Чумная ведьма глава 1

  Эту страну погубит коррупция

(Чёрный Джек х/ф " Человек с

бульвара Капуцинов")



Глава 1.



Хлопнула дверь, в дверном проёме стояла женская фигура. Собрав силы, я отползала, пока не упёрлась в холодную, сырую стену. Цепь, соединяющая мои кандалы с крюком в стене, натянулась, и стальные кольца врезались в истерзанные кисти рук отозвавшись болью в переломанных пальцах с вырванными с мясом ногтями. Надо же, я даже застонать смогла, на полноценный визг ужаса сил уже не хватало. Силуэт приблизился и присел рядом со мной. Руки, сами собой, игнорируя боль от браслетов, прикрыли голову. Я зарыдала навзыд от страха и бессилия.
Что-то ткнулось мне в сломанные кисти, раз, другой, отодвигая руки от лица. Сейчас будет больно, лучше подчиниться, отодвинуть руки и подставить лицо, зажмурившись от ужаса.

Твёрдое и холодное дотронулось до моих губ. Сейчас, сейчас, я всё сделаю, не делайте мне только больно, не надо, пожалуйста. Через силу разлепила кровавую корку на губах. В рот потекла прохладная жидкость. Я сделала глоток, ещё один. Игнорируя боль в порванных губах, выпила чашку до дна. Её потянули из моих рук. Нет, не надо, не отбирайте, чашка хорошая, она не причиняет боли. Слёзы потекли из глаз, когда у меня её всё-таки отобрали. Но через несколько секунд опять приложили к моим губам. Сознание не то чтобы прояснилось, но теперь получалось узнавать предметы и окружающих. Передо мною сидела на корточках госпожа Фатси, держа в одной руке бутылку, другой протягивая мне глиняную чашку с вином. Зажав чашку искалеченными пытками руками, поднесла её ко рту. Фатси гладила меня по голове, шепча:

– Бедная моя девочка, что они с тобой сделали.

После пятой чашки я наконец смогла немного соображать. Визжавшее от ужаса и предчувствия боли животное в моей голове удалось загнать в клетку. Через силу вдохнув, я спросила:

– Спасибо, зачем ты пришла?

– Извини, – женщина пожала плечами, – наверное, просто последний раз к тебе прикоснуться, если бы я могла сделать для тебя хоть что-то...

Женщина посмотрела на меня своими тёмно-синими, почти фиолетовыми глазами и вздохнула ещё раз:

– Я скучала по тебе, долго не верила, что тебя схватили. Потом, когда увидела на площади… Прости, но я ничем не могла тебе помочь...

Я заплакала, растирая кровь и слёзы по лицу искалеченными руками, Фатси что-то говорила. Но мой мозг опять накрыл туман, и смысл того что она говорила растворился в кровавой дымке боли. Пока сознание не зацепилось за какое-то слово – "рецепты". Не веря своим ушам, переспросила:

– Чего ты хочешь?

– Мне нужны рецепты твоих зелий, ну, того – для мужчин, и для девочек, и от дурной болезни.

Сначала хотелось заорать: какие рецепты! Посмотри, что они со мной сделали. Но потом внутри кто-то рявкнул на меня: «Соберись, тряпка, или завтра сдохнешь!» Я посмотрела на Фатси, собралась с духом и спросила:

– Ты сюда только за этим пришла? А что, средства Виолета не помогают?

– Как бы тебе сказать… не очень.

Человеческий мозг странная штука. Передо мной из памяти всплыла картинка как прошлой ночью палач загоняет мне раскалённые иглы под ногти, а я визжа от боли и страха диктую докторишки вместо рецепта "виагры" состав слабительного с "турбо" эффектом. Я хихикнула, потом посмотрела на Фатси: ну, эта хоть с вином пришла, а не с иголками и палачом.

– Хорошо, но с одним условием.

– Говори.

– Принеси мне сюда вино, хлеб и сырую печень, желательно побольше.

– А печень тебе зачем?

– Приложить к ранам, хочу на костёр зайти своими ногами, гордо, а не трясясь от боли и страха.

– Вероника, это вряд ли получится. Меня вряд ли ещё раз пустят к тебе.

– Тогда не будет рецептов, пользуйся услугами козла-лизуна.

– Да, стражники за то, чтобы меня к тебе пустили, просят деньги, я отдала им почти сто сольдов, а до утра не наскребу такую сумму.

– У тебя на крыше, возле трубы с выбитым наверху кирпичом. Там рядом плитка с трещиной в виде рыбки, под ней четыреста сольдов золотом и сто серебром. Хватит?

– Думаю, да…

– Вот ещё: купи добрым стражникам ящик коньяка и закуски, за верную службу, хочу, чтобы меня до казни никто не трогал, договорись. и пару монет. Умоляю, посмотри на меня… помоги...

– Вероничка, но где я найду…

– Где хочешь, если нужны рецепты – неси вино, хлеб и печень, и коньяк с закуской стражникам, и быстрее, пока кто-нибудь ещё не решил меня навестить. Тот же мэтр Виолет. Ещё один его визит – и я смогу только мычать и ходить под себя.

