Земля за северным ветром

Мало кому покажется романтичным, проснуться в два часа ночи, пойти в

промозглую ночь поздней осени, чтобы добраться до самолета и улететь к черту на

кулички. У меня, как у бывалого коня перед скачками, раздувались ноздри от

нетерпения перед такой перспективой. Я предвкушал встречу с молодостью. Я летел

в Западную Сибирь. С которой расстался почти двадцать лет назад.

Эту землю на Приполярном Ямале древние греки называли Гиперборея. Что

означает «Земля за северным ветром». Много тысяч лет назад здесь зарождалась и

процветала северная цивилизация. Отсюда, похоже, в наше время начинается

возрождение новой Руси.

Здесь мы открывали себя

Уже при посадке в самолет, что должен был перевести вахту белорусских

нефтяников из Гомеля в Ноябрьск, я столкнулся со Станиславом Федоровичем

Здоровцом. Когда-то мы вместе работали в Белорусской нефтеразведочной

экспедиции глубокого бурения в Западной Сибири, что искала нефть в западной

части Ханты-Мансийского национального округа, и не виделись более восемнадцати

лет. Пусть кто-то скажет, что подобные встречи бывают только в романах. Нет,

просто нужно ходить по одной, главной, дороге и тогда вы непременно встретитесь!

Станислав Федорович – легенда белорусской нефтяной геологии. После

окончания института приехал в Речицу еще в 1966 году. Бурил и открывал

месторождения в самых отдаленных уголках Полесья. Возглавлял геологическую

партию,

затем Днепровскую экспедицию, которая в окрестностях Речицы

конструировала и испытывала первую в СССР буровую-автомат.

В 1979 году, когда только начиналась северная экспансия белорусских буровиков

и геологов на нефтяной Клондайк Сибири, Здоровец на пустом месте среди

дремучей тайги начал создавать эту самую НРЭГБ в Западной Сибири, входившей

тогда в трест «Белнефтегазразведка». Эта экспедиция стала главным детищем и

главной любовью в жизни Станислава Федоровича.

Уже через несколько лет учиться к белорусам приезжали все местные геологи.

Главным инженером в экспедиции трудился первооткрыватель белорусской нефти

Валентин Александрович Зайцев. Из Речицы и Гомеля пришли опытные

специалисты. Геологи Иван Иванович Верниковский, Анатолий Максимович

Ильинчик, инженеры Геннадий Ефимович Тупица и Владимир Ильич Дмитриенко.

Особую зависть у соседей и гордость у хозяев вызывал поселок нефтеразведчиков

– Пантынг. Три улицы благоустроенных домов. Развитая производственная база,

хлебопекарня, жаркая сибирская баня.

Для многих несведущих экспедиция ассоциируется с небольшим отрядом

геологов, алитетом уходящим в тайгу. В экспедиции Здоровца работало более

полторы тысячи человек. Семь буровых бригад все дальше уходили в леса и топи в

поисках нефтяной реки. Радиус этих поисков достигал порой трехсот километров.

Подобные расстояния и объемы работ сложно представить даже в более-менее

обустроенной Беларуси, а в сибирских болотах, когда технику, инструмент и

материалы приходилось завозить по зимнику, эта работа стоила колоссального

напряжения и энергии.

В постсоветский период, когда экспедиция перешла во владение российских

властей, а их интерес геологическим поискам поиссяк, Здоровец с остервенением

искал работы и способы выживания для своего закаленного невзгодами коллектива.

В конце концов, подряд на бурение нашелся буквально в другом конце света. Был

заключен контракт

с нефтяной компанией Ирака. В Новороссийск для

транспортировки морем даже были доставлены две буровые вышки. Но вскоре

американский президент Буш взыграл маниакальной идеей найти в этой стране

ядерное оружие и развязал здесь войну. В ней сгорели мирные порывы геолога

Здоровца.

Тогда Станислав Федорович после 26 лет работы начальником экспедиции

распрощался со своим коллективом. Ему в то время было уже 64.

… А вот уже менее через два года я вновь встречаю его в самолете, несущимся к

Полярному кругу. Опыт старого геолога оказался вновь востребованным теперь уже

в качестве заместителя генерального директора Сибирского управления по

строительству скважин, базирующегося в г. Губкинском, что в 250 километрах

севернее от Ноябрьского, куда мы и держим путь.

-- Если жена меня спрашивает, когда я угомонюсь, я отвечаю, что лет до

семидесяти поработаю здесь, а затем двину далее, к Карскому морю, -- шутит

Станислав Федорович.

