Неожиданное гастрономическое путешествие

Совершенно выдуманная история по мотивам гастрономического блога Андрея Бакурова https://vk.ru/bakurov.tver.


После долгих праведных трудов отправилась я однажды отдыхать на Черноморское побережье нашего с вами Краснодарского края. В этот разрекламированный рай на земле, в нашу здравницу и житницу. К слову сказать, насмотрелась я уже на эти заграницы, а по нынешним временам, что там делать? Не понимаю страсть поехать куда-то именно за моря и океаны, если своих родных морей и прекрасных мест у нас вдоволь.  У нас их столько, что мы даже не все ещё видели!
Так вот. Удивительно и прекрасно ехала в СВ — одна. При всей заполненности наших поездов в курортный сезон это было просто поразительно, но так случилось.
В вагоне тишина, прохлада, иногда лишь доносятся едва уловимые голоса попутчиков из соседних купе. Я удобно устроилась на уже застеленной бельём полке и засмотрелась в окно, на удивление чистое и даже прозрачное. Потом с блаженством растянулась на белой простыне и хотела было почитать, но сон сморил меня под мерный стук колёс и я уснула. Не помню сколько я проспала, но меня разбудила нарастающая суета и шум в вагоне — это заходили новые пассажиры. Ну вот, подумала я, сейчас ко мне точно кто-то вопрется… а как же было хорошо — одна! Но нет, посадка закончилась, а моя дверь так и осталась закрытой. Какое счастье! — подумала я, повернулась на другой бок и снова с удовольствием закрыла глаза. Прелесть СВ в том, что в вагоне в любом случае пассажиров в разы меньше. Эх, снова вздохнула я, — надо было и второе место выкупить! Но вспомнив о стоимости билета, быстро открестилась от этой глупой мысли и не успев додумать, что ещё мной сделано не так, снова уснула. Эта тишина, это ритмичное покачивание и приятная прохлада лучше любого снотворного! Сколько я отсыпалась не понятно, но видимо долго.
Проснувшись и ощутив чувство голода, я наконец-то открыла глаза. В купе было темно, поезд мчал, приближая меня к любимому тёплому морю. Достав телефон я нажала кнопку и экран резанул по глазам ярким светом. Прищурившись, я разглядела время 23:32, красиво! Подумала, нажала ещё раз на кнопку, снова вспыхнул свет на экране, озарив купе. Я посмотрела на дату. Ну мало ли, сколько я тут проспала! С датой было всё нормально, соответствовала ожиданию. Не так уж много я спала, всего четыре часа. Но ведь выспалась, как будто спала часов двенадцать. Спать мне уже не хотелось, но я была очень голодна. Провизией я не запаслась, рассчитывая сходить в вагон-ресторан и спокойно поужинать, но сейчас там скорее всего полно народа и мне не хотелось идти туда одной. Я попросила принести в купе чай и печенье. Получив нехитрый ужин и раскрыв книгу я продолжила получать удовольствие от поездки. Чай был горячим, а печенье свежим и вкусным - что ещё нужно для счастья?
Как вдруг, посреди моего рая, поезд вновь остановился на очередной станции. Объявили остановку двадцать минут и я вышла подышать на пирон. Был тёплый летний вечер, пассажиры метались по перрону с сумками и чемоданами, что-то кричали друг другу, кто-то весело смеялся, кто-то тихо курил в стороне, кто-то плакал провожая отъезжающего пассажира. Я глубоко вдохнула вечерний воздух — он был вкусен и приятен! Постояв ещё немного у вагона, я вернулась в купе. До отправления одна минута, на перроне ни души и как-то тихо. Неужели снова поеду одна дальше? Это просто какой-то подарок!
Поезд тронулся — поехали! Я выдохнула только тогда, когда поезд набрал полный ход. И мне снова захотелось выпить чай — голод не тётка! Печенюшки как-то быстро прошли стадию «наелась» и организм требовал добавки. Только я подумала, что надо заказать чай или может быть какой-то лёгкий ужин из ресторана, почему я раньше не подумала об этом? Как дверь купе с шумом распахнулась и на пороге показался улыбчивый мужчина с большим чемоданом и рюкзаком. Я от неожиданности даже встала, как когда в класс входит учитель. Как ещё не скомандовала сама себе «смирно!»?
Он посмотрел на меня с недоверием, потом широко улыбнулся и произнес:
- Здрасьте! Кто сегодня дежурный?
- Что, простите? - не расслышав его приветствие спросила я.
- Можно войти? - продолжая улыбаться спросил незнакомец.
- Нет! - резко вскрикнула я - Ой, проходите, конечно!
- Спасибо!
Я села на свою полку, смерившись с неизбежным, а пассажир начал рассовывать по местам свой багаж. Затем вытер лицо и шею белоснежным полотенцем, лежащим на его полке, уселся и вновь обращаясь ко мне сказал :
- Здрасьте!
- Ага… — ответила я и вышла
успокоиться и заказать себе хотя бы чай с печеньем, если повезёт, ведь время уже позднее.
Когда я вернулась в купе, моего соседа не оказалось на месте. Сев на свою полку я уставилась в чёрное окно, как будто за этой чернотой можно было хоть что-то разглядеть. Я почему-то очень расстроилась, что теперь придётся ехать с попутчиком, да к тому же мужчиной. Кто их знает, что у них на уме, у этих мужчин. А ведь купе женское, промелькнула у меня в голове мысль! Вдруг дверь снова распахнулась, это вернулся попутчик. Он всё ещё широко улыбался, но увидев меня, сменил выражение лица на менее счастливое.
- Вы купили билет в женское купе? - поинтересовалась я.
- А оно женское? - удивился
пассажир и выглянул в коридор, что-то посмотрел на двери и снова вернулся в купе в таком же недоумении.
- Конечно, разве не увидели при покупке билета?
- Ах, вот в чем дело! Видите ли,
я опоздал на свой поезд и взял единственное оставшееся место в этом поезде. Сейчас сложно с билетами в южном направлении.
- Понимаю, но всё-таки…
- Не могу ответить на ваш вопрос, мне просто продали в кассе этот билет.
- Безобразие! — рассердилась я.
Проводница принесла мой чай и на этот раз пряники.
- Замечательно! Но есть вопросы. Почему мужчина в женском купе?  —  поинтересовалась я .
Проводница только улыбнулась и почти выйдя из купе ответила:
- Мне бы ваши проблемы!
Пассажир пожал плечами и снова улыбнулся.

