Бесконечно короткий день

«А прохладно сегодня» - сказал я, обратившись к пожилому мужчине сидящему рядом. Знал бы я тогда,  то рассмотрел бы его получше, вспоминается только кепка,  толстые пальцы и  взгляд застывшими от ужаса, телячьими глазами.      
 Засуетилась, причитая  незнакомая женщина, подхватив на руки бородатую собачку в полосатой рубашечке. 
«Привет Людмилхен» -- сказал я заглядывая внутрь табачного ларька,     из темноты выплыла краснощекая Люда, увидев меня, она   с треском захлопнула окно, издав при этом звук похожий на пш-ш-ш.   
Собака, бегущая мне навстречу, вдруг остановилась, свернула   в сторону, повизгивая и дрожа всем телом.
Автобус куда меня запихнули  как- то враз притихшие школяры,   стараясь отойти подальше,   возникла даже легкая толкотня и паника, придушенно заплакал ребенок, в автобусе я оказался один, выскочил даже водитель, забыв заглушить мотор.      
На улице яркое солнце, середина дня, навстречу мне торопятся разные люди, ослепленные солнцем  они не видят меня,   приходиться все время уклоняться, однажды я не успел и кто-то прошел сквозь,   даже не заметив. Удивительно как быстро они состарились -   знакомые и даже друзья моего детства за железнодорожной насыпью, там и сейчас, наверное, маленький саманный домик под железной крышей, дом в котором я родился. Тогда был сентябрь и железная кровать, украшенная никелированными балясинками по краю,   зеркало в раме, теперь потускневшее в ржавых пятнах, в нем отражались ноги, полотенца, тазики с розовой от крови водой и   окна - белые пятна лиц  на зеленом фоне.
Толпа навстречу все реже.  Дома,  насыпи, заборы, огороды, подъезды, переулки, заборы, коридоры,  двери,  заборы, заборы,  заборы, наконец, площадь. Площадь, выбеленная временем до безразличия.  Тогда я еще не  понял – никого уже нет.