Прилузские сказки. 6

===
      Из проекта Самоглядное Зеркало, Самогляд Родаруса. Энциклопедия сказок Русского мира, сказок народов России, сказок родственных народов. Здесь приведены 6 сказок прилузского народа коми.
……..
     Прилузцы называют себя лузсаясами. Считается, что такое именование они себе взяли от реки Луза, в долинах которой они когда-то обосновались. Учёные считают их этнографической группа коми.
     Проживают прилузцы в районах верхнего течения реки Луза и Летки, правого притока Вятки на территории Республики Коми.
     Генокульт их смешанный, здесь и монголоиды, булгары с татарами, и зыряне с пермяками, марийцы, удмурты, когда-то единый этнос с коми. В результате сформировался лузско-летский диалект коми-зырянского языка.
     Антропологически прилузцы относятся к европеоидам, заметно влияние русо-славянских черт в их облике.
     Занимались рыболовством, охотой, собирательством земледелием, скотоводством. Строили кораблики.
     Селения тяготеют к уличной застройке, много зелени вокруг домов. Этим они ярко отличаются от других народов коми. Только в Прилузье у коми-прилузов строили санники для саней, дров, саней, телег, скота. Двор был двухчастный. Одна часть для коров, другая для овец. Есть многоизбяные, до 4-х изб, дома, коих в других районах Коми не встретишь. Есть также конусообразные чумы, шалаши, низкие срубы для скота зимой без окон, с открытым очагом посередине и дымоходом.
     Орнамент на одежде обычный, как у всех коми, но с особым покроем и украшениями с вязаными поясами с кистями и узорами из цветных поперечных полос, с вышивкой. И лапти из липового лыка. Тоже особая мода, ни у кого таких нет в Коми.
============
     Изустное творчество прилузских коми характеризуется сочетанием коми, русского, финноугорского традиций, отражающих историю становления самосознания прилузов как особый этнос.
     В сказках есть сюжеты общего характера, как русского, так и коми происхождения, но привязанные к долинам их расселения на реках Луза и Летка.
     Сказки насыщены билингвизмом. В репертуаре прилузских коми значительную часть составляют русскоязычные тексты, которые органично вписались в традиционную культуру прилузов.
     По мере освоения различных лексик, мифологических систем в сказках прилузов происходили фонетические, морфологические и лексические трансформации: переосмысление слов, вкрапления лексики коми и русов, замена ключевых слов, идущих из истории сложения прилузского социокульта.
     Прилузский сказочный репертуар включает русские традиции, которые получили оригинальную обработку, представляя собой редкий уникальный набор сюжетов, которые присутствуют только в прилузской традиции.
===============
------
Война из-за ржаного зёрнышка
…
     Всё началось из-за мыши и воробья. Да и ничего не поделаешь: как вышло, так и вышло – назад не вернешь. Давным-давно на лесной опушке дружно жили мышь и воробей. Добра у них было вдоволь. Натаскали они к мышиной норке груду ржи. Разделили рожь пополам, осталось только одно зернышко. Мышь и говорит:
     – У тебя, воробей, крепкий клюв, тебе и зернышко надо делить – раз клюнешь, и оно пополам.
     А воробью не хочется свой клюв тупить, он и отвечает:
     – У тебя, мышь, зубы острые, тебе и зернышко надо делить. Раз надкусишь – оно пополам.
     А мышке тоже не хочется острые зубы тупить. Ни мышь, ни воробей не желают друг другу уступать. Стали они спорить, перекоряться, потом браниться.
     Наконец воробей смотрел, смотрел, клюнул зерно, сразу его проглотил и вспорхнул на ветку. Мышь себя от злости не помнит. Под березой бегает, сама воробья стыдит, а он ее дразнит и так и этак.
     – Чик-чивик, я твою долю съел! Достань-ка меня, чик-чивик… Поймай-ка меня!
     Воробей с березы все ниже и ниже спускается. Вот-вот его мышь ухватит. Старается она, старается, но ухватить воробья не может.
     Разъярилась мышь, стала грозиться:
     – Погоди, воробей, я тебя проучу! Вот соберутся все звери и пойдут войной на птичий род.
     А воробей в ответ чирикает:
     – Не боюсь, не боюсь. Я всех птиц лесных, полевых соберу. Мы зверей перебьем…
     Мышь обежала и поле, и лес, и луга, каждого зверя – большого и малого – оповестила, что птицы идут войной на зверей. Не могли этого звери стерпеть.
     А воробей летал и чирикал, что звери решили истребить птичий род. Не могли этого птицы стерпеть.
     На лесной поляне собрались большие и малые звери. Медведи когти навострили, волки зубы наточили…
     Слетелись лесные и полевые птицы – столько их, что и красного солнца не видно. Здесь гуси-лебеди, орлы, филины и зоркие соколы. Бросились птицы на зверей, и началась битва. Так один день прошел, другой, третий – триста дней пролетело. Все бьются звери и птицы. Из-за чего бьются, сами забыли. Кровь ручьями течет. Из ручьев стали реки, из рек – озера. Напоследок остались в живых медведь и орел. Орел на елке, медведь под елкой – оба друг друга на чем свет бранят.
     Взлетел орел, кинулся на медведя, а медведь – на него и сломал орлу крыло, но орел успел медведю лапы вывихнуть. Еле-еле убрался Мишка восвояси, но с тех пор он и потомки его так и остались косолапыми. Голодный орел со сломанным крылом ходит у кровавого озера. Нет ему ни жизни, ни смерти. Вот до чего война довела!
     Тут показался рыбак, поглядел на странное озеро и дальше пошел. Орел заметил рыбка.
     – Возьми меня к себе, добрый человек, – просит он, – Покорми, пока крыло заживет.
     И рассказал орел рыбаку, как тут из-за неподеленного ржаного зерна война была, откуда кровавое озеро взялось и как в битве с медведем он себе крыло повредил.
     Подумал рыбак, подумал и взял орла с собой. Орел у него целый месяц прожил, съел всех кур и гусей, цыплят и уток. Но крыло у него не зажило. И житья не стало рыбаку. День-деньской бранит его жена, уговаривает:
     – Пристрели орла!