Почти четыре часа полета пролетели для нас незаметно. Вспоминали время

совместной работы, общих знакомых. Сравнивали тех нефтяников, что летали

вахтами на Север 20-25 лет назад с нынешним поколением. Они все же разные. Те

были первопроходцами. И походили на вереницу характеров покорителей Аляски,

описанных еще в начале двадцатого века Джеком Лондоном. Среди них были и

романтики, и авантюристы, и отчаянные негодяи, мечтающие заработать любой

ценой, и те, кому просто не нашлось место в более благополучной жизни. И все же

среди них не было слабых. Слабые уходили или в другие широты, или в другой мир.

Нынешние нефтяники другие. Они образованы. Они знают, что хотят. Романтика

уже не то топливо, которое ими движет. Да и Север во многом уже не тот. Он обуздан

новыми техникой и технологиями. Спеленен сетью, построенных прошлыми

поколениями дорог. И все же Север остается прежним: суровым, не прощающим

ошибок, не терпящим слабых.

На джипе из Ноябрьского мы движемся строго на Север. Не смотря на

прошедший снегопад и наступившую стужу, дорога от своих европейских сестер

отличалась только причудливыми названиями многочисленных рек вроде Хапоху-

Яха, Вара-Яха, длинными перегонами между населенными пунктами и указателями,

на которых вместо названий придорожных деревень, таблички со стрелками: «Куст

№…»

Под Ноябрьском вдоль полотна дороги квелые березки да тонконогие ели,

похожие на девчонок-подростков в выцветших школьных платьицах. Севернее

исчезли и эти деревца. Открывалась стылая, неприветливая тундра. Простирается

она, сколько позволяет воображение. До самого Ледовитого океана.

«Друзьям на память города дарить!»

Губкинский появился в моментально наступившей ночи столбами огней. Только

на Севере можно видеть подобное. Над каждым фонарем луч поднимающегося

ввысь света. И чем сильнее мороз, тем выше и ярче лучи.

Северные города раскрываются по-разному. Смотря, с какой стороны в неих

входишь. Со стороны цивилизации или из тайги. В первом случае это захолустье, в

другом – столица. Молодой город Губкинский стоит особо в ряду своих собратьев. Он

компактен, чист и уютен.

Глава администрации Губкинского Валерий Владимирович Лебедевич даже

обижается на гостей, когда те восторгаются: «У вас тут лучше, чем в иной столице!» -

- «А почему у нас должно быть хуже?», -- возмущается Лебедевич.

Вставка: Губкинский – город окружного значения Ямало-Ненецкого

автономного округа. Назван в честь основателя советской школы

нефтегазовой геологии академика Ивана Губкина. Основан в 1986 году.

Расположен в 200 километров от Полярного круга. С Большой землей

связан автотрассой и железной дорогой Тюмень – Новый Уренгой.

Город расположен в первой дискомфортной зоне, для которой

характерны суровая зима и короткое жаркое лето (абсолютный min -61;

max +34).

Население города составляет 22,5 тысяч человек. Средний возраст – 29

лет.

Хотя основным предприятием здесь является ЗАО «Роснефть-Пурнефтегаз»,

каждый четвертый губкинец – строитель. Ежегодно здесь вводится по одному

квадратному метру жилья на человека, т.е. в общем более 20 тысяч квадратных

метров. Недавно построены современный больничный комплекс, новая школа.

Возводится Дворец культуры и спорта

нефтяников. Не смотря на тяжелые

климатические условия, в домах здесь тепло, на улицах чистота и порядок. А

начиналось все более 20 лет назад с трех вахтовых комплексов «Ока».

Белорус Лебедевич возглавил город, где сегодня проживают представители

тридцати пяти национальностей, в 1993 году и с тех пор губкинцы дважды

оказывали ему доверие на выборах. На Север же Валерий Владимирович попал еще

раньше в 1980-ом в составе комсомольско-молодежного отряда «Молодогвардеец».

207 представителей всех областей Беларуси прибыли тогда в этот суровый край,

чтобы строить дороги, города, добывать нефть и газ.

-- Глупо было бы утверждать, что мы ехали сюда исключительно «…за туманом и

за запахом тайги»! Были и вполне земные цели. Но главное в другом: мы

стремились

создать что-то новое

своими руками,

оставить

вещественное

свидетельство нашего земного пути, -- вспоминает Валерий Владимирович. – Уже

сложно сказать, были ли идеологические лозунги и призывы решающим доводом в

процесс принятия решения о «покорителях Крайнего Севера». Но одно можно

сказать точно: мы ехали сюда по зову сердца, с духом патриотизма. И еще мы были

единомышленниками, то есть, думали, чувствовали, понимали одинаково. И таким

было большинство представителей нашего поколения. Мы – лишь частица его».

