Азбука жизни Книга 2 В окружении настоящих мужчин

Книга 2 В окружении настоящих мужчин

Предисловие

Вторая книга — это продолжение разговора, начатого в «Нет права молчать». Здесь Виктория уже не просто ищет себя, она живёт среди тех, кто её понимает, ценит и защищает. Настоящие мужчины — это не только Вересов, Эдик, Головин, Белов, но и Ричард, Володя, дядя Андрей, Лукин… Все они создают ту самую среду, в которой её дар раскрывается в полную силу.

Однако окружение не спасает от вопросов. В этой книге — больше размышлений о прошлом, о юности, о выборе. Виктория вспоминает свои шестнадцать лет, Лукина, Петрова, свою первую любовь и первую обиду. Она пишет детектив, расследует исчезновение Ланы, помогает дяде Андрею. Она учится быть женой, матерью, но не перестаёт быть собой.

Заметки на полях есть только в части 6 — как напоминание о том, что даже в окружении настоящих мужчин Виктория остаётся той самой «улиткой», которая иногда прячется в свою раковину, чтобы перевести дух.

Виктория (Тина Свифт)
Апрель 2026

---

Оглавление

Часть 6. Незаменимость (главы 1.6 – 10.6) — с заметками на полях
Часть 7. Природа не терпит насилия (главы 1.7 – 10.7)
Часть 8. В круге понимания (главы 1.8 – 10.8)
Часть 9. Дар дарить красоту (главы 1.9 – 10.9)
Часть 10. Милая Родина (главы 1.10 – 10.10)

---

Часть 6. Незаменимость

Глава 1.6. Незаменимость

Сегодня Головин улетает с Ричардом в Америку. Вчерашний разговор о моей необходимости возле них настораживает. Может, Володя подсказал Ричарду хитростью привезти меня в Америку? Он давно соблазняет меня интересным сценарием.

— Вика, что-то играешь необычное.
— Ричард, не хитри! Я об этом и думаю сейчас, импровизируя.
— А мне что-то твоя импровизация не навеяла ничего.
— Это для тебя незнакомые мелодии.
— Заметили с Николаем, что загрустила сегодня. Ты нам с Серёжей необходима в Сан-Хосе. Есть у нас одна задумка, где не нужны чужие глаза. И лучше, и быстрее тебя никто эту работу не сделает. Вересов не возражает, если мы тебя заберём. Что грустишь?
— Ричард, иногда пишешь захватывающе для себя, а потом вдруг пустота. Всё тебе в этом мире ясно, и ничего уже не хочется.
— Это неприятное состояние. Знакомо. Но что-то рано оно тебя навестило. У меня это пресыщение появилось после тридцати. Вот и причина встряхнуться. И нужна очень…
— Володе!
— Да… трудно тебя провести.
— Но это от того, что я сама кого угодно могу провести.
— Тебе это не дано. Ты как стёклышко прозрачное.
— Я себя не могу понять, а ты говорит, что для других я открыта.
— А в этом твоя прелесть и есть.
— Что смеёшься?
— Как хорошо и легко рядом с тобой.
— Но смеёшься, Ричард, по другой причине.
— Именно над твоей «прелестью».
— Даже Ричард догадался. А ты тем и хороша, что и близко не подпустишь к себе мужчину, который не соответствует тем параметрам…
— Некоторые приступом берут.
— Не обижай Николая!

После слов Ричарда Вересов счастливый обнял меня, хотя такого никогда не допускает при посторонних. Это кто здесь посторонний? Ричард! С первого знакомства с ним я почувствовала, что он будет моим другом навсегда. Пожалуй, я впервые это испытала при знакомстве с мужчиной. А объяснить себе могу? Конечно! Богатый, щедрый на дружбу. Никогда не упустит своей выгоды. Вот ведь ничего общего у нас с ним нет. Может, поэтому и привлёк моё внимание.

Как сейчас оба хороши! Весёлые, умные глаза. И самое приятное, что нет в них похотливости. Оба любят своих жён. Сидят в креслах и попивают вкуснейшее вино. А интересно, кто раньше сидел в этих креслах? Сколько пыталась я их выбросить, но Николенька не позволяет.

— Где, родная?
— Думаю, как уговорить тебя выбросить этот антиквариат. Он нарушает гармонию в гостиной.
— Не согласен! Сейчас играешь Шопена, они соответствуют музыке. Как, Николай, она легко переходит от одного жанра к другому, меняя и композиторов незаметно.
— Ричард, иногда восхищает её переменчивость, но если ей самой сильное движение души мешает, жалею и начинаю отвлекать.
— И как он меня отвлекает, Ричард, догадываешься.
— Виктория, но и в Америке ты мне нужна…
— Как и Володе для этих же целей!
— Но ты и развлекать нас и себя умеешь. Не представляю, что бы ты делала, если с детства не научили бы тебя хорошей игре на инструменте?
— В этой семье все хорошо играют на фортепиано, Ричард.
— Но у Вики получается лучше всех, Николай! Особенно когда они играют за двумя роялями с Эдуардом. Тот очень бережный, когда играет с Викой. А она, зная, что он услышит её импровизации и подхватит легко, хулиганит.
— Однако это хулиганство нежное, Ричард. У неё во всём чувство меры.

Вересов защитил. А Ричард только довольный улыбается. Как хорошо рядом с ними! Хочется такие чудеса творить, чтобы вернуть хотя бы частичку той радости, какую они дарят мне сейчас.

— Как же я люблю, когда она переходит нежно и с сильным чувством к Шопену.
— Николай, она уже мысленно прощается с тобой и соглашается лететь в Америку.

А Вересов радуется. Хочет, чтобы я сменила обстановку.

---

Глава 2.6. Настоящий рай

Мы задержались по делам в Сен-Тропе. Да и гостю здесь понравилось. Ричард продегустировал все наши вина за неделю и оценил их достоинства.

Прилетели Эдик с Беловым сегодня на два дня, поэтому ради них Ричард и решил ещё задержаться. И мы с Эдиком по просьбе всех играем. Сегодня Эдик прихватил и скрипку. Похоже, всем нравится наш дуэт.

— Любопытно, о чём ты думала, когда сидела за роялем? А Эдик как тебе подыгрывал на скрипке!
— Белов, но он был таким вдохновенным, когда исполнял «Одиночество» Пьяццоллы. Скрипка стонала от тоски.
— Это его душа страдает. Он мне признался, что радовался, когда в твоей жизни появился Николай.
— И выдохнул?
— Да!
— Я заметила это через музыку.
— И особенно после того, как ты возвратилась из Сан-Хосе со старшим Головиным и Андреем Аркадьевичем. Николай Дмитриевич смотрел на тебя с восхищением, а Андрей Аркадьевич с умилением: «Заслужила, девочка, любовь таких мужчин!»
— Я помню тот вечер. Когда он появился у нас в загородном доме со старшим Лукиным.
— Мне понравилось, когда он подошёл к тебе и взял за плечи.
— Понимал, что в той обстановке мог позволить только он один.
— Вика, я хочу спросить, а что у тебя было в том втором варианте «Исповеди», если даже редактор запретил заниматься творчеством? — Сочувствую Серёженьке.
— Зачем задаёшь такие вопросы? Я его сразу удалила, чтобы никто не прочитал.
— И мне не скажешь? — А тебе, родной, и тем более.
— Так хочу понять ту девочку. Там была боль, что мы тебя предали?
— Нет! Удовлетворит такой ответ? Скорее у редактора было разочарование.
— Относительно тех персонажей, которыми окружила главную героиню? Почему улыбаешься?
— Вспомнила, как он с возмущением встал со стула и сказал: «Всё! Больше не пишите!»
— Но вот наша милая писательница приносит третий вариант, где она изобразила всех его друзей и близких в лице Головиных, Свиридовых и Беловых с Ромашовыми, — твой покровитель уступил.
— И засмеялся, спросив, где настоящая правда.
— Я ему на все вопросы сразу ответила: «Вот я перед Вами — это и есть правда!»
— И редактор смирился!
— Вспомнила один момент, связанный с ним. Я обычно, когда описывала внешний вид героини, в чём она была одета, приходила к нему в кабинет в тех же нарядах.
— Причём ни разу не повторилась!
— Да! И вот однажды прихожу к нему в назначенный час. Но в кабинете было трое мужчин. Я заглянула и ахнула: «И куда же я пытаюсь взобраться при таких маститых писателях?» Они вышли минут через пять. Даже дверь кабинета забыли закрыть. И все трое устремили взгляды на меня. Я удивилась, а когда вошла в кабинет, всё поняла. Обычно он сидел в своём сером неизменном костюме, зарывшись в рукописи. А здесь вдруг передо мной предстал такой франт! На нём был светлый костюм, он его описывал по необходимости в своей книге, которую мне потом подписал. Я всё сразу поняла, но сдержала свои эмоции, а когда вышла из кабинета, рассмеялась. Его друзья по перу были шокированы преображением. А когда увидели меня, «поняли». У них было такое удивление в глазах. А редактор всё видел и как мальчишка улыбался. Я его таким и запомнила — озорным.
— Он просто подыграл тебе в тот момент.
— Да! А мужчины подумали нечто другое, поэтому и удивились, не ожидая от своего давнишнего друга склонности…
— К хорошим девочкам. Короче, на вопрос и мне не ответишь?
— Нет!

Вересов с Беловым сидят в беседке, смотрят на меня и улыбаются. Любопытно. Надо будет перед сном у Николеньки узнать причину. Мне всё видно из библиотеки. Буду за всеми наблюдать. А перед сном опишу эту идиллию.

---

Глава 3.6. Раннее взросление

Мы уже две недели с Серёжей в Сан-Хосе. Весь день заняты в офисе Ричарда или дедули, а вечером мужчины усаживают меня за рояль. Иногда приезжает Майкл, и Ада с Володей появляются. Но Аду развлекают мужчины, а мы с моим «мучителем», как прозвал его Ричард, чаще уединяемся. Тот сценарий, который Володя задумал для Голливуда, как-то плохо продвигается. Майкл с улыбкой заметил, что это для других стоит сегодня Голливуд дорого, а для меня он слишком несерьёзен. Я поддержала, как и остальные, его в этой улыбке, но если говорить только себе, то так оно и есть. И Володя это чувствует. А что для меня подобный сценарий? Да то же, что и первый вариант «Исповеди», на который наложил табу мой первый редактор и главный наставник: «Как Вы можете окружать свою главную героиню такой убогостью?» Но для Голливуда такие герои и нужны.

Я многое тогда не понимала, поэтому размышления о жизни той семнадцатилетней девочки и показались редактору оскорбляющими главную героиню. Редактор их назвал тогда «болью». Скорее я впервые попыталась проанализировать свою жизнь через героев, сделав главную героиню старше на много лет. В ней я показала частично жизнь бабули, о которой знала много, но свои разочарования я вселила в неё. Хорошо, что бабуля не читала этот вариант.

И не зря говорила об этом Вероника, когда Серёжа Белов ей «случайно» подкинул тот мой первый вариант. А случайно ли? Может, я в нём вызвала сомнения своими мыслями? Не думаю. Возможно, его удивило моё проникновение в природу человека. Мы часто с Вероникой ссорились в детстве. Он это знал, но смотрел с юмором. Ему нравилась моя независимость.

Пока я работала в кабинете, Розочка накрыла прекрасный стол. Сейчас должны подъехать мужчины. Кажется, Володя с Адой опередили их. И замечательно! Ада пообщается с Розой, а мы поговорим с Володей. Похоже, что у него много вопросов к последним главам книги, если приехал так рано.

— Входите! Очень рада Вас видеть! Почему, Ада, улыбаешься?
— Потому что знает, что ты догадалась о нашем раннем визите.
— Володя, как Вика прекрасно выглядит, сколько бы её любящие мужчины ни заставляли работать.
— Я думаю, что сейчас она мне и объяснит причину.
— Ада с тобой в сговоре? Решил времени не терять и настроить меня на нужную волну?
— Володя уверен, что ты всегда на своей Планете, поэтому волнений никаких не испытываешь.

Впрочем, так и есть и было всегда. Володя уводит меня в кабинет, а Ада, легко выдохнув, отправилась на кухню помогать Розочке. Как хорошо, когда они появляются в доме Ричарда!

— Что замолчала?
— Ты тоже думаешь о своём.
— Я думаю о том, когда ты начнёшь писать стоящее себя. Иногда одной фразой можешь сказать столько в разговоре, что удивляешь собеседника.
— А если пишу, то много умалчиваю?
— Да!
— В разговоре с вами я знаю, что вы поймёте. А вот читатели бывают разные.
— Поэтому сдерживаешься, боясь кого-то обидеть.
— Нет! Моё присутствие даже чаще раздражает, а когда я начинаю говорить, порою вызываю такую агрессию, что становится грустно.
— Зная причину раздражения. Ты гармонична в себе, но к окружающему бываешь категорична. Хотя…
— Именно так, Володя! Самое сильное моё оружие — полное равнодушие к окружающему. Даже мужчина чаще любит признание, особенно со стороны женщины успех.
— А для тебя всё это скучно.
— Конечно!
— Серёжа Головин смирился. Вы как бы одно целое и неразделимое. Но с тобой других отношений и нельзя построить. Ты для него друг самый главный и желанный. И Соколов понимает тоже, видя, что Вересов тебе для счастья даёт всё. Как и старшие Головины, и Соколовы не усомнились в том, что ты правильное приняла решение. И Мария Михайловна очень привязана к Альбине Николаевне.

---

Глава 4.6. Ощущение волшебного сна

— Ты что так трубку долго не брала? Я уже стал волноваться.
— Прости! Я была в наушниках.
— Позвонил сейчас маме в Сен-Тропе, а она сказала, что ты завтра вылетаешь из Калифорнии. Я счастлив, что скоро увижу тебя. Мне не позвонила, думала, что я сплю? Я только возвратился от Беловых. Отец нашим проектом заинтересовался, тоже будет вкладывать деньги. Серёжа остаётся на несколько дней?
— Да! Майкл летит в Испанию, мужчины пожалели меня, решили тоже отправить. Вот я Альбине Николаевне в первую очередь и сообщила.
— Как же я скучаю. Так люблю тебя, что грусть твоих поклонников меня не задевает. Почему молчишь?
— Слушаю твой голос.
— Это твой голос приятно слышать. Он у тебя неповторимый. Хотел столько сказать, но вот слышу волшебные звуки и всё забыл.
— И не надо ничего говорить. Давай лучше помолчим.
— Тебе это не дано. Молча ты больше говорит. Как мне сейчас не хватает твоих глаз.
— Почему не спрашиваешь про дела?
— У тебя столько замечательных помощников, что не хочется тратить времени на такие вопросы.
— А я сегодня одна в доме Ричарда.
— Я хочу быть рядом с тобой сейчас.
— А ты и так со мной! Ощущение волшебного сна, не хочется просыпаться.
— И у меня тоже такое состояние. Первые дни, когда познакомились, мне было жалко тебя: «Такая красивая! Зачем она тратит своё время?» Но именно сейчас, в разлуке, твои книги меня и спасают. Перечитывая их, я сам нахожусь в прекрасном сне твоего очарования.
— Как приятно слышать подобное от тебя. Целую и нежно обнимаю. На весь мир готова кричать, что я счастлива!
— А я свой восторг словами не могу выразить. Благодарю судьбу, что встретился с тобой. Насколько жизнь без тебя была бы бессмысленной.
— Я о себе подобного не могу сказать.
— Согласен! Глядя на Сергея, я горжусь и благоговею от того, что тебя любили и любят удивительные мужчины! И счастлив!
— Спасибо! Ты ещё не был таким лиричным в словах.
— Зато мои глаза тебе говорят о том, что невозможно выразить словами. Ты плачешь?!
— Это слёзы очищения. Мы так далеко друг от друга, а я сейчас этого не ощущаю. Почему замолчал?
— Я слышу мелодию твоего любимого композитора.
— Могу поиграть.
— Я об этом даже и не мечтал!

---

Глава 5.6. Незащищённость

Майкл обещал подъехать, но что-то задерживается. Странно…

— Серёжа! Почему с Ричардом не поехал в офис?
— Я полечу с тобой в Россию!
— Признавайся, что тебя заставило принять такое решение? Вчера у вас столько планов было с Ричардом.
— Ты! Мне никогда ещё не было так страшно, как сегодня утром. Решила, что в доме никого нет, и дала волю своим чувствам. Начала с Бетховена, а затем перешла к Шопену. Если у него в этом произведении тоска по Родине, то у тебя оно прозвучало несколько иначе. Через музыку передала картинки из своего детства или юности, в которых была чудовищная тоска, крик и боль.
— Прости!
— За что? Любить тебя и не понимать, что происходило в душе ребёнка. Сколько тебе пришлось перед нами всеми играть.
— Я с детства скрывала свои чувства. Но меня и спасала именно музыка, как и танцы. Я мир воспринимала только через музыку, танцы и пение. Я от вас всех скрывала, что у меня есть голос, но если оставалась в загородном доме одна, закрывала плотно окна и пела, слушая свой голос, записывала его.
— А потом всё уничтожала. Сколько в твоей жизни надрыва. Последние дни в глазах была тоска. Даже Ричард заметил, поэтому и посоветовал мне ехать с тобой.
— Спасибо! Возможно, бабушка с дедом улетели в Канаду, я и загрустила без них.

Серёжа с сомнением посмотрел на меня, но тактично промолчал.

— Я могу тебе объяснить своё настроение. Серёженька, я так устала от глупости людей и их лютой ненависти.
— Вот оно что! В таком случае, в этом и кроется причина лютой ненависти к тебе. Ты настолько защищена своей природой, её совершенством! А что ты ещё хотела получить?!

Головин выдыхает, но ему от этого не становится легче, потому что понял: помочь в моих «бедах» никто не сможет, даже Вересов. Надеюсь, с взрослением я буду проще смотреть на мир.

---

Глава 6.6. В вихре жизни

Кажется, Сен-Тропе. Вот сейчас можно включить и мобильник. Так и знала! Сколько же раз мне звонил Николенька…

— Ты что издеваешься над нами?
— Нет, Вересов! Просто два молодых симпатичных француза пытались меня обогнать на трассе. Не горячись!
— Хочется сказать: когда перестанешь лихачить, но однажды ты мне показала мастер-класс, и я почему-то спокоен за тебя. У тебя настолько трезвая голова, когда ты едешь на скорости. Тем более шикарная дорога.
— Вот именно! Как этим не воспользоваться. Но ребята молодцы: они меня подгоняли, но не старались обогнать. Когда остановилась, чтобы выпить кофе, они не проехали мимо.
— Любопытно! Такая красивая девушка!..
— В шикарной машине, на грани лихачества, но не заходящая за грань, ведёт уверенно машину?
— Как легко с тобой вести диалог. Всё за нас можешь сказать!
— Звонил Надежде? Я в Париже у неё даже не появилась. Оставила у себя в квартире записку, чтобы она вас с Головиным предупредила, что я сплю безмятежно в кроватке.
— Серёжа не поверил бы твоей подружке, зная, что она тебя прикрывает.
— Ты не обиделся, что я из Калифорнии, минуя Москву, с тобой не встретилась?
— Я тебя просто хорошо знаю. И умница! Ребята тоже молодцы! Дали тебе проехать «с ветерком». Я только рад! Этот кризис должен был наступить. Надеемся с Серёжей, что это твой последний всплеск. Серёжа о тебе знает больше, поэтому сказал: «Я рад, что она всё выбросила из головы». Я не понял, что он имел в виду, но счастлив за нас всех. Хочется тебя видеть всегда весёлой и беззаботной. Я так тебя люблю!
— Я тоже! Сейчас под душ, переоденусь и поеду в имение. Соскучилась по Альбине Николаевне и нашему ангелочку!
— Они не меньше! Я маме позвонил, что ты где-то рядом с Сен-Тропе. Готовятся уже к приёму королевы. Соседка заказ для тебя по моей просьбе оставила в нашей квартире. Букет белых роз от Серёжи, а платье, которое мама присмотрела для тебя, лежит на диване. Надень! Доставишь всем удовольствие. Отдохни, любимая, возле детей и своих покровительниц. Уверен, всё мгновенно сбросишь.
— Я вошла в квартиру и вижу огромный букет роз и твоё платье. Шикарное! Спасибо! Целую! До встречи!
— Взаимно, любимая!

---

Глава 7.6. Жизнь в чувствах

Что творит Эдик на аккордеоне! Вересов обещал прилететь завтра, но не удержался. Мы с ним не виделись уже три недели. Как приятно, что в имении и Эдик появился. А может, не только он?!

Я сегодня часов шесть сидела в библиотеке за расчётами. Вовремя! Подыграю сейчас на рояле. Что он вытворяет! Перед окном не появляется, ждёт со стороны гостиной. Хорошо! Постараюсь тебе не уступить!

