Может, не только я?

Пожалуйста, оставьте любой комментарий под этим постом, прежде чем начнете его читать! Абсолютно любой. Прошу, дайте мне знать, что вы есть!

Я собрал его из нескольких моих предыдущих постов. Пожалуйста, мне нужен ваш отклик! Я не понимаю, где я… Наш ли это мир? Господи… я искренне надеюсь, что ошибаюсь и все мои выводы неверны.

Прошу вас, пожалуйста, откликнитесь!

***

Часто ли вы задумывались о существовании других миров? Возможно, о параллельных вселенных или о чем-то подобном? Как вы себе их представляли? Хотя не вспоминайте. Давайте я угадаю: это были потрясающие яркие пейзажи с чистым небом и бесконечной красотой вокруг. В этих мирах, казалось, все существовало для вас. Они были лишены негатива, обид, разочарований, в них оставались только вы и ваши сокровенные мечты. Приятно было погружаться в такие фантазии, не правда ли? Но эти миры, конечно же, выдуманные и недостижимые. Они — ваша подсознательная защита от повседневных проблем, своего рода добрая надежда, помогающая верить в то, что, несмотря на трудный период, впереди ждет что-то светлое и хорошее.

А что, если я скажу вам, что видел настоящие другие миры? Что-то за пределами нашей с вами реальности. Вы бы поверили мне? Скорее всего, нет. Но скажу больше: я не просто видел их. Я был там. И эти миры совсем не такие, как вы привыкли себе представлять.

Давайте, пожалуй, начну по порядку. Меня зовут Александр. Я самый обычный студент, и нет ничего, что выделяло бы меня хоть как-то из массы таких же бесполезных для этого мира задротов. Учусь я, откровенно говоря, херово. Почти все свое свободное время я героически прожигаю в игрушках, заливаясь энергосами и поддерживая массу тела сухариками и «Дошиком» (с говядиной!). Хотите спросить про перспективы? Про интимную жизнь? Девушку? Не смешите меня. Единственная моя девушка сейчас активно набирает этот текст на клавиатуре. Чего-то большего мне с моей внешностью и статусом, увы, не светит.

Хотя… пожалуй, я все же соврал. Есть одна маленькая особенность, которая хоть немного отличает меня от других таких же отбросов, — это моя дотошная внимательность. Да, я довольно глазастый и с самого детства замечал и видел чуть больше, чем мои сверстники, а тем более взрослые.

Например, когда одноклассники пытались поприкалываться и прятали мою сменку, я моментально находил эти плохо запрятанные кроссовки. Или, например, когда мы, будучи малолетними дебилами, лазили по заброшкам, именно я был тем челиком, который находил все возможные и невозможные лазы, потайные проходы, а главное — нычки местных алконавтов, которые мы сразу потрошили, как стая коршунов. Ну и, пожалуй, стоит упомянуть, что соревноваться со мной в сборе грибов — дело более чем бесполезное. Я бы мог построить на этом занятии сезонный бизнес. Жаль, что эта идея пришла в голову только сейчас. А когда я устроился на фриланс верстальщиком, меня быстро назначили главным ревьювером всего аутстафа, потому что я с ходу замечал косяки в верстке других разрабов. Всем пиксель-перфект, пацаны!

Как вы уже, наверное, догадались, именно эта особенность, в связке с моей частичной отмороженностью и нездоровым любопытством помогла мне найти и пробраться в так называемые «другие миры». Почему я взял эти слова в кавычки? Да потому что по сути сам не знаю, что это. Может, разрывы пространства? Или параллельные вселенные? Сбой матрицы или эксперименты британских ученых? Я не знаю. Да и теперь уже пофиг. Для себя я называю эти места просто «другими мирами». Потому что уверен лишь в одном — они точно не являются частью нашей планеты.

Стоит сразу сказать: я понятия не имею, по каким правилам эти миры существуют, откуда они взялись и почему проходы открылись именно в моем городе. У меня есть лишь предположения, которыми я поделюсь в конце своего поста. Почему в конце? Ну… это необходимо прежде всего мне. Потому что я искренне боюсь оказаться правым в своих выводах. Надеюсь, что, описав все пережитое в деталях, я смогу по-иному осмыслить происходящее со мной сейчас.

Проход в другой мир я обнаружил 26 сентября 2014 года. Эта дата впоследствии стала знаковой в моей жизни, разделив ее на «до» и «после». Я очень хорошо запомнил тот день, вплоть до каких-то совершенно безумных мелочей: запахи, тени на улице, ритм капель из протекающего на кухне крана, порывы ветра, положение камней на проезжей дороге…

Это была пятница, и я тогда пропустил учебу. Утром у меня просто ужасно болела голова от ночных рейдов на локации альянса. Лок'тар огар, сучки! Провалявшись в кровати среди бычков из рассыпавшейся пепельницы, я более-менее очухался только к вечеру и смог заставить себя выйти на улицу. Погода была просто отвратная: дикий ветер, морось и сплошной слой из бугристых темных облаков, похожих на монтажную пену.

Насколько скучна моя жизнь, настолько же скучны мои прогулки. У меня есть свой традиционный маршрут, который я никогда не нарушаю. Он пролегает через унылый частный сектор на окраине города, по безлюдной дороге к местному храму, возведенному на вершине холма. Вы же наверняка знаете эти покосившиеся деревянные домики, построенные во времена отмены крепостного права? Их угнетающие мелкие створчатые окна, в которых никогда не горит свет. Их отсыревшие и гнилые стены, покосившиеся заборы, вдоль которых трогательно расставлены тары с каким-то хрючевом для уличных кошаков. Вот это именно такой сектор. Древний, затхлый, тесный, мертвый… существующий где-то за потоком времени. Давящий на тебя со всех сторон гнилью и сыростью.

Но, несмотря на окружающий тлен, мне очень здесь нравилось. Как раз таки из-за отчужденности этого места, его тишины и отсутствия городской суеты. Водилы заезжали сюда нечасто, за исключением воскресенья, когда народ приезжает замаливать грехи в упомянутый ранее храм. А из местных могу вспомнить только едва двигающихся бабулек. Гравитация была с ними беспощадна и изогнула этих бедняг почти идеальной буквой «Г». Но, честно говоря, даже их в последнее время я вижу все реже и реже.

Собственно, именно здесь я и нашел проход в первый мир. Обычно, доходя до храма, я обходил его вокруг, останавливался на смотровой площадке полюбоваться закатом, ибо вид на равнину и реку открывался потрясающий, а потом возвращался домой той же дорогой. В этот раз я решил внести немного разнообразия в свою прогулку и, не доходя до храма, свернул на дорогу к посевному полю позади жилых домов. По его краю пролегала скромная тропинка, и как раз по ней я и собирался вернуться домой. Но планам не суждено было сбыться. Стоило мне свернуть, как раздался бешеный лай местных собак и звяканье цепей. Признаюсь, я зассал и поспешил назад.

И вот этот момент я помню особенно хорошо. К этому времени погода чуть разгулялась. Закатившееся за далекий лес солнце оставило за собой широкую красную полосу на весь горизонт. Ночные тучи позади меня победоносно наползали на нее. Они напоминали огромных монструозных крабов, и ими постепенно наполнялось все небо. Ветер хоть и ослаб, но все еще резво трепал мои волосы холодными порывами, а вдоль дороги вздымались мелкие облака пыли, и слышалось цоканье мелких камней по асфальту. Очень быстро сгущались сумерки. Помню, что, как только я обратил на это внимание, внутри возникло тягучее чувство абсолютно необоснованного напряжения и нервозности. Обычно такое ощущение возникало вечером воскресенья, когда до учебы оставались считаные часы.

За проезжей дорогой начинался травянистый склон. С его вершины к реке спускалась накатанная автомобилями колея. Уже поворачивая к дому, я бросил на нее случайный взгляд и… что-то там показалось мне странным. Вот только я не сразу понял, что именно, поэтому остановился и тщательно осмотрел местность: у самого начала дороги, на вершине склона, были вкопаны три потрепанные покрышки, одна прямо в центре колеи, а две другие — справа и слева от нее, на расстоянии примерно метра друг от друга. Видимо, местные категорически не хотели, чтобы дорога использовалась водилами.

Внимание мое привлекла крайняя левая покрышка, которая больше всех остальных была скрыта травой. Я все еще не понимал, что в ней было такого необычного. Вроде обычная резина. Ну, помятая, ну, потертая… что не так-то? Но после нескольких минут наблюдений я, наконец, понял: прямо в ее центре лежало что-то яркое. По цвету оно отличалось от темной травы на склоне. Что это? Наверняка какой-то мусор. Видимо, что-то вроде рваной картонной коробки.

Поржав с самого себя, я стыдливо осмотрелся по сторонам: не было ли свидетелей моей попытки загипнотизировать покрышку? Никого. Я уже решил идти домой, но что-то снова меня остановило… видимо, мое неадекватное любопытство, заставляющее заглядывать именно в покрышки на улице, а не в учебники матана в универе. Еще раз осмотревшись, я быстро перебежал проезжую дорогу и вышел на склон.

Должен сказать, я и разочаровался, и обрадовался одновременно, ибо не увидел ничего необычного, зато успокоил больное любопытство. Как оказалось, сквозь покрышку просто просматривалась дорога к реке, которая своим бледно-желтым песком сильно выделялась на фоне травы. Пнув шину на прощание, я собрался было уходить, как вдруг до меня дошла запоздалая мысль: секунду… дорога на склоне, которую я видел в покрышке, вообще-то находится в метре от нее. Как я мог наблюдать ее через покрышку? Обернувшись, чтобы проверить свою догадку, я, разумеется, не увидел никакой второй дороги. Но внутри вкопанной шины отчетливо была видна накатанная колея, сквозь которую прорастали мелкие кустики из острых травинок.

Я несколько минут стоял неподвижно, осматривая всю местность вокруг. Мозг упрямо отказывался воспринимать увиденное. Это вообще что? Внутри покрышки была дорога. Но ниже, прямо за ней по склону в этом месте, — никакой дороги не было. Что это за херня? Какой-то оптический обман? Игра света и тени? Иллюзия? Я сделал шаг влево, чтобы встать ровно перед странной аномалией, и не поверил своим глазам: дорога внутри покрышки не обрывалась, а уходила куда-то вдаль, там… внутри.

Мне стало не по себе. Это не была галлюцинация. Прямо передо мной на самом деле была какая-то неведомая херня, с которой я раньше никогда не сталкивался. И более того, я даже не слышал о таком. Что это, блять, такое? Портал? В другое измерение, что ли? Или червоточина? Или, может, экран? Какая-то проекция? Там, в покрышке, абсолютно точно было какое-то другое пространство. Настоящее оно или нет — неважно. Оно просто другое, никак не связанное с пространством вокруг меня.

Если честно, я метался – то ли свалить отсюда, пока со мной не случилось какой-нибудь херни, толи подойти поближе и заглянуть внутрь, чтобы понять, есть ли там что-то еще. Куда ведет эта дорога? Чем она заканчивается? От волнения сердце отбивало бешеный ритм, ладони вспотели, а в голове от нерешительности возник мутящий туман. Но все же любопытство пересилило желание свалить. Вам наверняка кажется странным мое волнение и желание уйти, верно? Ведь, казалось бы, безобидная покрышка с порталом. Заглядывай спокойно, делай фотки и публикуй на уютненьком. Но нет, меня тогда понемногу охватывало состояние, близкое к настоящей панике. Я абсолютно не понимал, что за херню наблюдаю и что может произойти в следующую секунду. И главное, я ведь был совершенно один перед этой херней. И если бы из покрышки вдруг полезли какие-нибудь твари, ждать помощи было бы неоткуда. Хотите, буду еще дотошнее? А вдруг я застал момент разрушения нашего мира? Может, я наблюдаю, как прямо сейчас рвется все пространство ебучей Вселенной, и через секунду этот разлом вырвется из шины и разрушит все вокруг, а в первую очередь меня, стоящего прямо перед ним? Очень уж не хотелось подыхать первым… Подобные мысли копились в голове, создавая странное ощущение неправильности всего происходящего на склоне. Мозг отчаянно пытался отрицать существование этой покрышки, хотя она была прямо передо мной. Такого же просто не может быть… и никакого другого мира просто не должно существовать…

Но он был… прямо у меня под ногами. И, как вы помните, любопытство все же победило мою ссыкливость, и я, как полный идиот, решил подойти поближе и заглянуть внутрь. Уверенности в этом действии мне добавляла дурацкая мысль, мол, раз со мной до сих пор ничего не произошло, то и дальше все будет нормально. Ну а что вы хотели? Типичная логика курильщика.

Чем ближе я опускался к покрышке, тем сильнее покрывался холодным потом. Нет, черт возьми… Это была не просто закопанная наполовину в землю резина. Вот сейчас все мои сомнения развеялись полностью. Опустившись на землю, я как будто смотрел в небольшое и не самое удобное окно, за которым была глубокая ночь и одинокая дорога… самая обычная, накатанная автомобилем или каким-то другим колесным транспортом. По обеим ее сторонам стояли высокие фонарные столбы, установленные парами, друг напротив друга. Дорога тянулась через огромное поле, свет фонарей выхватывал из темноты редкие участки высоких тонких растений, напоминающих бамбуковые стебли.

И… больше ничего. Подползая с разных сторон, я искал хоть что-то, отличное от нашего мира: каких-то существ, механизмы, аномалии, природные явления — да что угодно. Но внутри была только непроглядная ночь, красный свет фонарей и уходящая вдаль бесконечная дорога.

Не в силах поверить в скудость этого пейзажа, я вплотную приблизился к покрышке, надеясь, что это позволит увидеть больше. Но, к сожалению, нет. Разве что более отчетливо стала видна бамбуковая трава на поле. По ее легкому колебанию я понял, что внутри того мира есть ветер. Что ж, это очередное сходство с нашим миром…

Если честно, в тот момент я ощутил жуткое разочарование… словно проиграл в лотерею, собрав почти все числа. Странно, да? Прямо передо мной был самый настоящий портал, ведущий, возможно, на другой край Вселенной. А я был недоволен. Как уже говорил: я рассчитывал увидеть что-то необычное, что-то несвойственное нашему миру, чего не видел ни один человек и от чего я должен был подбирать собственную челюсть с земли. Понятия не имею, что это должно было быть. Возможно, инопланетный пейзаж, космические корабли, четырехмерное пространство… да даже увидев сраную Терабитию, я был бы более удовлетворен. Но ничего подобного внутри не было.

И все же… а что это такое? На что, мать вашу, я смотрю? Накатанная дорога… фонарные столбы… Может, это правда червоточина? Может, я просто-напросто наблюдаю другую точку мира в этой покрышке? Например, Техас. Или Челябинск. Звучит вроде логично, учитывая абсолютную приземленность этого пейзажа. Но меня сильно смущала… его неестественность. Вы хоть раз видели проселочную дорогу настолько длинную, что конец ее теряется где-то далеко за горизонтом? А чтобы она была заставлена городскими фонарями по всей своей длине, словно это автомагистраль? Вот и я нет. И думаю, что никто не видел. Там внутри словно была какая-то имитация нашего мира. Какая-то маленькая его часть, вырванная из общего контекста и доведенная до полного абсурда.

В общем, о природе открывшегося мне явления я мог только догадываться. Лежа на земле и всматриваясь в бесконечную дорогу, я вдруг ощутил, как внутри снова начал разгораться волнующий азарт: раз уж не суждено увидеть инопланетную жизнь и сверхтехнологии, стоит хотя бы поэкспериментировать с порталом. Дальнейший план созрел довольно быстро. Справа от покрышек очень кстати стоял забитый до отказа мусорный бак. Нырнув внутрь, я с ходу нашел внутри пару стеклянных бутылок, одна из которых была полной, и, о чудо, половину селфи-палки. На звуки моего копошения откуда-то из темноты примчалась рыжая дворняга и, увидев меня в горе мусора, застыла на дороге, пытаясь сообразить, что я вытворяю. Я клятвенно пообещал ей, что не трону никаких объедков, и вернулся к покрышке.

Другой мир был все еще внутри. Остановившись прямо перед порталом, я разложил вокруг себя найденный мусор. С чего бы начать? Выбор оказался более чем достойным, и первым делом я решил бросить в портал полную бутылку «Балтики-девятки». Взяв ее в руки, я несколько минут целился, не решаясь на бросок. А может, не стоит этого делать? Ну кто знает, какие могут быть последствия? Нет же никаких гарантий, что брошенная в другой мир бутылка не разорвет пространственно-временной континуум и меня вместе с ним? Нет, пожалуй, лучше не стоит… Или, может, попробовать ткнуть селфи-палкой? Да нет, это еще более тупая мысль — ковыряться неизвестно в чем, держа палку в руках. Нет уж. Я нерешительно опустил руки и снова всмотрелся в мир покрышки. Он никак не изменился, и в доступном мне обзоре ничего не происходило. Эта скучная стабильность в очередной раз придала мне глупую уверенность в том, что мое воздействие на мир не вызовет каких-либо последствий. Поэтому я снова прицелился для броска.

И… первый бросок стал неудачным. То ли от волнения, то ли я просто талантливый бейсболист, но бутылка, пролетев небольшое расстояние, ударилась о склон, закрутилась и остановилась у самого центра покрышки. При этом ее горлышко вошло прямо в другой мир. И… ничего не произошло. Ни взрывов, ни тепловой смерти вселенной, ни даже кошмарных ебонин не вылезло, чтобы меня сожрать. Другой мир никак не среагировал на мою маленькую шалость. Тогда я внимательно осмотрел бутылку. Но и с ней, кажется, все было в порядке: ни сколов, ни трещин, ни пятен, ни расплавленной этикетки. Никаких визуальных проявлений воздействия на нее другого мира.

Что ж, мой первый, пусть и максимально кривой эксперимент зарядил меня уверенностью. Быстро забыв об опасениях, я пинком загнал бутылку целиком в портал. Никакого сопротивления при ударе я не почувствовал, хотя ожидал, что граница между мирами себя как-то проявит физически. Но ее словно и не существовало. Бутылка бодро прокатилась по дороге внутри покрышки и остановилась примерно в метре от нее. Опустившись, я заглянул внутрь. Ничего не изменилось. Миру на той стороне было явно плевать на мое присутствие и на все мои действия. Осмотрев бамбуковую траву за фонарями, я также не увидел ничего нового. Никаких местных тварей — ни в этих зарослях, ни на земле, ни в воздухе. Если они и были поблизости, то моя активность никак их не привлекла.

Значит, пришла пора следующего эксперимента. Взяв селфи-палку, я осторожно, буквально на миллиметр, ввел ее внутрь покрышки. На секунду мне показалось, что палка слегка завибрировала. Ощущение это было настолько скоротечным, что я даже не успел как-то на него среагировать. Сейчас уже точно не могу сказать, была ли эта микротряска связана с порталом или у меня просто-напросто шалили нервишки. Учитывая то, что во время всех последующих контактов с другими мирами я ничего подобного не ощущал, думаю, это были все-таки нервы.

Когда половина селфи-палки оказалась погружена в другой мир, я начал медленно двигать ей по колее, оставляя неглубокий след. По ощущениям, верхний слой почвы ничем не отличался от засохшего песка в нашем мире и под небольшим давлением легко расходился в стороны. Выкопав небольшую ямку, я обратил внимание на то, что в ней не было ни камней, ни насекомых, ни червей, ни хотя бы корней. Последнее было особенно странным, так как вся дорога в том мире была усеяна мелкими проростками колючей травы. Кстати, о ней: она довольно хрупкая и ломалась даже от случайного прикосновения. При этом, в отличие от травы нашего мира, эта была твердой и, честно говоря, больше напоминала муляж, чем реальное живое растение. Мне удалось, не сломав, выкопать парочку этих кустиков. Ничего общего с нашими земными корнями у этой травы не было. Эти корешки были совсем мелкие и напоминали скорее кошачьи коготки. У каждого кустика было по три таких отростка: два изогнутых по краям и один прямой, ровно в центре. Кстати, он был чуть длиннее боковых.

Наигравшись с травой, я переключил свое внимание на бутылку. Осторожно стукнул по ней селфи-палкой и тут же посмотрел внутрь покрышки. Другой мир продолжал меня игнорировать. Он все так же безмолвно светил своими фонарями на пустую дорогу и вяло покачивал бамбуковую траву. Меня это порадовало, ибо он был довольно благосклонен к моему любопытству. Поэтому пора продолжать. Я несколько раз лупанул по бутылке со всей силы, пытаясь привлечь кого-то в том мире. От ударов бутылка неудачно укатилась на пару метров от портала, а я наконец осознал то, что до этого момента ловко ускользало от моего восприятия. Звук. Вокруг меня, в нашем мире, было довольно шумно: порывисто выл осенний ветер, шептались кроны деревьев, а из города доносился глухой вой машин. Иногда в эту какофонию врывался нервный собачий лай с ближайших участков. И, видимо, я неосознанно спроецировал окружающий меня шум на тот мир, поэтому и не понял сразу, что звука ударов по бутылке я не слышал. Повторив эксперимент, я в этом точно убедился. Из другого мира не доносилось никаких звуков.

Сложив в голове секундную теорию о том, что в переходе между мирами есть некий невидимый барьер, который блокирует звук, я отложил в сторону палку и в очередной раз внимательно осмотрел все внутри. Я был уверен, что в том мире звук все же распространяется, и он был достаточно громким для того, чтобы привлечь местную фауну. Больше всего я ожидал, что кто-то из ее представителей наконец покажется из бамбуковой травы. И даже успел визуализировать у себя в голове эту картину: как инфернальная тварь с щупальцами тяжело выползает с темного поля, а я героически сваливаю домой. Но ни одна травинка у дороги даже не дрогнула. Снова ничего. Никакой реакции.

Я разочарованно усмехнулся и сел на землю. Удивительно, но мой интерес к этой аномальной херне начал резко падать из-за очередного провала. Утешала лишь одна мысль: все мои попытки кого-то привлечь ограничены небольшой областью, около двадцати метров, не более. И, если подумать, вероятность того, что рядом с покрышкой, в чистом поле, окажется какое-то существо, по моим представлениям, была невелика. Разумеется, в запасе у меня был еще один вариант, охватывающий гораздо большее расстояние.

Я включил фонарик на мобилке и начал медленно рисовать в воздухе разные геометрические фигуры: треугольник, круг, квадрат, крест, — тем самым надеясь дать понять потенциальному наблюдателю, что сигналы ему подает кто-то разумный. Спустя минуту я нелепо выронил телефон из вспотевших от волнения рук. Тот упал прямо перед покрышкой, больно ударив меня по глазам ярким светом. Когда зрение восстановилось, мне показалось, что нечто двигалось в поле у левого края дороги. Быстро схватив телефон, я осмотрел этот участок, но ничего, кроме бамбуковой травы, там уже не было. Честно говоря, трудно было сказать, колыхалась ли она от движения в ней чего-то живого или от порывов ветра. Понаблюдав за ней еще некоторое время, я так ничего и не увидел. Очевидно, все-таки показалось.

Покурив, я продолжил передачу сигналов. И спустя примерно час (да-да, я парень усидчивый) все-таки пришлось себе признаться, что идея потерпела фиаско. Мир по ту сторону покрышки упрямо не хотел меня замечать и, как мог, игнорировал все мои действия. И вот в этот момент мне захотелось просто уйти. Отсутствие хоть какой-то реакции на мои действия делало другой мир каким-то посредственным и бессмысленным.

И что делать дальше? Возвращаться домой? Продолжить свои эксперименты я могу и завтра, тем более что это будет суббота. Вот только есть несколько но. Нет же никаких гарантий, что наутро другой мир все еще будет на месте. И даже если он не исчезнет, его спокойно может найти кто-то другой. Я ведь не один такой в городе, кто способен заметить странную покрышку в паре метрах от проезжей дороги. А что, если… мне ее выкопать и забрать с собой? Спрятать где-нибудь в подвале. Или в гараже? Нет… что за бред? Хоть мне и не удалось приманить никаких тварей сегодня, я не могу быть уверенным в том, что их там нет совсем и завтра из покрышки не полезет целая армия страшных ебак. Там же внутри наверняка кто-то есть. Кто-то же должен был накатать дорогу. Кто-то же должен был установить вдоль нее фонарные столбы, верно? И главное, раз я могу со своей стороны проникать в тот мир, пусть даже при помощи сторонних предметов, логично предположить, что и с той стороны кто-то может проникнуть в наш. Так что потенциальный источник распространения инопланетных тварей рядом с моим домом — это не лучшая идея. Так что же тогда делать?

Я решил остаться. Плевать на холод, усталость и больную голову. Мне хотелось проверить кое-что еще, а для этого мне были нужны еще некоторые приблуды. Я снова залез в мусорный бак. Уверяю вас, в тот момент вы бы точно не отличили меня от местного бомжа, рейдящего точку конкурента, если бы проходили мимо. Но мне было бы плевать. Распотрошив бак почти до дна, я очень удачно нашел там несколько целых кабельных стяжек. Это было то, что нужно. Соорудив из них более-менее надежное крепление на селфи-палке и поместив в него телефон, я для начала попробовал осторожно водить ей из стороны в сторону, пытаясь прочувствовать плавность и аккуратность необходимых движений, которые нужно повторять, чтобы телефон случайно не вывалился в другом мире. Да, одно дело, если он выпадет на дорогу перед покрышкой, я легко смогу его достать. Но у меня в планах было заглянуть за нее, то есть в ту сторону, где нахожусь я. Там же есть продолжение мира? Может, именно там притаилась какая-нибудь кровожадная тварь?

Но для начала я включил диктофон, чтобы подтвердить свою теорию о звуке, и отправил телефон в покрышку. И она оказалась верна. Несмотря на ужасное качество, я отчетливо услышал гудящий и порывистый ветер из другого мира. Признаюсь, меня это восхитило. Внутри прямо вспыхнуло какое-то ни с чем не сравнимое чувство первооткрывателя. Ведь я реально услышал что-то неизвестное, недосягаемое, неизученное и, может, даже запретное. А главное — я сделал это открытие, сам добыл эту запись. И никто в мире даже не знает, к чему я приблизился и с чем соприкоснулся. Это разожгло внутри искренний восторг и трепет, которых я никогда не ощущал в жизни.

Был на записи один странный момент. На семнадцатой секунде отчетливо слышались глубокие и объемные удары, похожие на… сердцебиение. Это точно не был ветер. Стук накладывался поверх него. Не имею ни малейшего понятия, что это было. Эти удары были непродолжительными, всего три секунды и только на записи. В нашем мире этого звука не было. Может, это шаги? Или работа какого-то механизма? На самом деле было похоже и на то, и на другое.

Нужно ли говорить, что в тот момент мной овладела очередная волна любопытства? Я отложил телефон в сторону и максимально приблизился лицом к покрышке в надежде увидеть что-то необычное. Возможно, источник этих ударов только что появился где-то рядом с порталом. Но нет. В другом мире опять ничего не поменялось.

И вот настал момент последнего эксперимента. Включив видеозапись, я без лишних раздумий отправил телефон в портал. Сначала поднял его как можно выше и медленно водил селфи-палкой слева направо, чтобы захватить всю невидимую область. Потом зафиксировал палку прямо на верхней кромке резины, чтобы камера не дергалась. При этом я все время следил, чтобы ни руки, ни одежда не коснулись границы между мирами.

И в момент, когда я уже был готов вытаскивать телефон назад, я вдруг почувствовал легкое сопротивление, как будто что-то потянуло палку вниз.

– Эй!

В полном ахуе я бросил палку и нелепо повалился за покрышку. Пролетев кубарем по склону, я всем весом влетел в груду камней. Взвыв от тупой боли в спине, я резко обернулся в сторону дороги и увидел на обочине какого-то лысого мужика, с недоумением наблюдающего за мной.

– Блять, мужик, какого хера! – заорал я, совершенно не контролируя свой тон. Услышав мой дикий крик, лысый скорчил презрительную гримасу и злобно выдавил:

– Ебучие наркоманы…

Напоследок он пнул в мою сторону песка с обочины и быстро уехал. Проорав ему вслед: «Лысый гондон!», я откашлялся от накрывшей меня пыли и мусора.

Размяв спину и убедившись, что случайно ничего себе не сломал, я поспешил к покрышке. Другой мир был все еще на месте, а самое главное — на месте была селфи-палка. Осторожно вытягивая ее назад, я снова громко обматерил лысого мудака. Телефон все-таки выскочил из крепления. Я выбросил палку и почти вплотную прижался к границе между мирами, пытаясь отыскать телефон. К моему полному разочарованию, его нигде не было, а значит, он выпал прямо за покрышку, туда, куда я не мог заглянуть.

И вдруг я снова, как невменяемый, резко отпрыгнул на дорогу. Кто-то тянул за палку с той стороны перед тем, как появился этот лысый клоун. Я как будто снова ощутил рукой это легкое сопротивление и то, как рефлекторно напряглась моя кисть, пытаясь удержать телефон в том же положении. Сидя на земле в паре метров от покрышки, я почувствовал, как меня накрывает волной настоящего, неподдельного страха, которого я, кажется, никогда не испытывал. Это что, мать вашу, правда? Что-то стояло все это время за покрышкой? Оно потянуло за палку? Оно все еще там? Как оно выглядит? Оно ждало, пока я сам туда пролезу? Успел ли я снять эту тварь? Тревожные вопросы неостановимым потоком всплывали в голове, а из-за нарастающего внутри напряжения мне становилось тяжелее дышать.

И в этот самый момент в другом мире появилась едва заметная тень. Она нервно подрагивала, словно нечто с большим трудом склонилось прямо над покрышкой и дергаными движениями осматривалось по сторонам.

Мой страх перерос просто в панический ужас. Я вдруг осознал всю фатальность своей ситуации: один, ночью, безоружный, замерзший, всего в паре метров от прохода в другой мир, за которым все это время таилась какая-то тварь. Я неотрывно вглядывался в тень, пытаясь различить детали и понять, что это такое. Но та, словно почувствовав мой взгляд, так резко исчезла, что я даже не успел уловить ее последнего движения.


Я оставался сидеть неподвижно, не отрывая глаз от покрышки. Мысль о том, что нечто вновь притаилось и выжидало момент, когда я подойду ближе, все-таки обрушило мое сознание в глубокую панику. Видимо, из-за этого я и не могу вспомнить ничего, что произошло со мной дальше.

В себя я пришел только дома. Как добрался — не помню совсем. Не спал. Просто не мог. Было даже какое-то странное ощущение, что мозг разучился засыпать и откровенно не понимал, зачем я закрываю глаза, лежа в кровати. В больную голову навязчиво лезли мысли о другом мире, тени, звуках, слышимых в порывах ветра, телефоне… интересно, он все еще снимает? Все еще лежит там, за покрышкой? Или тварь с той стороны забрала его? Что будет, если я позвоню на него? Пройдет ли звонок? И… могла ли тварь после моего ухода пробраться в наш мир? Сможет ли она меня найти? Например, по запаху? Ведь в ее распоряжении остался моя мобила.

Тварь… Господи, неужели меня и вправду что-то подстерегало там, внутри? Я попытался восстановить в памяти, как выглядела и передвигалась эта тень, но… к моему удивлению, у меня это не получалось. Я точно помнил свое напряжение, панику и страх, но не саму тень. Это странно. Словно конкретно это воспоминание было кем-то принудительно удалено из памяти. Провалявшись до утра и пытаясь вспомнить те последние минуты, проведенные на склоне, я в итоге начал ловить себя на мысли, что очень многое додумываю в своих воспоминаниях. Когда страх быть найденным неведомой тварью, которая якобы отбрасывала тень на землю, достиг пика, я наконец задал себе простой вопрос: а могло ли мне просто показаться? Ну… на самом деле, вполне могло… даже более чем. Слишком неясной была эта тень, а мое состояние — слишком невменяемым.

Следом за сомнениями в голову неостановимым потоком ворвался шквал вопросов, теорий и домыслов. С чем же я, мать вашу, таким столкнулся? Ну вот что это было? Портал? Межпространственный тоннель? Что? И не менее интересный вопрос: а как мне понять, что это? Ну, то есть, если я вернусь, как мне проверить, что это такое? Как понять, чем является пространство внутри покрышки? Точно ли это была реальность? Может, галлюцинации? Может, это все же оптическая иллюзия, и все? Простой обман зрения. Ведь если так, то все остальные вопросы не имеют никакого смысла и на них можно не искать ответы. Мозг настойчиво склонял меня думать о нереальности моей находки. Потому что так было проще. И ведь, задумавшись, я внезапно для себя кое-что вспомнил… Тот лысый урод. Он ничего не заметил, хотя стоял всего в паре метров от покрышки. С его позиции она прекрасно просматривалась, и не увидеть в ней дорогу с фонарями мог разве что слепой. Как это возможно? Может, просто в покрышке ничего и не было?

Как вы понимаете, я не придумал объяснения, которое бы полностью меня устраивало. И что сильнее всего меня угнетало, так это то, что я не понимал, что мне нужно сделать, чтобы понять, чем является эта аномалия. Ну вот как мне подтвердить или опровергнуть, что внутри покрышки именно другой мир? Постепенно размышления привели меня к тому, что я мог бы попробовать сравнить разные показатели нашего мира и другого. Например, температуру, наличие атмосферы, смену дня и ночи, уровень радиации. Я довольно легко мог узнать все это своими подручными средствами. Есть еще вариант посложнее: взять образец грунта или местной травы и отправить их в городской НИИ на экспертизу. Да, я, возможно, таким образом выдам существование покрышки, чего бы мне не хотелось, но результаты проверки дадут мне однозначный ответ.

Что ж, решение как будто было найдено, и я с большим наслаждением закурил. От обилия придуманных вариантов я почувствовал воодушевляющий подъем и несвойственную себе уверенность в дальнейших действиях, поэтому быстро решился на повторный поход. Идти я собирался этим же вечером, но чуть раньше, чем вчера, чтобы понять, меняется ли в том мире время суток. Накинув на себя все теплые шмотки, я набил рюкзак полезной мелочью: взял два фонаря, один светодиодный и один ультрафиолетовый, счетчик Гейгера (не поверите, но он у меня правда есть), компас и коробок охотничьих спичек. Даже напилил себе бутеров. Днем сбегал до «Фикс прайса» и приобрел дешевую селфи-палку, трос, а еще небольшую косметичку с зеркалом. И главное, на этот раз я взял с собой кухонный нож и травмат, который как-то давно брал пострелять у товарища. Да-да, я тоже был уверен, что такой арсенал вряд ли спасет меня от тамошних тварей, но, поверьте, так мне было гораздо спокойнее.

