Осень 1992. Веня

14 октября 1992. Среда.
Покров день. На Покров земля покрывается снежком, а девушка - женишком.
Вчера стихия неистовствовала. Накануне лил дождь, перешедший в снег, а затем
и мороз...

Описываемые события произошли немного раньше, аккурат в День Поляны,
вернее, с того самого дня.

26 сентября 1992. Суббота.
День Поляны, как таковой, не отмечался, некому было организовывать. Игра
тоже не заладилась. Пока я трепалась с Генкой, меня заменили более сильным
игроком, и я отправилась собирать грибы, оставшись не у дел... Когда вернулась,
все уже слиняли на костёр, отмечать день рождения Серёжи.

Я засобиралась на электричку. В этот момент прибежала Люси...
- Наташа, пошли на костёр.
- Да ну, Люсь, не хочется...
- Что ты будешь тут одна сидеть? Пошли!
Паровозник по - прежнему процветает. Обрастает новыми женщинами у костра,
и вполне счастлив... Настроения у меня никакого, но всё же пошла.

По дороге встретили Зину с Валентиной. Они тащили на себе какого-то парня,
их сопровождали ещё двое, муж с женой. Похоже, они уже отметили день
рождения, и плелись зачем-то на наш костёр. "Зачем они этого пьяного туда
тащат, возмутилась Люся, - соображение же надо иметь." И мы ушли вперёд, как
бы не с ними.

У костра народу было много. Лёва уже был занят. Нам с Люсей начали уступать
место "чёрненькие" - родственники Самвела и Рубена, но мы посадили их на
свои места возле Лёвы, и притулились в уголок к Философу.

К этому времени подошла и эта пьяная компания. Свою ношу, то бишь пьяного
мужичка, они уложили недалеко от костра почивать, а сами подсели к нам...
Веселье началось. Выступали армяне, вспоминали Самвела.  Алтунин спел песню
"Ну почему в Раздорах со мною нет тебя". Нана не выдержала, расплакалась. Еле
сдерживался младший брат Самвела. Потом успокоились - всё же день рождения
Серёжи, и общий праздник - День Поляны...

Пришёл Виктор Машин. Как водится, вспомнили и Машу. Все заметили, что
после её отъезда в Америку он заметно расцвёл, даже лучше стал петь. И
женщины вокруг него всё так же вьются. Были одни, теперь другие. Что им,
мужикам, горевать?

Тем часом очнулся наш соколик, стал подавать признаки жизни. Девы его
подняли, подтащили к костру, и... посадили рядом со мной. Я начала уговаривать
Валюху пересесть ко мне, и пусть его сидит с другой стороны... Но она почему-то
упорно мне его сватала. "Вот, познакомься с Наташей, хорошая девушка. Наташ,
вот такой парень, - отогнула она большой палец."

Он вдруг оживился, начал активно со мной болтать, называя меня Наталенькой.
Люська толкала меня в бок с другой стороны и шептала: "Наташ, а хороший
парень, хватай мужика!"

Народ между тем разгуливался... Распелись, начали танцевать... Он успел мне уже
много всего наплести, что он - лыжник (при этих словах моё сердце начало
учащённо колотиться) и занимается музыкой, где-то играет. Заиграли цыганочку,
он встал, начал меня приглашать танцевать.
Я что-то засмущалась.
- Пригласите лучше Люсю...
Люси отказалась тоже:
- Я не люблю пьяных.
- Но я не пьяный! - возразил он.
- Но Вы валялись, - смущённо напомнила она так, что мы засмеялись.

Он пошёл танцевать один, и у него довольно неплохо получались движения,
почти красиво. При этом он улыбался нам, чем нас совсем развеселил... Ещё не
стемнело, и его компания засобиралась в обратный путь, поздравлять Командора.
"Вениамин, собирайся, пошли, - скомандовала Валя, - или ты останешься
с Наташей..."

Он взял меня за руку: "Наталечка, пойдём с нами."
- Нет, у меня своя компания, я не могу.
- Я хочу с тобой познакомиться.
- Так мы уже познакомились: Вы - Вениамин, я - Наташа.
Перед этим я просила его взять меня с собой на лыжах, и мы обменялись
телефонами.
- Так что созвонимся.