– Мэтр вряд ли придёт, - Фатси усмехнулась - его служанка говорит, что он дальше чем на пять шагов от нужника не отходит. Хорошо, я постараюсь, держись, Вероничка.

– И ещё, Фатси.

– Что?

– Моё настоящее имя Ольга.

– Для меня и всех девочек, ты навсегда останешься Вероничкой. Все плакали и молились отцу Создателю, когда узнали, что тебя схватили, никто не верит, что ты чумная ведьма.

Дверь за бандершей закрылась, и я прислонилась к холодной стене.
Остаётся только молиться Бааст. Мне вспомнилась Касекей. Нельзя сказать, что отношения у нас были тёплыми. Она откровенно меня побаивалась, но не раболепствовала, как наш общий муж Аксимус. Всегда вкусно готовила, стараясь мне угодить. Иногда даже ворчала, если я ела в городе какой-нибудь местный фастфуд. Стирала мои вещи, хотя я ни разу её об этом не просила, а это вам не просто в стиралку вещи закинуть, как в наше время. Копила деньги, чтобы, когда я уйду, забрать детей и оплатить им образование. Аксимус, тряпка и мот, конечно, но не подлец. Если и стащит пару марок, но постарается отработать. Он даже иногда нам с Касекей цветы и конфеты покупал и не возражал, чтобы новая жена забрала детей, они даже вроде бы поговаривали завести своих. Я категорически возражала: - только после моего ухода. И правильно сделала, иначе бы на площади сейчас ветер раскачивал не два, а четыре трупа.

Примерно через два часа дверь в очередной раз скрипнула. Вошла Фатси с большой корзиной и бутылкой. От корзины исходил дразнящий металлический аромат крови. Женщина налила мне вина и достала блокнот с свинцовым карандашом.

* * *

Фрагс стоял на страже у двери камеры Чумной ведьмы. Вообще-то стражников должно быть не менее трёх, как настаивал тот бычара-инквизитор, и один должен был постоянно смотреть за ведьмой в смотровое окошечко. Но ребята ушли в караулку, обещая, что скоро вернутся, и уже три часа не возвращались. А бычара инквизитор по слухам второй день пьёт запершись у себя в гостинице. Глосс, старший смены, приходил, дал бутылку коньяка и предупредил, что если Фрагс попадётся начальству, то он лично ему уши отрежет. А у них дела: притащили Буйную Бетси, проститутку из порта, которая в очередной раз напилась и устроила драку в кабаке, и им придётся всей сменой её наказать.

Фрагс грязным пальцем стал исследовать содержимое своей левой ноздри. Это было интереснее, чем смотреть за ведьмой, которая уже два часа тряслась на полу, дёргалась скорчившись в углу, подвывая то ли от боли, то ли от страха. Вчера приходил мэтр Нод, и они со всей сменой наказывали ведьму, даже Фрагсу разрешили её один раз наказать. Так же, как сейчас ребята наказывают Буйную Бетси.

Все говорят, что Фрагс тупой, ему всегда достаются самые длинные смены и самые нищие узники, у которых и медного грошика не добьёшься, сколько их ни бей палкой. А он не тупой, ему просто не везёт.

Стражник вздохнул, вынул палец, изучил, удовлетворённо слизнул козявку с пальца и стал исследовать содержимое правой ноздри. И ведьму это совершенно не жалко. Нечего её было на добрых людей чуму насылать. А как она визжала, когда накануне ночью ей мэтр Трезаурис под ногти иглы загонял! Они так с ребятами смеялись!

В паху опять зачесалось. Не дай Отец Создатель опять срамных вошек подцепить от этой ведьмы. С неудовольствием вынув палец из носа, и слизнув козявку, запустил руку в штаны, расчёсывая зудящее место. Наверное, надо будет в баню сходить, второй раз в этом году, или подождать до конца года? Осталось меньше месяца.

– Красавчик, – раздался голос ведьмы из камеры.

Никто не называл Фрагса красавчиком сколько он себя помнил, даже вечно пьяная мама и тем более жена. Либо свиньёй вонючей, либо обезьяной. Стражник заглянул в камеру. Ведьма стояла перед ним абсолютно голая, поглаживая свою грудь, руки скованные кандалами скользили по телу, на котором почти не осталось следов пыток.

– А я тебя помню, – ведьма облизнула губы алым ловким язычком, – у тебя самый большой и толстый член, которым меня когда-либо … чпокали.

Ведьма снова облизнула полные алые губы, легла на спину и стала поглаживать у себя между ног скованными руками. Странно, куда это следы от пыток пропали? Вон даже ногти на руках появились. Ну наверное, на ведьмах, как на собаках, всё быстро заживает.
Но какая у неё киска, чистая, розовая, без единого волоска. Надо бы позвать Глосса, что-то странное происходит. Но чуть позже, сейчас он передёрнет на эту киску. Только слюни надо втянуть. И побыстрее: прошлый раз, когда его застали удовлетворяющим себя у камеры, ему дали пять плетей и лишили половины зарплаты. Пальцы развязали пояс на штанах высвобождая естество.