Остаток времени до вылазки прошел в очередных размышлениях о портале. Чем ближе становился вечер, тем сильнее во мне разгоралось желание самому пробраться в другой мир. Мысль эта была столь же грандиозной, сколько и идиотской. Во-первых, я как-то незаметно для себя вбил в голову тупую идею о том, что, пробравшись внутрь, я тут же получу ответы на все свои вопросы: пойму устройство мира, его суть, историю. А во-вторых, понимаете… меня сильно подкупала мысль о том, что я могу стать в чем-то первым. И тем более в столь грандиозном открытии. Узнать то, чего не знает ни один человек, увидеть то, чего еще никто не видел. Стать первооткрывателем чего-то, что способно изменить восприятие реальности у всего человечества. Вы бы не хотели этого? Возможно и нет… но я абсолютно точно хотел быть к такому причастным. Видите ли, я к тому моменту ничего не добился в жизни, и передо мной не было никаких перспектив. Так же, как и не было желания к чему-то стремиться. А найденная мной покрышка и неизвестная аномалия внутри нее могли придать моей жизни важность, смысл и даже больше — вписать мое имя в историю. Именно поэтому я был готов рискнуть. Я хотел приписать это открытие исключительно себе. И риск казался мне тогда оправданным. Не потому, что я отчаянный смельчак, а просто потому, что мне нечего было терять.

Около семи вечера я снова стоял на вершине склона, перед той самой покрышкой. Мои главные опасения не оправдались. Другой мир был на месте. В нем все еще была ночь и все так же горели тусклым красноватым светом фонари. Что ж, если в том мире и существовал день, очевидно, я его пропустил.

Выложив весь свой инвентарь, я первым делом планировал закрепить зеркало на селфи-палку. Нужно было убедиться, что за покрышкой никого нет, и заодно понять, где лежит моя мобилка. Фиксируя зеркало, я периодически поглядывал внутрь. Что-то там было не так. Что-то заставляло меня думать, что в том мире произошли изменения, и я упускаю их из виду. Окинув взглядом доступное мне пространство внутри покрышки и так ничего не заметив, я отмахнулся и продолжил возиться с зеркалом, стараясь игнорировать навязчивую тревожность.

Когда все было готово и я уже собирался запустить зеркало в другой мир, мне наконец стало понятно, что же было не так. От осознания этого бросило в холодный пот. Я неосознанно отстранился от покрышки, не отрывая от нее испуганного взгляда.

На дороге в другом мире не было брошенной мной вчера бутылки. Она исчезла. Боясь сделать даже малейшее движение, я забегал глазами по краям дороги, ведь бутылку могло унести ветром к полю с бамбуковой травой. Но нет, ее нигде не было. Блять… значит, внутри действительно что-то есть? Что-то, что утащило бутылку с дороги и отбрасывало вчера тень. Мысли складывались в пугающую цепочку: если оно скрывается, наблюдая за моими идиотскими выходками, унесло бутылку, которая лежала прямо у покрышки… Значит, оно точно знает о портале. Могло ли оно выбраться? Может ли оно сейчас поджидать меня здесь, в нашем мире?

Меня бросило в пот. Я в панике осматривал склон, стараясь улавливать каждое движение в сгущающейся вокруг темноте. И в ней действительно что-то было. Оно показательно скрипело ветками сухих деревьев, оставаясь в тени. В порывах поднявшегося холодного ветра я разобрал какие-то приглушенные мычания и стоны. Казалось, из тьмы у подножья склона на меня жадно смотрят тысячи голодных глаз, выжидая, когда я начну убегать, чтобы впиться мне в спину и разорвать в клочья.

Это была паника. Мир в покрышке резко перестал быть вдохновляюще заманчивым, превратившись в опасное и пугающее место, логику и суть которого я все еще не понимал. По ушам ударил резкий звук проезжающей мимо машины. Вскочив на ноги, я изо всех сил рванул к дороге в город. Но стоило мне повернуться спиной к покрышке, как сквозь ветер до меня донесся чей-то массивный топот. Я закричал. Охвативший меня страх просто расщеплял мое тело изнутри болезненной дрожью. Перед глазами все плыло. Не отдавая отчет своим действиям, я резко свернул к мусорному баку и забился под него, не переставая истошно кричать.

Не знаю, сколько времени я так просидел, вжавшись в собственные колени. Единственное, чего я желал в тот момент, — каким-то волшебным образом оказаться дома и никогда не видеть этот чертов кусок резины. Сквозь шелест травы слышалось какое-то копошение. Ветер доносил на себе глухое хлюпанье и, кажется, чье-то дыхание. Ко мне что-то приближалось. Я был готов на все, лишь бы не оборачиваться и не видеть эту крадущуюся тварь.

Вероятно, я бы просидел так до самого утра, если бы в какой-то момент мимо меня не прошли двое пьяных парней. Их безумный ржач и тупейший разговор про какую-то девчонку буквально вернули меня к жизни. Ребята были настолько сильно пьяны, что даже не заметили меня. Но это и к лучшему.

Когда они прошли мимо, я наконец осмелился осмотреть склон. Никаких следов присутствия чего-то необычного на нем не было. Что ж, нужно было валить, пока ребята не ушли далеко. Выйдя из своего убежища на ватных ногах, я медленно направился за рюкзаком. На склоне было тихо и слышался лишь шелест травы. И вдруг я снова заметил движение у основания холма. Трава колыхалась: что-то в ней приближалось ко мне. Дальше все произошло слишком быстро. Я даже не успел среагировать, как на дорогу выскочила та самая рыжая псина. Осмотрев меня и, видимо, почуяв запах колбасы из открытого рюкзака, она уселась неподалеку в ожидании угощения. Я был настолько взбешен, что уже собирался засадить в ублюдского зверя всю обойму из травмата. Так это из-за нее я обсирался все это время?

Обматерив шавку, я медленно опустился к покрышке и замер от неожиданности. Один из фонарей, совсем рядом с порталом, мигал и сильно искрился. Это было что-то новенькое. Каждый сноп искр был настолько большим, что больше походил на сварочные работы, чем на какую-то неисправность. Я был абсолютно загипнотизирован этим процессом, так как это была первая стопроцентно подтвержденная активность, которую я мог наблюдать внутри. А что вы ожидали увидеть в других мирах? Может, новые формы жизни? Неземные ландшафты? Невиданные ранее атмосферные явления и аномалии? Ответы на тайны мироздания? Что же, получите пустую дорогу и неисправный фонарь…

Мигал он около часа. За это время я успел провести парочку экспериментов. Предварительно выровняв поверхность земли в другом мире, я аккуратно положил на нее компас с помощью селфи-палки. При погружении в него стрелка резко дернулась и застыла, указывая прямо на меня. Что ж, в нашем мире север был в другой стороне. А теперь, внимание, вопрос: что мне это дает? Ну, как минимум я знаю, что в другом мире есть магнитное поле и что север в той части мира, которую я не могу наблюдать. Спросите, какой из этого следует вывод? Я без понятия…

Затем в другой мир отправился счетчик Гейгера. Экран устройства вывел уверенный «0». В нашем же мире он показывал стабильные 20-30 микрорентген. Повторив опыт еще несколько раз, я точно убедился в том, что это не поломка прибора. Ну… этот эксперимент слегка склоняет чашу весов в пользу теории о другой планете, ведь, насколько мне известно, на нашей просто не существует мест без радиации.

Когда я уже был готов отправить в покрышку термометр, меня вдруг посетила просто гениальная, как мне тогда показалось, мысль. Осмотревшись, я быстро нашел среди травы ту рыжую шавку. Она все еще слонялась рядом, ожидая получить от меня вкуснях. А мне именно это и было нужно. Да-да, я планировал сделать именно то, о чем вы подумали. Простите меня, любители братьев наших меньших.

Забив на термометр, я достал из рюкзака бутерброды. Дворняга, до этого осторожно косившаяся в мою сторону, теперь неотрывно следила за мной, навострив уши, поняв по шелесту целлофана, что ей наконец-то что-то перепадет. Отломив тестовый кусок колбаски, я бросил его прямо себе под ноги. Та, весело виляя хвостом, подошла и с аппетитом съела предложенное ей угощение. Потрепав ее за ухо, я полностью овладел доверием животного. Угостив ее еще прямо из рук, я достал следующий бутер и порвал колбасу на несколько мелких кусков. Парочку бросил по сторонам, чтобы дворняга могла поискать их в траве. Поняв новый принцип доставки вкусняшек, она преданно села рядом в ожидании нового броска.

И следующий кусок я бросил прямо в покрышку. Он приземлился в другом мире, у самой границы с нашим. Собакену нужно было лишь слегка просунуть внутрь свою морду, чтобы забрать его. И та, полная энтузиазма, бросилась за угощением. Морально я был готов к любому развитию событий, даже к самым кровавым вариантам, которые могли произойти с животным. Но дворняга в последний момент остановилась. Обнюхав территорию рядом с покрышкой, она резко отстранила нос. Попятилась. Недовольно залаяла и принялась суетливо возиться у границы между мирами. Несколько раз она почти пересекла ее, но каждый раз сдавала назад и недовольно скулила.

Черт, неужели боится? Может, чует что-то? Не выдержав, я бросил еще один кусок побольше, издевательски помахав им прямо перед ее носом. На этот раз дворняга без раздумий запустила голову внутрь. Уверенно достав и прожевав первый кусок, она протолкнула свое тело чуть дальше и достала второй. После чего, попятившись, она, целая и невредимая, выбралась из другого мира и, довольно чавкая, убежала от меня на дорогу. Я внимательно следил за ней. Ни крови, ни вялости или затрудненного дыхания у нее не наблюдалось. С ней, кажется, все было нормально. И даже более. Буквально через минуту зверюга снова подошла ко мне и уселась рядом, глядя на последний кусок у меня в руках. Перед броском я сильно раздразнил ее, и, когда та уже сорвалась на истерический лай, я с усилием бросил колбасу как можно глубже в другой мир.

Собака резво прыгнула в сторону покрышки. Засунув голову внутрь, она начала медленно проталкивать себя вперед и в итоге, забравшись в другой мир наполовину, быстро прожевала последний кусок. Я наблюдал за ней как завороженный. Мне все еще казалось, что нечто, забравшее бутылку, может быть где-то рядом с входом, в невидимой мне области. Упав на колени, я что было сил толкнул животное вперед. От столь неожиданного предательства собака резко дернулась и попыталась развернуться, но было уже поздно — псина полностью погрузилась в другой мир.

Дворняга грозно лаяла на меня из покрышки, стоя буквально в метре от меня. Но я ее не слышал. Хоть я знал о том, что звук из того мира не проходит в наш, видеть эту картину было невероятно странно. Я отломил кусок хлеба и выставил перед лицом, предлагая собаке. Мне хотелось понять, а видит ли она меня оттуда? Сначала по ее поведению это было неясно: шавка все так же, прижав грудь к земле и широко расставив лапы, возмущенно лаяла, но как будто бы менее уверенно. Я игриво начал водить куском хлеба прямо у нее под носом и, наконец, по ее косящему взгляду понял: да, она меня видит. Поймав момент, когда ее взгляд был сфокусирован на куске хлеба, я бросил его ей в лапы, и дворняга, ни на секунду не отводя от него глаз, поймала его в пасть. Осознав, что это уже не колбаса, она выплюнула угощение, понюхала и снова возмущенно залаяла.

Поняв, что я не выпущу ее назад, дворняга поднялась, и я с бесконечным вниманием начал следить за ее передвижением по другому миру. Сначала псина еще раз обнюхала хлеб и места, где лежали куски колбасы, затем перебежала на левую колею и стала медленно удаляться от покрышки. Все это время ее нос не отрывался от земли. Пробежав около двадцати метров, собака остановилась. Пару раз что-то вырыла прямо на дороге и, очевидно, не найдя ничего интересного, двинулась дальше. Но вдруг она резко замерла, навострила уши и приблизилась к бамбуковой траве. Просунула морду в заросли и начала что-то рыть на поле. Через секунду она резко выскочила обратно, держа в зубах какую-то корягу. Пройдя чуть дальше, бросила находку на дорогу и с вальяжным видом принялась ее грызть.

Надоело ей это довольно быстро, и вскоре дворняга отправилась дальше. Однако почти сразу она резко остановилась и с любопытством уставилась на левую часть поля. Я придвинулся к покрышке почти вплотную. Неужели она что-то услышала или заметила? Может, тварь? Признаться, меня в этот момент сильно кольнула совесть: кто знает, на какую ужасную гибель я обрек несчастное животное. Но, как свойственно этому миру, в следующую секунду ничего не произошло. Простояв так еще минуту, собака снова опустила голову к земле и бодро побежала вдоль дороги.

Минуты не прошло, как я ее потерял. Пару раз она тормозила, рылась в траве, останавливалась почесаться, короче, не делала ничего подозрительного и намекающего на то, что с ней что-то не так.

Что ж, больше у меня не оставалось никаких сомнений, и продолжать эксперименты не было смысла. Очевидно, внутри есть воздух, атмосфера, гравитация, и в другом мире могут находиться существа из нашего. По крайней мере, какое-то время. Обдумывая свои дальнейшие действия, я как-то на автомате достал из рюкзака трос. Мне хотелось попасть внутрь. Несмотря на все риски, на абсолютную безрассудность и глупость этого поступка, я все равно хотел попасть в другой мир. Хотел, чтобы это каким-то магическим образом придало моей жизни значимость и смысл. И я решился.

Но для начала я все же проверил с помощью зеркала противоположную сторону покрышки. За ней оказались все та же дорога и окружающее ее поле. На секунду даже мелькнула мысль, что покрышка возникла ровно в центре дороги, там внутри. Телефон тоже нашелся — как и предполагалось, он выпал за покрышку и спокойно лежал, никем не тронутый.

Ждать больше не было смысла. Обмотав себя тросом, я застегнул карабин вокруг толстенного бревна, врытого в землю в качестве опоры для забора у храма. Если честно, сам до конца не понимал, зачем я это делаю. Наверное, хотелось сохранить хоть какую-то связь с моим миром в момент, когда окажусь в другом.

Закончив с приготовлениями, я сначала очень осторожно сунул в покрышку палец. В кожу тут же впились иглы ледяного ветра. Воздух внутри был как будто плотнее и необычно обволакивал мой палец, словно я опустил его в невидимую жидкость. Попробовал слегка пошевелить им. Эти ощущения были еще более странные: казалось, что каждое движение создавало внутри небольшие колебания воздуха, которые расходились в стороны невидимыми волнами.

Затем я полностью погрузил кисть и тут же отдернул ее назад, чтобы осмотреть. Кажется, все было в норме: рука как рука — чуть замерзшая, побледневшая, со слегка стянутой кожей, но без каких-то повреждений, которые я потенциально ожидал получить при первом контакте с другим миром. В следующий раз я погрузил руку внутрь почти по локоть. Куртка ощутимо прилипла ко всему предплечью, словно ее стянуло невидимой леской. Я коснулся дороги. Земля оказалась неожиданно теплой. На ощупь она напоминала морской песок — сухая, мягкая и рассыпчатая. Вырыв еще одну ямку, я так и не обнаружил ни камней, ни корней, ни насекомых — вообще ничего. Только пустая почва. От раскопанной земли тепло исходило сильнее, и я даже успел согреть руки. Но остывала она довольно быстро, меняя свой цвет с темного на бледно-желтый.

Что ж, пора отправляться самому. Оценив размер отверстия, я понял, что так просто не пролезу. Видимо, не такой уж я и дистрофик. Пришлось снять с себя куртку и закинуть ее в тот мир. Следом за ней отправились фонарик, травмат, нож, а затем и я начал медленно протискиваться сквозь покрышку.

Я действительно словно пролезал через узкое и очень неудобное окно. Стоило мне просунуть голову в другой мир, как я ощутил сильное давление. Волосы прилипли к голове, будто на меня надели невидимую шапку. По ушам ударила резкая волна новых звуков. Где-то высоко надо мной рокотали порывы ветра. Было ощущение, что в местном небе бушевали настоящие ураганы, бесились и сталкивались друг с другом со звуком, напоминающим гром. От невидимой войны ветров до земли доставали лишь слабые потоки, которые методично покачивали бамбуковую траву. И она оказалась довольно шумной: каждый раз, когда стебли касались друг друга, звучал резкий шелест, словно кто-то мял фольгу. Сквозь эту какофонию пробивался слабый, едва различимый гул, источник которого я так и не смог определить. Он не был постоянным: то постепенно нарастал и звучал довольно отчетливо, перекрывая даже шелест травы, то вновь стихал и был едва слышим.

И вот, наконец, я был внутри. Тело стало ощутимо тяжелее. Поднявшись на ноги, я поспешил одеться. Даже если бы меня забросили сюда с выколотыми глазами, против моей воли, я бы точно понял, что нахожусь не на Земле, не в нашем мире. Ощущения были… странными. Объяснить их я не мог себе тогда, не могу и сейчас. Помню, первое, на что я обратил внимание, — дыхание. Мне было очень тяжело дышать в том мире. До сих пор не знаю отчего: то ли от безумного волнения, то ли из-за плотного воздуха. Скорее всего, второй вариант. Под давлением плотной и даже вязкой атмосферы этого мира одежда прилипла к телу, как наэлектризованная. И холод… Пронзающий, сковывающий. Ледяной воздух пробирал меня до дрожи, и, что еще хуже, — дорогу периодически продувало еще более холодными порывами ветра. Каждая его волна оставляла за собой стонущее эхо. Слышали когда-нибудь гул летящего в небе самолета? Вот. Кажется, это будет самая ближайшая аналогия. Что-то в этом ветре было неуловимо странное… В нем слышалось что-то знакомое и близкое, но в то же время — чуждое и неправильное.

Я пытался заставить себя осмотреться, но… в первые же секунды моего пребывания в другом мире мне панически хотелось вернуться. Я почувствовал неприятное покалывание в легких от нехватки воздуха. Медленно, словно боясь сорваться, я повернулся к покрышке. Она все еще была на месте, трос не разорвался, все было в норме. Это меня слегка успокоило. Я попробовал переключить мысли на грандиозность происходящего: ведь я, черт возьми, стал первым человеком, который пересек грань между мирами! Что я тут найду? Возможно, что-то очень дорогое. А если тут нет ничего ценного, то, может, мир откроет мне загадки Вселенной? Мне всегда было интересно, что испытывали первые люди на Луне, делая первый шаг на другое небесное тело. Что ж, я, кажется, понял. Это целый букет самых разных эмоций, наиболее яркими из которых были грандиозное волнение, восторг и страх.

И страх вытеснял собой все остальное. Мое секундное вдохновение было быстро съедено паническим желанием покинуть эту пустую дорогу и вернуться назад. Чужой мир словно сгущался вокруг меня, давил неизвестной силой, пытаясь изгнать. Мне вдруг показалось, что окружившая дорогу темнота стала словно более плотной и массивной, более злой…

И было что-то еще. Ощущение, которое я смог объяснить себе только спустя годы. Это было тягучее, невыносимое чувство полного одиночества. Не могу судить, но мне кажется, вы вряд ли когда-то ощущали подобное. Подумайте, ощущали ли вы… отсутствие жизни? Бывали ли вы в таком месте, где на тысячи километров вокруг нет ни единого живого существа, ни одной чертовой букашки? Остались только вы. Вы — единственное, что может дышать, видеть и слышать. А все вокруг — бесконечное, пустое и мертвое. Покинутое и оставленное. И это пространство, оно отвергает вас, потому что жизнь ему не свойственна. Она лишняя в нем, чужая, ненужная. Вы абсолютно одни, окружены холодными, мертвыми ветрами, которые словно пытаются выдуть вас за то, что вы посмели быть живым. Этому миру не нужна жизнь, он для нее не предназначен. Вы ощущали когда-нибудь жизнь неестественной? Например, ваше дыхание, мышление, возможность двигаться? Вы когда-нибудь ощущали все это как нечто аномальное? Нет? Это не удивительно. А я ощутил именно это. Не знаю, какими своими частицами этот мир влиял на меня так, но он в первую же секунду обрушился на меня сгустившейся тьмой и безмолвно твердил: «Ты лишний, ты неправильный, ты живой — и это ошибка. Здесь нет жизни. Ее тут больше не может быть».

И я поддался. Из груди непроизвольно вырвалось: «Я ухожу!». Почти не контролируя свои действия, сорвал с себя трос и бросился на землю. Я пробивался сквозь узкую покрышку, чуть ли не вырывая ее из земли. Но мне было плевать. Я был как зверь, который желал только одного: бежать от настигшего его хищника. И когда мне все-таки удалось выбраться, я изо всех сил помчался домой.

Той ночью я нажрался в абсолютные нули. В себя пришел только вечером следующего дня, совершенно невменяемый, с чудовищно трещащей головой. Наглотавшись первых же попавшихся обезболивающих, я снова вырубился. Мне снилась эта пустая дорога. Я медленно шел по ней, время от времени размахивая руками. Это вызывало вокруг меня гигантские вихри, вырывающие бамбуковую траву с поля. Вскоре я заметил вдали руины — развалины огромных строений из белого камня. И там были люди. Они усердно разбирали обломки, используя нечто похожее на отбойные молотки. Я крикнул: «Эй, ребята! Вы что тут творите? Как оказались здесь? Вы местные? Или про этот мир уже узнали и другие люди?». Когда они обернулись на мои крики, мне предстала ужасная картина: у тех людей не было лиц. Головы их были вытянуты в отвратительную овальную форму, и на ней мерзкими буграми свисали складки кожи.

Проснулся я около пяти утра. Первая же мысль, возникшая в голове: «Я вернусь в тот мир». Если единственная его опасность заключается в ощущении тотального депрессняка, то в этот раз я буду готов. В этом деле я так-то чемпион. Хотя, признаюсь, то, что я испытал в том мире, угнетало меня еще очень долгое время. Это крайне неприятное чувство, которое вытеснило у меня внутри все остальные. Знаете, я словно впитал в себя всю космическую пустоту и потерялся в ней. И я был абсолютно уверен, что выход из нее уже найти невозможно. Честно говоря, не уверен, что природа человека задумана так, чтобы испытывать нечто подобное.

Что же в итоге заставило меня принять решение вернуться? Самый обычный азарт. Азарт найти, открыть что-то в другом мире. Кстати, именно корыстные цели заставляли меня молчать о находке и не рассказывать о ней никому. Поэтому тем же вечером я снова стоял на склоне у покрышки.

Признаться, дойти до нее в этот раз было крайне нелегко. На каждом шаге мой мозг противился и подкидывал мне разные поводы развернуться, лишь бы не испытывать на себе снова ту угнетающую атмосферу. Дойдя до склона, я был просто шокирован человеческой слепотой. С моего прошлого посещения ничего не изменилось: трос все так же валялся, наполовину погруженный в покрышку, а мой рюкзак лежал у самой обочины. На всякий случай напомню: портал и все эти вещи находились буквально в паре метров от проезжей дороги и идеально просматривались в растоптанной траве. Вот честно, для меня такая невнимательность была не менее удивительной, чем существование другого мира. Хотя, может, покрышку видели, но всем было просто пофиг? Ну, в это мне верилось куда легче.

В этот раз я без лишних раздумий лег и стал медленно пробираться внутрь, даже не обматывая себя тросом. И вот я снова здесь. На одинокой морозной дороге, среди обветренных фонарных столбов. Вновь на меня обрушилась эта тягучая атмосфера тотального одиночества. Но… ведь если подумать, здесь я был одинок ничуть не меньше, чем там, в мире, оставшемся за спиной.

Наконец, я осмотрелся. Позади покрышки, как я уже отмечал, тоже была дорога, уходящая куда-то далеко за горизонт. Оказалось, что покрышка была вкопана на возвышенности, так как примерно в ста метрах позади нее начинался резкий спуск. Горизонт в той стороне был светлее. Знаете, как светятся крупные города ночью? Примерно то же самое было и тут. В направлении, которое просматривалось из нашего мира, все было скучнее: просто бесконечная дорога и больше ничего.

Вокруг же была густая тьма, настолько плотная, что я даже не мог оценить, каких размеров поле, окружающее дорогу. Что ж, решение было принято быстро. Вдохновленный своей гениальностью, я подошел к краю дороги и для проверки провел рукавом куртки по бамбуковой траве, а то кто знает, может, при прикосновении она выделяет яд, или это вообще не трава, а злобные тентакли. Но никакой реакции не последовало. И скажу вам честно, это было ожидаемо, поэтому я уверенно шагнул в поле.

Порывы ветра сразу усилились, и по мере моего движения он становился настолько сильным, что мне откровенно закладывало уши. Чем дальше я отходил от дороги, тем ниже становилась бамбуковая трава, и через полсотни метров она уже едва доставала до моих колен. Глаза в отсутствие фонарей быстро адаптировались, и я осмотрелся. Прежде всего мое внимание привлекло местное небо. Облака этого мира проплывали где-то очень высоко, словно в стороне от самой планеты, поэтому казались мне очень мелкими. Иногда их края загорались бледным светом, и создавалось впечатление, словно все небо покрыто трещинами. Интересно, что светится за облаками? Может, местная звезда? Луна? Или что-то еще?

Поле с этой позиции тоже стало хорошо просматриваться. Оно было просто гигантским и уходило прямо в горизонт. Вокруг не было ни холмов, ни возвышенностей — только бесконечная плоская гладь. Я посмотрел в сторону спуска, где до этого заметил свечение. Отсюда оно казалось ярче. Что же там светится? Если продолжать проводить аналогию с нашим миром, то такое свечение бывает, когда свет города отражается от низких облаков. Здесь такого быть не могло, так как облака плыли гораздо выше этого свечения. Что ж, вероятно, мне стоит попробовать туда добраться.

Но сначала я перешел на другую половину поля. Когда зрение привыкло к темноте, я увидел еще одно свечение на юго-западе. Оно было более массивным и растянулось на полгоризонта. А чуть левее мне удалось рассмотреть десятки красных огоньков прямо над полем. Сначала я насторожился, так как раньше этих огней вроде бы не было, но спустя секунду сообразил — это фонари, установленные вдоль еще одной дороги. Оказывается, в том направлении, которое я наблюдал из покрышки, есть поворот. И, судя по всему, вторая дорога ведет прямо к большому свечению.

Я вернулся к покрышке. Нужно было решить, что делать дальше. По сути, вариантов оставалось два: идти в низину за покрышкой или отправиться ко второй дороге. И тут я вдруг вспомнил: телефон. Подняв его с земли, попробовал включить, но он был полностью разряжен.

Помозговав пару минут, я все-таки двинулся по дороге за покрышкой, которая вела вниз по склону. Почему-то эта часть казалась мне более интересной. Ну или загадочной. Первое, что я ощутил, начав спускаться, — как резко крепчал холод. Воздух тоже словно становился гуще. Теперь здешняя атмосфера сдавливала меня так, что я действительно начал испытывать трудности в движении. Спустившись, я оказался почти в полной тишине. Вой ветра стал глухим и едва различимым. Единственный сопровождавший меня звук — рябящий треск, исходящий от фонарных ламп. Кстати, о них: в низине свет стал заметно тусклее. Дорога оказалась в сумраке, приняв на себя зловещие багровые оттенки. Шел я очень медленно, вслушиваясь в свои шаги и озираясь по сторонам.

И уже спустя минут пять я так сильно устал, что был вынужден остановиться у ближайшего столба. Попробовал раскопать небольшую лунку и опустить туда заледеневшие ладони. Частично этот лайфхак мне помог, но даже земля здесь была ощутимо холоднее, чем у покрышки. После короткого отдыха я попробовал вновь выйти в поле, чтобы оценить, насколько я приблизился к свечению. Отойдя на достаточное расстояние, я с разочарованием увидел, что свечения в том направлении, куда я двигался, уже нет. Точнее, оно было, но стало настолько тусклым, что едва просматривалось на темном небе. А позади меня, наоборот, свечение стало более ярким. Я вернулся на дорогу. Может, это просто какая-то иллюзия или вроде того? Не знаю. Тем не менее дальше решил не идти и поплелся обратно.

Возвращался я гораздо дольше, так как подъем на склон оказался крайне тяжелым испытанием. В какой-то момент я даже слегка запаниковал из-за своих неудачных попыток подняться: из-за давления, создаваемого этим плотным воздухом, меня постоянно тянуло назад, причем так сильно, что в итоге мне пришлось забираться с передышками и на четвереньках. Наконец, взобравшись, я без сил свалился на землю, пытаясь отдышаться. Глянул на время: по часам в нашем мире было 2:28 ночи.

Несмотря на усталость, я все-таки решил дойти до конца дороги в другую сторону — туда же, куда убежала собака. Интересно, встретимся ли мы с ней еще? Перед началом пути я выглянул из покрышки в наш мир. Все ли снаружи в порядке? А то мало ли… может, пара бомжей уже выкопали покрышку и жгут ее, греясь за мусорным баком. К счастью, ничего подобного. Значит, можно идти. Двигаясь в этом направлении, я очень торопился: во-первых, хотелось скорее дойти до поворота, который я видел с поля, а во-вторых, быстрый шаг в этом мире по каким-то причинам давался проще. Нужно было лишь слегка разогнаться, а дальше этот мир будто сам подталкивал вперед.

Очень странно влиял на меня здешний ветер. Я до сих пор не понимаю, такова его природа или это просто мое восприятие, но каждый его порыв нагонял на меня невыносимую тоску. Каждый раз он болезненно указывал на мое одиночество в этом мире. Физически путь был легче, но на каком-то глубинном, подсознательном уровне — гораздо сложнее. Мир, по которому я шел, был пуст. Это отчетливо улавливалось во всем: в порывах ветра, в ледяной и плотной атмосфере, в пустой и остывающей земле. Но я все еще надеялся найти что-то живое. Если этого не произойдет, то хотя бы следы, останки, хоть что-то, что свидетельствовало о жизни здесь, пусть даже самой примитивной. Хотя могла ли примитивная жизнь соорудить эти фонари вдоль дороги?

Я шел уже около часа и, наконец, увидел впереди что-то темное. Я ускорился, почти переходя на бег, и… увидел, что дорога просто обрывается, упираясь в заросли бамбуковой травы. Я выбежал на поле. Вторая дорога, поворачивающая направо, была на месте, и я уже почти до нее дошел. Но получается, что это две разные дороги, которые между собой никак не стыкуются. На секунду мой мозг сломался. А зачем так? Где логика? Стоп. Возможно, они все-таки стыкуются… просто дорога, по которой я шел, дальше идет без фонарей и хуже раскатана. Идея была слабовата, но я бросился бегом к предполагаемому концу дороги и, добежав, убедился еще раз, что она просто обрывается, упираясь в густые заросли.

Я выругался. Этот мир продолжал меня разочаровывать. Что мне делать? Возвращаться назад? Ну нет. Я ломанулся прямо через заросли к соседней дороге. До нее навскидку оставалось около полукилометра. Учитывая угол ее поворота и то, что она начиналась сильно левее по отношению к дороге с покрышкой, они явно никогда не стыковались между собой. Так зачем нужно было возводить их в таком виде? Чего хотели добиться? Или их просто не успели соединить? Я ускорился. Внутри меня боролись два противоположных желания: дойти до цели и поскорее вернуться, так как я был уже очень далеко от покрышки.

Наконец выйдя на вторую дорогу, я испытал нехилое чувство дежавю. Она была абсолютно такой же, как и предыдущая: длинная, прямая, пустая. Даже фонари ничем не отличались от тех, что были на дороге с покрышкой. В той стороне, где я наблюдал свечение, больше ничего не было видно. Спрашивается, а чего я вообще ожидал от новой дороги? Не знаю… Для начала я бы сформулировал по-другому вопрос: чего я ждал от другого мира? И тут я тоже отвечу, что не знаю. Но совершенно точно чего-то большего, чем просто ничего.

Я не решился идти дальше. Усталость и очевидная пустота в конце второй дороги заставили меня вернуться к покрышке тем же путем. Когда я вернулся, в нашем мире было уже светло. Каким же приветливым и теплым он казался из этой дыры. Покрышка бы точно привлекла чье-то внимание, если бы здесь кто-то обитал.

Вернувшись домой, я первым делом зарядил телефон и проверил, сохранилось ли последнее видео. И… нет, его не было. Зато осталась запись с диктофона. Интересно, поверит ли хоть кто-то, если я выложу ее на уютненьком? Честно говоря, сомневаюсь. Я переслушивал эту запись раз за разом, как одержимый, восстанавливая в памяти пустые и темные пейзажи другого мира. Черт, буквально час назад я был там! Реально был. Возможно, за пределами всей нашей вселенной… Но где именно?

Мне все еще было неизвестно, чем являлась та местность в покрышке, поэтому в голову снова закрался вопрос: как мне это понять? Как мне определить: это другая планета или другая реальность? Ну… возможно, безоблачное небо могло дать мне подсказку. Если бы на нем не было знакомых созвездий и звезд, то можно было бы полагать, что это другая планета. Вроде звучит логично. А что еще? Например, я могу попробовать поймать сеть из другого мира или… радио! Я могу взять с собой радиоприемник и послушать волны в другом мире. Отлично! Несколько способов нашлось. Выглядят они даже вполне убедительно. И, пожалуй, стоит сходить к покрышке завтра днем. Только вот учеба… Да, если честно, хер с ней. Может, мне попробовать какие-то физические опыты внутри? Но опять же, как анализировать результат? Если я, например, брошу перо и камень в том мире и они упадут на дорогу одновременно, что мне это скажет? Я как будто бы с одинаковой вероятностью остаюсь либо в параллельной вселенной, либо в нашей, но на другой планете. Может, все-таки взять образцы земли и бетона со столбов? Если бетон земной, то это сильно сузит круг вариантов. Ну, кажется, это вполне себе идея. Вопрос, кому его относить на проверку, вторичен. Главное — добыть образец.

Следующую вылазку я все-таки запланировал на день вместо учебы. Утром я быстренько сгонял в общагу, обменял у местных сталкеров радио на пачку сигарет и помчался к покрышке. Добежав до склона, я ощутил, как внутри у меня что-то оборвалось, какая-то важная душевная струнка, которой я, сам того не зная, очень дорожил. Все три покрышки на склоне были вырваны из земли и валялись разбросанные по округе. У всех трех внутри было пусто. Другой мир исчез.

Бросив радио, я подбежал к месту, где ранее был портал. Что я искал? Не знаю… Наверное, надеялся найти хоть какой-то след того мира. Но там была лишь грязная земля вперемешку с фантиками, корнями и осколками битого стекла. Вырванные клочья земли были свежими. Значит, диверсию совершили только что, прямо перед моим приходом. Осмотревшись, я никого не заметил, кроме служителей церкви. Те не обращали на меня никакого внимания и о чем-то болтали у ворот. Вообразив себя охеренным детективом, я начал внимательно осматривать местность. Быстро нашлись следы чужих кроссовок. Они были точно не мои, так как размер их явно был детским. И главное — по всему вытоптанному участку земли тянулись продолговатые полосы. Они очень напоминали след, который остается на земле, когда по ней кто-то прополз.

