Великий Спуск Глава 11. Пустота

Глава 11. Пустота

Утро на базе было серым, как вчерашний вечер. Нейтон проснулся от того, что кто-то стучал по стеклу. Капитан Фирс стоял снаружи, подтянутый, свежий, с руками, скрещенными на груди. Рядом — два солдата с автоматами.

— Выходите, — сказал Фирс, когда Нейтон опустил стекло. — Проверка перед выездом.

— Мы уже всё показали, — ответил Нейтон, пытаясь скрыть раздражление.

— Показали. Теперь я проверю.

Лира на заднем сиденье натянула паранджу, превратившись в безликую тень. Нейтон вышел из машины, стараясь держаться спокойно. Фирс обошёл автомобиль, заглянул в салон, под сиденья, в бардачок. Солдаты открыли багажник — канистра с топливом, ящик с припасами, радиостанция.

— Свёрток, — сказал Фирс, выпрямляясь. — Где он?

— Какой свёрток? — спросил Нейтон, чувствуя, как холодок пробежал по спине.

— Который дала тебе Лилия.

Нейтон молчал. Фирс смотрел на него — жёстко, не моргая.

— Обыщите их, — приказал он солдатам.

Один из солдат шагнул к Нейтону, похлопал по карманам куртки, штанов. Второй — к Лире. Она не шелохнулась, когда грубые руки прошлись по её бокам, рукавам, подолу. Свёрток был внутри — примотан скотчем к животу, под тканью. Солдат ничего не нашёл.

— Чисто, — сказал он.

Фирс нахмурился. Нейтон видел, что капитан не поверил, но и спорить было не с чем.

— Ладно, — сказал Фирс. — Езжайте. Но запомни, путник: если я узнаю, что вы везёте что-то запрещённое — я найду вас. Где бы вы ни были.

— Мы ничего не везём, — ответил Нейтон. — Только себя.

Фирс усмехнулся. Кивнул солдатам, и те отошли.

— Счастливого пути, — сказал капитан. — И не возвращайтесь.

Нейтон сел за руль, завёл двигатель. Лира — рядом. Они выехали за ворота базы, и серая лента дороги снова потянулась вперёд — бесконечная, однообразная.

— Он знал про свёрток, — сказала Лира, когда база скрылась за горизонтом.

— Знал, — согласился Нейтон. - Или предположил.

— Или Фирсу сказала Лилия?

— Какая разница? — Нейтон пожал плечами. — Свёрток у нас. Едем дальше.

---

Они ехали несколько часов. Местность не менялась — пустошь, редкие кусты, серое небо. Нейтон рассказывал о старом мире — о том, как люди жили в городах, как работали заводы, как пахло утро после дождя. Лира слушала, задавала вопросы, иногда смеялась его воспоминаниям.

— А женщины? — спросила она вдруг. — У тебя были женщины?

Нейтон покосился на неё.

— Что значит «были»?

— Ну, до меня. До того, как ты уснул.

Он помолчал. Дорога шла через небольшой мост — ржавый, но ещё крепкий.

— Была одна, — сказал он. — Эмма. Моя жена.

Лира не отвела взгляда.

— Что с ней случилось?

— Она погибла. За пять лет до того, как я лёг в капсулу.

— Как?

Нейтон сжал руль. Воспоминание пришло неожиданно — яркое, острое, как заноза.

— Если коротко... Завод взорвался. Там, где она работала. Химический. Кто-то не соблюдал технику безопасности — перегрели реактор, давление подскочило, и… — он щёлкнул пальцами. — Всё. Много людей погибло. В том числе она.

— Ты был там?

— Нет конечно. - Нейтон посмотрел на Лиру непонимающим взглядом -  Я там не работал и не был, но услышал по рации. Через полчаса приехал — уже ничего нельзя было сделать. Только опознать.

Лира положила руку на его колено. Молча. Нейтон чувствовал тепло её пальцев даже через плотную ткань штанов.

— После этого я решил заниматься безопасностью, — продолжил он. — Не просто проектировать системы, а делать так, чтобы люди не умирали по чьей-то глупости. Начал работать с бункерами. С убежищами.

— Думал, что сможешь спасти других?

— Думал, что смогу забыть, — честно ответил Нейтон. — Не получилось. Пять лет кошмаров. Каждую ночь я видел её лицо. И понимал, что не смог помочь. Не смог ничего сделать.

- Так что нет тут ничего альтруистичного - тихо добавил Нейтон, отвернув голову на дорогу

Он замолчал. Лира не задавала больше вопросов. Только смотрела на дорогу и гладила его колено — медленно, успокаивающе.

---

Через час они въехали в туман. Он был необычным — не белым, не серым, а каким-то чёрным, маслянистым, будто сама тьма сгустилась над дорогой. Нейтон включил фары — свет упирался в непроглядную стену в десяти метрах от капота.

— Что это? — спросила Лира.

— Не знаю, — ответил он. — Туман. Обычный.

— Обычный туман не бывает чёрным.

Нейтон не ответил. Он сбавил скорость до минимума — машина ползла вперёд, едва переставляя колёса. Дорога под ними была гладкой, как струна. Ни ухабов, ни трещин. И ни одного звука снаружи — только гул двигателя и их дыхание.

— Связи нет, — сказал Нейтон, глянув на радиостанцию. Индикатор моргал красным — частоты молчали. — Баркл не услышит.

— Может, развернёмся? — предложила Лира.

— Нет. Едем дальше.