Дети вбежали в гостиную с первыми моими аккордами. Сколько счастья в глазах Машеньки. Закружилась с Димочкой, а тот увлекает и Валька, но он смущается. Повзрослел у Влада сынуля! Я невольно перехожу к композиции «Жизнь». Дети смеются счастливые и замерли, когда Эдик вошёл и начал мне подыгрывать. Вересов, держа на руках Сашеньку, закружился, увлекая и деток.

Молодцы! Сколько же удовольствия доставили. Женщины вошли осторожно в гостиную, боясь нарушить это общее счастье. Эдик не унимается, находит красивые мелодии для детей. Милые мои красавицы довольные и восхищённые рассаживаются на диванчики. Как прекрасна жизнь! Я перехожу на «Либертанго». Эдик поддерживает. Как же он восхитительно играет!

Вот она, жизнь в чувствах, где ничего невозможно скрыть. Когда мы с Эдиком играем эту композицию, все замолкают, даже дети. Кажется, что все сейчас в гостиной в едином порыве, унесённые в заоблачные выси этой прекрасной музыкой. Я невольно парю вместе со слушателями. Эдик смотрит только на меня, улавливая через музыку смятение чувств.

Вересов умоляет взглядом, и я понимаю, что он хочет услышать его любимую композицию! Я исполняла её в первый вечер в ресторане. И играла по просьбе его друзей.

Эдик уже догадался, что это по желанию Вересова, подошёл к нему. Какие трели выдаёт! Как они хороши сейчас! А рояль звучит замечательно, унося меня из этой гостиной. Но я замечаю взгляды дам. Альбина Николаевна с восторгом, а Головина, прижав к себе Машеньку, сидящую у неё на коленях, вспоминает прошлое, совсем близкое, когда в выпускном классе её сын ради меня купил инструмент. Я с Беловым Серёжей бывала у него в квартире. Как же тогда сердилась Мария Михайловна, что её взрослый сын увлёкся шестнадцатилетней девочкой.

Дети притихли и слушают с удовольствием, как и мы с Вероникой когда-то, если бабушка садилась за инструмент.

Вересов глазами умоляет меня не переходить на другую композицию, но Эдик, похоже, тоже вошёл в экстаз и импровизирует, однако делает тактично паузу и даёт уже мне возможность импровизировать.

---

Глава 8.6. Загадочное исчезновение

Сколько раз мне Володя говорил, что приковывать читателя к произведению надо с первых строчек. Вот с реальных событий и начну. И назову

«Загадочное исчезновение»

Необычная встреча произошла у меня два месяца назад. Я летела в Канаду по приглашению главного редактора одного издательства в Торонто на презентацию своей книги. Рядом сидела очаровательная двадцатитрёхлетняя блондинка. Она настолько была гармонична, что я не могла оторвать от неё взгляда. Девушка заметила мой интерес к ней, мило улыбнулась. И вот тогда я увидела её голубые бездонные глаза. В них столько было муки. Понимая, что я вижу её состояние, старалась чаще со мной улыбаться.

На мой вопрос, зачем летит в Канаду, ответила уклончиво. Ей не хотелось говорить о себе, поэтому я приставать к ней с вопросами не стала. На столике лежала книга, страницы которой моя героиня иногда перелистывала. Мысли её были далеко, она пыталась от них уйти, но это ей с трудом удавалось. Заметив, что она часто сдерживала слёзы, я пыталась ей помочь справиться с чувствами, поэтому заговорила с ней на отвлечённые темы.

Моя попутчица свободно говорила об искусстве, литературе. Я откровенно удивлялась её познаниям в языках, но она оставалась равнодушной к моим комплиментам.

В аэропорту в Торонто её встречал довольно респектабельный дядя лет сорока пяти. Мы обменялись любезностями. Он с удовольствием отметил, что его племянница летела рядом со мной, при этом не смог скрыть боли за неё. Моя прекрасная незнакомка в последний раз мне мило улыбнулась, мы обменялись телефонами. Я дала свой домашний и мобильный номер телефона, а от них приняла приглашение посетить их в пригороде Торонто. Но дела постоянно отвлекали, и я забыла совсем о них.

Через неделю позвонил дядя моей спутницы и сообщил, что его племянница пропала. Мы договорились о встрече. Он также ничего не рассказывал о её жизни. Только передал диск, на котором были её записи. Читала я, не отрываясь, всю ночь. Утром приехала к редактору. На следующий день он мне звонит в гостиницу и сообщает, что согласен напечатать. Тогда нам казалось, что эти записи помогут в поисках.

Прошёл месяц, но поиски ничего не дали. И вот я решила её дневник, который она писала на французском языке, перевести и напечатать в России в виде исповеди.

«Мне было одиннадцать, когда я потеряла отца. Он погиб в автомобильной катастрофе. Мама уезжает во Францию к подруге, выходит там замуж, и я остаюсь с бабушкой. Она с трудом переживала смерть папы и попросила маму оставить меня с ней в Москве. И мама боялась, что я не смогу адаптироваться во Франции. Хотя я училась во французской школе в Москве.

Летом бабушка отправляла меня в Париж к маме. У неё была уже другая семья. Родились два мальчика. Я их полюбила сразу, но было обидно, что мне мама совершенно не уделяла внимания. Летом я больше была с её подругой. Тётя Лика жила одна и относилась ко мне нежно.

Возвращаясь в Москву, я, жалея бабушку, говорила, что мне было хорошо в Париже возле мамы. Она верила и радовалась, что её внучка снова обрела семью. А я разделила свою жизнь на две половинки: одну беззаботную при жизни папы и другую, когда мама вторично вышла замуж. Ей было только тридцать один год, когда папа погиб. Я и сегодня горжусь мамочкой. Она с трёх лет занималась со мной языками, хотя ещё сама училась в университете. Папа её очень любил. И я им благодарна за детство.

После гибели папы я впервые ощутила одиночество, когда мама меня оставила с бабушкой. Бабушка мне много уделяла внимания, спасаясь от горя, которое обрушилось на неё внезапно. Через три года и бабушка уходит из жизни. И я остаюсь с дядей.

Мне исполняется семнадцать лет. Я оканчиваю школу, поступаю в университет, и дядя Николай оставляет меня одну и уезжает в Канаду. Хотя и с мамой, и с дядей я общалась часто через Интернет, но как хотелось видеть их рядом.

На первом курсе я знакомлюсь со своим будущим мужем. Вот с этого момента моя жизнь превращается в ад. Александр себя очень любил.

После окончания университета он стал зарабатывать хорошие деньги. Помощь мамы и дяди ему уже была не нужна, и я стала замечать то, о чём мне говорили раньше друзья. Он задерживался на работе. Я часто замечала в его глазах ненависть, говорила ему об этом в отчаянии, а он возмущался. Обычно подобные стычки происходили утром, а вечером он приходил домой и делал вид, что ничего не произошло.

Наступил момент, когда я не выдержала и решила его оставить в собственной квартире, которую дядя оформил на меня, а сама переехала в мамину, на Арбате. Вот здесь всё и началось. Мне бесконечно звонили и угрожали какие-то люди, что если я не продам им свою квартиру, то потеряю не только её, но могу лишиться и жизни. Я попыталась объясниться с мужем, но он поменял ключ в квартире и не отвечал на мои звонки. Я вынуждена была вызвать милицию. Открыли дверь, и первое, что бросилось всем в глаза, – его записка на обратной стороне двери, что он меня любит и надеется на моё возвращение. Где сам, он мне так и не сообщил. Участковый тогда только улыбнулся и сказал, чтобы разбирались сами…»

Все её версии об исчезновении мужа написаны на ста страницах. Но почему она свои записи оставила на французском языке – для всех загадка.

После публикации её записей меня стали досаждать звонками: если я не прекращу вмешиваться в это дело, то меня ждут неприятности. За квартирой дяди было установлено наблюдение, но результат был нулевой. Никто не появлялся в той квартире.

Прошло несколько дней, мне звонит её дядя из Торонто и сообщает, что ему позвонила женщина, требуя, чтобы он дал согласие на продажу квартиры, – только после этого он сможет увидеть свою племянницу живой. Причём говорила женщина на французском языке без акцента.

И вот вчера дядя прилетел в Москву и позвонил мне. Мы договорились о встрече в кафе. Он боялся неожиданностей и для меня, поэтому прислал за мной на машине своего друга. Дядя был очень взволнован, когда передавал новые записи своей племянницы. Он нашёл их в тайнике в квартире на Арбате.

«Я эти записи делаю для тебя, дядя Коля. Не сердись, что я многое от тебя и мамы скрывала о своей личной жизни. Мне казалось, что я вполне взрослый человек и сама должна была разобраться в сложившейся ситуации…»

---

Глава 9.6. В Торонто

Я уже третий день в Торонто. Обговорили всё с дядей по телефону. Для меня и двух помощников, которых мне выделили в Москве в агентстве, нам удобнее жить в городе. Полиция уже задействована. В Москве установили слежку за двумя квартирами.

Мои помощники прекрасно знают как английский, так и французский. Разбираются в законах Канады. Я историю и географию Канады изучила уже хорошо. Но с чего начинать, пока не знаем. И дядя ведёт себя как-то подозрительно. У него уже нет того волнения, которое я видела в Москве. Надеется, что полиция в Москве и в Торонто может помочь в поисках? Но это как иголку в стоге сена искать.

Ребята пока довольны командировкой. Надо их сейчас пригласить к себе в номер и поговорить. Сколько можно изучать город. Кажется, сами идут.

— Ребята, входите! А я только хотела вам позвонить.
— Вика, Вас можно так называть?
— Да! Александр и Максим, мне ещё тридцати нет. Я ваша ровесница!
— А мы думали Вам лет двадцать!
— Спасибо, Макс! С этой минуты вы Алекс и Макс. Переходим на европейские имена. А я для вас Кейти. Так решил Ник. Это дядя нашей девочки.
— С какой нежностью вы сказали о ней.
— Макс, пока переводила её записки, она вызвала у меня приятное чувство.
— Оставим её имя?
— Мама и дядя в детстве называли её Ланочкой. Но она не любила этого имени, поэтому никто об этом не знает. Так что — Лана!
— Вика, я не понимаю, как она могла с ним жить несколько лет? Он же ничтожество.
— А вот об этом я бы не хотела, Алекс, сейчас говорить. Давайте, я почитаю её записки в моём переводе. Дядя Ник много с Ланой путешествовал по Канаде. Да и сменил не одну провинцию, пока осел под Торонто. Племянница всё подробно фиксировала. Причём очень серьёзно изучала историю и географию страны, как и литературу. Но что успокаивает: со своим мужем она здесь не была ни разу.
— А почему?
— Алекс, пока я эту версию не отработаю, не буду вам морочить голову. Её записки меня смутили. Я вам их почитаю. Заодно с историей и географией Канады познакомитесь.
— Мы, в принципе, в Интернете с Алексом уже познакомились.
— Макс, но через её записи, может быть, у нас появится тоже своя версия.
— Молодец, Алекс! Именно для этой цели я и попытаюсь вам почитать. Она очень подробно анализирует книгу англоязычного писателя в Канаде Хью Макленнана.

«По сорок гектаров полей и лесов, гор и болот приходится на каждого канадца. По озеру — на шестерых. Если не по реке, то по ручью на каждую семью. Освободиться от «комплекса неполноценности» жителям бывшей колонии Великобритании, позднее оказавшейся в экономической зависимости от США, во многом помогла национальная литература. И первым считают Хью Макленнана».

— И что с этим делать?
— Макс, Вика тебе предлагает изучить книгу «Семь рек Канады»; возможно, тогда придём к той же версии.
— Нет пока никаких версий, Алекс. А вот книгу стоит почитать.

---

Глава 10.6. Детективная история

Ребята захотели послушать и дальше мой перевод. Даже и не знаю, что их привлекло в записках Ланы? У меня уже версий много, хотя ни на одной не могу остановиться. Меня тоже потрясает, как эта девочка могла жить с таким убожеством.

Я ещё в самолёте обратила внимание на её интеллект. Могу понять, когда всё идёт из семьи. А здесь уникальный случай. Развивалась сама! Хотя до одиннадцати лет, пока был жив отец, с ней много занималась мама. Любовь и понимание в семье между родителями – это тоже откладывает отпечаток на становление личности.

— Похоже, ребята, думаем об одном.
— Вика, мы вчера с Алексом решили прочесть её текст на французском, но потом пришли к выводу, что лучше его анализировать на русском и вместе. Отвлекаешься на её интеллект и не можешь сосредоточиться.
— Я согласен с Максом. И любопытно слышать интонации при чтении Вики. Ты как бы заставляешь нас сопереживать вместе с тобой нашей исчезнувшей героине. У тебя по ходу чтения возникают эмоции, которые передаются слушателям. И мы невольно заостряем внимание на том, что тебя волнует.
— Ну, Алекс, и выдал! Действительно, лучше читать в переводе. Может, и появятся по ходу какие-то версии. Ради чего эти записи?
— Я с вами согласна, ребята. Итак, мы вчера остановились на том, что река Святого Лаврентия – это Французская Канада, провинция Квебек. Её приток Оттава, протекающая по границе между провинциями Квебек и Онтарио – Французской и Английской Канадой, – в своих низовьях это символ канадского единства, район федеральной столицы, а в верховьях – осваиваемый Ближний Север страны.

Ред-Ривер – это провинция Манитоба, с которой началось освоение прерий Канадского Запада, а река Саскачеван пересекает остальные две степные провинции, одноимённый Саскачеван и Альберту.

Река Фрейзер – это Тихоокеанский район Канады, провинция Британская Колумбия, а река Сент-Джон на противоположном краю континента – родной для Макленнана Атлантический район (Приморские провинции).

Речные системы Канады

Почти все настроения канадского ландшафта дублируются в России и Скандинавии. Например, Нью-Брансуик напоминает Карелию, а в Лаврентийских лесах любой швед почувствует себя как дома. Побережье Британской Колумбии часто сравнивают с норвежскими фиордами. А сама Россия, во всяком случае что касается ландшафта, напоминает Центральную Канаду.

— Вика, тебе сообщение.
— Алекс, спасибо! «Вика, отправляйтесь в тот ресторан с ребятами, где мы с Вами обедали последний раз! Лана объявилась. Что она задумала, я не знаю. Но просила меня не приезжать в ресторан. У неё парик брюнетки! Будет в сером костюме сидеть у входа за столиком. Я уже Вам заказал два столика. Алекс с Максом должны подойти к ней как бы познакомиться. Она будет с девушкой».

— Вика, а если за ней будут следить?
— С Максом согласен! Тебе надо сменить внешность. Ты у нас шатенка. Будешь блондинкой! Тебе этот парик очень идёт к твоим голубым глазам. И вот эти очки!

Тем более, что этот парик из моих волос. Когда я окончила школу, мастер в парикмахерской согласилась отрезать волосы при условии, если я сделаю из них парик. И сейчас он мне пригодился. Кажется, начинаю догадываться, почему меня мой адвокат-дядюшка заставил перекраситься в шатенку. Но это всего лишь одна из моих версий.

— Вика, ты меня слышишь?
— Не возражаю, Алекс! Вы тоже должны переодеться в разбитных молодых людей, любителей знакомиться с прехорошенькими девочками.
— А если вторая будет неинтересная?
— Алекс, а я смотрю, ты уже входишь в роль с удовольствием. Тем лучше для нас! Тогда больше будем уделять внимание Лане.

О! Всё же моя версия подтвердилась! Не зря мой дядюшка Андрей молчал. Спасибо, родной! Научился у племянницы делать сюрпризы. Хорошо! Рисковать не буду. Но, кажется, я догадываюсь, за какой стол мне надо сесть.

— Алекс, Макс! Я сяду вон за тот стол, возле того красавчика.
— А мы за соседний стол. По описаниям дяди Ланы, он и есть.
— Всё! Ко мне никаких вопросов! Только не удивляйтесь моему поведению.
— Андрей Алексеевич нас уже предупредил.
— И хорошо, Макс!

Даже глазом не моргнул, когда мы вошли в ресторан.

— Привет, Олег!
— Здравствуй, красавица! Твой дядюшка решил сделать тебя Ватсоном?
— Если откровенно, давно хотела описать, как тебя твоя жёнушка кинула на полмиллиона долларов. Но как-то времени не было.
— Тебе Андрей Алексеевич рассказывал, что она меня даже в тюрьму засадила?
— А ты знаешь, я впервые ошиблась в человеке, проколовшись на твоей Катюше. Я в тот момент, когда ты отсиживался в испанской тюрьме по её милости, отдыхала в Испании, а дядюшка вызволял тебя из тюрьмы. Даже ей посочувствовала, а когда узнала, что твоя жена оказалась всего лишь членом банды, удивилась. Но мы с дядюшкой тогда не догадывались о её аферах с тобой.
— Развели они меня. Когда узнал от Андрея Алексеевича, по чьей милости оказался в тюрьме, готов был убить её.
— Я видела в одной из программ твою красавицу. Показывали наших русских эмигрантов в Бельгии, а она выступала от их имени. И вот тогда дядя Андрей мне сказал: «Посмотри, какая стерва! Даже не боится показывать своего лица». Я промолчала, только удивилась, как ты мог на ней жениться, да ещё взять её фамилию.
— Меня заставили!
— Догадываюсь! Использовали мальчиков из дальних городов нашей необъятной России. Я в этом даже не сомневалась.
— Вика! Эта сволочь входит с Ланой! Я её из миллиона узнаю. Что делать? Никто не предполагал. У Андрея Алексеевича была эта версия на последнем месте. Я был уверен, что это его фантазии, но он всё же узнал почерк этой твари.
— Идём к роялю! Там рядом дверь. А я сяду за инструмент.
— Каким образом?
— Дядя Андрей всё предусмотрел. Был уверен, что она сама придёт.
— Какое желание у меня её прибить.
— Идём! Потом прибьёшь на суде. А сейчас главное, чтобы она тебя не узнала.
— Серая мышь!
— Успокойся!

Я говорю на английском с пианистом, а потом перехожу на французский. Это наш пароль с ним. Он с удовольствием уступает мне место. Что же сыграть? Начну с этюдов Шопена, как бы упражняясь. А Алекс молодец! Какой разбитной парень идёт ко мне.

— Объясни, что происходит? Кто этот молодой человек?
— Подтвердилась одна из моих версий. Та, которая вошла с Ланой, — его бывшая жена, которая кинула его, присвоив полмиллиона долларов. Она из банды и служит подставой.
— Смогла бы придумать сама такой сюжет?
— Конечно, нет! Заказывай! Что Вам сыграть с Максом? И положи сюда те доллары, которые я тебе дала сегодня. Подойди к столу Ланы с той же разбитной походочкой. Только не чеши ногами, делай всё развязнее, но с долей шика. Смотри влюблёнными глазами на Лану.
— Я так на неё уже и смотрю. Какая она милая! Нет той свободы, как у тебя, а так же пленяет.
— Вот и замечательно! Я буду играть, а ты их ублажай! Если будет нужен Макс, щёлкни пальцами мне один раз, я буду играть танго. И глазами ему подскажу, чтобы он тоже подошёл к их столу. А если танцевать не согласятся, тогда щёлкай два раза. И я найду сама выход, какими композициями воспользоваться.

---

Заметки на полях (к части 6)

Часть 6 — это, пожалуй, самая «женская» часть второй книги. Здесь Виктория предстаёт не только как профессионал, незаменимый помощник для Ричарда, Володи и других мужчин, но и как человек, который живёт чувствами, воспоминаниями, музыкой.

«Незаменимость» — это не про гордость, а про призвание. Виктория нужна, но не потому, что она что-то доказывает, а потому, что она делает дело лучше всех. И делает его с душой.

«Настоящий рай» — это не столько место, сколько состояние. Когда рядом те, кто понимает тебя без слов. Когда музыка звучит так, что скрипка «стонала от тоски». Когда воспоминания о прошлых ошибках становятся не болью, а материалом для размышлений.

«Раннее взросление» — это плата за талант. Виктория рано научилась скрывать свои чувства, рано поняла, что мир несправедлив, рано столкнулась с завистью и глупостью. Но она же рано обрела и то оружие, которое спасает её до сих пор: равнодушие к чужому мнению, сосредоточенность на своём деле, умение отличать главное от второстепенного.

«Ощущение волшебного сна» — разговор с Вересовым, когда они далеко друг от друга, но слышат мелодию одного и того же композитора. Это и есть настоящая близость — не физическая, а духовная.

«Незащищённость» — парадокс. Её защищённость от мира оборачивается ранимостью внутри. Головин видит это, но ничем не может помочь. И это, пожалуй, самое грустное в этой главе.

