Глава праздник бытия из ромна интеллект для идиота

«Нет ничего хуже, чем великолепное начало»
Пабло Пикассо

В тот год весна в Москву пришла очень рано: апрель выдался невероятно
тёплым, а голуби на площади Ярославского вокзала казались толстыми и
наглыми. И ничего и никого не боялись, отгоняя суетливых воробьёв от луж
с тёплой водой, да от семечек и крошек хлеба, что щедро бросали для птиц
пассажиры пригородных электричек. 
Таксисты, лениво переговариваясь между собой, откровенно рассматривали
мимо проходящих молодых девушек в платьицах и на каблуках – что,
повинуясь весеннему инстинкту, быстро сменили всё зимнее на
летнее, выставляя теперь напоказ холёно-белые после зимы ножки.
Таксистам доставляло удовольствие рассматривать молодых прелестниц –
они стояли возле автомобилей, лузгая семечки или покуривая, подставляя
лица под лучи нежного солнца... Всё вокруг радовалось теплу!..

– До гостиницы «Украина»! Но плачу строго по счётчику! – кричал молодой
парень в клетчатой рубашке, пытаясь обратить на себя внимание. 
Но таксисты не реагировали на подобных экономных клиентов: они ждали
полных кавказцев с мешками или северян-командировочных, одетых в
тёплые одежды, не по Московской погоде. Те платили наличными и не по
счётчику. Да всегда ещё можно заработать на дополнительных услугах,
предложив размещение в гостинице, где обычно никогда не имелось
свободных мест. Предложить фирменные джинсы или ещё какие тряпки.
Одним словом, деньги к деньгам!..
А этот, в клетчатой рубашке, – наивный молокосос, что с него
возьмёшь? Вот, пусть и ловит свой «счётчик», пока не надоест...

– Вот, что творят-то? Вообще никак не реагируют! – начал возмущаться
молодой парень, обращаясь к спутнику, что стоял рядом с ним в модном
импортном батнике и потёртых джинсах. У ног обоих молодых ребят стояли
сложные этюдники и сумки, наполненные тёплыми вещами. Видимо,
студенты-художники, вернувшиеся из-за города, где рисовали пейзажи «на
пленэре».
– Да оставь ты этих хапуг, Андрей! Поехали на метро: быстрее будет! –
предложил тот, что в джинсах. Он же – подающий надежды молодой
художник Сергей Кузнецов...

...Серёжу, невероятно красивого и талантливого, не без оснований считали
баловнем судьбы. Всегда одет по последний моде! Да что там говорить –
даже классических тёртых джинсов у него имелось несколько, самых разных
фасонов! Где такое видано? Преподаватели и однокурсники по МГАХИ
имени Сурикова в один голос пророчили ему большое будущее…  И когда он
принял решение после окончания учёбы отправится в самостоятельное
творческое плаванье – все окружающие восприняли подобный жест с
пониманием и одобрением. 
– Этот парень нас всех ещё когда-нибудь удивит! – уверяли его наставники.
– Молодец, Серёга! – хвалил его отец, похлопывая по плечу. Они с супругой
Клавдией Ивановной, урождённой Бестужевой, очень гордились успехами
единственного сына. Несмотря на то, что большую часть времени проводили
за границей: ведь отец Серёжи являлся кадровым дипломатом и служил при
посольстве в далёкой Японии. 
Первые работы их сына украшали стены не только их трёхкомнатной
квартиры на Смоленской площади, но и выставочные залы Академии
художеств, где выставлялись молодые художники, а младший Кузнецов не
раз становился лауреатом.
Главной темой в его творчестве неизменно выступала война... И главное
–выписывал он её в традиционном соцреализме, презирая всякого рода

«беспредметное творчество», чем поголовно увлекались молодые бунтари из
разряда живописцев. Баталические художественные полотна молодого
Кузнецова – например, с изображением солдат, с ружьём наперевес идущих в
атаку – удивляли натуралистичностью и глубоким психологизмом. Особенно
нравились членам различных конкурсных жюри картины, где в классических
традициях соцреализма изображались молодые и красивые медсёстры, под
огнём вытаскивающие раненых с поля боя. Критики отмечали, что молодому
баталисту удавалось мастерски передать трагизм происходящего. А ещё он
тонко чувствовал свет и тени, соотношение цветов на полотне, выражение
глаз, перспективу. Всё говорило о том, что с такими задатками молодого
парня в стране Советов ждёт большое будущее...