     Нечего делать, заплакал рыбак, жалко раненую птицу, а все же посадил орла на забор, взял ружье, прицелился. Стал орел молить:
     – Пощади меня, добрый человек, покорми еще месяц.
     Согласился рыбак. Зарезал корову, то мясом, то рыбой кормил орла. Начало подживать крыло. Да мужику от жены житья не стало. Опять рыбак посадил орла на забор, орел опять молит его о пощаде.
     Пожалел рыбак орла, зарезал лошадь, принялся кониной его кормить. Зажило орлиное крыло, и говорит орел рыбаку: – Улечу я от тебя на три дня к дальней горе. Ударюсь о кремнистый камень. Если не обломится крыло, разделю я свое счастье пополам с тобой. Жди от меня щедрой награды.
     И скрылся орел за тучей. Через три дня вернулся он и заклекотал:
     – Трижды ударился я крылом о кремень, первый раз крылом огонь высек, второй раз камень треснул, третий раз ударил – и камень раскололся. Садись на меня, хозяин, верхом, я тебя понесу над землей, покажу белый свет, награжу по заслугам.
     Сел рыбак верхом на орла, руками за шею ухватился, полетел орел выше облака и спрашивает мужика:
     – Ну, что, хозяин, какой ширины тебе кажется земля?
     – С пятак медный! – отвечает рыбак.
     Тут орел вдруг кувыркнулся вниз головой, не удержался рыбак, камнем полетел вниз.
     Падает рыбак, вот разобьется! Только не разбился, орел на лету поймал его, посадил к себе на спину и спрашивает: – Ну, каково было падать?
     – Чуть сердце из груди не выскочило! – отвечает рыбак.
     И заклекотал орел: – Так же и мне было, когда ты первый раз в меня целился.
     Выше летит орел, а под горой стоит богатая изба с точеными столбами, с высоким крыльцом. Семицветная крыша у избы так и сияет. Говорит орел:
     – Здесь моя старшая сестра живет. Давненько я с ней не виделся.
     Вот опустился на землю орел и вместе с рыбаком явился в горницу к сестре. Поздоровались они, поклонились. А сестра-богачка перед зеркалом сидит, надевает бусы. Обличье у сестры человечье, только когти орлиные.
     – Что же ты, братец, родню забыл? – говорит сестра.
     Принялся орел рассказывать о войне из-за ржаного зерна, не скрыл, как мужик его мясом кормил.
     А сестра когтями стучит, орлиным голосом кричит:
     – Лучше бы на войне ты голову свернул. За три года ни одного подарка мне не прислал! Улетай, откуда прилетел. Нет у меня никакого брата.
     – Ну, – говорит орел, – легче в лесу орлу с медведем встретиться, чем бедняку-брату с богатой сестрой увидеться.
     Посадил рыбака к себе на спину, полетел за облака, спрашивает:
     – Большой ли, хозяин, тебе кажется земля?
     – С пуговицу, – отвечает рыбак.
     Квартиры, дома и отели со скидками до 50%
     Перейти
     Опять перевернулся орел, рыбак полетел камнем вниз, орел подхватил его, посадил на спину и заклекотал:
     – Ну, говори, каково было?
     – Страшнее я ничего не испытал, – ответил мужик.
     – Вот так же страшно и мне было, когда ты во второй раз меня на забор посадил, – отвечает орел.
     Раскинул крылья, дальше понес мужика. Летел, летел, глядь – впереди на высокой горе стоит низкая избушка.
     – Здесь моя младшая сестра живет! – сказал орел. И опустился на землю.
     Вошли рыбак и орел за ограду, а во дворе красавица дрова колет. Обличье у нее человечье, только глаза орлиные. Увидала она брата-орла, от радости заплакала, на шею кинулась, повела брата и рыбака в избу. Там за стол усадила, накормила и принялась расспрашивать, где брат летал-пропадал, отчего три года к ней не заглядывал. Рассказал орел о большой войне из-за малого зерна, не утаил, как жил он у рыбака. Три дня гостили рыбак и орел у доброй сестры. На четвертый – в путь собрались. А сестра говорит рыбаку:
     – Ты, добрый человек, моего брата поил-кормил, и я не останусь перед тобой в долгу. Вот тебе коробок. Я принесла его сюда из-за синего моря. Положи его за пазуху и не раскрывай до тех пор, пока домой не придешь. Дома раскроешь его.
     Попрощался рыбак с орлом и его сестрой и зашагал домой. Наклонился к ручью воды испить, да выронил коробок, а тот сияет, будто маленькое солнце.
     Захотелось рыбаку поглядеть, что внутри лежит, да он себя пересилил, спрятал коробок за пазуху.
     А в лесу голубики да морошки полным-полно… Наклонился рыбак поесть их и снова выронил коробок. Тут уж он не выдержал, повертел золотой коробок и самую чуточку приоткрыл. Только приоткрыл, наземь от испуга повалился. Из щелки заструилось, зазвенело, потекло красное золото.
     Текло, текло, столько его натекло, что перед рыбаком выросла целая груда монет.
     Сидит рыбак, чуть не плачет, идти домой надо, а идти невозможно. Закрыть коробок рыбак не умеет, золото в лесу бросить жалко. А если его собрать – так не донесешь. И понял он, почему сестра орла запретила по дороге коробок открывать, да поздно уж было. Сидит рыбак, сидит, что ему делать, не знает. Вдруг откуда ни возьмись подходит старик, борода седая, глаза злющие. Поглядел на груду золота, на коробок и говорит:
     – Я твое золото на место положу и коробок закрою, только за это отдай мне через три года то, о чем ты сейчас забыл, а дома вспомнишь.
     – Ничего не забыл, – подумал рыбак, – жену свою помню, избу, лодку, рыбацкую снасть тоже помню.
     И обещал отдать через три года то, о чем он сейчас позабыл, а дома вспомнит.
     Старик этот был Тун-колдун. Вынул он черный платок. Только махнул, дунул, как груда золота, будто ручей, потекла обратно в коробок. Когда последняя монета в него вошла, сам собой захлопнулся коробок. Спрятал рыба коробок за пазуху, попрощался со старым Туном и побежал домой. А Тун крикнул вслед:
     – Через три года приду за обещанным! Добром не отдашь – силой возьму.
