Феникс. Порог Ямантау

ФЕНИКС: ПОРОГ ЯМАНТАУ
Роман. Книга первая
ПРОЛОГ
Ямантау, июль 1900 года

Гора не любила, когда по ней ходили без спроса.

Одиннадцатилетняя Диана чувствовала это кожей ещё до того, как мать взяла её за руку и повела вверх по каменистой тропе. Утро было ясным, пахло нагретой хвоей и диким мёдом, но девочка хмурилась, оглядываясь на усадьбу внизу — туда, где остались дед с бабкой, братья и привычный мир, состоявший из запаха конюшни, бабушкиных сказок и отцовского мундира.

— Мама, земля дрожит, — сказала она, остановившись на полпути.

Зарема Арсланова, урождённая Тулумбаева, улыбнулась и поправила платок. Она была красивой женщиной с мягкими чертами лица и тёмными, чуть раскосыми глазами — наследием башкирской крови, которая текла в их роду со времён тарханов, военной элиты древней степи.

— Это просто ветер, дочка. Гора старая, она дышит.

Диана покачала головой. Она не умела объяснить, но чувствовала: нет, это не ветер. Это походило на сердцебиение — огромное, медленное, утробное, доносившееся из-под скальной породы.

Они поднялись выше. Тропа сузилась. Слева нависал скальный выступ, справа открывался вид на долину Инзера, залитую полуденным солнцем. И вдруг —

Мир раскололся.

Диана не успела вскрикнуть. В глазах потемнело, ноги подкосились, и она рухнула на камни. Последнее, что она услышала, был крик матери, долетевший словно сквозь толщу воды.

Потом — ничего.

Три дня и три ночи она металась в горячке.

Усадьба Арслановых гудела встревоженными голосами. Приезжал уездный доктор, щупал лоб, качал головой, прописывал покой. Местный мулла, старик Сулейман, читал молитвы, перемежая их древними башкирскими заговорами. Мать не отходила от постели. Отец, Закир Арсланов, срочно вызванный из Уфы, стоял у окна, сжимая в кулаке серебряный нагрудный знак — наследие тарханского рода, — и смотрел на гору, которая отняла у него дочь.

А Диана горела.

Ей снилось — если это были сны — то, чего одиннадцатилетняя девочка знать не могла. Огромные каменные залы под землёй, заполненные густым, почти осязаемым светом. Люди в странных одеждах, говорившие на языках, похожих на журчание воды. И некто — огромный, безликий, дышащий — смотрел на неё из темноты.

На четвёртый день она открыла глаза.

В комнате было темно, горела только одна свеча. Мать спала, положив голову на край постели. Диана посмотрела на неё и вздрогнула.

Она видела мать не так, как раньше.

Вокруг Заремы пульсировало облако тёплого, янтарного света, пронизанное тонкими тёмными нитями — усталость, тревога, любовь. Диана знала значение каждого оттенка. Она повернула голову к окну. За стеклом, в темноте, высился силуэт Ямантау, и гора тоже светилась — глухо, багрово, словно угли в остывающем очаге.

Диана закрыла глаза. Она не понимала, что с ней случилось. Но чувствовала: прежней жизни больше нет.

Утром она улыбнулась матери и сказала, что ей лучше.

Она научилась скрывать свой дар очень быстро.

ГЛАВА 1
Красноярск, сентябрь 2024 года

1
Диана Закировна Аверина проснулась за семь минут до будильника — как всегда.

Она лежала в темноте, глядя в потолок, и слушала, как просыпается дом. ЖК «Отражение» на улице Матросова жил своей обычной жизнью. Где-то наверху сосед включил воду. За стеной, у молодой пары с ребёнком, заплакал младенец. Лифт гудел, спускаясь с шестнадцатого этажа.

Квартира на одиннадцатом этаже была её убежищем последние шесть лет. Вид из панорамного окна на Енисей и левобережье стоил тех денег, что она заплатила за эту коробку в новостройке. Река сегодня была спокойной, свинцово-серой, под стать осеннему небу.

Диана села, накинула халат — чёрный шёлк, подарок самой себе на сто тридцатилетие, — и прошла на кухню.

Кофе. Чёрный, без сахара. Зёрна она покупала в маленькой кофейне на проспекте Мира, у армянина по имени Ашот, который искренне считал, что ей не больше тридцати. Она не разубеждала.

Пока варился кофе, Диана подошла к окну и замерла.

