Глава тридцать вторая. Вести из прошлого

Книга пятая. Сопротивление.
Глава тридцать вторая. Вести из прошлого.
 
     В напряжённой жизни лихих девяностых и начале двухтысячных годов прошлая вся молодая жизнь Сергея и теперь она ушла как-то сразу далеко от его сознании.
     Он жил теперь одной лишь работой и сегодняшним днём. А тут-то вдруг, в редакции газеты "Тульская правда" попался ему на глаза статья в центральной газете коммунистов "Правда" довольно большой материал, который просто резанул ему по глазам и разворошил всю его память.
     Вначале он даже и не понял о чём там идёт речь. Увидел лишь на газетной полосе большие снимки, какого-то разгромленного помещения, и под ними название этой большой статьи с крупным заголовком: "Теряем и не плачем".
     И ниже заголовка мелко: "Или о том, как пытают уничтожить сельский музей". Тут-то в его сознании пронзило, словно  вспышкой:
     - Медуны!
     Это же на снимках сельский музей, детище Василия Ивановича Сизова, в создание которого он вложил всю свою жизнь, по крупицам создавая и собирая точно такой же музей, как на снимке?
     Не может быть! Неужели и в это село добралась разрушительная гайдаровская демократия? Неужели и там есть свои чубайсы с хакамадами?
     Много раз пожилой учитель рассказывал ему, Сергею, про эту тяжёлую но увлекательную его работу.    
     Да только ему тогда было не до того. Не до музея. Тяжёлые семейные обстоятельства и работа в газете металлургического комбината не позволяли ему переключить свои мысли на что-то иное.
    На постороннее, кроме личных тяжёлых своих забот. К тому же, в Крутом Яру был точно такой же краеведческий музей и он был ему намного дороже и ближе. И тоже отнл много сил и вселил усталость.    
    Время было тогда пред-перестроечное тоже не из лёгких. А сейчас оно ещё тяжелее, музей был закрыт на замок и не действовал. Однако, был цел и в сохранности.
    Это Сергея утешало, но сейчас он испугался, что поселковый круторовский музей может оказаться тоже таком же положении, как и Василия Ивановича Сизова.
    О чём и писала газета "Правда". Боялся, как бы он тоже не был разорён и уничтожен, как описываемый сельский.
    Пусть находился он сейчас под замком и каким-то чудом был ещё сохранён, а помещение не продано, то где гарантия его целостности? 
    Сергей тоже не раз писал об этом не только в "Тульской правде", но и в "Крутояровце", после второго своего второго пришествия на комбинат и создания этой газеты.
     До своего нынешнего второго добровольно-принудительному увольнения с комбината с музеем было всё, вроде бы, нормально. Но чем чёрт не шутит?
    А вот теперь он опять, по старой памяти и ища работу, заехал в редакцию "Тульской правды", и вот здесь-то ему попалась эта газета, всколыхнувшая его память и посеять в нём тревогу..
    Последнее, что он смог сделать, ещё работа в "Круторовце, для спасения музея комбината и Крутого Яра, это позвонить во вновь создаваемый военно-исторический музей обороны и военной истории Тулы и предложить попробовать превратить поселковый музей в его филиал.
    Это было бы его спасением. Так как история посёлка в дни обороны Тулы была достаточно интересной и достаточно героической, связанной с созданием Тульского рабочего полка и первого тульского коммунистического, с партизанским диверсионным движением и героической работой в металлургов посёлка тылу, по обеспечению страны металлом.
    Но пока результата никакого не было. Сергея это очень печалило и тогда он предложил работникам музея свои материалы по военной тематике и из военной истории своих земляков, опубликованные ранее в газете "Крутояровец".
    И Сергей был рад тому, что его материалы с большим вниманием приняли в военно-историческом музее тульской области.
    А вот теперь-то эта печальна статья о гибели музея в Медунах ввергла его в сомнения и печальные размышления.
    Как странна связь времён и событий? Но не только это сейчас взволновало Сергея. На днях ему пришло ещё более тревожное письмо из Медунов, с таким вот содержанием:
    "Здравствуйте, Сергей и твоя сегодняшняя супруга, имени её не знаю,- писала Клавдия Максимовна,-_желаю вам всего хорошего. Но что-то ты, "папаня" забыл про свою дочь!
    Света уже окончила институт и вышла замуж. Василий Иванович умер в декабре прошлого года. Сейчас уже май 2005. Быстро время пролетело. Последние дни его были омрачены сегодняшними окаянными днями.
    Он очень тревожился за свой музей. Но мы, вместе с коммунистами наших Медунов, боролись и боремся за сохранение его музея и присвоение ему имени Василия Ивановича. 
    Как коммуниста и фронтовика, историка и краеведа, создателя этого музея. Он до последних дней никак не мог примириться с сегодняшней вакханалией и унижением страны, которую любил всем сердцем.