Все это складывалось в до нелепого очевидную картину: местная ребятня все-таки заметила портал. Они же и вырвали все покрышки из земли, вероятно, испугавшись своей находки. Но вот только вопрос: а проник ли кто-то из них внутрь? Остался ли он там? Или выбрался и в панике выдрал все покрышки из земли? Я бегло осмотрел остальную территорию. Ниже по склону я нашел девчачью кепку со стразами. Даже с расстояния было понятно, что она здесь совсем недавно: слишком чистая и ухоженная. Что ж, кажется, моя теория верна. Ебучие школьники…

Неужели вот так вот закончится мое знакомство с этой аномалией? Неужели я заслужил такой короткий срок на изучение? На то, чтобы жить, чувствовать себя живым, значимым, заинтересованным. Помню, что я тогда впал в настолько невменяемое состояние, что совершенно не знал, что мне делать дальше, и тупо сел в траву, наблюдая за течением реки под склоном. Абсолютно все в нашем мире словно потеряло для меня смысл. Я не хотел идти домой. А больше мне и некуда было идти. Я хотел назад в тот мир. Внутри меня что-то настойчиво рвалось туда — в эту пустую, холодную, дрожащую от ледяных порывов ветра реальность. Хотел познать ее, хотел стать первооткрывателем. Как же я мог ее упустить…

Следующие пару месяцев как будто стерли из памяти. О случаях пропажи местных жителей я не слышал, поэтому, если кто-то и остался в том мире, об этом не сообщали ни в новостях, ни в газетах, ни в пабликах. Каждый вечер я приходил к церкви, стоял на склоне и тупо смотрел вниз. Что я там видел? Ничего. Чего я ждал? Ждал, что откроется новый проход. В какой-то из дней я совершенно потерял над собой контроль и, вооружившись лопатой, ночью побежал закапывать покрышку в то самое место. Разумеется, это ни к чему не привело, и портала в ней не появилось.

Я долго не мог отпустить от себя тот мир и творил всякое несвойственное мне непотребство. Сначала я облазил вдоль и поперек все окраины своего города, заглядывая в каждую найденную покрышку. Потом переключился на поиски в других местах: в заброшках, подвалах, развалинах, гаражах, на свалках. Несколько раз огребал от местных нариков нехилых ****юлей за то, что сунулся туда, куда не надо, да еще и в носках не того цвета. Собственно, побои и стали одной из причин завершения моих поисков другого мира.


***


Прошло два года. Универ я окончил с большим трудом, пару раз побывав на грани отчисления. Успешно откосил от армейки, естественно по дурке, и влачил наискучнейшую жизнь сисадмина. К этому моменту я уже практически не вспоминал о своем путешествии в другой мир. Единственное, что напоминало о нем, — это уведомления с YouTube о новом комментарии под видосом с записью диктофона, которую я все-таки выложил. Стандартный комментарий под видео: «Фейк ****ый, я вашу мамку имел, тупые шароебы». Первое время я ловил дикую дизмораль из-за такой реакции и низких просмотров, а потом стало просто наплевать. Из-за этого игнора и нежелания людей поверить мне те события со временем стали просто воспоминанием, одним из немногих. А то грандиозное чувство первооткрывателя, которое поначалу очень грело меня внутри, со временем куда-то испарилось. Его просто больше нечем было подпитывать. Однажды я попробовал рассказать о произошедшем коллеге, с которым более-менее нормально общался, но единственное, к чему это привело, так это к серьезным сомнениям в моей адекватности.

В следующий раз соприкоснуться с другими мирами мне пришлось в результате странных событий. До сих пор не знаю, что тогда произошло. В один из зимних вечеров я возвращался домой на автобусе. Примерно в середине пути меня начало сильно клонить в сон, и я уже почти задремал, прилипнув щекой к окну, но вдруг в поле моего зрения попал новенький торговый центр, который, видимо, совсем недавно открылся. А это значило, что там наверняка сейчас все с огромными скидками. Настоящая удача для нищебродов вроде меня. Тем более близился Новый год и на фоне общего роста цен было очень актуально затариться по акциям. Дальнейший план был очевиден: я вышел на ближайшей остановке и помчался за покупками. Проторчал я там до самого закрытия.

Так как общественный транспорт уже не ходил, а топать до дома было прилично, я решил быстренько забежать поссать. Сортир тут был только на третьем этаже, что очень странно, и мне пришлось пробиваться через охранника, который гнал небольшую кучку посетителей на выход. Тот категорически не хотел меня пускать, но в итоге сжалился, видя, как меня жестко подпирает. Единственное, он зачем-то попросил оставить сумку с купленным мной барахлом на входе. Честно, я был готов оставить ему душу, лишь бы он меня пустил. Справив нужду, я поспешил на выход, так как очень хотелось успеть поваляться дома за просмотром сериальчика. И стоило мне коснуться ручки двери, как во всем помещении погас свет. Я вздрогнул и в ожидании чего-то нехорошего замер.

Первая моя мысль: видимо, всех успели выпустить из ТЦ и, соответственно, выключили основное освещение здания. Но какого черта отрубили свет в туалете? Ночным охранникам он что, не нужен? И вдруг до меня донеслись глухие удары, похожие на звуки падающих в шахту камней. Они то приближались и были очень громкими, то, наоборот, удалялись, оставляя за собой лишь глухое эхо. Именно из-за этого шума я начал думать, что что-то не так. Может, часть ТЦ обрушилась? А из-за чего? Может, какой-то катаклизм? Или… теракт?

Я осторожно открыл дверь туалета и выглянул в коридор. Абсолютная темнота. Что за черт? Я с опаской позвал охранника, но тот не ответил. И что это за приколы? Он что, ушел? Неужели я как лох оставил этому мудаку все свои вещи? И главное — ноут! В сумке был мой рабочий ноутбук. Включив на телефоне фонарик и уже почти выйдя из сортира, я в ужасе замер.

Снаружи был не коридор торгового центра. Свет фонаря упал на плохо отесанный пол, покрытый тонкими трещинами и песком. Его текстура и цвет были похожи на дорожный известняк. Слева от меня открытая дверь упиралась в неровную каменную стену того же грязно-желтого оттенка с небольшими потертостями и сколами. Остальное помещение мне рассмотреть не удалось, мощности фонаря просто не хватало.

Какого хера? Что это за пещера? Кто-то тихо разбомбил здание, пока я ссал? Я вернулся и осмотрел сортир. В нем, кажется, ничего не изменилось, но в голову начали закрадываться крайне тревожные мысли. А может ли это быть снова другой мир? Это какая-то другая часть того мира с дорогой и фонарями? Или этот совершенно другой? И главное, как я в нем оказался? В прошлый раз проходом был довольно очевидный портал в покрышке, а что сейчас? И главное — как мне выбраться? Я в панике начал искать какие-нибудь незамеченные ранее особенности и странности в помещении, но ничего не нашел. Попробовал потыкать переключатели на стенах, ведь я, кажется, переместился, когда вырубился свет, но они не работали. Воды в кранах тоже не было. Проверил телефон — сети нет. А главное, что не было ни единого намека на выход! Инстинкт самосохранения подсказывал, что нужно остаться здесь и ждать. Но ждать чего? Такой же внезапной смены одного мира на другой? Сколько нужно этого ждать? Час? Неделю? Годы?

Обшарив все кабинки сортира еще раз и ничего в них не обнаружив, я все же решил выйти и осмотреть пещеру. Тем более что на телефоне оставалось около тридцати процентов заряда, и мне казалось, что разумнее потратить его на изучение того, что я еще не осмотрел. Мой план состоял в том, чтобы попробовать дойти до конца левой стены пещеры прямо за дверью, а потом вернуться и пройти так же вдоль правой стены. Спросите, почему так? Что ж, дело в том, что я очень боялся потерять дверь сортира, поэтому решил, что будет лучше, если я буду передвигаться в этой пещере в стиле мистера Бина, чем потеряюсь.

Выйдя в каменный зал, я очень медленно, прислонившись рукой к стене, начал двигаться вперед. Внутри сильно пахло озоном и сыростью… Сразу же вспомнилась моя школа с ее стойким запахом половых тряпок и мела. Шум падающих камней усилился и звучал здесь более угрожающе. Хоть я и находился в крытом помещении, но все равно на секунду задумался, не прилетит ли мне на голову какой-нибудь булыжник. Может, я в какой-то каменоломне? Честно говоря, это не очень хорошо, потому что я был наслышан о постоянных обвалах в таких местах и о людях, оказавшихся в безвыходной ситуации под землей.

Уже через пару минут я почувствовал слабый поток ветра с правой стороны пещеры. Посветив в ту сторону, я ничего не увидел, кроме густого облака пыли, кружащейся в свете фонаря. Продолжая идти в намеченном направлении, я почти сразу уперся в угол. Отлично. Пещера оказалась не такой уж большой. Возвращаться не было смысла, поэтому я продолжил двигаться дальше. Поток свежего воздуха становился все сильнее, и наконец я увидел тусклый свет на стене впереди. Как оказалось, он струился из узкого тоннеля с ребристыми стенами. Почему-то он напомнил мне беззубую пасть какого-то гигантского и окаменевшего животного. Кое-как протиснувшись, я осторожно выглянул из пещеры. Да, это другой мир. Достаточно было одного мимолетного взгляда, чтобы понять это. И первое, что увидел снаружи, — это местное «небо».

Настолько эта субстанция была странной, непривычной для глаза, избалованного пышными облаками у нас на Земле, что я даже не смог определить время суток. На небе была какая-то застывшая синяя наледь с разбросанными по ней серыми пятнами неизвестного мне вещества. Видели когда-нибудь фото поверхности Солнца? Вот что-то подобное было здесь вместо неба. Причем эта субстанция была довольно яркой, но сама атмосфера словно имела темный оттенок, из-за чего казалось, что этот мир накрыла огромная тень. Но, скорее всего, дело в том, что свет просто рассеивался в верхних слоях атмосферы, не достигая земли. Сделав шаг из тоннеля, я обнаружил, что нахожусь на плоской вершине одной из скал высокой горной гряды.

Я обернулся и застыл — сначала от благоговейного ужаса перед открывшимся мне пейзажем, а затем от осознания того, что наблюдаю. Прямо подо мной была темная и плоская равнина. На ней не было видно ни единого бугорка, словно ее миллионы лет ежедневно мял огромный пресс. Она бесконечным покрывалом тянулась очень далеко за горизонт, вся левая часть которого пылала ярчайшим золотым пламенем. Что это такое? Местное солнце? Или какое-то природное явление? Скалы справа от меня вырастали в огромные горные хребты, закрывая собой почти весь обзор той части мира. Если вы когда-нибудь стояли у подножия самых высоких гор Кавказа, представьте, что их увеличили в десятки раз. Возможно, тогда вы сможете ощутить масштаб местного ландшафта.

Буквально в метре от меня начинался резкий обрыв. Нет, не просто обрыв… Это была колоссальных размеров трещина, расколовшая равнину или даже всю планету пополам. И прямо над этой темной бездной нависла скала, на которой находился я… В голове все помутнело, стоило мне заглянуть в эту пропасть, и я поспешил прижаться спиной к стене тоннеля. Размеры разлома под ногами были просто чудовищные. С высоты, на которой я находился, он выглядел как открытая рана, словно нечто из космоса рубануло планету огромной секирой. Оценить ее ширину я не мог, так как на правой стороне равнины клубился темный туман или дым, закрывающий собой часть этой трещины. Но и это еще не все. Главное, что привело меня в ужас, — когти.

Прямо передо мной из этого самого разлома вырастали исполинские бледные когти… или клыки, или шипы… Не знаю. Что-то костное. Я буду называть их когтями. Самый массивный из них, изгибаясь в исполинскую арку, огибал собой всю равнину, вздымался в небо и опускался своим острием в горизонт. Соседний коготь, справа от большого, был чуть тоньше и вырастал из разлома под прямым углом, но где-то высоко в небе резко изгибался буквой «Г» и терялся в темном тумане. Еще один крупный коготь вырастал между этими двумя. Его основание терялось в самом центре разлома, а острие, плотно впившись в правую часть равнины, прорастало глубоко в землю. Приглядевшись, я увидел, как в месте его проникновения в землю во все стороны расходятся трещины и сколы. Остальные когти были ощутимо меньше и в основном вырастали из разлома вверх, не изгибаясь, как предыдущие. Но они все еще оставались просто гигантскими, в сотни раз превосходя по размерам любые горы на Земле и даже те скалы, на которых находился я.

Передать мои эмоции и масштаб этой картины я не в силах. Банально не хватит слов. Я стоял на одной из вершин чужой планеты и наблюдал, как ее изнутри разрывает пополам исполинская когтистая тварь. Возможность мыслить ко мне вернулась очень не скоро. Когда я почувствовал, что снова могу соображать, в голове закономерно возник вопрос: «На что я реально смотрю?» Хоть когти были похожи, простите за тавтологию, на когти, поверхность их, сухая и потрескавшаяся, все же больше походила на кость. Может, это останки какой-то твари размером с целую планету? Или это что-то естественное для этого мира? От этой мысли становилось еще страшнее. Что за безумная участь постигла эту планету? Возможно ли такое, что я застал ее в момент мучительной смерти? Трещина под ногами ведь явно появилась в результате воздействия этих когтей. Возможно ли, что эти когти… результат воздействия некой болезни или вируса, поражающего кору планеты? Может ли то же самое случиться с нашей Землей? И вот еще что интересно: а во что объединяются эти когти там, на дне разлома?

Я достал телефон и с сожалением обнаружил, что он неисправен. Экран лихорадочно мигал белыми и желтыми пятнами, не реагируя на нажатия. Впервые видел такое поведение. Если честно, я до сих пор очень жалею, что мне не удалось запечатлеть эту грандиозную картину. Сейчас, когда я набираю этот текст, мне даже тяжело вспоминать ее из-за невероятных масштабов, которые с трудом укладываются у меня в голове.

Отвлечь от этих когтей меня смогла та субстанция, которая была здесь вместо облаков и неба. Серые пятна, разбросанные по ее поверхности, вдруг начали как будто прорастать во всю остальную массу тонкими усиками, постепенно сплетаясь у меня над головой в тонкую и жилистую паутину. Из-за этого мир стал медленно темнеть, и я поспешил вернуться в пещеру, опасаясь, что в темноте могу по неосторожности сорваться в эту пропасть.

Внутри, двигаясь по той же схеме, что и раньше, я быстро дошел до двери в сортир. В нем вроде ничего не изменилось, и вопрос «Как мне вернуться в свой мир?» стал еще более актуальным, ведь в любую секунду скала могла сорваться в огромную пропасть. Я начал на ощупь искать хоть какую-нибудь странность в помещении. Помню, что даже пытался смыть себя в унитаз, как перемещались в Министерстве Магии в «Гарри Поттере». Разумеется, не сработало… У меня не оставалось идей, как я могу переместиться назад. И вдруг меня осенило: дверь. Ведь переход в этот мир произошел в момент, когда я собирался выйти из сортира.
Появившаяся слабая надежда погнала меня обратно к двери. Я перепробовал с ней все возможные варианты: открывал, закрывал, крутил ручку, выкручивал ее, пытался делать все это одновременно и с разных сторон. Как полный идиот, стучал в дверь, пытался как-то по-особенному погладить ручку, но ни одна моя попытка не сработала. Я не знал, что делать дальше, поэтому в отчаянии оставил все попытки и устало упал на пол, подперев дверь спиной. Неужели все? Конец? Довольно нелепо подыхать в сортире, будучи в другом мире. Может, стоит хотя бы выйти наружу? Смерть в пещере казалась мне более приемлемой. Я закрыл глаза, и меня тут же, словно по волшебству, начало сильно клонить в сон.

Проснулся я от болезненных толчков в спину. От неожиданности вскочив на ноги, я даже не сразу сообразил, что в сортире горел свет. В дверях стоял охранник. Его обезумевший от злости взгляд очень быстро сменился на непонимающую гримасу, стоило ему осмотреть меня с ног до головы.

– Какого… Блять, ты что, совсем мудак? – только и смог выдавить он, глядя на меня. Я же не смог ему ответить ничего, лишь тяжело дышал, радуясь своему внезапному спасению. – Быстро взял свое шмотье и свалил отсюда, пока я наряд не вызвал.

Эта угроза была лишней. Мне было достаточно его первых слов. Схватив сумку, я бегом помчался на выход под брошенное мне в спину: «****утый, сука!». Дома долго не мог успокоиться. Во-первых, во мне все еще бурлили эйфория и ужас, вызванные внезапным спасением и увиденными картинами в мире клыков. Черт, я своими собственными глазами видел, как гибнет целая планета. Гибнет под гнетом неизвестного мне процесса, из-за которого нечто рвет ее изнутри огромными когтями. Неужели это правда? Такое правда бывает? Черт… Мне ведь даже такое бы не приснилось. Это какой-то естественный процесс? Есть ли какая-то вероятность, что Земля подвергнется такой же напасти? Как планеты заражаются этими когтями? Поток мыслей в тот вечер был просто неостановим. И… Господи, как же жаль, что мне не удалось сделать хотя бы пару фоток! Кстати, телефон после посещения этого мира больше не включался. Из любопытства я чуть позднее отнес его своему одногруппнику, который занимался ремонтом всякой техники. И вердикт был следующий: он просто сдох. Так бывает. Не было каких-то видимых повреждений, оплавившихся контактов или окисления. Что-то просто наглухо вывело электронику из строя.

После этого случая я долго мнил себя особенным. Знаете, таким первооткрывателем новых миров, избранным для открытия новых граней приевшейся всем нам реальности. Когда я читал научные статьи, пытающиеся объяснить наш мир, все описанные теории вызывали у меня истерический смех. Никто из этих ученых даже не подозревал о том, что было известно мне. Они не видели того, что видел я. Они смотрели куда-то вдаль космоса, всматривались в черные дыры, которые находились в сотнях световых лет от нас, а потом с умным видом в своей статье сообщали, что, к сожалению, теория супер-пупер-струн не подтверждается какой-то очередной космической хренью, обнаруженной с помощью нашего ультрамегателескопа. Честно, мне кажется, такие товарищи просто не способны смотреть себе под ноги, быть внимательными к мелочам, ведь чаще всего в них все самое ценное. Кстати, даже после посещения второго мира я не торопился с кем-то делиться своими открытиями. Почему? Ну, во-первых, я уже один раз обжегся, рассказав о других мирах коллеге. А во-вторых, я все еще рассчитывал, что мне удастся найти еще несколько миров и, возможно, хотя бы один из них будет из золота. Или, может, там будет дождь из бриллиантов. Короче, я все еще верил в легкий способ обогатиться и очень его ждал.

Да, пожалуй, стоит упомянуть, что после посещения второго мира я довольно много времени провел в интернете, стараясь найти похожие случаи. Может, все-таки не только мне удавалось находить эти миры? Но ничего найти не удалось. Только фанфики с мультивселенными и очень самобытная художественная литература. Тем не менее желание узнать о мирах больше или найти тех, кто, возможно, тоже сталкивался с такими аномалиями, меня не оставляло. Поэтому довольно долгое время я пытался создавать на всяких околотематических форумах отдельные темы с описанием миров и рассуждал о возможности их существования. Сказать, что это было бесполезно, — ничего не сказать. Но троллей я своими постами накормил досыта.


***


Следующий мир я нашел спустя еще два года. Я все еще не изменял своей привычке гулять по вечерам, но поменял маршрут. Честно говоря, не последнюю роль в этом сыграл первый обнаруженный мной мир в покрышке. Каждый раз, когда я приходил на склон, взгляд мой постоянно искал ее среди травы и мусора, скопившегося за эти несколько лет. И когда я в очередной раз ничего не находил, вся эта, пусть и очень живописная местность, начинала казаться мне неполноценной и бессмысленной. В какой-то момент я просто устал от этого ощущения. И решение мое было гениальным — просто взять и поменять маршрут. И вот уже на следующий вечер я на своих двоих шел по северной окраине города, вдоль проезжей дороги. Поначалу вроде даже было неплохо, но спустя пару дней меня уже просто выбешивали проезжающие мимо машины и общая суета.

Решение этой великой проблемы тоже было найдено очень быстро. На другой стороне дороги начинался большой лесной массив. Насколько мне известно, он тянется аж на пятнадцать километров вплоть до соседнего города. На его окраине недавно открыли парк, и ребята с работы, которые успели его посетить, были прямо-таки в восторге, но при этом посетовали на большое количество народа. Хотя мне и не нравятся людные места, я все же решил разок там прогуляться. Кстати, парк — это еще и отличное место для знакомств. Может, мне даже повезет подцепить там какую-нибудь милую девушку? Хотя… кого я, блять, обманываю.

Следующим вечером, доехав до нужной остановки, я был приятно удивлен. Даже дорога к парку оказалась невероятно красивой. Последний раз я видел такое в кино: деревья, стоящие у дороги, формировали зеленые арки своими кронами и приветливо шуршали листвой. Не знаю, на что там жаловались коллеги, но дорога была полностью пуста, и я с великим удовольствием двинулся вперед, вдыхая приятный лесной аромат. Дойдя до парка, я испытал настоящий восторг: он оказался невероятно ламповым и очень красивым. Удивительно, что подобное есть в нашем городе. А главное — он был практически пуст: лишь парочка мамаш с колясками медленно расхаживали вдоль паркового пруда в компании голодных уток, плавающих у берега.

Мне безумно понравилась здешняя атмосфера. И как-то даже не верилось, что парк был открыт недавно. Наоборот, он создавал впечатление старого и даже заброшенного места: со своими дорожками, усыпанными желтой листвой, облупившейся на перилах вдоль берега краской, этими несуразными советскими лавочками. Почти полное отсутствие людей тоже создавало иллюзию отрешенности этого места от остального мира. А окружающий лес не пропускал через себя звуки машин и города, словно их и не было поблизости.

Перейдя на противоположную сторону пруда, я заметил узкую тропинку, ведущую из парка вглубь леса, и не раздумывая свернул на нее. Поначалу пришлось пробираться через плотно посаженные молодые деревья, которые атаковали мое лицо тонкими ветками. Но довольно быстро это безобразие закончилось, и я вышел на протоптанную дорогу среди огромных елей. Их широкие стволы походили на огромные колонны древнегреческого храма. Заходящее солнце фантастически красиво пробивалось сквозь кроны и пронзало тропу передо мной красными лучами. Они были настолько плотными и яркими, что казалось, их можно коснуться. Честно, я давно так не наслаждался простой прогулкой.

Тропа вела меня строго по прямой и лишь спустя полчаса начала поворачивать вправо, поднимаясь на небольшую возвышенность. За это время мне встретились лишь пара собачников, поэтому я точно решил, что этот лес станет постоянной частью моих прогулок. Взобравшись, я обнаружил на вершине развилку. Поразмыслив и прикинув, что тропа по прямой выведет меня обратно к парку, я свернул налево на тропу, ведущую глубже в лес.

Постепенно дорога становилась хуже, и стало очевидно, что я приближаюсь к той точке, где такие же любопытные разворачиваются и идут назад. Но я продолжал идти прямо, несмотря на то, что впереди начинался откровенный бурелом. А дело все в том, что за беспорядочной россыпью старых деревьев и папоротника я увидел облезлые стены разрушенного здания. Было настолько странно увидеть в этой глуши заброшку, да еще и без каких-либо подходов к ней, что я просто не мог не подойти и не проверить, что же это такое.

В этих развалинах я безошибочно опознал остатки небольшого частного домика. Осталось от него мало: пара наружных стыкующихся стен, которые полностью поросли какими-то зелеными спрутами… понятия не имею, что это за растение. И была еще небольшая комнатка в дальней части дома. Над ней даже частично остался потолок. Внутри все было завалено мусором, прежде всего кучей пластиковых пивных сосок и банками энергосов.

Пытаясь найти что-то интересное, я зацепился взглядом за нечто справа от меня. На стене рядом с оконным проемом расползлась большая паутинообразная трещина, в центре которой была сквозная дыра. В ней красивыми малиновыми оттенками переливался мягкий свет. Я быстро приблизился к трещине, испытывая сильное чувство дежавю. Неужели снова другой мир? Только в этот раз замурованный в стену, а не материализованный внутри старой покрышки.

Да, это оно. Мне снова удалось найти другой мир. Заглянув в небольшую щель, я увидел за ней чистое малиновое небо без единого облака. Далеко на горизонте оно сливалось с идеально ровной гладью огромного океана, которая тут же вызвала ассоциацию с гигантским зеркалом. Я отодвинулся чуть правее в надежде получить больший обзор и замер. В левой стороне, на границе доступного мне обзора, стояли две тонкие башни, напоминающие телевизионные вышки. Обе были выраженного медного цвета. Их полированная металлическая поверхность отражала яркими оранжевыми пятнами свет закатной звезды, которая находилась где-то за пределами моего обзора.

Неужели я наконец обнаружил стопроцентное подтверждение жизни в других мирах? Очевидно же, что башни рукотворные. Вот только что это? Может, маяки? Левая башня была короче своей соседки и напоминала тонкий металлический шип с идеально гладкой поверхностью. У самого ее основания виднелось что-то темное. Судя по всему, это была платформа или, может, часть фундамента. Аналогичная штуковина была и у более высокой башни, стоящей рядом, с той лишь разницей, что таких платформ у нее было две: одна у основания, а вторая почти у самой вершины.

Да, высокая башня выглядела интереснее. Всю ее поверхность пронизывали длинные ряды из темных точек. Скорее всего, это были окна. В этой догадке смущало лишь то, что они были полностью черные, хотя свет звезды должен был падать прямо на них, и я должен был видеть отраженный свет, а не тени. Примерно в центре башни размещались небольшие прямоугольные выступы. Если честно, они делали ее вид крайне несуразным, особенно в сравнении с соседней, изящная форма которой постоянно переманивала мой взгляд. Ну а вершина высокой башни была увенчана большим медным куполом, очень похожим на нераскрывшийся бутон пиона. Честно говоря, выглядел он еще более нелепо, чем торчащие из башни блоки, так как был ну слишком большим и широким для столь тонкого основания башни.

Спустя какое-то время мне пришлось оторваться от наблюдений из-за боли в шее. Из-за того, что дыра располагалась на уровне моей груди, приходилось выгибаться в позу йога, что крайне не понравилось моим позвонкам. Как оказалось, вокруг уже начало темнеть, и я с сожалением понял, что, если останусь тут еще какое-то время, обратно до парка придется добираться в полной темноте, чего бы мне крайне не хотелось. Быстро замаскировав свою находку длинными ветвями растения-спрута, я поспешил в парк.

Весь путь назад я размышлял о предназначении этих башен. На мой взгляд, они не выглядели как постройки, в которых можно жить. Хотя как я могу судить, какое жилье предпочитают обитатели других миров? Тем не менее в своих домыслах я относил башни к чему-то вроде научных станций, и в них местные изучали… ну, не знаю, возможно, тот зеркальный океан. Кстати об океане: вода для астрономов — это всегда признак того, что на планете может существовать жизнь. А значит, за ним стоит установить постоянную слежку. Например, аккуратно прикрепив гоупрошку к дыре, предварительно ее расширив для большего обзора.

Вернулся я на следующий же день сразу после работы, даже не заходя домой, и начал свои приготовления. Прежде всего, мне нужно было чуть расширить дыру, чтобы поместить в нее. У меня не было сомнений в том, что я нахожусь в шаге от открытия инопланетной формы жизни, к тому же разумной. Ну согласитесь, ведь все намекало на то, что этот мир обитаем: в нем были и искусственные постройки, и целый океан воды, и атмосфера, судя по всему. Вода же — признак атмосферы? Да, кстати… а с чего я взял, что это вообще вода?

Отогнав от себя все вопросы, я занес молоток над зубилом, и в этот момент мой взгляд случайно упал на высокую башню. Она изменилась. Купол на вершине постройки был раскрыт. Как оказалось, внутри него был скрыт огромный желтый шар, напоминающий сгусток расплавленного металла. Воздух вокруг него характерно подрагивал, а низкие облака при приближении медленно испарялись. Прямо над шаром клубился черный и очень плотный дым. Периодически он вспыхивал голубым пламенем, горел около пяти секунд и снова затухал.

Затем я обратил внимание на океан. Вся видимая мне поверхность оказалась покрыта мелкой рябью. Каждая новая волна в ней была точной копией предыдущей — по высоте и размеру, и даже расстояние между ними казалось мне одинаковым. Океан больше походил на визуализацию распространения звуковых волн, чем на какой-то естественный процесс, характерный для водной поверхности. И, судя по всему, источник их возникновения был у основания башни, так как ни одна волна не двигалась в ее сторону. Наоборот, они исходили от башни и упрямо ползли вдаль, не теряя в размерах и скорости.

Вдруг у расплавленного шара начала формироваться тонкая сеть из мелких электрических разрядов. Полностью окружив его сплошным слоем, в другом мире сверкнула яркая вспышка, и из шара вырвался белый луч света. Он был направлен на что-то в правой стороне, за пределами доступного мне обзора. В течение часа наблюдений этот процесс повторился целых пять раз и, судя по всему, не планировал заканчиваться.

У меня не было ни малейшего представления о том, на что я смотрю. Настолько это выглядело странно и чуждо. Это какая-то передача сигнала? Энергии? Или это выстрелы? А сама башня является оружием? Я поднял инструменты. Очевидно, что мне нужно увидеть, на что направлен этот луч. Старый кирпич легко поддавался, и я быстро расширил дыру вдвое, при этом используя только молоток. Увидев, что один из кирпичей оказался на грани падения в другой мир, я попытался просунуть руку в дыру и вытащить его. Это сильно увеличило бы мне область для наблюдений.

Дальше все произошло невероятно быстро: мою руку словно сковало, я не мог ей пошевелить. В другом мире весь океан резко превратился в исполинский столб белого пара. За долю секунды он накрыл собой весь мир до самого горизонта, и все исчезло. Скованность в руке резко прошла, а я от неожиданности повалился в гору пластиковых бутылок позади себя.

Осмотрев кисть и убедившись, что с ней все нормально, я поднялся и подошел к стене. Сквозь дыру просматривалась лишь часть леса нашего мира. Океан и башни исчезли. Или… или они были уничтожены? Что, черт возьми, произошло? Что это был за взрыв? Он произошел как будто бы одновременно по всему океану, превратив его в пар. И это случилось ровно в тот момент, когда я опустил руку в другой мир. Я посмотрел на свою ладонь еще раз. Очевидная догадка о произошедшем была самой ужасной, однако мозг болезненно отрицал возможность такого исхода, хоть и не имел ни одного аргумента против. Неужели… я разрушил тот мир? Но как? Ведь я едва коснулся его рукой. Как это могло привести к его уничтожению? Или это просто тупое совпадение? Нет, это что угодно, но не совпадение. Что бы там ни произошло, это была реакция на мое прикосновение.

Я вдруг почувствовал, как меня начало мутить. Голова закружилась. Чувство необратимости и вины за содеянное вдруг обрушилось на меня, как гигантский метеорит. Я даже не мог поднять взгляд на дыру и проверить, может, мир все-таки снова появился, настолько сильно меня мутило.
Я разрушил целый мир… Мир, в котором была жизнь. Я был свидетелем деятельности этой жизни. Я видел их постройки, видел, что они делают. И пусть процесс, который совершали башни, мне был непонятен, было очевидно, что его нельзя объяснить природными явлениями. Это было нечто техногенное, созданное кем-то разумным. И я уничтожил это… черт… просто доставая сраный кирпич из стены разрушенного здания… Скольких же я убил?.. Как такое вообще возможно?

Меня стошнило. А потом я закричал. Не знаю почему. Организм просто этого требовал, как будто от крика должно было стать легче. Не стало. Помню, в тот момент я совсем потерял голову и, поднявшись на ноги, изо всех сил орал в дыру, что я не знал, что не виноват, показывал в дыру кусок кирпича, который пытался достать. Мне чудовищно хотелось убедить невидимых присяжных в том, что я невиновен… в том, что невозможно уничтожить целый мир тупой случайностью. Помню, что мучительно ждал ответа. Не знаю от кого… Но, как вы понимаете, ответа не было. В тот день я до самой ночи просидел на лавочке в парке и просто смотрел на небо. Я ждал, что в какой-то момент увижу на нем визуальное проявление последствий того взрыва.

А дальше был, пожалуй, один из самых сложных периодов моей жизни. Честно говоря, я и представить не мог, что существует состояние еще большего отчаяния, чем то, что было у меня до этого. Мысль о том, что я разрушил целую планету или параллельную вселенную, буквально сводила меня с ума. Я полностью закрылся в себе, не контактировал ни с кем, кроме коллег. Меня достаточно быстро уволили, так как моя работоспособность упала до нуля. После этого я ушел в дикий запой и в результате получил сильнейшее отравление, скинул аж пятнадцать килограммов и вырастил огромный геморрой. В конце концов был госпитализирован на несколько месяцев.

Помимо невыносимого чувства вины, меня изводило ощущение полнейшей отрешенности и тотального одиночества. Понимаете… у меня не было возможности помочь себе самостоятельно. Но что хуже — и другие люди мне тоже помочь были не в состоянии. Ведь причина моего срыва и психоза была настолько уникальной, насколько это вообще возможно.

Что мне делать дальше? Как справиться с виной за уничтожение, возможно, целой цивилизации? Кому я могу объяснить, что это случайность? У кого мне просить прощения? Перед кем я могу оправдаться? Разумеется, самое очевидное — перед Богом. Да, после выписки я начал ходить в церковь и неистово молиться каждой иконе, которую видел. Я требовал у этого вашего Бога прощения, требовал у него ответа, что мне, блять, надо делать после того, что я натворил. Как мне жить с этим? Мой фанатизм приводил в замешательство даже священнослужителей, и те неоднократно выводили меня из здания за истерику, которую я там устраивал. Когда я в открытую рыдал у одного из них на плече, он настоятельно попросил меня приходить пореже, потому что мои выкидоны пугают других посетителей. Как же мне хотелось, чтобы он спросил меня: «Дружище, а в чем вообще дело? Ты постоянно молишься, как будто в последний раз. Какой на тебе грех?» Но этих вопросов не прозвучало ни разу. И, если честно, я все же не уверен в том, что смог бы ему рассказать.