Внизу всё было как обычно. Редкие машины, мокрый асфальт, фонари. Но что-то — почти неуловимое смещение в привычной картине — заставило её напрячься.

Она прикрыла глаза и позволила себе посмотреть.

Мир расцвёл оттенками Импульса. Деревья у подъезда светились мягкой зеленью с осенней желтизной. Ранние прохожие — размытые пятна эмоций: тревога, спешка, сонливость.

Три тёмных контура она заметила сразу.

Первый — у мусорных баков. Второй — в микроавтобусе с номерами такси. Третий — на скамейке у детской площадки, с газетой, которую никто не читает.

Трое. Треугольник наблюдения. Профессионально. Автобус — командный пункт, скамейка — сменный пост, баки — мобильный резерв. Смена каждые четыре часа, судя по энергетическому следу. Аппаратура подавления — в автобусе, слабое гудение на частоте два и четыре десятых гигагерца. Один из троих — ведающий, блокирует ауру, но грубо, оставляет «швы».

Она открыла глаза. Кофе был готов.

Итак. Они знают адрес. Знают распорядок. Оборудование военного класса, как минимум один обученный ведающий. Цель — наблюдение. Государственная структура. Не ФСБ — те действуют грубее. Что-то более специализированное. Выйти на контакт на моих условиях.

Она допила кофе и пошла одеваться.

Кафе «Застава» на Караульной. Открытое пространство, но под контролем горы. Моя территория. Там и поговорим.

2
Дмитрий Верстовский смотрел на монитор.

Женщина вышла из подъезда, села в чёрный «Аутлендер» и выехала со двора. Движения спокойные, даже ленивые. Как будто она не заметила слежки.

— Она нас засекла, — сказал голос за спиной.

Отец Михаил, бывший монах Оптиной пустыни, а ныне старший аналитик отдела, стоял в дверях. Высокий, сухощавый, с выцветшими глазами. Ему было под восемьдесят, но выглядел он лет на пятьдесят — дар замедлял старение не у всех, но у него замедлял.

— Уверен?

— Она смотрела прямо на камеру. Не на машину, не на дорогу — на камеру. И улыбнулась. Едва заметно. Но я видел.

Дмитрий откинулся в кресле и потёр переносицу.

Объект «Хранитель», он же Диана Закировна Аверина, по паспорту — уроженка Красноярска 1991 года рождения, был самой загадочной целью за всю его карьеру. Досье, собранное аналитическим отделом «Феникса», пестрело несостыковками. Женщина, которая выглядела на тридцать с небольшим, фигурировала в архивах КГБ за 1963 год — на фотографии с первомайской демонстрации в Красноярске. Та же причёска, те же глаза. В 1988-м её отпечатки всплыли в деле о странной гибели партийного функционера. А в 1924-м спецотдел ВЧК допрашивал некую «Аделаиду Арсланову» и отпустил с пометкой «не трогать».

Сто лет. Минимум сто лет она жила, не старея и не привлекая внимания.

— Она едет в сторону Караульной горы, — доложил техник. — Кафе «Застава».

Дмитрий встал.

— Я поеду один.

Михаил нахмурился.

— Это небезопасно. Мы не знаем её истинных возможностей. Логинов до сих пор в «Гигее».

— Именно поэтому я поеду один. Если бы она хотела напасть — сделала бы это вчера.

Логинов. Молодой ведающий из нового пополнения, который попытался просканировать её дистанционно. Результат — глубокая кома, из которой она сама же его и вывела, когда Дмитрий принёс извинения. Одно движение бровей — и человек отключился. Ещё одно — и вернулся.

Дмитрий взял плащ и вышел.

3
Кафе «Застава» располагалось на склоне Караульной горы.

Место это Диана знала давно — с тех пор, как впервые оказалась в Красноярске в 1920-х. Тогда на вершине уже стояла каменная часовня Параскевы Пятницы, построенная в 1855 году на средства золотопромышленника Петра Кузнецова. Диана помнила её почти новой — строгой, восьмигранной, с высокими окнами. А ещё она помнила рассказы местных старожилов о том, что стояло здесь раньше: сначала — сторожевая вышка казаков, пришедших с Андреем Дубенским в 1628 году, потом — деревянная часовня купца Новикова. Энергия этого места — древняя, намного старше любых построек — оставалась неизменной.