    Очень опасался за судьбу не только своего музея, но в большей степени за будущее своей внучки Светы.
    Кстати сказать, все твои алименты за шестнадцать лет, которые Василий Иванович собирал на книжку в сберкассе к её совершеннолетию, благополучно рухнули в дефолт девяносто восьмого года.
    Спасибо, Ельцину и за его демократию и "светлое" капиталистическое будущее. Бог ему за это воздаст на том свете!
    Но, слава Богу, Света выучилась на экономиста и вышла замуж за хорошего человека. Вместе они, кажется, вписались в новую жизнь.
    Открыли магазин по продаже компьютерной технике и мобильных телефонов, телевизоров и прочей соременной техники.
    Муж у неё программист высокого класса и компьютерщик. Человек очень хорошо воспитанный, образованный и культурный, что в наши дни большая редкость.
    А вот Людмиле не повезло и во второй раз с мужем. Когда она лежала в больнице в Москве, то он пьянствовал и по уши весь влез в долги, которые после отдавал с её пенсии инвалида. Поднимал на неё руку.
    Забирали его в милицию, но она его прощала. Вот такое у неё доброе сердце. Возможно, потому у неё и была в институте им Бурденко очень сложная операция головы после его рукоприкладства.
    Но, слава Богу, всё это в прошлом. Теперь она вдова. Мужа её нашли пьяного ночью и с пробитой головой, лежащего посреди улицы. Ничего на него не действовало: ни просьбы, ни увещания, ни угрозы
    Сын Людмилы, от второго брака, нас всех радует. Ему сейчас двадцать два года. Учится в педагогическом институте и как Василий Иванович станет историком. Собирается преподавать у нас в школе в Медунах.
    Мы должны в июле, числа 13-14, поехать отдыхать в Адлер. Если ты поедешь со своей семьёй туда отдыхать, там можем встретиться.
    Не забывай свою дочь и на нас не обижайся. Вы оба виноваты и винить теперь никого не стоит. Особенно нас с Василием Ивановичем. Всего тебе доброго. Привет всем Гончаровым.  20 мая 2005 года".
    Вот такое пришло письмо. Оно пришло на адрес Веры в Крапивенку. Сергей прочёл его и показал Нине. Она сказала:
    - Решай сам. Можешь съездить.
    - С какой стати?- возразил Сергей,- после такой подлости в отношении меня? Сколько из-за них всех пришлось пережить не только мне, но и всем моим родным. И как я могу поехать без тебя?
    И это было правдой. Он не мог так поступить и причинить ей боль. Но им сегодня было и не до поездок на юг.
     Не до отдыха. Даже не до "Велегожа". Всё складывалось для них в жизни не очень благоприятно.
     Аптека в Крутом Яру, где Нина была заведующей, ещё в 1993 году начала переживать полную реорганизацию.
     Она не только уменьшилась в размерах, но и утратила свои производственные функции. Перестала делать лекарственные препараты.
     Её услугами перестали пользоваться многие учреждения здравоохранения посёлка. Например, санаторий-профилакторий, который прекратил вскоре вообще своё существование и перешёл в ведение МВД. Там поселилась милиция со служебными собаками.
     Не стало в Крутом Яру женской консультации и роддома и резко ограничилось обеспечение поселковой поликлиники лекарствами.
     С лекарствами был вообще полный дефицит и лечебные учреждения сами теперь добывали их, где только было возможно и по выгодной им цене. Или сами больные добывали их любыми способами.
     Не стало теперь и пионерского лагеря на реке Воронья, он перешёл в частное владение и стал отелем "Грин-хауз". Перестала существовать зона отдыха металлургов в "Велегоже", что на реке Ока.
     Она оказалась заброшенной и разорённой дотла. Медпункты комбината тоже всё реже и реже пользовались услугами аптеки.
     Постепенно аптека Крутого Яра, большая и производственная при советской власти, скукожилась и ныне в её бывших рабочих помещениях обосновались разномастные магазинчики-ларьки и от неё самой осталась только лишь одна вывеска.
     В Крутом Яру появилось пять или шесть таких таких аптек и Нина ушла на пенсию. Ей было тяжело смотреть на то, как гибнет её аптека.
     Сергею до пенсии оставался всего лишь год. Несмотря на это и то, что у него была третья группа инвалидности, он продолжал упорно ездить на Биржу труда, то есть, в Центр занятости.
     Но в таком возрасте ему там работу даже и не предлагали, а лишь намекали на то, что он вряд ли её получит.
     И потому Сергей опять начал сотрудничество с газетой "Тульская правда". Так что о каких-то поездках на юг им и не приходилось думать. Лишь только, может быть, по его социальной льготе инвалида. Но это раз в четыре года.
 А. Бочаров.
Фото взято в открытом доступе.
2026.