Глава тридцать вторая. Вести из прошлого

Книга пятая. Сопротивление.
Глава тридцать вторая. Вести из прошлого.
 
 В напряжённой жизни лихих девяностых и начале двухтысячных годов прошлая вся молодая жизнь Сергея и теперь ушла как-то сразу далеко из его сознании. Он жил теперь одной лишь работой и сегодняшним днём. А тут-то вдруг, в редакции газеты "Тульская правда" попался ему на глаза в центральной газете коммунистов "Правда" с довольно большим материалом, который просто резанул по его глазам и разворошил его память.
 Вначале он даже и не понял о чём в нём идёт речь. Увидел лишь на газетной полосе большие снимки какого-то разгромленного помещения и под ними название большой статьи с крупным заголовком: "Теряем и не плачем" и ниже мелко: "Или о том, как пытают уничтожить сельский музей".
 Тут же в его сознании блеснуло словно  вспышкой: "Медуны"! Это же сельский музей, детище Василия Ивановича Сизова, в создание которого вложил он всю свою жизнь, по крупицам создавая и собирая точно такой же музей, как на снимке. Много раз пожилой учитель рассказывал ему, Сергею, про эту тяжёлую но увлекательную его работу.    
 Да только ему тогда было не до того. Не до музея. Тяжёлые семейные обстоятельства и работа в газете металлургического комбината не позволяли ему переключить свои мысли на что-то иное, на постороннее. К тому же, в Крутом Яру был точно такой же краеведческий музей и он был ему намного дороже и ближе.    
 Но и поселковый круторовский музей был тоже в точно таком же положении, о чём писала газета "Правда". Правда. он не был разорён и уничтожен, как описываемый сельский. Он находился сейчас под замком и каким-то чудом был ещё сохранён, а помещение не продано. 
 Сергей тоже не раз писал об этом не только в "Тульской правде", но и в "Крутояровце", после второго своегопришествия на комбинат и создания этой газеты. До своего нынешнего второго добровольно-принудительному увольнения с комбината.
 А вот теперь он опять, по старой памяти и ища работу, заехал в редакцию "Тульской правды" и вот здесь ему попалась эта газета, всколыхнувшая всю его память. Последнее, что он смог сделать для спасения музе комбината и Крутого Яра, это позвонить во вновь создаваемый военно-исторический музей обороны и военной истории Тулы и предложить попробовать сделать поселковый музей его филиалом.
 Так как история посёлка в дни обороны Тулы была достаточно интересна и героической, связанной с созданием Тульского рабочего и первого тульского коммунистического полка, с партизанским диверсионным движением и героической работой в тылу крутояровцев по обеспечению страны металлом.
 Но пока результата никакого не было. Сергея это очень печалило и тогда он предложил работникам музея свои материалы по военной истории земляков, опубликованные ранее в газете "Крутояровец", что они с большим вниманием и приняли.
 А вот теперь и эта печальна статья о гибели музея в Медунах. Кака странная свзь событий? Но не только это сейчас взволновало Сергея. На днях ему пришло тревожное письмо из Медунов с таким вот содержанием:
 " Здравствуйте, Сергей и твоя сегодняшняя супруга, имени её не знаю,- писала Клавдия Максимовна,-_желаю вам всего хорошего. Но что-то ты папаня забыл про свою дочь! Света уже окончила институт и вышла замуж. Василий Иванович умер в декабре прошлого года. Сейчас уже май 2005. Быстро время пролетело. Последние дни его были омрачены сегодняшними окаянными днями.
 Но мы, вместе с коммунистами наших Медунов, боремся за сохранение его музея и присвоение ему имени Василия Ивановича. Как коммуниста и фронтовика, историка и краеведа, создателя этого музея.
 Он никак не мог примириться до последних дней со сегодняшней вакханалией и унижением страны, которую любил всем сердцем. Очень опасался за судьбу не только своего музея, но, в большей степени, за будущее своей внучки Светы.
