огонь и побежали к смоляной реке свою дочку выручать.
     Увидала старика и старуху хитрая йома, ещё издалека закричала:
     — Милые вы мои, вытащите нас отсюда! Собрались мы с вашей дочкой к вам в гости, да обе и упали в смоляную реку!
     — Не верьте вы ей, не верьте! — кричит дочка. — Бежала она за мной, погубить меня, съесть хотела!
     Подбежал старик и железным ломом вбил злую йому в смоляную реку. Потом развёл огонь, растопил смолу и вытащил дочку.
     Вернулись они втроём домой весёлые, радостные и стали жить вместе, как раньше жили.
==================
------
Седун. 2
…
     У крестьянина было три сына. Старший — Василий, средний — Федор, третий, самый младший, Седун, так назвали его за то, что он с печи не слезал, все сидел там да сухую глину колупал. А двое старших братьев не глупые, не умные, не ленивые, не работящие, не поймешь какие.
     Они, бывало, над Седуном смеялись:
     — Слезай с печки да ползи на коленях, погуляешь, па красных девушек поглядишь. А Седун в ответ:
     — Не хочу я девушками любоваться. Ни к чему мне это.
     Так и сидел Седун, а тут беда случилась. Отец заболел и перед смертью позвал к себе сыновей.
     И завещал три ночи по очереди приходить к нему на могилу.
     — Приходите все, — сказал отец. — Сначала Василий, потом Федор, потом и ты, Седун.
     Ну, отец умер, похоронили его. Наступил вечер. Пора идти на могилу старшему сыну.
     Страшно стало Василию и стал он просить Седуна:
     — Может, ты пойдешь? Я куплю тебе за это красную рубаху.
     — А, что же, пойду, — отвечает Седун. — Красная рубаха мне нравится. Была б у меня такая, я бы не сидел на печке.
     Слез с печки. Живо собрался и на коленях пополз. Закутался в тулуп, сел на могилу и задремал... В полночь слышит отцовский голос:
     — Кто тут?
     — Это я — Седун.
     — Ну, за это я подарю тебе коня.
     Открыл глаза Седун, что такое? По небу ясный месяц плывет, по земле гнедой конь бежит, и глухо, глухо издалека голос отца доносится:
     — Не простой подарок взял сынок, придет время, и братья тебе позавидуют. Если влезешь ты в левое ухо коня, то из правого выйдешь красавцем.
     Голос умолк. Взял Седун под уздцы гнедого коня, отвел его к лесному ручью, вернулся домой и ни слова братьям не сказал о том, что с ним приключилось.
     Вторая ночь наступает, надо идти на кладбище среднему брату Федору, а его оторопь взяла. Просит он Седуна:
     — Седун, не пойдешь ли ты за меня, я сошью тебе за это сафьяновые сапоги.
     — Пойду, — отвечает Седун. — Я потому сроду никуда в люди не выхожу, что разутый. Как обуюсь, пойду гулять.
     Вечером Седун на отцовскую могилу пополз. Опять он там заночевал. Вдруг в полночь слышит отцовский голос:
     — Кто тут?
     — Это я — Седун.
     Открыл глаза Седун, что такое? По небу ясный месяц плывет, по земле серый конь бежит, и слышится голос отца:
     — Не простой ты подарок взял, сынок... Если влезешь ты в правое ухо коня, то из левого вылезешь силачом.
     Голос умолк.
     Седун взял серого коня под уздцы, отвел к ручью. Сам вернулся домой и ни слова не сказал братьям о том, что с ним приключилось.
     Наступила третья ночь, надо самому Седуну идти на кладбище. Седун на коленях пополз туда.
     И опять он задремал на отцовской могиле. А в полночь открыл глаза Седун. За тучей плывет золотой месяц, по земле бежит вороной, златогривый конь, и слышится голос отца:
     — Ой, сынок, это всем коням — конь! Он станет летать ясным соколом по небу, рыскать серым волком по земле и тебе поможет добыть счастье и славу.
     Седун опять отвел коня в чащу и домой воротился.
     А той стороной правил царь, у него было три дочери: Марья, Василиса и Марпида. Царевны подросли, стали выбирать женихов. Царь дал девушкам шелковые платки. У одной красивый, синий, у другой — желтый, еще красивее, а у самой младшей, Марпиды-царевны, самый красивый, ярко-красный — горит как огонь. Ну, наутро повесили на крыше терема синий платок старшей дочери.