     Вернулся рыбак домой. Думал, что недели две дома не был. Но глядит – все соседи постарели. Жена выбежала навстречу – на лице морщины, проседь в волосах. Заливается от радости слезами. Оказывается, не пятнадцать дней путешествовал рыбак, а целых пятнадцать лет.
     Принялся рыбак рассказывать жене, где он был, что видел, только утаил, как открывал по дороге коробок. Сейчас открыл коробок – золото ручьем потекло.
     А жена, чтоб еще больше порадовать мужа, говорит:
     – Как улетел ты на орле, у меня через полгода сын родился. Небось, ты забыл, что я ждала младенца. Сынок вырос умный, сильный, удалой красавец. Любые ремесла знает – и сам сыт, и меня кормит. Он и плотник, и охотник, и кузнец, и жнец, на все руки мастер.
     Побежали рыбак с женой на опушку и видят, выходит из леса молодой удалец, точь-в-точь на отца похож. Богато и весело зажили рыбак с женой. Всего у них вдоволь. Только юноша не весел. В лесу вырос – цену золота не знает, а пойдет в лес, слышит, как листва шумит, пророчит юноше тревожные времена. Разбогатели родители. Рыбу да зверей ловить теперь им не нужно. Семья сыта. Юноша силков не ставит. Заросли молодым кустарником его лесные угодья. Только из лука он бьет порой рябчиков и тетеревов и отдает дичь бедной старухе, что в лесной избушке живет.
     Так прошло три года. Наступило время расплаты. Вспомнил рыбак обещание, данное старому Туну. Понял, что должен отдать старику единственного сына. Теперь рыбаку день – не в день, ночь – не в ночь. Рад бы он был все богатство на дороге оставить, только б с милым сыном не расставаться. Но таит рыбак свое горе.
     А сын опять в лес пошел. Взял каленую стрелу, натянул тугой лук, выстрелил в рябчика, да не попал. Стрела средь деревьев пролетела и пропала в лесной чаще.
     Отправился юноша стрелу искать и видит – стоит знакомая избушка под хвойной крышей, а в самую стену стрела вонзилась. Парень сразу узнал избушку – сюда он приносил лесной бабушке битую дичь.
     Хотел парень вынуть стрелу и незаметно уйти, а старуха тут как тут.
     – Здравствуй, охотник, – говорит бабушка, – я давно приметила, как ты мне тайком помогаешь. Зайди ко мне в избу, я тебе в воду погляжу, счастье наворожу!
     Зашел парень в избушку. Бабушка налила воды в глиняную чашку, стала в воду глядеть и приговаривать:
     – Ой, сынок, тебя ищет старый Тун. Живет он возле большой реки, стережет двенадцать дочерей. А сейчас коршуном летает над лесом, хочет исклевать твое сердце.
     Рассказала парню, как и почему обещал рыбак отдать его старому Туну. И прибавила:
     – Домой ты, молодец, не возвращайся. Иди на верхнюю поляну и пусти стрелу прямо по ветру. В стреле будет моя сила. Куда полетит стрела, туда и ты за ней иди, где упадет стрела, там и остановись. Доберешься ты до светлой реки. Как доберешься, залезай в густой прибрежный ивняк и сиди там, пока не прилетят на речной песок двенадцать белых лебедей. Одна лебедушка – твоя суженая. Ты спрячь ее белый платок и жди, что дальше будет.
     Поблагодарил парень бабушку, попрощался с ней, родной стороне поклонился и пошел на лесную поляну. Там по ветру пустил он каленую стрелу. По воздуху стрела летит, по земле молодец бежит. Упала стрела на сыпучий песок, на речной берег. Забрался парень в зеленый ивняк, стал ждать белых лебедей.
     День прошел, ночь промчалась, а как солнце взошло, прилетел лебеди. Ударились лебеди о сырую землю, превратились в белолицых красавиц, побежали в быструю речку купаться, а сарафаны и белые платки на берегу оставили. Полюбилась парню самая молоденькая лебедушка. Подкрался он тайком и спрятал ее белый платок.
     Вышли девушки на берег, оделись, белые платки накинули, ударились о речной песок, превратились в лебедей и улетели. Осталась одна младшая сестра. Бегает она, ищет свой белый платок.
     Тут из густого ивняка вышел молодец и подал девушке платок.
     – Прости меня, – говорит. – Я как увидел тебя, сразу полюбил.
     Смутилась девушка, покраснела и тихо проговорила: – Кто тебе указал дорогу ко мне?
     Рассказал молодец все по порядку, как война пошла из-за ржаного зернышка, как отца орел унес, как отец дал обещание Туну. Поведал молодец и о бабушке, и о каленой стреле, что его сюда привела.
     Сняла девушка-лебедь свое золотое колечко, надела парню на безымянный палец и ласково проговорила:
     – Знай, куда ты пойдешь, туда и я пойду, потому что навек тебя полюбила.
     И рассказала девушка-лебедь, что она младшая дочь злого Туна. Одиннадцать старших сестер любит и голубит Тун, а ее, меньшую, от третьей жены, поедом ест. Он и на матушку, как медведь, кидался, в гроб вогнал, он и дочери не дает житья.
     – Теперь старый Тун твоих родителей разорил, дом их сжег и тебя ищет повсюду, – сказала девушка. – Хочет он тебя сделать своим рабом, твоей горячей крови напиться. Но ты не бойся. Пошлет Тун за тобой стражу, ты не убегай, а сам иди страже навстречу. Когда приведут тебя к Туну, стой перед ним прямо. А еще запомни, в его доме для меня и сестер двенадцать горниц отведено. В самой последней живу я одна. Только ночь наступит, приходи ко мне и постучи в дверь золотым кольцом, дверь сама откроется.
     Попрощался парень с девушкой, ударилась она о прибрежный песок, превратилась в белую лебедь и улетела. Поглядел ей вслед добрый молодец, вздохнул и сел под сосной. Сидит парень под сосной, не знает, что стража злого Туна его окружила. Завидел парень стражу, но не стал сопротивляться, дал себя по рукам-ногам связать и к Туну отвести.
     Ой, и страшен старый Тун. Из глаз искры сыплются, изо рта дым валит, волосы дыбом стоят. Поглядел на парня старый Тун и расхохотался.