Он поцеловал меня в шею, уходя, помахал рукой - всё это на глазах Паровоза...
Наливая вина Галочке, он успевал следить за мной. Как только бревно рядом со
мной освободилось, он тут же брякнулся на него, толкнул меня по - свойски:
- Ну, как дела?
- Прекрасно.
- А у меня армяне отбили девушку.
- Плохо, значит, ухаживаешь.
Обрадовавшись, что я никуда не делась, он пригласил танцевать Галю...

Ко мне подрулила Люси с предложением: "Наташ, давай пригласим брата
Самвела и его друга, они грустят сидят." Мне достался друг. Парень очень
приятный во всех отношениях, даже сделал мне комплимент, что я хорошо
танцую, хотя это не так. На удивление вечер удался... Даже настроение у меня
изменилось в лучшую сторону.

В воскресенье с утра меня разбудил звонок. Я решила, что звонит мой новый
знакомый. Но это оказался Руслан - брат Валюхи. Последняя не явилась ночевать,
её разыскивала мать. Оказалось, они заночевали на этих самых огородах.

Вениамин мне всё же позвонил в воскресенье вечером, я ему - в понедельник
утром на работу, таким образом мы с ним договорились о встрече. По-моему оба
волновались, идя на свидание. Встретившись после работы в четверг, мы решили
сходить в кино, и просто погулять.

Он сразу же взял у меня сумку. Мы проехали две остановки на автобусе, и
отправились до кинотеатра пешком.
- Я думала, что мы с тобой не встретимся.
- Почему?
- Ну, всё было так несерьёзно...
- Я так не думаю, Наталенька.

Он вручил мне шоколадку (дорогую и очень вкусную), называл меня на "Вы".
- Веня, я тебя на "Ты", ты меня на "Вы".
- Наталенька, я ещё не привык.
Я открывала его для себя, и удивлялась, что есть ещё такие мужики. Особенно
после Голубева; мне казалось всё это сказкой, случайным подарком, счастьем,
подаренным мне судьбой, ибо в продолжение наших отношений я не смела верить.
Он попросил разрешения закурить, и поменялся со мной местами, чтобы дым не
шёл на меня.

В кинотеатре мы посетили буфет. Пили необыкновенно вкусный кофе с эклерами.
Я на всякий случай взяла термос с бутербродами, но он старался угостить меня.
Фильм, конечно, я выбрала... Но других нынче не показывают - "Рабыни секса".
Трахание с начала и до конца, менялись только партнеры и партнерши: лесбиянки,
мужчина с женщиной, с двумя сразу, с негром, и т.д.

Сидели мы прижавшись друг к другу. Он держал мою руку в своей, и осторожно
поглаживал её. Никаких поползновений обнять меня, поцеловать, просто
полапать, с его стороны не наблюдалось... Жаль, что фильм был не двухсерийный,
до чего было с ним уютно, не хотелось выходить на холод.

После фильма он провожал меня до дома. Ехали в автобусе. Нёс сумку, подавал
руку из автобуса. Да за мной вообще никто так не ухаживал. Лёва, правда,
немного, но он так мерзко лапал, и постоянно пристраивался ко мне, как кобель.

У метро "Молодёжная" его кто-то окликнул. Парень, бегло пробежался по мне
глазами. Они поговорили. Речь шла о квартире.
- Это твой друг с работы? - спросила я.
- Это муж моей бывшей жены, - ответил он.
- Ой! - вскрикнула я от неожиданности, - так что же он о тебе печётся?
- Так я его не прописываю. В 1986 году я развёлся с женой, оставил ей квартиру,
там близняшки, понимаешь. Я уже 6 лет жду квартиру. Он мне сказал, чтобы я
зашёл в исполком, я стою на очереди. Там какая-то однокомнатная освобождается.
- Так ты зайди завтра.
- Обязательно, Наталенька, - он вдруг обнял меня, и стал целовать.