«В вихре жизни» — возвращение домой, к семье, к детям. Именно они — её якорь. И Вересов, который всё понимает и не мешает ей быть собой, даже если она «лихачит» на трассе.

«Жизнь в чувствах» — музыкальная глава. Эдик, аккордеон, рояль, дети, танцующие под «Либертанго». Здесь нет слов, есть только звуки, эмоции, единение. Это тот самый момент, когда «жизнь в чувствах» оказывается выше любых объяснений.

«Загадочное исчезновение», «В Торонто», «Детективная история» — три главы, которые выбиваются из общего лирического настроения. Это детектив, вплетённый в роман. Виктория выступает не как писатель, а как сыщик, помогающий дяде Андрею. Здесь проявляется её аналитический ум, способность просчитывать ходы, рисковать. И, конечно, её умение перевоплощаться (блондинка с париком, свободное владение языками).

В целом, часть 6 — это мозаика. В ней есть и лёгкость, и драма, и детектив, и музыка. И всё это объединено одним: Виктория остаётся собой в любой ситуации. Незаменимая, но не заносчивая. Чувствующая, но не слабая. Играющая, но не фальшивящая.

Это и есть её путь — путь женщины в окружении настоящих мужчин, которые сами стали настоящими во многом благодаря ей.

Часть 7. Природа не терпит насилия

Глава 1.7. Разумный авантюризм

Летим в самолёте из Торонто в Москву. Уверена, что в этой «операции» был задействован и Николенька.

— Дядя Андрей, всё равно не спишь. Давай поговорим! О чём сейчас думал?
— О тебе!
— Даже догадываюсь, что ты обо мне думаешь. Твоя племянница ходит по лезвию ножа в последнее время.
— Вот и хорошо! Сама начала первая. Зачем ездила в Петербург, перед тем как лететь в Канаду?
— Всего лишь встретиться с бывшими однокурсниками по университету.
— Я так и понял. А зачем заглянула в тот дом, где жил Олег?
— Хотела проверить одну версию. Кстати, она и твоей оказалась. Как сказал Олег, что была у тебя эта версия относительно его бывшей жены на последнем месте. Признавайся! Первый раз, когда я летела на презентацию своей книги и случайно столкнулась в самолёте с Ланой, да ещё сидела с ней рядом, не было случайностью, как и презентация, организованная твоим сватом. И зачем она фиксировала всё случившееся с ней на ста страницах? И на французском! Талантливая девочка! Мне бы хватило все эти события описать на двух страницах. Остальное можно прочесть в Интернете.
— А как ты догадалась о муже Ланы, что он был связан с бывшей женой Олега ещё до того, как мы с ним вошли в ресторан в Торонто?
— Я на последнем курсе университета подрабатывала у одного олигарха.
— Петровский…
— Его сын живёт в этом доме. А купил он квартиру там благодаря мне. Причём я узнала об этом в последнюю очередь от своего однокурсника — он помогал Олегу подыскивать для него иностранцев, которые бы сняли у него квартиру. И я была в этом доме с однокурсником. В квартире Олега в тот момент шёл ремонт. Когда в ресторане в Торонто я увидела тебя, входящим вместе с мужем Ланы, всё и поняла. Он в тот момент делал ремонт в квартире Олега. Красивое лицо, но почему-то зажатым показался. И меня это удивило.
— А ты мне не рассказывала, как познакомилась с Петровским.
— Не хотела огорчать. Все однокурсники на последнем курсе подрабатывали, вот и я решила «набраться опыта». Приехал бизнесмен из Израиля, организовав фирму в Москве, затем филиал в Петербурге. Вот в этом филиале я и попыталась работать. Сколько же я тогда директоров всевозможных фирм прошла, предлагая продукцию израильтянина! Затем эти похождения описала и представила первому своему редактору. Он мне тогда с юмором сказал: «Как тот казах, который едет по пустыне и поёт о том, что видит». Когда знакомилась с директорами фирм, то последним из них и оказался мой герой Петровский. А ему в этот момент надо было отдохнуть на своей вилле в Майами. Это я потом поняла, с какой целью он пригласил меня к себе поработать. Но до этого у нас с ним произошёл интересный разговор. Меня мой ведущий менеджер решил обойти, видя, какую я рыбку подцепила в лице Петровского. Как-то прихожу к Петровскому, а он мне говорит с хитрой улыбкой: «А мы всё уже обговорили с Вашим старшим менеджером». Я промолчала, но не растерялась и невозмутимо вдруг говорю ему: «Знаю! Я к Вам уже пришла по другой причине: мне надо напечатать свою книгу». Он даже вида не подал. А потом вдруг предлагает: «А идите ко мне работать!» Я говорю ему, что мне надо получить диплом. Он предложил прийти к нему после защиты. Поэтому я и задержалась тогда в Петербурге, тем более мама с Аркадием Фёдоровичем уехали в Париж по делам к Франсуа, а ты забрал в Канаду бабулю.
— И долго ты у него работала?
— Месяц! В должности директора производства. А когда Петровский приехал, говорит мне: «Что Вы теряете время? Идите и пишите! Это у Вас здорово получается». Особенно ему понравился образ дяди, который я с тебя лепила. Что улыбаешься?
— Думаю о твоём авантюризме.
— Да! Я описала именно тот дом, где мой однокурсник подрабатывал у Олега. Он стал заниматься недвижимостью с первого курса и преуспел уже к тому моменту. А Петровскому интересно было, что я пишу, он и нашёл в моих записях именно тот дом, в котором будущий муж Ланы занимался ремонтом подъезда. Я была потрясена, когда узнала от однокурсника, что Петровский купил в том доме квартиру. У него одна из комнат, сделанная из трёх, — сто метров. Это позже мне рассказал уже Олег, когда попросил через моего однокурсника помочь ему через тебя разобраться с тем, как он оказался в испанской тюрьме, и вызволить его. А побывала перед отлётом в Торонто в Петербурге по одной причине. Я была уверена, что ты меня задействовал неслучайно. У меня сохранились диски Петровского о его трудовой деятельности. Он предложил мне написать о нём. И дал кое-какой материал. Я этим и воспользовалась. Но меня не пропустила охрана. Один сказал шёпотом незаметно, чтобы я здесь больше не появлялась и что мой олигарх в этих дисках уже не нуждается, наверняка и забыл о них.
— А как ты догадалась, что брак Александра с Ланой — это дело рук Кати?
— Понимаешь ли, дядюшка, как только что происходит в стране негативное, вдруг все мои герои, ещё не описанные, оживают. Кажется иногда, что для меня мир настолько тесен. И все нити идут вверх.
— Ты о друге Олега, которого убили?
— И не только о нём. Помнишь, разбирали одно дело, связанное с крупным хищением в одном из министерств? Дядюшка, там тоже было убийство. И я разговаривала с женой убиенного. Ты же знаешь, что я любительница всем рассказывать, что пишу книги и мне нужна любая информация.
— Мне Николай о ней рассказывал.
— А Николенька знает, что я принимала участие в твоей «операции»?
— Конечно, иначе бы не отпустил одну.
— Макс с тобой в связке, а Алекс, как и я, ни о чём не догадывался.
— Я боялся вас подставлять, поэтому Максу сказал правду.
— Он хорошим артистом оказался.
— Но он умеет в любой ситуации принимать трезвое решение и быстро.
— А почерк Кати я поняла очень просто, когда узнала от охраны, что в той квартире, где жил Олег, так никто и не живёт. Пройди по Невскому вечером и увидишь, что все квартиры там куплены (если в них нет ресторана или офиса) москвичами, потому что в окнах квартир света нет. Как и заводы, которые в Петербурге тоже ими скуплены. А потом их отделывают и сдают под офисы, оставив в виде одного цеха под прикрытием.
— Потому что налоги меньше платят!
— Нам ещё в университете преподаватель сказал, что законы они пишут для себя.
— Надеюсь, что этого писать не будешь?
— Конечно, нет, дядюшка!

---

Глава 2.7. Природа не терпит насилия

Вересов встречает в аэропорту. Дядюшке приятно, что он смотрит такими восторженными глазами. Купила новый костюм в Торонто. Вижу, что муж доволен! Я не любила бежевый цвет, но он идёт к моим каштановым волосам. Никогда я так не страдала. Нет, всё-таки природа не терпит, когда её насилуют. Но Николеньке, похоже, понравилось. Одет легко. Сегодня в Москве тепло.

Дядюшка в серых брюках и футболке, которая подчёркивает его серые глаза. Совершенно не стареет. Больше на старшего брата похож. Ирина Владиславовна следит за его гардеробом, как и Вероника за дядюшкой Димой. Поэтому оба стильные. И оба красавчики! Люблю подтянутых мужчин.

Вот и Вересов счастливый обнимает! Дыхание захватило, и он это чувствует. Огромный букет белых роз. А одет как! Приятно, что хороший вкус. Привык одеваться сам, как и доверяет моему вкусу. И никогда не вмешивается. Старается, чтобы для себя вещи я покупала сама. Но если видит красивые платья и костюмы, мимо не пройдёт.

— Что глазки грустные? Андрей, а ей идёт этот цвет.
— Не успокоишь её всё равно.
— Сейчас мои волосы отрастут, постригусь наголо!

Дядя Андрей только улыбается, а Вересов, кажется, уже с удовольствием оценивает. Но тогда надо и все наряды менять. Хотя у меня достаточно, скомбинирую.

— Что молчишь, наш милый Ватсон? Описывать события будешь, произошедшие за последние месяцы?
— Не думаю, Николай! Она уже забыла о тех событиях.

Верно, говорит дядюшка.

— Ты не устала с перелётом? Хотя лицо сияет свежестью и красотой!
— Все в Сен-Тропе?
— Да! Больше всех ждёт Валёк. Улыбнулись с Владом, что ты выполняешь задание государственной важности в раскрытии банды мошенников на высоком уровне. Он ходит несколько дней гордый.
— Ты это серьёзно?!
— Забыла, как в школе Влад с Серёжей Беловым и моим Олегом улыбались над тобой, а ты принимала всё всерьёз.

Дядюшка вызвал у Вересова восторг. Ему приятно видеть наше счастье. Сейчас всю дорогу будут дарить комплименты. Но я уже по ним, от самых близких и дорогих мне людей, соскучилась. Замечательно! Викуль, превращаешься в настоящую женщину. Но я и люблю впервые так, поэтому и кружит голову каждый взгляд и прикосновение Николеньки.

---

Глава 3.7. Уникальность

Сегодня прилетели с Вересовым в Париж. Головин здесь уже неделю работает с Франсуа. Сейчас прихватили и Николеньку с собой, а нам с Надеждой дали выходной. Но моя подружка не хочет прогуляться по бутикам, тем более по салонам красоты. Она в шоке от моего вида, но Франсуа с Головиным остались довольны выходкой Вересова.

— Всё! Посуду загрузила в посудомоечную машину. Идём в гостиную, родная! Вика, зачем так издеваться над собой? Хотя хороша необыкновенно!
— Эти мысли я подкинула, Надежда, ещё в аэропорту Вересову. И он сам с таким удовольствием «оболванил» меня.
— Но твои прекрасные и умные глаза говорят обратное.
— Вересов нашёл, что я без волос — само совершенство.
— Расскажи, как прошла «операция» в Торонто? У тебя подобной версии не было?
— Была наполовину! Я сомневалась в том, что первый раз летела с Ланой случайно. И в последний момент всё подтвердилось. Когда дядя Андрей вошёл с Александром в ресторан, тогда всё и поняла. Александр делал в квартире Олега ремонт, а я со своим однокурсником заходила однажды и запомнила его лицо, потому что при хороших чертах, можно сказать классических, я увидела совершенно незащищённого человека. И почему-то у меня проскользнула мысль, что любая стерва может использовать его в своих целях. И вот Катюша Олега, будучи ещё его женой, этим и воспользовалась. Она решила этого Александра женить на Лане. Её, конечно, вычислили. Только умерла бабушка, дядя за границей. Две шикарные квартиры в центре Москвы.
— Но Александр влюбился в Лану и раскрыл все карты Кати?
— Нет! Он приехал из Киева в Петербург поступать в университет, но не прошёл по конкурсу. И решил подработать. Некто его пристроил в квартиру Олега. А Катя и воспользовалась моментом. Александр сделал в квартире Олега ремонт, мой однокурсник нашёл Олегу хороших иностранцев из Америки. Вернее, фирма сняла, в которой работали эти иностранцы, за пять тысяч долларов в месяц. И Катюша увозит каким-то образом Олега в Испанию. Он там даже учился на юриста. Но вот наступает хороший момент, и Катюша со своими подельниками сажает Олега в тюрьму. А у него есть качество: с кем работает или общается, старается брать визитки или номер мобильника с телефоном. И вот он через своих друзей передаёт моему однокурснику, зная, что у меня дядя — хороший адвокат, просит его вызволить из тюрьмы.
— Это когда вы летали с Андреем в Испанию?!
— Да! Но мы с моим дядюшкой даже не предчувствовали, что здесь замешана Катя. А потом всё закрутилось. И дядюшка сразу обнаружил почерк Кати. Поэтому и разыграл со мной этот сценарий, потом вовлёк и ребят своих, молодых юристов. Одному открылся, чтобы подстраховать меня на случай неожиданного развития событий.
— И прошло всё гладко. Катя снова на свободе?
— А ты ещё сомневалась? Всё идёт, Надежда, сверху. Катю используют. Если даже не боится себя показывать перед всем миром.
— Они это делают специально.
— Вот и дядюшка мне об этом сказал.

---

Глава 4.7. "Земля! Земля!"

— Вика, когда улетал из Сан-Франциско в Россию, Володя просил меня поговорить с тобой относительно книги.
— О тебе? Почему улыбаешься?
— Как ты сказала.
— О Гроссах мечтаю написать, как они в 20 веке создавали электронную промышленность.
— Любопытно, как бы ты начала своё повествование о Гроссах?
— С крика - «Земля! Земля!», который раздался 12 октября 1492 года на каравелле «Пинта», шедшей впереди флотилии Христофора Колумба. В тот день была открыта земля, которую великий генуэзец принял за Индию. Потом было установлено, что речь идёт о новом континенте, который европейские географы назвали именем другого выдающегося мореплавателя – Америго Веспуччи. Конкистадоры хлынули на этот материк в поисках сказочной страны Эльдорадо. Золото и было тем магическим словом, которое тянуло испанцев к открытому берегу. И они мчались на парусах через Атлантический океан в Америку. Алчность и жадность их оказались столь велики, хотя неосвоенных территорий здесь были несметные пространства и неоглядные дали, а устремившихся сюда конкистадоров поначалу было не так и много, но конкуренция возникла, грозившая вылиться в жестокую борьбу между двумя главными отрядами завоевателей – испанцами и португальцами. Чтобы избежать этого, в 1494 году Лиссабон и Мадрид заключили в испанском городке Тордесильясе договор, по которому условились провести по меридиану к западу от островов Зелёного Мыса прямую линию от Северного полюса до Южного. Всё, что открыто или будет открыто к западу от неё, отдавалось Испании. К востоку – отошло к Португалии. Просто, удобно, понятно, а главное – выгодно, поскольку помогало избежать споров, ссор и войн.
— Но споров и войн избежать всё же не удалось.
— Ты забегаешь, Ричард, вперёд. На некоторое время в деле разграбления Америки был наведён порядок. Восточная часть Южно-Американского континента превратилась в португальскую колонию Бразилию. Почти все остальные земли были объявлены владениями испанской короны, а опоздавшим к дележу южноамериканского пирога голландцам, французам, англичанам достались жалкие крохи.
— Викуль, всё же при такой красоте, если женщина ещё и умная, и её ум проявляется только через юмор – это прекрасно! Не хочется мне оставлять в России тебя.
— Зов предков: всё лучшее прибирать к рукам. Что смеёшься?
— А вот здесь ты права! Ты дороже любого золота.
— И нефти! А если серьёзно, для чего меня увёл и встал так рано? Ты любишь понежиться. Вчера мы легли поздно.
— Я ещё со своей женой поговорил. С восторгом сказал ей, как ты пела вчера. А она мне вдруг: «Я ей могу помочь с концертами в Нью-Йорке». Меня это тоже увлекло. Такая красавица с удивительным голосом на сцене!
— А относительно концертов я подумаю. И надо ближе познакомиться с твоей единственной и неповторимой.
— Она тоже об этом мечтает.

---

Глава 5.7. История из первоисточника

После обеда Головины и Вересовы уехали по делам, Майкл сидит в беседке с бабулей и с интересом что-то слушает. Ей есть что рассказать. Хочется всё же американцам знать нашу историю из первоисточника. А Ричард снова уединился со мной.

— Ричард, обещал мне рассказать о своих дедах. Я и диктофон приготовила.
— Виктория, это так скучно. Лучше давай вспомним о твоём недалёком детстве.
— Кто тебе об этом рассказал?
— Неважно! Если сама не расскажешь, то продам тебя Володе.
— Я уже поняла. Ромашов выдал.
— Надо сказать, вспоминал он с гордостью.
— Что их подружка не сломалась перед такими ребятами? Ты же видишь, в каком окружении я живу с детства. Причём в четвёртом поколении. Родственники моих друзей точно такие же. Я только сейчас начинаю оглядываться. Сколько глупости, лжи, и как крепко они все засели у власти. О них даже говорить неприлично, потому что все их действия сводятся к одному: как набить карманы. Поэтому моё восприятие мира — только через моих близких и родственников друзей. И мне с ними повезло.
— Иногда кажется, что ты агрессивна…
— Но как посмотришь наши новости... Как их иначе воспринимать спокойно на фоне прекрасного прошлого старшего поколения?! Посмотри на своего братика Майкла, с каким удовольствием он слушает бабулю. Уговорил! Я уже осознанно тебе расскажу о том, что произошло в тот год. И я благодарна маме, что она отправила меня в Петербург после школы. Во втором варианте своей «Исповеди» я героев сделала на сорок лет старше, чтобы вернуться в те прекрасные юные годы бабули и родителей её друзей.
— Ксения Евгеньевна оканчивала школу на Южном Урале?
— Да! Но её отца и моего прадеда перевели в Челябинск, когда укрупняли совнархозы. После окончания школы бабули, когда образовали министерства, прадеда пригласили в Москву. Бабуля поступила в университет. Она училась всегда отлично. Математику с физикой знала прекрасно, поэтому прадед предложил ей всё-таки математический факультет, где она и познакомилась с моим дедом. Он коренной москвич! Отец у него работал тоже в министерстве. Поженились они рано. Дед был прописан в квартире своей бабушки, в той самой на Кутузовском. Но они хотели самостоятельной жизни и снимали квартиру. Хотя родители им помогали материально хорошо. Умирает бабушка моего деда, и они окончательно переезжают на Кутузовский.
— Поэтому и запутала первого своего редактора.
— Да! Он гордился, когда я описала его поколение. И проникся таким уважением ко мне, что все эксперименты над ним…
— Простил тебе! В тот момент и спросил у тебя, где правда.
— Да! Потому что главной героиней, как ты понял, во всех эпохах была я. Его потрясло, что эта семнадцатилетняя девица точно воспроизвела историю России.
— Но ты снова уходишь от своих шестнадцати.
— Мама с бабулей решили увести меня подальше от Соколова и Головина, чтобы я подросла и разобралась в своих чувствах.
— У всех проблемы разные, а у Викули только на любовном фронте. Удивительная у тебя жизнь!

---

Глава 6.7. Свои проблемы решать самостоятельно

Ричард хочет через мои воспоминания что-то понять о России. А мне грустно, что основная масса людей, живущая в России, даже не догадывается, в какой прекрасной стране они жили до 1991 года.