Она заказала пасту карбонара и чёрный чай с чабрецом. Села за столик у окна — с видом на склон горы и часовню на вершине. И стала ждать.

Он вошёл через семнадцать минут.

Один. Без прикрытия. Оружие — табельный ПМ под левой рукой, на предохранителе. Движения — военная выправка, но не спецназ, штабной офицер с полевым опытом. Шрам на скуле — не боевой, след энергетического удара, лет пять-семь. В ауре — дисциплина, лояльность системе, отсутствие личной агрессии. Любопытство. Он не боится. Интересно.

Она подняла глаза.

— Полковник Верстовский. Присаживайтесь. Кофе здесь не очень, но чай приличный.

Он сел. Несколько секунд они смотрели друг на друга.

— Вы знаете, кто я, — сказал он наконец.

— «Феникс». База «Лама» на плато Путорана. Спецотдел, существующий с восемнадцатого года. Вольф Мессинг у вас служил, кажется. Хороший был человек. Любил покурить и поговорить о смысле жизни.

Дмитрий чуть напрягся. Мессинг действительно числился в штате — информация высшего уровня секретности.

— Вы были знакомы?

— Шапочно. В тридцатых, в Москве. Пытался меня прочитать — не смог. Обиделся. Потом пили чай, обсуждали гипноз.

Она отпила чай.

— Давайте сразу к делу. Ваши люди следили за мной две недели. Ваш сотрудник пытался провести ментальное сканирование без согласия. Я ответила и сама же его вытащила. Чего вы хотите?

Дмитрий положил на стол папку.

— Сотрудничества.

Диана подняла бровь.

— «Феникс» изучает и охраняет места, подобные тому, где мы сидим. Караульная, Ямантау, Тунгусский разлом. Мы знаем об Ордене ведающих. Знаем, что вы — Хранитель. Нам нужны ваши знания. Взамен — защита, ресурсы и официальный статус.

— Защиту от кого?

— От тех, кто охотится на таких, как вы.

Она усмехнулась. В светло-карих глазах мелькнул бронзовый отблеск.

— Полковник, я живу сто тридцать пять лет. Я пережила империю, революцию, две мировые войны и развал Союза. Я сама могу кого угодно защитить.

Она наклонилась вперёд.

— Но вы пришли один. Без оружия, без поддержки. Извинились за сотрудника — искренне. Поэтому я слушаю. Что именно вы хотите знать?

Дмитрий выдержал её взгляд.

— Всё. Но начать предлагаю с Ямантау. Горы, где вы получили дар. Там что-то происходит. Наши датчики фиксируют рост активности последние полгода. Орден молчит. А вы знаете, что под землёй. Я прав?

Диана долго смотрела на него. Потом вздохнула и отодвинула чашку.

— Закажите мне ещё чаю, Дмитрий Алексеевич. Разговор будет долгим.

4
Они просидели в кафе до темноты.

Диана рассказывала скупо, дозированно. Об Ордене ведающих. О Совете Старейшин и Трибунале. О Хранителях, отвечающих за Пороги — места, где реальность истончается и соприкасается с иным.

— Ямантау — особое место, — сказала она под конец. — Там я получила дар. Там же находится один из самых мощных Порогов в Евразии. Если то, что под горой, проснётся, последствия будут катастрофическими. Для всех.

Дмитрий слушал молча. Он умел слушать — это она оценила.

— Я хочу пригласить вас на «Ламу», — сказал он, когда она закончила. — Посмотрите своими глазами. Это не вербовка — жест доброй воли.

Она задумалась.

База на Путорана. Девять уровней под землёй. Полная автономия. Оборудование, аналогов которому нет. Предложение честное — он не лжёт. Риск: я окажусь на их территории. Преимущество: доступ к данным по Ямантау. Решение: лететь. Но на моих условиях.

— Хорошо. Но никакого сканирования, никаких попыток воздействия. Если что-то не понравится — я ухожу сразу.

— Договорились.

Они вышли из кафе в прохладную сентябрьскую ночь. С площадки у подножия Караульной горы открывался вид на рассыпанные внизу огни Красноярска. Диана на мгновение задержалась.

— Я помню этот город в 1924 году. Деревянные домики, грязь на улицах. И эту гору. На вершине уже стояла часовня — каменная, построенная в 1855-м. Почти новая по моим тогдашним меркам. Но местные старики ещё помнили, что было раньше: сторожевая вышка казаков, потом деревянная часовня... Слои истории.