     — Кто, — говорят, — его достанет, тот будет женихом царевны.
     Эта весть по всему царству летит. Со всех сторон люди конные и пешие собираются. Василий и Федор, оба холостые, тоже отправились доставать платок. Стал Седун просить:
     — Братцы не возьмете ли и меня с собой? Пусть вы не купили мне ни красной рубашки, ни сафьяновых сапог, я в старом пойду.
     Братья только смеются.
     — Молчи, дурак, куда ты пойдешь, сиди на печи.
     Потом запрягли худенькую клячу, сели в сани и уехали. Братья уехали к царевне, а Седун пополз к лесному ручью. Кликнул он первого коня. Затряслась земля, прибежал конь. Седун, как велел ему отец, влез в конское ухо. В одном ухе парился-мылся, во втором одевался-обувался и вышел раскрасавцем.
     Вскочил на гнедого коня и поскакал.
     Перегнал он братьев: недалеко они отъехали. Загляделись они на доброго молодца, да разглядеть не успели. А Седун уже далеко впереди. Подлетел он к царскому терему на коне, выше кровли подпрыгнул, чуть-чуть синий платок не достал, и на царевну через окошечко глянул:
     — Не та! —  говорит.
     Люди вокруг удивляются на молодца. Никто не знает, кто он и откуда.
     — Смотри, — говорят, — мог бы взять платок, а не берет.
     Седун вернулся домой, а братья все еще едут. Наконец, добрались. А Седун уже на печи сидит. Лицо платком завязал, одежду спрятал, а коня к ручью угнал.
     — Ну, братья, что слышали, что видели возле терема? —  спрашивает Седун у братьев.
     — Ничего не видели, — говорят они. — Только видели красавца на коне, он на царевну поглядел, а платка не взял. Синий платок схватил заморский королевич.
     Назавтра средняя дочь подняла над теремом свой желтый платок. Василий с Федором опять говорят;
     — Сходим и мы, может, сегодня платок достанем. Седун опять стал проситься:
     — Возьмите меня! Братья посмеялись:
     — Молчи, куда ты пойдешь, лежи на печи, знай.
     Потом запрягли свою клячу и поехали. А Седун слез с печи, пошел в дубраву, кликнул другого коня, серого. В одно ухо влез. Мылся-парился, в другом одевался-обувался, силы набрался. Теперь он стал не только раскрасавцем, но и силачом-молодцом. Вскочил на коня и помчался. Вскоре он перегнал братьев и домчался до златоверхого терема, разогнал коня, подскочил к самому окошку, где царевна сидела. Поглядел на нее:
     — Не та, — говорит.
     И не взял желтого платка. Люди удивляются:
     — Вот какой, мог взять платок и не взял!
     Платок схватил какой-то князь. Вернулся Седун домой, коня угнал к ручью, одежду спрятал, лицо завязал. Ни о чем братья не догадались.
     На третий день красный платок над теремом подняла Марпида-царевна, младшая сестра. Люди собрались со всего царства, вес желали достать платок красавицы-царевны.
     Братья говорят:
     — Сходим и мы, может, сегодня достанем. Седун опять просится:
     — Сегодня уж не останусь, тоже пойду. Вышел и первым сел в сани. Братья посмеялись, поругали его, но он не вылез из саней.
     — Ну ладно, — согласились братья. Довезли Седуна до ручья и выкинули его из саней. Смеялись, смеялись до упаду и уехали, а Седун остался.
     — Ну, — говорит Седун, — и то хорошо, что до ручья довезли.
     Кликнул он третьего коня, вороного, златогривого. Прибежал конь-огонь. Седун в одно ухо влез, попарился-
     помылся, в другом оделся-обулся. Он уже был красавцем и силачом, а теперь ума-разума набрался. Вскочил на коня и полетел, перегнал братьев, толкнул их сани, Василий и Федор на снег вывалились.
     — Никак, — говорят, — зимой гром прогремел.
     Примчался Седун к царскому терему. Разогнал коня, тот подскочил выше терема, потом уж опустился, глянул Седун в окно на царевну и закричал:
     — Та, та самая, — и схватил красный платок Марпиды.
     — Ой, ловите, ловите, — кричат люди. — Кто это такой? Платок схватил.
