Силы природы

В восьмидесятых годах двадцатого века Сашка Гуров, совсем ещё новенький москвич, слыл среди своих сверстников завсегдатаем Дворца пионеров на Воробьёвых горах. По праву рождения Сашка входил во дворец как к себе домой и посещал в нём кружки керамики и фотографии, тем самым обогащая и насыщая свежими идеями обе творческие дисциплины. Его заслуги были велики.  И это ещё не упоминая о том, что он, в отличие от тех же сверстников, видел во дворце клоуна Клёпу из популярной детской телепередачи АБВГДейка. Сашка встретил его в зимнем саду, в фойе, среди рыб и экзотических растений, на съёмках новой телевизионной программы. Эта встреча внушила Сашке ощущение причастности к мировым процессам в одной отдельно взятой советской Москве. Уже на следующей неделе, пощёлкав плоскогубцами программы на черно-белом телевизоре, он смотрел на Клёпу, точно зная, что тот реален настолько же, насколько реальна стройка за окном.

Стройка уже который год изображала из себя пейзаж, время от времени в пейзаже перемещались строительные материалы, но здание не росло, расползаясь вдоль Сашкиной Веерной улицы грязным месивом. Гордый некоторой причастностью к всесоюзной программе телепередач, Сашка тем не менее каждый день выходил из панельной девятиэтажки и слонялся по заоконной стройплощадке, открывая для себя всё новые горизонты, ведь стройка вечна, а встреча с Клёпой случайна и мимолётна, как мотылёк.

Так в один прекрасный день, слоняясь без дела, чутко прислушиваясь к внутреннему голосу, убедительно доказывающему, что домашнее задание - лишний элемент бытия, Сашка обнаружил на стройплощадке целый склад стекловаты, она призывно мерцала в полумраке, маня его погрузиться в нежную мягкость всем телом.

Сашка не был жадным мальчиком, и он тут же побежал к своему товарищу Пашке, чтобы разделить с ним радость находки, если тот, конечно, отсыплет ему немного селитры, чтобы при случае сделать из неё фейерверк.

И сделка состоялась, уже через полчаса, проникнув на склад, напрочь проигнорировав приставку «стекло» в названии ваты, Сашка и Пашка погрузились в залежи, где прыгали и веселились, пока не настало время идти к ужину. Поужинав, ничего не подозревающий Сашка отошёл ко сну, но вскоре ему пришлось проснуться: чесалось и зудело тело, да так будто в нем не осталось больше места покою и радости. Еле дотянув до утра, измученный пионер Сашка Гуров первым делом всё рассказал маме, и со словами «Какие идиоты!» был отправлен ею в поликлинику, где встретился с расчёсанным до крови Пашкой, и им было что обсудить не хуже, чем старушкам в очереди к участковому терапевту.

Медицина и время не стоят на месте, они играют друг с другом в догонялки, зуд от стекловаты потихоньку стих и затёрся в памяти, но покой Сашке только снился: за поворотом его уже подстерегал мутный, кишащий гадами Востряковский пруд, он расплескался всего в десяти минутах езды по железной дороге. К примеру, взяв из этого пруда всего каплю воды и внимательно изучив её содержимое под микроскопом, можно было составить и проиллюстрировать увесистый бестиарий. Детство в СССР не заканчивалось, пока ты поэтапно не пройдёшь все испытания. Только тогда ты сможешь стать полноценным гражданином, вкусившим плодов со всех запретных деревьев сада, и двинуться дальше окрепшим и разочарованным. Всего-то ничего, десять минут, и ты у цели. В знойный летний день, когда холодный квас уже не лез в горло, дворовая компания погрузилась в электричку и вскоре очутилась на берегу прохладного оазиса - тёплого пруда с сотней отдыхающих. Москвичи пытались спастись, нарушая своим присутствием божий замысел, вовсе не рассчитанный на москвичей. Накупавшись и набрызгавшись в грязной жиже, нисколько не посвежевшие, но довольные своим маленьким приключением, обсудив в электричке плавающую на купалке человеческую какашку, компания вернулась в свой родной, чистый как слеза район, по дороге домой традиционно заглянув в аптеку - источник неучтённых советским государством наслаждений, на этот раз каждый купил себе по баночке лечебных драже Ревит. У жёлтеньких круглых лекарственных конфет была сладкая оболочка, и стоили они пустячных копеек. Игнорируя дозировку, каждый съел по нескольку горстей, горстью в них чувствовалось больше сахара, после чего бодрая, заряженная витаминами и плаванием компания разошлась по домам к мамам.

Утром Сашка проснулся в волдырях, они чесались, в уборной он писал жёлтой мочой, в разы желтее подсолнухов Ван Гога, как сын и внук врачей он сразу же заподозрил в себе желтуху, о чём по выходе из уборной уверенно сообщил маме - в сочетании с волдырями нужный эффект снова был достигнут, а Сашка отправлен в поликлинику к участковому терапевту, там, у кабинета, он снова встретился с дворовой компанией. Очередь была велика, они были не первыми, кого покусали на пруду грязные и злые микроорганизмы, и конечно, они были не последними. «Правильно, пацаны, мы вчера наелись Ревита, - сказал Сашка, сын и внук кандидатов и докторов наук. - Витамины убивают паразитов».

Прошло лето, в который раз прошли и зуд, и волдыри, но тяга к необыкновенным приключениям в Советской России у Сашки не исчезла. Чтобы укрепить ослабевшее было чувство причастности к окружающему миру, он заявился в родной Дворец пионеров и вступил в КИД - Клуб Интернациональный Дружбы. Клуб занимался перепиской между детьми и молодёжью союзных республик и стран соцлагеря. В первый же день Сашке выдали драгоценный адрес девочки из европейской страны и благословили писать. Три дня и три ночи Сашка писал письмо, в котором расспрашивал об устройстве жизни за рубежом, а сестра переводила всё это на чистый английский из школьной программы. Наконец письмо было запечатано и опущено в почтовый ящик. И потекли дни ожидания, в которые Сашка тоже не сидел сложа руки: сделал пистолет из лыжной палки, запустил с крыши девятиэтажки два соединённых между собой гайкой крупных болта, предусмотрительно набив между ними серу, сделал из фольги и пропитанной селитрой газеты летающий фейерверк. И вот только тогда пришло ответное письмо.

Письмо было написано на сухом английском языке, так что Сашке снова пришлось довериться сестре. «Здравствуй, мой дорогой незнакомый друг, - говорилось в нём. - Я живу хорошо, учусь в школе и люблю маму с папой». Всего два абзаца обезличенных слов, обращённых к какому угодно мальчику, но только не к нему, Сашке Гурову. Письмо без ответов на вопросы, без его имени. «Наверно она многим рассылает одинаковые письма», - осторожно предположила сестра. «Я к ней как человеку, - негодовал Сашка, расхаживая по комнате, - а она мне, значит, здрасьте-забор покрасьте, будто я один из многих, а я всего-то один на белом свете!» «Чёрт с ней, с иностранкой,» - подумал он, мгновенно охладевая к переписке, и сходу в тот же день записался в этологический кружок, чтобы ходить в московский зоопарк после его закрытия, где вдали от людей наблюдать за маленькими обезьянами - бурыми капуцинами - обретая связь с непознанными им пока силами природы.

2025г.