Душа ветра. Семья

Часто, вспоминая родительский дом, Ия думала и о семье...

Она пристально посмотрела в слегка туманную даль, где небо, теряя свои очертания, сливалось с такой же нечеткой полоской земли, где, как ей казалось, рождались облака. Вспомнила, как в детстве искала их и угадывала, кто там плывёт. Стала взрослой и перестала смотреть в небо. Но любить его и с облаками , и без облаков не перестала: в нем заключалось что-то всегда неповторимое, что-то разное. Небо, низкое и высокое, глубокое и сердитое, нежное и ласковое, всегда будоражило воспоминания.

Вот и сейчас, глядя, как медленно движется маленькое облачко по сини неба, Ия думала о семье. Иногда возникала кромольная мысль, что семьи-то и не было. По крайней мере, такой, о которой всегда мечталось: большой, дружной, родной что ли. Да, родной... Где-то что-то сломалось в этом сложном семейном механизме. Но когда и где?

Своих дедов, погибших на войне, Ия не только не видела, но даже и слышала о них очень мало.   Сколько себя помнит, ни одна из бабушек никогда не рассказывала о своих мужьях, да и родители её тоже. Почему?

Бабушка по линии отца, скорее всего, ничего не рассказывала, так как со своим мужем, дедом Ии, они развелись еще до войны, перед войной она была уже замужем за другим (его она и провожала на фронт).

Другая бабушка вообще никогда о своем муже не говорила,  мама Ии о своем отце тоже. Но по косвенным разговорам выходило, что особо любимым мужем он не был. Прадеды со стороны матери были людьми зажиточными. И когда началось раскулачивание, желая избежать высылки,  бабушке Ии пришлось выйти замуж за очень бедного односельчанина. Достоверность этого ни доказать, ни опровергнуть уже некому, но это, по крайней мере, хоть что-то объясняло.

Наверное, это объясняло и несколько угрюмый характер бабушки. Такой же угрюмый был у неё и дом, доставшийся от родителей. В нем было три комнаты и очень тёмный чулан со скрипучим покатым полом. Ии становилось жутковато, когда она заходила в этот чулан, а вот большая комната нравилась. Особенно, русская печь, в которой они с мамой часто пекли хлеб и пироги. Комната была просторная, светлая, с большим добротным столом посередине, с такими же стульями. Всё говорило о том, что когда-то здесь жила большая семья. А теперь жила одна бабушка Агафья. Ия помнит, как ей было грустно, когда всё стало потихоньку разрушаться и постепенно бабушка перебралась жить в одну отремонтированную комнату.

Часто, играя под большими деревьями, Ия заглядывала в окна бабушкиной комнаты. А вот в гости без мамы заходила редко: всегда чувствовала какую-то неловкость, как будто она, маленькая девочка, была не ко времени и не к месту. Так постепенно общение совсем сошло на нет.

К бабушке Марфе Ия ездила только по праздникам да иногда на недельку отправляли на каникулах. Жила бабушка в соседнем селе с дочерью и двумя внучками. Там больше всего запомнился молочный кисель, которым кормили каждое утро, и полное одиночество. Сестры с Ией вместе не играли, старались незаметно ускользнуть к друзьям или дома занимались тем, что абсолютно не нравилось Ии. И она всю эту злосчастную неделю проводила со взрослыми.

Больше всего из поездок к бабушке Марфе нравилась дорога. Особенно зимой на санях, запряжённых лошадьми. Укутанная в овчинный тулуп, обвязанная пуховым платком, в шубе, вязаных рукавичках, меховой шапке, Ия чувствовала себя героиней сказки, которую везут по снежному полю куда-нибудь в лес, к деду Морозу. Она готова была ехать так вечно, но дорога занимала всего час. Однако этого хватало, чтобы вволю пофантазировать. Да и зимой надолго одну не оставляли: погостив несколько часов, обычно собирались в обратный путь, такой же,  полный воображаемых приключений.

А летом Ию отправляли на рейсовом автобусе. Одну! Она чувствовала себя такой взрослой и самостоятельной, что даже обижалась, когда её встречали или провожали. Постепенно такие поездки стали редкими, а после того, как Ия услышала от бабушки Марфы, что она не её внучка, прекратились совсем.

Ия вдруг подумала: а может, вот здесь, на этом этапе, что-то сломалось в семейном механизме? Или позже, когда стали делить практически разрушенный дом бабушки Агафьи? А может быть, совсем недавно, когда родная дочь не приехала проститься с умирающим отцом?..

Ия и не заметила, как маленькое облачко превратилось в большую белую тучку, которая почти полностью закрыла горизонт и пушистой шапкой нависла над крыльцом. Казалось, что они внимательно смотрели друг на друга, но мысли каждого были где-то далеко.