Она помолчала.

— Гора эта была священной для местных племён задолго до прихода русских. И они были правы. Земля здесь особенная.

Дмитрий стоял рядом. Ждал.

— Завтра в восемь. Аэропорт «Черемшанка». Я приеду сама.

Она села в «Аутлендер» и уехала.

Дмитрий остался один у подножия древней горы. Где-то далеко, за тысячи километров, под Ямантау медленно нарастал подземный гул.

ГЛАВА 2
Лама

1
Санкт-Петербург, Смольный институт благородных девиц. Осень 1904 года.

Диане пятнадцать. Она стоит в длинном коридоре, сжимая учебник французского, и смотрит на женщину, идущую навстречу.

Та немолода — на вид около сорока пяти. Тёмные волосы убраны в строгую причёску. Глубокие карие глаза с золотыми искрами. Элегантный тёмно-синий костюм — не форма классной дамы, а платье женщины иного круга.

— Диана Арсланова? Я Лейла Теймурбековна Ашурбекова. Ваша новая классная дама и наставница. Пойдёмте.

Они прошли в гостиную. Лейла указала на кресло, села напротив.

— Вы знаете, кто я на самом деле?

Диана замерла. Четыре года она скрывала свой дар ото всех. Никому не рассказывала о том, что случилось на Ямантау в одиннадцать лет, — о трёх днях горячки, о том, как мир вдруг расцвёл красками, которых не видят обычные люди. Она боялась, что её сочтут проклятой.

— Вы... вы тоже видите? — прошептала она.

Лейла улыбнулась.

— Я вижу гораздо больше, чем ты можешь представить. Я знаю, что случилось с тобой на Ямантау. Знаю, что ты боишься своего дара. И знаю, что ты никому о нём не говорила.

Слёзы подступили к глазам Дианы. Впервые за четыре года кто-то говорил с ней об этом открыто.

— Я думала, я проклята.

— Ты одарена. Твой дар — не зло и не добро. Это инструмент. Как нож: можно убить, можно нарезать хлеб. Всё зависит от рук.

— Научите меня. Пожалуйста. Я не хочу бояться.

Лейла накрыла её ладонь своей.

— Для этого я здесь.

2
Вертолёт завис над плато Путорана.

Диана прильнула к иллюминатору. Внизу расстилался инопланетный пейзаж: бескрайние базальтовые плато, изрезанные каньонами, водопады, срывающиеся с отвесных скал, зеркальная гладь озера Лама.

*Красиво. Была здесь в 1938-м. Тогда — геологическая партия и дикие олени. Сейчас — секретный объект под землёй.*

Вертолёт пошёл на посадку. Сверху виднелись только несколько домиков метеостанции и вертолётная площадка. Но Диана чувствовала: под землёй что-то есть. Огромное, живое, пульсирующее энергией.

Дмитрий указал на неприметную расщелину в скале.

— Вход. Прошу.

Они прошли систему шлюзов и оказались в просторном лифте, который устремился вниз. Цифры на табло сменялись: -1, -2, -3...

— Девять уровней. Полная автономия. Реактор, система жизнеобеспечения, лаборатории, жилые модули. Четыреста человек могут находиться в режиме полной изоляции до двух лет.

Впечатляет. Девять уровней в базальте. Экранирование энергетических полей — не чувствую ничего снаружи. Значит, и меня изнутри не засекут. Продумано.

Двери открылись на четвёртом уровне. Надпись: «Медицинский блок "Гигея"».

— Наш медблок. Уникальное оборудование. Здесь лечат не только обычные ранения, но и ментальные травмы, последствия энергетических ударов, откаты после работы с Порогами.

Диана прошла внутрь. В одной из палат, за стеклянной перегородкой, лежал молодой человек лет двадцати пяти. Он был в сознании, но выглядел бледным и усталым.

— Логинов, — узнала она. — Тот самый, который пытался меня сканировать.

— Да. Восстанавливается. Ваш ответный импульс был сильным.

— Я хочу поговорить с ним.

Дмитрий колебался мгновение, потом кивнул.

3
Она вошла в палату одна. Логинов смотрел на неё расширенными глазами, вжавшись в подушку.

— Не бойтесь. Я не причиню вам вреда. Как вас зовут?

— Алексей.

— Алексей, я пришла извиниться. Я не хотела отправлять вас в кому. Вы залезли в моё сознание без спроса, и дар сработал автоматически. Моя ошибка — я должна была контролировать силу ответа.