По-моему, «зов сердца», о котором говорил Лебедевич, основной стержень его

натуры.

Этот

стержень

и

помог

ему,

слесарю шестого

разряда

из

«Молодогвардейца»,

заочно

окончить

Белорусскую сельскохозяйственную

академию, возглавить сначала Пуровский райисполком, а затем и Губкинскую

администрацию.

Особенно вспоминает Валерий Владимирович середину «лихих 90-х». Снижение

производства, неплатежи, забастовки. Однажды, против Лебедевича вышестоящее

руководство даже пыталось «завести дело», когда он потратил бюджетные деньги на

то, чтобы отправить домой голодающую вахту буровиков. Основные бюджетные

поступления

должны были идти от

главного предприятия

города

--

«Пурнефтегаза». А дела здесь шли не лучшим образом.

Однажды, когда глава администрации решил обсудить на заседании совета

директоров акционерного общества совместные проблемы, его на заседание не

допустили, сославшись на конфиденциальность обсуждаемых вопросов. Пришлось

искать другие пути для диалога с нефтяниками. Лебедевич обратился в

администрацию округа и против «Пурнефтегаза» был возбужден процесс о

признании банкротства. Был назначен внешний управляющий в лице одного из

заместителей главы администрации города, а перед бывшим генеральным

директором милиционер просто закрыл дверь.

Вскоре в «Пурнефтегазе» появилось новое руководство и дела стали постепенно

налаживаться, как и обстановка в городе.

-- Главное, что мы сохранили стабильность, не допустили раскола среди жителей,

-- говорит Валерий Владимирович, вспоминая то время.

Сегодня вновь повысились темпы добычи нефти и газа в Приполярье.

Понадобились новые силы. И Лебедевич с большим энтузиазмом воспринял

решение о возобновлении работ здесь белорусских нефтяников. Уже много лет в

Губкинском базируется «летающее управление» -- это Северное управление по

строительству скважин, 600 человек работников которого летает из Гомеля.

Белорусская диаспора одна из самых многочисленных в городе. Здесь активно

работает общественная организация «Белая Русь». Валерий Владимирович мечтает

сделать Губкинский центром притяжения всех белорусов, проживающих на

территории ЯНАО.

Студеные дали отогрели душой

От

Базы

производственного

обслуживания

филиала

объединения

«Белоруснефть» до Сибирского управления по строительству скважин минут десять

пёхом. Солнце появляется здесь на юге, да так и застывает не на долго по над лесом.

Воздух звонок и чист. Я иду на встречу с Гамлетом Самсоновичем Абрамяном –

генеральным директором СУССа. Мы знаем друг друга уже почти тридцать лет.

Семья Гамлета Самсоновича живет в Гомеле, он регулярно наведывается сюда.

Иногда мы виделись мельком, но поговорить не удавалось.

В Речицкое управление буровых работ Абрамян приехал молодым специалистом в

1974 году. И сразу попал помощником бурильщика в бригаду знаменитого мастера,

лауреата Государственной премии СССР Алексея Захаровича Кузнецова. В то время в

«Белоруснефти» была целая плеяда знаменитых буровых мастеров. Это были

самостоятельные в принятии решений специалисты. Их знаниям, опыту, интуиции

доверяли и инженеры, и технологи. Не имея высшего образования, порой

грубоватые, они были преданы своему делу и так же воспитывали своих

подчиненных.

Эта школа затем пригодилась Абрамяну, когда он сам стал мастером,

начальником буровой. Когда в составе объединения «Белоруснефть» было

организовано Белорусское управление буровых работ в Западной Сибири, Гамлет

Самсонович

перешел

туда. Сначала

возглавил

центральную инженерно-

диспетчерскую службу, а затем экспедицию, которая разрабатывала Поточное

месторождение вблизи Нижневартовска, а затем перебралась севернее, в Ноябрьск.

Разбуривали Вынгоях в Приполярье.

Здесь и застала белорусских нефтяников весть о полном суверенитете всех

советских республик. Те из подразделений «Белоруснефти», у кого основные базы

располагались на территории Беларуси, забрали, что смогли, из техники и убрались

восвояси. БУБР же оказался никому не нужным: ни России, ни Беларуси. Вот в то

время и пришлось возглавить управление Абрамяну.