Я махнула мысленно рукой на всю эту непонятную ситуацию и вдохнула ароматный чай. Он был хорош! Почему в поездах всегда такой вкусный чай? Может быть это вкус романтики дороги? Или может быть в их титан какая-то особенная вода заливается? А может быть пьётся этот чай с каким-то особым восприятием в движении под размеренный стук колес - чучух-чучух, чучух-чучух… Даже не смотря на этого залетного пассажира всё равно хорошо. Еду себе, чай пью. Вот, опять он улыбается. Вроде бы не пьяный, не буйный. Чего он улыбается всё время? Странный… Что делать, придётся терпеть его присутствие, ехать ровно сутки. Может быть где-то раньше меня выйдет. Снова улыбается. Действительно, странный какой-то. Может быть он маньяк? Специально покупает билет в женское купе, улыбается сначала, а потом раз и ножичек достаёт… Ой, мамочки! Зачем это я всё тут додумываю разное такое? Нет, не надо думать, от этого страшно становится! И я снова сделала большой глоток чая.
- Вы уж простите, что я бесцеремонно ворвался в женское купе, но, как вы понимаете, в этом нет моей вины. Я просто купил билет. Меня, кстати, Валерий зовут, а вас?
- Лера.
- Постойте, Валерия получается? Так мы же тёзки с вами в некотором роде!
- В некотором - съязвила я — вы в мужском роде, я в женском!
- Понимаю ваш сарказм. — улыбнулся Валерий.
- Да ладно, вы не виноваты. Это моё настроение.
- А вы очень пряники любите?
- Нет, я люблю мясо! — снова не сдержалась я.
- Это прекрасно! — ответил
Валерий, то ли не поняв, что я снова злюсь и злюсь именно на него, то ли сделав вид, что не понял. Мудрая позиция, черт возьми!
Мне как-то стало не ловко, что я злюсь на этого человека, его вины тут действительно нет.
- А почему тогда пряники грызёте? — не унимался Валерий.
- Ой, да нет у них ни бутербродов, ни котлет.
- Ммм, жаль! Я что-то проголодался. А вагон-ресторан? Может быть составите компанию и съедим мяса? А? Валерия!
Я подняла на него глаза, решительно отставила стакан с уже остывшим чаем и твердо сказала:
- Пойдемте!
- Ура! — выдохнул Валерий и пафосно открыл передо мной дверь.