А потом я долгое время жил в постоянном страхе. Когда мозг немного смирился с содеянным, я вдруг подумал: а может ли быть такое, что кто-то выжил? Какова вероятность, что в момент взрыва не все представители той расы были на планете? На самом деле, высокая. Ведь, даже беря в пример человечество, можно уверенно сказать, что не все сто процентов населения в момент находятся на Земле. Часть людей вообще-то работает на МКС. А что, если часть той расы тоже находилась в космосе в момент катастрофы? Например, в какой-нибудь экспедиции? Или на космической станции? Ведь раз они построили башни, которые заставляют дрожать целый океан, они наверняка способны бороздить космос. Верно?

Что они будут делать, когда вернутся на планету и не обнаружат ее на месте? Захотят ли они отомстить за уничтожение своего дома? За убийство своих семей, друзей? Боюсь, что единственный ответ, который может быть, — «да». И с тех пор ни дня не проходило, чтобы я не смотрел на небо в ожидании, когда на нем появятся огромные корабли жителей уничтоженного мира. Почему-то я был уверен, что они узнают причину гибели своей планеты, узнают, где я, и, переполненные ненавистью, придут за мной. И ответом на уничтожение их мира будет уничтожение нашего. А это значит, я стану виновным в разрушении еще одной колыбели жизни, на этот раз нашей.

Я часто плакал тогда, не в силах сдерживать эмоции. В груди словно безостановочно плавился свинец. Мозг предательски рисовал чудовищные картины уничтожения нашей планеты, в которых она была настолько беспомощной и жалкой, что я начал сравнивать ее с мелкой песчинкой, которую могут в любую секунду раздавить более развитые обитатели других миров.

Мне представлялось, как луч, выпущенный башней из другого мира, стремительно несется к Земле сквозь космос. Его мощь настолько велика, что он поражает собой целые звездные системы, испепеляя их в пыль. И вот он достигает Земли. И все, что мы видим, — лишь яркая вспышка. А дальше пустота. Небытие. Вся человеческая раса, вся ее история за долю секунды уничтожена единственным выстрелом с другого края Вселенной. И мы даже не узнаем причину. Мы даже не успеем понять, как погибли. А единственными следами, доказывающими существование человечества во Вселенной, останутся лишь следы на Луне и далекие «Вояджеры».

Еще я представлял, как в один из солнечных дней половина жителей планеты вдруг замечает, среди облаков темную массу исполинского космического корабля. Сперва видна его черная поверхность, усеянная миллиардами инопланетных огоньков. Скрытый легким туманом атмосферы Земли, корабль постепенно приближается и становится очевидно, что вся эта громада в сотни тысяч раз больше самой планеты. Его даже не рассмотреть целиком, настолько он велик, и с поверхности планеты видна лишь небольшая часть этой махины. И она стремительно приближается. Корабль накрывает собой все небо, закрывает собой Солнце и с чудовищным грохотом сносит Землю. Даже не ощутив на себе удара и не получая никакого урона.

И была еще куча самых разнообразных вариантов уничтожения. Для меня они не были научной фантастикой или просто фантазиями. Я каждый день с ужасом ждал этого. И каждый день я топил себя в едком чувстве вины за скорую гибель нашей планеты и уже уничтоженную планету с башнями.

В себя я начал приходить только спустя полгода, когда закончились все мои накопления, а долги выросли до уровня госдолга США. Наконец, осознав, насколько разрушительную жизнь я начал вести, мой мозг занял оборонительную позицию, заставив меня задуматься о том, что у меня нет никаких доказательств разрушения того мира. И вообще, является ли взрыв прямым доказательством того, что мир был разрушен? Разумеется, нет. Действительно ли я стал причиной разрушения? Ну, очень на то похоже. Но, возможно, я стал просто катализатором этого процесса. Ведь, если вспомнить, в последние моменты наблюдений башня выстреливала из купола какими-то лучами. Я так и не увидел, во что именно, потому что не успел заглянуть внутрь после расширения дыры. Что, если башня и разрушала тот мир? Да, черт возьми, там весь океан был покрыт мелкой рябью от ее деятельности. Что, если я просто ускорил своими действиями то, что и так было неизбежно?

Звучит не очень убедительно, согласен… но я всеми силами цеплялся за такой ход мыслей, потому что исходящие из него выводы снимали с меня часть ответственности. У меня появилась призрачная надежда на то, что я не виноват и не являюсь самым ужасным чудовищем во Вселенной, разрушающим одной своей тупостью целые миры.
Чтобы вы понимали уровень моего психоза, я в тот период на полном серьезе сравнивал себя с… Иудой. Я не являюсь верующим, но только с этим персонажем я мог себя сравнить. Ну а с кем еще? Кто еще творил хоть что-то сравнимое с тем, что натворил я?

Тем не менее я начал потихоньку восстанавливаться. Начал робкие поиски новой работы, решительно отказался от алкоголя и даже попробовал бросить курить, ибо начал задыхаться даже при подъеме на третий этаж. Не получилось. Уж слишком крепко эта привычка вошла в мою жизнь. Мне было проще расстаться с квартирой, чем с сигаретой. А вот работу получилось найти довольно быстро. Внезапно мне в этом помог мой прошлый начальник, который, как оказалось, чувствовал себя несколько виноватым за мое увольнение, ведь оно было резким и категоричным, без попытки хотя бы малейшего разбирательства в возникших у меня проблемах. Честно говоря, меня очень тронула и вдохновила его помощь, поэтому отказываться я, конечно, не стал.

В итоге меня взяли админом в крупную IT-компанию, занимающуюся разработкой всяких сайтов и лендов. Довольно быстро там появились новые знакомые. И на примере взаимодействия с ними я с ужасом осознал, как сильно повлияло на меня то событие. Я не мог больше полноценно контактировать с людьми. Не мог поддерживать диалог, отвечал односложно и в точности на заданный вопрос, без рассуждений и каких-то дополнительных слов. Я стал словно роботизированным. Вступал в короткие обмены информацией, а не в разговор, и только если обращались ко мне. Сам никогда не начинал беседу. Даже когда мне нужно было начать разговор, я просто ждал, когда заговорят со мной, создавая тем самым кучу неловких ситуаций. Мне казалось, что я больше не имею права кого-то о чем-то просить или спрашивать…

Хотя иногда я видел искренний интерес в глазах у некоторых коллег, которые прямо-таки загорались идеей познакомиться со мной поближе. Но я никого не подпускал к себе. Например, одна девочка, дизайнер, неоднократно делала попытки сблизиться со мной. Я, вероятно, ей даже чем-то нравился. Сам же я был от нее просто без ума. Но даже потенциальная возможность наконец потерять девственность с девушкой, которая сама на то намекает, не могла разрушить выстроенный мной барьер. Я словно сам старался себя наказать таким образом. И был убежден, что, только лишив себя всех удовольствий, я смогу искупить свою вину за разрушение мира с башнями.
И в итоге интерес коллег ко мне спал. Официально я был признан неким чудаком-затворником, которого нет смысла трогать. Со временем меня перестали звать на корпоративы или на какие-то другие мероприятия компании. Для всех я стал неприметной и бесперспективной рабочей лошадкой, которой до пенсии суждено оставаться на этом рабочем месте. Было больно с этим смириться, но большего я теперь действительно не заслуживаю.
 
 
***
 
 
Проход в следующий мир я обнаружил примерно через год. Хотя слово «обнаружил» звучит в данном случае слишком громко. К этому моменту меня уже более-менее отпустило от страданий по уничтожению другого мира, и я даже переключился на страдания по нравившейся мне девочке-дизайнеру, которая оставила попытки привлечь мое внимание и начала встречаться с каким-то другим парнем.
Это было весеннее свежее утро. Я ехал на работу в плотно забитом автобусе. Маршрут его пролегал по самой окраине города. Вдоль этой дороги стояли древние, как египетские пирамиды, советские хрущевки, и жили в них такие же древние бабульки. Когда они наполняли собой автобус, поездка превращалась в кипящий злобой ад. А я еще категорически не хотел уступать кому-либо место, поэтому всю дорогу проводил под гнетом испепеляющих взглядов старух. А те, ни капли не стесняясь, во весь голос обсуждали мою запредельную наглость, и что моей матери стоило бы сделать аборт, а не растить такого вы****ка, не способного даже уступить место ветерану труда. Понимая, что их наезды не имеют на меня никакого эффекта, они бульдозером прокатывались по салону, сминая всех на своем пути, и нависали над следующей жертвой. И та, как правило, под словесным поносом сдавалась и приглашала бабульку сесть. Эпик вин.

Но что-то я не о том. За первой остановкой на этом маршруте стоял старый недострой, по которому даже я в свое время успел полазить, будучи школьником. Когда мы остановились для посадки, мой взгляд случайно упал на дверь. Белая межкомнатная с бронзовой ручкой, стилизованной под классику. На двери не было ни единого пятнышка, и эта деталь сильно выделяла ее на фоне серой и грязной заброшки. А еще ее странное положение — точно между двумя подъездами. Куда она в таком случае может вести? В подвал? Так ведь должен быть внешний спуск с другой стороны недостройки, а уже за ним вход. И самое главное — я абсолютно уверен, что раньше этой двери тут не было. Кому потребовалось ее монтировать в стену заброшки?

Весь тот рабочий день я провел в смятении, не закрыв ни одной задачи. С одной стороны, даже после всего пережитого, мне очень хотелось увидеть новый мир, узнать, что он из себя представляет. А с другой стороны, я ведь только начал отходить от своего потрясения и понемногу восстанавливать свою жизнь. Стоит ли мне снова соприкасаться с тем, что чуть ее не разрушило? Более того, мне теперь точно известно, что взаимодействие с другими мирами опасно, а значит, своим вмешательством я рискую и нашу планету обратить в облако раскаленного пара. Ну нет… Пожалуй, нужно оставить всю эту ерунду с другими мирами в прошлом.
Тем не менее, возвращаясь домой на том же автобусе, я сел к окну, чтобы сфотографировать дверь. Но, к моему удивлению, когда мы доехали до нужной остановки, стена оказалась пустой. Что ж, это было явным подтверждением того, что дверь была очередным проходом. И я его упустил. Пожалуй, оно и к лучшему.

Однако не все так просто. На следующее утро дверь снова была на месте, и мне даже показалось, что в этот раз она была зазывающе приоткрыта. Такое я видел впервые. Все предыдущие входы в другие миры были стабильны и не исчезали со своих мест, пока кто-то их не разрушал. Разве что… вход в мир с клыками был не таким. Как он вообще выглядел? Весь сортир был входом? Или что? Я, кажется, снова отвлекаюсь. В общем, с этого самого момента дверь на стене смогла меня заинтересовать.
Я все еще был твердо убежден в том, что не буду в нее заходить и как-то контактировать с новым миром, но решил, что стоит хотя бы в него заглянуть. Поэтому план на вечер был следующим: подойти к двери и убедиться в том, что она действительно ведет куда-то за пределы нашей реальности.

И, как вы, наверное, уже догадались, когда я возвращался вечером с работы и был уже готов выйти на нужной остановке, двери на стене снова не оказалось. Что ж, видимо, она появляется только по утрам. Ну, не проблема. Завтра как раз выходной.

На следующий день дверь не появилась. Очевидно, цикл ее появлений все-таки сложнее, чем я предполагал. Несмотря на разочарование, я решил сразу не уходить и внимательно осмотреть стену. На ней не осталось ни следа — будто двери на ней никогда и не было. Я даже, как полный идиот, решил постучать, предположительно по тому месту, где она находилась, ожидая услышать стук по деревянной поверхности. Но теория о двери-невидимке провалилась, и я услышал лишь глухой стук по бетону.
Побродив по окрестностям, ничего похожего на дверь я не нашел. Ни снаружи, ни внутри заброшки не получилось найти даже следов пребывания здесь кого-то, кроме меня. Я даже побродил по жутковатым подвалам, в которые раньше спускаться боялся. Но ничего и близко похожего на дверь там не было.

Поднявшись на последний этаж заброшки, я закурил и стал наблюдать за городом. Интересно, появится ли проход еще раз? И если да, как мне узнать об этом заранее? Не могу же я здесь постоянно торчать. Первая и очевидная мысль — камера. Благо у меня, как у системного администратора, куча всякой компьютерной атрибутики в запасе. Присмотрев с высоты несколько потенциальных мест для размещения камеры, я спустился, чтобы проверить уровень сигнала Wi-Fi. К сожалению, в самой удачной позиции для наблюдений телефон не ловил ни одной точки доступа. А вот на другой стороне дороги, у шиномонтажки с упоротым названием «Шина-Машина», я нашел аж девять точек, и две из них были с отличным сигналом.

На следующее утро я вернулся с ноутбуком и, запустив пару хакерских утилит, начал брутфорсить пароли первой точки доступа. Перебор определил длину пароля — двенадцать символов; значит, на взлом уйдет примерно пара часов. Батареи мне должно хватить. И вуаля! Через час сорок три минуты и пятнадцать секунд пароль высветился на экране. Подключившись, я получил просто космические сто мегабит скорости. Вторую точку я доламывал, засев в ближайшей кафешке для зарядки ноута.

На следующий день я возвращался с работы в приподнятом настроении, везя в рюкзаке миниатюрную и очень надежную камеру. Уже на месте я настроил ее, загрузил скрипт автоматического переподключения между двумя точками доступа на случай, если одна из них вдруг станет недоступной, и, дождавшись ночи, подобрал для нее положение с лучшим обзором на придорожном дереве.
Проверив все подключения и работу камеры, я слез с дерева. Мне, признаться, безумно понравился весь этот сумасшедший движ. Я очень давно не испытывал подобного и представлял себя героем какого-нибудь фильма, готовящегося к совершению грандиозного открытия. И нет, у меня так и не появилось желания самому отправиться в новый мир. Моей целью было лишь заглянуть в него, запечатлеть на камеру и, возможно, вновь опубликовать на уютненьком.

Перед уходом я вдруг вспомнил про дождь. Его моя камера не переживет. Пришлось вновь карабкаться на дерево и крепить поверх нее небольшой карниз, наспех вырезанный из пластиковой бутылки с помощью дверного ключа.
Дома я проверил все еще раз. Система работала как надо, и я засел смотреть. Это крайне захватывающее ощущение, должен сказать, — видеть больше и дальше остальных. Тем временем на камере ничего не происходило. Чтобы не убивать аккумулятор в первую же ночь, я решил поставить будильник на четыре утра, а затем на восемь, чтобы проверить наличие двери перед работой.

Проснувшись ночью от рева будильника, я осознал, насколько дурацкой была эта затея. Тело было настолько тяжелым и ватным, что я едва ворочался в постели. Голова трещала и требовала немедленно отказаться от моей затеи и лечь спать. Но все же я кое-как дополз до ноутбука и, подключившись к камере, увидел, что дверь снова появилась. Признаться, я растерялся, но, несмотря на недосып и общую вялость, быстро собрался и поспешил на улицу.

К заброшке я пришел насквозь мокрый из-за начавшегося сильного ливня. Тем не менее неуловимая дверь была прямо передо мной. Самая обычная межкомнатная белая дверь, которая по какой-то безумной логике была вмонтирована во внешнюю стену здания. Я прикоснулся к ней. Вроде самое обычное дерево. А далее рука сама собой потянулась к ручке, и как только я почувствовал пальцами гладкий металл, тут же отдернул ее. Резкие движения подействовали на меня отрезвляюще. Голову наполнили сомнения в собственных действиях. Черт… ведь я хотел отказаться от всего этого и начать жить обычной жизнью, без всех этих миров. И что же я творю сейчас? Стою, блять, ночью у темной заброшки, без фонарей, под дождем, когда вокруг абсолютно никого нет.

А с другой стороны, что мне стоит просто открыть дверь и посмотреть, что внутри? Возможно, там тот самый мир с океаном и башнями, целый и невредимый. Хоть я и понимал, что вероятность такого исхода крайне мала, для меня эта мысль перевесила собой все остальные. И я потянул ручку вниз.

Произошедшее дальше озадачило меня настолько, что я еще минуту стоял совершенно неподвижно. Когда до меня дошла вся нелепость ситуации, я истерически рассмеялся. Да-да, вы угадали: дверь была закрыта. Черт… До этого момента у меня и мысли не было о чем-то столь очевидном. Возможно, просто дело в том, что однажды я ее видел приоткрытой, поэтому мозг принял это состояние двери за дефолтное.

Предприняв еще несколько попыток открыть дверь, у меня так ничего и не получилось. Что делать дальше, я, честно говоря, не знал. Ломать? Исключено. Я категорически зарекся больше не экспериментировать с другими мирами таким образом. Попробовал постучать в дверь. Как вы понимаете, мне никто не открыл. Пробовал прислушиваться к звукам за дверью, но шум дождя заглушал собой все остальные звуки. От безысходности я даже попытался посветить в замочную скважину фонариком. Честно говоря, сам не знаю, на что рассчитывал.

Ну и мне пришлось уйти. Я не знал, что еще можно было предпринять, чтобы безопасно открыть дверь. Видимо, оставалось просто ждать, пока она снова сама по себе не откроется.

И надо сказать, что это стало очередной моей ошибкой, потому что на целых четыре месяца, вплоть до конца лета, другие миры вновь вытеснили собой все остальное из моей жизни. Каждый день я просыпался с мыслью, что вот сегодня-то дверь точно будет открыта. И каждый раз, проезжая эту заброшку, разочаровывался. У меня даже появилась отдельная Excel-табличка, в которой я отмечал периодичность появления двери, и выяснилось, что она появляется примерно два дня подряд, а потом берет паузу, иногда на несколько дней, иногда на неделю. В конце концов я не выдержал ожидания и начал практиковаться во взломе замков.

Начинал я с самого нуля, ибо не имел ни малейшего понятия, как это делается. Но, как выяснилось, суть самого процесса довольно проста. Описывать ее я тут, разумеется, не буду. А вот что точно стоит сказать, так это то, что спустя примерно полтора месяца тренировок я взламывал все замки, которые находил себе для практики. Не ожидал открыть в себе подобного таланта. В качестве экзамена я даже запер себя в своей админке после работы и около получаса орудовал отмычкой и скрепками, но в конце концов освободился из своего импровизированного плена.

Воодушевленный своим новым навыком, я настроился на взлом двери в другой мир. Она все так же, хотя и нестабильно, продолжала появляться. По моим прогнозам, в следующий раз ее появление должно произойти в воскресенье, т.е. через день. И я не ошибся: в районе двух ночи, когда я в очередной раз проверял ноут, дверь показалась на стене. Я безумно волновался, орудуя отмычкой, и наконец, спустя примерно полчаса стараний в замке послышался заветный щелчок. Дверь была открыта.

За ней был узкий каменный коридор с грубо вытесанными ступенями. Они формировали довольно крутую лестницу наверх, которая уже через десяток метров полностью исчезала в темноте — настолько плотной, что невозможно было понять, есть ли вообще продолжение подъема впереди. Есть ли там хоть что-то? За пределами видимой области. Я пригнулся и попытался рассмотреть что-нибудь впереди, как вдруг заметил огни. Сначала показалось, что это звезды — крошечные и далекие. Но, присмотревшись, стало ясно: это факелы или свечи, случайно разбросанные вдоль стен тоннеля. Их огни выстраивались в темноте в две ломаные линии, похожие на вытянутые вперед гирлянды. В конце тоннеля просматривалось что-то серое. Очевидно, это был вход в другое помещение, гораздо более светлое, чем этот коридор. Единственное, что смущало, — монотонность этого серого пятна. Может, это стена? Нет… не может же лестница вести в тупик.

Я долго стоял перед лестницей, пытаясь рассмотреть как можно больше. Хотелось увидеть какие-то детали, которые могли бы подтвердить, что это тот мир с океаном и башнями. Но мой обзор был настолько ограничен, насколько это вообще возможно. Это просто издевательство. Мир за дверью словно знал, что я потратил кучу сил и времени на эту чертову дверь, что я не хотел входить внутрь и что всем сердцем желал избавиться раз и навсегда от этих порталов, убрать их из своей жизни. Он словно знал о моем искреннем желании снять с себя чудовищный груз вины… Но мир за дверью был против, словно говоря мне: «Хочешь ответов? Хочешь узнать, тот ли это мир? Заходи. У тебя нет альтернатив».

И я шагнул внутрь. Импульсивно, не успев даже подумать о чем-либо еще. А ведь на деле мне стоило о многом побеспокоиться: во-первых, это был шаг в полную неизвестность, ведь я не знал ничего о мире впереди. Во-вторых, я был совершенно не подготовлен к предстоящему подъему наверх со своим наполовину севшим телефоном. Ну и, наконец, рандомное исчезновение и появление двери. Ее поведение как было нестабильным, так и оставалось. И у меня не было никаких гарантий, что она не пропадет в тот же момент, как я шагну на каменную лестницу. Тем не менее я уже стоял на первой ступени внутри темного коридора.
 
И первым делом я ощутил сильную разницу в температуре. В тоннеле было гораздо теплее. В нос тут же ударил стойкий запах пыли и чего-то очень старого. Помните аромат, которым наполняется воздух, когда начинаешь разбирать вещи на старом дачном чердаке спустя много-много лет? Вот что-то подобное было и здесь.
Окружавшая меня тишина буквально сдавливала барабанные перепонки. На ее фоне даже мое дыхание казалось преступно громким. Я не решался сделать следующий шаг, так как совершенно не понимал масштаба окружающего меня пространства. Здесь, на лестнице, оно ощущалось совсем иначе, чем снаружи. Мне казалось, что я стою на маленьком островке среди бесконечной черноты. Лестница и стены буквально через десяток ступеней словно обрывались в пропасть. Потолок, если он вообще существовал, тоже был скрыт во тьме, и я мог только догадываться, какой высоты этот тоннель. Из-за непонимания масштабов огоньки впереди перестали казаться мне частью этого коридора: мозг воспринимал их как какие-то отдельные участки суши, проплывающие в этом море черноты.

Медленно, стараясь не издавать лишних звуков, я достал телефон, включил фонарь и начал осторожно подниматься. Звук шагов был очень тихим из-за плотного слоя песка и пыли и, к моему удивлению, не оставлял после себя эха в пустом тоннеле. Дойдя до участка, где начинался полный мрак, я осветил его фонарем и с облегчением выдохнул, когда под лучом показалось продолжение стен и лестницы. Обернувшись и проверив, что выход не исчез, я продолжил подниматься.

Почему-то складывалось впечатление, что я поднимаюсь по никому не известному секретному проходу внутри египетских пирамид или, возможно, в каком-то другом древнем строении. Не знаю почему. Я ни разу не был внутри земных памятников древней архитектуры, и мне не с чем было сравнивать этот тоннель, но что-то навевало в нем проводить такие аналогии. Наверное, дело в этих массивных стенах, скопивших на себе вековые мрачные тени. В этих ступенях — грубых, колотых, тонущих в слое осыпающейся каменной крошки и пыли. В этих странных продольных линиях на стенах, которые иногда выхватывал свет фонаря. Интересно, что это? Следы работы какого-то инструмента? Или часть огромного наскального рисунка, скрытого от меня темнотой? А возможно, дело в этой опустошающей тишине, заставляющей думать, что я погребен глубоко под землей, в другом мире.

 Наконец я поднялся к первому источнику света. Как оказалось, из стен вырастали небольшие и бледные камушки, напоминающие земные кристаллы. Внутри них с бешеной скоростью вращалась белая субстанция, постоянно меняя направление вращения и расходясь в разные стороны тонкими вихрями. Прикоснувшись к камушку, я почувствовал легкое покалывание, как будто по руке пропустили слабый электрический разряд. А его поверхность была идеально гладкой и приятной на ощупь.

 В итоге подъем занял у меня порядка десяти минут. Когда до конца лестницы оставалось несколько метров, я выключил фонарик и стал двигаться еще медленнее. Впереди действительно просматривалось какое-то помещение, более светлое и, судя по всему, высеченное из того же камня, что и этот тоннель. Поднявшись до конца, я осторожно выглянул, опасаясь попасться вероятным местным обитателям на глаза, и осмотрелся.

Это был небольшой овальный зал, не больше десяти метров в диаметре. В каменной стене, прямо напротив меня, были выбиты ровные длинные линии, из которых в зал проникал тусклый свет. В нем загадочно кружились мелкие частички пыли. Прямо под этими «окнами», примерно в метре от пола, к стенам крепилась гладкая плита. Она огибала весь зал по окружности и заканчивалась, упираясь в проход, в котором я остановился. По моим первым догадкам это было что-то вроде стола или, возможно, сиденья. Плиту полностью завалило камнями с потолка. Местами просматривались еще какие-то предметы, на которых я тогда не особо заострил внимание: какие-то продолговатые трубки, мелкие черные кубики, металлические спирали, крюки и что-то, похожее на стопки бумаг.

В центре зала был установлен круглый пьедестал, так же, как и все вокруг, грубо вырезанный из каменной породы, похожей на гранит. Всю его поверхность заполняли бледные вкрапления в виде спиралей. На фоне общей разрухи он выглядел почти как новый. На нем не было ни пыли, ни осыпающейся с потолка крошки. На пьедестале был установлен деревянный блок, который я сначала принял за картинную раму, повернутую ко мне тыльной стороной. Материал дерева был невероятно красив. Я ни разу не встречал столь сложных и прекрасных переплетений в древесной текстуре. Темные линии годовых колец больше напоминали нарисованные кистью художника абстракции, складывающиеся в минималистичные фракталы. В верхней части рамы преобладали тонкие полосы, которые изящно переплетались между собой, образуя волнистые узоры. Опускаясь ниже, они становились толще и ровнее, начиная пересекаться под более острыми углами. Этот плавный переход был выполнен настолько гармонично, что я словно впал в гипноз, рассматривая удивительные рисунки.

В центральной части этого блока, как мне тогда показалось, было натянуто темное полотно. Абсолютно пустое. Что было с другой стороны, я на тот момент, к сожалению, не видел. И, честно говоря, даже если бы я сразу увидел лицевую сторону блока, я бы не придал этому значения, так как все мои мысли были о том, что находится снаружи помещения, за этими странными окнами. Свет, проникающий сквозь них, имел мало общего с тем красивым малиновым небом из мира с башнями. Тем не менее, убедившись, что в зале никого нет, я поспешил подойти к прорезям в стене и выглянул наружу.

Очень трудно передать словами то, что я увидел и испытал в этот момент. Снаружи, далеко внизу, действительно был океан. Но не тот, который я так хотел увидеть: спокойный и красивый, зеркальный океан из мира с двумя башнями. Нет. Там, внизу, в окруженных густым туманом серых водах, бушевал по-настоящему библейский шторм. Седой, старый и злой… океан в этом мире яростно обрушивался своими колоссальными волнами на скалы, вершиной которых являлся этот каменный зал. Врезающиеся в утес волны разрывало в чудовищных взрывах, от которых по воздуху расходились густые облака пара.

Абсолютно вся поверхность здешних вод содрогалась в пугающих спазмах. Я никогда не видел такого. Эта дрожь казалась мне чем-то несвойственным для этого океана. Создавалось впечатление, словно нечто огромное под водой бьется в болезненных судорогах, из-за чего отдельные участки воды резко вздрагивали, меняли направление волн, срывая с них гребни и расталкивая в разные стороны новые, еще больших размеров. И если от ударов воды о скалы я слышал лишь глухой шелест, то столкновение волн сопровождалось громоподобным ударом, отдаленно напоминающим бой в колокол.

Спустя минуту начался отлив. Почти вся масса воды резко отступила от скал, обнажая их основание и скрываясь за завесой тумана. Скрытая водой часть скал была покрыта чем-то темным, похожим на мох или слой водорослей. Часть этих наростов уносила за собой вода, а часть срывалась сама по себе. Может, мне показалось, но местами, среди этих наростов, я различил что-то вроде наскальных рисунков, нанесенных на плоские участки белым известняком.

Через секунду я в ужасе отпрянул от окон. Невообразимых размеров огромная волна вырвалась из тумана и, сметая собой низкие облака, обрушилась на скалы. Пол под ногами задрожал, и я со страхом вцепился в каменную плиту. Снаружи тем временем все пространство скрылось за облаком пара, а зал наполнился стойким сернистым запахом, словно прямо у меня под носом держали сгоревшую спичку.

Когда белая пелена за окнами спала, я успел рассмотреть местное небо. Над мучающимся океаном нависли огромные белые облака. Вся их масса была прямо передо мной, на уровне окон каменного зала. Плотные и жилистые, они состояли из тонких сегментов, словно сплетенных из ворсистых нитей. Ветра закрутили их в исполинские столбы, уходящие высоко за пределы моей видимости. Сформированная облаками картина напоминала мне какой-то безумный монолитный город, сплетенный гигантскими пауками.

И эти облачные колонны или вихри все время пребывали в движении. То стягивались и пульсировали, то закручивались и изгибались. Часть вихрей стремительно вздымалась куда-то вверх, растворяясь в серой пелене верхних слоев атмосферы. Другие, наоборот, опускались, почти касаясь болезненных волн океана. При этом они никогда не теряли своей формы, оставаясь в виде огромных столбов.

Наблюдая за тем, что творилось снаружи, я не знал, что мне думать. Тот ли это мир? Океан на месте, хоть и совершенно безумный. Облака… ну, в мире с башнями их не было, но кто сказал, что они не могли за все это время образоваться? А что насчет башен? В обозримом пространстве их нет, но это же не значит, что они не находятся где-то за пределами моей видимости.

В итоге пришлось признаться себе, что у меня нет возможности выяснить, тот ли это мир, пока я не увижу башни. Других вариантов подтверждения просто не существует. Но как мне это сделать? Выбраться наружу и осмотреть всю местность вокруг? Нет… это слишком опасно. Если очередная волна будет тех же размеров, я гарантированно сорвусь со скал. Да и нужно признать, что даже находиться в зале было крайне опасно.

И я решил уйти. Хоть в глубине души я очень сильно сомневался, что это тот самый мир с башнями, я очень старался заставить себя думать, что это именно он. От этого становилось легче. Мне, наконец, удалось частично сбросить с себя тяжелый груз ответственности. Разумеется, очень хотелось прямых доказательств своей невиновности, но получить их было невозможно. Поэтому я убеждал себя как мог, в том, что это мир башен. Вероятно, океан бушует до сих пор из-за того катаклизма, случившегося по моей неосторожности. Звучит очень логично. А самым убедительным я считал тот факт, что первые два мира разительно отличались друг от друга и точно были разными. Последние же два очень сильно походили друг на друга. Пусть и всего одной деталью — наличием океана.

Перед тем как уйти, я решил прихватить что-нибудь с собой, поэтому начал бегло осматривать каменную плиту, которую принял за стол. Среди камней и пыли оказалось немало странных предметов, которые явно имели искусственное происхождение. Первое, за что зацепился взгляд, — это тонкие прозрачные трубки. Они лежали друг на друге, чудом не разбившись от камней с осыпающегося потолка. Все одинакового размера, около тридцати сантиметров в длину и толщиной примерно как указательный палец. Внутри них было пусто. При этом никаких отверстий или резьбы для открытия я на этих штуках не увидел. Оставалось только догадываться о том, какое применение может быть у полых колб, в которые не было возможности даже что-то поместить.

И что интересно, эти стекляшки оказались просто неубиваемыми. Несмотря на то, что стекло в руках ощущалось очень хрупким и тонким, у меня не получилось разбить ни одной из них. Более того, они оказались настолько крепкими, что под моими ударами откололся кусок каменного стола, а на стекле же не появилось ни единой трещинки или царапины.

Следующей находкой оказалась желтая каменная плита. Ее я заметил совершенно случайно, смахнув с нее слой пыли, когда пытался разбивать стекляшки. По размерам она была как ноутбук, но значительно толще — мне едва удавалось обхватить ее ладонью. Нижнюю ее часть, видимо, шлифовали десятилетиями: настолько ровной и гладкой поверхности я до этого ни разу не видел. Ею можно было измерять уровень. Но все же интереснее была лицевая сторона плиты. На ней было вырезано множество небольших прямоугольников, все разной толщины и длины. Некоторые из них соединялись тонкими цилиндрами. На эти соединения было нанизано множество серебристых колец, которые можно было перемещать рукой. В движении кольца переплетались между собой в какие-то невероятно сложные фигуры, отдаленно напоминающие спирали.

Не знаю почему, но в этой штуковине чувствовалась огромная проделанная работа, хотя я понятия не имел, чем она являлась. Максимум, на что хватило моих предположений, — это игрушка. Ну или… настолка. Еще, возможно, предмет декора. Моих мозгов не хватало на что-то более вдумчивое, но тем не менее плита казалась мне настоящей находкой и открытием. В ней было что-то, заставляющее меня полагать, что на ней запечатлено некое повествование, какой-то кусок истории или очень важного процесса, который применялся в этом мире населяющими его существами. И пусть я туповат для понимания этих смыслов, их наверняка смогут понять более умные люди. Поэтому я решил забрать эту плиту с собой.
От поиска других артефактов меня отвлекла очередная исполинская волна, ударившаяся о скалу. Зал задрожал, а на пол посыпались камни и крошка со стен. Новая волна была еще больше предыдущей. В зал через окна ворвались холодные потоки воды, образовав на полу небольшие лужицы. Снаружи все вновь скрылось сплошным облаком пара, а воздух сотрясался в рокочущем взрыве. Нужно было уходить. Следующая волна наверняка накроет собой всю скалу и затопит помещение. Развернувшись к тоннелю, я, наконец, увидел обратную сторону того, что стояло на пьедестале в центре зала.

Я замер от неожиданности. Как оказалось, внутри красивой деревянной рамы на пьедестале все это время был установлен экран или какой-то его местный аналог. По его черной матовой поверхности с бешеной скоростью проносились изображения. Рассмотреть что-либо в этом потоке не получалось. Взгляд улавливал только цвета и какие-то обрывки, которые для меня выглядели как случайный набор геометрических фигур, а иногда — витиеватых фракталов. Редко мне удавалось различить в отдельных изображениях нечто, похожее на привычные картины космоса: вот эта белая вспышка была похожа на галактику или туманность, а следующая абстракция очень напоминала обычное звездное небо. А этот появившийся на секунду пятнистый шар явно был планетой.

Я не знал, что мне думать, наблюдая за этой причудливой демонстрацией. Что это? Правда экран? Значит, тут есть рабочий компьютер? Или какой-то его аналог? Что он делает? Что показывает? С какой целью? Чем больше вопросов возникало в моей голове и чем дольше я смотрел на экран, тем сильнее внутри нарастал страх. Я чувствовал, что он был вполне обоснован, но не мог объяснить себе его причину. В этом потоке быстро сменяющих друг друга изображений было нечто зловещее… что-то, заставляющее меня думать, что я наблюдаю некий осмысленный, целенаправленный процесс, суть которого мне не была ясна, но проявлялась в беспорядочном потоке картинок, словно это было нечто системное и упорядоченное.

