Успешное испытание

 В лаборатории стояла абсолютная тишина.

 Сотрудники предпочитали не общаться. Каждый из них знал, что делает нехорошее дело. Совершает преступление против всего человечества. Молчание позволяло сохранять иллюзию тайны.

 А ещё каждый из их боялся. Боялся, что то, чем он занимается, убъет его самого или его блзких. Боялся, что разговоры "не по делу" разбудят затаившуюся совесть. Боялся, что те, кто рядом с ним делает одно с ним дело, успеют раньше него зафиксировать успех в исследованиях и он останется "за бортом". Боялся потерять эту работу. Не только потому, что в стране царит безработица и научные работники тут, в этой стране, больше никому не нужны, только в этой лаборатории им есть применение за достойную оплату. Да, больше всего каждый из них боялся потерять свою зарплату, позволяющую их семьям жить без страха за завтрашний день.

 В лаборатории стояла абсолютная тишина и висел всеобъемлющий страх. В конце рабочего дня каждый из них торопливо принимал душ, переодевался в цивильное и быстро покидал территорию лаборатории.

 Каждый, кто работал здесь, все пятьдесят научных сотрудников, лаборантов и технических работников, зависели от неведомого заказчика. Они не знали даже того, кто был владельцем этой лаборатории.

 Их непосредственным начальником, директором лаборатории, считался некто по фамилии Берг. Но даже об этом Берге они не знали ничего. Ни его национальности, ни из какой он страны приехал сюда или был местным, что было сомнительно. Никто не знал ничего о том, где он живет и есть ли у него семья. Берг выходил на связь по интернету из стерильно белого кабинета без каких-либо предметов на стене за его спиной. Всегда без какой-либо системы. Он мог позвонить в начале рабочего дня, в обеденный перерыв, вечером в любой будний день. Он мог звонить в течение одного дня несколько раз, а мог не звонить две-три недели кряду. Он всегда появлялся на экране неожиданно. Всегда в темных очках и медицинской маске, скрывающих его лицо полностью. На его руках всегда были белые перчатки и одет он был всегда в белый лабораторный комбинезон. Он почти сливался с белой стеной за его спиной. Говорил он без акцента, очень коротко, рублеными фразами с непроницаемым лицом. Он запрашивал конкретные данные, требовал демонстрации приборов и рабочих столов и называл сотрудников только по номерам на их бейджах. Каждому из них во время сеансов связи с Бергом казалось, что они общаются с Искусственным Интеллектом.

 Но всё это, по большому счету, не имело ни для кого из них никакого значения. Каждый из них мечтал совершить прорыв в науке. Их даже то не волновало, что они не имеют права ничего публиковать в профильных изданиях. Все полученные результаты принадлежали заказчику.

 Исследования с разными формами вирусов и с разными носителями этих вирусов продолжались уже пять лет. За это время в лаборатории сменилось около десяти сотрудников. Никто из работающих в лаборатории не знал, куда делись те, кто исчез из лаборатории. Городская служба здоровья не публиковала данных о необычных инфекциях, даже заканчивающихся летальным исходом. Никто из сотрудников не задумывался и о том, откуда появлялись новые кадры.

 Новых просто ставили на рабочие места исчезнувших. Все задачи и цели исследований каждый сотрудник получал лично от Берга после сдачи профильного он-лайн тестирования и успешного собеседования также в он-лайн режиме.

 В принципе эта работа устраивала каждого из них. Но к середине недели у каждого из них мучительно болела голова, к пятнице поднималась температура, а все выходные каждый из них лечился домашними средствами от диареи. Обращаться к врачам со своими хворями они не решались, опасаясь расспросов об их профессиональной деятельности.

 Очередной неожиданный звонок Берга застал их всех врасплох. В этот день каждый из них должен был собрать все материалы своих исследований, запаковать в специальные боксы своих "подопечных" - плодовых мушек, москитов, мошкару, бабочек, комаров, клещей, мышей и крыс, запаять в колбы образцы мутировавших вирусов, загрузить все эти артефакты в подъехавший контейнер и покинуть территорию города в течение дня, не оповешая никого о своем отъезде.

+++

 На другом конце города стояла малоприметная станция контроля погоды и природных явлений. На станции работало всего пять человек. Все сотрудники станции были иностранцами из разных стран Европы и из США. В их распоряжении было засекреченное оборудование, потреблявшее такое количество электроэнергии, что местные энергетики были уверены - работники станции под видом работы с климатом в реальности занимаются майнингом, а свои белые зонды запускают только для отвода глаз.