Когда мы вошли в вагон-ресторан жизнь в нём ещё кипела. За столиками то тут, то там ужинали пассажиры. Они непринужденно разговаривали, негромко смеялись. Вообще обстановка была располагающая. Если честно, я сегодня кроме этого печенья и пряника так ничего и не успела съесть, поэтому запахи, блуждающие в вагоне предательски пьянили и я простила себе свой несдержанный поступок. Ужинать с неизвестным мне мужчиной по меньшей мере опрометчиво, но очень хочется есть. Да и на маньяка вроде бы он не тянет, буду надеяться. Одним словом, я уже здесь и буду поступать по обстоятельствам. Возможно на сытый желудок я буду умнее, а пока ни о чем не  думать, кроме еды. Куда-то подевался инстинкт самосохранения. Я просто хочу есть. Так я сидела и рассуждала,пока мы ждали заказ,  а Валерий тем временем говорил что-то не переставая. Оставив свои мысли на потом, я  наконец-то обратила внимание на его слова.
- Вот смотрите.
Возьмём,к примеру, мясо. Суровый, самодостаточный продукт. Лежит себе и лежит. Морковка — яркая индивидуальность, сладкая и немного оторванная от реальности. Лук — товарищ резкий, его одного и на расстоянии учуешь. Лавровый лист — словно генерал в отставке, важный, но без дела немного скучный. Перец горошком — задира и провокатор. А соль — это та самая основа, без которой всё пресно и бессмысленно.
Каждый сам по себе. Мясо — просто мясо. Лук — просто лук. Они могут существовать отдельно, но это как-то... не то. Не героично.
Но вот наступает момент истины. Момент единства. Их всех — и гордое мясо, и сладкую морковку, и едкого лука, и важного лаврового листа, и прыткого перца — помещают в одну стеклянную банку. И добавляют туда эту самую основу — соль. Плотно, плечом к плечу. И отправляют на долгий, медленный огонь исторического процесса.
И происходит алхимия! Они перестают быть собой и становятся НАМИ. Горячей, наваристой, невероятной тушёнкой домашнего приготовления. Где уже не разберёшь, чей это сок, чей аромат и чья заслуга. Всё общее. Всё одно целое. Идеальный союз.
Так и мы. Все разные — гордые, сладкие, резкие, острые. Но в одной большой банке под названием жизнь. Главное — чтобы банка была крепкой, а огонь правильным.
Хамон, конечно, вещь аристократическая, но тушёнка — она народная. Объединяет лучше.

Валерий закончил говорить и внимательно посмотрел на меня. Я, завороженная его рассказом или что это вообще такое было, не могла оторвать от него глаз. Прийдя в себя я тихо спросила:
- Вы повар?
- Нет, а почему вы решили, что я…
- Вы настолько вкусно это всё рассказываете, в таких ярких красках и деталях. Мне кажется только человек тонко чувствующий мир еды и влюбленный в своё дело может так говорить. Расскажите ещё что-нибудь, пожалуйста! — я взяла его за руку и посмотрела на него умоляющим взглядом.
Валера смутился и слегка покраснел.
- Может быть вино или коньяк? —  осторожно спросил он.
«Виски!» мысленно ответила я, а в слух уверенно произнесла:
- Я думаю не стоит…
Вскоре нам принесли ароматный ужин. К слову сказать, иногда в поездах неплохо кормят. Это был как раз тот самый случай. Мы с удовольствием ели, разговаривали и я столько узнала нового для меня в сфере гастрономии, что трудно представить, как я жила без этих знаний!