– Завтра меня сожгут, – ведьма потянулась и, встав на четвереньки, выгнулась, бесстыдно выставляя аккуратную, крупную попку с родинкой-клубничкой. – А так хочется перед смертью насладиться толстым, длинным и крепким хером. Таким как у тебя, жеребец…

Да, ведьма права, у Фрагса толстый и крепкий член, а не унылый клюв, как говорит жена.

– А если ты меня удовлетворишь, получишь вот это, – ведьма просунула руку между ног и разжала ладонь на которой лежали две монеты.

Золотые сольды! Он сейчас войдёт в камеру и сделает то, что просит ведьма. И никого звать не будет. Фрагс ведь не дурак делиться удачей, когда она сама идёт в руки. Ведь он давно это заслужил, это награда от Отца Создателя! А потом, наверное, надо будет побить девку палкой – вдруг у неё ещё монеты есть?

Путаясь в спущенных штанах, он открыл дверь камеры. Ведьма сама подошла к нему на коленях. Почему-то поморщилась. Фрагс запутался в штанах, пошатнулся, что-то острое скользнуло по ноге. Ведьма толкнула его на пол, удар головой о каменный пол на пару секунд затуманил разум. Только он собрался позвать на помощь как его голову накрыла пропитанная вином ткань, не давая вздохнуть. Что-то тяжелое ударило по голове, лишая сознания.

* * *

Мне повезло. Придурок запутался в штанах, и, когда я его толкнула, он стукнулся головой. Пропитанным вином балахоном я накрыла его голову и навалилась, резанув осколком бутылки по яремной вене. Кандалами как кастетом ударила стражника по голове. Мужичок был тщедушный, но, если бы не был полным придурком, справился бы со мной без труда. Регенерация заняла почти два часа, и всё это время было адски больно. На борьбу с самой собой, чтобы не заорать, пока новые зубы прорастали сквозь окровавленные дёсны, выталкивая осколки старых, срастались кости в раздробленных пальцах, затягивались раны, ушли почти все силы. А ногти, когда они отрастали, было больнее, чем когда под них загоняли раскалённые иглы. Наконец мужичок затих и я стала слизывать с пола кровь. Часть крови, разбрызганную по камере из ран на шее и бедре, пришлось собирать с пола хлебом.

Меня шатало от усталости и тошнило, но время уходило, надо спешить. Ключей от кандалов у придурка на поясе не было, и, чтобы освободиться, пришлось вытащить из суставных сумок большие пальцы.
К счастью, на поясе покойника нашёлся вполне приличный, хотя и изрядно тупой (под стать хозяину), нож. Вскрыв брюшную полость, завернула в куртку стражника печень, почки, селезёнку, семенники, а чтобы добраться до сердца, пришлось вырвать лёгкие. Огляделась, представила, какое впечатление произведёт на тех, кто сюда войдёт.

Вот всегда я так: вместо того чтобы поступать разумно, поддаюсь импульсу. Вытащив кишечно-желудочный тракт, художественно расположила его на полу, лёгкие повесила на крюк в стене. А вот и ответочка организма после регенерации подоспела, как нельзя кстати. Выскользнула из камеры, бесшумно прокралась по коридору, ища путь на крышу.

Неожиданно за поворотом коридора на меня вышли и уставились, открыв рот от удивления, двое стражников. От стражников разило алкоголем, как будто они в нём только что купались. Бежать смысла не было: в незнакомых коридорах даже эти алкаши догонят меня в два счёта. Всё пропало, сейчас меня схватят, отволокут обратно в камеру... Вместо паники меня охватила ярость. Тело как будто изнутри обдало кипятком. Бросив одному из стражников в руки свёрток из которого капала на землю кровь, прыгнула к другому, схватив за рукав и пояс, дёрнула на себя, поворачиваясь на сто восемьдесят градусов, прижимаясь спиной и резко наклоняясь. Сэой-нагэ, он же бросок через спину. Преимущество, когда противник выше вас и движется как в замедленной съёмке. Выхватив нож из ножен вертухая, который ошарашенно смотрел на кровавый свёрток у себя в руках, воткнула кинжал в глаз стражнику на полу и приставила окровавленный клинок к горлу его коллеги.

– Простите, пожалуйста, не подскажите одинокой девушке, как пройти на крышу? Я видите-ли немного заблудилась...

– Второй поворот налево и там дверь…

– Спасибо, ты мне очень помог.

Нож полоснул по шее, перерезая горло и сонную артерию. Я едва успела подхватить свёрток прежде, чем мужчина рухнул на пол, безуспешно пытаясь окровавленными руками зажать длинный разрез на шее.

Через несколько минут я перепрыгнула на крышу соседнего здания.

https://author.today/work/586999