 С другой стороны, всем было наплевать на то, чем занимаются эти климатологи. За электричество платят исправно, а остальное не имеет значения.

 Иностранцы на станции работали веселые и щедрые. Они охотно шутили с местными торговцами, продававшими уличную снедь, никогда не торговались и вели себя очень по-джентельменски. Местным нравилось их присутствие. Жалели только о том, что их всего-то пятеро, да и семьи свои могли бы сюда привезти.

***
 Аслан, младший научный сотрудник, последний из тех, кто пришел на работу в лабораторию Берга, решил не совсем точно выполнить распоряжение директора. Он не мог рассказать всем своим многочисленным родственникам о своей работе и внезапном прекращении своей деятельности. Они все, три его сестры с семьями, два брата с женами и детьми, престарелая мать и её ещё более старая сестра, не смогли бы так быстро покинуть родной город, да и рассказать им всем о необходимости отъезда он в такой короткий срок не мог. А оставить их в условиях потенциальной опасности... Аслан знал, что не простит этого себе никогда. В общем, Аслан решил остаться в городе.

 Когда он не поехал на работу на следующее утро, мама обеспокоенно спросила его: "Сын, ты заболел? Или тебя уволили? Ты что-то сделал не так?" Аслан постарался её успокоить: "В лаборатории начали ремонт. Нам дали несколько месяцев на отдых, пока там не закончат все работы. Я думаю, что нам заплатят часть зарплаты за простой. Не всю зарплату, к сожалению. Но ничего, перебьемся как-нибудь. Ты не переживай. Я посплю пока ещё. Хоть высплюсь за это время". Он улыбнулся матери, поцеловал её в дряблую щеку и скрылся в своей комнате. Мать его покачала в сомнении головой, но не сказала ему ничего более.

 Весь следующий день Аслан проспал. Он не проснулся даже тогда, когда вечером пришла его сестра Лиза с маленькой дочкой. Лиза хотела попросить Аслана помочь её мужу в ближайшее воскресенье - наступившая весна требовала обработки сада. Лиза думала, что Аслан вместе с зятем обработает их фруктовый сад, а потом они вдвоем обработают и небольшой садик около дома  матери. Лиза рассказала о своем плане матери и та согласилась: "Конечно, дочка. Аслан не даром проучился столько лет, конечно поможет. Даже завтра сможет. У него теперь что-то вроде отпуска. Камилочка, иди к дяде, разбуди его. Пусть встает уже. И поужинаем все вместе как раз". Трехлетняя Камилла, любимица Аслана, попыталась разбудить его, но Аслан натянул плед на голову и сонно пробормотал: "Отстань. Я спать хочу". Девочка обиделась, раскапризничалась и Лиза, торопливо попрощавшись с матерью, поехала к себе домой, сказав матери, что завтра позвонит Аслану и договорится с ним.

 Наутро Аслан заметил, что над городом стоит смог. В новостях по телевизору коротко упомянули о какой-то небольшой аварии в районе лаборатории. Аслан оседлал свой велосипед и помчался к месту своей работы. Еще не доехав до центрального входа, Аслан понял, что зданий лаборатории больше не существует, а от окружающего их сквера тянет дымом. Аслан подъехал к глухому забору, прислонил велоспед к стене и взобрался ногами на его сиденье. Подтянувшись на руках к верхушке забора, Аслан заглянул внутрь территории и увидел суетящихся среди обрушенных зданий людей в комбинезонах химзащиты.

Аслан услышал разговоры на английском языке и понял, что на территории лаборатории работают иностранцы. Вероятно это были сотрудники еще одной лаборатории США, расположенной поблизости от города. Аслан слышал разговоры о том, что это лаборатория связана с химоружием, но это были просто досужие разговоры. О той лаборатории люди в стране знали еще меньше, чем о лаборатории Берга. Говорили, что обе лаборатории принадлежат Пентагону и обе подчиняются олдному генералу. Но Аслан никогда не задумывался об этом. Его не интересовала геополитика. И химия его не интересовала. Он считал себя высококласным энтомологом и гордился красным дипломом сельскохозяйственного университета. Он, конечно, неплохо разбирался в химии в силу своей специальности, но не настолько, чтобы хотеть работать химиком или в системе химзащиты.

