Виктор Цой и бабайкины песни

– Группа крови на рукаве, – фальцетом выводил мальчишка лет десяти, стоявший справа от меня. – Мой порядковый номер на рукаве, – пели три тетеньки раз в шесть старше пацана, находившиеся по левую от меня руку.  – Пожелай мне удачи в бою, – не отставал от них и я.
Минут за десять до этого я уже обдумывал подобный сюжет, глядя на то, как юные казанцы и «юные» пенсионеры хором исполняли песни Виктора Цоя, и прикидывал, что самым младшим из первых может быть около 15, а наиболее старшим из вторых где-то за пятьдесят. Но тут, как по заказу, справа и слева очутились названные мною вокалисты, чтобы максимально украсить репортаж. И это чистая правда.
Цоя в субботний вечер пели все. В основном, молодые, поскольку они специально пришли в Горкинско-Ометьевский лес на фестиваль памяти певца. А вот возрастным почитателям Виктора Робертовича, как неоднократно называл его молодой ведущий, и хотелось бы попеть, да внуки не позволяли.
 – Внучок, ты уж набегался, пошли на концерт сходим, – упрашивал пацана лет семи немолодой мужчина. – Споём там бабайкины песни.
«Бабайкины песни»… А ведь правда. С момента, когда Цой записывал свой первый альбом «Начальник Камчатки», прошло более сорока лет. Даже если его первые слушатели в то время были также юны, как нынешние, то сейчас им около 55. Чуть меньше, чуть больше, не суть важно. Но они хотели спеть «бабайкины и абикины» песни с теми, кто годился им во внуки. Хотя казалось бы, что могут исполнять вместе люди, которых разделяет три-четыре десятка лет, кроме «В лесу родилась елочка»? Вот бы удивился Цой, который, скорее всего, и не подозревал, что люди разных поколений будут через три десятка лет хором исполнять даже те песни, которые, скорее всего, писались в определенном состоянии, к примеру, такую психоделику, как «Бошетунмай», где слова песни больше напоминают объявление в газете.   
Наибольшее внимание у публики ожидаемо вызвали две группы, исполнявшие песни Цоя – «Марш», чей солист обладает тембром голоса, максимально напоминающим Виктора, и «Последний герой», чей солист, в свою очередь, максимально схож с человеком, который погиб 35 лет назад, и с тех пор жив. Не состарился, как и слова его песен, которые наизусть знают школьники. Не вышел в тираж, как и его музыка, на которую современные исполнители пишут уже свои слова.
Феномен Цоя как был необъясним, так и остаётся. Как взлететь на пик популярности, почти не появляясь в телевизоре в годы жизни? Как остаться в людской памяти, в то время, когда о тебе в последний раз массово напоминали полтора десятка лет назад во время проекта «Кинопробы»? Что вообще надо сделать для того, чтобы каждый человек мог находить собственный ответ на простой вопрос – что для тебя значит Цой? Для молодёжи, возможно, важную роль сыграла Земфира, перепевшая «Кукушку», поэтому на фестивале эту песню исполнили на бис, наряду с «Переменами», что было очевидно. Хотя, возможно, это только конспирология, потому, что большую часть творчества человека, написавшего, что «смерть стоит того, чтобы жить, а любовь стоит того, чтобы ждать», нужно изучать, как труды величайшего философа конца 20 века.
– Но ведь Цой же умер, – удивился мальчик Саша лет пяти, во время перерыва между песнями. Может, его взрослые подучили, может, недоумение самостоятельно родилось в голове, и заставило пролезть за импровизированное заграждение перед сценой. Пока он слишком мал, и не осознает, что, Цой уже пережил многих, и сейчас живее баст и дорнов, кридов и коржей. Что он даже живее панка и техно, транса и хауса. И, возможно, к тому времени, когда этот Саша подрастет, Цой будет живее рэпа, находящегося сейчас на пике популярности. Потому, что нет больше песен, которые могли бы в унисон петь и 10-летний «млад» и 60-летний «стар».
Муравейник живёт
Кто-то лапку сломал — не в счёт
А до свадьбы заживёт
А помрёт, так помрёт

[Припев]
Я не люблю, когда мне врут
Но от правды я тоже устал
Я пытался найти приют
Говорят, что плохо искал
И я не знаю каков процент
Сумасшедших на данный час
Но если верить глазам и ушам
Больше в несколько раз