Я старалась делать, что умела, водила языком по верхнему небу, как просил меня
когда-то в далёкой юности один парень, когда я ещё училась целоваться. Потом
мы снова шли, и снова целовались у леса под самым фонарём. Случайные
прохожие нас обходили. Уже подходя к моему дому, он спросил:
- Ты очень торопишься домой?
- Да нет, не тороплюсь...

Мы свернули в лесок (я даже сейчас с трепетом прохожу мимо этого места на
работу). В сумке у меня была подстилка на случай, если он дойдёт до безумств, и
бросит меня на землю, или подвернётся скамейка... Я уже чувствовала его
напрягшийся фаллос, и мне казалось, что он большой. Когда я дотронулась до
него, мне показалось, что он сейчас лопнет - такой он был весь вздувшийся и
натянутый, как струна. И... да, довольно толстенький для моей киски.

Но, пока мы целовались, и не было с его стороны поползновений тут же
опрокинуть меня на землю. Просто я возбуждалась сама, мне мешали одежды, я
расслаблялась, хотелось прилечь.
- Честно говоря, я не представляю, как мы с тобой здесь...
- Нет, здесь мы не будем, - прошептал он.
- Не будем? А как же он?
- Подождёт до субботы...

Это меня вполне устраивало. Дни у меня благоприятные.  Ну и мне, конечно,
интересно, получится у нас с ним что-нибудь, или нет. Мне, наверное, будет
больно... А он всё целовал и целовал меня.
- Давай покурим, Веня.
- Давай покурим. У меня только нет ничего, чтобы заесть табачный запах.
- Ничего...

Домой я пришла вся в его запахе, и ощущениях его ласковых рук. Я не знала, что
меня ждёт в субботу, но впечатления от первой встречи с ним после знакомства
были самые что ни на есть благоприятные... На неделе мы перезванивались, и
вот наступила суббота.

3 октября 1992 г.
День, слава богу, выдался солнечный, хотя и не такой тёплый, как в последний
день сентября. По крайней мере, мало кто оставался ночевать на этих огородах...
Осень, что ни говори...

"Простите ей, что так легко ранима, -
Она тоскою прошлою полна.
И если будет женщина любима,
Ей никакая осень не страшна..."

"Прекрасна в женщине осенняя пора..."

Я ехала в лес с любимым человеком! Это было настолько необычно и
непривычно... Казалось, что что-то обязательно помешает нашей прогулке.
Я набрала вещей полный рюкзак: взяла махровый плед и простынь на случай
ночёвки, свечку, перчатки для костра, много всякой еды, в том числе и сырую
картошку, на случай варки супа, или попечь в костре...

Он сразу же забрал у меня рюкзак, даже сумку свою мне не хотел давать понести,
там у него гремели бутылки и кое-какая еда. В Ромашково мы вышли. Тут было
много его знакомых, они все шли на огороды. Он не стеснялся меня, всех окликал,
здоровался. С любопытством они поглядывали на меня. Шли мы с ним за ручку.
Он грел мне то одну руку, то другую, спрашивал, не устала ли я, может, сбавить
темп. Господи, даже если бы он сейчас побежал, я бы рванула за ним... Он очень
общительный, и я боялась, что мы окажемся в дружном коллективе его друзей, и
не удастся побыть одним, тем более, что ключей от фазенды Командора у него нет.

"Все они должны быть там. Они приезжают с самой рани." Здесь царил настоящий
огородный рай. Некоторые уже обжились, имели капитальные постройки,
ухоженные грядки, даже сняли приличный урожай. Ну а другие ещё боролись
с целиной, мужественно пласт за пластом отсекая её лопатой. Ну, а у других
ещё господствовало болото, с хлюпаньем и кочками... Так что работы хватало
всем. Были и такие, кто опутал верёвкой часть леса, где ещё не ступала нога
огородника.

Что правительство с нами сделало! Превращаем лес в пашню, чтобы выжить, ибо
купить обычные овощи стало недоступно по нынешним ценам. Картофель -
20 руб. за 1 кг., капуста - 28, морковь - 28, лук тоже.

