Шестая модель небес

Несмотря на то, что в свои первые четверть века Гуров был беден как церковная мышь, он всё же питал слабость к автомобилям внутреннего сгорания и баловал себя ими. К наступлению миллениума он сменил уже две машины: жёлтую audi-80 с круглыми глазами, чей остов ржавел теперь в овраге на краю района, и бежевую «восьмёрку» по кличке «шлёпка», уставшую от поломок и громыхания салонной пластмассы, но вот теперь, совсем недавно, он стал обладателем жигулей шестой модели с кузовом, выкрашенным в небесный цвет. Наблюдался некоторый технический регресс, но Гуров его игнорировал, он был влюблён в Алесю, и любое средство передвижения должно было просто доставлять его к ней.

Алеся. Гуров любил обнимать её маленькую стройную фигурку, целовать её удивительные тёплые губы, смотреть в её бескрайние глаза. Алеся жила со своей мамой у метро Тульская в известном доме-корабле, в фарватере которого тащился шумный Даниловский рынок. Этот дом имел необычную планировку квартир и длинные, пронизывающие насквозь общие коридоры. Мама Алеси, интеллигентная женщина, в отличие от многих мам не смотрела на Гурова неодобрительно, возможно, она думала, что из него выйдет толк, а может, полагала, что всё проходит. Не имея отдельного от родителей жилья, Сашка и Алеся могли оставаться одни только на даче, безучастных московских улицах и в машине. Да, иногда Сашка ночевал у Алеси в доме-корабле, где они старались вести себя очень тихо, чтобы не разбудить маму, но именно небесная «шестёрка» давала им приют и свободу. Повесив на стёкла шторки, они заезжали в соседние дворы, перебирались на заднее сиденье, опускали покровы и любили друг друга. Очень скоро стекла запотевали, и шторки уже были не нужны, тогда приоткрывались окна, и из машины вился в осенний, зимний, весенний воздух сигаретный дымок. Так, однажды опустив стекло, они встретили миллениум. Все вокруг говорили о «проблеме двухтысячного года», говорили, что к чертям полетят компьютерные системы, запрограммированные в двадцатом веке, самолёты упадут на землю, начнётся хаос, и всё это случится под звон новогодних бокалов.

Сашка и Алеся встречали новый двухтысячный год у друзей на улице Яблочкова, пока шло провожание старого года, голубая механическая «шестёрка» остывала в холодном дворе, ей не угрожали компьютерные сбои, всё в ней было сделано на века. И миллениум наступил, на этот раз компьютеры не смогли погубить человечество, вот только утром такая надежная прежде машина не завелась, и как бы ни хотели Сашка с Алесей въехать на ней в двадцать первый век, поехали на метро.

Не успел Гуров толком перекурить, как наступило двадцать четвёртое октября две тысячи второго года, к этому дню он уже давно продал голубую «шестёрку», отказавшуюся везти его в новый век, и расстался с Алесей. Сегодня он приехал к дому-кораблю на японской Mitsubishi и прошёл длинным подъездным коридором, держа в руках букет белых цветов. Позвонил. Дверь открыла мама Алеси, Алёна Аршалуисовна, она как всегда была доброжелательна к Гурову, сказала, что Алеся будет позже, и не прогнала, а пригласила пить чай. Из включённого на кухне радио поминутно сообщали тревожные новости о теракте на Дубровке, теракт в стенах Театрального центра, где проходил показ мюзикла «Норд-Ост», о сотнях заложников, боевиках. Всё это происходило недалеко от дома-корабля, за Москвой рекой, почти в поле зрения, а здесь, на кухне, Гуров с Алёной Аршалуисовной пили чай, и разговор метался между трагедией, происходящей сейчас за окнами, и предложением руки и сердца, с которым Гуров запоздало приехал к Алесе в дом. В последнем разговоре с ней он сам не нашёл причин строить полноценную семью с браком и детьми, он хотел, чтобы всё продолжалось так же, как в прежние счастливые годы, но Алеся думала иначе. Теперь, после месяцев расставания, Гуров всё же решился сделать предложение.

Алеся пришла, новости будоражили, Сашкины цветы стояли в вазе, пианино на котором обычно играла Алеся, молчало в комнате. Гуров тепло распрощался с Алёной Аршалуисовной, и они вышли с Алесей на Серпуховской вал, в руках он держал всё тот же букет, на его стеблях замерзала вода из вазы. Вглядываясь друг в друга и не узнавая, они дошли до самого края вала, где начинался кинотеатр «Алмаз». Здесь было самое подходящее место для объяснений, здесь Гуров получил отказ.

В две тысячи четвёртом году в доме Гурова раздался звонок, это был печальный звонок, Алёна Аршалуисовна умерла. На похоронах Гуров смотрел на нового делового избранника Алеси и думал про тот октябрь, когда они последний раз сидели с Алёной Аршалуисовной на кухне, и ещё думал о механической машине со сломанным электронным сердцем. Алеся и Сашка Гуров так и остались в той Москве, спрятанные, счастливо курящие на заднем сиденье небесной шестёрки в переполненной ожиданиями глубине Рощинских улиц.

2025г.