И как молния в голове сверкнула догадка. А что, если… это проход в еще один мир? Точнее, не так. Что, если… я наблюдаю процесс выбора мира, в который будет открыт очередной проход? Что, если это… поиск? Но если так… Господи, что это за безумные технологии? Как такое может существовать? Кем это создано? Почему они продолжают работать? Ведь, судя по залу, он давным-давно заброшен.

Вдруг на экране все исчезло. Я забегал глазами по его поверхности, в ожидании следующего изображения. Но экран был полностью пуст. Я занервничал. Внутри появилось настойчивое желание скорее покинуть этот мир, пока не случилось очередной херни, которая опять сломает мою жизнь. Зал тем временем плотно наполнился звуками: снаружи поднялся ветер, гремел мучающийся океан, на каменный пол с окон громко капала вода… И я не успел уйти. Прежде чем я сделал первый шаг, на темном экране начала медленно появляться следующая картина.

Сначала по поверхности экрана пробежала бледная рябь. Спустя секунду серые полосы вперемешку с белыми точками заполнили его полностью. Создавалось впечатление, что на экран начали транслировать старую видеозапись, запущенную на кассетном видеомагнитофоне. Сквозь толщу помех начали проявляться контуры чего-то большого. Вот уже была видна вершина этого объекта — ровная, гладкая, изящно изогнутая. Чем более четким становилось изображение, тем сильнее изгибалась его форма. Постепенно начали появляться цвета: сначала мягкий голубой, а затем белый, грубыми мазками разбросанный по всему этому объекту. Его форма тем временем изогнулась в полный круг. И только сейчас я, наконец, осознал, на что я смотрю сквозь прыгающие по всему экрану помехи. Не в силах даже сделать вдох от охватившего меня ужаса, я молча застыл, глядя на Землю.

Нет… не планету, похожую на Землю. Земля. Наша Земля. Планета, на которой мы с вами живем. Это была точно она — такая родная и красивая, полная жизни и света. Одинокая и беззащитная.

Но как?.. Как, вашу мать, это возможно? Это не могло быть совпадением. Я с Земли — и экран показывает Землю. Он, словно не имея других вариантов для коммуникации, говорил мне: «Нашел тебя!» Ужас сковал меня ледяной сетью. Я очень хотел бежать, но не мог. Казалось, один малейший шаг и с нашей планетой случится что-то страшное. Мне просто некуда будет вернуться.

Экран погас. Планета исчезла. Помехи тоже. Я тяжело задышал, не зная, чего ожидать дальше. Мне было настолько страшно, что я не мог себя даже заставить отвести взгляд от пустого экрана. А он тем временем вывел следующее изображение.
На этот раз он не стал затягивать с демонстрацией. На экране появилась… съемка с камеры, которую я устанавливал на дерево для наблюдения за заброшкой. Я стоял в другом мире и наблюдал, как неизвестный мне объект выводит изображение с моей камеры. В нашем мире, трясущемся от сильных помех, была ночь. Мимо проезжали ничего не подозревающие машины. А самое главное, на стене заброшки — не было двери.

И я сорвался. Выронив плиту из рук, я нырнул в темный коридор и мчался по нему так быстро, что бег начал переходить в дикие прыжки через несколько ступенек. Мне было плевать на опасность таких движений, мне было плевать на возможное падение, мне было плевать на все на свете. Единственное, что меня заботило — выход. Я не должен остаться здесь. Я не знаю, перед кем только что раскрыл наш мир, не знаю его дальнейшую судьбу, но если я своими путешествиями между мирами вновь поставил свой мир под угрозу… я хочу погибнуть вместе с ним. И со всеми остальными. Я не вынесу… Я просто не смогу иначе.

От паники перед глазами все поплыло. Тоннель казался мне бесконечным. И вдруг я осознал, что он изменился. В его стенах появились темные проходы, ведущие, видимо, в глубины скальных пещер. По обе стороны из темноты появлялись все новые и новые развилки. И чем ближе я был к основанию лестницы, тем больше их становилось. Этих проходов абсолютно точно не было, когда я поднимался. Как они появились? Насколько они глубоко уходят в скалы? Плевать… Как напуганный зверь, я продолжал всеми силами рваться назад, в свой мир.

Добежав до середины коридора, я увидел дверь в наш мир. Она была на месте. Слава Богу… Я немного успокоился и сбавил бег, чувствуя, что абсолютно перестал контролировать аккуратность своих движений. И в конце концов я полностью остановился, ощутив сильное жжение в груди от нехватки воздуха.
Мне казалось, что я вот-вот потеряю сознание, а перед глазами уже начали появляться темные круги. Воздух вокруг словно загустел, не давая мне возможности нормально сделать вдох. Я опустился на ступени и в итоге лег, стараясь успокоить себя и стабилизировать дыхание. Все хорошо, дверь на месте. Еще буквально пара минут, и я буду дома. Закрыв глаза, чтобы не видеть нависающий надо мной мрак, я вдруг услышал сильный треск позади себя.

Я обернулся. Наверху, в конце каменного коридора, стоял пьедестал. Он заслонял собой проход, не позволяя увидеть зал позади. На его черном экране снова появилась Земля. Только в этот раз она была крупнее… Нет, она стала ближе.
В панике вскочив на ноги, я тут же упал. Тело обмякло настолько, что не было сил даже выставить руки вперед, чтобы смягчить удар, и я всем телом ударился о ступени. Прокатившись пару метров, мне чудом удалось ухватиться за угол очередного прохода вглубь пещеры. В груди пылала жгучая боль, глаза залило кровью. Голова была разбита. Но адреналин сделал свое, и я, совершенно забив на травмы, поднялся и прыжками помчался к двери. Мне казалось, что в темных коридорах позади меня скапливается толпа зловещих тварей, которые молча смотрят мне вслед. Они ждали, чтобы настигнуть меня всего в шаге от выхода. Коридор стал более узким. Стены вокруг словно начали сдвигаться, намереваясь раздавить меня. Все вокруг затряслось. У самой двери я снова упал и всем телом ударился о нее. Позади слышался нарастающий шум. Неужели вода? Значит, очередная волна накрыла собой каменный зал. Собрав последние силы, я поднялся ноги и, потянув дверь на себя, выпрыгнул из этого мира.

Я упал прямо в траву перед заброшкой. Первое, что я ощутил, — воздух. Легкий, невесомый и свежий. Как же быстро он насытил мои легкие кислородом. Это была колоссальная разница, которую я ощутил только сейчас. Воздух в мире позади был острым и тяжелым, словно я пытался вдыхать мелкие льдинки. И тепло. Оказывается, мое тело просто заледенело, и пока я пытался согреться, я упустил из вида главное: Солнце! Вокруг уже было светло. Что происходит? Как? Я находился в другом мире не больше часа! Обернувшись, я увидел лишь голую стену, а дверь благополучно исчезла. Надеюсь, она больше не появится.

Я долго лежал так, почти лишенный сил и не двигаясь. В голове беспорядочным потоком кружились мысли, вопросы, в груди все еще бурлил страх. Я снова пристально всматривался в небо за облаками, ожидая увидеть в нем нечто, что наблюдало за нашей планетой и транслировало картинку на пьедестал в другом мире. Но небо оставалось пустым. Что ж, видимо, еще не время для прибытия.
Очередной волной ужаса, как ни странно, меня накрыло дома. Вернувшись и обработав огромное рассечение на лбу, я первым делом проверил компьютер. К моему огромному удивлению, на рабочей почте было много непрочитанных писем. Поначалу я искренне не понимал в чем дело, и только чуть позже обратил внимание на текущую дату в нижнем правом углу монитора. Вторник, двадцать седьмое ноября. Меня не было две недели.

Помню, что я так и просидел в кресле до самого вечера, просто глядя в монитор. В голове была пустота. Ни одной мысли, ни одного вопроса в ней за это время не возникло. Cловно мозг пребывал в состоянии некой перезагрузки, внезапно начавшейся в момент, когда я увидел дату.

И почему-то я очень хорошо запомнил, что вокруг за все это время ничего не произошло. Единственное, что выдавало наличие жизни рядом со мной, — это гул машин, сливающийся со сквозняком в тревожный белый шум. И больше ничего. Только ветер, гаснущий свет солнца, молчаливый телефон и компьютер, на мониторе которого последним отправленным письмом на мой адрес неделю назад было письмо с уведомлением о моем увольнении.

Осознание плачевности моей ситуации пришло лишь на следующий день. Тогда же и вернулась тревога из-за пережитого в последнем мире. Он оказался самым зловещим из всех. И это при том, что в нем не было ничего объективно пугающего. Несколько дней я провел, валяясь дома в кровати, размышляя о пьедестале с экраном, о появившихся в коридоре с лестницей развилках, о плите со спиралями. И я снова ждал. Ждал нечто, что снимало нашу планету из космоса и выводило ее на экран в том мире. Да, я почему-то был уверен, что это была лайв-трансляция, а не просто статичная картинка, сделанная миллионы лет назад.

Как же это все объяснить? Честно говоря, мой мозг взрывался от попыток связать все миры, включая наш, в единую картину. Если предположить, что эти проходы ведут в разные точки Вселенной… нашей Вселенной, то на примере последнего мира получается, что есть некая раса, которая посетила каждый ее уголок и, более того, забила все планеты, звезды, галактики в свое устройство на пьедестале. Типа как в базу данных. Вероятно, так оно и нашло нашу планету. Но как вывело картинку с моей камеры? Это же просто невозможно… никаким образом. Да и что послужило триггером, чтобы начать этот поиск? Неужели просто мое присутствие? Но тогда это значит, что кто-то или что-то видело меня в зале? Что это за вездесущие технологии?

Помню, что в попытках найти ответ я пытался представить себе этот зал до того, как некие существа его оставили. И в голове даже сложилась довольно стройная картина: вероятнее всего, этот зал был мастерской или кабинетом некого высокопоставленного ученого. Он похож на людей ростом и комплекцией. Он собирает за столом странные предметы, сидя перед решетчатым окном и глядя с высоты на умиротворяющий океан. Силой мысли он взаимодействует с устройством на пьедестале, обмениваясь с ним информацией, совместно структурируя ее и анализируя. При этом он не отвлекается от конструирования тех стеклянных трубок и плит со спиралями, которые, возможно, являются какой-то внутренней деталью самого пьедестала.
Как же жаль, что история этих мест остается загадкой. Если подумать, мне не удается понять абсолютно ничего о других мирах. Каждый раз появляются новые вопросы — и ни одного ответа. Довольно грустно. Соприкосновение с тем, что могло бы дать ответы на главные вопросы мироздания, не приносит результата. Другие миры существуют, да, но где они? Как они существуют? Одного знания об их существовании недостаточно, чтобы понять, как все сущее устроено на самом деле.

А потом меня снова накрыло мыслями о своей жизни. Ведь я снова просрал шанс начать новую жизнь. Пусть даже абсолютно бессмысленную и незаметную, но размеренную, спокойную, стабильную… И я упустил эту возможность в самом ее зародыше, даже не попытавшись ее как-то развить. Вся эта активность с другими мирами… к чему она меня привела? Я хотел богатства, известности, влияния, открытий, понимания своего места в мире. А в итоге я безработный, никому не нужный дистрофик с начавшимися расстройствами психики и хронической депрессией. Стало просто невыносимо мерзко осознавать, каким же жалким дерьмом я был и остаюсь до сих пор.

И я снова плакал. Да, отвратительными, ничтожными, полными жалости к себе слезами. В тот момент я ощутил всю сущность своей бомжатской квартиры, всю затхлость этого никчемного города, всю бесполезность своего присутствия в этом мире. А самое страшное — и в других мирах тоже. Ведь за пределами нашего, к сожалению, не было мира лучшего.

Такую жизнь я себе хотел? Таким видел себя в детстве? Я не просто просрал целую жизнь, я еще и умудрился просрать невероятный шанс ее исправить, когда открыл для себя новые миры. Я мог их изучать, предать огласке, снимать и публиковать в блоге, собрать на донатах сумму на изучение. Так много вариантов, что можно было сделать… Но я не сделал ничего. И вел себя как сказочный дегенерат с такой ценной находкой…
 
 
***
 
 
После нескольких недель отходняка от очередной вспышки депрессии я каким-то образом все же смог заставить себя трезво мыслить. С большим трудом, пройдя через дичайшие моральные мучения, мне все-таки удалось переварить мысли о том, на каком дне я оказался. Я смог это переварить, но не смириться. На самом деле признание творящегося в жизни дерьма дало некий внутренний толчок и мотивацию все исправить. Из осознания того, что нужно изменить, довольно быстро появился составленный грубыми мазками план действий. Пришлось пройти несколько унизительных этапов с посещением последнего места работы и просьбой пойти мне навстречу в вопросе указания причины увольнения «по собственному», чтобы у меня был шанс устроиться еще раз в более-менее приличное место. К счастью, бывший начальник и эйчары были не против, за что я им искренне благодарен.

А дальше я решил полностью обновить свой образ жизни. Максимально вылизал всю квартиру, раскошелился на установку пластиковых окон и даже сделал минорный ремонт. И, как оказалось, у меня вполне неплохая однушка. Но оставаться в ней я не планировал, поэтому после всех проделанных работ сразу подал объявление о сдаче в аренду. Новый жилец нашелся почти сразу. Показав ему квартиру и убедившись, что его все устраивает, оставил ему ключи, а сам отправился к деду в деревню.

Когда я чуть освоился в его небольшом домике, мне очень повезло устроиться к одному крупному онлайн-сервису в качестве аутстаф-разработчика. Платили не то чтобы много, но этого с головой хватало на проживание за городом. Главное, что я мог не обременять себя регулярным графиком и работал тогда, когда хотел сам, лишь изредка подстраиваясь под созвоны с командой.

О городской жизни я забыл на целых два года. И знаете, жизнь в деревне разительно отличается от суетливого, нервного ритма каменных джунглей. Тут все очень размеренно, спокойно… и даже как-то примитивно. А еще скучно. Делать в современных деревнях совершенно нечего. За два года я насчитал только три основных занятия: бухать, сплетничать и мериться огородами. Летом еще можно сходить искупаться в местной речке-вонючке, но это развлечение настолько опасное, что кажется, больше шансов выжить, нырнув в бак с токсичными отходами, чем в воду этой реки. Первые месяцы я еще сильно страдал от отсутствия круглосуточных магазинов и скудного выбора товаров в местных ларьках. В них по факту продавались только хлеб, лимонады, молоко, колбасы, овощи самых ушлых местных барыг и просто тонны алкоголя. А вот с сигаретами почему-то были большие проблемы. Из-за этого я часто психовал и самостоятельно мотался в город, затариваясь не то что блоками, а целыми коробками.

Несмотря на совместную жизнь с дедом, мы с ним почти не виделись. С шести утра и до часу ночи он пропадал на работе в полях. Что он там делал после темноты, я понятия не имею. Как-то даже не было возможности спросить. На самом деле за два года совместного проживания нам удалось прям полноценно поговорить всего один раз — в день моего приезда. А после все как-то не получалось: то он весь в работе, то я, то он ушел к мужикам, то я уехал за покупками, ну и тому подобное.
А потом дед умер. Это была пятница, 18 октября. Печальную новость мне сообщили работяги, которые, собственно, и нашли его мертвым в тракторе в конце смены. Инсульт.

Хотя мы и не были особо близки, смерть деда меня очень больно кольнула. Объяснив ситуацию на новой работе, я занялся просто невероятно тяжелой подготовкой к похоронам. Тот, кто через это проходил, поймет, насколько это неприятное занятие: слезы, скорбь, необратимость. Все это так плотно сжимается вокруг тебя, словно панцирь, сквозь который не может пробиться ничего позитивного. И, знаете, вопросы, которые тебе задают в ритуальных услугах: о выборе гроба, креста, венков, табличек… все это так сильно давит на психику, что, при всей любви к погибшему, хочется поручить это отдельному человеку, а самому просто прийти на сами похороны, чтобы проститься.

На похороны пришли только я и еще пара деревенских работяг. А на кладбище я остался один. Помню, когда ехал рядом с гробом к месту захоронения, то невольно представлял себя на месте деда. Ему еще повезло — у него был я. А вот у меня не осталось никого.

Это был первый день, когда я ночевал в доме один. Воздух внутри был пропитан ледяным запахом смерти. Это очень неприятная атмосфера — тихая, безжизненная, затхлая. Словно жизнь этому месту больше несвойственна. Она в нем лишняя.

Ночью не мог уснуть. Что-то мешало. Наверное, дурацкие мысли и общая нервозность. Как никогда я ощущал скоротечность собственной жизни и ее стремление к неминуемому финалу. И это вновь заставляло задуматься о бесполезности прожитых лет и полной бесперспективности оставшихся.

Пытаясь отогнать от себя эти размышления, которые с каждой минутой становились все фатальнее, я вышел на улицу покурить. Воздух снаружи тут же встретил приятной прохладой. Как оказалось, пока я валялся в постели, по деревне прошел настоящий ливень. Осмотревшись, я увидел уползающие за лес темные клубящиеся тучи, в которых редко вспыхивали трезубцы молний. Дороги размыло, деревья на соседних участках опасно нависли над заборами под тяжестью влаги. Мне очень захотелось пройтись, несмотря на грязь и холод. Я отправился к местному пруду, где дед, будучи молодым, очень любил рыбачить.

Дойдя до места, я сильно удивился, как зловеще и таинственно выглядела местность. Глядя на пруд, сразу посещали мысли о существах славянского фольклора: водяные, русалки, овинники и куча других подобных тварей. Наверняка именно в таком месте обитает хитрая нечисть. Над прудом расстелилась призрачная дымка тумана. Сквозь нее со стороны деревни тусклыми огнями пробивался дрожащий свет керосинок и уличных фонарей. Вода в пруду была темной и неподвижной, даже легкий ветерок не создавал на ее поверхности ряби. Небольшой деревянный причал выглядел настораживающе. Казалось, что если наступить на вымокшие доски, то неминуемо свалишься в воду, где нечистая сила утащит тебя на дно. Черный лес по правую сторону от пруда больше напоминал неприступную стену дьявольской цитадели, всю покрытую зазубренными ветками-шипами. И лес играл свою загадочную и тревожную мелодию. Повсюду слышался объемный шелест листвы, скрипы вековых стволов и тихие возгласы неизвестных мне зверей. Редко врывались в природную музыку порывы ветра. Делал он это так аккуратно, что казалось, он специально старается не нарушать общей гармонии. Это была удивительная картина, в которой каждый компонент и каждая деталь занимали свое место. Именно такие моменты навсегда врезаются в память.

Обогнув пруд по берегу, я остановился на противоположной его стороне. Здесь росла пышная, одинокая ива, на которой с самого моего детства висела тарзанка. Спустя столько лет она все еще была на месте. Удивительно, но ей с тех пор даже не заменили палку. Я узнал ее по характерным нарезкам по бокам, которые мы делали перочинными ножичками, еще будучи детьми. В то время в ларек привезли несколько таких ножей-брелоков в виде распятия. Почему-то нам эта вещица казалась невероятно крутой, и мы шли на все, лишь бы выпросить у родителей злосчастные пятнадцать рублей на покупку. Я невольно улыбнулся от внезапно накрывшей меня волны теплых и в то же время грустных воспоминаний.

И вдруг в высокой траве я увидел слабое свечение. Сделав шаг в сторону, я присмотрелся. Первая моя мысль, что это просто Луна отражается на металлической поверхности какого-то мусора. Но, как оказалось, это было не так. Желтоватое свечение шло из небольшого углубления в земле. Я пошел в его сторону и уже на подходе понял: передо мной очередной проход в другой мир.

Среди мокрой травы буквально в метре от самого пруда была вырыта небольшая яма, шириной около полуметра. Левую ее часть слегка присыпали землей, а в правой я увидел темную дыру. И эта темнота уже была пространством другого мира. Что светилось в нем, я на тот момент не видел, так как не решался подойти к яме ближе. Нет… я не должен снова наступать на те же грабли. Я же пообещал, дал себе слово, что больше никак и никогда не буду связываться с другими мирами. Нужно просто оставить все как есть и уйти.

И я быстро пошел домой. С каждым шагом во мне разгоралось ультрасильное желание отказаться от своего решения, вернутся и просто посмотреть, что там внутри. Что может так светиться? Золото? Или драгоценный камень? Может быть, вот он — еще один шанс все изменить в своей жизни? Нужно только вернуться, протянуть руку и достать это сокровище.

Как вы наверняка поняли, мое слово ничего не стоит. Плюнув на все, я вернулся к пруду. Подойдя к яме и упав на колени, я был готов запустить руку внутрь и забрать свою награду, но все же безопасности ради сначала осмотрел новый мир. Что ж, на первый взгляд он оказался самым скучным из всех: внутри была просто темнота, местами разбавленная тусклыми светлыми пятнами то ли дыма, то ли тумана. В правом углу видимой мной области находилось то, что излучало свечение. Я видел лишь кусок этого объекта: судя по всему, это был шар или сфера очень необычного желтого цвета. По всей ее поверхности пробегали ряды мелких отростков, похожих на усики. И… все. Больше в этом мире ничего не было.

Я поднялся и выругался. В первую очередь из-за того, что нарушил данное себе слово ради секундного порыва, который в итоге меня привел только к разочарованию. Уже собираясь уйти, я подумал, что стоит сделать хотя бы пару фотографий и закинуть на уютненький. Может, в этот раз найдутся мозговитые товарищи и разберутся в том, что это такое.

Уже направив телефон на сферу, я вдруг заметил движение. Что-то двигалось то ли рядом с ней, то ли на ее поверхности. Сначала это было совершенно непонятно, но, присмотревшись, я, наконец, понял. Усики. Эти отростки на сфере. Оказалось, они пребывали в постоянном движении, слабо покачиваясь из стороны в сторону, словно их мягко задевало невидимое водное течение. Еще я обратил внимание, что цвет этих отростков отличался от поверхности сферы. Он был… странным. По мере удаления от сферы цвет становился тусклее, а на краях приобретал необычный темный оттенок, который, смешиваясь с темнотой вокруг, не позволял определить, какова была реальная длина отростков.

Вообще, цвет — это самое странное, что было во всей этой штуковине. Хотя я уже назвал сферу желтой, через пару минут наблюдений она мне такой больше не казалась. Сложно объяснить, но в ней словно были все цвета одновременно. Я не мог видеть их напрямую; они улавливались лишь боковым зрением. В сфере были абсолютно все тона и оттенки: фиолетовые, красные, золотые, зеленые, коричневые… Они, секундными вспышками, возникали на ее поверхности и тут же растворялись в бледной желтизне.

Наконец, я увидел еще кое-что. На поверхности сферы тоже что-то двигалось. Нет, даже не так. Вся ее поверхность была в движении. Едва заметные потоки кипящей массы растекались по всей ее видимой области, образуя причудливые фрактальные структуры. Они проявлялись в виде серой, многоуровневой паутины, которая явно вызвала бы настоящий ужас у трипофобов. Спустя минуту я наблюдал, как на сфере появилось темное овальное пятно. Выглядело это так, словно что-то всплыло из ее глубин к самой поверхности. Этот объект начал плавно менять свою форму, вытягивая в разные стороны толстые щупальца, которые в конце концов отрывались и вновь исчезали в глубине этой сферы.

А затем на ее поверхности проявился огромный вихрь. Двигаясь очень медленно, он втягивал во вращение все больше вязких масс, которые, формируя плотные и широкие стены циклона, постепенно меняли свой цвет на медно-красный. В центре спирали тем временем образовалось четкое золотое кольцо. Оно явно состояло из другой материи и, судя по всему, было твердым, так как не меняло своей формы на протяжении всего времени наблюдений.

В итоге мне начало казаться, что сфера на самом деле состояла из множества тонких полупрозрачных слоев этой вязкой массы. Отдаленно это напоминало поверхность звезд. Не уверен, что я прав, но иногда на верхних слоях этой штуковины образовывались расщелины, и через них я наблюдал слои, что располагались на уровень ниже. Из-за того, что масса верхних слоев стекала ниже и создавалась иллюзия возникновения разных цветов на ее поверхности. По крайней мере, мне так кажется.

И снова мой стандартный вопрос: на что я смотрю? Что это такое? Это что… звезда? Бактерия? Или какой-то вирус? На этот раз проход был открыт в некий микромир? Вообще, после возникновения в голове этих ассоциаций я задался другим вопросом: а как далеко от меня находится эта сфера? На самом деле, рассматривая доступные мне детали ее поверхности, я искренне не понимал расстояния между нами. Видимая мной часть объекта была одновременно далеко и близко. В одну секунду казалось, что я могу ее схватить, а в следующую — сфера казалась где-то бесконечно далеко. И размер. У меня совершенно не получалось визуально оценить ее размер, даже приблизительно. Скажу больше, я не мог дать сфере самую примитивную оценку, т.е. большая она или маленькая. Ее просто не с чем было сравнить в окружающей темноте.

И это непонимание элементарных, казалось бы, вещей разожгло во мне сильный интерес. До этого, честно говоря, я ни разу не видел ничего подобного. И мой мозг от непонимания масштабов начинал ломаться на многих уровнях. Я продолжал всматриваться в пустое пространство, стараясь найти хоть что-то еще, с чем можно было бы сравнить сферу. И спустя час поисков, так ничего и не увидел.
Все это привело к тому, что у меня закружилась голова, поэтому я взял паузу, уселся рядом с дырой и осмотрелся. На меня обрушилось странное ощущение отчужденности этой местности от всего остального мира. Наш мир по каким-то причинам начал казаться мне очень тесным. Он словно сжался, превратившись в узкую комнату, на стены которой наклеили темные фотообои с прудом, лесом, полем, светом фонарей из деревни и низкими тучами. И все это неприятно сдавливало, сжималось вокруг меня. Все казалось каким-то плоским и ущербным… наш мир будто потерял свой прежний объем, став несуразной текстурой из размытых темных пятен.

Ощущение это было для меня новым и очень необычным. Я даже не пытался его себе объяснить. Очевидно, оно было навеяно наблюдениями за миром в яме, на который я снова бросил взгляд, прикуривая сигарету. Сферу с этой позиции было не видно, только окружающую ее тьму. И она была… странной. Удивительно, что я обратил внимание на это только сейчас. Не уверен, что смогу передать все в полной мере, ибо мне действительно сложно описывать этот мир. Он словно был лишен части физических параметров, которые присущи нашему миру.

В этой темноте была невероятная глубина, которой по каким-то причинам лишился наш мир. Я ранее ничего подобного не видел. В ней, казалось, была сфокусирована вся бесконечность, без каких-либо рамок и пределов. Каждый участок темного пространства в другом мире, на котором я задерживал взгляд, казался мне его центром. Точкой отсчета всего сущего. И из нее на миллиарды световых лет тянулась наблюдаемая мной бездна, которая каким-то магическим образом вся целиком умещалась в небольшой яме у меня под ногами.

Я вновь попытался осознать масштабы этого мира. В голову пришла, казалось бы, логичная мысль: может, это космос? Ну, какой-то его участок. Но если это так, то где все звезды, галактики, планеты? Где свет? Почему вместо всего космического разнообразия осталась только сфера? Чем она является? Может, звездой? Никогда не слышал о звездах с щупальцами. И если это космос, то эта сфера выбрала для себя очень уединенное местечко, причем настолько, что, видимо, свет других звезд не достигает ее. И тут сразу вопрос: а такое вообще возможно? На каком расстоянии нужно находиться от звезды, чтобы с момента ее появления свет так и не достиг участка, который я наблюдаю? Хотя… я слышал, что в космосе бывают огромные пустые пространства — воиды или что-то такое. Может, это один из них? И как раз в его центре находится эта сфера? А может быть, просто… звезд больше нет? Я поднял голову к небу. Оно все так же, как и раньше, бурлило черными тучами, которые опустились совсем низко к земле, предвещая скорый дождь.

И тут мне в голову пришла простая мысль. Вода! Если в яме действительно космос, то попавшая в него вода должна вести себя так же, как и в роликах с экспериментами на МКС, т.е. превращаться в летающие невесомые шары. Пошарив по кустам, я быстро нашел целую гору пустых чекушек и наполнил одну из них водой из пруда.

И повела она себя совершенно не так, как я предполагал. Стоило струйке коснуться другого мира, как она тут же исчезала. Я наклонился вплотную к дыре, чтобы как можно ближе увидеть момент соприкосновения воды с другим миром, и повторил попытку. Видимо, перенервничав, я слишком сильно наклонил бутылку, и в яму отправился неконтролируемый рваный поток воды. Пройдя сквозь границу между мирами, вода вспыхивала облаком пара, и он сразу же растворялся в темноте. На его месте оставались лишь мелкие кристаллики застывшего льда.

И это снова было совсем не то, что предполагалось. Я ожидал увидеть парящие в невесомости сгустки воды. Отложив бутылку, я полез в интернет за видео с экспериментами на МКС и уже после просмотра пары минут ролика осознал свою ошибку. Они ведь проводят эксперименты на станции, а на ней совсем другие условия, нежели в открытом космосе. Банально другая температура. Тогда как вода должна вести себя в открытом космосе?

Я не знал, поэтому начал гуглить. К сожалению, ничего не нашел, и по просмотренным статьям мне даже показалось, что единого мнения на этот вопрос нет. Поэтому решил действовать иначе. Вернувшись к тарзанке, я забрал с берега прут. Насколько мне известно, если в космосе объекту придать ускорение, он так и продолжит двигаться с одной скоростью, пока не врежется во что-то.
Нацелив палку на сферу, я резко вогнал ее внутрь. Та вошла в другой мир без какого-либо сопротивления. Я очень внимательно наблюдал, как она медленно удаляется, и, спустя время, так и не заметил каких-либо изменений в ее скорости или направлении. Именно такое поведение и ожидалось, а значит, там внутри действительно какой-то участок космоса. Через пару минут коряга удалилась настолько далеко, что рассмотреть ее я уже не смог. Интересно, что произойдет, когда она достигнет сферы? Сгорит? Утонет? Пройдет сквозь нее? Очевидно, я этого никогда не узнаю. И даже не потому, что нет возможности этот момент засвидетельствовать, а потому, что я бы его тупо не дождался. Ведь, судя по удалению коряги от ямы, между мной и сферой все-таки было очень большое расстояние.

Но какое? Как это определить? И главное — это часть космического пространства нашей Вселенной? Или какой-то другой? Есть ли в нашей Вселенной место без звезд и света? Может, это какая-то совсем новая зона? И вдруг меня посетила интересная догадка, которая на моем примитивном уровне объясняла почти все возникшие вопросы. А что, если я наблюдаю ту точку, из которой произошел Большой взрыв? Насколько я помню, согласно этой теории, взрыв произошел как бы везде одновременно, а расширение Вселенной происходит во все стороны от некой одной точки, то есть у нее есть условный центр. Может, это он и есть? Тогда становится очевидно, почему я не вижу звезд: они уже настолько далеко отсюда, что свет сюда больше не доходит. Но в эту догадку все еще никак не встраивалась сфера. Допущений о ней можно было сделать сколь угодно много: возможно, это неизвестный науке объект, или это какая-то аномалия; возможно, это остатки Большого взрыва или первичной материи. Боюсь, что в этом случае у меня нет никакой возможности узнать это самостоятельно.

Перед тем как уйти, я сделал кучу фотографий и пару видео, на которых снимал не только дыру, но и местность вокруг, чтобы ни у кого не возникло подозрений, что это монтаж. Снимая последнюю запись, я попробовал использовать зум на сфере и обнаружил еще одну странность: пространство внутри дыры на камеру не приближалось. Земля вокруг дыры — да, но то, что было внутри, оставалось статичным. Выглядело это особенно ломающим мозг. И главное, я не имел ни малейшего понятия, как объяснить подобное. Неужели расстояние настолько огромно, что пятикратного зума не хватает, чтобы получить хотя бы минимальное приближение? Нет, это какой-то бред. Но что еще предположить, я не знал. Сфера удалялась от меня синхронно с зумом? Тоже какая-то чушь…

Не зная, что делать дальше, я решил, что на сегодня других миров мне хватит. Перед уходом снова порылся в кустах и очень удачно нашел ржавый автомобильный капот, которым и накрыл яму, слегка набросав сверху всякого мусора. Мне не хотелось, чтобы кто-то еще обнаружил этот мир, поэтому я организовал такую мини-маскировку.

На следующий день меня ждал неожиданный сюрприз. Вернувшись на пруд, я с удивлением обнаружил, что мир был пуст. Сфера исчезла. Если честно, это поставило меня в тупик, ибо теперь я совершенно не знал, что мне думать об этом объекте. Разве звезды и что-либо другое в космосе может просто исчезать? Исчезла ли сфера насовсем? Или еще как-то себя проявит? Может ли быть такое, что она просто переместилась куда-то?

После исчезновения сферы я в течение недели каждый вечер приходил к пруду и проверял яму. Продолжал делать фотографии, но пока нигде их не публиковал, ибо опасался, что кто-нибудь из заинтересовавшихся вычислит локацию и по неосторожности разрушит окно в другой мир. А мне очень хотелось еще раз увидеть эту сферу. Странно, не правда ли? Так и есть. Это очень странно. Я до сих пор не могу себе объяснить, чем было вызвано это абсолютно необоснованное желание. А думал я о ней много. Знаете, я вполне мог забыть какие-то детали о других мирах, мог совершенно не думать о некоторых из них, как, например, о первом мире с дорогой. Он забылся довольно быстро. Но с того самого дня, когда я впервые увидел эту сферу, ее образ оказался настолько мощным, что возвращался в моей памяти каждый день.

Возможно, я уже начинаю додумывать и пытаюсь приписывать сфере какие-то свойства, которых у нее на самом деле не было, но, скорее всего, дело в ее таинственности. В ней словно было сконцентрировано все. Буквально все. Пространство и время, знания, вопросы и ответы, эмоции, цифры, слова, цвета, история, жизнь и смерть. Вокруг нее словно был некий ореол непостижимости. Она завораживала своей загадочностью и погружала в неведомое, пугала и отталкивала. Но в то же время в ней было что-то невероятно близкое и родное, что-то, что вызывало сильнейшую симпатию. Словно сфера была живым существом… каким-то дальним и добрым приятелем, о котором я, к своему стыду, позабыл. И эта противоречивость, вот эта ее двойственность, в которой сфера одновременно была всем и ничем, видимо, и закрепилась в моей голове.