— Ты что замолчала? Воспоминания вызвали что-то неожиданное для тебя?
— Нет.
— У тебя тайн от Марины и Ксении Евгеньевны достаточно.
— У нас такая семейка. Свои проблемы решаем самостоятельно. Если откровенно, я подсознательно гордилась всегда близкими. А ты хорошо осведомлён. Читал второй вариант моей «Исповеди»? Всё же Олег с Владом смогли его сохранить?
— Да! И советую к нему вернуться. Вот и начни сейчас.
— Я познакомилась с Лукиным и Петровым в художественной школе. Они, кстати, до меня друг о друге ничего не знали.
— И ты влюбляешься в Леонида!
— Но в него невозможно было не влюбиться. Вся группа была влюблена, как и преподаватели. Он старше меня на пять лет, окончил колледж. Естественно, знания были уже на должном уровне. Мы часто были в гостях у его деда. Он обожал меня. К этим восторженным взглядам я привыкла с детства в семье, особенно и не придавала значения. Но Петров ревновал, стал чаще приходить ко мне один, чтобы я помогла ему по математике. Но я заметила, что он и сам хорошо в ней разбирался. Влюбляясь незаметно в Лукина, я упорно вспоминала в присутствии Петрова о Соколове и Головине, показывала фотографии, и он догадывался, почему меня решили увезти в Петербург. В семье Лукина я была очень часто. Дед преподавал в педагогическом, был профессором. Хороший собеседник. Но никогда не засиживался возле нас, уходил в свой кабинет. И бабушка Лёни была чудом. Много знала, умела неназойливо вести беседу. Удивлялась моим познаниям. Но я не была любительница распространяться относительно своих знаний, да и не засиживалась у них. Но короткие разговоры и воспоминания бабушки и дедушки о советском времени вызывали во мне гордость. Я приходила и всё вносила в компьютер. Бабушка, уезжая по делам в Европу, часто оставляла меня на свою давнюю подругу. У неё было много прекрасных воспоминаний из прошлых лет. Отец когда-то был главным металлургом завода в ВПК. Естественно, я всё это фиксировала тоже. Делилась она со мной щедро. И я за тот короткий период так внедрилась в советские годы, что поняла: не написать об этом у меня нет права. Первым читателем и была Ольга Вениаминовна. Её удивляло моё проникновение. А я их благодарила, потому что мои прадеды, прабабушки были похожи на её родителей, Лукиных и Петровых. Они и жили как-то все одинаково. Все занимали высокие посты, но жили скромно. Единственно, что их отличало от квалифицированных рабочих, — они жили в добротных домах и только в центре города. Но по количеству комнат не отличались. У Ольги Вениаминовны была четырёхкомнатная квартира. Хотя одна из комнат всего лишь шесть метров, и та выходила на лоджию.
— Говоришь о какой-то потерянной Атлантиде.
— А это так и есть, Ричард! И помогли ваши олухи американские. Мечтали уничтожить нас, понимая, что мы сильны именно научным потенциалом. А не приходило никому в голову, что Россия спасала весь мир от разложения. У власти стояли чаще дураки, потому что умные никогда к ней не стремились. Но ВПК и кормила эту власть, как и сдерживала Европу от разложения. А что сейчас наблюдаете? Этих уродов, которые разоряют Россию. Ты у власти много в России увидел тех людей, о которых я тебе рассказываю? Вот и Майкл снова уединился с бабулей. Потому что понял, что впервые узнаёт правду о России. А бабуле есть что вспомнить.
— Но ты снова забыла, с чего начинала свой рассказ.
— А у меня уже желание вернуться ко второму варианту.
— Тогда всё и узнаю? Но опишешь ты его уже иначе, с долей художественного вымысла.
— Зачем? Я опишу события тех дней уже более осмысленно. Ричард, я уже другая. Но тот год не забудется. Представляешь, общаясь с истинной интеллигенцией и настоящей элитой, я не замечала вокруг ничего. Я как бы затонувшую Атлантиду возрождала в своём сознании.
— А ты Николаю рассказывала об этом?
— Он часто меня заводит. Но при условии, что тоже расскажет о своих близких. У него предки тоже коренные москвичи. Но много я узнала от Альбины Николаевны. Она видит, как я трепетно всё заношу в компьютер, часто мне наговаривает на диктофон.

Ричард загрустил. Начинает, кажется, тоже понимать, что Америка потеряла в лице той, ушедшей навсегда России. Грустно, но будем сообща возрождать новый мир для своих детей.

---

Глава 7.7. Каждый раз слышу впервые

Кто бы сомневался! Вересов сегодня постарался собрать всех в Барвихе у отца. И Пётр Ильич доволен. Но всё для меня. Знал, что весь вечер будут импровизации у нас с Эдиком для наших американцев. Кажется, и две четы Лукиных подъехали. Их неизменный друг Андрей Аркадьевич явился раньше с женой. Только кому он больше друг — Лукиным или мне?

Пройдоха Вересов всех моих друзей решил собрать, начиная со школы. Эдик и Ромашов отделились, наблюдая за подъезжающими гостями. Детки возле них. Соколовы сидят рядом с бабулей, появились и Гроссы. Вижу, что довольны. Надо взять аккордеон и сыграть фокстрот. Бабуля иногда любит его послушать. Её отец и мой прадед обожал играть на аккордеоне «Цветущий май»!

— Вика, что ты вытворяешь на аккордеоне?!
— Эдик, не мешай! Умница! Она и оделась соответственно под этот фокстрот.
— Наташенька, его любил исполнять на аккордеоне мой папа. И внученька об этом знает.

Соколова с любовью смотрит на меня. А меня уже несёт! Я перехожу на «Рио-Риту». Дети довольные устремляются в пляс, Соколов с улыбкой подходит ко мне, бережно берёт аккордеон, а я вместе с детьми счастливая кружусь, забыв обо всём. Но вот появляется исчезнувший на мгновенье Николенька и выносит мне второй аккордеон, о существовании которого я даже не подозревала. Знал, что веселье начнётся с улицы. Сегодня прекрасная погода!

— Дарю, любимая! Порадуйте и вы нас. Посмотри на Гроссов! А ты здорово играешь на аккордеоне. Не зря он лежал до лучших времён.
— Это подарок и для нас с Эдиком! Посмотри на Соколовых старших.
— Я всё же эгоизм свой исправляю, доверяя иногда тебя твоим поклонникам.
— Николай, не отвлекай! Давай, Викуль, снова «Цветущий май»! Хотя все бегали в коротких штанишках, когда он был моден.
— Почему это в коротких?! Этот фокстрот ещё мой прадед играл.
— А ты здорово заводишь меня. С тобой в дуэте он потрясающе звучит. Посмотри на моих родителей. Папа, как и старший Вересов и Ромашов, буквально в восторге, а Гроссы забыли о новом партнёрстве и для чего собрались гости. Ну и хитра же ты. Я сейчас услышал фразу от старшего Лукина: «Бестия, не меняется. Ещё краше стала. А играет как!»
— Он первый раз меня слышит.
— И я тебя каждый раз слышу впервые. А сегодня в тебе столько хулиганства. Но сколько поклонников! А Лукин как же рискнул появиться с женой? И надо сказать, она с интересом на тебя смотрит. Ревности не испытывает. Что улыбаешься?
— Играй! Смешно стало, что ко мне может ревновать его жена. Он ей рассказывал, как мы с ним поссорились. Я ещё ребёнком была.
— А его мамочка, похоже, видит тебя впервые.
— Да! Это его папочка всё делал, чтобы нас объединить.
— А Андрей Аркадьевич больше твоего покровителя напоминает.
— Так и было! Он один был уверен…
— Что ты у нас колобок.
— А Лис Вересов прибрал к рукам.
— Но заметь, Эдик, всё же не проглотил.
— Ты сама кого угодно проглотишь.
— Да ладно! Я добрая, если, конечно, не встанут на пути. Могу и шею свернуть.
— Слышали бы гости, о чём говорит эта красавица! Но этим словам ты подыгрываешь ещё более мастерски.
— Я просто в восторге от присутствующих! Все годы смешались, появились новые герои.
— Хочется кое-кого умыть. По крайней мере, на лице старшего Лукина сожаление в глазах иногда мелькает.
— Эдик, я такого удовольствия ещё от игры не получала.
— Ты первый раз взяла этот аккордеон?
— Да! Вересов решил меня подставить.
— Тебя подставишь! И он знал, что этот сюрприз тебя только подогреет.
— Конечно!

---

Глава 8.7. Прелесть отношений

— Ты когда успел съездить за розами?!
— Я проснулся, ты спала и была такой милой. Напомнила мне необыкновенный цветок. Я тут же заказал, и вот они у твоих ног. Мама, заглянув в гостиную и увидев их на рояле, счастливая улыбнулась и пошла на прогулку с детьми. Соколова с Головиной кудесничали на кухне. Но вот ты встаёшь с постели, набрасываешь какое-то умопомрачительное воздушное платье и бежишь босая к роялю. Звучат первые твои аккорды. Появляется в гостиной принц Эдуард, садится рядом за рояль, и звучит божественная музыка. Ты аккуратно встаёшь и начинаешь танцевать. Затем появляется чета Лукиных. Леонид не видел, как ты танцевала в шестнадцать лет?
— А я не танцевала, как и не играла на инструменте для него.
— Чем же вы занимались? Он не знал о твоих способностях?!
— Нет!
— Мне его жаль! Но приятно, что жена его не ревнует к тебе.
— Я когда танцевала, вся была поглощена музыкой. Напрасно, Николенька, улыбаешься.
— Ссора с Лукиным пошла тебе на пользу?
— Конечно! Петров рассчитывал, что покорит меня, если сдаст на пятёрки. А я хотела доказать Лукину, что мне дела нет до нашей ссоры, поэтому первую сессию и сдала на пятёрки.
— Сколько прелести в ваших отношениях тогда было. Но я завидую ребятам, что они могли тебя видеть той озорной и непосредственной девочкой.
— Но сегодня ты поменялся ролями и с Петровым, и с Лукиным.
— Как ты мощно сейчас играешь. Эта композиция у тебя звучит всегда по-разному.
— Потому что ты своим разговором меня переносишь то в мои шестнадцать лет, то в сегодняшний день. А у меня голова кружится от всего этого.
— Потому что прошлые годы воспринимаешь уже иначе?
— Конечно! Но если раньше были страдания и разочарования, то сегодня возвращаюсь в те годы осознанно. Так всё красиво было, а мы и не замечали.
— И ты уже жалеешь?
— Нет! И Лукин не жалеет ни о чём. Просто благодарен себе и мне, что мы подарили прекрасные мгновения друг другу. Первый поцелуй был с ним! Но с моей стороны было столько наивности, поэтому его Дина это прекрасно понимает. У неё нет оснований ревновать ко мне. Лёня уже тогда был уверенным в себе.
— Вот и объяснила, почему вы с ним расстались. Ты его любила как брата.
— Не знаю! Но он мне однажды сказал, что любит меня, как своих сестричек. У него две сестрички-двойняшки младшие. Ему пришлось много с ними заниматься. Но его фраза запомнилась мне: «Я люблю тебя так же, как и сестрёнок, но без них прожить могу, без тебя — нет!»
— В таком случае он хорошо сегодня владел собой в присутствии жены.
— Нет! Он уже тогда во мне разочаровался, когда я улыбнулась над его чувствами.
— А как это произошло?
— Лёня пригласил меня к себе.
— Короче, провести с тобой ночь.
— Вот и я так подумала. А он хотел утром объяснить своим родителям, что жить без меня не может.
— И что было дальше?
— Я согласилась с ним пойти, а потом встала в позу: «А ты что решил, что я серьёзно пойду с тобой? Как ты мог мне это предложить? Я пошутила!»
— Оскорбила чувства Лукина. Он и не догадывался, какой ты ещё ребёнок была. Но ты молодец! Выстояла.
— Вот и Соколов мне однажды сказал: «Каким бы ребёнком ни была, но твоим нравственным силам в шестнадцать лет можно только удивляться».
— А ты как оцениваешь своё поведение в свои шестнадцать лет?
— Никак! Я представила, что утром придут родители Лёни, и как я буду смотреть им в глаза. Я, кстати, тогда сказала с укором об этом Лукину, но он слышать ничего не хотел.
— Так задела его чувства?
— Вероятно!

---

Глава 9.7. Сколько всего в тебе

— Родная, ты где?
— Хочешь, подъезжай в ресторан. Я с Лёней. Лукин решил встретиться со мной на нейтральной территории.
— Целую и жду! И передай своей первой любви привет!
— Он тебя слышит!
— Понял!
— А ты умеешь нас подставлять.
— Вас подставить невозможно. Чем вы и хороши! Рядом с вами, кроме свободы, я ничего не ощущаю. Сегодня Ричард позвонил и улыбается: «Переговоры доверяю только тебе».
— Ему нужны были точные расчёты. А лучше тебя их никто не сделает.
— Почему?
— Твоя скрупулёзность и ответственность! Сколько всего в тебе. Сама себя знаешь?
— Своих возможностей я никогда не знала, поэтому и живу одним днём.
— Когда ты рядом, постоянно вспоминаю ту встречу. Хоккей! Играли с московской командой, матч затянулся…
— И ты на несколько минут задержался. А когда пришёл, увидел меня всю в слезах. До площади несколько шагов, ты заворожённый ведёшь меня к памятнику и говоришь: «Давай поклянёмся, что никогда не расстанемся!»
— Если бы ты видела свои глаза. В них было столько счастья. Я же понимал тогда на площади, как ты боялась потерять меня. Но шутя со мной расстаёшься, сбегая в Петербург. Можешь объяснить такие перепады эмоций? Я в себя долго не мог прийти. И сессию тогда сдал с трудом, благодаря только своим знаниям. А ты полгода почти не занималась в университете, но сессию сдала на пятёрки.
— На тебя была сердита. И чтобы доказать тебе, что я тоже чего-то стою, навёрстывала упущенное во время сессии, поэтому на звонки ни тебе, ни Петрову не отвечала. Бабуля тогда была занята студентами. Мама с Аркадием Фёдоровичем отдыхали за границей. Поэтому я одна находилась в их квартире и учила билеты день и ночь. Это был единственный раз, когда я так занималась, боясь получить четвёрку.
— До сего момента помнишь?
— Как мне тогда хотелось тебе доказать!
— А я день и ночь думал о тебе, не подозревая ни о чём. Только обида была. Бред! Как же мы бываем иногда легкомысленны.
— Эгоистами!
— А как объяснишь побег от Головина? Он любит тебя больше жизни. Страдаешь и сегодня, надеясь, что он женится. Но этого никогда не произойдёт, возможно, и с Соколовым.
— Но ты утешился через год и женился уже в университете на Дине.
— Чтобы забыть тебя. У Серёжи Белова тоже получилось, как и у меня. Однажды он мне в этом признался. Ты из тех женщин, которая к себе приковывает и уже никогда не отпускает.
— И эти слова говорил Дине?!
— Конечно, нет! Но она догадывается с той самой встречи, когда я был с тобой два дня в Париже!
— Удивительна всё-таки жизнь! Для меня те два дня тоже много значат. Получилось, что я возле вас прожила несколько отдельных жизней и разделить их невозможно.
— Вот и хорошо, что начинаешь это понимать! И хватит страдать! Ты столько в жизнь каждого из нас привнесла прекрасных мгновений. Ну как можно забыть те заплаканные глаза и твой восторг возле памятника, когда поклялись, что не расстанемся никогда. Тебя надо было принимать любой и не проявлять того…
— Что ещё рано было от меня требовать.
— Нет! Оказалась тогда взрослее меня, а я был всего лишь «эгоистом». Поверь, я минуты без тебя не мог прожить. Как бы ты ни пыталась доказать тогда мне, сдавая сессию на пятёрки, я не верю. Заглушала в себе обиду. Хотела действий от меня, а я…
— А ты?
— Сам не могу сегодня объяснить своего бездействия.
— Почему не хочешь выпить?
— Не хочу вызывать водителя, довезу сам!
— Тогда на этой ноте и закончим.

---

Глава 10.7. Двигатель прогресса

— Николенька, а ты где?
— У родителей в Барвихе.
— Хорошо! Но я не на своей машине. Лукин не пил, поэтому везёт меня сам. Не волнуйся, не отпущу его.
— Что, любящий муж снова сюрприз тебе приготовил?
— Лёня, сегодня пятница! Вересов каким-то образом пронюхал, что твоя Дина улетела отдыхать в Европу. А ты почему мне не сказал?
— Зачем? У нас с тобой была деловая встреча.
— Понятно, господин директор! Горжусь тобой, что в тридцать лет ты уже директор такого предприятия! Хотя ещё в университете покорил всех своими знаниями.
— Вот только тебя не смог. Что улыбаешься?
— Я и собой никогда не довольна. Это и является двигателем прогресса.
— В этом наши и несчастья. Один Николай оказался в выигрышном положении и взял тебя приступом.
— Да! Обставил он это всё красиво. Просто был старше и мудрее тебя.
— А Серёжа Головин?
— Не трави душу! Ты улыбнулся тогда в кабинете, когда призналась тебе, что у нас с Серёжей больше, чем любовь. Не могу я объяснить себе.
— Не надо ничего объяснять. Тебя Николай любит. Вот и позволь себя любить. А тебе это и необязательно.
— Я вас всех люблю одинаково!
— Но тело только Вересову отдала.
— Ричард продал?
— Да! И говорил с восторгом. Он так рад, что познакомился с тобой.
— Скорее с вами, потому что увидел свою выгоду.
— Вика, возле тебя настолько легко и спокойно, что Ричард забывает о своей выгоде.
— Я и сама это заметила. Хочет мне организовать концерты в Нью-Йорке.
— Если будешь так же петь, как последний раз, то успех тебе обеспечен. Прихвати и Эдуарда. На сцене вы будете рядом выглядеть превосходно!
— А ты не испытываешь ревность, что меня так любят, хотя забыть ту девочку не можешь?
— Мне и настоящая девушка сегодня не даёт покоя. Но ревновать тебя бесполезно. Чем ты хороша, мы все для тебя лишь герои. Начинаю понимать ту шестнадцатилетнюю девочку.
— А я её не могу понять.
— А сегодняшнюю?
— Эта уже ближе стала мне. Окна все освещены. Вижу твоих родителей…
— Ксения Евгеньевна совершенно не меняется. И хороша по-прежнему! А держится как прямо.
— Её без натяга ещё девушкой называют. Похоронила сына, мужа, но, боясь меня оставить в этой жизни одну, выстояла.

---

Часть 8 В круге понимания

Глава 1.8. И это успокаивает

За столом собрались такие влиятельные господа, что я невольно радуюсь и перевожу взгляд на наших ребят. Влад вот-вот улыбнётся — он только и ждёт подходящего момента. Он знает, что я провела весь день с Лукиным.

А мама Лукина — интересная шатенка. Устроилась между Соколовой и Головиной. Ромашов без слов, одними глазами, даёт мне понять: «Смотри, эти милые дамы — твои несостоявшиеся свекрови».

Лукина, в то короткое время, когда я была влюблена в её сына, возможно, и могла бы повлиять на наши с ним отношения. Его папа тогда смотрел на меня только с восхищением. Впрочем, какой мужчина смотрел на меня иначе с самого детства? Именно поэтому я такая непробиваемая — ко мне даже ревновать бессмысленно. И это успокаивает.

Соколовых и Ромашовых я знаю с детства. Они всегда были мне самыми близкими. Хорошо, что сегодня не приехала Зоя Николаевна, хотя Николенька не мог её не пригласить. Влад и Катюшу с собой не взял. Она, впрочем, не особенно страдает, зная, что за этим столом пока обсуждаются лишь производственные вопросы.

Ричард решил помочь и Лукину. Но не бескорыстно же! Ричард и доллара не вложит в сомнительное предприятие. Зато он верит моим героям. Вот опять эти «герои»... Но сегодня я точно внесу их в следующую главу. Как упустить такое застолье!

Лукина поглядывает на меня с любопытством. В первый вечер, когда мы увиделись, её смущало присутствие Дины? Боялась, что своим интересом ко мне обидит невестку? Вряд ли! Дина и мужа ко мне не ревновала. А может, она просто сдерживает эмоции? Но в таком окружении мысли не спрячешь. Да и пишу я так, что не всегда можно понять мой текст. Хотя за этим столом подобных героев нет: они понимают друг друга с полуслова.

— Виктория, ты весь день провела за расчётами рядом с Леонидом, а мы тоже хотим твоего внимания.
—Николенька, могу я просто расслабиться и помолчать?
—Николай, последняя её фраза прозвучала угрожающе. Сколько ты отсутствовала в гостиной, пока переодевалась?
—Тебе лучше знать, Влад, раз уж задаёшь этот вопрос. Только Лёня может понять, почему я отсутствовала двадцать минут. Но признаюсь: перед тем как переодеться, я решила на пять минут прилечь и просто выдохнуть.
—Я что говорил! И Вике приснился сон? Ты можешь отключиться на пять минут, а потом в своих книгах описываешь удивительные сны.
—Влад, не приставай к ней! Когда она вошла в гостиную, вид у неё был плачевный.
—Какой ты, Эдик, наблюдательный!
—Напрасно отнекиваешься! Все заметили твою грусть.
—Вересов, хочешь, чтобы я испортила вам всем настроение?
—Николай, если она предупреждает, то это вполне возможно.
—Пётр, она всегда выкрутится.

А мне нравится, что старший Головин уже перешёл на «ты» с папой Николеньки. Все с интересом ждут продолжения.

— Не тяни! А хочешь, я расскажу один твой сон?
—Давай, Влад! А Вика пока с мыслями соберётся.

Старший Соколов сегодня в хорошем расположении духа. Хотя он всегда таким бывает.