- Лежит на доске. Тоньше не бывает. Просвечивает. Берёшь ломтик — он как шёлковый платок, только съедобный. — продолжал впечатлять меня Валерий. — Жена смотрит с подозрением. Она вообще с подозрением смотрит, когда я начинаю дышать глубже и двигать бровями, как сомелье в дешёвом кино. Но груша уже нарезана. Дольки лежат веером. Скромно так, но с достоинством. Кладёшь на язык сначала коппу. Она тает не сразу.
Сначала делает вид, что она тут главная. Плотная, пряная, с характером. Жена тем временем берёт дольку груши, хрустит. Я смотрю на неё укоризненно: не гони лошадей, дай мясу слово сказать. А потом момент истины. Беру этот почти невесомый ломтик и заворачиваю в него дольку груши. Плотно, но без фанатизма. И в рот. Это как мы с женой в хороший день: она сладкая и мягкая, я пряный и с выдержкой, но вместе — идеально. Она смягчает мою остроту, я придаю ей благородную глубину. Глоток вина это дело закрепляет. Не вмешивается, а так, деликатно молчит в сторонке. Сидим, жуём, смотрим друг на друга. Она кивает: «М-м-м». Я отвечаю: «Вот!».
И главное — больше ничего не надо. Ни лишней суеты, ни гарнира, ни обсуждения того, какая нынче погода за окном. Только коппа, груша и понимание, что жизнь удалась. Хотя бы на эти пятнадцать минут. Потом она, конечно, скажет, что пора бы уже и чайник поставить. Но это будет уже не важно. — закончил свой страстный рассказ мой собеседник и мы оба молчали.

Я не знаю, куда ускользало время, пока он всё это рассказывал? Сколько длился этот ужин? Но мне казалось, это может длиться бесконечно!
Так вкусно рассказать о груше и кусочке вяленого мяса? Я такого раньше никогда не слышала. Вот это попутчик! Сказочник! Волшебник! Чародей!

Мы вернулись в купе довольные и ужином, и общением. Бывает так, живешь с человеком долго или дружишь всю жизнь, или вообще родня он тебе кровная, а душевного разговора никак не получается, будто и не знаешь совсем его. А бывает наоборот. Только встретишь человека, а он близкая душа и кажется знакомы тысячу лет, и всё знаете друг о друге — настолько легко общаться и быть рядом. И ничего не напрягает.
Кто знает почему так? Может быть потому и легко, что мало знаний друг о друге? Никаких прошлых историй, никаких секретов и скелетов в шкафу, никаких обязательств и бытовых проблем. Всё временно и всё обязательно скоро закончится. Видимо потому с попутчиками люди зачастую так откровенны. Рассказал — очистил душу и забыл. Кто знает…

В этот вечер я не говорила, я слушала, потому как таких вкусных историй я не слышала никогда. Валерий всё продолжал, остановить его было невозможно, да и незачем.
- Докладываю. Бастурма из лося. Без происшествий. Рецепт простой как карандаш. Куски. От пятиста грамм до полутора кило. Положил в ёмкость. К соли на три дня. Соль  крупная. Разговор короткий. Потом три часа  под проточной водой. Воду менял. Как будто ему легче от этого. День сушки. Просто висел. Думал. День под прессом. Лежал. Приходил в форму. Мою форму. Три дня финальной сушки. Созревал. Молча. Потом в чаман. Пажитник, паприка, чеснок, кориандр, сумах. Обмазал как шкукатур со всех сторон. Теперь он не лось. Он- бастурма. Дошло дело до ножа. Нарезал. Тонко. На просвет цвет, понимаете... рубиновый. Не мясо, а витраж. Процесс закончен. Результат висит. Результат режется. Результат съедается. Всё по плану.