Прошло около двух месяцев, и ситуация вокруг меня стала складываться так, что я вынужден был вернуться в город. Компания начала настаивать на переводе меня в штат, а это означало регулярное посещение офиса. И руководство стреляло наверняка, поэтому такой жирный оффер я упустить не мог. Мне очень не хотелось покидать деревню, так и не увидев сферу еще раз. Я даже ощутил необъяснимый стыд из-за этого, словно планировал уехать, не попрощавшись с близким другом.
Договорившись с председателем о выставлении дома на продажу, я проводил в нем свой последний день. Почему-то было очень грустно. Неужели я успел так прикипеть к этой избушке? Пожелтевшие стены как будто тоже начали тосковать, то и дело поскрипывая и шурша отклеивающимися обоями. Возможно, я бы и оставил дом, но передо мной открывалась перспектива взятия ипотеки, а денег с его продажи вполне хватало бы на первоначальный взнос. А обещанной мне зарплаты было бы достаточно для относительно быстрого погашения долга.

Так как автобус был запланирован на утро следующего дня, я решил провести всю ночь у прохода в другой мир. Да, эта сфера все никак не давала мне покоя. И в этот раз я подготовился значительно лучше, чем в предыдущие. Во-первых, я раскошелился на более или менее вменяемый цифровой фотоаппарат со штативом, чтобы пофоткать пространство другого мира на длинной выдержке. А во-вторых, купил очередную селфи-палку и дешевую камеру, чтобы заснять то пространство, которое было за пределами моей видимости.

Прибыв ночью на место, я был в приподнятом настроении. Казалось, что благодаря своей подготовке я вот-вот приоткрою завесу тайн существования других миров, и новые детали, которые сегодня мне откроются, дадут ответы на все мои вопросы. И узнав их, я, наконец, успокоюсь, закончу все взаимодействие с другими мирами и займусь своей жизнью, которая, кажется, начала налаживаться. И в этот раз другой мир меня не разочаровал, открыв поистине удивительную картину.

Сфера вновь была на месте. Но она изменилась. Появившись ровно в том же самом месте, что и в прошлый раз, она, видимо, была повернута ко мне другой стороной, и я увидел, что из нее вырастают два колоссальных щупальца. Они тянулись в глубины окружающего пространства и терялись в его темноте. Сфера явно что-то делала ими там, вдалеке. Я понял это по едва заметным колебаниям и движениям этих самых щупалец. Очень активным был именно левый отросток, который был ближе ко мне и порталу. Правый же почти не шевелился, и создавалось впечатление, что сфера им что-то удерживает или держится за что-то сама.

Черт, неужели это и правда какой-то живой организм? Тогда что это за форма жизни? Какой-то этап эволюции звезды? Или что? Забив на размышления, я быстро установил камеру на штатив и поставил ее вплотную к яме. По сетке подогнал фокус строго на тот участок пространства, в который устремились щупальца, и выставил длинную выдержку в режиме астрофотографии с зацикленной съемкой.

Закрепив вторую камеру на селфи-палке, я вдруг заметил, что сфера снова переместилась. А затем, резко дернувшись так, что я вздрогнул, сфера внезапно исчезла из моего поля зрения. В доступном мне обзоре остались лишь два ее щупальца. Вдруг они сильно содрогнулись, так, словно сферу за кадром что-то мощно протаранило. Судя по дальнейшим движениям, щупальца начали быстро втягиваться в сферу. Спустя секунду они ломаными и напряженными движениями начали извиваться, напрягаясь словно в болезненных судорогах. Видеть эти спазмы было крайне неприятно. Казалось, я наблюдаю за пыткой. Вдруг движения щупалец стали совершенно беспорядочными, они сильно дрожали, а затем резко взметнулись вверх. В следующий момент их словно что-то резко потянуло за собой в сторону, и… все прекратилось.

Шокированный безумным поведением сферы, я осторожно приблизился к дыре, ожидая увидеть внутри причину произошедшего. Но с ее демонстрацией другой мир не спешил. Щупальца же, кажется, начали терять свое слабое свечение, но при этом вели себя очень спокойно и выглядели даже уж слишком обмякшими. Дальнее щупальце медленно опускалось в правую часть пространства, а ближнее ко мне, наоборот, удалялось в сторону, на которую была сфокусирована моя камера.

А дальше все произошло очень быстро. Только я хотел опустить в яму вторую камеру, как увидел то, что случилось с ближним щупальцем. Оно было оторвано и грузной массой медленно удалялось в глубину бесконечной темноты другого мира. Цвет щупальца на глазах становился белым. В месте разрыва кипела золотистая субстанция, проливаясь в пространство густыми потоками, тут же затвердевая и рассыпаясь на сотни мелких сияющих осколков, которые моментально исчезали в темноте.

И вдруг мир как будто бы выдернули из розетки. Проход резко исчез, и я увидел мокрые комки земли на дне ямы. Лишь спустя минуту я осознал произошедшее и в истерике бросился раскапывать яму. Черт! Как!? Почему все прекратилось? Что там произошло? Охватившие меня эмоции были очень схожи с теми, что я ощущал, когда мне сообщили о смерти деда: полное опустошение и необратимость случившегося. И чувство это было настолько большим, настолько масштабным, что казалось, жизнь с исчезновением этого мира полностью утратила смысл. И не только моя жизнь, а вся.
Я не могу объяснить свою настолько мрачную реакцию и мысли. Прекратив раскопки, я почувствовал пульсирующую боль на кончиках пальцев. Как оказалось, копал я настолько неистово, что отколол часть ногтей. Руки сильно кровоточили, но я не торопился что-то делать, все еще стараясь рассмотреть среди клубьев земли другой мир.

В себя меня привел начавшийся дождь. Срочно спрятав камеру в чехол и закутавшись в куртку, я со всех ног побежал домой, оставив на пруду штатив и вторую камеру. Уже на подходе к деревне я обратил внимание на то, что ни в одном доме не горел свет. Уличные фонари тоже погасли. Над намокшими и, казалось бы, заброшенными домами тучи сгустились в огромное грозовое облако. Когда я добежал до первых домов, началась гроза. Гром, казалось, пытался разорвать воздух. В его грохоте звучали какие-то странные, ликующие и торжествующие нотки, словно он праздновал долгожданную победу.

Столь резкая смена погоды несколько отвлекла меня от мира в яме, и я какое-то время залипал на внезапно нагрянувший шторм. Но тем не менее мысли о том, что случилось со сферой, невольно вернулись в мою голову. Неужели на нее кто-то напал? Это безумие… но просто выглядело это именно так. Вспоминая те дерганные движения щупальцами, я абсолютно не сомневался в том, что подобная реакция могла быть только у живого существа. И что с ней теперь? Она мертва? Что-то убило ее? Нет, вопрос стоит поставить по-другому: что именно ее убило? Хотя нет, и это не главный вопрос. Главный вопрос — что это за форма жизни? Получается, что жизнь может существовать вне планет? Просто в пространстве космоса? Черт, это трудно переварить в голове, но звучит очень даже логично.

Когда шторм за окном чуть утих, я почувствовал сильную сонливость. Перед сном решил проверить, успел ли хоть что-то заснять. И, как выяснилось, успел. Было около восьми фотографий, и только одна — первая — была более-менее четкой и позволяла рассмотреть больше деталей в темноте мира в яме.

Как оказалось, в ней скрывались тысячи, нет, миллиарды тусклых огоньков, которые объединялись в бледные, едва различимые туманности. Одна из них — самая яркая и большая — находилась в левой части снимка. Как раз к ней и были протянуты щупальца сферы. Больше всего это напоминало космос. Вы видели когда-нибудь визуализацию наблюдаемой Вселенной? Она похожа на гигантскую сияющую паутину. Знаете, отдаленно это похоже на фото крупного города ночью с самолета. Что-то подобное было и здесь. Очень размыто, нечетко, но сходство улавливалось с первого взгляда. В центре этого сияющего облака была продольная темная полоса, делящая его на две части. При увеличении в этом облаке отчетливо просматривалось множество ярких огней и вспышек, которые объединялись в огромные сияющие структуры.

Я очень долго всматривался в фото, пытаясь объяснить то, что удалось запечатлеть. Больше всего это действительно было похоже на мою первую гипотезу: портал был открыт в каком-то очень далеком участке космоса. Но насколько далеком? Фотография наводила на мысли, что сфера находилась где-то на самом краю Вселенной или вообще за ее пределами… и как будто наблюдала за ней. Что она делала в ней своими щупальцами? Касалась ли она этого звездного облака вдалеке? И кто напал на нее? Что это за существа?

Так как основная причина не делиться с миром очередной находкой сама по себе разрешилась, я отправился искать экспертное мнение в интернете. Расписав все так подробно, насколько мог, запостил свою историю на нескольких форумах. Чуть позже я прикрепил к ней описание и других миров и как в них попал. К моему удивлению, ни один из моих постов не набрал и тысячи просмотров. А среди прочитавших кто-то отмечал мое качественное владение фотошопом, кто-то интересовался задумкой, а кто-то хвалил за работу и причислил ее к набирающему обороты жанру «крипипасты» и настоятельно советовал продолжать в том же духе.

Как вы понимаете, ответов я не получил, ибо никто не воспринял пост всерьез. Но больше всего удивило количество просмотров в сравнении с другими постами. Разница была колоссальной: в пять или шесть раз меньше просмотров. Народ словно специально сторонился моего описания и предпочитал больше заглядывать в подборки с фотками мрачных заброшек, на которых топорно вставляли силуэты призраков.
 
 
***
 
 
Полтора года прошло с тех пор, как я покинул деревню. Продав дедов дом, я купил уютную двушку почти в центре и стал довольно неплохо зарабатывать на новой работе. Еще три-четыре года назад о таком можно было только мечтать. И казалось бы, что вот она — та самая Жизнь, которую я так желал: свое жилье, еда, финансовая стабильность — все оказалось при мне. Повлияло ли это как-то на качество моей жизни? Боюсь, что нет.

Я так и остался бесполезным задротом, питающимся Дошираками и регулярно просыпающимся в кровати, заваленной бычками. Просто поменялись локации, а кровать стала побольше. И знаете, что больше всего меня поразило? Деньги. Не то чтобы их стало прямо очень много, но мой доход стал значительно выше среднего. Раньше я был абсолютно уверен в том, что именно деньги приносят в жизнь человека удовлетворение, радость, а главное — уверенность. Пока их нет, кажется, что купить можно все: квартиры, дома, машины, одежду… ну, понимаете, оболочку. Но нельзя наполнить деньгами себя. Как ни пытайся, но они не заполнят те пустоты, что у человека внутри. Поэтому в мою жизнь деньги, к сожалению, не привнесли абсолютно ничего.

После переезда я отчаянно пытался найти для себя цель. Знаете, самую простую — как у всех. Например, семья. Но на этом фронте меня ждал холодный игнор. Иногда при попытке познакомиться с очередной понравившейся мне девушкой я прямо физически ощущал ее брезгливость по отношению ко мне. Наимерзейшее чувство, должен вам сказать. Сродни тому, что я испытывал после исчезновения мира с башнями. Просто удивительно, как сильно женщина способна влиять на мужчину.

И я пробовал еще многое: прыжки с парашютом, дайвинг, курсы экстремального вождения, путешествия. Я отчаянно цеплялся за любую более или менее интересную деятельность, за все то, что считалось популярным у большинства людей. Но ничего не находило отклика. Ничего не разжигало внутри огня, как это было, например, в студенчестве, во время рейдов на локации Альянса. Должен сказать, что путешествия меня разочаровали сильнее всего. За это время я успел объехать несколько стран, увидеть моря, горы, леса, пустыни. И пусть все эти пейзажи были живыми и разнообразными… меня они нисколько не вдохновляли. Мне словно были ближе те пустые и мертвые миры. Даже не так: они были ближе не только мне, но и всему остальному существующему в нашей Вселенной. В них была первозданность, истинное единство с миром, с той, очевидно, настоящей реальностью, которую мы не видим и о которой даже не знаем. Оставаясь в своем маленьком, уютном, живом, но лживом мире, мы, кажется, выработали внутри себя нативный механизм, который не позволяет нам воспринимать что-то, что способно разрушить нарисованную картину нашей реальности. Надеюсь, вы понимаете, о чем я. Нам непросто сомневаться, верно? Например, нам ведь проще высмеять чужую точку зрения, чем подвергнуть сомнению свою. Понимаете? Нам проще идти по проторенной дороге, чем прокладывать новую. Нам проще ориентироваться в известном, чем в неизвестном. Нам проще жить просто.

Но почему это не получается у меня? Почему, например, мне так трудно поверить в ценность семьи, детей, любимого человека? Почему я не могу серьезно задаться целью найти девушку, тратить все свое время на ее поиски, а потом спокойно прожить свою жизнь, как делают все вокруг меня? Или, например, построить карьеру, заработать кучу денег. Почему во всем этом для меня нет никакой ценности? Наверное, потому что, к сожалению, я видел чуть больше, чем остальные. К сожалению, я знаю чуть больше о мире и мирах вокруг нас. И, видимо, этот опыт не позволяет мне воспринимать наш мир так, как его воспринимают все остальные. Я знаю, что он другой. Я вижу его лживую ширму, которую мы же и нарисовали. Простите меня за такие слова, но наш мир — лицемерный, искусственный, мнимый, но такой живой, яркий и родной. В этом ли мой барьер? Полагаю, что да.

Должен сказать, что после того, как проход в мир со сферой закрылся, все стало еще хуже. Наш мир словно утратил все свои краски, став каким-то совершенно унылым. Это трудно объяснить. Представьте, что из всего вокруг выкачали весь позитив, доброту, оставив лишь грусть, серость, ложь и безразличие. Все вокруг стало ненужным, все происходящие события — бессмысленными, спонтанными, не направленными ни на что. Для меня это ощущалось во всем: в квартире, новостях, городе, работе, людях, мыслях, чувствах, в жизни… И в таком состоянии я просуществовал полтора года. Время словно прошло мимо меня, утонув в отвратительной серой обыденности. Знаете, я, честно говоря, даже не уверен, всходило ли за это время над нашим миром солнце. Остались ли еще закаты и рассветы? Голубое небо? Я не могу вспомнить их даже в своих путешествиях. В памяти есть лишь какие-то отрывочные образы, секундные ощущения, но ни одной цельной картины, ни одной цепочки последовательных действий… Ничего конкретного, лишь образы…

И именно тогда, когда чувство отчужденности достигло своего пика, мне вновь открылся новый мир. Это произошло буквально только что. Я возвращался с работы по безлюдной улице. А, может, и целому городу… Сопровождал меня лишь противный мелкий снег, перемешанный то ли с дождем, то ли с градом. Пробравшись через мокрое месиво на дорогах, я вышел к своей многоэтажке, и мне сразу бросилось в глаза включенное освещение в подвале у подъезда. Это был странный свет, не грубый и не искусственный. Нет. Свет был солнечный, дневной. Подойдя к входу, я с удивлением обнаружил, что обычно смотанная цепью входная дверь сейчас была открыта, словно приглашая меня спуститься. И я шагнул вперед. Спустившись по лестнице, заваленной мусором, я заглянул в подвальное помещение и увидел, что проход вел в купе вагона поезда.

И я, ни секунды не раздумывая, шагнул вперед. Почему-то я был уверен, что со мной ничего не произойдет. А, может, мне просто было плевать. Не знаю. Оказавшись в вагоне, первое, что я ощутил, — это насыщенный запах дерева, как в старинной мастерской рукастого ремесленника. Стены вагона были обшиты необычным темным материалом, похожим на полированное дерево. По его поверхности, словно сеть тонких вен, пробегали красные линии, переплетаясь в хитроумные узоры, напоминающие мне бумажную игру с поиском выхода из лабиринта. Центральная часть вагона была застелена изящным красным ковром. Под редкими окнами расположились старинные кресла. На чем-то похожем, полагаю, восседали в свое время гости банкетов в каком-нибудь девятнадцатом веке. Декорированный каркас кресел был выполнен из однотонного дерева с коричневым оттенком и изобиловал витиеватыми росписями из продолговатых лепестков. Сиденья и спинка, обитые бордовой тканью, выглядели невероятно удобными и побуждали скорее присесть. Между каждой парой стульев стояли небольшие овальные столики, укрытые красной тканью. А справа, буквально в метре от меня, был выход в тамбур и переход в другой вагон. Над дверью висела металлическая табличка с размазанными по ней чернилами. Увидев ее, мне почему-то подумалось, что некто в спешке стер с нее надпись буквально перед моим прибытием. Осмотрев табличку над противоположным тамбуром, я увидел ту же мазню.

А за окнами вагона пылал необыкновенный закат. Пейзаж натурально горел. Это выглядело так, словно безумный алхимик смешал в своих склянках осень, пламя и бронзу, а затем обильно разлил огненное зелье по всему горизонту этого мира. Создавалось ощущение, что в небе горит огромное огненное кольцо. Его пламя плавно переливалось в гигантские пышные облака, возвышающиеся над местностью, — словно фантастические горы.

С другой стороны поезда располагалась железнодорожная платформа. Если бы я увидел ее на фото, сидя дома, мне бы и в голову не пришла мысль, что снимок был сделан в другом мире. Темный, местами потрескавшийся бетон и бугристая, словно вздутая изнутри, поверхность платформы выглядели слишком привычно. Скромные металлические скамейки, столбы, разбросанные камни, щепки, какой;то мусор — все было как в нашем мире. На противоположной стороне платформы возвышалось черное ограждение из тонких металлических прутьев. Его полностью поглотило вьющееся зеленое растение, похожее на дикий виноград. Побеги захватчика, словно живые нити, обвивали эту ограду, образуя сплошную зеленую стену с острыми, как пики, листьями. В просветах между ними проглядывался небольшой склон, а за ним — та же болотистая местность.

Только я собрался выйти на платформу и осмотреться, как по вагону прокатилось шипение закрывающихся дверей, а через секунду, громыхнув сцеплением — поезд медленно тронулся. Внутри нарастал ровный гул мотора, слышался приятный и ритмичный стук колес. Я устроился на ближайшем кресле и продолжил наблюдать за проносившимся мимо пейзажем. За окном все так же пылала в багряных огнях равнина. По мере движения на ней то и дело появлялись небольшие холмы и невысокие каменные образования, окутанные призрачной дымкой. Горы на горизонте начали медленно подползать к железной дороге, формируя своеобразный ободок вокруг болот.

Спустя некоторое время поезд начал слабо покачиваться. Как оказалось, мы съехали на другой путь и плавно поворачивали влево. Соседние же пути устремились прямиком к горам. Только сейчас железнодорожная платформа, наконец, закончилась, открыв мне вид на противоположную часть равнины. Она оказалась более заболоченной, а впереди и вовсе виднелась зеркальная гладь большого озера. Достигнув его, я сразу понял, что оно очень мелкое: над его поверхностью повсюду возвышались кустики дымящейся травы. Местами из его вод вырастали высокие деревья, напоминающие земные ивы. Те, что росли далеко от путей, я сначала принял за парусники — из-за необычного отражения света на их листьях. Удивительное и очень красивое зрелище.

Миновав озеро, я увидел, что поезд стремительно приближается к странному сооружению. Это был высокий и тонкий столб, на вершине которого громоздилась совершенно безумная мешанина из каменных блоков. Они хаотично вырастали друг из друга под разными углами, создавая причудливую и крайне запутанную структуру. Прямо перед этим каменным чудом располагалась еще одна железнодорожная платформа. Интересно, остановится ли там поезд? Честно говоря, мне этого совсем не хотелось из-за безумной конструкции, так как казалось, что она вот-вот обрушится.
И словно в ответ на мой мысленно заданный вопрос, поезд начал замедляться. Достигнув платформы, я с удивлением обнаружил, что вся она густо поросла желтой травой. Она была настолько тонкой, что больше походила на вытянутые иглы, чем на растение. Странная каменная конструкция же возвышалась над поездом прямо за платформой, и, оказавшись под ней, я, честно говоря, слегка запаниковал и каждую секунду ожидал ее падения — настолько неустойчивой она выглядела.

Поезд остановился, и двери открылись. Выйдя в тамбур, я бегло осмотрел его. Он мало чем отличался от тамбуров наших электричек, разве что был чище, не прокурен и не пах вокзальным туалетом. Мой взгляд привлек рычаг на левой стене у выхода на платформу. Очевидно, это был стоп-кран или какой-то его аналог. Прямо под ним красной краской были выведены полустертые символы. Каждый из них состоял из полумесяцев. Даже если символ предполагал в себе прямую линию, она все равно складывалась из этих дуг. От них ответвлялись новые завитушки, образуя таким образом различные знаки. Тот, что был в центре «надписи», выделялся крупной черной точкой в центре и очень сильно напоминал мне изображение лютика. И если после моего описания вы успели представить себе беспорядочную паутину из этих полукругов, то на самом деле вся эта письменность выглядела очень аккуратно и упорядоченно. А в лучах закатного сияния в ней ощущалась древность и некая тайна.

Сделав фото, я вышел на платформу. В нос тут же ударил яркий запах свежескошенной травы, а теплый ветер ласково заиграл с волосами. Внешне все вокруг соответствовало обычному летнему вечеру. Странность этого места подчеркивало лишь полное отсутствие каких-либо звуков. Только ветер в роли любопытного наблюдателя гулко шелестел над головой. Я осмотрелся. Впереди раскинулся пышный лес с невероятно широкими деревьями, похожими на древние сторожевые башни. Листва их крон пылала в багряном свете солнца, образуя на себе горящую тропу, которая, казалось, соединяла небо и землю.

Чуть позади, над платформой, возвышалась безумная конструкция. Один лишь взгляд на нее сразу навевал стойкие ассоциации с работами нидерландского художника Эшера. У каждого блока в ней был разный цвет граней. По крайней мере, мне показалось так изначально. Но присмотревшись, я понял, что на каждой грани был свой уникальный рисунок, или, правильнее было бы сказать — текстура. Мне удалось различить довольно много знакомых: земля, камень, песок, металл, грязь, пар, дерево, вода. Их было сотни, возможно, тысячи. А разнообразие неизвестных мне материалов на блоках поражало: какие-то красные волны на черном фоне, что-то похожее на пух, черно-белые иглы или застывшая рябь, градиенты, что-то, напоминающее ребристый пластик, какие-то круги, очень отдаленно напоминающие спиральные лестницы. Все это складывалось в удивительно гармоничную, но до безумия непонятную мне картину.

Спустя некоторое время я, наконец, заметил очевидную закономерность в этой конструкции: чем выше располагался блок, тем шире и массивнее он становился. Те, что находились на вершине этой конструкции, были просто монструозных размеров в сравнении с теми, что расположились у основания. Текстуры на их гранях представляли из себя что-то совершенно безумное: сплошное нагромождение беспорядочных пятен и линий. Мне они напоминали картинки с оптическими иллюзиями.
Попытавшись оценить размеры всей этой штуковины, я прикинул, что в высоту она тянулась, вероятно, метров на сто, может, сто пятьдесят. Оценить размеры блоков было сложно даже приблизительно, так как все они были слишком разные. По очень примерным прикидкам нижние в ширину составляли около пары метров, а длина — от пяти до семи. Верхние же достигали около восьмидесяти метров в длину и десяти в ширину.

В вагоне за спиной зашипели динамики. Их хриплое рокотание быстро заполнило собой всю округу. Я обернулся и вслушался, почему-то ожидая услышать человеческую речь. Но, разумеется, ее не прозвучало. Тем не менее и без слов было ясно, что это оповещение об отбытии на следующую станцию. Бросив последний взгляд на каменную конструкцию, я вернулся в тамбур. Динамик тут же замолчал, а поезд, громыхнув сцеплениями, плавно тронулся, застучав множеством колес.

Мы быстро достигли леса. Как я уже упоминал, деревья в нем больше походили на гротескные башни средневековых замков. Их невероятно широкие стволы, оказывается, были сплетены из деревьев поменьше. Серые, длинные, переплетаясь и прорастая друг в друга, они напоминали мне окаменевшую сеть кровеносных вен. На стволах не было ветвей, все они концентрированно росли из вершины и точно так же скручивались между собой в огромные косы. Образуемые ими кроны были настоящим украшением этого леса. Невероятно пышные, они были похожи на большие зеленые облака, опустившиеся на ветви. Укрыв собой железную дорогу, они формировали потрясающей красоты качающиеся арки, пропускающие сквозь себя призрачные закатные лучи.

Однако все очарование таяло, стоило лишь взглянуть на землю, из которой росли эти деревья. Я говорю «земля» исключительно для удобства, потому что на самом деле это было нечто другое. Скорее всего, корни. Темные, сухие, сморщенные, обхватывающие друг друга в мерзкие узлы. Присмотревшись, я заметил, что они едва заметно дрожат, словно пребывая в болезненных спазмах, то ли из-за того, что пытались плотнее сжать друг друга, то ли в попытках закопать себя глубже в общую массу. Некоторые корни отличались от остальных своей пепельной поверхностью. Очевидно, такие отростки были полностью высушены и мертвы. Честно сказать, вся эта картина производила не меня крайне неприятное и отталкивающее впечатление.

Около получаса мы ехали в этом лесу, и в какой-то момент мне подумалось, что закончится он еще не скоро. Поэтому, устав смотреть на однотипный пейзаж, я решился пройтись по поезду в сторону головы состава. Первые пять вагонов оказались точной копией того, в который я попал из нашего мира. Изменения начались в отсчитанном мной шестом вагоне. В нем пропал красный ковер, открыв мне темный и местами прогнивший пол из плохо подогнанных друг к другу досок. Роскошные кресла сменились уличными скамейками, а столики и вовсе исчезли. И главное, внутри стало значительно темнее, хотя окна все еще оставались не зашторены. Даже более того: на стенах появились металлические подсвечники с тремя тонкими свечами в каждом. Но по каким-то причинам это только сгущало в вагоне мрак. Очевидно, из-за этих перемен у меня внутри возникло тревожное ощущение безвозвратного погружения в глубины этого мира. Почему-то начало казаться, что поезд, затаив дыхание, все дальше отдаляется от осознанной реальности, погружаясь во что-то неизведанное и, вероятно, опасное.

Но, несмотря на более мрачный антураж, в вагоне все еще сохранялась невероятно уютная и ламповая атмосфера. Воющий сквозь щели окон ветер, скрип половиц на фоне ритмичного боя колес вызывали у меня внутри самый теплый отклик, и я невольно опустился на ближайшую скамью, просто чтобы чуть подольше насладиться этой обстановкой. Тем временем снаружи небо затягивало смоляными островами из облаков. В просветах между ними открывалась темно-фиолетовая гладь, по которой скользил ряд бледных полос, похожих на след, оставшийся от высоко летящего самолета. Постепенно облака рассредоточились по небосводу и заполонили его целиком, приняв на себя довольно зловещий вид. На этом черном, почти грозовом небе продолжало отчаянно гореть местное солнце. Облака окружили светило так плотно, что от него осталась лишь тонкая красная полоса. Она напоминала мне кровоточащую рану, оставленную кем-то на теле небесного исполина.

Вскоре лес закончился, и мы снова выехали на равнину. На этот раз абсолютно пустую и серую. Приблизившись к окну, я увидел, что земля здесь состоит все из тех же корней, что и раньше. Они гротескно скручивались между собой и словно застыли в предсмертной агонии. В отличие от тех корней, что были в лесу, эти выглядели окаменелыми и не создавали ни малейшего движения.

Спустя минуту на мертвом поле появились темные одинокие столбы. Они были не чем иным, как стволами тех же деревьев. Что-то сорвало с них ветви и пышные кроны, и из-за этого они выглядели как гигантские надгробные плиты. В воображение сразу возникла картина событий, случившихся здесь в далеком прошлом. Очевидно, что и здесь раньше был лес, но по каким-то причинам он погиб. И, видимо, в тех же дрожащих муках от иссушения, в которых медленно умирают деревья позади нас. Стоило мне об этом задуматься, как внутри стало невыносимо грустно, а в груди появилась неприятная дрожь. Не каждый день доводится увидеть столь масштабные последствия случившейся катастрофы.

Около часа мы ехали в сумерках вдоль этого кладбища. Солнце к тому моменту уже погасло, и мир за окном словно гидравлическим прессом накрыло гигантской стеной из штормовых облаков. Мрак резко окружил поезд. Вагон почти полностью погрузился во тьму, которую едва прорезали дрожащие на стенах свечи. Вдруг состав начал резкий поворот налево. Я почувствовал, как меня с усилием потянуло вперед. Мы словно начали спуск по крутой воронке, опускаясь в недра какого-то черного облака. Меня охватила тревога. Пожалуй, мне стоит вернуться в вагон с порталом. Но как только я поднялся и был готов бежать назад, все вокруг меня исчезло в идеальной темноте.

Я замер, боясь даже сделать вдох. Обрушившаяся на поезд тьма, казалось, сминает его своей подавляющей тяжестью. Каждую секунду я с ужасом ожидал, что весь состав вот-вот сорвется в какую-нибудь пропасть. Мной быстро овладевала паника. В голове все плыло. К горлу начали подкатывать мерзкие порывы тошноты. Нащупав рукой в темноте спинку скамьи, я всеми силами вцепился в нее, чтобы не терять координации. Что-то внутри подсказывало мне, что сейчас движение по вагонам небезопасно, поэтому о возвращении к порталу можно временно забыть. Нужно переждать, пока мрак не рассеется. Вот только сколько будет длиться эта аномалия?
И, как выяснилось, недолго. Спустя минуту за окнами я увидел проносящиеся мимо тусклые огни. Они быстрыми волнами освещали салон моего вагона. Это были путевые фонари, внезапно возникшие рядом с железной дорогой, которая совершенно неожиданно для меня оказалась покрыта снегом. Свет фонарей был слишком слаб, поэтому рассмотреть что-либо дальше метра за столбами мне не удавалось. Вокруг оставалась тьма, плотная, непроглядная, словно поезд проезжал вдоль черного занавеса, скрывающего от меня чужой мир.

Но постепенно становилось светлее. Тьма словно обретала объем и медленно превращалась в нечто другое. Через пару минут поезд оказался окутан плотным туманом. Сквозь открытые окна он тонкими щупальцами проник в вагон, повиснув внутри в форме огромного серого паука прямо над спинками сидений. Салон тут же наполнился знакомым запахом сырости и мокрого металла.

Поезд начал замедляться. В вязком тумане за окном начали проглядываться очертания очередной железнодорожной платформы. Наконец, мы остановились. Я осторожно прошел в тамбур, чтобы осмотреть местность. Стоило мне сделать шаг наружу, как окруживший состав туман вздрогнул и резко отпрянул в стороны, обнажив какое-то серое дымчатое вещество внутри себя. От столь внезапной реакции я тоже поспешно отступил назад. Что это было? Реакция на меня? Или просто случайность? Через мгновение, видимо, успокоившись, туман медленными потоками снова начал подступал к поезду. Честно говоря, у меня создавалось стойкое впечатление, что я наблюдаю за поведением чего-то живого. Осторожно вытянув руку из тамбура, я увидел, что туманное нечто снова отреагировало. На этот раз весь туман задрожал. Чем дольше я держал в нем руку, тем сильнее становились его спазмы.

Снаружи было холодно. Запах сырости на платформе усилился и наполнился нотками гнили. Туман, видимо, смирившись с моим присутствием, вновь подступил ближе, окружив меня своими плотными клубами. Я, честно говоря, даже слегка испугался, глядя, как его пышные массы резко приблизились, словно лапы гигантского монстра. Выждав и убедившись, что мой новый знакомый не намерен делать ничего плохого, я очень осторожно, как бы проявляя к нему свое уважение, сделал несколько шагов вперед. Подойдя к противоположному краю платформы, я вполне ожидаемо уперся в уже знакомый мне сетчатый забор. В сравнении с теми, что были на предыдущих станциях, этот выглядел просто жалко: почти вся краска осыпалась, оголенный металл обильно зацвел ржавчиной. Часть прутьев была оторвана, и те лежали у самого края платформы. Слегка стукнув по одному из них, я с удивлением обнаружил, что металл издает яркий звук, похожий на перезвон колокольчиков.

И вдруг, снова напугав меня резкостью своих движений, туман начал стремительно расползаться в стороны, открывая мне смутные очертания того, что находилось за пределами платформы. Он словно приглашал меня пройти вперед, зная, что я сгораю от желания узнать, что в нем скрыто. Но, как назло, в вагоне позади послышалось шипение динамика. Я вернулся в тамбур, неотрывно глядя на то, что готовился продемонстрировать мне туман.

Увиденное повергло меня в шок. В тумане осторожно прорезались длинные и темные контуры многоэтажных домов. Дороги с выцветшей разметкой, над которыми нависли фонарные столбы. Магазины, остановки, светофоры. Все это время в тумане скрывался самый обычный провинциальный город. Поезд медленно тронулся, и мы неспешно покатились вдоль его края.

Вместо облаков над городом повисла серая бесформенная пелена, за которой тускло сияла холодная и белая звезда. Ее лучи, скользя в атмосфере, больше походили на ледяные иглы, которые пронзали крыши грязных городских хрущевок. Постройки теснились на узких и прямых, как взлетная полоса, улицах. Озябшие… и в очередной раз полностью безжизненные, они напоминали мне гигантское место археологических раскопок, в котором город выступал в роли древнего артефакта. В нем не было никакого движения. В окнах домов не горел свет, не работали светофоры, не было ни людей, ни птиц, ни бездомных животных. Абсолютная пустота. Словно город был пустой оболочкой, огромным макетом, который Создатель еще не успел наполнить жизнью. Не успел добавить движения на дорогах, пешеходов, дымящихся заводов, ярких вывесок, суеты…

Спустя целый час езды город за окном так и не закончился. Он уже начал казаться мне каким-то бесконечным полотном, на котором каждый раз разворачивались все новые варианты расположения улиц и зданий. Может, поезд достиг некоего предела? И больше вокруг ничего не изменится? А город так и будет повторяться в своих бесконечных вариациях?

Я решил вернуться в вагон с порталом. Он все еще был на месте. Совсем потеряв счет времени и забыв о том, что у меня вообще есть часы, я аккуратно выглянул из вагона в наш мир. Снаружи все еще был вечер и моросил дождь. С момента, как я вошел в вагон, как будто бы ничего не изменилось. Это сейчас я понимаю, что на самом деле эти изменения были уже тогда. Удивительно злую шутку сыграла со мной моя внимательность. Благодаря ей я нашел эти миры, побывал в них, но она не помогла мне в тот момент. Возможно, разнообразие мира с поездом каким-то образом повлияло на меня, и я упустил из виду одну очевидную деталь. Сейчас я думаю: а что бы изменилось, если бы я покинул мир с поездом тогда? Не знаю. Но мне кажется, что я уже не мог повлиять на что-либо.

Вернувшись, я решил, что попробую добраться до первого вагона в кабину машиниста. Когда мы проезжали поворот вдоль озера, я обратил внимание, что впереди было около пятнадцати вагонов. Значит, перед тем как вернуться к порталу, я прошел почти половину пути до начала поезда. Отлично, путь будет недолгим. Покурив, я отправился вперед.