     А как поймаешь Седуна! Над головами людей летят конь и всадник! На обратном пути Седун опять обогнал братьев. Когда же вернулись и они, Седун уже на печи, лицо завязано. Конь в лесу.
     — Завтра, Седун, вместе поедем к царю, — говорят братья.
     — Ну, — отвечает Седун, — и меня что ли приглашали?
     — Завтра, — смеются братья, — все должны придти, и даже слепые и безногие со всего царства. Царские дочери будут искать в толпе своих женихов.
     — Ладно, пойду, — молвил Седун. — А вы мне скажите, что с вами сегодня приключилось. Заохали братья.
     — Эх, — отвечают. — Зимой гром гремучий прогремел, нас с розвальней скинул.
     — Сидели бы дома, как я, лучше б было.
     Ну, переночевали они, утром на рассвете Федор проснулся:
     — Что это, думает, такое, горит что ли? Не пожар ли в избе?
     А это кончик красного платка высунулся из-за пазухи Седуна.
     Седун скорей обратно сунул кончик алого платка, братья встали, видят, что пожара нет, пламени нет.
     Как совсем рассвело, Федор и Василий запрягли клячу, взяли с собой Седуна и вместе поехали к царю.
     Со всех концов туда собрались люди, кто может и не может, слепой и хромой, бедный и богатый, — все тут.
     К полудню никого дома не осталось.
     И Седун в толпе. Лицо завязано, на коленях ползет. Люди глядят на Седуна и головами качают:
     — Этого зачем привели, ведь он — сразу видно — не жених!
     А царь отвечает:
     — Нет, все должны прийти сюда! И царь подал старшей дочери стакан вина. Велел обойти всех людей:
     — У кого увидишь свой синий платок, того вином угости, потом веди за стол, садись с ним рядом, он твоим женихом будет.
     Старшая дочь стала обходить гостей, вскоре увидела заморского королевича, который держал синий платок.
     — Батя, — говорит Марья, — я нашла себе жениха.
     Угостила королевича вином и села с ним за стол рядышком.
     Отец подал стакан вина средней дочери Василисе-царевне. Так же, мол, гостей обойди, и у кого увидишь свой желтый платок, того угости и садись с ним рядом за стол. Он твой жених.
     Средняя дочь Василиса тоже скоро увидела князя, который держал желтый платок. Угостила его вином, села с ним за стол и говорит отцу:
     — Я нашла себе жениха!
     Теперь царь-отец посылает третью дочь, красавицу Марпиду-царевну, подает ей стакан вина и говорит:
     — Обойди и ты гостей, у кого заметишь красный платок, тот твоим женихом будет.
     Пошла красавица-царевна... Вот обходит она ряды гостей. А из-за пазухи Седуна платок немного высунулся, самый уголок, что огонек. Марпиде царевне стыдно стало, что у такого человека ее платок оказался. Будто не заметила платочка, мимо прошла и ни с чем вернулась к отцу.
     — Не сыскала я платка, — говорит. А царь-отец строго отвечает:
     — Обойди гостей второй раз, все равно где-нибудь да свой платок увидишь, здесь он должен быть.
     Царевна опять обошла гостей, мимо Седуна прошла, но будто не заметила платка, хотя он теперь наполовину высунулся, принесла стакан вина обратно, поставила на стол.
     — Не нашла, — говорит, — отец, платка, не знаю даже, где он.
     А царь-отец еще пуще рассердился;
     — Неужели, — говорит, — не сыскала? Ты, — говорит, — обманываешь меня. Плохо, наверно, ищешь. Иди опять и без платка не возвращайся.
     В третий раз девушка не стала уже обходить ряды гостей, знает, видела, у кого платок. Заплакала она. Прямо подошла к Седуну, угостила вином, и за стол рядом с ним села. Люди начали смеяться, шептаться:
     — Нашла? —  спрашивает царь-отец, когда услышал смех.
     — Да, я нашла жениха! —  говорит Марпида-царевна, сама головы поднять не смеет, стыдится.
     И отец поглядел на Седуна, опечалился, рукой махнул.
     — Может нам прогнать его потихоньку, — думает.
     Посмотрела и царевна на жениха, испугалась было, как он на коленях ползет, лицо грязной тряпкой завязано, зато глаза синие, синие, точь-в-точь как у того богатыря, что сорвал с кровли терема красный платок. И полюбились Седуновы глаза красавице. Она и говорит отцу:
     — Мой жених, хотя и неказист, а по сердцу мне. Не гони его!