 Кстати сказать, все твои алименты за шестнадцать лет, которые Василий Иванович собирал на книжку в сберкассе к её совершеннолетию благополучно рухнули в дефолт девяносто восьмого года. Спасибо, Ельцину и за его демократии.
 Но, слава Богу, Света выучилась на экономиста и вышла замуж за хорошего человека. Вместе они, кажется, вписались в новую жизнь. Открыли магазин по продаже компьютерной технике и мобильных телефонов, телевизоров и прочего. Муж у неё программист и компьютерщик. Человек очень хорошо воспитанный и культурный, что в наши дни редкость.
 А вот Людмиле не повезло и во второй раз с мужем. Когда она лежала в больнице, то он пьянствовал и весь по уши влез в долги, которые после отдавал с её пенсии инвалида. Поднимал на неё руку. У неё была потому в Москве очень сложная операция головы.
 Но, слава Богу, всё это в прошлом. Теперь она вдова. Мужа её нашли пьяного ночью и с пробитой головой, лежащего на улице. Ничего на него не действовало.
 Сын Людмилы от второго брака нас всех радует. Ему сейчас двадцать два года. Учится в педагогическом институте и как Василий Иванович будет историком. Собирается преподавать у нас в школе в Медунах.
 Мы должны в июле, числа 13-14, поехать отдыхать в Адлер. Если ты поедешь со своей семьёй туда отдыхать, там можем встретиться. Не забывай свою дочь и на нас не обижайся. Вы оба виноваты и винить теперь никого не стоит. особенно нас с Василием Ивановичем. Всего тебе доброго. Привет всем Гончаровым.  20 мая 2005 года.".
 Вот такое пришло письмо. Оно пришло на адрес Веры в Крапивенку. Сергей прочёл его показал Нине. Она сказала:
 - Решай сам. Можешь съездить.
 - С какой стати?- возразил Сергей,- после такой подлости в отношении меня? Сколько из-за них пришлось пережить не только мне, но и всем моим родным. И как я могу поехать без тебя?
 И это было правдой. Он не мог так поступить и причинить ей боль. Но им сегодня было и не до поездок на юг. Не до отдыха. Даже не до "Велегожа". Всё складывалось для них в жизни не очень благоприятно.
 Аптека в Крутом Яру, где Нина была заведующей, ещё в 1993 году начала переживать полную реорганизацию. Она не только уменьшилась в размерах, но и утратила свои производственные функции. Перестала делать лекарственные препараты.
 Её услугами перестали пользоваться многие учреждения здравоохранения посёлка. Например, санаторий-профилакторий, который прекратил вскоре вообще своё существование и перешёл в ведение МВД. Там поселилась милиция.
 Не стало в Крутом Яру роддома и резко ограничилось обеспечение поселковой поликлиники лекарствами. С лекарствами был вообще полный дефицит и лечебные учреждения сами добывали их, где только было возможно и по выгодной цене. Или сами больные.
 Не стало теперь и пионерского лагеря на реке Воронья, он перешёл в частное владение и стал отелем. Перестала существовать зона отдыха металлургов в "Велегоже", что на реке Ока. Она оказалась заброшенной и разорённой дотла. Медпункты комбината всё реже и реже тоже пользовались услугами аптеки.
 Постепенно аптека Крутого Яра, бывшая большой и производственной при советской власти, скукожилась и ныне в её бывших рабочих помещениях обосновались разномастные магазинчики-ларьки и от неё самой осталась только лишь одна вывеска.
 В Крутом Яру появилось пять или шесть таких таких аптек и Нина ушла на пенсию. Ей было тяжело смотреть на то, как гибнет её аптека.
 Сергею до пенсии оставался всего лишь год. Несмотря на это и то, что у него была третья группа инвалидности, он продолжал упорно ездить на Биржу труда, то есть, в Центр занятости. Но в таком возрасте ему там работу даже и не предлагали, а лишь намекали на то, что он вряд ли её получит.
 И потому Сергей опять начал сотрудничество с "Тульской правдой". Так что о каких-то поездках на юг им и не приходилось думать. Лишь только, может быть, по его социальной   льготе инвалида.
 А. Бочаров.
2026.