     – Ой, – кричит, – сын воробья, мышиное отродье, для того ли я тебя у твоего отца купил, чтобы потом потерять? Отчего ты из дома бежал, где от меня прятался?
     Добрый молодец выпрямился и говорит:
     – Я сам ушел к тебе от родителей. Ушел тайком, чтобы их не огорчать, но заблудился в дремучем лесу. Делай со мной, что тебе угодно.
     Приказал Тун парню: – Смотри мне в глаза.
     А парень глядит и думает о том, что он ни в чем не виноват, а страдает за долги отцовские. Смотрел Тун на молодца, но тот своих мыслей не меняет. Только эти думы и прочел Тун, да увидел еще образ своей дочери. Устал Тун и говорит:
     – Слушай, сын воробья, мышиное отродье, мой приказ – я женю тебя на своей младшей дочери от третьей жены, но за это к утру ты должен построить в лесу – на зеленом лугу – дворец. Построишь – свадьбу твою справлю, не построишь – голову отрублю.
     Так сказал Тун и велел развязать парню руки и ноги. А добрый молодец пошел в сени, идет и двери считает. Нашел двенадцатую дверь, постучал в нее золотым кольцом. А там уже ждет его девушка-лебедь. Обнял невесту добрый молодец. Все поведал ей, а красавица говорит:
     – Иди на середину зеленого луга и моим золотым кольцом дважды прикоснись к земле. Явятся к тебе чудовища и помогут тебе построить дворец.
     Попрощался парень с невестой, взял топор, вышел на середину луга, дважды провел по земле золотым кольцом. И загудела земля, вылезли чудовища. А парень помахивает топором и чудовищам приказывает:
     – Ой, вы, чудовища, помощники Ыджыд вэрса, рубите деревья, обтесывайте бревна, таскайте сюда!
     Чудовища деревья валят, бревна обтесывают, а парень дворец строит – ведь он на все руки мастер. Чудовища ему помогают, кто окна прорубает, кто дверь навешивает. А молодец ставни двери узорами изукрасил, крышу покрыл, на точеных столбиках расписное крылечко сделал. Только выглянуло солнце, поглядел Тун и своим глазам не поверил. Позвал молодца, говорит ему:
     – Завтра пусть перед дворцом побежит светлая река и пусть вокруг дворца зашумит зеленый сад, а в саду запоют птицы. Выполнишь приказ – будешь мне зятем, не выполнишь – голову тебе отрублю.
     И опять пошел добрый молодец к невесте. Снова она ему посоветовала провести по земле золотым кольцом. Так и сделал парень. Явились чудовища, помогли ему выкопать русло реки и сад насадить. Поглядел старый Тун и приказал парню к утру через реку построить хрустальный мост.
     – Построишь, – говорит, – будешь с моей дочерью по мосту гулять, не построишь – казню.
     И опять по совету невесты парень дважды провел кольцом по земле и снова чудовища помогли ему выполнить приказ злого Туна. Мост был готов. Невеста к мосту прибежала, милому проговорила:
     – До утра нам надо бежать отсюда. А то отец даст приказ выполнить такую работу, что ни ты, ни чудовища не справятся.
     И красавица превратилась в птичку-невеличку, полетела в горницу, где отец ее спал, и похитила черный платок. В нем заключалась колдовская сила. Много зла причинил людям Тун с помощью этого платка.
     И сбросила птица перья, снова в девушку превратилась.
     Спит старый Тун, не знает, что по хрустальному мосту ушла от него с женихом двенадцатая дочь и черный платок унесла. Она платок бережет, а парень – каленую стрелу, что к невесте его привела. Взмахнула девушка платком, превратились жених и невеста в голубей и полетели на волю. На заре проснулся Тун – глядит, через реку переброшен хрустальный мост, но не гуляют там парень с девушкой, глянул в шевачуман – нет платка, одна черная нитка осталась.
     Разъярился Тун, стал у месяца спрашивать, где дочь с женихом. Побледнел от страха месяц и за лес закатился. Стал у солнца спрашивать. А солнышко отвечает:
     – Ничего я об этом не знаю, не ведаю, ночью скрылась твоя дочь с женихом, а ночью я сплю.
     Кинулся Тун на дорогу, стал, как собака, обнюхивать землю и воздух. И почуял он, в какой стороне беглецы. Превратился старый Тун в серого волка, кинулся в погоню. Увидела голубка волка, взмахнула платком, встал частый ельник, не пробраться через него зверю, а голуби дальше полетели. Да недаром из глаз Туна искры летят. Теперь он коршуном летит. Но девушка-голубка платком махнула, и туча скрыла коршуна.
     Летят голубки дальше. Устали они, превратились в людей – пешком пошли на восток. А Тун из тучи выбрался и дальше в путь. Вдруг видят – настигает их Тун. Пустил парень в него каленую стрелу, ударила стрела в Туна, приковала к земле злого ведуна. Не может он подняться. Девушка взмахнула над головой Туна черным платком, и превратился он в одинокую сосну.
     До сих пор эта сосна стоит, скрипит от ветра, людей пугает. А девушка под сосной костер развела, сожгла на огне платок, и пепел развеяла по ветру. С той поры не осталось на земле ни одного злого Туна. Парень с девушкой отыскали родителей – рыбака и его жену, справили свадьбу, построили в лесу избушку, стали жить-поживать, добра наживать.
=================
------
Два брата
     В одной небольшой деревне жили-были два брата. Небогато жили. Вот поехал старший брат в город жить. Стал он там работать, много денег зарабатывать. Так много, что вскоре дом себе построил красивый, как дворец. Загордился. В родную деревню к матери с отцом и глаза не покажет, а про то, чтоб гостинцы им послать, и совсем речи нет.
     А младший брат остался жить в деревне, престарелым родителям помогать. Жил он бедно, и было у него много детей мал мала меньше.
     Пролились дождями, просыпались снегами, прожурчали талыми ручьями – пролетели годы. Вырос у бедного брата старший сын и говорит однажды отцу:
     – Отец, отпусти меня в город на заработки. И вам с матушкой меньше будет ртов кормить, и я денег накоплю да вернусь домой с подарками.
     – Поезжай, сын, – говорит бедняк. – У меня в городе живёт брат старший, может, и свидитесь. Глядишь, пособит тебе с работой да с жильём.