Он молчал, не веря.

— Ваш дар — эмпатия, верно? Вы чувствуете эмоции других. Сейчас вы чувствуете мою усталость и... искренность.

Он медленно кивнул.

— Я не враг вам, Алексей. И Ордену ведающих вы не враг. Мы все — часть одного мира. Выздоравливайте.

Она коснулась его лба кончиками пальцев. Лёгкое тепло пробежало по руке — она передала крошечную частицу своей силы. Алексей вздохнул и закрыл глаза, на этот раз спокойно.

Когда она вышла, Дмитрий смотрел на неё иначе. Уважение? Благодарность? Она не стала анализировать.

— Спасибо.

— Не за что. Показывайте дальше.

4
Они шли по коридорам «Ламы», и Дмитрий рассказывал о каждом уровне. Лаборатории психофизики, где изучали природу дара. Серверная с квантовым шифрованием, где хранились данные о всех известных Местах Силы. Ангар с техникой — вертолёты, самолёты, катера. Диана слушала, задавала вопросы, уточняла детали.

В одном из коридоров им встретился Михаил. Он поклонился с достоинством.

— Рад видеть вас в добром здравии, Хранительница.

— Отец Михаил. Хорошо маскируете дар — я едва чувствую.

— Привычка, выработанная десятилетиями. В Оптиной не приветствовали демонстрацию способностей.

Он ушёл. Диана проводила его взглядом.

— Чистая аура. Редкость.

К вечеру они вышли на поверхность. Над плато Путорана разгорался закат. Диана стояла на краю обрыва, глядя на озеро Лама, и молчала.

Дмитрий подошёл.

— Что думаете?

— Впечатляюще. Ресурсы, технологии, люди — всё на высшем уровне. Но вы всё ещё не понимаете, с чем имеете дело. Пороги — это не просто источники энергии. Это двери. И за некоторыми из них — то, чему лучше никогда не видеть этот мир. Вы изучаете их, чтобы использовать. Я охраняю их, чтобы не допустить беды.

Он долго смотрел на неё.

— Может быть, именно поэтому нам нужно работать вместе. Вы знаете то, чего не знаем мы. У нас есть ресурсы. Вместе сможем и защитить, и изучить.

Она перевела взгляд на закат.

— Завтра я хочу увидеть данные по Ямантау. Всё, что у вас есть. И связь с Лейлой. Если то, что я чувствую, правда, у нас очень мало времени.

— Сделаем.

Она повернулась и пошла к входу. У дверей остановилась и, не оборачиваясь, сказала:

— И ещё, Дмитрий Алексеевич. Я ценю, что вы не пытаетесь меня обмануть. Продолжайте в том же духе.

Дверь закрылась.

Дмитрий остался один на краю обрыва. В кармане завибрировал телефон. Сообщение от аналитического отдела: «Активность в районе Ямантау выросла на 17% за последние сутки. Источник не установлен. Требуется ваше решение».

Он прочитал, убрал телефон и пошёл к входу в бункер.

Война, о которой никто не знал, уже началась.

ГЛАВА 3
Голос под горой

1
Утром Диана проснулась в гостевом модуле базы «Лама».

Помещение было компактным, но функциональным: узкая кровать с ортопедическим матрасом, встроенный шкаф, стол с сенсорной панелью управления климатом и связью. Никаких окон — девятый уровень под землёй. Воздух подавался через систему фильтрации и имел лёгкий металлический привкус, но был свежим.

В углу — дверь в санитарно-гигиенический блок. Компактная душевая кабина с несколькими режимами подачи воды, зеркало с регулируемой подсветкой, набор гигиенических средств в индивидуальной упаковке. Ничего лишнего, всё продумано.

Диана сбросила одеяло и прошла в душ. Горячая вода смыла остатки сна, мышцы расслабились. Она стояла под струями несколько минут, приводя мысли в порядок. Затем — привычный ритуал: очищение, тоник, лёгкий крем. Она не пользовалась декоративной косметикой на базе — не перед кем красоваться, — но уход за кожей оставался неизменным уже много десятилетий. Вечная молодость не означала вседозволенности.

Вытершись, она накинула халат и вернулась в комнату. На столе ждал термос с кофе и записка от Дмитрия: «Жду в аналитическом центре. Уровень 5, сектор 7. Данные по Ямантау готовы».