- Вкусно… — задумчиво произнесла я куда-то в невидимый эфир, когда Валерий закончив очередную гастрономическую историю допивал десятый стакан холодного чая.
Он настолько был увлечен, что рассказывая, неистово жестикулировал руками. Всем телом буквально показывал, как лежит тот или иной тончайший «листик» прошутто или бастурмы. Как дышит, набираясь сил мясо и как впитывает в себя аромат специй. Как правильно подать и есть и с чем есть тот или иной вид вяленного, копченого, и какого-то другого замысловатого деликатеса. Он, как танцор, рисовал свой гастрономический танец, руками и телом, а я слушала, и запоминала, запоминала и слушала…

- Осиливший хамон, рано или поздно обязательно посмотрит в сторону прошутто. Не может не посмотреть — это закон жанра, природы и холодильника. Потому что где испанская страсть, там и итальянская нежность обязательно постучится в дверь. Или в дверцу шкафа.
Вот стоит у тебя на кухне хамон. Испанец, горячий, как страсть. Требует к себе уважения, морской соли, особого ветра с гор, в крайнем случае просто ветра. С ним всё ясно - трагедия в трёх актах с выходом в погреб. Но вот закон природы: сделав хамон, невозможно не посмотреть в сторону прошутто. Это как, простите, жениться второй раз - уже понимаешь, зачем, но выбираешь совсем другого персонажа.
Поэтому рядом — прошутто.
Итальянец. С ним сложнее. Он как оперный певец — вроде бы тоже мясо, но уже с намёком на арию. С ним надо говорить шёпотом, убеждать, уговаривать. Он не терпит суеты. Ему нужно, чтобы вы пошли в магазин за перцем, а вернулись через час, потому что по пути сели на лавочку и подумали о вечном.
Что такое хамон?
Хамон — это долгое, молчаливое пари с временем. Ты как будто ставишь на полку будильник, который должен тикать год, а потом громко прозвенеть вкусом. Это вам не чайника свисток — тут ждать надо. А мы, если что, ждать умеем.
А прошутто…
Это уже не окорок, это состояние души. Это когда ты уже не просто мясник-любитель, а немножко художник. Ты не соль сыплешь, а наносишь тонкие мазки. Ты не ждёшь, а предвкушаешь.
И вот когда через положенное время, то есть через год, который пролетает как один день, ты снимаешь свой шедевр, режешь его тонко-тонко… Это как сорвать джекпот в лотерее, в которую играл всё время, не покупая билета.
Так что, отвечаю на немой вопрос: делаю. Как же иначе? Хамон — для тела, а прошутто — для той самой маленькой итальянской радости в душе, которая сидит где-то между желудком и сердцем и просит добавки.
А тоска по хорошему окороку — она ведь интернациональна. И не имеет прописки. Как и чувство юмора, кстати.

Да, уж что, что, а чувство юмора —  деликатес не для всех. Редкое чувство! И соответственно дорогое. Не всем по разуму, как говорится. Но с попутчиком мне повезло, такое общение трудно забыть. Вспоминать будешь, как интересное приключение, как что-то неординарное и даже мистическое. А порой тебе может показаться, а был ли попутчик? Может это просто фантазии и голодное воображение, когда не успел подкрепиться перед долгой дорогой? Возможно и так, только со мной это действительно приключилось.

- Так вы не повар? — всё таки решила уточнить я.
- Нет. Я как Микеланджело, беру хорошее и качественное мясо, отсекаю всё ненужное и придаю ему нужную форму. У меня своё любимое мясное дело и я им живу.

Он рассказал, что много лет занимается изготовлением продуктов из различных видов мяса. Поведал, как долго изучал историю появления в гастрономическом мире деликатесных мясных продуктов и разную рецептуру хамона, прошутто, балыков и других мясных вкуснятин. Что и с чем подают и чем это запивают. Поверьте, это целая наука!