     Паренёк смышлёный был, приехал он в город, поспрашивал людей и нашёл своего дядьку. Приходит он к нему домой и говорит:
     – Здравствуй, дядюшка! Я твой родной племянник, приехал из деревни работу искать, пусти меня на квартиру.
     А дядя думает:
      — Зачем это я вдруг буду своего бедного брата сыновей пускать? Чтоб меня объедали?» – и говорит племяннику:
     – Что-то ты путаешь, паренёк, нет у меня в деревне никакого брата, я с рождения городской.
     Смекнул племянник, что к чему, и отвечает:
     – Что ж, видать, и в самом деле обознался. Ну да ничего, не пропаду. Мать-то с отцом недавно умерли, а я наш дом и всю утварь за десять тысяч рублей продал. Вот с этими деньгами в город и приехал. Так что, если и дядюшку не найду, всё равно смогу устроиться.
     – О-о-о! Постой-постой! – воскликнул дядька, и вся спесь с него разом слетела. – Как же, вспомнил, вспомнил, был у меня в деревне младший брат. Какая радость, племянничек, что ты нашёл меня в большом городе! Ну, дорогой родственник, проходи, заселяйся в мой дом и живи сколько тебе угодно!
     Так смекалка племянника победила жадность дяди.
=============
------
Дверь на лугу 
…
     Жили в одной деревеньке девочка с матерью. Не было у них ни коровы, ни овечки, ни петушйа, ни курочки на дворе, а жили они тем, что пряжу пряли да на базаре продавали.
     И вот однажды напряли они пряжи большой моток, мать и говорит девочке:
      – Пойди дочка на речку да промой нашу пряжу.
     Взяла девочка пряжу, побежала на речку. Встала там на белый камушек да давай пряжу мыть, полоскать. Полоскала, полоскала —да моток-то из рук выпустила, и он утонул.
Заплакала девочка, уткнулась в коленки:
      – Ой, что теперь делать-то! С чем теперь на базар пойду, как для больной матушки молочка куплю!»
     Плачет девочка — и вдруг слышит г за спиной как будто кто- то говорит:
      – Не плачь, девочка... Не плачь, маленькая... Оглянись! Зёрнышка нет, а вот хлеба краюшка есть. Хватит, если отщипну кусочек!
     —Как не хватит! Конечно, хватит! —об радовалась курочка.
     Девочка отщипнула ей кусочек и по бежала дальше. Бежит, бежит—а навстречу петушок. Спрашивает девочка:
      – Петушок, петушок, алый гребешок! Не попадался ли тебе на тропинке моток пряжи!
     — Нет, не попадался. А если и попадался, так я не заметил. Очень есть хочу! Нет ли у тебя в кармане зёрнышка!
     — Зёрнышка нет, а вот хлебцем угостить могу. Хватит, если отщипну от моей краюшки кусочек!
     —Хватит! —обрадовался петушок, и девочка опять побежала дальше.
     Бежит, торопится—а навстречу овечка. Шерсть у Овечкина лоб колечком, а глаза грустные.      — Здравствуй, баренька! —говорит ей девочка. — Ты не видела на тропинке моток пряжи!
     Отвечает овечка:
     — А что это у тебя там так вкусно пахнет? Не из твоего ли кармашка! Я хлебца отведать хочу.
     —Отведай, —говорит девочка, —и тебе половину моей краюшки. Хватит ли?»
     — Хватит! —обрадовалась овечка.
     Побежала девочка дальше. А навстречу ей бурёнушка. Спрашивает девочка:
     — Бурёнушка, бурёнушка! Умница, красавица! Моток пряжи не видела!
     — Нет, не видела. А вот ржаной хлебец ещё издали чую... Не угостишь ли!
     —     — Угощу! Получай остаток моей краюшки. Хватит ли!»
     —Хватит!
     Отвечает берёзка, и говорит:
      – Пролетал озорник-вихрь, надломил мою веточку. Подвяжи платочком, а то повянет.
     Тут девочка и сама вздохнула:
      – Один у меня платочек, матушкой дарёный. Да раз такая беда — подвяжу.
     Подвязала она платочком веточку, хотела бежать дальше, а берёза и шепчет:
      – Далеко теперь не бегай, загляни в рощу. В роще избушка, в избушке увидишь старушку. Вот эту старушку о своей пропаже и спроси.
     Побежала девочка дальше, нашла избушку, стукнула девочка в дверь избушки, оттуда старушка выглянула и спросила:
      – Что тебе, милая, надобно!
     — Здравствуй, бабушка. Не, знаешь ли, где мой моток пряжи!
     Говорила старушка:
     — Я давно уже не мылась, вся коростой обросла. Помоги мне баньку истопить, да помой меня.
     Побежала девочка баньку топить, и всё у неё сначала по шло как надо. Лучинок нащипала тоненько-претоненько, и когда их ломала, они не трещали. Дров из поленницы набрала самых лучших, сухих, и когда они загорелись, то горели без копоти. Только вот воды решетом наносить никак не может. Совсем было расстроилась девочка, да тут подвязанная платочком берёза ей тихо шепчет:
      – Нарви моих листьев да глиной смажь.
     Нарвала девочка берёзовых листьев, смазала их глиной, заклеила дно в решете и воды в баньку натаскала мигом. А потом и пол подмела, и пару поддала, и стучится опять в избушку:
      – Готово, бабушка!
     — Вот, милая, и славно... Да только это ещё не всё. Теперь ты моих внучаток-ребяток попарь. Мне с ними самой никак не управиться.
     Как завидели внучатки бабушкины девочку, так давай по избушке бегать да кричать:
      – А мы париться не желаем! Мы непривыкшие!
     Но девочка сама шустрая была. Говорит:
      – Я вас и спрашивать не буду!
     Одного под мышку подхватила, второго к себе на закорки посадила, третьему, четвёртому подшлёпнула, так они сами, своим ходом, помчались в баньку. А там она их всех уложила на полок в один тесный рядок, жару-пару ещё подбавила, да и давай веничком охаживать. Шлёпает мокрый веник по горячим спинам: плюх да плюх, а ребятишки только отпыхиваются:
      – Ух да ух!