— Однажды снится Вике сон. Огромный свод!
—Это, Влад, была наша разрушенная Россия!
—Вика, помолчи, раз уж позволила мне рассказать.
—Она просто дополняет тебя!
—Согласен, Николай! У неё шикарные импровизации не только за инструментом — в жизни она это делает так же легко, просто наблюдая за событиями в стране.
—Сын, не отвлекай Влада!

Соколова редко кокетничает, но сейчас у неё это хорошо получилось. Все смеются, но ждут с интересом: если она не внесла этот сон в свою очередную книгу, значит, ещё не созрела и не может его объяснить.

— Я продолжаю? Или сама?
—Если по ходу рассказа понадобится, я дополню.
—Хорошо! Могу представить твои дополнения... Итак, Вике в том сне была с метлой, а рядом с ней — жена президента, тоже с метлой. Мели они под этим сводом песок. Вика не удержалась, подошла возмущённая к президенту, который стоял поодаль и живо о чём-то толковал с иностранцами. Ни малейшего внимания ни на жену, ни на Вику! Возмущённая Виктория, подойдя к президенту, заявляет: «И зачем мы метём с Людмилой этот песок? Бесполезное занятие!» Но в этот момент наша героиня просыпается.
—А у меня есть ещё один сон, который я никому не рассказывала. Сидит на моей кровати... Путин!
—Так... Это уже любопытно. Николай, не боишься, что ей такие сны снятся?
—Влад, не отвлекай Вику!

Это уже подаёт голос Лёнечка, а Николенька только улыбается, глядя, как мы с Владом развлекаемся.

— И что было дальше?
—Вересов, успокойся! Он сидел у моих ног и прыгал, как ребёнок, объясняя свои эмоции.
—Говорил, какая ты молодец и как помогаешь ему.
—Да, Николенька! Сметать всю нечисть в одну кучу!

Влада уже не остановить, и он решил вспомнить ещё что-то. Я раньше часто рассказывала ребятам свои сны.

— А вот ещё один! Если Вика посмотрит новости или события из истории России, ей обязательно снятся удивительные сны! Как-то Вика сидит на корточках во сне, а рядом — первый президент России. Стоит над ней и говорит: «Поливай лучше эти лунки! Тогда вырастут крепкие растения». И Ельцин говорит это назидательно. Но наша Вика и во сне себе не изменяет: «А что проку их поливать? Сколько я уже поливала, а они как сидели в своих ямках, так и сидят!» Но чтобы закрепить, расскажу ещё один. Бежит как-то Викуля во сне по дороге, хорошо укатанной асфальтом.
—Такая дорога, Влад, в России возможна только во сне.

Влад уже вошёл в раж и не слышит меня.
—Ощущение у Вики неприятное: она чувствует чью-то руку, занесённую над её головой. И от этого ощущения Вика бежит, но перед ней вдруг — преграда в виде тоннеля. Поскольку Вика привыкла в жизни преодолевать все препятствия, то же самое делает и во сне. Она смело влетает в этот тоннель и видит там две шеренги людей. Они стоят по двое, взявшись за руки, но, услышав, как Вика вежливо просит пропустить, охотно расступаются и позволяют нашей красавице пройти. И вот Вика на свободе! Выбегает из тоннеля, видит ослепительное солнце, впереди — убогие сооружения, а вокруг никого! Она поворачивает голову и с удивлением замечает, что те люди, которые уступали ей дорогу в тоннеле, там же и исчезают, а выскакивают из тоннеля какие-то мужички и начинают бестолково суетиться.
—Молодец! Всё, Влад, запомнил! Но Вика тогда так и не сказала, кого она подразумевала под этими «мужичками».
—Головин, вы и сами догадывались. А в последних двух снах, Серёженька, я подразумевала олигархов.

Никто не ожидал такой развязки — даже Влад с Серёжей. Все смотрят на меня с удивлением. Надо будет продолжить историю России через мои сны. Но это завтра. Не хочу портить им настроение перед сном. Мне же после этих рассказов грозит бессонница. И музыкой себя спасать нельзя — разбудим с Эдиком детей.

Глава 2.8. Истинное счастье

Какое счастье — сидеть в беседке рядом с детьми и наблюдать, как они увлечённо играют. Хотя собрать такой конструктор игрой не назовёшь. Димочка Белов уже не уступает Вальку Ромашову, а порой даже задаёт тон. Или Валёк просто старается уступить и отдаёт инициативу младшему? Мой Сашенька переводит глазки с одного на другого, но больше следит за тем, как Валёк собирает конструктор. А Машенька так занята в детском уголке, что не замечает никого вокруг и разговаривает с куклами.

У Валька есть что-то общее с Владом. Машенька и Димочка тоже не обидели папу — волосики светлые. Но глаза у них разные: у Димочки — серые, а у Машеньки — большие карие глазки, такие же вдумчивые, как у Серёжи. Димочка чаще бывает рассеянным, но если занят конструктором, то сосредотачивается, находит решение и с азартом молниеносно его собирает.

А маленький Вересов такой нежный и настоящий блондин, что просто радует нас. Его папа — шатен с большими открытыми глазами, и ребёнок унаследовал именно его глаза и овал лица. Хотя у нас с Вересовым лицо удлинённой формы. Что-то внук взял и от Петра Ильича, и от Альбины Николаевны. Но Николенька похож на обоих родителей. И всех их объединяет то, что они смотрят на меня с восторгом! Сашенька в последнее время стал отличать свою маму среди других и очень радуется, как сейчас, моему присутствию.

— Что может быть прекраснее, чем быть окружённой детьми!
—Влад, ты так тихо подошёл.
—Ты с таким умилением и так увлечённо смотрела на детей. Впервые вижу тебя в таком окружении.
—Всё больше в вашем окружении?
—Рад, что моя подружка наконец-то остановилась на любимом мужчине.
—Не заводи! Я всех их люблю одинаково. Но так сложилось, что выделила Вересова.
—Только не говори этого своей первой несостоявшейся свекрови. Наталия Алексеевна — вот кто увёл тебя от Головина.
—Мама Серёжи приложила к этому больше усилий.
—Иногда, когда говорят о твоей уникальной природной доброте, я возражаю. Я помню тебя всю сознательную жизнь. Ни разу не видел, чтобы какой-то мужчина прошёл мимо тебя без восторженного взгляда.
—Вот и делайте выводы! Женщинами надо восторгаться, боготворить их. Тогда они не будут себя никому навязывать, разрушать семьи, а научатся себя уважать и любить. И перестанут завидовать друг другу.
—В этом всё зло?
—Да, Владик! Женщину надо любить, а вы, утверждая себя перед нами, пытаетесь нам изменять. Но чем больше вы изменяете, тем сильнее вызываете неверие и презрение у настоящих женщин.
—И это ты мне говоришь! Папа за это тебя и любит. Как-то улыбнулся: «Сколько я помню Вику, вокруг неё постоянно ребята, но она никого не замечала! Жила в своём выдуманном мире».
—А ты забыл, что у меня близорукость? Как-то иду по коридору в университете в Петербурге. Это было уже на пятом курсе. Слышу в чьём-то голосе отчаяние: «Спит же на ходу!»
—Заинтриговал! И как ты отреагировала?
—Как близорукий человек, я разглядела парня с нашего факультета... уши, в основном. Но сделала вид, что не слышала и не заметила его. А парень-то был красивый! Смеёшься? Но именно за это вы и любите женщин — когда они не обращают на вас внимания. А моя близорукость и абсолютный максимализм, направленный только на саму себя, и сделали меня, как вы утверждаете, высокомерной, а потому — желанной.

Глава 3.8. Всё идёт из семьи

Эдик и Влад улыбаются. Их улыбки вызывают любопытство. Старшее поколение расположилось в кабинете Петра Ильича, прихватив с собой Лукина, Николеньку и Серёжу. Меня пока отпустили.

Женщин с детьми не видно — значит, ушли в лес. Я прибрала в столовой и теперь направляюсь к ребятам.

— Привет, мальчики! А куда определили детей?
—Пошли на детскую площадку. А почему сегодня нет Марины Александровны со старшим Беловым?
—Влад, они подъедут позже. У Аркадия Фёдоровича срочные дела по работе. А мама всегда должна быть рядом с ним как экономист. А чему это вы улыбались?
—От тебя ничего не ускользает!
—Влад, кажется, тебе сейчас будет мат.
—Вижу! Не воображай! Лучше ответь Эдику на его вопрос.
—Какой вопрос?
—Когда мы утром сидели с детьми у беседки, ты обронила фразу: «Всё-таки приятно, когда мужчины позволяют нам любить их иногда».
—Я имела в виду Лукина. В шестнадцать лет, многого ещё не понимая, я на него обиделась. А спустя годы мы встретились, я повзрослела, и Лукин мне...
—В Париже!
—Нет, Эдик, ещё на заводе, до Парижа, когда мы встретились, он объяснил, что в шестнадцать я напрасно на него обижалась. Лёня в тот новогодний вечер уже не хотел со мной расставаться.
—А ты ещё не созрела для таких отношений и не простила его?
—Соколов, я понимаю, почему ты задаёшь этот вопрос. Просто тогда я не могла разобраться в тебе и в Лёне.
—Вернее, в своих чувствах к нам. Помнишь, когда она вернулась из своей «ссылки» в Петербург, мы решили с ней встретиться?
—Но Вика первая пошла нам навстречу, Эдик.
—И надо отметить, что при встрече растерялась, смутилась и вдруг нашла выход — сказала, что спешит, и пригласила нас к себе позже. Не забыл, Влад?
—Меня тогда порадовало её смущение.
—Да! Но она могла бы быть и хорошей актрисой.

Лукин, увидев нас из окна, не выдержал и сбежал из кабинета Петра Ильича! Мы и не заметили, как он подошёл.

А я вдруг невольно вспомнила тот Новый год в шестнадцать лет. После того как мы поссорились с Лёней, моя соседка по Петербургу Люся в это время была в Москве по делам. Я делилась с ней своими чувствами к ребятам. И она сделала всё, чтобы нас поссорить навсегда. Зная моё упрямство, она купила три билета в театр. Но мы усадили её между собой и не смотрели друг на друга. Могу представить радость Люси! Лёня не смущался её присутствием, но сердился на меня за то, что я веду себя так, будто его для меня не существует. Сколько же удовольствия я ей тогда доставила. Переживая за Соколова, она радовалась нашей ссоре с Лукиным?!

— Понятно!
—Что тебе понятно? Уже вслух пишешь свой роман!

Лукин и Эдик догадались, почему я произнесла это слово. Мы все думали об одном и том же. А Владу этого не осознать. Надо его отвлечь.

— Хочешь понять, что я имела в виду под словами о том, как женщинам приятно, когда мужчины позволяют себя любить? Влад, я говорила о ваших поступках. Вот за что тебя не любить? Ты никогда не смотришь на других женщин так, как на свою Катюшу. Я не могу представить Серёжу Белова, изменяющего своей Татьяне, или моего братика Олега, смотрящего на других женщин.
—А почему?
—Потому что у вас родители всегда жили достойно.
—Подружка, не выкручивайся! Вот перед тобой два бывших соперника — Лукин и Соколов, а ты умудрилась сделать их друзьями по несчастью, как и Серёжу Головина.
—Вика тебе ответит, что в одну реку нельзя войти дважды.
—Не возражаю, Лукин! А в тот момент, когда я встретилась с Владом и Эдиком, я поняла...
—Что тебе не разобраться в своих чувствах к ним, поэтому смутилась и сказала, что спешишь.
—Влад, не приставай к ней!
—Да, Эдик! И ты тогда повёл себя правильно. Я ещё этого не понимала, но подсознательно догадывалась, что ты не мог иначе себя вести по отношению ко мне, но объяснить это себе и вам ещё не могла. Поэтому ваши поступки нельзя не уважать, оттого я и люблю вас всех одинаково. Так сложилось. И мы ничего не могли тогда изменить.
—Как всегда вышла сухой из воды. Вот что меня в ней восхищает! Теперь я могу объяснить, почему моя Катюша и Татьяна Белова никогда не ревновали к ней.
—Влад, причина в том, что она с нами — и её нет!

Лукин верно заметил. Так было всегда. Только в шестнадцать лет я была далека от подобных мыслей и чисто интуитивно жила по тем законам, которые не позволяли идти на компромиссы, поэтому и металась между Лукиным и Соколовым. Но они вели себя достойно по отношению ко мне, поэтому я и сказала сегодня Владу, что ребята позволяют себя любить. Да и ошибаться в них не могла. Среда, в которой я родилась, была сильной и достойной со стороны мужчин. Так что никаких заслуг с моей стороны здесь нет. Всё идёт из семьи!

Глава 4.8. В окружении достойных мужчин

— Виктория, прогуляемся!
—Хотите побеседовать, как в мои шестнадцать лет? Я не возражаю. Я всё помню, Андрей Аркадьевич, что Вы говорили мне тогда в кафе. Это ведь Лёнин папа хотел со мной поговорить?
—Но в последний момент попросил меня.
—Я помню Ваши слова: «Вика, неизвестно, как сложится твоя жизнь. Не бросай университет! Ты всегда будешь первой. Но если не добьёшься в жизни достойного положения сама, жизнь может превратиться в кошмар».
—Но ты послушала меня. Успешно окончила университет. Сейчас своей работой доказываешь, что я был прав. Виталий Олегович тогда хотел помирить вас с сыном. Но вы, молодёжь, такие максималисты. Я рад за тебя — ты в окружении достойных мужчин. Я за свою дочь так не переживал, как за тебя.
—Вы мне и об этом тогда говорили.
—Вроде бы у тебя сейчас всё хорошо, но меня смущает, когда я вижу твои грустные глаза. Вот сегодня ты играла с Эдуардом — то серьёзно, то дурачилась. Но все заметили: в твоём веселье было больше грусти. Тебя что-то постоянно тревожит. В каких бы благоприятных условиях ты ни жила — всё это для тебя на втором плане. Можешь открыться мне? Что тебя беспокоит?
—Андрей Аркадьевич, я с детства была старушкой. Всх и всех понимала, а сейчас, становясь старше, отказываюсь многое принимать.
—Ты просто изменила отношение к окружающему миру, от этого и тяжело. Вика, умному человеку всегда было трудно жить в обществе. Поэтому те, кого природа одарила талантом, уходили в себя и привносили в жизнь то главное, чем должен обладать каждый человек.
—Согласна! Но общество сегодня настолько больное, что становится страшно за детей.
—Ты так говоришь, потому что рядом с тобой не было отца. Ты боялась зависеть от других, вот этот страх в тебе и поселился.
—Андрей Аркадьевич, Вы уже ответили на все вопросы, почему я не могу быть раскованной. Как бы дяди и Аркадий Фёдорович меня ни любили, они не могли заменить отца. И ту свободу, которую испытывала возле Вас Ваша дочка, я никогда не ощущала.
—Ты и это запомнила?!
—Да. Каких бы заботливых родственников ни окружали меня, у меня всегда был постоянный страх. Я боялась зависимости. И всегда радовалась за подруг и друзей, которые жили в полноценных семьях.
—Может, ты просто слишком много накручивала?
—Нет! И в те шестнадцать лет, когда Вы говорили, что я должна быть независимой, я хорошо понимала, насколько Вы правы. Пойдёмте в дом! Дети, наверное, уже проснулись. Мы с Эдиком сейчас для Вас поиграем. Я отдыхаю от всех мыслей, когда слушаю музыку или играю сама — будто растворяюсь в ней.
—Это уже успокаивает.
—Мне приятно Ваше внимание. Я вполне счастливый человек!
—И мы все хотим тебе это сказать. Надо уметь расслабляться, какие бы проблемы ни возникали. У тебя они только с твоими замечательными мужчинами. Мы все тебя любим, а ты грустишь. Это нас удручает.
—Я быстро прихожу в форму.
—Заметил.
—Спасибо Вам, Андрей Аркадьевич, за всё! Если в моей жизни и были сложности, я вспоминала тот наш разговор в кафе, когда мне было шестнадцать.
—И настраивала себя на хорошую волну?
—Да!
—У тебя было много наставников, но решения всегда принимала сама — поэтому ребята тогда и отступили.
—Я почувствовала, что сильнее их, поэтому и убежала — и от Лёни, и от Эдика.
—А когда встретила Николая, он был уже старше и понимал, что без тебя жить не сможет.

Вижу, что Андрей Аркадьевич доволен нашим разговором. И мне стало легче после этой прогулки. Он как бы со стороны, но всегда принимал живое участие в моей судьбе, поэтому я ему и доверяла.

Глава 5.8. Взаимная симпатия

После ужина мужчины ушли в кабинет Вересова обсуждать дела. Дети увлечённо собирают конструктор, женщины наблюдают за ними. Эдик с Владом играют в шахматы, поодаль сидят старший Лукин и Соколов, о чём-то беседуя.

Едва я вышла из дома, Лукина отделилась от женщин и направилась ко мне. Всё же решила поговорить наедине. Интересно! Что-то её тревожит?

— Вика, пройдёмся возле дома?
—С удовольствием!

Лёня больше похож на маму — те же проницательные глаза. Именно их я и запомнила с шестнадцати лет. Интересная дама. Красивая, ухоженная фигура. Заметно, что салоны красоты она не обходит. Приятно видеть ухоженных женщин. И ростом мы с ней одинаковы.

— Вика, о чём задумалась?
—О той шестнадцатилетней девочке, у которой был хороший вкус.
—И о моём сыне?
—Только о нём! За те прекрасные месяцы, когда я была влюблена в вашего сына, мне не так стыдно, как за то, что было после нашей ссоры.

— Я догадывалась! Поэтому и хотела поговорить о вас. Мне даже сноха задала вопрос: «Как вы не повлияли на их судьбу?»
—Умница Дина! Она тоже разглядела в своём муже чрезмерный максимализм.
—Но при встрече в Париже ты говорила ему об эгоизме.
—Это в нём тоже было. Хотя я и сама не уступала ему в максимализме.
—А в тебе не было никогда эгоизма?
—Он не мог возникнуть ни при каких обстоятельствах!
—Потому что весь огонь принимала на себя?
—Да! Мы словно продолжаем диалог, который я начала с Андреем Аркадьевичем. Понимаю — всем хочется разобраться, что же тогда с нами произошло. Я не сужу Леонида, скорее осуждаю себя за проявленное в тот момент легкомыслие.

— Нет! Это была обида. Поверь, мы с Виталием Олеговичем часто ссорились по той же причине. Мне нравится, как ведут себя Серёжа и Николай. Они настолько хорошо тебя чувствуют, что оберегают от всего негативного. У Сергея Николаевича даже тени обиды никогда не проскальзывает, а Николай так тебя любит, что счастлив, когда мы все собираемся вместе. Сегодня он сам позвонил и сказал, что мы обязательно должны встретиться в доме Петра Ильича. Когда вы с Леонидом подъехали, я всё поняла. Он знал, что моя сноха с внуком уехали в Европу, и решил воспользоваться моментом. Ему хочется, чтобы в твоей головке не осталось неясностей.

— Я уже давно всё поняла. Ещё тогда, когда мы поссорились с Лёней. Вы пытаетесь защитить ту девочку, объясняя моё поведение обидой. Но я вышла за свои рамки и после ссоры вела себя не как обычно. Нельзя проявлять легкомыслие — мы только теряем себя в глазах тех, кто нам дорог.

— Сколько требований к себе!
—Это закономерно! Заметив в других недостатки, я говорила себе, что не должна так поступать.
—И таким образом воспитывала себя?
—Постоянно! Успокоил ли вас мой ответ относительно поведения вашего сына?

— Сын в любви оказался таким же эгоистом, как его отец, поэтому мы и ссорились первые годы.

Мне приятно, что Лукина на моей стороне. Помню, как Лёня однажды сказал, что никогда не позволит себе ссор со мной, глядя на своих родителей. Но яблочко от яблони недалеко падает. Эгоизм отца отразился на сыне, поэтому Лукина и смотрит на меня с сожалением.

— Но мне казалось, Лёне комфортно с Диной.
—Того, что было с тобой, он с ней никогда не испытывал.
—А мне Дина этим и нравится. Она счастлива за двоих.
—У них хорошая недвижимость на юге Испании. Он обеспечивает её материально, никогда не унижает.
—Но нет той искры, что пробежала между нами? А может, это и не главное. Вы любили Виталия Олеговича, но не хотели уступать друг другу, поэтому и ссорились. А Дина умница! Она умеет сдерживать чувства. Да и я не тот объект для ревности — мы познакомились с Лёней до их брака. И были на равных. Из его слов, вы познакомились в университете?