     Услыхал эти слова царь-отец, разгневался так, что на него и глядеть страшно, а зятья — заморский королевич и богатый князь — глумятся над Седуном и меньшой царевной-красавицей, в огонь масла подбавляют.
     В тот же день три царские дочери вступили в брак. Но в честь свадьбы меньшей царевны отец не устроил пира. Приказал новобрачным жить в хлеву, кормить свиней и коров, а самим обедать на черной кухне. Зато в честь старших зятьев царь задал пир на весь мир. На пиру дошла до царя весть, что в лесу водится златорогая лань, царю захотелось ее получить. Подумал царь-отец и сказал зятьям:
     — Покажите себя, поймайте и приведите сюда златорогую лань. Кто ее поймает, тот и первым человеком будет считаться.
     Зятья согласились.
     Взяли веревки, ременные вожжи и пошли в дорогу. А Седун на черной кухне говорит своей жене-царевне:
     — Сходи к отцу, попроси водовозную лошадь, я тоже хочу лань поймать. Я ведь тоже царский зять.
     Марпида-царевна передала отцу просьбу Седуна.
     — Отстань, — отвечает царь, — какую еще лошадь нужно Седуну, пусть лучше сидит дома, не смешит людей.
     А царица-мать и говорит:
     — Жаль, что ли тебе кобылу-то, дай ему.
     Ну, царь дал, наконец, Седуну водовозную клячу, худая она, тощая, только кожа да кости. Седун приполз и задом сел на кобылу. Конец хвоста в зубы взял, ладонями хлопает, едет. А людей тут на пиру видимо-невидимо. Они в окна глядят, смеются над царским зятем.
     — Смотри, смотри, — кричат, — Седун-зять тоже поехал лань ловить и задом сел на лошадь. Уж он-то, наверно, поймает златорогую лань.
     А Седун все дальше и дальше ехал, пока не добрался до ручья. Взял за хвост кобылу, встряхнул, мясо далеко отлетело, а в руках только шкура осталась. Потом он повесил шкуру на ветку и кликнул своего златогривого коня. В одно конское ухо вошел, помылся-попарился, в другом оделся, обулся и таким молодцом стал. Ох, какой сильный, красивый, разумный! Вскочил на коня, свояков перегнал.
     По дороге Седун рассказал коню, что он собрался охотиться на златорогую лань.
     Седун дальше помчался в лес да в поле, поймал златорогую лань и повез во дворец.
     А свояки все еще на охоту едут, как встретили Седуна, увидели лань на его седле, удивились:
     — Ты уже едешь с лова, а мы на лов!
     — Поздно, — отвечает Седун. — Я уже поймал златорогую лань.
     Принялись свояки уговаривать Седуна, что б он продал лань.
     — Хорошо, — отвечает Седун, — да я дорого запрошу. По большому пальцу с ноги отрежьте и дайте мне, я вам лань отдам.
     Свояки подумали, подумали, потом отрезали по большому пальцу, отдали молодцу.
     Седун дал им златорогую лань и уехал.
     А два свояка отправились к царю. Царю любо стало, еще больше зятьев угощает.
     Вот, мол, зятья, какую добычу принесли. Седун-то ведь тоже куда-то уехал, не видели ли?
     — Нет, не видели, — говорят зятья, — и наперебой хвастаются, как поймали златорогую лань.
     Когда-то и Седун вернулся. На коленях приполз. Лицо завязал. От ручья ему долго пришлось пешком брести. Он, бедняга, поймал с десяток ворон-сорок и тащит царю.
     — Нате, — говорит, — тесть-теща, гостинец привез — добычу свою.
     Много смеху было! Царь с досады плюнул.
     — Ты дворец мой пакостишь, — говорит.
     И приказал слугам выбросить птиц куда-нибудь подальше.
     Седун к жене приковылял в хлев.
     А на пиру новый слух пошел, будто в лесу водится свинка Золотая щетинка. Царь и говорит:
     — Ну, зятья, поймайте мне свинку Золотую щетинку.
     — Ладно, — отвечают.
     Ноги-то у них болят, они терпят. Взяли кожаные вожжи и поехали.