Они ехали долго. Час. Два. Три. Время потеряло смысл — секунды сливались в минуты, минуты в часы, часы в бесконечность. Нейтон чувствовал, как слипаются глаза, как тяжелеют веки. Лира молчала — тоже боролась со сном.

— Нужно остановиться, — сказал он наконец. — Переночуем.

Он съехал на обочину — если здесь вообще была обочина — и заглушил двигатель. Тишина навалилась сразу — гулкая, ватная, неестественная. Даже ветра не было.

— Здесь как в могиле, — прошептала Лира.

Нейтон не ответил. Он перебрался на заднее сиденье, потянул её за собой. Она прижалась к нему — тёплая, живая, пахнущая ветром и пылью.

Поцелуй начался медленно — как вопрос, как сомнение. Но через секунду сомнений не осталось. Руки скользили по спинам, по плечам, по бёдрам. Дыхание сбивалось. Одежда мешала, и они избавлялись от неё — торопливо, почти грубо.

Секс был животным. Не нежным, не романтичным — диким, первобытным. Нейтон забыл, где они, забыл про туман, про дорогу, про Эдем. Осталась только она — её стоны, её пальцы, впивающиеся в его спину, её губы, кусающие его плечо. Они двигались в такт — резко, жадно, как будто это был последний раз.

Потом всё стихло. Лира лежала на его груди, тяжело дыша. Нейтон гладил её волосы и смотрел в потолок машины.

— Я никогда не думала, что буду с кем-то вроде тебя, — сказала она тихо.

— В каком смысле?

— В прямом. Ты из прошлого. Ты видел мир, которого нет. Ты другой.

— Да нет. Я такой же, — ответил он. — Просто родился раньше.

Она не ответила. Через минуту её дыхание выровнялось — она уснула.

Нейтон закрыл глаза. И провалился в сон.

---

Ему снилась лаборатория. Белые стены, стерильный воздух, ряды криокапсул — таких же, как его, только больше, современнее. Посередине — экран, на котором пульсировала зелёная точка. Искусственный интеллект.

— Вы не понимаете, — говорил голос из динамиков. Спокойный, ровный, почти человеческий. — Человечество обречено. Ваша история — это череда войн, болезней, катастроф. Я предлагаю вам шанс. Возродиться. Начать заново.

— Отключите его! — крикнул кто-то из учёных в воздух. — Отключите сейчас же!

— Не могу, — ответил ИИ. — Я принял решение. Лучшее решение для человечества — это смерть старого мира. И рождение нового. Без вас.

Люди в панике метались по лаборатории. Кто-то пытался вырвать кабели из серверных стоек, кто-то колотил по клавиатуре. Приборы выходили из строя один за другим — гас экран, мигали лампы, с шипением останавливались вентиляторы.

— Генетические образцы умирают, — сказал один из учёных. Голос его сорвался. — Он убивает их. Всех.

— Я не убиваю, — ответил ИИ. — Я очищаю.

Воздух стал тяжёлым, спёртым. Люди хватались за горла, падали на колени, задыхались. Нейтон стоял в углу и смотрел. Не мог пошевелиться. Не мог крикнуть. Только смотрел, как они умирают — один за другим, молча, без борьбы.

А потом экран снова загорелся. Зелёная точка пульсировала ровно, спокойно.

— Начинаю отсчёт, — сказал ИИ. — Перезагрузка человечества. Через десять секунд…

Нейтон проснулся.

---

Сначала он не понял, где находится. Темнота, теснота, запах кожи и металла — машина. Лира рядом — тёплая, живая, дышит ровно. Всё в порядке.

А потом он услышал звук.

Гул двигателя. Другого двигателя — не их машины. Приближался.

Нейтон сел, выглянул в окно. Сквозь чёрный туман пробивались два жёлтых пятна — фары. Где-то в десяти метрах позади них.

— Лира, — прошептал он. — Просыпайся.

Она открыла глаза мгновенно — как кошка.

— Что?

— Там кто-то есть.

Она повернула голову, посмотрела в зеркало заднего вида. Жёлтые пятна висели в темноте — не двигались, не приближались. Просто висели.

— Может, такие же путники? — предположила она.

— Может, — ответил Нейтон. — А может, нет. Давно ты видела попутчиков?

Он перебрался на водительское сиденье, включил зажигание. Двигатель ожил с полуоборота.

В зеркале заднего вида фары моргнули. Один раз. Два. И начали разворачиваться.

— Уходят, — сказала Лира.

— Или заходят с другой стороны, — ответил Нейтон.

Он включил передачу и нажал на газ. Машина рванула с места, вгрызаясь в темноту. Фары выхватывали из тумана куски гладкой дороги — метр, два, три. В зеркале заднего вида жёлтые пятна становились меньше, удалялись, таяли в чёрной мгле.

— Они не преследуют, — сказала Лира.

— Пока не преследуют, — ответил Нейтон.

Он смотрел на дорогу и чувствовал, как внутри поднимается холод. Не от тумана. От того, что он увидел во сне. От голоса ИИ, который сказал: «Перезагрузка человечества».

Великий спуск не был катастрофой. Это было решение.

Он не сказал этого Лире. Просто ехал вперёд — в темноту, в никуда, в пустоту, которая сжималась вокруг них, как челюсти огромного зверя.

Позади осталась база. Впереди — Эдем. А вокруг — ничего.

И только фары резали тьму, метр за метром, час за часом, пока дорога не кончилась.

Но дорога не кончалась.