Мы попрощались на перроне черноморского курорта и никогда больше не встретились. Но я почему-то очень долго вспоминала этого влюбленного в мясо мужчину. Однажды он мне даже приснился. Привиделось, будто я студентка, он профессор и читает лекцию на тему мясных изделий. Представьте, огромная аудитория старинного университета. Судя по одежде на студентах и лекторе — начало прошлого века, но говорит он вполне современным языком, впрочем, это же сон…

- Друзья мои. Я хочу поговорить
сегодня с вами о вещах серьезных. О вещах, которые сметают границы. О союзе, который крепче, чем дружба народов. Речь пойдет о гречке и хамоне.
Гречка. Ядреная, коричневая душа нашего народа. Она пережила дефолты, очереди, модные булгуры и киноа, которая, по сути, просто семена травы, возомнившей себя аристократией.
А хамон. Хамон, сделанный вашими собственными руками — не просто продукт. Он — поступок. Это испанский гранд, который, очарованный нашей задушевностью и отсутствием сиесты, поселился у вас на Трехсвятской. Научился пить чай с баранками и немного русский матерный.
И вот они встретились. В моей тарелке. И мир замер.

В аудитории стихли даже мухи и в этой звенящей тишине лектор продолжал:

- Короткий рецепт:
Берем гречку. Самую обыкновенную. Промываем. Ставим вариться. Вода, соль. Соль — единственное, что объединяет гречку и хамон. Соль — их культурный код.
Пока она булькает и делает вид, что это просто гарнир, мы берем нож. Подходим к хамону.
Вот он, красавец. Копыто нагло торчит в сторону, напоминая о том, что когда-то эта свинья бегала и думала, что желуди — это счастье. Она ошибалась. Счастье — это быть нарезанной полупрозрачным лепестком.
Режем. Медленно. Долька должна просвечивать. Сквозь этот ломтик хамона, если присмотреться, видна ваша лень, которую вы победили год назад, когда засолили эту ногу. Видна ваша терпеливость, с которой вы ждали, пока время сделает свое благородное дело. Видна ваша жадность, с которой вы прятали окорок от гостей пока он вялился.
Гречка готова. Кладем её горкой. Не стесняясь. Сверху, царственным жестом, водружаем эти дольки домашнего хамона. Они начинают таять от тепла. Жир становится прозрачным, как слеза умиления.
Я съел ложку. Вы знаете, что происходит? Гречка, эта простая женщина из среднерусской полосы, встречает испанского идальго. Сначала она робеет. «Куда мне, я ж просто крупа». А он ей: «Синьора, ваша простота и есть высшая гастрономическая честность».
И они танцуют. На языке. Солоноватая, ореховая глубина вяленой свинины проваливается в пушистую теплоту каши.
Сижу. Жую. Смотрю в потолок. На тарелке гречка стыдливо прикрывается долькой хамона. «Ну что, подруга, — думаю я, — дали мы стране угля. Мелкого, гречневого, но с ароматом Средиземноморья».
Приятного аппетита, товарищи! И пусть ваши хамонные ноги сохнут в мире и покое. А гречка...
Гречка подождет. Она умеет.

Я проснулась под впечатлением от лекции. К тому же очень хотелось есть. Хамона у меня не оказалось, поэтому я довольствовалась на завтрак только вареной гречкой с молоком.
Слова лектора ещё какое-то время всплывали в памяти и будоражили вкусовые рецепторы.
Поэтично? Ещё бы! Эротично, я бы сказала! Так талантливо описать рецепт приготовления гречки с кусочками нарезанного вяленного мяса может только истинный ценитель, гурман, эпикуреец, сибарит…

Находясь на отдыхе и вспоминая рассказы Валерия, я пыталась найти блюда и виды мяса, которые он описывал. Находила, пробовала, медленно наслаждаясь ароматом и вкусом. При этом всегда думала, а чтобы сказал Валерий, попробовав этот экземпляр мяса? Как бы он оценил его? Может быть забраковал? И улыбалась, как тогда он при встрече.

Не бойтесь странных попутчиков. Порой, во время путешествий, можно встретить удивительных людей. Для многих, подобного склада люди видятся странными, слишком увлеченными, слишком зацикленными на своих интересах. У них всё и всегда - слишком. Возможно это люди «не от мира сего», но что может этот мир без таких людей? Подумайте и примите их такими, какие они есть.


Фото и монологи от имени Валерия принадлежат Андрею Бакурову https://vk.ru/bakurov.tver.