     А Седун опять жену посылает:
     — Иди, Марпида-царевна, проси у отца вторую кобылу, я тоже поеду за свинкой Золотой щетинкой, я ведь тоже царский зять.
     Марпида-царевна стала просить лошадь у отца, но царь не согласился. Да царица опять заступилась за дочь, жаль стало царевну. Ну, вдвоем уговорили его.
     Седун сел на кобылу боком и опять едет.
     Народ кричит:
     — Смотри, смотри, Седун опять поехал на охоту, а теперь уж лучше сидит, научился. Этот уже обязательно поймает свинку.
     А Седун не обращает на них внимания, едет и едет. Добрался он до ручья, кобылу схватил за хвост и дернул, мясо далеко отлетело, а шкуру повесил на ветку, свистнул-кликнул своего второго коня.
     Прибежал борзый конь. Седун опять вошел в ухо, парился-мылся, в другом оделся-обулся и опять оттуда вышел сильным, красивым и разумным, сел на коня и скоро перегнал свояков. Рассказал он коню, за кем едет на лов. Конь заржал и ответил:
     — Мы с тобой догоним свинку Золотую щетинку. И поймал Седун свинку Золотую щетинку. На обратном пути встретились ему свояки. Стали молить:
     — Продай нам свинку!
     — Продам, — отвечает Седун.
     — А что запросишь за нее?
     — А прошу недорого, снимите со своих спин кожу шириной с ремень.
     Подумали, подумали свояки и опять согласились, сняли со спины один у другого кожу шириной с ремень и отдали молодцу. Седун дал им за это свинку с золотой щетинкой и уехал. Привели свояки свинку Золотую щетинку к царю, царю еще пуще прежнего любо, еще больше принялся поить, угощать зятьев.
     Наконец, и Седун воротился. На коленях приполз. Лицо завязано. Ворон, штук сорок, тащит.
     Но теперь Седуна уж не пустили в палаты. И проковылял он в хлев к жене.
     А на пиру пошла молва, будто в поле бегает кобылица в тридцать сажень и у нее тридцать жеребят.
     Царь снова просит зятьев изловить кобылицу и привести жеребят ко дворцу. Согласились они.
     Нелегко было царским зятьям — королевичу и князю: ноги, спина болят, уж и ходить не могут, а все же побоялись ослушаться царя и поехали.
     Седун опять послал жену попросить у отца третью клячу, захотел поймать кобылицу вместе со свояками.
     Марпида-царевна пошла к отцу. Тот наотрез отказал, и снова мать заступилась за дочь, велела отдать клячу.
     Седун сел и теперь уже хорошо едет, сидит прямо и рысью гонит лошадь. Удивляются люди;
     — Вот, мол, смотри, научился ездить.
     Ну, Седун добрался до роднина-ручъя, взял кобылу за хвост, тряхнул ее, тело отлетело, а шкуру опять повесил на ветку. Свистнул, кликнул третьего коня-воронка. Прискакал златогривый коиь. Седун залез в одно ухо, мылся-парился, в другом обулся-оделся и таким молодцом стал, красивым, сильным, разумным. И рассказал коню, что ему надо поймать кобылицу. Конь и говорит ему человеческим голосом:
     — Но знай, добрый молодец, нелегко нам поймать кобылицу. Должен ты взять с собой сито, полное тонких иголок, и бочонок смолы, да еще прихвати конские шкуры и только тогда отправляйся в путь-дорогу к зеленому дубу. Там на лугу пасется моя сестрица-кобылица с жеребятами. Спрячься за деревом и покрой меня конскими шкурами, а шкуры облей пахучей смолой, а потом на них высыпь все иголки из сита. Как сделаешь это, залезай на корявое дерево и глаз не своди с кобылицы. Начнет она меня бить, но об иголки уколется.
     И, как заметишь ты, что умаялась кобылица, опустилась на колени, прыгай на землю, надевай ей золотую уздечку. Тогда станет покорной моя златогривая сестрица, она за тобой пойдет, куда прикажешь, а следом побегут жеребята.
     Седун взял все, что велел ему конь, и отправился в путь. Свояков, конечно, на половине дороги перегнал и полетел дальше.
     Ехал, ехал, доскакал до лужка, где стоял зеленый дуб. Подъехал Седун к дубу, смотрит, кобылица и впрямь пасется у речки. Седун покрыл коня-скакуна шкурой клячи, облил смолой и иголками осыпал. Потом то же сделал с другой и третьей шкурами. А сам забрался на высокий дуб.