     Так всех девочка отпарила и бабушку тоже. Та ей и говорит, чтобы привела она всех, кто ей раньше встретился и кому она добрые дела поделала, моточек сразу и найдётся. Догнала девочка корову, овечку, курицу с петухом, а те сами просятся с ней идти:
      – Берите и нас в компанию!
     И вот они впятером подходят к тому месту, где раньше на зелёном лугу сосновая дверь стояла, а двери той уже и в помине нет.
      – Разве я потерялась? — смеётся девочка удивлённо. —Смотри бабушка, я с кем домой пришла: с коровушкой, с овечкой, с курочкой да с петушком. Они теперь наши! А то, что в самом деле терялось, то тоже нашлось. Глянь-ка!
     Девочка открыла пестерёк, а там моток пряжи лежит. Только теперь вся пряжа не простая, а золотая. Так в берёзовом пестерьке вся и светится!
=============
------
Лиса и заяц
…
     Жили на лесной полянке лиса и заяц. У лисы шкура дорогая, а у зайца — дешевая. Лиса день-деньской хвалится:
     — Я зверь дорогой. У меня красивый мех. А заяц в ответ:
     — Не хвастайся, не то я так сделаю, что твоя шкура подешевеет.
     Заяц говорит, а ему никто не верит, истому что, хотя он и храбрый, а все-таки косой.
     Вот и зима прошла, весна красна наступила, лето явилось. А так и не проучил хитрый заяц хвастунью-лису.
     Однажды, ближе к осени, принялись заяц с лисой бегать, в прятки играть. Бегали, бегали заяц с лисой по парме — дремучему лесу, и косой заманил лисицу в ловушку. Она с размаху угодила между двух берез. Так застряла, что ни взад, ни вперед.
     А храбрый заяц тут как тут: наломал березовых прутьев и принялся лису стегать. Сам сечет, сам приговаривает:
     — Ой, не ешь ты кур,
     Не хватай цыплят,
     Не терзай зверят,
     Не воруй зайчат,
     Не хитри, не хитри, не хитри,
     И не хвастайся!
     Звери и птицы собрались, глядят, как заяц лису учит. Храбрый заяц хлестал лису до тех пор, пока все прутья не обломались и он сам от усталости на землю не повалился.
     А лиса как рванется — и вырвалась из ловушки. Но пока она билась между берез — обтрепалась ее шкура. Лиса кинулась на зайца. Тот и про усталость забыл: во всю мочь побежал. Лиса бросилась в погоню и догнала бы косого, да заяц ее с толку сбил. Со страха заскочил заяц в лисью нору, а лиса мимо пробежала: ей невдомек, что в ее жилье — косой. А в норе лисята закричали зайцу:
     — Кто ты такой? Уходи!
     Но заяц уже опомнился, у него страх прошел. Усы закрутил, приосанился.
     — Я тот, кто вашу мать прутьями отстегал. Покажите мне второй ход, а то и вам не миновать порки, — закричал храбрый заяц.
     Испугались лисята, показали зайцу второй ход из норы, и он дальше по лесу помчался. Бежит во весь дух, чует, что лиса снова на его след напала.
     Бежал, бежал косой... Семь гор перескочил, семь лесов перелетел, шесть рек переплыл, а как добрался до седьмой реки, так кувырком с пригорка покатился и угодил в прибрежную грязь. До того вымазался заяц — уши и те к голове прилипли. И стал он похож на бобра.
     А умываться-то некогда, только косые глаза протер лапками. Скорей связал плот и собрался плыть вниз по реке.
     А лиса семь гор перескочила, семь лесов пробежала, добралась до седьмой реки, чует — на берегу зайцем пахнет.
     Глядит: бобер, весь грязью намазанный, на плоту стоит и багром от берега плот отталкивает, да никак не оттолкнет.
     Лиса и спрашивает:
     — Бобёр, а бобёр, не пробегал тут заяц? Улыбнулся косой, свой плот, наконец, оттолкнул и спросил:
     — Это какой заяц-то, уж не тот ли, что лису березовыми прутьями отстегал, дорогую шкуру ей испортил?
     — Не знаю, — отвечала лиса. — Мне этот заяц не нужен. Подумаешь, дело было на копейку, а разговор — за семью горами.
     Лиса повернулась и в лес пошла, а косой благополучно поплыл вниз по Вычегде, веселую песню запел.
     Лиса лежала, лежала в лесу, думала, думала и решила:
     — Пойду-ка я опять к реке, может, только один бобёр знает о том, как со мной заяц поступил, а другим ничего неизвестно.
     Побежала лиса напрямик к берегу.
     А заяц не спеша плывет на плоту по извилистой реке. Он успел уже раздобыть себе московский кафтан и шапку.
     Села лиса на бережок, а тут и заяц подплыл. Она его опять не узнала.
     — Ты кто будешь? —  спрашивает лиса.
     — Я москвич, домой плыву, — отвечает заяц.
     — Какие новости на свете? —  спрашивает лиса.
     — Не слыхал я никаких новостей, — отвечает косой. — А только слыхал, будто заяц лису отстегал, дорогую шкуру ей испортил, с нее спесь сбил.
     Лисе горько стало, опять пошла в лес, легла под дерево.
     Заяц плыл, плыл, решил отдохнуть, к берегу пристать.
     А лиса полежала, полежала и снова вышла к реке, побежала по берегу.
     — Не встречу ли, — думает, — еще кого-нибудь. Может, только бобер да москвич слышали о моем позоре...
     Снова села у реки и ждет, не покажется ли кто. Глядь, заяц плывет. Лиса опять его не узнала — он шапку новую надел.
     — Кто ты, откуда плывешь? —  спрашивает лиса.
     — Москвич я, из Москвы плыву, — отвечает косой.
     — Не слыхал ли в Москве какую новость?
     — Никаких особых новостей не слыхал, — молвил заяц. — Только говорят в Москве, будто заяц лису прутьями отстегал.
     — А кроме того, ничего особенного не слыхал? —  вздохнула лиса. — А не знаешь, не подешевела ли теперь дорогая лисья шуба?
     Заяц отвечает:
     — Конечно, подешевела! Если двадцатирублевой была, то после такого случая десять рублей будет стоить, а если десять рублей стоила, то до пяти рублей дойдет.