Командора мы никак не могли найти на его бесчисленных участках. Главная его
фазенда была на замке. В конце концов я предложила остаться здесь, его
подождать, а он отправился в бега по огородам на поиски знакомых.
- А тебе не скучно будет здесь сидеть?
- Нет, что ты.
Я села на брёвнышко, подставив спину солнышку. Мимо прошёл довольно
симпатичный парень.
- Что, домой не пускают?
- Похоже, что так.
- Приходите к нам погреться на костёр.
- А вы далеко?
- Нет, почти ваш сосед.
- Спасибо.

Скоро прибежал Веня. Чем-то он похож на Тамаркиного Мишу - такой же
хлопотливый, беспокойный, такая же летящая походка, немногословный.
- Наталенька, всех нашёл, кроме Командора. Но ключи дали. Валя с Зиной
приехали.
- Ты их видел?
- Да, был у них. Они спросили: "А где твоя сумка?" Я говорю: "Там Наталенька
сидит с вещами", - они отпали.
- Удивились?
- Что мы с тобой встречаемся? Да.

Мы вошли в резиденцию Командора. Мужские руки здесь чувствовались. Даже
под потолком над топчаном был подвешен гамак для внука. Веня, обратив моё
внимание на топчан, изрёк:
- Здесь нам с тобой предстоит переночевать...
"Да, наверное, будет холодно и тесно", - подумала я, - "зато романтично!".
- Сейчас оставим вещи здесь, пойдём к Зине. Я там переобуюсь в сапоги, и
пойдём на участок, да?
- Как скажешь.

Мы оставили свои рюкзаки, и отправились на фазенду к Зине. Здесь уже горел
костерок, вокруг которого сидели, кроме Вали с Зиной, ещё и Коля с Валей и её
сыном. Коля даже рот раскрыл, увидев меня: "Наталья, а ты что здесь делаешь?"
" То же, что и ты, Колюнчик. А я не ожидала вас здесь увидеть..." Посидели,
попили чаю. Коля торопил смотреть огороды. Веня решил зайти зачем-то в наш
домик, и потом их догнать. Когда мы пришли в нашу келью, он вдруг предложил:
"Наталенька, давай по глоточку ликёра, немного перекусим, и пойдём. Тут нам
на вечер ещё и коньяк останется для сугреву."
- Ну, давай.

Ликёр был сладковатый, приятный на вкус. У меня были какие-то
ароматизированные сигареты... В общем, хмель вдарил в ноги, стало хорошо.
Да ещё сигарета.
- Веня, я совсем пьяная с этого напитка, - я повернулась к нему.
Он внимательно смотрел на меня. Момент был подходящий.
- Наталенька, ты не будешь возражать, если...
- У нас может ничего не получиться... - промямлила я, снимая кроссовки.
- Может и не получится, - повторил он, осторожно укладывая меня на место
нашего ночлега...

Боль я предвидела, даже пыталась повернуться спиной, то бишь встать в
"свою любимую позу", но у него так не получалось. Он был лёгкий, как пушинка,
но этот упругий комок плоти очень долго меня мучил... Мне хотелось, чтобы он
поскорее кончил, но он, оказывается, ждал, чтобы кончила я. Я очень устала от
этих, непривычных мне движений, и я попросила передохнуть. "Ты очень
напрягаешься, Наталенька", - сказал он... В общем, излишне усердствую, а толку
чуть.

Со второй попытки вроде бы стало не так больно, даже где-то хорошо, но кончить
мне проблематично... Сколько продолжалось это наше уединение в домике,
сказать трудно, но когда мы всё же пришли на участок, там не было ни души.
Работать нам в этот день не пришлось. Я ещё над ним смеялась, что для этого
дела резиновые сапоги были просто необходимы. Что бы он без них вообще делал.

На Зининой фазенде пили чай.
- Где вы были? Мы вас ждали, ждали.
- Я здесь плохо ориентируюсь. Веня меня водил по участкам, он и расскажет,
где мы были.
Кроме нас никто не оставался ночевать, и они нам отдали кастрюли для
приготовления пищи. Когда мы вернулись в нашу хижину, уже начало темнеть.
По дороге собрали дрова для костра. Пока совсем не стемнело, я расстелила
простынь и плед на нашем ложе, а он занимался костром...  У костра мы
поужинали, поджарили на огне колбаску. Ему что-то очень понравилась она -
не жарил что-ли никогда. Вообще, в еде он неприхотлив, как я успела заметить.