     А кобылица увидела вороного коня, кинулась да как укусит! Если б не шкуры, смола и иголки, тут бы и смерть ему.
     Вороной лягается, бьет кобылицу по бокам, а у кобылицы в тридцать сажень теперь рот полон смолы, иголок
     и шкуры и укусить больше не может. Потом как-то ухитрилась и второй раз укусила, вторая шкура попала ей в рот со смолой и с иголками. В третий раз укусила вороного и опять иголки и смола попали в рот. А вороной только лягает кобылицу. Лягал, лягал, и пала она на колени.
     Седун спрыгнул с дуба и взнуздал злую кобылицу. Она покорилась, а жеребята сами побежали за матерью.
     Встретили зятья Седуна и принялись просить его:
     — Продай нам кобылицу!
     — А что вы дадите? —  спросил Седун.
     Свояки не знают, ничего не могут придумать. Они его не узнают. Думает Седун:
     — Пальцев с ног нет, кожи на спине нет, что же и взять с вас? Головы с вас не снимешь. Ведь без голов или без рук домой не вернетесь. А за деньги кобылицу не продал. Зятья тут и остались стоять, а Седун поскакал к царю. Издалека заметили его возвращение, ведь у него целый табун жеребят! Пыль облаком идет за ним следом. Отовсюду сбежались люди, открыли конюшню, чтоб помочь зятьям загнать коней. Они ведь не думают, и никто не думает, что это Седун их привел.
     Царь радуется.
     — Лань привели, свинью привели, вот и кобылу в тридцать сажень пригнали мои зятья.
     А про Седуна царь и не вспоминает, не считает за зятя.
     — Ничего, он принесет еще ворон штук сорок, — смеются гости.
     Ну, вышли царь с царицей встречать зятьев и остановились у конюшен. И Марпида-царевна выбежала тоже, приоткрыла свой хлев. Дверь-то была у нее на деревянной петле, скрипела. А кони идут, да не в конюшню, а в хлев Седуна. Люди удивляются и ахают, молодца не знают, думают, кто-то незнакомый. А он зашел в хлев, велел Марпиде-царевне затопить баню и позвать туда отца.
     Ахнула царевна, удивилась, но затопила баню и сказала отцу, дескать, приглашает тебя Седун в баню. А тот отвечает:
     — Не буду я мыться с Седуном, довольно, он уже и так опозорил нас.
     А Седун пошел в баню, подвесил у порога пальцы и кожу со спины у свояков и стал мыться. Царь сидел, сидел и решил со скуки поглядеть на Седуна, да и узнать, не отдаст ли кобылы в 30 сажень. Конечно, не он, Седун, ее поймал. Пошел царь в баню. Только дверь открыл, ударили его по лбу пальцы и кожа.
     — Это что ты тут устроил? —  спрашивает царь.
     — А это, — отвечает Седун, — златорогая лань, а это свинка Золотая щетинка, — и шлепнул кожами. — Это ремни из спины у твоих зятьев.
     Царь скорей обратно домой. А зятья только вернулись. Велел царь им снимать сапоги. Нечего делать, зятья разулись, а большого пальца ни у того, ни у другого нет.
     — А ну-ка, — говорит царь, — снимите и рубашки. Заставил снять. А людей тут! Смеху! Люди хохочут кругом. А зятья, понурив головы, стоят, — стыдно им. Рассердился царь.
     — Я, — говорит, — вам и хлева не дам, убирайтесь в свое царство.
     Потом выгнал их вместе с женами, чтоб духу их не было.
     А сам отправился в баню. Там Седун стоит перед царем красивый и сильный. И зажил Седун с царевной весело и дружно.
=================
------
Собака о восьми ногах
…
     Жил-был старик со старухой. Пошли они как-то в парму, в лес северный, за черникой. Собирают ягоды в набирушки, смотрят, бежит к ним какой-то зверь чудной.
     — Ты кто? — спрашивает старик.
     — Я собака, — говорит зверь. — Возьмите меня к себе.
     — Да на кой ты нам нужна! — рукой машет старуха. — Нам вдвоём-то мудрено прокормиться, да ещё ты.