Проходя очередной вагон, я почувствовал, как поезд начал плавно подниматься, очевидно, заползая на склон. Постепенно мы поравнялись с верхними этажами бесконечного города, и обзор стал несколько шире. Осматривая пустые улицы с новой позиции, я неожиданно для себя заметил кое-что новое.

В глубине города, на стыке видимой мне части и той, что была скрыта туманом, я увидел нечто черное, стоящее посреди проезжей дороги. Судя по всему, оно было цилиндрической формы и выше всех стоящих рядом зданий. Первая моя мысль — это водонапорная башня. Но что она делает в центре города прямо на проезжей дороге? Или, может, это телевышка? Опять же, почему посреди дороги? И слишком уж этот цилиндр широк для всех моих предположений. В нем было что-то неуловимо странное, асимметричное. Что-то, заставляющее задуматься о том, что это вовсе не строение, а, возможно, тень. Но от чего?

И, словно в стремлении ответить на мои вопросы, туман сильнее отступил вглубь городских улиц, открыв мне новые детали. Это действительно оказался длиннющий цилиндр, внутри которого, словно за стеклом, клубились черные потоки дыма. Он был установлен на двух коротких столбиках, а по бокам, почти до самой земли, с его вершины опускались еще два таких же темных цилиндра, но гораздо тоньше. Возвышаясь над крышами домов, эта темная башня завершалась полусферой, едва различимой в окружающих ее облаках тумана. И прошло еще какое-то время, прежде чем я осознал, что это была фигура. Необычная, странная, возможно, такая же мертвая, как и все остальное, но фигура. Я прильнул к окну, неотрывно глядя на нее, ожидая какого-то движения. Но та не шевельнулась. И все же у меня создавалось тревожное чувство, что она незаметно и беспомощно наблюдает за мной.

Темный силуэт гиганта стал медленно растворяться в тумане. И вдруг безмолвный до этого мир резко прервал свое молчание. Из глубин города донесся высокий стон, похожий на протяжное пение китов. Внутри меня закипел страх. Я вдруг осознал, что поезд едет по открытой местности и просматривается со всех сторон. Что, если вой издавала та фигура? Ей хватит нескольких быстрых шагов, чтобы настигнуть нас. Нужно было вернуться к вагону с порталом. Пожалуй, все-таки хватит с меня этого мира. Но тело словно парализовало, а я начал задыхаться. Что это? Паническая атака? Плевать. Нужно скорее бежать. Вдруг мне показалось, что я слышу ритмичные удары по земле, похожие на звук приближающихся шагов. Неимоверными усилиями я все же заставил себя бежать из вагона. Но перед самым выходом мой взгляд упал на окна противоположной двери тамбура. Из груди вырвался крик. Тело вновь сковало ледяной цепью ужаса и не совладав с движениями, я рухнул на пол, вжавшись в угол тамбура.

Десятки. Нет. Сотни темных высоких фигур, подобных той, что я видел в городе, безмолвно стояли прямо за окнами поезда. Все абсолютно разные: тонкие, широкие, низкие, с руками, без рук… некоторые из них были столь огромны, что я даже не мог видеть их тел целиком. Из каждой фигуры вырастала тонкая сеть витиеватых отростков. Длинные, ломаные, уходящие вглубь тумана. Выглядело это так, словно это была кровеносная система, вытянутая из их тел наружу. Этот парад теней внушал мне настоящий первобытный ужас. Воображение предательски рисовало кошмарные картины, как длинные руки этих существ тянутся к поезду, методично обшаривая каждый вагон в поисках меня.

Вдруг снова раздалось пение. Но на этот раз оно было ближе и отчетливее. Звук стал более глубоким, тревожным. В нем появилась странная вибрация, превращающая пение в плач. Грустный, горький, полный какой-то детской обиды. Я осторожно поднялся на ноги, не отрывая взгляда от теней. Они все еще неподвижно стояли вокруг поезда, и их становилось все больше. Вся левая сторона от железнодорожных путей уже напоминала какой-то безумный лес из самого мрачного фэнтези-фильма. А с другой стороны, тени не просто наполнили собой город, они целиком поглотили его. Они были везде: на дорогах, на крышах домов, на всех тротуарах, вдоль каждой улицы… Немая армия призраков, обитателей этого мира, пристально наблюдала за мной. Я знал это. Хоть и не видел у них глаз, хоть и был уверен, что эти тени — нечто неживое, я все равно чувствовал… какими-то самыми потаенными фибрами души, что каждая из них пристально следит за поездом неотрывным взглядом, направленным именно на мой вагон.

И внезапно мир исчез. Вместе с ним исчезли все звуки… остались лишь стук колес и глухой шум моторов. Я вновь оказался в кромешной тьме. Лишь свечи внутри вагона позволяли ориентироваться в пространстве. И вдруг удар. Весь поезд содрогнулся, а я едва устоял на ногах. Прежде чем я осознал случившееся, вагон затрясся с новой силой, и я что было сил вцепился в дверную ручку, чтобы не упасть. Что происходит? Очередной переход между мирами? Или что-то похуже?

Решив не дожидаться, когда тьма пройдет, я поспешил к порталу, ибо с меня было достаточно впечатлений на сегодня. Тем временем снаружи вновь появились огни. На этот раз это были не фонари, а что-то иное. Поддавшись любопытству, я все же приблизился к окну. Вдали от поезда, рассеивая тусклый свет, мерцали костры. Они едва освещали пространство вокруг себя, поэтому у меня не было никакой возможности оценить новую местность вокруг поезда, если она вообще была. И вдруг костры исчезли. Поезд вновь погрузился во мрак. Но уже в следующую секунду огонь вокруг поезда зажегся вновь и тут же исчез. Следующая партия огней пронеслась мимо так быстро, что я едва успел на них среагировать. И тут я осознал то, что до этого ускользало от моего понимания: поезд разогнался до каких-то сумасшедших скоростей.

Мне стало плохо. К горлу подступила тошнота, а ноги подкосились, и я упал на ближайшую скамью. Находясь в поезде, мной совершенно не ощущалась эта скорость. Тем временем огни снаружи пролетали настолько быстро, что превращались в короткие вспышки, которые едва успевал заметить глаз. В какой-то момент они слились в сплошные яркие полосы из белого огня. Они становились все больше и больше, пожирая темное пространство вокруг поезда. Собравшись, я поднялся и поспешил по вагонам к проходу в наш мир. Хотя я все еще не чувствовал скорости, меня укачивало и тошнило. Голова сильно кружилась, и идти приходилось медленно, опираясь на спинки сидений.

Когда я, наконец, добрался до выхода в наш мир, за спиной что-то ярко вспыхнуло. Я обернулся. Все пространство вокруг поезда превратилось в слепящий белый свет, больно ударивший по глазам. Я сощурился. Снаружи послышалось нарастающее шипение, похожее на треск ненастроенного канала в старом телевизоре.

Вдруг пространство вокруг поезда вздулось, словно плотная резина, а затем резко втянулось обратно. Повсюду вспыхнули яркие цветные искры. Замирая на секунду на месте, они устремлялись друг к другу, смешивались в нечто вязкое и пульсирующее. В следующую секунду всю видимую мной область заполнили бесчисленные черные шары. Вязкое вещество, образованное из искр, медленно обволакивало собой каждый шар, застывая неровными буграми на их поверхности. Словно по сигналу, все они вдруг начали хаотичное движение в разные стороны. При столкновении их оболочка лопалась, и из шаров вырывалась масса очередного странного вещества, похожего одновременно и на жидкость, и на дым. В конце концов все пространство слилось в одну колоссальную волну, накрывшую поезд, и все снова погрузилось во мрак.
Я даже не знал, что думать об увиденном… Что это было? Эти безумные абстракции выглядели как обрывки сверхмасштабных картин или объектов, настолько огромных и чуждых, что я просто не мог увидеть их целиком. Глаз улавливал лишь отдельные их части и интерпретировал в столь странные картины. Внутри возникло стойкое ощущение, что поезд в этот момент не находится в каком-то конкретном мире, потому что я просто не ощущал снаружи каких-то привычных физических величин и даже самого пространства. Там было что-то иное, неизвестное… нечто, что человек просто не может полноценно увидеть и воспринять. Может, мы на время покинули все миры? Оказавшись где-то за их пределами?

Я стоял, не двигаясь, в напряженном ожидании дальнейших изменений. Почему-то я был уверен, что долго ждать не придется. И оказался прав. Окружающий поезд мрак словно сдуло ветром, и в окне напротив я увидел проносящиеся мимо пожелтевшие стены некоего тоннеля. Состояние его было явно аварийным. По всей поверхности стен зияли огромные трещины и сколы. У их основания периодически встречались огромные пробоины, явно намекая на скорый обвал. Подойдя к окну, в некоторых таких пробоинах я смог рассмотреть торчащую арматуру и нечто похожее на толстые оборванные кабели.

Свет в тоннеле исходил от настенных ламп. Тусклый и отвратительно-желтый, словно он был отравлен. Из-за него тени на стенах казались бездонными, а трещины больше походили на искаженных морских звезд, налипших на каменную кожу тоннеля. Над каждым сегментом стены тянулись опорные балки, очевидно, подпирающие потолок. В какой-то момент одна из них с треском обрушилась, подняв вокруг густое облако пыли. Из-за нее воздух внутри вагона стал тяжелым и спертым.

Интересно, где мы? Это какая-то заброшенная шахта? Или каменоломня? Чем дальше мы продвигались в тоннеле, тем более плачевным становилось его состояние, и он постепенно превращался в настоящую рухлядь. Стены стали настоящим месивом из камней, обломков дерева, песка, металла и огромного числа неизвестных мне материалов, напоминающих куски застывшей смолы. Все смешалось в едином слое без намека на порядок. Складывалось впечатление, что строители лепили стены из всего подряд, работая в бешеной спешке. Спустя несколько минут тоннель окончательно перестал походить на постройку, буквально превратившись в пыльную хаотичную насыпь из мусора: мешки, балки, что-то похожее на поддоны, толстые металлические трубы и еще куча пыльного хлама. Местами все это было густо засыпано горами песка или чего-то похожего.

И вдруг эта разруха резко закончилась. Тоннель преобразился и стал отдаленно напоминать обычное метро. Его пожелтевшие бетонные стены были все изодраны продольными царапинами. Кто-то, видимо, пытался их заштукатурить, но не совсем понимал, как это делается, и превращал целые участки стены в отвратительного вида пузырчатую мазню. Свет подземных фонарей стал еще тусклее, и поезд как будто снова погружался во мрак.

Совсем скоро тоннель начал сужаться. Стены подобрались так близко, что казалось, поезд касается их своей обшивкой и с трудом протискивается вперед. Стук колес и мотора из-за этого стал просто невыносимо громким. Я чувствовал себя проглоченным гигантским удавом. Непроизвольно прижавшись к ближайшей стене, я ощутил навязчивое желание пригнуться из-за давящих со всех сторон стен тоннеля.

С этого момента прошу меня простить за неровное повествование, так как события, произошедшие далее, до сих пор отзываются внутри паническим ужасом, не поддающимся описанию. Вы вряд ли представляете, как сложно даже просто начать это писать. Но я ведь должен, верно? Придется снова пережить все это безумие. Мне нужно как-то объяснить то, что меня окружает. Мне просто не разобраться по-другому. Ох, Господь… только бы я ошибался…

В вагоне вдруг зашипел динамик. Это было странно само по себе, ведь раньше он срабатывал исключительно в момент отправки на следующую станцию, а сейчас поезд был в движении и даже не замедлялся. Следуя какому-то внутреннему импульсу, я повернулся к динамику, словно ожидая увидеть причину его внезапной активности. И взгляд мой упал на противоположную стену вагона. Сначала я даже не понял, что было не так. Возможно, просто мое сознание, защищаясь, пыталось сохранить контроль над ситуацией, не позволяя мне сразу осмыслить увиденное. Однако это в итоге не помогло. Грудь словно сдавили ледяными тисками, голова закружилась от паники и нехватки воздуха. Все движение вокруг меня словно замерло, когда я, наконец, осознал, что проход в наш мир исчез.

Невозможно описать, что я испытал в тот момент… просто невозможно. На меня одного словно обрушилась вся бесконечность пространств посещенных мной миров. Страх перед неизведанным и возможным обрушением тоннеля померк перед ужасом остаться навсегда одному в этом поезде и больше никогда не вернуться домой. Подбежав к стене, я коснулся ее рукой и ожидаемо почувствовал только шершавую обшивку вагона. В другом его конце тоже было пусто. Я остался один. В бесконечной бездне мертвых миров, сквозь которые стремительно мчался поезд.

И в этот самый момент, момент абсолютного отчаяния, я услышал изменения в звуках, исходящих из динамика. Сквозь прерывистые помехи прорывался странный протяжный свист. Вдруг на мгновение все стихло, но динамик продолжал работать… и из него послышался тяжелый хрип. Глухой, полный страданий и боли хрип… словно его издавало умирающее или тяжело раненое существо. К моему ужасу, он резко перерос в отвратительное горловое рокотание, словно в глотке у твари копошились сотни личинок. Безумный рев, нарастая, сотрясал вагон. Тварь, беснующаяся у микрофона, словно ликовала от того, что поймала меня в ловушку, и мне некуда было бежать…
И вдруг все резко стихло.

Я был словно оглушен… невозможно описать словами то, что я испытывал, стоя в тот момент в вагоне. Нет, это был не просто страх. Я пребывал в состоянии панического животного ужаса, осознавая, что вот-вот меня настигнет самая настоящая смерть. Я в полной мере ощутил, что чувствует беспомощный заяц, окруженный стаей голодных волков. Мне некуда было бежать. Все, что мне оставалось — ждать, пока стонущая тварь доберется до моего вагона и… Мозг рисовал отвратительные образы худых длинноногих существ с мелкими черными глазами и вытянутыми хищными головами, напоминающими собачьи. Они в предвкушении скорой расправы ползли по вагонам ко мне. К своей добыче. И вдруг грохот. Я почти полностью обезумел. Не в силах держать себя в руках, я закричал и забился в угол вагона. Я бился в стены, совершенно не осознавая свои действия, пытаясь вдавить себя в обшивку вагона, скрыться от неминуемой гибели. Меня сильно потянуло к противоположному концу вагона. И тут я понял: грохот был вызван быстрым торможением поезда.

Он остановился так резко, что я подумал: мы во что-то врезались. Все стихло. По вагону эхом прокатывалось мое тяжелое дыхание. Я лежал на полу, вслушиваясь в каждый шорох, трясясь от страха. Мертвая тишина давала мне призрачную надежду на то, что тварь, которую я слышал, покинула поезд или погибла при столкновении. С трудом набравшись смелости, я приподнялся, чтобы осмотреться. Вагон был пуст. Осторожно выглянув из-за скамьи, я осмотрел следующий вагон. В нем тоже пусто. За окнами вплотную к поезду прижались обшарпанные стены тоннеля. Черт, неужели нас зажало здесь?

Я пытался заставить себя как можно скорее понять происходящее. Почему мы остановились не на станции? Мы правда врезались во что-то? Или поезд сломался? Сработал стоп-кран? Или та хрипящая тварь остановила состав? Поток вопросов, как острые осколки, болезненно рвал и без того больную голову. Я долго не решался на какие-то действия, вглядываясь в окутавшие вагон тени. Все вокруг беспощадно давило на меня: этот мрак, тоннель, тварь, вероятно, притаившаяся где-то рядом. И главное — чужой мир, в котором я совсем один. Мир, законы которого я не знаю и не понимаю. Мир, в котором я не должен был оказаться.

И все же мне нужно было что-то делать. Я продолжал отчаянно верить, что могу найти выход в наш мир в одном из вагонов впереди. Поэтому самым правильным решением мне казалось продолжать идти к началу состава. Хрипящая тварь пока никак себя не проявляла, а это давало мне время хоть как-то подготовиться к встрече с ней. Мысль найти какое-то оружие зажгла во мне искорку надежды на спасение, несмотря на тотальную безнадежность моей ситуации. Не придумав ничего лучшего, я несколькими ударами разломал ближайшую скамью и обнаружил, что на задней стороне ее спинки крепился острый металлический ободок. Он оказался на удивление прочным, но коротким. Тем не менее его дугообразная форма позволяла орудовать им как серпом. Даже с таким импровизированным оружием в руках я почувствовал себя гораздо увереннее.

Я стал медленно продвигаться вперед, чуть ли не плача от страха. Как бы я ни старался двигаться тише, у меня это не получалось, и каждый издаваемый мною шорох казался мне предвестником чего-то ужасного. И все же я дошел до следующего вагона, не встретив ничего, кроме густой тишины. Прохода в наш мир внутри тоже не было, поэтому я продолжил двигаться дальше. Собираясь выйти в тамбур, я совершенно случайно бросил взгляд в окно справа от себя. Огонь свечи выхватывал из темноты странные красные полосы на стене тоннеля. Черт… это что, кровь? Я с тревогой присмотрелся. Мозг в этот момент работал очень заторможено, поэтому я опять не сразу понял, на что смотрю. На стене красной краской или чем-то еще было выведено что-то до боли знакомое. Вертикальная линия, от которой тянулись еще три линии поменьше. Полумесяц, треугольник без нижней грани… Очередные символы? Или…

Буквы… это были буквы. Прямо там, за окном, на стене тоннеля в чужом мире были выведены русские буквы. Потертые и искаженные, они складывались всего в два слова, которые словно пронзили меня стрелой из самых глубин Ада, убив внутри все, кроме глубочайшего ужаса и отчаяния. Это была надпись: «Вселенная несовершенна».

Я оказался на грани полного безумия… я никак не мог поверить в увиденное. Как? Откуда? Кто? Где я нахожусь? Поток вопросов беспощадно рвал остатки моего сознания и понимания происходящего. Как такое возможно? Откуда в чужом мире русский текст? Что автор хотел сказать? Получается, что я не один путешествую по другим мирам? Возможно ли такое, что кто-то из нашего мира, так же, как и я, ехал в этом поезде и по каким-то причинам сделал эту надпись? Это же какая-то чушь… зачем? Почему он написал именно это? Действительно ли этот текст был самым уместным? Что такое страшное узнал автор, что из всех возможных вариантов, он решил написать именно это?

Вновь грохот сотряс поезд, выведя меня из оцепенения. Я упал от неожиданности и прижался спиной к стене, выставив перед собой свое оружие и ожидая нападения. Но нападать никто не спешил. Поезд тем временем медленно тронулся, и в этот раз в его движении было нечто странное. Чем больше скорость он набирал, тем сильнее дрожал вагон, словно рельсы на этом участке пути были покрыты какими-то неровностями. Двигатель ревел все громче и яростнее. Я всеми силами вцепился в ножку скамьи, выбросив ободок. Вагон заходил ходуном. Вновь включился динамик. В бешеной тряске я не мог разобрать ничего, кроме мерзкого шипения.

И вдруг, посмотрев в начало вагона, я увидел то, от чего у меня застыла кровь. Предыдущий вагон с силой оторвало от состава, и тот, сойдя с рельсов, словно таран пробил стены тоннеля. Все пространство снаружи охватил безумный пылевой вихрь. Тоннель начал разрушаться.

Я закричал, охваченный паникой. Вагон содрогался все сильнее, и стало понятно, что он тоже вот-вот оторвется. Поднявшись, я рванул в тамбур, но тут же упал из-за чудовищной тряски. Стекла в вагоне разбились вдребезги. Осколки больно впились в тело. Собрав остатки сил, я стремительными прыжками все же смог вырваться в тамбур. Не раздумывая, прыгнул в следующий вагон, и в ту же секунду с оглушительным лязгом сцепление разорвалось.

По ушам ударил чудовищный скрежет металла. Меня окатило волной пыли. Тоннель продолжал разваливаться, засыпая пути горой обломков. Я быстро поднялся и на остатках сил побежал вперед, к голове состава. Поезд неистово дрожал, я едва держался на ногах. Пробежав три вагона, я, наконец, ощутил, что тряска стихает. Но меня самого била ужасная дрожь. Воздуха не хватало. Мозг отказывался принимать происходящее, а мысль о том, что я буквально минуту назад чудом избежал настоящей смерти, приводила меня в глубочайший ужас.

Я долго не мог успокоиться. Страх и паника буквально разъедали меня изнутри. Я не мог надышаться. Воздух вокруг словно загустел. Каждый вздох прокатывался по телу острой болью. Голова ныла, перед глазами то и дело пробегали темные пятна. Я был на грани потери сознания. Организм требовал немедленного отдыха, но я не мог себе его позволить. У меня было стойкое ощущение, что с мирами и поездом начало происходить что-то неправильное. Какой-то сбой, из-за которого они теряли свою целостность и начинали вести себя так, как не должны были. Поэтому до въезда в тоннель я видел те безумные абстрактные картины. Судя по всему, они не были местом за гранью миров. Это был сбой… сбой в реальности того мира, в котором мы должны были оказаться. Или, что еще хуже, может, это была уже разрушенная реальность существовавшего в ней мира. Наверное, поэтому начал разрушаться поезд. А вместе с ним тоннель. Они тоже погибали… Из-за какого-то сбоя рушились реальности… И, видимо, поэтому мы ехали в местах, в которых поезд просто не должен был оказаться. Мне нужно было как можно скорее искать выход из этого ада.

Чудовищным усилием я заставил себя осмотреться. В вагоне и двух соседних было пусто. Тоннель, по которому мы двигались, стал шире, и теперь между поездом и стенами хватало места для целого грузовика. Сами стены тоже преобразились. Мокрые металлические листы, изъеденные ржавчиной, местами покрылись странными белыми разводами, как будто накипью. По всей их длине в землю были вбиты металлические колья разной длины и толщины. Постепенно стены обрастали толстыми трубами с отслаивающимися листами металла. Из них едва заметными клубами вырывался призрачный пар.

Поезд снова начал замедляться. Снаружи творилось какое-то очередное безумие. Стены тоннеля полностью растворились в бесконечной паутине из ржавых труб. Мы словно въехали в какую-то заброшенную промзону. В какой-то момент на трубах начали появляться темные пятна, которые я сначала принял за ржавчину, но, присмотревшись, понял — это снова был текст. Прочесть его не удавалось из-за движения поезда и слоя грязи поверх букв. Взгляд выхватывал лишь обрывки, по которым я понял, что это снова русский текст. По мере замедления поезда надписей становилось все больше. Они множились и накладывались друг на друга, превращая трубы в какое-то совершенно безумное цветное полотно. Перед очередной остановкой абсолютно вся их поверхность была покрыта наложенным друг на друга текстом.

Мы остановились. Я оставался у выхода в следующий вагон, ожидая чего угодно. Но ничего не происходило. Двери поезда не открылись, не заработал динамик. Поезд просто застыл. И тут я обратил внимание на гул, который не замечал ранее. Глухой, но очень объемный, из-за чего невозможно было определить, в какой стороне расположен его источник. Он то нарастал, то плавно становился тише. Звучание его было крайне странным. Невозможно было точно сказать, что именно его издает. Какой-то механизм? Или нечто живое? Или это просто вой ветра? В голове же почему-то возникла странная визуализация, в которой высоко над поездом зависло огромное и едва бьющееся сердце, которое пронзили миллиарды ржавых труб. Они выкачивали из него остатки жизни. И его последние удары прокатываются по окружающему пространству этим самым гулом.

Я начал осторожно двигаться вперед. В следующем вагоне прохода в наш мир вновь не оказалось. Выйдя в тамбур, я увидел на трубе прямо за дверьми яркое желтое пятно. Это был очередной коряво написанный текст. Полустертые, местами не до конца выведенные буквы, в которых тем не менее отчетливо читалось: «Это место не для вас».

Осознав смысл текста, я ощутил нарастающую волну угрозы. У меня больше не осталось сомнений в том, что эти тексты — дело рук обитателей этого мира. И последняя надпись прямо заявляла об их недоброжелательном настрое. Но только есть одна загвоздка. Как они могли писать на русском языке? Как это возможно? Кому они адресовали свои послания? Я действительно не первый, кто находится здесь? У меня не было ни единого предположения о том, как можно объяснить все это.

Поезд тронулся. На этот раз бесшумно и настолько плавно, что я совсем не почувствовал начала движения. Этот последний текст, что я прочел… Знаете, он словно вырвал из меня что-то очень важное. Что-то глубинное и потаенное, жившее внутри меня ровно до этого момента. Мое сознание словно распалось на обрывки образов, сохранившихся в памяти, потеряв некий центр, вокруг которого выстраивалось все, что было мной осознанно до этой минуты. Мозг перестал работать должным образом, я мог мыслить только секундными порывами из-за неправильности всего происходящего вокруг. Помню, что непроизвольно начал раскачивать головой из стороны в сторону, пытаясь вытряхнуть из себя все, что открылось мне в этом поезде. Странно, но от этого правда становилось чуть легче. Чего мне ждать дальше, я совершенно не знал. И мне становилось страшно за свою психику. Сможет ли она вынести следующий удар, что нанесет мне этот мир?

Даже самые простые действия теперь давались мне с трудом. Мозг отказывался продолжать свою работу, словно говоря: «Хватит. Лучше остаться здесь и умереть, чем толкать себя дальше через это ад». Господи, это правда реальность? Это правда не сон? Все то, что я наблюдаю, правда существует где-то в нашей Вселенной? Как такое может быть? Какие знания, какая логика могут связать и объяснить происходящее со мной сейчас? Актуальна ли вообще логика? Все эти накопленные человечеством знания, научный опыт… все это еще актуально? Я словно потерял все свои внутренние ориентиры в тот момент. Их сменила давящая пустота, замешанная на полной беспомощности и безысходности.

На автомате я прошел в следующий вагон, уже догадываясь, что и в нем выхода нет. Так оно и было. Вагон оказался совершенно пустым. В нем не было ни окон, ни скамеек, ни свечей, ни ламп, ни даже табличек над дверьми. Абсолютно пустая дрожащая коробка. Откуда исходил свет внутри этого вагона, я не понимал, но здесь было гораздо светлее, чем в предыдущих. Если бы не стук колес, я бы подумал, что оказался в коридоре какой-нибудь общаги.

Следующий вагон был обычным. Прежде чем идти дальше, я осмотрелся. Оказывается, мы уже выехали из разрушенных тоннелей во что-то другое. Снаружи развернулось обширное пространство, полностью унизанное железнодорожными путями. Их были сотни. Над ними навис монолитный черный потолок с множеством прямоугольных выступов, из которых к земле опускались серые колонны. Поезд ловко маневрировал между ними, перестраиваясь с одного пути на другой. Когда мы приблизились к правой стороне этого странного депо, поезд начал немного притормаживать, и я смог детально рассмотреть стену помещения. Это было что-то футуристическое. Поверхность ее выглядела как металлическая и имела красивый фиолетовый оттенок. По всей ее длине, на одинаковых друг от друга расстояниях в стене были вырезаны ребристые углубления. Внутри них тянулись огромные кабели, обернутые черным матовым материалом. Прямо над ними сияли прямоугольные лампы, излучая холодный и тревожный свет.

Впереди поезда я увидел слабое мерцание, предвещающее скорый выезд на открытую местность.

Монструозная картина, открывшаяся мне далее, со всей силой обрушилась на мое ослабленное сознание. Наконец покинув тоннель, поезд продолжал свое движение вдоль стены исполинского техногенного купола, накрывшего собой руины некоего города. Мы плавно поднимались все выше и, наконец, выровнялись на высоте около полукилометра над развалинами. Отсюда мне открывалось безграничное пространство этой постройки. Абсолютно все внутри нее было покрыто высохшими растениями, похожими на тину. Они длинными волокнами свисали отовсюду: с остатков зданий, с каждой выемки на стенах купола и с его серой вершины. Присмотревшись, я увидел, что центр на вершине купола был прозрачным, и сквозь него проглядывал небольшой кусок местного неба. И оно представляло собой ужасное зрелище. На небо этого мира словно выплеснули едкий серый туман, внутри которого закручивались в вихри ядовито-желтые облака. Местами в них просматривались темные вкрапления. Я так и не понял, являлись ли они какими-то искусственными объектами, вроде спутников, или это было что-то природное. Из-за них казалось, что облака натурально гниют и растекаются кислотными слоями над куполом. На разрушенный город с отравленного неба опускался мертвенно-бледный свет, в котором, как древние призраки, кружились гигантские облака пыли.

Опустив взгляд, я осмотрел сам купол. Его стены представляли собой сюрреалистичную мешанину из скал и металла, ржавых труб и неподдающихся описанию огромных механизмов, о предназначении которых можно было только догадываться. Лишь малая часть стен среди этого техногенного хаоса имела ровные участки. Нижняя часть купола буквально кишела гигантскими трубами. Они походили на гротескный металлический кишечник, вывернутый из внутренней части купола наружу. В этом месиве встречались редкие квадратные углубления. Внутри них к стенам крепились колоссальные колеса с множеством изогнутых шипов разной длины и размера. На фоне общей разрухи они сильно выделялись блестящей поверхностью из полированного металла и своей брутальной, внушительной формой. У меня при виде их возникала в голове стойкая ассоциация с некой футуристичной буровой установкой, которая использовала эти колеса для бурения сверхпрочных пород.

В левой части купола, к которой мы стремительно приближались, из стен вырастали несколько десятков длинных цилиндрических опор. Они, как мосты, нависали над железнодорожными путями. Достигая города, они изгибались под разными углами и опускались в разные его части. Ближе к земле все опоры плавно меняли свою форму, становясь шире и превращаясь в некое подобие вытянутых пирамид. Я понятия не имел, что это такое… даже трудно было предположить. Может, лифтовые шахты? Или что-то более страшное? На этих опорах густо нависли огромные массы сухой тины. Слегка покачиваясь, она даже напомнила мне какие-то старые изодранные знамена. Состояло это растение из миллиардов длинных и тонких волосков. Ни один из них не пересекался с другим. Ни один не путался. Каждая эта паутинка висела отдельно от остальных, словно огромная колония гигантских сенокосцев.

Позади поезда, прямо над тоннелем, из которого мы выехали, зияли огромные разломы. Внутри них просматривались обширные пустые пространства: ровный и серый пол, поверх него нанесена какая-то желтая разметка. Местами встречались странные структуры из черных блоков, соединенных между собой длинной сетью проводов. Больше всего внутренняя часть купола напоминала гигантскую парковку или взлетно-посадочные полосы.

Проехав треть купола, на противоположной стороне от поезда я увидел огромную черную дыру, занимавшую собой четверть всей высоты стен мегалитической постройки. Этот, очевидно, проход был огражден пятью колоссальными колоннами. В глубине прохода был полный мрак, но что-то подсказывало, что внутри скрывается аналогичное пространство, способное уместить в себе еще один город. И хотя его масштабы внушали благоговейный страх, что-то в этом проходе было манящее. Что-то, заставляющее меня думать о том, что за колоннами скрыты ответы на те самые вопросы, которые я уже несколько лет задаю себе о мертвых мирах. Будто там, внутри, ждал некий старец, готовый рассказать об истории города под куполом, о том, как связан этот мир с нашим и почему вообще возникли переходы между мирами. Мысли эти были поразительно навязчивыми и побуждали скорее выйти из поезда и попытаться пробраться туда, за колонны.

Выкинув из головы этот бред, я, наконец, осмотрел руины, накрытые куполом. Первое, что бросилось в глаза, — это высокая тонкая башня, возведенная в самом их центре. С ее вершины свисало множество оборванных кабелей, очевидно, некогда соединявших ее с какими-то устройствами в самом городе. Уцелевших построек не осталось, лишь их основания, засыпанные горами обломков песка и тиной. Понять структуру этого города, каким он был раньше, оказалось невозможным. Все в нем было завалено, и лишь изредка, в основном в дальней части города, просматривались очертания неких улиц. Но даже в этом я не был уверен. Вполне возможно, просто так удачно друг на друга навалились обломки, формируя прямую линию.

Но чем внимательнее я всматривался, тем больше мне открывалось деталей. Часть зданий все же сохранилась почти невредимой. Они стояли прямо под поездом, у стены купола, поэтому я не сразу их заметил. Зданий было три. И первое, что меня удивило, это то, насколько близко они стояли друг к другу. Казалось, что между ними нельзя было даже вытянуть руки в стороны. По форме они напоминали раковины моллюсков, выпуклые и размашистые. Из одного в сторону города вырастал тонкий цилиндрический мост, но рушился через полкилометра от здания. На земле мне даже удалось увидеть его облепленные тиной обломки.

Возле этих чудом уцелевших построек валялись огромные куски чего-то более массивного. Обломки эти сильно отличались от прочего своей черной глянцевой поверхностью. А еще, кажется, они единственное, что не заросло тиной. На поверхности этих обломков мне удалось рассмотреть минималистичные рисунки из тонких и красных линий. Что на них было изображено, я мог только догадываться. Ближайшая аналогия, которую я могу провести, —это иллюстрация того, как сталкиваются друг с другом волны или потоки ветра. Рядом с этими штуковинами я заметил темные отверстия в земле, явно рукотворные, так как все были правильной прямоугольной формы. Это наверняка были лазы в некие подземные убежища или бункера. Интересно, пытались ли в них спрятаться жители, когда город настиг катаклизм, превративший его в руины? Как глубоко уходит лаз? Может, купол — это лишь вершина айсберга, а подо мной находится бесконечная цепь подземных тоннелей? Честно говоря, становилось не по себе от возникших в голове картин с пустыми и мертвыми коридорами, тянущимися на десятки километров, глубоко под землей этого мира.

Поезд начал замедляться. Впереди показалась очередная платформа. Когда мы остановились, я с удивлением обнаружил, что она ничем не отличается от тех, что были в других мирах. Тот же неровный бетон и советские старые скамейки, совершенно неуместные в этом техногенном куполе из будущего. По краям платформы был установлен все тот же покрытый ржавчиной сетчатый забор с отломанными прутьями.

Двери поезда открылись. Стоя у окна, я услышал, как из города доносится стонущий вой ветра. Я был в смятении и не знал, что мне делать. Что-то внутри подсказывало, что стоит идти дальше по поезду и искать выход в наш мир. До конца оставалось всего три или четыре вагона. Но с другой стороны, что-то необъяснимое и… греховное тянуло меня выйти в купол. Я не знаю зачем. У меня не было ни единой причины этого делать. Тем не менее, выйдя в тамбур, я все же сделал шаг наружу.
Невообразимая волна эмоций обрушилась на меня в тот момент. Внутри загорелось невыносимое чувство вины и жгучего стыда. Почему? Из-за чего? Не имею ни малейшего понятия. Не было ни единого повода для этих эмоций. И все же, делая первый шаг в этот монструозный техногенный мир, я ощущал себя беспомощным ребенком, которого в любую секунду может раздавить нечто непостижимое и все еще обитающее в стенах купола. В полной мере передать мои ощущения невозможно. Не верилось, что подобное действительно можно построить. Окружающие масштабы постепенно вытесняли все внутри меня, оставляя лишь тревогу и страх.