— Да! И Виталий Олегович был моим первым, как и я для него.
—Поэтому и ссорились. Были молоды! Обстоятельства тоже влияют на нас. А Дина разглядела в Лёне раненую душу и решила залечить её своей любовью. Он ей благодарен.
—Вы говорили об этом?!
—Конечно, нет! Я просто догадалась.
—Я заметила, что у тебя душа не просто раненая, а измученная. Но этого нельзя было избежать — с детства ты была защищена семейной любовью, а войдя во взрослую жизнь, вдруг осознала своё одиночество, потому что ни мой сын, ни Эдуард не могли дать тебе того, что ты получала в семье.

— А Лёня мне тем и нравился, что кроме меня никого не видел. Я чувствовала себя защищённой! Поэтому давайте снимем с него те грехи, в которых мы его обвиняли. И половину повесим на меня!

Лукина смотрит на меня с симпатией, видя, что я завершаю разговор шуткой. Зачем мучить себя вопросами, на которые трудно найти ответы? Главное, что сегодня мы все благодарны друг другу за прошлое и ценим то, что нельзя не ценить. В отношениях очень важно понимать, сочувствовать и сопереживать. Без этого жизнь может превратиться в ад.   

Глава 6.8. Клятва

Почитала детям перед сном и вышла в беседку по просьбе Лёни.

— Ольга Дмитриевна рассказала о нашем разговоре?
—Нет! Я видел из окна второго этажа, как вы гуляли с мамой, пока мы обсуждали в кабинете совместный проект.
—Скажи, как я вас всех объединила! Выполнила обязанности, которыми должны заниматься премьер-министр и президент!
—Решила пошутить?
—Нет! Мне хочется поставить точку в наших отношениях.
—Какую точку?! Для меня те годы и твоё поведение остаются загадкой! Та девочка меня притягивает всё сильнее.
—А сегодняшняя — уже меньше?
—Не рисуйся! Ты даже к Николаю относишься спокойно, когда мы все рядом.
—Тебе ли, Лёнечка, об этом говорить! Я помню, как мы случайно оказывались в городском транспорте после прогулок, и ты всегда так вежливо просил людей расступиться. В твоём голосе было столько интеллигентности...
—Ты даже это заметила?!
—И помню, как мы поклялись быть вместе навсегда.
—Мама после разговора с тобой смотрела на меня с сожалением. Могу представить, какой анализ наших с отцом поступков вы провели.
—Молодец! Именно во время разговора я поняла — яблочко от яблони недалеко падает. Но с твоей мамой мы этого не обсуждали. Чтобы развеять все сомнения, скажу: тогда я не думала о себе, хотя мама с бабушкой не могли представить, чтобы я осталась с мужчиной наедине, не побывав с ним в загсе. Бабушка полностью доверяла и мне, и тебе.
—Что мы не поторопим события?
—Да! Поэтому она и оставляла меня с тобой.
—А я оказался слабее.
—Умница! Вот я и приняла весь удар на себя. Тебе нужно было укрепиться в своих чувствах. Но ты не выдержал испытания при первом же моём сопротивлении.
—А если серьёзно, о чём вы говорили с мамой?
—Она хотела понять — вернее, убедиться в своих догадках о причине нашей ссоры.
—И?
—Мы пришли к общему мнению. Помнишь, ты говорил, что никогда не будешь со мной ссориться, как твои родители? Хотя с мамой мы это не обсуждали.
—Задавая друг другу наводящие вопросы, вы убедились в нашем с отцом эгоизме.
—Безусловно!
—Хочу понять, откуда вы, женщины, берёте силы?
—Спасибо за этот вопрос! Дина любит тебя — хватит ворошить прошлое. Оно оказалось прекрасным, потому что мы ничем его не омрачили. А твоей маме я объяснила, что сама была виновата. Ты страдал после нашей ссоры, а я изображала полную отстранённость, хотя переживала не меньше. Кстати, то же самое было и с Эдиком. Вот вы и отступили. Но сегодня всё замечательно! У тебя любящая и любимая жена, прекрасный сын! Надо благодарить друг друга за все испытания, которые каждый из нас достойно пережил.
—Скорее, тебе и Дине нужно говорить спасибо!
—Что ж, спасибо в таком случае! Позвони сейчас Дине! А я ухожу спать в детскую. Когда устаю от вас, бегу к ним. И чувствую такое счастье от их присутствия, что все проблемы мгновенно исчезают.

Глава 7.8. Уникальность природы и является ангелом-хранителем

Вижу, Вересов не спит, но не приближается ко мне. Боится нарушить ход моих мыслей? А так хочется поговорить с ним.

— Николенька, почему, когда все гости собрались уезжать, ты уговорил их остаться?
—Во-первых, не хотел разлучать тебя с детьми.
—Согласна! Они меня спасают своим присутствием. Я будто забываю о вас.
—Не разобраться тонкой рябине среди четырёх дубов?
—Почему именно четырёх?
—Эдика ты ведь не исключаешь?
—У нас с ним творческий союз. Никто так не чувствует меня, когда я играю или пою, как Соколов.
—Я чувствую тебя не хуже Эдика, как и Головин с Беловым.
—Допускаю! А что ты подразумевал "во-вторых"?
—А во-вторых, Лукины даже обрадовались, когда я и родители предложили им остаться.
—Но у твоих родителей такой шикарный дом!
—Не рисуйся! У Лукиных и Головиных дома не хуже.
—А ты откуда знаешь, какой загородный дом у старших Лукиных?!
—Был у них с Леонидом по делам, обсуждали новый проект с Виталием Олеговичем. С каким удовольствием он вспоминал ту девочку!
—Конечно, не без твоей подачи.
—Нет! Первым начал разговор, заметив, что мне повезло встретиться с тобой вовремя. А ты тогда была неукротимой, хотя любила его сына.
—Да! И Виталий Олегович очень хотел нас помирить, но не решился и попросил своего друга.
—Потому что не меньше был влюблён в ту девочку! Андрей Аркадьевич рассказывал, как проводил с тобой беседу в кафе.
—Но ты понимаешь, что исправить ситуацию могли только действия Лёнечки, а этого не произошло.
—Он понимал, что ты ещё ребёнок.
—Согласна!
—Но сегодня от тебя ничего не ускользает.
—Да! Если в пятнадцать-шестнадцать лет я была ребёнком, то сегодня, заглядывая на сайт, я вдруг осознала поведение той девочки, перешедшей от коротких юбочек к брюкам и джинсам.
—Потому что не терпишь длинных юбок. А в джинсах любых, как и в брючных костюмах...
—Я — само совершенство!
—Это я тебе не раз говорил. Диана радуется встрече с тобой. Но мне приятно, что вся твоя жизнь — это и есть подиум! И не дай Бог, если кому-то придёт в голову в тебя влюбиться.
—Раздавлю! Но это уже достоинства природы! Выше, как и ниже природы никому не дано опуститься, как бы ни раскатывали губки и ни судили по себе.
—Не возражаю! А ты умеешь загнать в угол кого угодно.
—Если только достанут! Это единственный случай, когда я могу снизойти до хитрости.
—И у тебя это получается мастерски!

Вересов загадочно улыбнулся. Понятно, он, как и другие, с удовольствием изучает мою страницу.

Глава 8.8. Умница во всём

Зоя Николаевна с Владом привезли продукты из подмосковного фермерского хозяйства Ромашовых. Вересов - умница, приготовил всё так вкусно и дал мне возможность поработать. Каким нежным он был со мной, пока мы накрывали на стол. Что-то он задумал... Хотя я уже догадываюсь.

— Поговорим, родная!
—О жизни Люси?
—Да, от тебя ничего не скроешь.
—Учителя у меня были хорошие, Николенька.
—Не сомневаюсь! Когда Серёжа Головин провожал Люсю в аэропорт, она была очень грустной. Ты много знаешь о её жизни?
—Даже больше, чем она сама. Они ровесники с Серёжей, и когда он приезжал ко мне в "командировку" в Петербург, она смотрела на него с таким уважением. Меня в расчёт не брала, понимая, что я ещё ребёнок.
—Но этот ребёнок разобрался в её жизни лучше её самой.
—Этому есть объяснение. Но если можно, я не буду говорить об этом сегодня.
—Не готова?
—Да! Поэтому мой редактор и был удивлён.
—Я уже догадываюсь, по какой причине.
—Люся всегда была отстранённой от мира сего?
—А ты девочка ещё та!
—Да, Николенька, я ещё та штучка! Однажды я решила воспользоваться моментом и сказала подружке Люси, что не нужно в своих неудачах винить Люсю. Она не виновата в том, что умница и красавица.
—И нужно с этим смириться?
—Конечно, Николенька!
—А ты уверена, что Алла тебя поняла?
—Я вызвала в ней только раздражение.
—Закономерно! Потому что она увидела твою доброту и желание защитить её подругу.
—Это уже отдельная история. И не один том нужно посвятить ей. Я тогда попыталась всё описать в "Исповеди", изобразив их сёстрами-двойняшками. Но мой первый петербургский редактор наложил табу на этот текст. Сегодня я с ним согласна.
—А Люся до сих пор чувствует себя виноватой перед Аллой?
—Потому что она умница во всём. Они вместе с детского сада. И учились на одном факультете в университете.

Глава 9.8. Хочется и мне порадовать...

— Вика, сколько чувства!

Мария Михайловна не выдержала и первая оценила моё пение. Хотя и Эдик взглядом подтверждает, что сейчас произошло нечто особенное.

А мне так хочется поддержать идею Дианы Гросс и решиться на концерт в Нью-Йорке! Когда Ричард рассказал, в каком зале мне предстоит петь, у меня захватило дух. Ведь когда-то на этой сцене пел кумир моей бабушки, и зрители слушали его стоя. Хочется и мне порадовать бабушку.

Пока я пела, не отрываясь смотрела на Серёжу Головина. Серёжа Белов поглядывал на Николеньку, но тот оставался невозмутим и слушал с упоением. Он прекрасно понимал — эти слова были обращены не только к Серёже, но и к нему самому, Белову, Соколову и Лукину.

Хотя пела я, скорее, от лица бабушки — её кумиру. Мой голос звучал для всех влюблённых, которые не могут быть вместе со своими любимыми.
      
Глава 10.8. Беда человечества

Я сегодня долго работала за компьютером, поэтому Головина сама вошла ко мне в комнату — видимо, чувствовала, что наш вчерашний разговор не закончен. Мне интересно её мнение.

— Мария Михайловна, вы уже вышли из шока?
—Сколько же тебе пришлось пережить... Тебе никто не мог простить ни красоты, ни ума.
—И моих экспериментов. Я как-то предложила редактору новые главы «Исповеди», а он, прочитав, сказал, что меня в любом издательстве будут встречать с ружьём — ни один редактор не рискнёт со мной работать, потому что я пишу правду, которая вызывает раздражение. Я это запомнила и взяла на вооружение.
—Давай поговорим о Люсе! Она знает свою соседку и подругу Аллу?
—Нет! Из последнего разговора с ней я это поняла. В такой бред поверить трудно.
—И причина тебе ясна? Мне хочется услышать твою версию.
—Когда Серёжа с Люсей уехали в аэропорт, я поняла, что другого случая не представится. Позвонила в Петербург Алле. На мою просьбу встретить Люсю та с раздражением ответила, что ей некогда. Однажды Люся сорвалась на неё в споре, Алла с торжеством удалилась, а я попыталась успокоить Люсю. Вероятно, когда они в очередной раз помирились, Люся рассказала Алле об этом. Я уверена, она просто проверяла её. Видимо, Алла вспомнила тот случай и бросила мне в трубку: «Я не понимаю, почему ты так переживаешь за Люсю, хотя она постоянно вмешивалась в твою жизнь». Я только рассмеялась в ответ, сказав, что мы с Люсей сами во всём разберёмся.
—Да, Викуля, зависть — это беда нашего общества.
—Верно! Когда посторонние люди пытаются тебя задеть, ты ещё как-то можешь это объяснить. Но Алла и Люся дружат с детства. Люся всё понимает, поэтому и прощает ей слабости.
—Возможно...

 
Часть 9. Дар дарить красоту

Глава 1.9. Дарить красоту

Почему я такая спокойная! Впечатление, что уже лет десять на сцене пою. А может, поэтому и нет волнения, потому что пою впервые на публике. Вероятно, я родилась с этим чувством — дарить красоту другим, которая во мне с момента, когда стала что-то понимать в жизни. И это было с четырёх лет!

Первый ряд весь принадлежит моим милым прелестницам и дорогим мужчинам. Татьяна — между мужем и Серёжей. Головин заметно волнуется. Всё делает, чтобы не показывать своего трепета, как и Вересов. Но этот даже провала моего не боится. Перед тем как расстаться, в последнее мгновение сказал: «Ты так хороша, что никто и не заметит, если сфальшивишь. Хотя я такого не могу представить!» Я тоже, Николенька, благодаря твоей поддержке, не испытываю страха. А вот ответственность присутствует, она мне и поможет.

Дима смотрит на сцену спокойно, а Машенька ищет меня глазами. Серёжа сказал детям, что я сегодня буду петь на этой сцене. А мне приятно, что они всё это уже запомнят. Моя мамочка спокойна в ожидании выхода дочери. Мама пока думает о бабуле. Для неё будет сюрприз. Диана с Ричардом сидят рядом с Ксюшей. И хорошо, что она нашего сценария не знает. А собираться быстро бабуля умеет. Тем более была несколько лет преподавателем в университете в Канаде. Знает прекрасно английский и французский. Причём американский английский у неё отличный — это отметил уже Майкл, когда она первый раз заговорила с ним на его языке.

Диана в чёрном платье, дополненном красным цветом. Татьяна Белова и Надежда рядом с Франсуа — тоже в платьях из Дома моды Дианы. А для меня Диана приготовила не одно платье.

Программу вечера составляла сама и, похоже, я не ошиблась. Звучит голос кумира бабули. Он пел на этой сцене Нью-Йорка, и зрители его слушали стоя, как и сейчас. Но вот зазвучал голос его друга. Романс Глиэра «В порыве нежности сердечной» он исполнил после смерти кумира нашей Ксюши, отдавая дань своему другу и его любимой. Ах, как звучит его голос! Игривость и счастье, что его друг так любил!

В глазах бабули сейчас и восторг, и грусть. Но вот Ричард бережно берёт бабулю за локоть и ведёт на сцену. Она легко поднимается. Зрители уже всё поняли сами. Мгновенно встают! Шквал аплодисментов! Браво! Её забрасывают цветами!

Как я счастлива, что она сегодня выглядит на двадцать лет моложе! Диана постаралась для неё с платьем. Но она по-прежнему стройная и изящная. Заметно, что сейчас зрители отдают дань её природе! Бабуля с благодарностью принимает аплодисменты.

Умница Диана! На фоне серого платья Ксении Евгеньевны голубая тональность моего платья смотрится удачно. И я — как бы бабуля в прошлом. Пролетело более тридцати лет, когда она на концерте встретилась со своим кумиром.

Как же я благодарна Диане за такую идею. Мы подарили эти незабываемые минуты не только нашей Ксюше. Грустно, но и радует, что мы можем воскресить сейчас кумира и его друга.

Диана сияет, что идея её воплотилась в жизнь так удачно. Бабуля долго не соглашалась выйти на сцену, но сейчас благодарит Диану и Ричарда, как и наших мужчин, которые и организовали этот концерт.

— Ну, Виктория, вперёд! Должна не посрамить и спеть не хуже прославленных советских певцов!

После слов Макса Эдик сжался, но тут же и расслабился, показывая, что я справлюсь. С Богом, Вика! Не обмани надежды близких и зрителей! Зал затих. И при моём выходе зазвучал снова романс Глиэра «В порыве нежности сердечной». И сейчас моё вступление с композицией Альбинони будет кстати.

---

Глава 2.9. Чудные мгновения

Прошло три дня после концерта, Ричард спешит в Сан-Франциско. И вот мы уже летим в его самолёте. Хотели забрать и Сашеньку, но Альбина Николаевна настояла, что ребёнку такие частые перелёты ни к чему. Согласна. Серёжа с удовольствием улетел со старшими Вересовыми и Лукиными в Москву, понимая, что тот совместный проект Николенька в Сан-Хосе осилит без него.

— О прошедшем концерте думаешь?
— Нет, она уже вся в работе.
— Но я даю возможность тебе отдохнуть. Николай, смеёшься!
— Потому что знаю, Ричард, что ты её компьютер уже загрузил.

Николай сказал с долей сожаления, понимая, что я совсем не отдыхаю. Спасибо и на этом.

— В той суматохе, знакомстве с Нью-Йорком, мы даже не поговорили о концерте Вики.
— Ричард, а она уже забыла о нём. Никаких эмоций!

Вересов улыбается, но интерес тот же вижу в глазах, как и у Ричарда.

— А что можно сказать о концерте? Я пела…
— Представляя себя главной героиней собственного романа.
— Где-то прав, Николенька, я не чувствовала зал, как бы обращалась к кумиру бабули и его другу.
— И такое ощущение было на протяжении всего концерта, даже когда тебе аплодировали?
— Да, Ричард! Мне так хотелось понять состояние кумира на том концерте, который он посвятил бабуле в Москве через два года после встречи с ней. Я его концерт много раз просмотрела и прослушала. Он был отрешён и пел только для неё. Хотя в зале овации после каждого романса не умолкали. Его несколько раз вызывали на бис, а он был весь в себе. Поэтому друг его всё понял и ответил такой блистательной реакцией на все романсы кумира, исполнив романс Глиэра. Я невольно вспомнила Екатерину, которой посвятил Глинка музыку к романсу на стихи Пушкина «Я помню чудное мгновенье». Стихи были адресованы её мамочке, а кумир этот романс исполнил для моей бабули. Во мне как бы два века спрессовались, я забыла обо всём, поэтому, когда запела в первые мгновения, поняла, что зал для меня существовать не будет на протяжении всего концерта.
— Но тебя на сцене хорошо поддержал Эдуард. Надо отметить, что и оркестранты были бережны. На репетиции ты была другой. Диана это заметила.
— И всё же никто, когда я вышла на сцену, Ричард, для меня не существовал. Я ощущала только боль кумира от безответной любви, восторг его друга меня успокаивал, а я как бы за бабулю, через своё пение, просила у кумира прощение и восторгалась той музыкой и стихами, которые подарили гении-мужчины любимым женщинам.

---

Глава 3.9. И это было всегда

— Виктория, а ты где?
— Дядя Андрей, прости, что не позвонила! Мы вчера утром улетели из Москвы в Сен-Тропе! А сейчас уже возвращаемся в машине из Каркассона. Решили с Николенькой посмотреть крепость, но пошёл дождь.
— И не посмотрели?
— Немного погуляли. Взяли с собой и Сашеньку с Вальком. Они сейчас спят. А вы с Ириной Владиславовной когда летите в Испанию?
— Мы уже в Испании. Сейчас в Барселоне.
— Замечательно! Тогда приезжайте в Сен-Тропе, как надоест в Барселоне. У моря сейчас прохладно, не позагораешь.
— У нас здесь дела.
— Вересов передаёт привет и жестами приглашает вас в гости в Сен-Тропе.
— С удовольствием!
— Тогда ждём!
— А ты что не позвонила даже Андрею вчера, что улетаешь?
— Хотела, но так и не нашла времени. Что ты смеёшься?
— Мне понравилось, как ты ему ответила на вопрос, где находишься. Он не удивился?
— Я и в школе такой же была. Он привык.
— Утром в Москве, а вечером в Петербурге?!
— Да! И это было всегда. Я не могла жить без Петербурга, без библиотеки прадеда. Взрослея, находила в ней для себя уникальные книги.

---

Глава 4.9. Достойные отношения

Мы сегодня утром прилетели в Москву из Парижа, предварительно всех женщин с детьми отправив в Сен-Тропе. Подружка обычно отдыхала у родителей Франсуа, а сейчас Надежда разгуливает с моей Вероникой и остальными женщинами в имении Вересова.

Николенька по просьбе Петра Ильича пригласил всех мужчин к себе в Барвиху. Влад доволен, что я осталась одна в Москве среди мужчин. Я тоже этому рада. Никто не отвлекает от работы. Хотя Лукин часто поглядывает из беседки на окно кабинета Петра Ильича, где я с удовольствием подвожу последние итоги. И отдыхать! Глупая привычка ещё из детства не прошла. Остались последние расчёты, а меня уже тянет всё это забросить. Но последний штрих! Как же я любила их ставить в контрольных и курсовых работах. Свобода!

— Вика, что-то засиделась в кабинете.
— Вересов, я решила минут десять после работы полежать, чтобы выйти к вам свеженькой.
— Как всегда, напрашивается на комплимент.
— Влад, но она в них и в шестнадцать лет не нуждалась.
— Соглашусь, Андрей Аркадьевич!