     — Горемыка я несчастная! — заскулила, заплакала собака. — Весь свет обегала, никто меня к себе не берёт. Четыре лапы стерла, скоро остальные четыре сотру, а потом и помру. Ойя да ойя!
     — Не то у тебя восемь лап было? — спрашивает старик.
     — Восемь, как есть восемь, — отвечает собака. — Раньше все собаки восьминогими были, шибче всех зверей бегали.
     — Ну а с четырьмя ногами ты нам и вовсе ни к чему, — старуха говорит.
     — Головушка моя горькая, — снова заскулила та. — Последняя собака я на всём белом свете. Как изотру последние лапы, вовсе мой род прервётся. Возьмите меня, несчастную, я буду в конурке жить, дом вам сторожить.
     — Старуха, а старуха, может, возьмём её к себе? — старик уговаривает.
     — Хоть она и с изъяном, а жалко всё ж таки, ежели последняя собака на земле вымрет.
     — Кабы она о восьми ногах была, — вздыхает старуха. — Да уж ладно, пожалеем эту уродину на четырёх ногах.
     Взяли они собаку к себе. Ничего, привыкли к четвероногой. Собака дом сторожила, со стариком на охоту ходила. От неё и повёлся род четвероногих собак.
     Старику со старухой надо спасибо сказать, а то бы и таких на земле не осталось.
================
------
Сорока и мышь
…
     Жили-были сестрица-мышка и сестрица-сорока. Однажды собралась мышка на работу и говорит сороке:
     — Я, сестрица-сорока, за сеном схожу, а ты пока приберись в доме да поставь варить суп.
     Ушла мышка, а сорока стала прибираться и варить суп. Варила, варила суп-то, да и свалилась в горшок вниз головой.
     Пришла мышь домой, стучится:
     — Сестрица-сорока, открой!
     Долго стучалась, но никто не откликнулся. Юркнула она в норку, зашла в сарай, сметала сено и опять побежала в избу. Только нет как нет там сестрицы-сороки.
     Достала тогда мышка суп из печки, чтобы поесть, тут и увидела в горшке сестрицу-сороку. Что поделаешь, съела она сорочье мясо, а грудную кость-лодочку утащила на речку, села в нее и запела:
     Мышь плывёт-качается:
     Лодка у неё — сорочья грудина,
     Весло — бобровый хвост,
     Шест — выдрин хвост,
     Парус-соболий хвост.
     Под крутым бережком подгребёт,
     Под песчаным бережком — подтолкнёт.
     Идёт навстречу заяц, говорит:
     — Сестрица-мышка, возьми меня в лодку.
     — Не возьму, лодка у меня маленькая.
     — Ну хоть одну лапку поставлю, на одной постою…
     — Ну что с тобой делать, садись. Поплыли они дальше вдвоём, мышка опять запела:
     Мышь плывет-качается:
     Лодка у нее — сорочья грудина,
     Весло — бобровый хвост,
     Шест — выдрин хвост,
     Парус — соболий хвост.
     Под крутым бережком подгребет,
     Под песчаным бережком — подтолкнет.
     Повстречалась им лиса, говорит:
     — Сестрица-мышка, возьми меня в лодку.
     — Не возьму, лодка у меня маленькая.
     — Ну хоть одну лапу поставлю, на одной постою…
     — Ну что с тобой делать, садись. Плывут они втроём, мышка опять поёт свою песенку:
     Мышь плывет-качается:
     Лодка у нее — сорочья грудина,
     Весло-бобровый хвост,
     Шест — выдрин хвост,
     Парус — соболий хвост.
     Под крутым бережком подгребет,
     Под песчаным бережком — подтолкнет.
     Повстречался им медведь, говорит:
     — Сестрица-мышка, возьми меня в лодку.
     — Не возьму, лодка у меня маленькая.
     — Ну хоть одну ногу поставлю, на одной постою.
     — Нет, ты много места займешь, лодку опрокинешь.
     — Тогда я сяду, чтоб она не перевернулась. Сел медведь в лодку-то и утопил всех!
===================
------
Чукля
…
     Жил когда-то в деревне молодой охотник. Вот ушел он однажды на лесные угодья бить пушного зверя, дичь ловить. Поселился охотник в самой чаще леса, в лесной баньке. Поставил силки на коротких и длинных тропах. Принялся ловить белок и рябчиков, тетеревов и глухарей. Только сначала не везло охотнику.
