Город Го - 8. Голос

Глава 8. Голос

Они мчались прочь. Водолей то и дело оглядывался, Пастушок, держа за липкую от мыла ручку Малышки, подгонял их обоих.

— Почему ты побежала с нами? Куда? К кому? — спросил он её.

— Я обиделась на своих родителей и ушла из дома. Они забыли про мой день рождения. Я ждала целый день, думала, что они притворяются и вот-вот скажут: «С днём рождения, малышка! Вот твой подарок!» Но этого не случилось, они в самом деле забыли про меня... Тогда на следующий день я ушла и заблудилась. Подошла к колодцу напиться. Он схватил меня и хотел было утопить, но потом решил сторговаться с Госпожой Го и разменять меня на свою свежесть, которую она забрала. Так я и попала в Город Го...

— Это печальная история... Твои родители не любят тебя?

— Нет-нет, они хорошие... Просто их жизнь тяжела, и они...

Тут она осеклась.

Пастушок остановился и начал тревожно смотреть по сторонам. Чем больше они находились в Городе Го, тем больше тот стирал их память. "Заблудились."

— Куда же теперь? — спросил Водолей.

— Неважно, главное — побыстрее выбраться из этого города.

— Вы слышите? — прошептала девочка.

— Нет, ничего, — ответили оба.

— Там, за этим холмом, бьют часы. Холм перекидывает голос часов через свой зелёный горб, — прошептала она.

— Ай да ушки! — засмеялся уставший Водолей. — И я сейчас слышу!

— Молодец, малышка, — похвалил её Пастушок, и они поспешили на звук Тикал.

Водолей бежал чуть позади, смертельно истощённый прачечной, и более не походил на атланта, подпирающего небо. Пастушок всё держал ручку девочки и сильнее сжимал её, будто боясь выронить и потерять.

Путники вышли к реке с другой стороны — и торжествовали. Теперь та была полноводна и полна, казалось, вот-вот — и она родит ещё один поток, и они потекут вместе.

Неподалёку друзья разглядели мост, выложенный словно фортепианные клавиши, поручни которого с обеих сторон были сделаны из тонких струн. Сооружение раскачивалось из стороны в сторону, наигрывая мелодии любимых арий Госпожи Го.

— А что, если нам перейти через мост? — подумал вслух Пастушок. И, обращаясь к мосту, добавил громко:

— Вы пропустите нас? Мы хотим уйти.

— Пожалуйста, — хлопая клавишами, напевал мост. — Только-только вы должны мне отдать... голос. Мне нужен всего один голосок-колосок. Я много не ем. И я пропущу вас всех.

— Нет уж! Что за торгашество! — запротестовали Водолей с Пастушком.

— Может, я перенесу вас через реку? — неуверенно спросил Водолей. — Только вот я исхудал, как бы меня река не разбила волной об эти камни.

— Подожди, я спрошу у реки, — ответил Пастушок. — Это моя старая знакомая.

— Как ты можешь соседствовать с таким крамольником? Пропусти нас! Хоть ненадолго пережми свои сосуды, останови кровоток.

Река забурлила, вспенилась:

— Я не могу, Госпожа Го забрала ключ от моих истоков, он хранится у неё. И теперь вода течёт только по её благословению. Простите.

Тут беглецы уловили грохот конницы с лязгом доспехов. Они обернулись и увидели столб пыли, в котором отчётливо виднелся образ Госпожи Го со своей свитой и стражниками.

— Погоня! — озвучил явь Водолей.

И они, не сговариваясь, побежали к мосту.

Как только ноги коснулись клавиш, сооружение тут же брякнуло расстроенным фортепиано и заходило ходуном.

Чем дальше они продвигались, тем сильнее оно качалось. Струны резали пальцы, но они цеплялись — и шли вперёд, удерживая равновесие.

Внезапно мост, словно эквилибрист, выгнул спину и резким толчком расцепил руки Пастушка и Малышки. Водолей и Пастушок, не удержавшись, полетели в холодную реку. Малышка осталась одна на клавишах. Чёрно-белый злодей набросил на шею девочки лассо-струну и затянул. Она смотрела на Пастушка потрясёнными глазами, пыталась скинуть струну со своей шеи и даже расцарапала её до крови, но фортепианный волос намертво стянул её белую шейку, вытаскивая голос ребёнка. Она дёргала ножкой, будто пытаясь найти в воздухе ступеньки, но не нашла — затихла, как скошенный цветок. И ветер качал стебель.

В этот момент к мосту подоспела Госпожа Го и, спрыгнув со своей колесницы молодой ланью, воскликнула:

— Я люблю тебя, мальчик! Вернись!

Она даже не взглянула на задыхающуюся девочку — её глаза были прикованы только к Пастушку.

— Будь про... — только и успел сказать Пастушок, но река закрыла ему рот своей мокрой рукой.

Речная бунтовщица уносила друзей по своему течению. На берегу Госпожа Го сжимала кулаки до белых костяшек. Вокруг суетились приспешники и стража, кланяясь в её белые туфельки.

— Не противься, — била Пастушка по щекам река-книголюбка, пахнущая прелыми страницами, — вы должны спастись. Должны. Несмотря ни на что.