 Аслан спрыгнул вниз, сел на велик и задумчиво поехал по безлюдной улице. Хотелось встретить кого-нибудь, кто рассказал бы о том, что здесь произошло. Но никого вокруг не было. Казалось, что улица вымерла. Или все жители спешно выехали отсюда. Аслан долго петлял по соседним переулкам. Тягучий дым мешал дышать. Аслан натянул на лицо, до самых глаз, ворот джемпера. Домой он вернулся только тогда, когда понял, что отравился едким дымом. Глаза слезились, во рту стояла горечь, ноющая боль в спине мешала крутить педали и все его мышцы были словно из ваты. На звонок Лизы Аслан ответил, что плохо себя чувствует и сможет помочь зятю дня через два.

 Следующий день Аслан решил отдохнуть дома. Он посмотрел новости, услышал о том, что в здание лаборатории попала молния, вызвавшая короткое замыкание. Это его не удивило - весна пришла, вполне могла молния залететь куда угодно. Странно немного только то, что не было нормальной грозы с дождем, но так тоже бывает в марте. Аслан выпил литр молока из холодильника и пошел спать.

 И проспал почти сутки. На следующее утро он по-прежнему чувствовал слабость. Ему не хватало кислорода. Аслан сел в машину покойного отца. Он всегда хотел этого, когда его настроение портилось, а ему в этот день было особенно плохо. В машине, как ему казалось, сохранялся отцовский запах и дух отца поддерживал Аслана в такие минуты. Аслан выехал за город, целый день мотался по ухабистым дорогам, вернулся вечером ещё более уставшим и снова завалился спать.  Мать Аслана попыталась вызвать сына на разговор и накормить его вкусным ужином, но он, едва положил голову на подушку, просто вырубился.

 Проснувшись среди ночи, Аслан вышел в сад около дома. Он чувствовал легкое удушье и головокружение. Хотелось подышать свежим воздухом. Распахнув входную дверь, Аслан в недоумении остановился. Фонари на солнечных батареях вдоль двух прямых дорожек от дома к воротам и к гаражу, всегда отлично освещавшие их садик в темное время, в эту ночь едва светили мутным мерцающим светом. Над садом стояла плотная шевелящаяся пелена. Что-то налипло на его лицо и обнаженные руки. Аслан попытался избавиться от этого. Он потер лицо и понял, что его атаковали мириады мошек. Резкая боль вынудила его броситься в дом. Захлопнув дверь, он пробежал в ванную, скинул с себя всю одежду и залил её горячей водой, потом встал под горячий душ и долго стоял неподвижно, надеясь, что все эти многочисленные укусы осатаневшей мошкары не внесли в его кровь ни одного из тех смертоносных вирусов, с которыми, как он точно знал, экспериментировали, и он сам тоже, в уничтоженной лаборатории.

 За шумом воды Аслан не слышал, как по улице пронесся порыв ураганного ветра, принесший грозовые тучи. Тучи разорвали яркие молнии, хлынул проливной дождь с градом.  В городе были повалены десятки деревьев, оборваны километры электропроводов, сотни домов остались без света.

 Но тучи мошкары оказались уничтожены в доли минуты.

***

 Наутро он уже знал точно, что взбесившаяся мошкара "наградила" его лихорадкой денге. Интенсивные мышечные и суставные боли, боли в костях, зудящая сыпь, высокая температура и тотальная слабость не оставляли сомнений.

 Аслан с трудом добрался до письменного стола, открыл ноутбук и, едва понимая, что делает, напечатал: "Это вирус Денге. Простите меня, люди!" Из последних сил он набрал номер городской эпидемиологической службы, продиктовал свой адрес и без сознания упал на пол. Там его и нашли  медики.

***
 Вспышка тропической лихоралки денге в городе была локализована. Летальных исходов не было зафиксировано. Аслана вылечили тоже. Но, как кажется его родным, лихорадка не прошла бесследно. Аслан больше не хочет работать во вновь отстроенной лаборатории, хотя его туда приглашали настойчиво и даже обещали ему повышение в окладе. Он предпочитает теперь заниматься в гараже машиной отца, перебирая все её узлы до винтика и промывая каждую деталь керосином. В его планах открыть свой автосервис. И никаких насекомых!