     Заплакала лиса, в лес убежала и с той поры не хвасталась.
==============
------
Лиса-плачея
…
     Жил-был старик со старухою, была у них дочка. Раз ела она бобы и уронила один наземь. Боб рос, рос и вырос до неба. Старик полез на небо; взлез туда, ходил-ходил, любовался-любовался и говорит себе:
     — Дай принесу сюда старуху; то-то она обрадуется!»
Слез наземь — посадил старуху в мешок, взял мешок в зубы и полез опять наверх; лез, лез, устал, да и выронил мешок. Спустился поскорее, открыл мешок, смотрит — лежит старуха, зубы ощерила, глаза вытаращила. Он и говорит:
     — Что ты, старуха, смеешься? Что зубы-то оскалила?»
     Да как увидел, что она мертвая, так и залился слезами.
     Жили они одни-одинехоньки, среди пустыря; некому и поплакать-то по старухе. Вот старик взял мешок с тремя парами беленьких курочек и пошел искать плачеи. Видит — идет медведь, он и говорит:
     — Поплачь-ка, медведь, по моей старухе! Я дам тебе две беленьких курочки».
     Медведь заревел:
     — Ах ты, моя родимая бабушка! Как тебя жалко».
     — Нет, — говорит старик, — ты не умеешь плакать».
     И пошел дальше. Шел-шел и повстречал волка; заставил его причитать, — и волк не умеет.
     Пошел еще и повстречал лису, заставил ее причитать за пару беленьких курочек. Она и запела:
     — Туру-туру, бабушка! Убил тебя дедушка».
     Мужику понравилась песня, он заставил лису петь в другой, третий и четвертый раз; хвать, а четвертой пары курочек и недостает. Старик говорит:
     — Лиса, лиса! Я четвертую пару дома забыл; пойдем ко мне».
     Лиса пошла за ним следом. Вот пришли домой; старик взял мешок, положил туда пару собак, а сверху заложил лисонькиными шестью курочками и отдал ей. Лиса взяла и побежала; немного погодя остановилась около пня и говорит:
     — Сяду на пенек, съем белую курочку».
     Съела и побежала вперед; потом еще на пенек села и другую курочку съела, затем третью, четвертую, пятую и шестую. А в седьмой раз открыла мешок, собаки на нее и выскочили.
     Лиса ну бежать, бежала-бежала и спряталась под колоду, спряталась и начала спрашивать:
     — Ушки, ушки! Что вы делали?»
     — Мы слушали да слушали, чтобы собаки лисоньку не скушали».
     — Глазки, глазки! Что вы делали?»
     — Мы смотрели да смотрели, чтоб собаки лисоньку не съели».
     — Ножки, ножки! Что вы делали?»
     — Мы бежали да бежали, чтоб собаки лисоньку не поймали».
     — А ты, хвостище, что делал?»
     — Я по пням, по кустам, по колодам зацеплял, чтоб собаки лисоньку поймали да разорвали».     — А, ты какой! Так вот же, нате, собаки, ешьте, мой хвост!»
     И высунула хвост, а собаки схватили за хвост и самоё лисицу вытащили и разорвали.
===========
------
Медвежьи няньки 
…
     У одной медведицы было трое медвежат. Трудно приходилось ей с малыми. То один, то другой медвежонок заревет, то Мишенька - меньшой заплачет. Так три дня прошло, а на четвертый говорит медведица медведю:
     — Ой, лесной человек, коли не достанешь трёх нянек, я от тебя на девятое болото сбегу!
     Испугался медведь. Созвал зверей и птиц, принялся советоваться с ними, где найти нянек для медвежат. Не знали звери и птицы, только ведала одна лиса, где нянек найти. Говорит лиса:
     — В лесной избушке живет охотник. У него есть три дочери. Младшая — стряпуха, такой сур изготовляет, только выпьешь глоток — захмелеешь.
     — Ну, что ж, девушка подходит в няньки! — заревел медведь.
     А лиса продолжала:
     — Средняя сестра хорошо поет. Только прясть начнет, только песню заведет, даже вьюга перестанет выть.
     — Ну, что ж, и средняя нам подходит, — зарычал медведь.
     Лиса продолжала:
     — Старшая сестра — умница, кого хочешь уму-разуму научит!
     — И эта нам подходит! — заревел медведь.
     Пошел медведь в чащу. Там под старым мухомором жила Ёма-баба. Как узнала в чем дело, так подарила медведю лукошко, веретенце, шелковый клубок и сказала:
     — Эти вещи не простые, а волшебные, они помогут заманить девушек в берлогу.
     А три сестры ни о чем и знать не знали. На заре собралась младшая в лес по ягоды. Говорит ей старшая:
     — Не ходи, сестрица, сегодня совы в лесу радовались, кричали, волки выли, знать, Ёма какую-то беду добрым людям готовит.
     Не послушалась младшая, пошла в лес. Вдруг увидела: по земле лукошко катится. Догоняет девушка волшебное лукошко, а догнать не может. Ведь Ёма-баба сделала его. Вдруг лукошко прыгнуло под корни корявой сосны. Девушка за ним, и очутилась в медвежьей берлоге. Стала она медвежьей нянькой.
     Старшая всю ночь не спала, о младшей сестре беспокоилась. А на другое утро собралась в лес средняя сестра. Говорит ей старшая:
     — Останься дома, сестрица! Младшая заблудилась, и ты можешь заблудиться. Сегодня совы кричали, медведи ревели, волки выли, а Ёма плясала на лугу. Не ходи, посиди в избе.
     А средняя в ответ:
     — Очень надо мне в душной избе сидеть, лучше стану прясть у лесного ручья, вместе с птицами петь.
     И ушла. Вдруг увидела — катится веретенце. Побежала за веретенцем девушка, догоняет его, да никак не догонит.
     Оно полетело под корни корявой сосны. Девушка прыгнула за ним и очутилась в берлоге.
     Вот и стала медвежьей нянькой. Собралась медведица на охоту, наказывает девушкам:
     — Смотрите за моими медвежатами. Ты, средняя, ребят песней убаюкай, без дела не сиди, в избе прибери, ты, младшая, обед приготовь.
     Медведица ушла, а средняя сестра принялась в люльках укачивать медвежат.