Мои дядюшки посмотрели на меня с напряжением в ожидании ответа Владу. Но друг старшего Лукина спас меня. А мне нравится эта обстановка. Я впервые за последние годы без женщин за этим столом, который обслуживает приглашённый повар.

— Как всё вкусно! Приятного всем аппетита!

Влад с Эдиком ждут момента, но первыми не начинают.
— Дима, почему смеёшься?
— Андрей, помнишь нашу племянницу в смущении?
— Не припоминаю!
— Дядя Андрей, перед ребятами я могла смущаться.
— Дмитрий Александрович, был один момент!

После улыбки Влада Лукин посмотрел на меня с любопытством.
— Именно тебя, Лёня, и Эдика это и касается! Я тогда в скверике, когда встретила Соколова и Ромашова, была очень смущена.
— Причём краска залила её лицо мгновенно.
— Мне ещё не исполнилось семнадцати, Влад!
— Да… тогда тебя чувства к Лёне смутили.

Николенька уже загорается после слов Влада, а Головин Серёжа с Беловым смотрят на меня спокойно, зная все мои тайны из прошлой жизни.
— Вика всё же сделала прогресс! Сколько поклонников за столом, и она уже не смущается, принимая спокойно.
— Пётр Ильич, вы скорее все ассоциируетесь с моими работодателями. Кстати, Николенька купил половину земли Франции и положил к моим ногам при первой нашей встрече, но там ходят ножки кого угодно, только не мои.
— Твои прелестные ножки ходили в Сен-Тропе неделю назад!
— Вересов, но от кабинета до завода и обратно. И так, Пётр Ильич, уже третий год!
— Помнишь, Вика, преподавателя в университете, который на первом занятии по математике сказал: «А эта прелестная девочка что делает в университете?»
— Лёня, я думаю, она нашла, что ответить.
— Ответила, Андрей Алексеевич! Выдать?!
— А я не помню.
— Ты сказала, что поступала не по своей воле, а по желанию старших.
— Зато не забыла, как после моего откровения ты тогда посоветовал театральный.
— Я бы тоже сказал, как и сын!

Старший Лукин вспомнил меня шестнадцатилетней и с удовольствием поддержал сына.

Но Влад что-то хочет добавить. Эдик сидит рядом с ним и улыбается, как и остальные мужчины.
— Ещё ни один режиссёр не родился, чтобы Вике мог предложить роль, соответствующую её природе.
— Влад, то же можно сказать и о вас всех, сидящих за этим столом. Смотрю на ваши красивые и благородные лица!
— Мы для тебя всего лишь герои твоего бесконечного романа. А Вика себя ассоциирует с главной героиней и никогда своим именем не назовёт других героев.
— Влад, меня даже Сашенька стал принимать и различать.
— Если он тебя называет «мамой» — это ещё ни о чём не говорит.

Вересовы с удовольствием наблюдают, как я пытаюсь защититься от своего друга. Николенька незаметно подливает мне вино в бокал, а мужчинам — коньяк. Как ему нравится, что я одна среди мужчин, а принадлежу только ему. Ошибаешься, родной! Все за этим столом понимают, кроме тебя, что я никогда и никому принадлежать не буду.
— Влад, дети — это моё продолжение. А вот вы все и есть мои герои: что хочу с вами, то и делаю.
— Кто бы в этом сомневался.

После реплики Эдика все засмеялись. Соколов прав! Белов довольный улыбается. Ему ли, как и Головину, не знать этого. Хорошо, что я с детства росла среди них. Я ими всеми, как и дядюшками, воспринимаюсь пока школьницей. И меня радует, что нет напряжения за этим столом.

---

Глава 5.9. Независимость суждений

— Виктория, тебе не надоели эти эксперименты?
— Вересов, я тебе не рассказывала про подружку Люси? Иногда мне приходилось за ней наблюдать за праздничным столом, когда я училась в Петербурге в университете. Близкая подруга так раздражалась относительно Люси, что не могла даже себя контролировать. Вот полтора года назад я и вышла в Интернет со статьями. Хотелось осознать и понять то, что за пределами моей природы.
— И многое открыла?
— Нет! И это радует.
— Какая ты наивная. Начнём с того, что Люся красивая!
— И что? Алла тоже интересная!
— Ты понятия не имеешь, как это — кому-то завидовать.
— Любопытно. И почему?
— Ты свободна в своих мыслях. А главное — тебе дела нет до мнения окружающих.
— Но под «главным» ты подразумеваешь нечто другое.
— Ты настолько любишь себя, что не можешь осознать, почему люди кому-то завидуют, или ненавидят, или злорадствуют. Хочешь понять то, что выше разума. Твоё присутствие в этом мире раздражает других, как и Люсю не может принять её подруга. В семье Люсю лелеял отец. Мама, которая волнуется за неё, тактично оберегает дочь от постоянной раздражённости подруги.
— Алла сама виновата, потому что своенравная. А Люся — терпеливая и умница во всём. Представляешь, Люся в последний момент, уезжая в Петербург, призналась, что в мои шестнадцать лет она увела меня от Лукина специально, заметив, как любил меня Соколов Эдик. И Люся, зная моё упрямство, пригласила нас тогда с Лёней в театр, чтобы поссорить окончательно.
— Леонид сейчас жалеет об этом.
— Это нечто другое. Он прекрасно понимает, что в шестнадцать лет…
— Ты не сформировалась. Была рядом с Леонидом избалованным любимым ребёнком, которого обожал не только он, но и его папочка с другом. Ребята заметили за столом, как ты глазами мне говорила: «Не надейся, Николенька! Я никогда и никому не принадлежала, как и тебе не буду!» Ах, ты мой колобок! Вот за это и люблю. И ты у меня самая красивая!

---

Глава 6.9. Сквозь поколения

Как мой дружок похож на своего дядю. Красивые Ромашовы! Сергею Ивановичу уже за шестьдесят, но он ещё не теряет форму. Ему и стареть некогда было. Когда его отцу предложили переехать с Южного Урала в Подмосковье, тот поступил мудро: дал сыну возможность поработать в хозяйстве, которое сам поднимал после войны. В Подмосковье министерство сельского хозяйства построило в восьмидесятые годы новый посёлок с добротными кирпичными домами. И он начал с нуля, как и те переселенцы, что приезжали к нему со всех уголков Советского Союза. А когда хозяйство окрепло, всё передал сыну. И тот оправдал надежды отца. Окончил академию, потом защитил диссертацию. Подросли дети: Константин Сергеевич выбрал педагогику, а Николай Сергеевич продолжил династию, начатую его дедом.

Прадед Влада после раскулачивания был сослан на Южный Урал, но достойно выжил. Родители — из крестьян Тамбовской области — так и занимались сельским хозяйством до последних дней. А их сын уже учился в академии. Красивый род и трудовой!

— Виктория, ты с такими горящими глазами смотришь на меня... Как ты можешь так импровизировать! Композиторов я еле угадывал, но ты показала через свои импровизации такие красивые уголки России.
— Мне приятно, что Вы это поняли! Я играла, а сама думала об отце Сергея Ивановича и о нём самом — о том, что он не подвёл Вашего деда и своего отца.
— Да, Вика, потрудился наш род, как и твой, на славу. Мы с папой для тебя пишем воспоминания. В них — и твои прадеды со стороны Ксении Евгеньевны. Они тесно были связаны. Третий вариант у тебя был не совсем удачный, поэтому ты и забросила. Какие бы сильные твои предки ни были, но ты, по воспоминаниям старших, воспроизводишь их жизнь, преломляя через своё восприятие.
— Николай Сергеевич, а некоторые читатели не верят в существование подобных героев.
— Папа уже понял причину, поэтому очень аккуратно хочет показать отношения твоего прадеда со своим отцом. Он ему много помогал — и техникой, и людьми во время уборки пшеницы на Южном Урале. Мой дед и сад там развёл, поэтому его и пригласили в Подмосковье. Построили экспериментальный посёлок. Сколько папа людей спас, когда Союз развалили! Отовсюду к нему приезжали инженеры, экономисты и педагоги. Кто-то разваливал хозяйства в девяностые годы, а папа, наоборот, укреплял его с помощью настоящих специалистов, которые в 1991 году оказались не у дел.

---

Глава 7.9. Вложения в доброе дело

Николай Сергеевич удивлён размаху, с которым Вересовы подошли к виноделию. Но старший Вересов, как и Гроссы, давно хотел вложить деньги в доброе дело. Каждый из них, впрочем, понимал и свою выгоду.

Дети уснули, дамы отправились по магазинам Сен-Тропе, а мы с Николаем Сергеевичем остались в имении. У меня срочные дела на заводе, а Ромашову интересно было посмотреть на винодельческое производство.

Сидим с ним в гостиной. На улице прохладно, всего семнадцать градусов, накрапывает дождь. Потому-то дамы и выбрали момент для шопинга. В хорошую погоду заниматься этим нет желания. Хотя у меня всё всегда зависит от настроения.

Красивы все Ромашовы! У Николая Сергеевича тонкие, благородные черты лица, умные глаза. У них во всём вкус — и в выборе людей для дела, и в выборе жён. Во всех поколениях жёны в этом семействе живут как в крепости, под защитой своих мужчин. Со стороны женщин все они педагоги, так что мой одноклассник Константин решил продолжить династию и поддержать отца. Если Николай Сергеевич выбрал академию и продолжил дело отца, то Константин Сергеевич поступил на физмат в педагогический институт, как и Влад, последовав за своим отцом. А вот дочь Николая Сергеевича выбрала академию. Всё верно! Так и должно быть.

— О чём задумалась? Сейчас бы твой Николай улыбнулся, что тебя нет среди нас, а ты пишешь свой бесконечный роман.
— Но это так и есть! Иначе при моей природной лени я не написала бы ни строчки. Но натура моя такова, что требует выхода мыслей на свободу.
— Нравится это кому-то или нет! Сколько у тебя было завистников с детства, но ты, как мне кажется, даже не замечала.
— В школе я видела взгляды, но до конца не осознавала. И только в университете, когда на первом курсе преподаватель математики сделала меня на экзамене своим ассистентом, я заметила со стороны некоторых однокурсников даже не зависть, а раздражение.
— Ты никогда не придавала значения, что тебя выделяли из общей среды. Настолько сильный в тебе был стержень с детства. Но я бы не сказал, что ты ленивая. Любила отлынивать от школы, часто болела ангиной. И Ксения Евгеньевна старалась привезти тебя к нам в Подмосковье, на свежий воздух. Но ты постоянно занимала свой ум. То бежала на природу рисовать прекрасные уголки, которых мы в работе и не замечали, то сидела за фортепиано, разучивая очередную пьесу и радуя нас своим желанием хорошо овладеть инструментом. Папа ради тебя и купил инструмент — Влад больше гитару любил. И что вы с ним иногда творили, когда приезжали вместе! А зимой, на выходные, когда у нас появлялся твой дядя Дима, ты любила на лыжах бегать.
— А Влад в это время книги читал.
— Но и ты умудрялась не уступать Олегу и Владу при всём разнообразии своих интересов. Что улыбаешься?
— Вы сами и ответили, почему я не замечала зависти и сама никому завидовать не могла. А главная причина отсутствия во мне подобных пороков — это ваша любовь. Когда человек живёт среди заботливых и любящих близких, он защищён от дурных влияний и развивается гармонично.
— Нет, Виктория! И от природы зависит. Смотрю на Николая Вересова и восхищаюсь им. Как он смог своей любовью заставить тебя впервые по-настоящему полюбить? Знаю, скажешь, что по-прежнему любишь и Эдуарда, и Серёжу, но так, как может женщина любить мужчину, — это произошло только с ним. Но вам повезло встретиться, когда ты уже что-то поняла для себя в отношениях.
— Кажется, Сашенька проснулся. Бегу! Как бы остальных не разбудил.

Ромашов остался доволен, понимая, что я в жизни всегда поступала по наитию, но выходила из любого положения достойно. Но и они своим отношением к моим поступкам всегда вели себя правильно. Никто меня с детства не судил — возможно, поэтому я и была к себе так требовательна.

---

Глава 8.9. Мирное объединение

— Вересов, привет!
— Обнимаю, мою любимую!
— Я тоже очень скучаю.
— Мариночка тоже скучает, как и мы все.
— Мама прилетела?! Она что, решила пожить в Сен-Тропе и поработать вместо меня? Замечательно! Наконец-то вспомнила и о собственной дочери, что та тоже хочет внимания мужа.
— А я думал, ты не так сильно грустишь, как я в твоё отсутствие.
— Николенька, как ты мог усомниться! Очень скучаю. Тем более бабушки с детьми эти дни в городе, а мы с Николаем Сергеевичем вдвоём в имении. Он мне с удовольствием помогает на заводе. Сейчас позвоню женщинам, они с радостью приедут из города в имение. Продуктов много из хозяйства Ромашовых погрузили в самолёт?
— На все вкусы!
— Замечательно! Наши дамы предпочитают колбасы с завода Ромашовых. Пока!
— Целую и обнимаю! До вечера в Москве!

Любопытно, почему Николенька встретил меня таким возбуждённым. То, что из объятий долго не выпускал — это понятно. Я тоже очень скучала. Но что-то его ещё волнует.
— Признавайся, Николенька, куда меня везёшь?
— А ты не догадываешься? Дорога ведёт к дому папы.
— Пётр Ильич обещал ещё месяц назад нам всем сюрприз.
— Обстоятельства задержали!
— Понятно! Хотя я догадывалась! Скажи, как дом преобразился с новыми окнами. Пётр Ильич решил выкупить этот дом? А на первом этаже будут магазины? Один — ваш, а второй — для Ромашовых?
— Правильно мыслишь! Но один магазин не только наш, но и твой. Не огорчай папу. Когда научишься говорить «наш», «наше»?
— Обещаю! И охрана есть?!
— Обязательно! Беловы и Соколовы уже переехали в этот дом.
— Здорово! Какой молодец Пётр Ильич!
— Но он старался для своей дочери. Папа так и называет тебя — любя.
— Спасибо! Мне это приятно.

---

Глава 9.9. Неповторимая Россия

Сегодня пятница, и к концу дня Вересовы решили устроить разрядку — отметить наконец маленькое новоселье в узком кругу, пока все дамы не вернулись из Сен-Тропе.

Бабуля благодарна старшему Вересову за то, что он собрал всех в одном доме. Несколько квартир ещё остаются свободными. Надежда с Франсуа тоже решили выкупить одну из них и вчера прилетели из Парижа. С утра Надежда просто сияет от счастья. Иногда она заходит ко мне на третий этаж в кабинет, чтобы поговорить о нашем общем проекте. Как же сильно она любит Москву! Каждый приезд для неё — новая возможность насладиться городом и Подмосковьем. Для нас обеих Москва с детства была особенной, как и подмосковные просторы. Хотя мы редко засиживались за городом, зимние лыжные прогулки в хозяйстве Ромашовых мы обожали, когда Надежда гостила у меня.

Вересовы — коренные москвичи, как и мой дед по отцовской линии. Все они крепко стояли на ногах, посвящая себя науке и производству. Мы с Надеждой живём в той России, которую наши деды и прадеды бережно и с любовью создавали для нас, не обращая внимания на новых обитателей, что нынче, словно саранча, кишат на Рублёвке.

---

Часть 10. Милая Родина

Глава 1.10. Секрет обаяния женщины

— Как ты сегодня хороша, родная!
— Мне тоже нравится это белое коротенькое платье. Я совершенно не ощущаю своего возраста.
— Вика, посмотри на свою наставницу! Ксении Евгеньевне её возраст лет ещё тридцать не дашь. Она прекрасно выглядит!
— Николенька, но объяснение этому есть. Любили родители, как и дед с бабушкой, хотя и много работали, но уделяли ей внимание. Затем полюбила моего деда, и он обожал бабулю. Было всегда много поклонников, которых она принимала спокойно. Никогда не испытывала спеси, надменности и апломба, что порождает иногда зависть, злорадство и ненависть к другим. А эти качества разрушают женскую красоту. Идём лучше к гостям! Все уже проснулись и гуляют по твоему имению.
— А твоему?
— Я всё же благодарна бывшему хозяину этого огромного поместья, который скупал земли на протяжении двадцати лет. Чтобы я сегодня делала без Сен-Тропе?
— Да! Тебе не только на месте не сидится, но ты и задыхаешься в замкнутом пространстве!
— Скоро и Планеты мало будет. Я уже разочарована глупостью власти во всех странах.
— Ты как бы сидишь в центре своей Вселенной и недосягаема даже для нас.
— Это замечательно! Иначе разлюбите!
— Узнав тебя, уже не убежишь. Хотя познать тебя невозможно!
— Я и сама не знаю своих возможностей. В этом и заключается моя любовь к себе.
— Не сочиняй! Твоя любовь к себе проявляется, когда необходимо защититься от окружающего мира.

Вересов нежно обнимает, но понимает, что надо спешить по делам на завод.

Глава 2.10. Сила благородства

Наблюдая за мужчинами, кажется, что знаю о каждом всё. Но подобное можно сказать и о женщинах. Человек, лишённый зависти, благороден. А благородный для людей со слабостями чаще невыносим.

— А у тебя есть, Вика, недостатки?
— Лень, которая родилась раньше меня. Это я слышала с детства. Скорее даже не лень, а неумение организовать свободное время.
— А у тебя было свободное время?
— Нет! Было одно желание — успеть из основной школы в музыкальную. В старших классах стремилась познать историю искусства и в художественной школе. Подрастая, увлеклась спортом.
— Но ты забыла, как в четыре года тебя бабуля отвела на художественную гимнастику.
— Однако в первом классе я её уже забросила. И осталась от твоей гимнастики только привычка держать прямо спину.
— Не возражаю!
— Но летящая походка, как утверждает моя мамочка, у меня с рождения.
— В ней отражается твой характер. Потому что живёшь легко, не замечая вокруг никого. Ты как бы паришь над землёй. И объяснение этому есть.
— Мне дела нет до пороков и слабостей других. А вот себе я ничего не прощаю!
— И при этом ты достаточно свободный человек.
— Почему «достаточно»? Я свободный человек от всего! Если только когда оставляла мужчин. Но я их продолжаю любить. Я им благодарна за всё.
— Но у тебя постоянная борьба в подсознании. Есть вопросы для тебя, на которые ты не можешь ответить?
— Нет! Хотя у других иногда мои поступки вызывают вопрос, поэтому я им и не могу ответить. Есть вещи в жизни, которые человек объясняет только себе.
— Хорошо! Тогда объясни, почему мужчина, проживший лет тридцать с женой, оставляет её, хотя оснований на это никаких?
— Сегодня легко подобные поступки объясняются. Возьмём власть! Они прежде, чем издать какой-то закон, создают для него условия, а затем под себя и пишут их. Если бы власть у нас была достойная, то и законы бы соответствовали законам совести.
— А что ты подразумеваешь под законами совести?
— Когда человек не может переступить черту.
— А она у всех одна?
— Конечно, нет! Черта, которая состоит из благородства, достоинства и чести, в силу обстоятельств, среды, в которой родился человек, и воспитания, у каждого индивидуальна, но заходить за неё нельзя.
— А генетику забыла. Она влияет на человека. И учёные отводят ей 95%.
— Но не забывай, что есть положительные и отрицательные гены! И вот сила и красота человека и определяется степенью, с которой он способен бороться с отрицательными генами.
— И всё?
— Да! Только у тех, кто при любых обстоятельствах не нарушает государственные законы, они совпадают с законами совести. А законы совести в любые времена и при любом образовании никогда не менялись.

— Влад, почему ты смеёшься?
— Наблюдаю за Викой уже несколько минут, Николай.
— А она, никого не замечая вокруг себя, разговаривает сама с собой!

Все, сидящие в гостиной, смеются. Спасибо, Вересов, подталкиваете с Владом на интересный разговор, который сейчас должен состояться. Для меня будет новый материал для последующих глав. Не люблю, когда интервал в написании новой главы во времени у меня увеличивается. А в последние дни я много отвлекалась и забыла о книге, которую ждёт с нетерпением Володя в Сан-Хосе.

Глава 3.10. Милая Родина

Мы прилетели на предприятия старшего Вересова в Сибирь. Какой восторг! Природа!

Вот она, милая моя Родина, в этом прекрасном крае! Далёкая от «цивилизации», невероятно чистая и девственная.

Но сразу про все красоты забыла, когда проехала по предприятиям нашего милого золотодобытчика. Не зря старший Вересов не отказал мне лететь с ним на его предприятия в Сибирь. Не сомневаюсь, что против него здесь заговор. Такой лакомый кусочек. Как же за спиной генерального директора не прибрать миллиончики. По лицам руководителей всё увидела, когда разговаривала с рабочими.

Рабочие довольны зарплатами и тем, что их директор открывает школу в Москве для особо одарённых детей края и детей рабочих, работающих на предприятиях Петра Ильича.