     Вот однажды идет он утром по звериным тропам, вдруг видит, под лесной рябиной белобородый старик сидит. Рубашка на нем красная, что рябина осенью, сам жалобно стонет, ногу ушиб. Привел охотник старика в свою баньку. Кормил его, поил, травами ногу лечил. Три дня прошло, и выздоровел старик, собрался уходить и сказал на прощанье:
     — Ты мне помог, я тебе помогу! Теперь у тебя всегда будет удачная охота. Однако помни, не желай получить больше, чем ты получишь, а коли придет беда, ты меня позови на подмогу.
     Так сказал и ушел. И правда, хороший лов пошел! Добывает охотник много тетеревов и глухарей, много рябчиков и белок. Много добывает, а ему еще больше хочется. Вот однажды вернулся охотник в баньку. Устал он до смерти, а надо воды натаскать, дров наколоть, ужин приготовить.
     Принес охотник воды, стал дрова колоть. Сам колет, сам приговаривает:
     — Был бы у меня помощник — сколько бы добыли тогда мы зверя и дичи…
     Положил охотник топор и закричал:
     — Эй, кто есть в лесу, отзовись, будь моим помощником…
     Только эхо по лесу раскатилось.
     — Был бы у меня помощник, сколько б тогда мы добыли зверя и дичи! —  говорит охотник снова.
     Принялся охотник снова дрова колоть. Колет и все помощника зовет. А никто не откликается. И закричал парень:
     — Хоть Чукля из Яга ко мне приди. Вдвоем мы разбогатеем.
     Опять никто не отозвался.
     Прохожий в окно постучался и говорит…Наколол дров охотник, сварил ужин, уселся за стол. Да не успел за ложку взяться, прохожий в окно постучался и говорит:
     — Эй, хозяин, пусти меня переночевать! Я в лесу заблудился.
     Охотник дверь распахнул, за стол гостя усадил; стал потчевать горячей похлебкой.
     Глядит, его гость одет в кафтан из зеленой листвы, сапоги на нем — из свежего мха. Поел прохожий, поговорил с охотником о том и сем и стал просить:
     — Возьми меня в помощники. Я буду с тобой на охоту ходить, дичь ловить и пушного зверя бить.
     Охотник был доволен, соскучился в лесу без товарища. До утра оба крепко проспали, на рассвете поели каши и отправились на лов по тропам, силки ставить. А потом пошли снова силки проверять. Много добычи оказалось в силках у охотника. Но до чего удивился он, когда увидел улов помощника: охотнику много попалось, а помощнику — вдвое больше. Так сутки пролетели, неделя пробежала. Каждый день ходят на лов охотник и его помощник. Каждый день много добычи в силках охотника, а у его помощника вдвое больше.
     В чем дело? Думал, думал охотник и надумал:
     — Дай-ка пошлю я своего помощника промышлять на самые худшие тропы.
     Так он и сделал. Но помощник на той тропе, где охотник трех рябчиков добывал, добыл три сотни.
     Догадался охотник, что помощник его не простой человек, а сам Чукля из Яга — хозяин лесной. Пришел он по его зову под видом мужика, теперь добром от него не отвязаться. И охотник решил убежать в свою деревню. Велел он помощнику самые длинные тропы обойти, а сам взял краюшку хлеба и айда домой. Бежал, бежал, далеко убежал охотник. На закате утомился и присел на пенек поесть. Глядь, идет Чукля.
     Закричал Чукля:
     — Убежать ты от меня убежал, да только не сумел, и за это, едва солнышко зайдет, я с тобой расправлюсь.
     Сел Чукля на пенек, руки скрестил, на солнышко глядит, оно вот-вот закатится.
     Испугался охотник, стал звать того деда, который обещая помочь в беде:
     — Ой, дед, помоги мне.
     Только произнес охотник эти слова, как вышел из леса белобородый старик в красной рубашке с рябиновой дубинкой в руках. Подошел к охотнику и шепнул:
     — Заряди ружье не пулей, а хлебной крошкой. Заложи ружье промеж ног, повернись к Чукле спиной и выстрели!
     Послушался охотник, выстрелил. Полетел Чукля кувырком и бросился бежать без оглядки. Так и отвязался охотник от Чукли. Ругал себя за жадность и больше уж ничьей помощи никогда не просил.
==================