     А в это время младшая пошла в чулан, где хранились сушеная малина, съедобные корни, дикий мед. Принялась готовить обед.
     Медвежата заснули. Средняя вышла сени подметать. Запела песню, а сестра подхватила.
     Подметает средняя сестра сени, готовит младшая обед, обе горючими слезами заливаются и горькую песню поют.
     Бежал мимо берлоги баран. Услыхал жалобную песню, понял, что девушки плачут, и заблеял у порога.
     Младшая сестрица не могла от печки отлучиться, а средняя выбежала из берлоги и рассказала барану, что с ней приключилось. Баран выслушал девушку и сказал ей:
     — Садись на меня верхом, и я отвезу тебя домой. Села она верхом на барана, и он побежал по лесу. Вон и опушка виднеется, а в это время медведь с медведицей с охоты возвращались. Увидали они девушку верхом на баране. Погнались за ними. Кинулся бежать баран что есть мочи. Свалилась девушка на траву. Притащила ее медведица в берлогу. Два дня била-колотила, на третий опять работать заставила.
     Вот опять собрались медведи на охоту и привязали среднюю сестру к люльке заколдованной веревкой. Ту веревку сама Ёма-баба вила. А младшей сестре медведица наказала:
     — Не вздумай бежать. Твою сестру догнала и тебя догоню. Отведаешь и ты медвежьей лапы.
     Вот ушли медведь с медведицей. Младшая сестра пол подмела, принялась обед готовить, а средняя медвежат качает и поет вместе с сестрой свою жалобную песню, поёт, слезами обливается. Бежал мимо бойкий бычок, услыхал песню и заглянул в берлогу. Вышла к нему стряпуха и рассказала, какая с ней и певуньей беда приключилась и как баран ее сестру спасал да не спас. А бычок замычал в ответ:
     Я бычок, я бычок,
     Просмоленный бочок,
     Затопчу зверей ногами,
     На меня садись верхом,
     Отнесу тебя в твой дом.
     Средняя сестра и говорит:
     — А и правда, поезжай, сестрица, будешь на воле, приведешь сюда охотников, и я счастье увижу.
     Вскочила младшая верхом на бычка, и полетел он по лесу. Вот вдали завиднелся родной дом. А в это время показались медведь с медведицей. Хотел бычок их рогами забодать, да промахнулся, угодил в старую березу, застрял. Рявкнула медведица и потащила младшую сестру домой. Два дня ее била-колотила, а на третий работать заставила.
     Больше медведи из берлоги вдвоем не отлучались. А старшая сестра дома с отцом оставалась и очень жалела сестер. Медведям страсть как хотелось заманить в берлогу третью няньку, чтоб научила она медвежат уму-разуму. Разные приманки брал медведь у Ёмы-бабы и бросал их старшей под ноги, да она на эти приманки не попадалась.
     Услыхала старшая сестра, как жалобно мычит бычок - смоляной бочок, пошла в лес, помогла ему освободиться. Бычок рассказал ей, где ее сестры. Девушка просит отца:
     — Пойду, батюшка, выручать сестер. Ты обо мне не беспокойся. Человек перехитрит и зверя, и птицу.
     Отец отпустил девушку. Она побежала, влезла в медвежью берлогу и говорит медведю с медведицей:
     — Здравствуйте, хозяева. Я без сестер соскучилась, к вам по доброй воле пришла. Научу вас уму-разуму.
     Медведица усадила старшую за стол, принялась потчевать. А девушка велела сестрам ни в чем медведям не перечить, не нарадуются медведь с медведицей! Средняя теперь без устали песни поет, медвежат качает, младшая варит сур, ягоды с медом растирает, а старшая обучает медвежат лесным наукам и сестрам шепчет:
     — Не горюйте, человек перехитрит и зверя, и птицу. Глядит медведица на трех нянек, не знает, чем их отблагодарить.
     — Нам ничего не надо, — говорит ей старшая. — А вот отцу нашему пусть медведь отнесет три сундука с подарками.
     Согласились медведи. Сделали сундук. А старшая туда младшую сестру посадила, заперла сундук и сказала медведю:
     — Смотри, не заглядывай внутрь, у меня глаза зоркие, я далеко вижу.
     Потащил медведь сундук. Ох, и тяжелый. Только внутрь хотел заглянуть, а девушка говорит из сундука:
     — Все вижу синими, все вижу зоркими, все вижу большими глазами.
     Испугался медведь, дотащил сундук, за другим побежал. Взвалил сундук на плечи. Ой, до чего тяжелый! Только хотел медведь заглянуть в сундук, как средняя закричала:
     — Все вижу синими, все вижу зоркими, все вижу большими глазами.
     Испугался медведь, дотащил и второй сундук, бросил па пороге избушки, домой вернулся. А в это время старшая сплела для медведицы пояс. Надела медведица пояс, пошла поглядеться в реку. Медвежат старшая по ягоды послала. А сама взяла три ступы, одела их в расшитые рубашки и алые сарафаны, брови им навела, щеки нарумянила, глаза нарисовала. Поставила ступы на скамейку.
     А потом старшая сама в сундук залезла. Вот медведь вернулся. Устал, отдохнуть хотел, а девушка из сундука говорит:
     — Мы, няньки медвежьи, в шесть глаз за тобой глядим. Неси сундук, не то не станем нянчить твоих медвежат.
     Потащил медведь сундук. Закряхтел медведь, взвалил сундук, донес до избы, а сам в берлогу вернулся. Следом медведица пришла, и медвежата прибежали:
     — Эй, няньки, давайте есть!
     А ступы молчат. Рассердился медведь, толкнул одну ступу. Покачнулась она да как стукнет медведя по носу. У того искры из глаз посыпались. Заревела медведица:
     — Эй, нянька, песни пой!
     А нянька молчит.
     Обиделась медведица, толкнула ступу, а ступа качнулась, да как хватит медведицу по лбу — у той шишка вскочила.
     Бросились медвежата к третьей ступе:
     — Эй, нянька, научи нас уму-разуму, чтобы мы умней тебя стали и твоих сестер наказали.
     Но и эта ни слова. Разозлились медвежата, стали толкать ступу, а ступа упала и чуть не придавила медвежат.
=============