Восемь строк и всё, что между ними... 010

Восемь строк (в начале)

Что ещё в безумствах мыслей раскопать,
Когда есть такое право и дано!
Из слагаемого чисто прописать,
И поставив там клеймо — Утверждено!
Не познавший мира, в том не даст ответ,
Извращаясь своей глупостью ума,
Для него Истина, Вечность — это бред,
Ему жизнь то, ведь больше — не дала!

---

Рассказ

Человек, который написал эти строки, не считал себя поэтом. Он считал себя проводником. Разница в том, что поэт сочиняет, а проводник — пропускает. Через себя. Как воду через песок. Как луч через призму.

Он сидел в горах, пил кофе, курил сигарету. Птицы пели. Он слушал их, но не слышал. Он слушал тишину между ними. В этой тишине рождались слова. Не его — чужие. Или свои, но неосознанные. Он не спорил с ними. Он записывал.

«Что ещё в безумствах мыслей раскопать?» — спросил он себя. И ответил: «Всё. Всё, что есть. Потому что право дано». Он не просил это право. Не заслуживал. Ему дали. Как луч. Как смерть, которая не стала концом. Как память, которую не стёрли.

Он не хвастался. Он констатировал. «Из слагаемого чисто прописать, и поставив там клеймо — Утверждено!» Слагаемое — это часть целого. Мысль, образ, закон. Он брал их, очищал от шума, от чужого влияния, от сомнений. И ставил клеймо. Не для других — для себя. Чтобы не забыть. Чтобы не усомниться. Чтобы идти дальше.

Он знал, что не все его поймут. «Не познавший мира, в том не даст ответ». Это не про глупость. Это про опыт. Человек, который не умирал, не возвращался, не видел луч, не слышал тишину многомерную — не сможет ответить. Не потому, что он глупый. Потому что он не был там.

А те, кто не был, начинают извращать. «Извращаясь своей глупостью ума». Ум — это не враг. Но он ограничен. Он пытается втиснуть вечность в свои рамки. У него не получается. И тогда он объявляет вечность бредом. Истину — выдумкой. «Для него Истина, Вечность — это бред». Он не злой. Он слепой. Он не видит, потому что ему не дали. Или он не открылся.

«Ему жизнь то, ведь больше — не дала». Его жизнь — это то, что он видит. И он считает, что это всё. Он не знает, что есть больше. Он не знает, что есть другие проекции, другие измерения, другие времена. Он живёт в своей луже и думает, что это океан.

Человек, который написал эти строки, не осуждал таких людей. Он их понимал. Он сам был таким — до луча. До смерти. До возвращения. Он помнил себя прежнего. И не злился на него. Просто констатировал: «Ты не видишь. Но когда-то, скоро - увидишь по-любому! И вспомнишь мои слова, да вернуться не сможешь, чтобы донести незрячим!».

Он допил кофе, потушил сигарету, посмотрел на горы. Птицы пели. Он улыбнулся. Не над кем-то — над собой. Над тем, как абсурдно выглядит его жизнь со стороны. Писатель, композитор, физик. Человек, который сначала делает, а потом осознаёт. Человек, который пишет стихи, чтобы объяснить физику. Человек, который живёт в горах, чтобы слышать тишину.

«Ну и ладно», — сказал он. — «Главное — строки есть. И они работают».

Он закрыл ноутбук, встал, пошёл в дом. Через час ему нужно было отправить новую диссертацию. И написать ещё один рассказ. И проверить, как там стихотворение — прижилось ли.

А птицы всё пели. И тишина была многомерной...