Она хмыкнула. Ручка, бумага — в эпоху голосовых сообщений полковник Верстовский писал записки от руки. Это говорило о нём больше, чем любое досье.

Диана оделась — тёмные брюки, серый свитер, — выпила кофе и вышла в коридор.

2
Аналитический центр напоминал командный пункт из фантастического фильма. Огромные экраны во всю стену, ряды терминалов, операторы в наушниках. В центре — голографический стол, над которым парила трёхмерная карта Сибири с отмеченными точками энергетической активности.

Дмитрий ждал у стола. Рядом стояли Михаил и невысокий лысоватый человек в очках с толстыми стёклами.

— Доброе утро. Профессор Калитин, наш главный специалист по геофизическим аномалиям.

Калитин кивнул, но промолчал. Его аура была плотной, серой — человек науки, не привыкший к мистике, но вынужденный с ней работать.

— Данные? — спросила Диана, подходя к столу.

Дмитрий коснулся сенсорной панели, и над картой всплыли графики. Энергетическая активность в районе Ямантау за последние шесть месяцев.

— Вот. Началось в марте. Рост медленный, почти незаметный. Но за последний месяц — плюс сорок три процента. Причину мы не понимаем.

Диана смотрела на график не глазами — даром. За цифрами она видела пульсацию. Ритм. Дыхание.

Это не тектоническая активность. Не выброс энергии. Это похоже на сердцебиение. Медленное, глубокое. Что-то просыпается.

— Увеличьте вот этот участок. Март, вторая неделя.

Дмитрий кивнул оператору. График приблизился.

— Здесь рост на два процента, — сказал Калитин. — Статистическая погрешность.

— Нет. Это первый толчок. Он совпадает с...

Она замолчала.

— Дайте общую ленту событий за март по всему Сибирскому региону. Энергетика, сейсмика, метеосводки. Всё.

На экране появилась хронологическая шкала. Диана пробежала по ней взглядом — быстро, выхватывая ключевое. Землетрясение в Туве, магнитуда 3,2 — не то. Аномальное таяние ледников на Алтае — возможно, но слабо. Запуск нового энергоблока на одной из ГЭС — интересно, но не связано.

— Стоп. Вот это.

Она указала на строчку: «12 марта. Несанкционированное проникновение в закрытую зону "Ямантау-2". Задержаны двое. Личности не установлены. Дело передано в...»

— В чью компетенцию передано дело? — спросила Диана.

Оператор защёлкал клавишами.

— Данных нет. Гриф «Особой важности».

В комнате повисла тишина.

Дмитрий нахмурился.

— «Ямантау-2» — закрытый объект. Официально — хранилище стратегических запасов. Но у нас есть основания полагать, что там нечто иное.

— Там один из входов в Порог, — сказала Диана. — Второстепенный, запечатанный ещё в девятнадцатом веке. Если кто-то пытался его вскрыть в марте, неудивительно, что гора начала просыпаться.

— Кто мог это сделать? — спросил Михаил.

Диана посмотрела на график.

Двое задержанных. Дело передано неизвестно куда. Гриф «Особой важности». Это не совпадение. Спланированная операция.

— Кто-то внутри системы. С доступом к закрытой информации. И этот кто-то знает о Порогах достаточно, чтобы попытаться их открыть.

3
Она попросила отдельный кабинет для связи.

Дмитрий проводил её в малую переговорную — звукоизолированную, с аппаратурой шифрования. Оставил одну.

Диана села в кресло, закрыла глаза и настроилась.

Связь с Лейлой никогда не была простой. Старейшина Ордена не пользовалась телефонами — только ментальным каналом, защищённым древними техниками. Для этого требовалось войти в особое состояние — тонкую грань между сном и бодрствованием.

Она нашла эту грань за несколько секунд.

Лейла.

Тишина.

Лейла, это Диана. Ответь.

Эфир дрогнул. Знакомое тепло коснулось сознания — мягкое, обволакивающее.

Диана. Давно ты не звала меня.

Голос Лейлы звучал в голове, но Диана знала: сейчас наставница сидит где-то в своём доме — возможно, в Баку, возможно, в горах Кавказа — и так же, с закрытыми глазами, держит канал.

Нужно поговорить. О Ямантау.

Пауза.

Я знаю, что там происходит.

И молчишь? Почему Совет не реагирует?

В ментальном голосе Лейлы проступила горечь.