Стоило мне оказаться на платформе, как по округе пронесся громкий треск. Это явно сработал какой-то механизм. Его эхо прокатилось по всей полости купола. Вжавшись в стену вагона, я осмотрелся, но каких-то изменений вокруг себя не увидел. Тем не менее с этого момента во мне крепко проросло ощущение, что кто-то за мной наблюдает.

Вдруг я ощутил порывы ветра. Сначала легкие и едва заметные, но постепенно нарастающие и усиливающиеся. Откуда они появились в крытом куполе, можно было только гадать. Тем не менее ветер начал наполнять пространство пугающими звуками движения. Скрипы, глухой грохот, скрежет ржавого металла, стук падающих камней. Что-то происходило вокруг, за пределами моего видения, словно в купол спустили гремящих призраков, пытающихся меня изгнать. Осматриваясь, я вдруг заметил небольшой металлический шест прямо за забором платформы у соседнего вагона. Привлекло меня в нем очередное яркое пятно желтой краски. Не было никаких сомнений, что это еще одно послание, поэтому я медленно приблизился, чтобы ознакомиться с ним. Надпись была нанесена на ржавую пластину проволокой, примотанной к этому столбу. Кривыми буквами на ней был выведен вопрос: «Почему вы здесь?»

Мое волнение быстро нарастало. Перестав чувствовать какую-либо безопасность, я сполна ощутил на себе невыносимое давление открытого пространства. Вдруг грохот ветра перекрыл собой противный треск. Он напоминал искаженный звук трения резины о стекло. Громкий, он постепенно нарастал все сильнее, и в какой-то момент мне заложило уши, словно я оказался под водой. В глубине гигантского прохода за колоннами замаячил дрожащий свет. Он становился все ярче с каждой секундой. Почувствовав неосязаемую опасность, я начал пятиться к поезду, не отрывая взгляда от слепящего света.

Дальше все происходило очень быстро. Из-за колонн вырвался ярчайший белый луч. Разрывая воздух, он с ошеломительной мощью ударился о стены купола справа от меня, в том месте, где буквально несколько минут назад проезжал поезд. Все пространство задрожало в чудовищных спазмах. Я с ужасом наблюдал, как монструозные стены купола разлетались в стороны огромными кусками. Луч рвал их, словно фольгу. Меня оглушило и сбило с ног. Луч в ту же секунду исчез. Поднимаясь на ноги, я успел заглянуть в образовавшуюся пробоину и увидел то, что было снаружи купола…

Это трудно описать. Купол стоял в окружении черных отвратительных масс, похожих на застывший рубероид. Из этой мерзкой субстанции повсюду вырастали отталкивающие и уродливые образования, вызывающие какие-то крайне стыдливые ассоциации. Это могли быть груды застывшей и искаженной плоти, огромные округлые столбы, ребристые наросты, похожие на сваленных в кучу мертвых жуков. На горизонте из этой массы образовались колоссальные черные арки, похожие на застывшие протуберанцы. Между ними и куполом из этой субстанции вырастало нечто совершенно несуразное и мерзкое… какие-то безумные скульптуры, порожденные абсолютно больным воображением. И абсолютно вся эта искаженная местность была покрыта едким дымом, который густыми столбами поднимался в небо, смешиваясь с гнойными облаками.
Над всей правой стороной этого музея мерзости нависли огромные искаженные горы. Они яростно наползали друг на друга, образуя какие-то совершенно дикие формы, которые мне просто не с чем сравнить. Местами на их поверхности проглядывались дрожащие желтые огоньки, словно это были проходы в пещеры, в которых некие существа жгли костры.

Вновь раздался дрожащий звук из-за колонн. Уши снова заложило. Готовился очередной выстрел. Купол начал разваливаться. Огромные куски металла обрушивались на руины, поднимая в воздух гигантские пылевые вихри. Из пробоины в купол хлынула черная масса. Новый луч вырвался из-за колонн и начал беспорядочно рвать остатки купола на части.

Я бросился к поезду. Прямо над головой сотрясал воздух сияющий луч. И вдруг осознание увиденного обрушилось на меня лавиной настоящего звериного ужаса. Двери поезда были закрыты, а сам он уже отъезжал от станции. Я закричал. Нет, я заорал таким диким и отчаянным криком, как никогда прежде. Я умру здесь? В этом мире? Под обломками этого чертового купола? Нет. Нет. Нет! Буквально в пару прыжков я оказался у поезда. Тело действовало само, я не успевал отдавать ему команды и хоть как-то осмысливать происходящее, ибо в голове у меня была ледяная пустота. Я влупил изо всех сил кулаком по ближайшему окну, надеясь его разбить и забраться внутрь. Не вышло. Стекло оказалось слишком прочным. Я начал панически ощупывать руками разгоняющиеся вагоны, ища, за что зацепиться, но под руку не попадалось ни единого выступа. Тогда, буквально одичав от страха, я решился на отчаянный шаг. Побежав следом за поездом и дождавшись нужного момента, я прыгнул точно между вагонами на их сцепку. Под ногами я ощутил тонкий и ребристый упор, но тут же соскользнул с него, сильно ударившись о стены вагона. К моему огромному счастью, под рукой оказалась металлическая лестница для лаза на крышу. Я вцепился в нее мертвой хваткой и подтянул себя назад. Кое-как устроившись на тонком сцеплении, я продолжал без остановки кричать и молил высшие силы о том, чтобы мы успели выехать.

Поезд набирал скорость. Где-то совсем рядом гремели оглушающие взрывы. Казалось, рушится не купол, а весь этот мир. Вокруг сияли ослепительные вспышки. Поезд ходил ходуном, я едва держался на тонком сцеплении. Каждую секунду мне казалось, что мы вот-вот сорвемся с рельсов. Несколько раз весь состав сотрясало так сильно, что он почти полностью останавливался, а я с ужасом понимал, что это оторвало еще один вагон. Я не переставал кричать, не мог сдерживать внутри кипящего ужаса. Господи, в каком же аду я оказался… Пожалуйста, прошу, выпустите меня отсюда! Дай мне уйти в мой мир!

Но вместо этого меня пронзило резкой волной холода. Вспотевшая ладонь больно прилипла к металлической лестнице, а в тело словно впились сотни ледяных игл, и они медленно пробирались все глубже под кожу. Все тело дрожало, я начинал терять над ним остатки контроля, и потеряй я его полностью — это означало бы верную смерть. Осторожно опустившись на корточки, я вжался в колени и как мог закутался в пальто, обхватив лестницу предплечьем. Перед глазами заплясали темные круги. Я терял сознание. Не знаю почему, но я начал неистово кричать известные мне факты обо всем, что приходило в голову. Странно, но это помогло удержать себя от падения в обморок. Однако на смену пришла другая проблема — у меня немели руки. Поезд тем временем не переставал набирать скорость. В какой-то момент от перенапряжения и безумной скорости меня начало жутко тошнить. Голова вновь закружилась. Я подумал, что мне проще просто разжать руки… сдаться. Но один-единственный факт заставлял меня держаться и верить, что скоро все закончится: взрывы и звуки рушащегося купола быстро отдалялись. А значит, мы выбрались…

Не знаю, сколько мы так проехали. По моим ощущением, несколько часов. Все это время я не открывал глаз. Не хотел ничего видеть и боялся очередного приступа тошноты. Организм уже был на пределе, а голова полностью опустошена. Я как мог пытался не пускать в нее ничего, кроме мысли о своем возвращении домой, без остановки повторяя себе: «Я вернусь, я вернусь, я вернусь».

А мимо поезда тем временем проносился настоящий оркестр из самых чуждых человеческому слуху звуков. Одни пугали, заставляя дрожать, другие давали надежду и очаровывали своими низкими нотами, третьи возбуждали, вытягивая из памяти какие-то потаенные ассоциации. Их было невыносимо много, и каждое новое звучание действовало на меня по-своему. Иногда что-то яркое резко било по глазам, какие-то очередные цветные вспышки. Миры вокруг поезда менялись с какой-то немыслимой скоростью. Неизменным оставалось только одно — безумный холод.

Несколько раз поезд издевательски сбрасывал скорость, давая ложную надежду на скорую остановку. Но их не было. В какой-то момент я не выдержал и все же открыл глаза. Оказывается, мы снова ехали в полуразрушенном тоннеле. Хоть мой обзор был сильно ограничен, но эти полуразрушенные стены, заваленные мусором, я узнал безошибочно. Мы что, каким-то образом вернулись назад? Разве такое может быть? Если так, то дальше поезд должен будет остановиться в городе теней.

Но я ошибся. Поезд, наконец, начал медленно останавливаться. Но это торможение отличалось от всех предыдущих. Знаете, как поезд подъезжает к своей конечной станции? Медленно, томительно и невыносимо долго. Точно так же было и сейчас. Меня это не на шутку встревожило. Я, как мог, растер заледеневшее тело и полез на лестницу, чтобы понять, что происходит впереди.

Там был тупик. В конце тоннеля я отчетливо видел желтую потрескавшуюся стену с прибитой к ней дугообразной вывеской из высохшего дерева. Она держалась на цепях, приколоченных к стене металлическими кольями. Я инстинктивно ожидал увидеть на ней очередной текст или какие-то символы, но та оказалась пуста. С правой стороны стена тоннеля резко обрывалась, и я смог увидеть кусочек какого-то помещения. Очевидно, там был выход наружу.

Для меня это стало шоком. Даже впервые войдя в поезд на тех горящих болотах, я почему-то был уверен, что его путь бесконечен, так же, как и эти сумасшедшие миры. Но все оказалось иначе. Этот путь заканчивался в заброшенном и осыпающемся тоннеле.

Наконец поезд остановился, выдохнул облаками пара и замер. Хоть я ничего не знал о поездах и их устройстве, но я абсолютно точно понял, что он полностью отключился и продолжать свое движение больше не планирует. Интересно, сколько состав странствовал до того, как я впервые вошел в вагон? Сколько миров он повидал? И действительно ли это конец его пути? Или в какой-то момент вместо этой сморщенной стены образуются проход, и поезд двинется дальше?

Мой дальнейший план не поменялся: мне нужно было попасть внутрь и проверить оставшиеся в составе вагоны на наличие портала в наш мир. Однако я не спешил спускаться, оставаясь на крыше и вслушиваясь в окружение. Тесный тоннель искрил звучным треском замерзшего металла. За стеной, совсем рядом, слышался басистый гул, словно какой-то безумец пытался музицировать на гигантской трубе. Но я пытался услышать существо, которое было со мной в поезде и хрипело в динамик. Мне же не мог показаться этот хрип? Или мог? Спустя продолжительное время я так и не услышал никаких признаков движения по вагонам, и никто не вышел наружу. Все вокруг намекало, что я тут был один.

Спрыгнув на рельсы, я боком протиснулся к помещению в конце тоннеля. Им оказалась небольшая пустая комнатка. Ее облупившиеся стены были выкрашены желтой краской, а на полу стелилась серая плитка. Все это походило на какое-то нелепое подъездное помещение. Комната вызывала два совершенно противоположных чувства: чего-то знакомого и в то же время совершенно чуждого. Что-то подобное мне уже приходилось испытывать еще в самом первом мире. В стене передо мной был высокий, но узкий проем в следующее помещение. Оно, судя по всему, было идентичным, с той лишь разницей, что стены в нем были темнее, как будто измазанные грязью. Там же я увидел темный разлом в стене напротив, достаточно широкий, чтобы в него мог пролезть человек. И, к моему удивлению, из него доносилось глухое журчание воды.
Поднявшись с путей в первую комнату, я сначала решил проверить разлом, чтобы быть уверенным, что в нем никто не притаился, а затем вернуться к поезду. И стоило мне только начать перелезать в следующую комнату, как я с ужасом увидел, что все стены в ней были исписаны короткими фразами. И самая первая надпись, попавшая мне на глаза, гласила: «Ваша правда — вымысел».

Полностью протиснувшись в комнату, я оказался окружен посланиями неизвестных авторов, которые то ли предостерегали, то ли осуждали… Не знаю. Единственное, что мной считывалось и что точно было заложено в эти тексты, так это полное отчаяние и беспомощность перед чем-то необратимым и повторяющимся. Эти обрывистые фразы рисовали у меня в голове угнетающую картину о несправедливой смерти и бессилии неких существ, которые писали их. Надписи гласили: «Пустота», «Выхода нет», «Вы не слышите», «Мы это уже видели», «Теперь смерть наша природа», «Наши знания — законы реальности», «Ваш дом больше не принадлежит вам», «Больше вы не сможете скрыться».

В голове словно произошел какой-то слом. Я засмеялся. Истерически, болезненно, срываясь в безумный крик. А потом я заплакал. Не от безысходности ситуации, в которой я находился. Нет. Я чувствовал, как терял что-то… то единственное, что сохраняло во мне мою человечность. Помню, что я в порыве безумия начал утешать кого-то… не знаю кого. Кому-то невидимому, сквозь слезы и смех, я настойчиво кричал, что все будет хорошо, что нужно потерпеть, что это все закончится. Упав на колени, я безвольно откинулся назад и увидел на потолке еще две фразы: «Все хорошее», а чуть ниже, более мелко было выведено: «Все хорошие вещи».

Я с силой забил руками по полу. Разбил их в кровь. Никогда мне не было так горько. Мне казалось, что я погиб… жалко и бессмысленно. А то, чем я являюсь сейчас, — это лишь какая-то ничтожная тень меня самого, опустевшая оболочка. А истинными были те существа, которые оставляли свои послания на стенах. Но они были мертвы. Нет, они были не просто мертвы. Почему-то мне казалось, что они умирали множество раз в каких-то повторяющихся циклах бесконечных смертей… но они были гораздо более живыми, чем я. «Теперь смерть — наша природа». Точнее сказать было невозможно. Эти тексты жгли меня. Сжигали меня заживо.

И вокруг словно не было времени. Оно отступило и продолжало свой ход где-то за пределами этих пустых помещений. Уносило за собой тревоги, боль, проблемы. Но здесь, вокруг меня, густело болезненное отчаяние, чувство вины, ужас и страх. Они беспощадно впивались в меня, как когтистые лапы дьявола. В состоянии полного безумия я поднялся и хотел вернуться к поезду. Мне казалось, вернувшись хоть к какому-то привычному месту, я смогу сохранить свой рассудок, смогу успокоиться. Но как только я обернулся, я увидел на стене последнюю надпись в этой комнате: «Все обречено».

Эти слова были как приговор. Я попятился. Мой взгляд вновь упал на фатальное «Теперь смерть — наша природа».

– Нет! – сквозь слезы закричал я. – Нет! Я же не такой! Нет!

Не знаю, что меня заставило выкрикнуть именно это. Проклиная этот мир и все предыдущие, я, не отдавая себе отчет, нырнул в пролом позади себя. Мне было плевать, что может случиться внутри, я хотел лишь покинуть эту пропитанную смертью и отчаянием комнату. Уже стоя внутри едва освещенного тоннеля, я, как безумец, начал неистово рвать на себе волосы, раз за разом повторяя: «Это вы у меня не заберете! Не заберете! Не заберете!». В конце концов я, потеряв сознание, упал на мокрый пол.

Не знаю, сколько я пролежал в отключке. Очнулся от невыносимой боли. Скорее поднявшись из ледяной воды, я принялся осторожно растирать онемевшее от холода тело. В этот момент я понял, что перестал чувствовать правую руку. Совсем. Кровь как будто перестала в ней циркулировать, и та болталась, словно плеть, никак не реагируя на мои попытки пошевелить хотя бы пальцами. К тому же она сильно опухла, а кожа приобрела неприятный трупный оттенок. Более или менее привыкнув к боли, я осмотрелся. Это был очередной коридор, собранный из мусора, камней и обломков. Очень узкий, не больше метра в ширину и едва выше моего роста. Каменный пол скрывался под слоем ледяной воды, над поверхностью которой клубился морозный пар.
Тоннель тянулся вперед примерно на сто метров. В конце него сияло что-то оранжевое — очевидно, выход наружу. Свет был теплым, и пока у меня оставались силы, я решил дойти до конца в надежде, что смогу там согреться.

По мере моего движения стены быстро преображались. Мусор сменила мелкая каменная крошка. Ее стягивала серебристая сеть, очень упругая и мягкая. Понятия не имею, что это был за материал. Спустя десяток метров стены превратились в ряды идеально стыкующихся друг с другом каменных плит, таких же, что были на потолке, но крупнее. И наконец, камень перерос в металл. Меня окружили толстые метровые блоки, видимо, очень плотного металла с волнистой текстурой. Они тянулись до самого конца тоннеля, где их сменила тонкая и темная металлическая структура, состоявшая из расставленных в шахматном порядке пятиугольников. С верхнего ряда этой необычной решетки в центр тоннеля были направлены острые трубки. Когда я оказался под ними, у меня возникло стойкое ощущение, что я нахожусь под прицелом какого-то разрушительного оружия. Металл со стен исчез, а его место заняла прозрачная кристаллическая порода. Внутри нее протекал поток какой-то жидкости, пузырясь и ярко сияя голубым свечением.

И наконец, когда до выхода из странного коридора оставалась пара десятков метров, я увидел, что было снаружи: заваленный досками и пластиковыми бутылками пол, потрескавшаяся старая стена, удерживающая на себе грустный свет ночного фонаря. Это был проход. Проход в наш мир. Тот же самый, что я искал в поезде. Я бросился к нему изо всех сил, стараясь даже не моргать, опасаясь, что в эту самую долю секунды он снова пропадет. Меня нисколько не волновало, откуда он здесь и почему огорожен многослойной броней, сквозь которую был проделан этот узкий коридор. Плевать. Хватит всего этого! Скорее домой.

Я выбрался. Первый же шаг в мой мир подействовал на меня как сильное обезболивающее. Запах мокрого асфальта, приятная весенняя свежесть, легкие завывания ветра и шум капель дождя по шиферу над головой… И тепло. Я не мог справиться с эмоциями. Я истерично смеялся, упав прямо на пол подвала. Я выжил… я вернулся. Пройдя сквозь настоящий ад, я все же смог вернуться. Больше никогда, никогда я не покину свой мир. Только этот мир мой. И каждый должен оставаться в своем мире. На своем месте.

Я поднялся на улицу и остановился прямо у входа в подвал, наслаждаясь тем, как капли дождя игриво падают мне на лицо. Дождь казался мне чем-то родным, старым и добрым приятелем, который очень по-свойски приветствует мое возвращение.
Но затем случилось то, из-за чего я и собрал этот монструозный пост. Я уже собирался подняться домой, как обратил внимание на то, что в подъезде не горит свет. Вы не поверите, за все время проживания здесь такого ни разу не было. Но дело было не только в этом. Как оказалось, света нет во всем доме. Абсолютно все окна были темными. Быстро окинув взглядом соседние дома на своей улице, я увидел, что они тоже стоят без света. Честно говоря, я никогда такого не видел. Темные, словно заброшенные дома, выстроившиеся вокруг, напоминали мертвую горную гряду. Крыши самых высоких домов скрывались в необычно низких черных тучах. А все еще работающие фонари своим тусклым светом лишь усиливали общий мрак, отбрасывая на дома жуткие вытянутые тени.

Меня кольнуло что-то тревожное. Грудь наполнилась ощущением чего-то масштабного и необратимого. Я пытался успокоить себя мыслью, что уже давно ночь и все просто легли спать. Но это было настолько слабое предположение, что почти сразу было отброшено. Мое волнение усиливалось. Вокруг что-то явно было не так. И в этот момент меня накрыла тишина… настолько глубокая и плотная, что, казалось, вот-вот раздавит мои барабанные перепонки. Я вдруг осознал, что за шелестом дождя больше ничего нет. Нет привычного шума машин и трамваев, нет разговоров и бесячего ора гопоты, не слышно гудения домофонов, шагов, громкой музыки, проносящихся мимо сирен. Ничего. Только шепчущий свою историю дождь.

Обежав свой дом к проезжей дороге, я с ужасом обнаружил, что вся улица погружена во мрак. Бледные многоэтажки вырисовывались из темноты лишь светом уличных фонарей. Улицы были пусты. Людей не было. Машины, брошенные, застыли на дорогах. И никакого движения, кроме дождя и дрожащих под его ударами луж.

Странность происходящего заставляла усомниться в том, что это мой мир. Но это можно было легко проверить. Я помчался домой. Первая же проверка прошла успешно — ключ без каких-либо проблем подошел к замку на двери. На ощупь дойдя до туалета и откопав в шкафчике фонарик, я осмотрел квартиру на предмет каких-либо изменений или несоответствий. И ничего не нашел. Абсолютно все, вплоть до мелочей оставалось в том же виде, в котором я и оставлял. Значит, все же это мой мир… но что случилось с городом? Покошмарив розетки и попытавшись включить свет, я ничего не добился. Но ноут был в рабочем состоянии и даже с почти полной батареей. Выведя его из спячки, я первым делом проверил дату: 18 марта 23:02. Т. е., получается, что я провел в поезде около трех часов. Я переключился на вкладку с почтой. Хоть интернета и не было, но я мог видеть, что последнее полученное ящиком письмо пришло мне в 22:37. То есть полчаса назад электричество было и интернет работал. Значит, что-то произошло в течение последних тридцати минут.
Выскочив в подъезд, я начал неистово барабанить в соседние квартиры. Но никто не открыл. Тогда я помчался к ближайшему зданию у дома, коим была Пятерочка. Несмотря на то, что внутри не было света, я услышал рокот работающих холодильников. Очевидно, работали запасные генераторы. Людей, разумеется, внутри не было. Осматривая магазин, я никак не мог отделаться от навязчивой мысли: судя по всему, люди покидали его в спешке, о чем явно говорили брошенные повсюду корзины, пакеты и продукты. Но почему? Что тут случилось?

Я вернулся на улицу и побежал вдоль проезжей дороги. Почти каждые десять метров я встречал врезавшиеся друг в друга автомобили. Заглянув в парочку, я обнаружил, что у каждой была включена передача, ремень пристегнут, а ключ оставался в замке зажигания. Все это выглядело так, что люди просто испарились из салона.

Прошло восемь часов с тех пор, как я вернулся. Уже рассвело. За это время я успел объездить весь свой город. Я так никого и не встретил… ни единого признака жизни. Я вламывался в квартиры, дома, дачи, офисы, спортзалы, школы, зоомагазины, даже сраный дельфинарий. Нигде, ни в одном углу этого города я не нашел ни одного живого существа. Ни одного. Знаете, что представляет из себя город, в котором нет жизни? Гробницу. Огромную мертвую гробницу.

В ближайшем ТЦ я набрал модемов и сим-карт разных операторов, вернулся к Пятерочке зарядиться от генераторов. Спутниковый интернет все еще работает. Не с первой попытки, но выйти в сеть у меня получилось. И я начал спамить всем подряд во всех социальных сетях и на рабочем портале. В сети никого не было. У всех дата последнего захода показывала вчерашний день. После долгого ожидания моих сообщений никто так и не прочел. Тогда я начал писать этот пост. Возможно, есть кто-то… возможно, кто-то остался и прочтет… кто-то в других городах. Пожалуйста, откликнитесь!

Я… я просто не понимаю, где я. Не понимаю, мой ли это мир или какой-то другой. Он выглядит точно так же, как и мой… все совпадает с моим. Но он пуст. Он такой же, как те мертвые миры, которые я посещал. Он стал таким же. Молчаливым и ветреным. Сдавливающим… в нем нет движения, в нем ничего не происходит, только бессмысленно догорают фонари, идет мелкий дождь, смывая грязь с разбросанных по городу машин.
Я прошу вас, откликнитесь, если вы читаете этот пост! Дайте знать, что вы есть!

Upd:
Интернет все еще работает. Господи… знаете, что я думаю? Я думаю, что не хочу больше оставаться один. Но вот ведь загвоздка: если я все же совершу самоубийство… окажусь ли я там же, где и все остальные? Не знаю… Если честно, я очень в этом сомневаюсь. Господи, можно ли представить себе человека более одинокого, чем я? Всю свою жизнь я был один. И в нашем мире, и даже в других мирах… я не смог никого найти, даже в других мирах! И умру я тоже совершенно один, так как опоздал к гибели всего человечества… Господи, чем я все это заслужил? Интересно… а остался ли Бог? Или он сгинул вместе со всеми?

Пожалуйста… откликнитесь кто-нибудь!

Upd 2:
Прошло еще восемь часов. Я больше ни на что не надеюсь.

Знаете, боюсь, что я все же оказался прав… Я никого не нашел за это время. Ни единого признака жизни. Зато я нашел кучу проходов в другие миры. Они повсюду. И, честно говоря, теперь они больше напоминают разломы, чем проходы…

Знаете… наверное, мои догадки на самом деле верны. Последние пару часов я сидел, обдумывал… а что, если не только я? Что, если не я один перемещался по мирам? Ведь признаки жизни были в каждом из них. Ну или почти в каждом. Например, мир в покрышке. Он был, конечно, странным, и в том виде, в каком я его застал, он был лишен всякой логики. Поэтому я предпочитал думать, что он — некая аномальная копирка нашего мира в каком-то другом пространстве. Но наличие столбов и дорог — это ведь явный признак того, что в нем была разумная жизнь. Разве нет?

Мир с клыками был самым безжизненным и заброшенным из всех. Но в нем были явно рукотворные пещеры. А эти клыки… действительно ли они были неким вирусом, поразившем планету? Какой-то болезнью? Оно ведь было органическим? Мир с башнями… тут и говорить нечего. Они ведь кем-то построены. В мире с зеркалом и страдающим океаном был целый зал, заполненный рукотворными предметами. Мир со сферой… ну, разве она сама не свидетельство жизни? Разве она не была живой? Мир, поезда, станции, постройки, города, тексты — это все разве не свидетельство жизни?

Эти другие миры… я не знаю их природу. Но, кажется, сейчас я понял один ключевой принцип, который связывает их между собой. Знаете… мне кажется, что как только я делал шаг в новый мир, как только я оказывался внутри, вся существующая в нем жизнь — исчезала. Пропадала, умирала. Я не знаю, как сказать правильно… испарялась. Мое присутствие в нем нарушало все его фундаментальные законы, и его реальность вынуждена была как-то реагировать на меня. И этой реакцией было полное обнуление оригинальной жизни. То есть, понимаете, я… я не должен был оказаться в них. Меня не должно было там быть. Я, точнее мое нахождение там, вызывало внутри какой-то сбой, какой-то баг во всем мироздании.

Мне кажется, что это действительно так. Знаете… хоть я и не видел никого в мире покрышки, я убежден, что жизнь внутри него исчезла в тот самый момент, когда я бросил внутрь бутылку. Стоило только всем этим бактериям, вирусам и микроорганизмам, что находились на ее поверхности, оказаться внутри, как вся оригинальная жизнь того мира исчезла. Мир с клыками… знаете, он выделяется из всех. Мне кажется, он погиб еще до моего прибытия и был брошен умирать теми, кто жил в нем. А сами клыки… если это действительно был вирус, он также погиб и рост клыков остановился в момент моего прибытия. Возможно, именно звуки их разрушения я слышал, находясь в пещере. Они медленно и незаметно для меня распадались на части.

Мир с башнями. Знаете… нужно перестать себя обманывать. Я уничтожил его. Я коснулся его рукой, и именно это привело к тем последствиям. Мне кажется, что тот зеркальный океан на самом деле им не был. Судя по всему, это было нечто живое. Или, может, это было целое скопище живых существ, которых я за секунду обратил в пар…

Мир с зеркалом. Тут трудно сказать однозначно. Мне кажется, что он был брошен своими жителями, как и клыкастый мир. А само зеркало… самое логичное, что я могу предположить: это действительно был какой-то компьютер, способный работать автономно. Сейчас я точно уверен, что все его действия были реакцией на мое присутствие. Он знал, что перед ним стоит живое существо в лице меня. Он знал, что меня не должно здесь быть, и он действительно искал, откуда я. И он нашел. Зачем ему это было нужно? Я не знаю. Может, его создатели знали об опасности перемещения между мирами? Может, его целью было отлавливать таких, как я? Нарушителей границ других миров. Я не знаю. Но вот в чем я точно уверен, так это в том, что последнюю волну, которая накрыла скалы, он не пережил.

Сфера. Она, кажется, единственная не встраивается в мою теорию. Если она была живой, то почему она не исчезла после того, как я бросил в нее ветку? Знаете… я, возможно, уже сошел с ума и пишу полный бред… но мне кажется, что сфера и все то, что ее окружало, — это был наш мир. Это была наша Вселенная. Просто другая ее часть, далекая и неизученная. Поэтому ничего и не произошло. Не было никакого сбоя. Просто наш мир соприкоснулся с другой своей частью. Не более того. Но сферу убило что-то и без меня. Знаете… я до сих пор думаю, а чем она являлась? Что это за форма жизни? Обитающая где-то вдали от звезд… как будто за пределами всей Вселенной. Она тянулась к ней своими щупальцами. Касалась ее. Может, сфера разрушала ее? Или, может, наоборот, добавляла в нее все новые и новые кусочки? А может… может, она и есть Бог?

А что же тогда поезд? Знаете… его я объяснить не могу. Почему миры были соединены этой железной дорогой? Почему поезд следовал по ним? Почему в каждом мире была та железнодорожная станция? Она не менялась и везде была одинаковой. Поезд, рельсы, платформа… они не были частью тех миров, по которым он путешествовал. Тогда чем же он являлся? Я снова не знаю… Единственное, в чем я уверен, так это в том, что никакой хрипящей твари внутри не было. А слышал я либо запись этого воя, либо какое-то призрачное эхо существующей ранее в поезде жизни. Но ничего живого, кроме меня, в тот момент в поезде не было.

И знаете, я подумал вот о чем. Миры, которые я видел из поезда. После того, как мы проехали мир с болотом и лесом, все вокруг словно начало сходить с ума. Поезд перестал контролировать свое движение, вагоны исказились, и даже миры потеряли форму. Те огни и абстракции, которые я наблюдал… думаю, я оказался прав. В тот момент я застал последний этап гибели реальности одного из миров. Судя по всему, она рушится именно так, в бесформенной, нематериальной и непонятной человеческому взгляду агонии. И знаете, что еще? Когда мы покинули купол, я не смотрел, что творилось вокруг, но… что, если в тот момент происходило то же самое? Рушилась вся реальность. Рушилась из-за этих самых порталов. Ведь после того, как все это прекратилось, поезд остановился в таком же тоннеле, что был в мире с куполом. Это ведь был тот самый мир. Почему? Может… может, просто поезду больше было некуда двигаться? Не осталось других миров. Поэтому он остановился и ожидал своего исчезновения в этом мире.

А как же армия теней? Как же туман, который был как будто живой? Знаете, мне кажется, что они — это прямое свидетельство жизни в других мирах. Но они не были живыми. Они были чем-то иным… чем-то остаточным. Призраками? Душами? Воспоминаниями? Я не знаю, так как не знаю ничего ни об устройстве других миров, ни об их обитателях… что они из себя представляют? Но я уверен в том, что эти тени не более чем просто отпечаток существовавшей там раньше жизни. И почему-то мне кажется, она погибла задолго до моего прибытия в этот мир. Но по той же причине, из-за какого-то случайного чужака.

А купол? Знаете, поначалу я думал, что, может быть, тот мир являлся будущим человечества. Только так я мог объяснить русский текст в нем. Но, кажется, есть объяснение более невероятное и страшное. И знаете, что-то мне снова подсказывает, что оно верное…

Мне кажется, что все-таки не я один перемещался между этими мирами. Если порталы хаотично открывались повсюду, то хотя бы один из миллиарда должен был их заметить. А теперь представьте, что вы нашли дорогу в другой мир, полный новых технологий, таких, которые позволяют вам возводить огромные защитные купола над городами, оружие, лучи которого могут пробивать толстую металлическую броню. Разумеется, вы захотите изучить этот мир, завладеть его технологиями. Мне кажется, что когда-то так оно и произошло. Кто-то из нашего мира узнал о мире с куполом и проник в него. И, вероятнее всего, люди изучали этот мир очень долгое время. А для существ, населяющих тот мир, наше вторжение длилось всю их историю.

И каждый раз, приходя в тот мир, мы уничтожали существ, живущих в нем, снова и снова. После первого прибытия людей они каким-то образом восстановились. Но мы вернулись. А потом опять. Снова и снова… Поэтому смерть стала их природой. Поэтому они отстраивали вокруг последнего прохода эти стометровые оборонительные стены, сквозь которые мы все-таки пробились еще раз. И, очевидно, поэтому они были вынуждены вникнуть в наш язык, чтобы оставить нам свои послания. Они молили нас о пощаде. Я полагаю, что в силу каких-то причин у них просто не было других вариантов воздействия на нас. Так же, как и на проход, который, очевидно, невозможно было уничтожить.

Как они выживали? Как воскресали после прихода людей? Что это за форма жизни? Я не знаю. Но я вспомнил кое-что… та отвратительная субстанция, окружающая купол. Знаете… она была очень похожа на вещество, из которого состояла космическая сфера… только эта субстанция была черной, мертвой.

Так вот… что, если не только я перемещался в другие миры? Скажу иначе: что, если не только люди, обнаружив эти порталы, перемещались через них? Что, если кто-то из другого мира пробрался в наш? И таким образом вся жизнь из нашего мира исчезла, пока я был в мире с поездом…

Знаете… я с самого начала боялся именно этого. Что приведу с собой что-то из других миров. Видимо, оно так и случилось. И именно это привело к столь ужасным последствиям. Что ж, знаете… тогда Вселенная действительно несовершенна. Интересно, это существо… оно сейчас здесь? В нашем мире? Чем оно является? Это хищный монстр? Микроскопическая бактерия? Встретимся ли мы? Почему-то мне кажется, что нет…

Знаете… я надеюсь, что я не ошибся по поводу разрушения всей реальности во всех мирах. И что все эти разломы пространства вокруг меня скоро охватят всю Землю. Я не буду накладывать на себя руки. Я просто посижу. Подожду. Знаете, мне только хочется… когда я тоже исчезну, оказаться там же, где и все остальные. Я так не хочу больше оставаться один.

Upd 3:
Интересно, останется ли после нашей реальности хоть что-то? Какие-нибудь молекулы или бактерии? Или планеты? Хочется верить, что да. С чего-то же должно начаться следующее мироздание, верно? Будет ли оно более вдумчивым и стабильным, чем то, в котором жили мы? Будут ли в нем люди?

Знаете… единственное, что внушает мне хоть какую-то надежду, — это пропавшая тогда бутылка «Балтики-девятки».