Он участовал в не виданным в прошлом процессе раздела имущества. По этому

поводу было даже

заключено межправительственное российско-белорусское

соглашение, в результате которого появилось СУСС. Решив юридические вопросы,

необходимо было искать объемы работ. За этим из Ноябрьского пришлось

перебираться в Губкинский. В одно время занимались даже капитальным ремонтом

скважин.

-- Был такой период, когда восемь месяцев подряд каждый работник управления

от генерального директора до уборщицы получал только минимальную ставку,

чтобы выжить и продержаться, -- вспоминает Гамлет Самсонович. – Средств едва

хватало на то, чтобы оплатить полеты самолетов, самые необходимые материалы.

В 1998 году, когда случился в России дефолт, из восьми миллионов долларов

долга заказчики оплатили СУССу только два. И все же Белорусы выдюжили.

Обанкротились подобное управление из Украины, другие родственные предприятия,

с которыми когда-то вместе начинали бурить в Сибири.

СУСС живет и сегодня. Здесь работает семь бригад. В ноябре приступила к

бурению бригада, арендованная в Светлогорском УБР. В декабре государственное

предприятие Северное управление по строительству скважин должно поменять

собственника. Оно выставлено на торги.

-- Наш коллектив, конечно же, желает, чтобы этим собственником вновь стало

объединение «Белоруснефть», -- говорит от имени своего коллектива генеральный

директор. – Работы на всех хватит, а северным опытом, которого наши люди

накопили не мало, мы с удовольствием поделимся.

В ожидании новых вьюг

На стене кабинета начальника филиала объединения «Белоруснефть» в

Российской Федерации Николая Николаевича Новикова географическая карта

региона, схема нефтяных месторождений и часы с циферблатом в виде карты

Беларуси, хотя на них и ямальское время.

Так и в жизни у него все смешалось. Родился на Гомельщине. Работал в

Светлогорском объединении «Химволокно». Окончил Гомельский политехнический

институт. Профессиональная карьера успешно продолжалась на Гомельском заводе

станочных узлов. После Чернобыля по состоянию здоровья дочери пришлось менять

место жительства. Так в 1989 году он попал в совсем юный Губкинский. Теперь он

здесь сторожил и знает все и вся.

Не легко пришлось бы молодым руководителям филиала: главному инженеру

Евгению Юрьевичу Широкину и его команде, если б не «дядька-воспитатель»

Новиков. У него звонят сразу несколько телефонов, разгоряченный, без шапки и

пальто, он выскакивает из кабинета и куда-то мчится. Приходится решать сразу

множество организационных вопросов. Производственная база филиала еще очень

слаба, а уже работают три бригады. Две по ремонту скважин и одна буровая.

Прибывает новая тампонажная техника. Объемы работ предполагается повысить в

разы.

Любую мелочь, например, нехватку машин, крана, автоцистерны и даже каких-

нибудь двадцати литров керосина, на Большой земле можно решить без

напряжения. Здесь все сложнее. И меня удивляло, как в капиталистической России,

где учатся считать все, Николаю Николаевичу удается решать многие проблемы по

старым буровецким законам – дружеской взаимовыручкой.

Уже в обратном рейсе в самолете услышал разговор двух вахтовиков. «Так

каждый год, -- делился один из них, -- как наступает зима, думаю, все, надо

завязывать с Севером. Но приходит весна, лето, думаешь, до новых вьюг далеко.

Потом решаешь, что нужно доработать хотя бы до Нового года. А затем …все

начинается сначала».

Что-то подобное случается и с Николаем Николаевичем. Он уверен: придут

морозы и вьюги, но придет и весна. В Губкинском все знают Новикова как искусного

огородника. На песках и вечной мерзлоте, где земля в самую жару оттаивает на

штык лопаты, он на своей даче ухитряется выращивать не только картофель, зелень,

но и клубнику, перцы и даже помидоры.

…Заметил, что в кабинетах всех руководителей в Губкинском, от главы

администрации до начальника белорусского филиала, вместе с государственной

символикой обязательно висят иконы. Так, «на всякий случай»? Или боятся, что Бог

не разглядит их во время здесь, на краю света? А, может быть, просто в этих суровых

местах, хочется надеяться не только на свои силы?

Трудно осуждать их за это. Когда смотришь, что смогли сделать на этой земле за

северными ветрами эти люди, удивляешься их непритязательности, живучести и

усердию.