Потом была ночь. Божественной её не назовешь, так как была масса неудобств.
"Мебель у Командора херовая", - как выразился Веня, так как он скатывался вниз,
одеяло дырявое насквозь. Немного спас нас плед, впрочем мы не замёрзли. Боли
я уже почти не чувствовала. Рука его подолгу оставалась в моих заветных местах,
но как-то миновала клитора, и я не испытывала наслаждения. Он же обязательно
хотел, чтобы я кончила, да ещё вместе с ним.

То вдруг у меня там было совсем сухо, что меня удивило больше, чем его. Один
раз он как-то поднялся вверх, и его фаллос оказался у меня на груди.
Я машинально его взяла губами, правда, он был очень большой, и доходил до
самого горла. Но я чувствовала, что ему это приятно. Когда я его вынула, он сразу
поцеловал меня в ещё открытые губы, а потом сполз к моим ногам, и погрузил
язык, кажется в то место, которое этого жаждало больше всего... Я даже застонала,
испытывая дрожь в пояснице и во всём теле...

Не знаю, спала ли я, но он храпел мне в ухо, отодвинуться было некуда, и я его
всё время будила. И утром он закопошился рано, намереваясь встать.
"Пойду костёр разведу." Какой к чёрту костёр; я притянула его к себе, забираясь
к нему в трусы. Самое время для е..ли, а он — костёр. Сопротивляться он не стал,
всё поднялось у него, как по команде... Когда он кончал, я не чувствовала.
- Ты что, не в меня кончаешь?
- Нет.
- Ну ты что? Спросил бы хоть. Можно же в меня. Кончил бы, и там его оставил...
- Я не знал, Наталенька, в следующий раз так сделаю.
- В следующий раз будет уже нельзя. Я же специально поехала с тобой сегодня,
что мне безопасно...

Он встал, развёл костер, поставил воду на суп. Я вытянулась на ложе, закуталась
в плед, так хотелось спать. Но я не могла допустить, что он будет один возиться
с готовкой, хотя он мне и сказал: "Ты спи, я сам всё сделаю..." Прилетел дятел,
начал постукивать по сосне где-то рядом.

Я оделась, вытащила из-под себя его куртку, набросила ему на спину, обняв.
"Какой нехороший дятел. Не даёт Наталеньке поспать", - ласково сказал Веня.
"А как хочется поспать... Но ты, наверное, хочешь есть." Сварила я суп, сама
удивилась, что получилось сьедобно, даже вкусно... Приехал Командор,
познакомились, неплохой, вроде, мужик... Потом мы работали, в основном, Веня.
Рубил брёвна, таскал их, вкапывал... Я, правда, выкопала канавку для стока воды,
но копать в этой грязи на болоте было очень тяжело...

В самый разгар нашей работы подвалила вся наша "Раздорская" компания, даже
Люси приехала посмотреть, какого парня я тут нашла с участком... Не выдержала,
обмотала себе кусок леса верёвкой рядом с нами, и шепнула мне:
- Наташ, ты работай на моём участке, а то он тебя бросит, и останешься без
участка.
- Люсь, ну зачем мне участок без мужика?
Посмеялись.
- Как его зовут?
- Вениамин. Люсь, он мне так нравится - я просто умираю.
- А как попроще-то?
- Ну, Веня.
- Веня, - крикнула она, - Вы тут Наташу нашу не обижайте.
- А что, она уже жалуется?, - откликнулся он.

Потом пришёл Виктор Сергеевич, и испортил нам настроение, сказав, что этот
участок его, и он будет сажать здесь картошку, надо кормить семью. Веня,
конечно, расстроился, он уже наполовину столбов вкопал. Я тоже непонятно для
кого мучилась, копала эту дурацкую яму.

После этой встречи, вернее, даже после этой первой ночи с ним (для женщины
с первой ночи всё только начинается, для мужчин всё первой ночью и кончается)
я возомнила себе, что нашла, наконец, своё счастье, хочу быть только с ним, и ни
на миг не расставаться. И это мучение продолжалось три недели.