Смятение

Куда, куда, куда ушли,
Джигиты, витязи, цари?
Куда исчезли юные девы,
И обольстительные королевы?
Куда прошедшего скатилась жизнь?
Куда цыгане подались?
Что вместо них сейчас у нас?
Где природы дикость, певучий сказ?
От древних тех былин народных,
Нам достался прах один холодный.
Исчезли боги, нет явлений,
Окрылявших юношей.
Одно искусство во мраке тлений,
Висит на наших голых шей.
Вместо шуток-прибауток,
Вместо страстных былых сцен,
Кодлы модных, подлых «битлз,»
К нам пришли от них взамен.
По проспектам рыщут дети,
Образованных папаш.
И, криминальный совершив дебош,
Кого-то оставляют без одежды.
И ныне бродят горе-короли,
Но, не те, не те, они.
В их деяниях нет ни воли,
Нет ни масок, ни пистолей.
Им легче бить из-за угла,
Чья согнулась уже спина.
Нет той власти грозной, грозной,
Нет и набегов с дерзостью.
Всюду подлость, подлость, подлость,
Дел душой и умом больных.
Одно пристрастие ковбои,
Но, не оправдываю и их.
И пусть звенит мой с жёлчью стих,
Над образованной толпою.
Космос, а вернее субмашина,
Мчит на скоростях на световых.
Но честью не будет их вершина,
Дней прошедших и былых.
Хочу одного: хочу молодую дикую грудь,
Чтоб она могла вдохнуть,
Во мне цветов всех ароматы
И виды сказочных долин.
Да солнца алые закаты,
Могучих песен и былин.
О, время милое, ну сжалься!
Швырни назад меня в столетья,
Чтобы и думать не смел я,
О том, что есть 20-й век?
О том, что есть и власть машины?
О том, что меркнут цветущие долины,
От взрывов атомных ракет?
О том, что страшной мыслью гонимые,
Живут примат и человек?
Ну, что встревожит мою грудь?
Ну, что-нибудь, ну как-нибудь?
               

                1971 г. Измаил