С рабочими разобралась. Они во все времена были одинаковыми: горы свернут, лишь бы платили достойно. А вот руководителей отдельных, которые проявили недовольство относительно высоких зарплат рабочих, не задумываясь, надо увольнять. Хорошо, что Иннокентий прилетел вместе с нами. Он быстро разберётся как юрист, если нарушали законы на предприятиях. Я в последних расчётах заметила, что прибыль утаивают от Петра Ильича исполнительные директора. Но не стала ему говорить, а напросилась поехать и разобраться на месте.

Глава 4.10. Школьные записи

Любопытно, Николенька с моего разрешения просмотрел мои школьные записи в старом компьютере, который бабуля спрятала в кладовке. Я уже и забыла многое, что там, но Вересов нашёл даже мои сочинения, которые я писала в выпускном классе.

Мастерство художественных деталей в рассказах Чехова

В творчестве А. П. Чехова рассказ занимает особое место. Рассказ был одним из любимых жанров писателя.

Характерной чертой рассказа как литературного жанра является его сравнительно небольшой объём, что делает весьма затруднительным применение пространных описаний. Поэтому для писателя, пишущего в этом жанре, особенно важно уметь передать идею с помощью художественных деталей, не бросающихся сразу в глаза мелочей, несущих, однако, огромную смысловую нагрузку. Виртуозность использования Чеховым художественных деталей и закрепила за ним славу мастера рассказа.

Анна Сергеевна, героиня рассказа «Дама с собачкой», приехала в Ялту, будучи не в состоянии более переносить обстановку своего дома и общество мужа – человека, которого она не любила и не уважала. В определённом смысле она была подготовлена к роману с Гуровым, которого она восприняла как человека из другой, лучшей жизни. Символом того душного мира, откуда она пытается бежать, в рассказе является лорнетка: перед тем, как полюбить Гурова, Анна Сергеевна теряет её; то есть это начало попытки «бегства». Позже в театре города С. Гуров увидел её вновь с «вульгарной лорнеткой» в руках – попытка «бегства» не удалась.

Беликов, «человек в футляре», в противоположность Анне Сергеевне, не пытался как-то изменить течение своей жизни, разнообразить её, потому что в любом разнообразии, в разрешении себе чего-либо нового скрывался для него «элемент сомнительный», что вносило в его жизнь неопределённость и вызывало непреодолимое стремление окружить себя «оболочкой», «футляром», чтобы защититься. Отсюда и многочисленные чехлы, футлярчики, в которые были упакованы все его вещи. Беликов всю жизнь чего-то опасался, его пугала сама жизнь, потому-то после смерти его лицо приняло простое, приятное, даже весёлое выражение: он попал в футляр, из которого не надо будет никогда выбираться.

В рассказе «Душечка» Чехов, описывая жизнь Оленьки Племянниковой, в нескольких местах повторяет, что жила она очень хорошо и счастливо. Эта деталь наводит на мысль, что на самом деле жизнь «душечки» не казалась автору столь уж достойной восхищения и подражания. «Душечка» не имеет ни собственных желаний, ни мыслей. В последней части рассказа, повествующей об отношении «душечки» к Саше, сыну ветеринара, Чехов уже не пишет, что жила она хорошо и счастливо, имея, может быть, в виду, что она наконец его нашла?

Оленька Племянникова в чём-то схожа с Ольгой Ивановной, героиней рассказа «Попрыгунья». У Ольги Ивановны та же зависимость от чужого мнения, но если «душечка» не была чересчур привередлива в своих знакомствах, то для Ольги Ивановны ценность представляли только знаменитости и прочие необыкновенные люди, к которым она причисляла и себя.

В больших произведениях Чехова, как и в рассказах, нет ни одной «лишней» детали. Например, в пьесе «Три сестры» Наташа впервые появляется на сцене в красном платье с зелёным поясом – деталь, говорящая о полном отсутствии вкуса, о душевных качествах героини больше, чем развёрнутая характеристика.

Чехов считал, что если в пьесе в первом действии на сцене висит ружьё, то в конце оно должно обязательно выстрелить.

А. П. Чехов внёс огромный вклад в развитие русской «психологической» прозы. Точности деталей уделяли внимание многие русские писатели: Бунин, Набоков, Валентин Катаев, но именно у Чехова деталь несёт оттенок «психологизма», что делает этого писателя непревзойдённым.

Глава 5.10. В Порту

Вересов под видом открытия нашего отеля решил начать гастроли оркестра с этого милого местечка. Летом здесь замечательно отдыхать! Завтра уже дядя Дима с Иннокентием будут принимать отдыхающих. А мы? А мы летим в древнюю столицу Португалии — Порту.

Эдик признался, что знал об этом сюрпризе. С друга Петра Евгеньевича Соколова всё и началось. Он в 2005 году уехал в Порту по приглашению друзей. Эдик утверждает, что он прекрасный скрипач, когда-то давал ему уроки. И вот Вересов, узнав, что у Соколовых есть связи в театре, и предложил организовать два концерта в Португалии. Вчера в самом престижном ресторане нас прекрасно принимали отдыхающие и местные жители.

Но Николенька не хочет подобных концертов, хотя в своём московском ресторане не возражает. Сделали хорошую рекламу с помощью оркестра. И проводить репетиции так интереснее.

— Иннокентий, мы завтра улетаем. Справишься с моим дядюшкой в отеле?
— А ты сомневаешься, Вика? Столько вчера удовольствия доставили своей игрой. Приятно, что и голос твой набрал силу.
— Мне педагог по вокалу и сказал: как поумнею, так могу и петь. И я с ним согласилась.
— Он у тебя и раньше прекрасно звучал, сейчас только более уверенная стала.
— И каждый день что-то в себе открываю, Иннокентий.
— С Николаем это можно позволить.
— Вересов мне каждый раз говорит, что не может представить, что было бы с бизнесом отца, если бы мы с ним не встретились.
— Да, родители Николая счастливы вашей встрече!
— Что, благодаря моим героям они вышли значительно на более высокий уровень? Напрасно улыбаешься.
— Я по другому поводу. Никогда не позволяешь дарить тебе комплименты.
— А объяснить причину можешь?
— Потому что с рождения жила в творческой среде в любви.
— Да, Иннокентий! Когда с детства пытаешься уважаемых и много достигших взрослых догнать в познаниях и найти что-то своё, уготованное природой, какие комплименты и желание успеха? Ты ищешь в себе качества, несвойственные другим, и пытаешься их развить.
— И если получается?
— Радуешься, но идёшь дальше.
— Иначе забвение?
— А вот об этом я пока, Иннокентий, не думала. И не боюсь. Хочется самой себе каждый день открываться. Иначе скучно будет жить.
— Но иногда, при таком достатке, Виктория, надо научиться отдыхать.
— Вот я вам с дядюшкой помогла подготовиться к завтрашнему открытию отеля.
— Отключившись на несколько часов от творчества, ты отдохнула?
— Не иронизируй! Ты видел мою бабулю когда-нибудь без дела? У меня это наследственное!

---Глава 6.10. Ощущение свободы

Зал московского ресторана сегодня ломится. Буквально. Воздух гудит от предвкушения — все с нетерпением ждали возвращения «наших» из Европы. Я заметила эту волну оживления, едва мы с ребятами переступили порог. Прямо как с корабля на бал — загорелые, слегка помятые перелётом, но сияющие изнутри. Времени было в обрез: только освежиться, переодеться и — на сцену. В самолёте все спали мёртвым сном, вымотанные и счастливые после успешных концертов.

И тут — сюрприз. Моя подружка, Мила Снегина-Васильева, сама предложила спеть со мной дуэтом. Я так рада, что инициатива исходила от неё. Это многое значит.

Бросам взгляд в зал. Мама! Она выглядит прекрасно, сияет. И я по её глазам чётко вижу — она довольна. Довольна моей новой жизнью, этим вихрем, в который я себя погрузила. И мне от этого на душе так тепло и спокойно. Как же я благодарна в эти мгновения Ромашовой, которая сидит рядом с Олегом и Светочкой, будто скрепляя собой наше общее пространство. И вот ещё чудо — сегодня впервые в нашем ресторане дядя Андрей с братом, Ирина Владиславовна и Светочка. Семейный круг сомкнулся.

Перевожу взгляд на Соколовых. Они были с нами в Европе, слышали ту же музыку. Но здесь, сегодня, та самая композиция звучит иначе. Там, за пределами России, в ней была щемящая ностальгия, лёгкая грусть по дому. А сейчас… Сейчас её наполняют стены родного ресторана и близкие лица. Она становится пронзительнее, глубже. Она о нас.

Альбина Николаевна, как царица, восседает между сыном и мужем. А наш дедуля, Пётр Ильич, бережно держит на руках Сашеньку. Мой голубоглазый блондинчик уже смотрит на свою мамочку осмысленно, понимающе. Я ловлю этот взгляд и чувствую, как всё внутри тает.

Вижу, что зал благодарит нас — меня и Милу — за этот дуэт. Не просто аплодирует, а именно благодарит. Молча, глазами. Давно я не испытывала такого полного, абсолютного удовольствия от сцены! Надо обязательно включить эту песню в программу американского концерта. Чтобы кусочек этого вечера улетел с нами через океан.

Влад, мой верный летописец, с удовольствием снимает нас на камеру. Ричард, наш дотошный американец, потребовал полный отчёт «без купюр». Что ж, сегодняшний дуэт — лучший отчёт из возможных. С каким же наслаждением поёт моя подружка! В школе у нас получалось неплохо, но это было детское, ученическое. Сейчас же в её голосе — целая жизнь. И восторг, который я чувствую, — другого порядка. Это восторг узнавания. Узнавания друга заново.

Старший Васильев, отец мужа Милы, сегодня тоже пришёл. Вижу по его лицу — не жалеет. Ему искренне приятно, что его сноха наконец-то, после всех перипетий, снова запела. А скрывать такой голос — с таким тембром, с такой глубиной — было бы преступлением! Сколько в нём сейчас красок, оттенков, которых раньше не было! Я в полном восторге! И вижу, что все присутствующие прикованы к нашему дуэту. Мы не репетировали, но поём так слаженно, будто читаем мысли друг друга.

Соколов с Вересовым, эти два сорванца, уже прижимают руки к сердцу в театральном жесте, умоляя повторить на бис. Головин, что характерно, сегодня пригласил и Свиридовых — круг расширяется. А Саша Свиридов, увидев меня, как всегда, не может сдержать улыбки. Но сегодня в этой улыбке — неподдельный, почти детский восторг.

Я смотрю на всех этих дорогих людей и… растворяюсь. Растворяюсь в звуках музыки, в вибрации собственного голоса, в гармонии с голосом подруги. Исчезаю. Остаётся только чистое, стремительное ощущение. Какое же это счастье — чувствовать силу своей собственной природы! Её полную, безраздельную власть. Ничего подобного я раньше в жизни не испытывала. Это и есть та самая свобода. Не от чего-то, а для всего.

— Браво, подружка! — выдыхаю я, и Мила, сияя, уже начинает песню сначала под грохот аплодисментов.

А я направляюсь к роялю. Не потому что надо, а потому что хочу. Потому что в этом движении — продолжение полёта.

Глава 7.10. Импровизации

Сегодня у Петра Ильича день рождения. Решили все собраться в общей гостиной и в ресторан не ходить. Эдик улыбнулся, что они без меня вполне справятся с оркестром. Хотя посетители ресторана часто желают послушать моё пение. Родители Николеньки не хотели, чтобы их неповторимая сноха пела в ресторане, но цены в нём сумасшедшие — благодаря натуральной продукции Ромашовых и вин с завода Вересовых.

Посетители — очень состоятельные и симпатичные люди, и я с удовольствием пою в ресторане. Какая разница, где петь, если это принимается с достойным вкусом и за приличную цену? Но появились и желающие, которые с удовольствием перечисляют деньги на дорогостоящие операции на счёт больницы, как и школы, в которую уже многие состоятельные люди устроили своих детей. Это очень радует.

Пётр Ильич решил открыть и детский сад. И идею подсказал один из родителей, старший сын которого посещает школу Вересовых.

Сегодня каприз Альбины Николаевны понятен. Ей хочется день рождения любимого мужа отметить в близком кругу. Но круг у нас уже широкий, так что на кухне в пятьдесят метров места не хватает для женщин. Каждая решила внести свою лепту, пытаясь приготовить для стола что-то особенное. И Пётр Ильич доволен, что любимая жена сегодня решила обойтись без поваров.

Меня выпроводили с кухни в гостиную к детям и попросили поиграть — как с детьми, так и за инструментом. И они рады, что я сегодня полдня уделяю им внимание. Я и сама получаю удовольствие от игры с детками. Но вот Николенька жестом показывает, что мне пора садиться за рояль. Согласна. Пётр Ильич редко бывает дома, поэтому любит, когда я что-то для него играю и пою.

Пока буду импровизировать без Эдика, а с ним надо дуэтом сыграть на аккордеонах. Наш юбиляр любит, когда мы играем с Соколовым. Заводим друг друга, а затем наше настроение передаётся и остальным. Иногда и дети входят в экстаз. И это общее веселье невольно расслабляет всех.

Глава 8.10. Необыкновенные люди

Детки сели за свой столик. Приятно, что не обращают внимания на взрослых. Замечаю, что моя подружка по университету часто поглядывает на их столик. Но они увлечены своими разговорами. Игорёк моей подружки в центре внимания. Сколько же он знает в свои девять лет! Сейчас разглядывают энциклопедию о космосе, и Игорь, не заглядывая в текст, рассказывает деткам о планетах. Валёк Влада тоже уже много знает, а вот племянница Тины Лерочка, как и Машенька, с интересом слушают Игорька. Дима что-то в свои пять лет пытается тоже вставить, а Сашенька с раскрытыми глазами смотрит картинки, ещё не понимая многого, но пытается слушать ребят.

Бабуля и, особенно, мама, которая своего внука почти не видит, с умилением наблюдают за ними. Сейчас мой дружок Влад с улыбкой бы отметил, что я их не больше вижу. Но что поделать, если много работы. Зато какое счастье, когда я остаюсь с ними наедине. Бабуля старается в такие моменты отдохнуть и оставить меня одну с детками.

Но и мама мне мало внимания уделяла, однако я на неё не обижалась, понимая, что она занята. Умница и красавица, в тридцать лет уже защитила диссертацию, как и Головина Мария Михайловна. Сейчас Соколова, Головина и мама сидят рядом. Альбина Николаевна с симпатией поглядывает на них. Все красавицы, и не скажешь, что Головиной уже за пятьдесят. Выглядит лет на десять моложе. Но занималась со студенческих лет наукой, ей и стареть было некогда.

А мамочка постоянно работала. Хотя Соколова больше уделяла внимание семье, но сейчас стала приобщаться как инженер к новым проектам, пытаясь в каких-то расчётах помочь, потому что новые проекты и в Петербурге требуют больше времени, поэтому подключаются все.

А бабуля, как прекрасный математик, с удовольствием помогает старшеклассникам в подготовке в университет.

Пожалуй, в таком составе наша компания ещё не собиралась. Ромашов Сергей Иванович с удовольствием принимает дифирамбы в адрес своей продукции, выпускаемой его цехами. Но к этому немалое отношение имеют и мой дядюшка Дима, как и наш одноклассник, и муж моей сестрички Вероники. Женечка Кириллов с удовольствием оснащает новые цеха в производстве Ромашовых. Построили при школе новый компьютерный класс, в котором занимаются старшеклассники под руководством Жени. Он уже в школе был компьютерным гением. Поэтому, не задумываясь, после школы поступил в университет, закончив с отличием. Пётр Ильич часто его забирает в Красноярск в командировку. И он хорошо ему там помогает. И в школе Вересовых занимается со старшеклассниками и с детьми из продлёнки, кто из других регионов России без родителей, живущих в интернате Вересова Петра Ильича.

Родители с предприятий Красноярского края, которыми руководят Вересовы, с удовольствием доверили своих детей. И одарённых среди деток много, что радует. Тот, кто успешно будет оканчивать школу, станет стипендиатом в академии, которую хотят открыть Вересовы и Ромашовы в следующем году. Ричард с Майклом с удовольствием принимают участие в любых наших начинаниях. Так что будущее рядом с такими героями невидимого фронта, сидящими сейчас за праздничным столом, обеспечено России. Общая гостиная дома Вересова сейчас превратилась в настоящий кабинет правительства. Была бы моя воля и возможность — всех бы сделала министрами! Только они сами не захотят.

И наша одноклассница перешла окончательно в больницу к Вересовым. Мила Снегина-Васильева рада за меня. Мои одноклассники смотрят на меня сейчас с улыбкой. А Николенька уже приготовился им подыгрывать. Вижу, как подливает коньяк, чтобы мальчики начали вспоминать про школьные годы. Навеселе у них это хорошо получается. Но рядом со мной Мила, как и Вероника, так что мы им не уступим в улыбках. Тина Воронцова училась в параллельном классе, но неважно, она тоже может нам помочь отстреливаться от ребят.

Глава 9.10. Душа раскрывается через музыку

Я уже два дня не была в ресторане. Вижу, мои ребятки из оркестра оживились. Эдик сразу уступил место за роялем. Удивительное состояние сейчас. Лёгкость, полёт фантазий. И я невольно заиграла танго «Рука в руке». Сколько исполняю, но никогда не звучала она так свободно и широко.

Мама перед уходом в ресторан посмотрела на меня как бы сожалея, а Альбина Николаевна отметила моё хорошее настроение, понимая, что мне абсолютно всё равно, где играть. Лишь бы поймать момент, когда душа раскрывается через музыку свободно. А я ради свободного полёта своей души могу играть всюду. Тем более ресторан наш. Репетируем перед концертами в Америке и Канаде. А почему наши посетители не могут послушать хорошую музыку? Но и за счёт этого у нас и цены в ресторане запредельные. На этом настояла я сама. У Вересовых есть хорошие столовые по Москве, где для пенсионеров большие скидки. Старшие ученики в школе Вересова уже помогают во всех начинаниях взрослых. Пусть понимают, как живёт общество в неравных условиях. Кто не может посещать столовую, привозим на дом. И ребята с удовольствием принимают участие, видя, что уже вносят свою лепту в добрые дела взрослых.

Говорю: школа Вересова, больница Вересова! А что бы он делал сегодня с сыночком без Головиных и Свиридовых, Беловых и Светловых, наконец, без Лукиных и Андрея Аркадьевича? Главный инженер Лукина Андрей Аркадьевич сейчас сидит за столиком и с удовольствием слушает меня и оркестр. А я невольно вспоминаю события недалёкой юности и его слова, которые сейчас хочу закрепить своей игрой.

Глядя в дорогие мне лица, не замечая для себя, перехожу к композиции «Мой путь». Как бы прося прощение у мужчин. Но они растворились, как и Николенька и все присутствующие в зале, в музыке. И в глазах каждого можно прочесть, что вспоминают прекрасные и грустные моменты из своей жизни. У каждого своя дорога!

Глава 10.10. Колыбельная для ангела

Я села за рояль по просьбе Машеньки. Она смотрит уже понимающими глазками на меня и с каким-то наслаждением слушает «Колыбельную для ангела» Джона Уильямса.

Вот и наш папочка вошёл, сел рядом, посадил на колени Машеньку. Та с нежностью прижалась к Серёже. И я невольно вспомнила папу. Он часто уезжал в командировку, а когда возвращался, с такой же нежностью брал меня на руки, а мама нам играла то, что мы её просили.

Бабуля с дедом тогда были в длительной командировке в Торонто. Мною занималась бабушка, как и Вероникой. Но Веронику она больше любила, как казалось мамочке. Вероятно, бабушке было обидно, что мне дядя Дима больше уделял иногда внимания, как и её невестка. Вероника была резковатой, любила лидерство, а её родители пытались от напора своей дочери меня уберечь. Я была таким же беззащитным ребёнком, как и Машенька сейчас. Сколько в ней нежности. Машенька похожа больше на Серёжу.

— Как красиво звучит мелодия! Сколько слушаю тебя, никогда не повторяешься. Всё же в музыке быстрое движение твоей души очень помогает.
— А в жизни, Белов?
— Не задавай мне свои риторические вопросы.
— А я для тебя по-прежнему остаюсь ребёнком.
— Да! Особенно когда я вошёл, взял на руки доченьку, у тебя сразу увлажнились твои прекрасные глаза. Иногда тебя жалко, что много работаешь, но в этом горении и есть твоя жизнь. Ты на семье не зацикливаешься, и это нас успокаивает. Красиво звучит «Колыбельная», не хватает только оркестра.
— Завтра начну с этой композиции в ресторане.
— Вот в этом ты вся!
— Спасибо тебе за всё, Серёжа!

---