...Когда двое приятелей уже спустились в прохладное метро, им встретилась
девушка в красном платье и с букетом жёлтых цветов в руках. Её длинные
стройные ноги заканчивались модными заграничными туфельками на
каблучках.
– Вот бы её к нам в студию! – восхищённо проговорил Андрей. И замер,
провожая восхищённым взглядом девушку. – Вот какая должна быть натура!
А фигура... Ну, точно античной богини! Заценил, Серёг? Представляешь её
голой, а? 
– Да вижу я, вижу! – отозвался товарищ. – Давай, двигай... А то и так
опаздываем! Для тебя сейчас все девушки богини, пока своей нет!..
Но он хитрил, его тоже охватила лёгкая дрожь от девушки в красном
коротком платье. Такую, несмотря на многолюдную Москву, не часто можно
встретить вот так – просто выходящей из метро...

...Большую помощь Сергею оказывал его наставник, профессор и
действительный член Академии художеств Игорь Иванович Петров-Нечаев.
Мэтр вообще любил активно опекать молодые дарования, а тут ещё и
являлся, по совместительству, большим другом отца, Кузнецова-старшего.

Может, дело было в тех подарках, что отец Сергея привозил наставнику сына
из Японии: не только магнитофоны и фотоаппараты, но и красивые
художественные альбомы, очень высоко ценившиеся в «совке»? Но, скорей
всего, академику просто хотелось иметь талантливых учеников, чтобы
чувствовать собственную значимость. Ну, или одно дополняло другое...
В Сергее он видел себя – молодого и амбициозного. Увы, как художник он за
долгую творческую жизнь так и не смог реализоваться. Этот горький факт
Игорь Иванович уже окончательно признал для себя – несмотря на
болезненное самолюбие и скрытую зависть к коллегам, преследуемую его с
самой юности! И теперь оставалось только сожалеть, что так и не создал ни
единого полотна, где смог бы явить безусловно видимый талант и
мастерство.
Но зато, как пробившийся в ведущие советские эксперты по живописи, мог
от лица Министерства культуры определять: насколько талантливыми
являются работы других художников. Принимая решения о закупках в
государственные галереи, да о направлении работ на зарубежные выставки.
А, самое главное, профессор и академик И.И. Петров-Нечаев являлся
секретарём партийной организации Союза Художников СССР. Посему имел
полное право решать: кто действительно талантливый художник, а кто – нет.
И даже что является правильным и политически грамотным на полотне, а
посему имеет право на жизнь, а какие сюжеты навеяны мелкобуржуазным
художественным видением. Последние надлежало прятать в дальних углах
мастерской и всячески их стыдиться. Да, такое стояло время: всё должно
иметь жёсткие каноны и правила – ничего тут не поделаешь!..
А что, в Древнем Египте жили как-то иначе? Или в Византии? Что там не
имелось тех, кто следил – с линейками да лекалами! – за изображением богов
при росписи пирамид или сводов храмов? 
На лекциях в Академии художеств седовласые профессора всегда приводили
убийственный аргумент: «А как поступили в Америке, называющей себя
«самой свободной страной мира», с фреской знаменитого Диего Ривера

«Человек на распутье» в Рокфеллеровском центре Нью-Йорка? Когда лишь
за изображение – среди многих прочих! – фигуры Ленина за одну ночь
распорядители безжалостно уничтожили всё бесценное панно!»
Что ж, таков наш несовершенный мир! Строгий порядок должен царить во
всём – без исключений на политический системы, страны и времена! Для
того и существует идеологический фильтр и художественный канон. А,
значит, и специальные цензоры, следящие за его соблюдением! Так
утверждала официальная идеология художественного творчества. Поэтому
так вещали и преподаватели, оправдывая занимаемое особое место в
художественной иерархии...

...На Смоленской площади друзья расстались, так как до открытия выставки
выпускников в выставочном зале Академии оставалось ещё несколько часов.
Следовало ещё успеть принять душ, переодеться, что-то перекусить.
Андрей двинул вдоль набережной к себе – его квартира находилась в
многоэтажке, расположенной недалеко от гостиницы «Украина». А Сергей
оправился в отчий дом – в недавно построенный номенклатурный шедевр из
жёлтого кирпича, заботливо возведённый для семей дипломатов прямо
напротив МИДа…
– Пока, пока, увидимся! – попрощались друзья и каждый двинул в своём
направлении. Неся на плече тяжёлый этюдник, а в сердце – радость
весеннего дня.
Так бывает только в молодости: когда всё радует тебя просто так, безо всякой
видимой причины! Просто потому, что небо синего цвета, а асфальт
–коричневый. Потому, что все люди, идущие тебе навстречу, кажутся
красивыми. Особенно девушки – в коротких платьицах в горошек, с
оголёнными ногами и радостными улыбками.
Молодость – особое состояние внутри тебя. И совсем другие ожидания от
будущего – того, что находится ещё в туманной дымке и его очертания пока

не ясны. Так что даже совсем не понятно, какого оно цвета: сияющего
розового... или угрожающе грязно-серого!