Совет расколот. Карим и его сторонники считают, что Пороги нужно открыть. Что это даст Ордену силу, которой у нас никогда не было. Они не слушают меня.

Карим? Тот самый, которого ты обучала?

Да. Моя ошибка. Я думала, что воспитала в нём мудрость. Оказалось — только амбиции.

Диана сжала подлокотники.

В марте на Ямантау задержали двоих. Они пытались проникнуть к Порогу. Дело засекречено. Это Карим?

Возможно. Или те, кто стоит за ним.

Кто?

Ещё одна пауза. Тревожная.

Есть организация. Они называют себя «Порог». Базируются в Европе, но их щупальца повсюду. Они ищут доступ к ключевым Местам Силы. И вышли на Карима. Я узнала об этом слишком поздно.

Диана почувствовала, как внутри поднимается холод.

Они хотят открыть Ямантау?

Да. И не только его. У них есть тексты, украденные из архивов Ордена. Они знают о «суперключе» — артефакте, способном открыть любой Порог. И считают, что ключ связан с твоей кровью.

Тишина.

Моей кровью?

Ты получила дар на Ямантау. Ты — Хранительница Сибирских Врат. Твоя связь с этой горой глубже, чем у кого-либо. Если они захватят тебя, то смогут открыть не только Ямантау. Всё.

Диана открыла глаза. В зеркальной панели напротив она увидела своё отражение — бледное, с бронзовыми искрами в зрачках.

Что мне делать?

Будь осторожна. Доверяй только тем, кого проверила. И найди Карима раньше, чем он найдёт тебя.

Где он?

Не знаю. Он исчез после того, как Совет отклонил его предложение об «активном использовании Порогов». Но у него много сторонников. Они могут быть где угодно.

Диана помолчала.

Лейла... Ты в опасности?

Ментальный голос потеплел.

Я прожила четыреста лет, дитя. Беспокойся о себе.

Связь прервалась.

Диана ещё несколько минут сидела в тишине, переваривая услышанное.

Итак. Карим. «Порог». Суперключ в моей крови. И гора просыпается.

Она встала и вышла.

4
Дмитрий ждал в коридоре.

— Что-то случилось? — спросил он, глядя на её лицо.

— Мне нужно рассказать вам кое-что. И понадобится ваша группа быстрого реагирования.

Он кивнул, не задавая лишних вопросов.

— Идём в мой кабинет.

Кабинет Верстовского был таким же спартанским, как и всё на базе. Стол, стул, карта на стене, сейф. Никаких личных вещей, кроме одной фотографии в рамке — пожилая пара на фоне старинной усадьбы. Двухэтажный дом с колоннами, тенистая аллея, кусок фамильного герба над входом. Такие поместья строили башкирские тарханы, получившие дворянство при императоре, — европейский классицизм мешался с восточными орнаментами.

Диана села напротив и изложила всё: о Кариме, о «Пороге», о суперключе и о том, что её кровь может стать инструментом для открытия Ямантау.

Дмитрий слушал, не перебивая. Когда она закончила, он помолчал.

— Мы найдём Карима.

— Это не всё. Если «Порог» стоит за попыткой проникновения в марте, у них есть доступ к закрытой информации. Возможно, даже к вашей базе.

Он нахмурился.

— Вы думаете, у нас утечка?

— Думаю, нужно проверить всех, кто имеет доступ к данным по Ямантау. Тихо.

— Сделаем.

Она встала.

— Диана Закировна. Спасибо за доверие.

Она посмотрела на него — на седину в висках, на шрам, на усталые, но цепкие глаза.

— Пока не за что, полковник. Поблагодарите, когда мы остановим тех, кто хочет разбудить гору.

Она вышла.

В коридоре её догнал Михаил.

— Хранительница, можно на минуту?

Она остановилась.

— Я слышал ваш разговор с Лейлой. Не специально. Мой дар иногда пробивает стены.

Диана прищурилась.

— И что вы думаете?

— Карим — пешка. «Порог» использует его, чтобы добраться до вас.

— Они не доберутся.

— Дай-то бог. Но если что — я на вашей стороне.

Он поклонился и ушёл.

Диана осталась одна в пустом коридоре.

Все на моей стороне. И при этом я никогда не была так одинока.

Она тряхнула головой и пошла к лифту. Времени оставалось всё меньше.

Где-то глубоко под землёй, за тысячи километров от базы «Лама», под горой Ямантау гул становился громче.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...