Тишина, которая отвечает

Прогуливаясь медленно между теми, кто уже прошел свой путь и теперь отдыхает, я осторожно ступала, будто боялась их разбудить. От портрета к портрету, от даты к дате, от холмика к холмику. Каждому был отведен свой срок— кому-то дольше, кому-то меньше. Я думала о том, как с некоторыми из них здоровалась, некоторых знала по наслышке, а с другими никогда знакома не была. Какими они были при жизни? О чем мечтали, к чему стремились?

Тишина — такая, какой нет нигде. Пугала ли она меня? Нет. Наоборот,  успокаивала. Место, где всем спокойно. Больше не важно, кем ты был и что делал — больше ничего не важно. Не нужно бежать, спешить, переживать. Все лежали в земле одинаково. Тяжелые плиты не давили грудь. Безмолвные соседи день и ночь составляли друг другу компанию. Враги больше не были врагами, друзья больше не были друзьями. Все роли сыграны и канули в вечность.

Волнение отступало, уступая место умиротворению, беспомощности и неизбежности конца. Подул легкий ветерок, покачнулись венки на крестах. Погода грустила, но не плакала. Меланжем крыло небо. Уютно.

Присев на скамейку и засунув руки в карманы плаща, я по привычке, когда было зябко, ссутулила плечи, закрыла глаза. Мне хотелось попросить совета у всех тех, кто здесь был и уже не был. Мне хотелось поговорить с ними, но разве я могла? Моя грудь поднималась, их уже успокоилась; мои глаза смотрели на этот мир, их видели другой; мое тело еще было здесь, их сгинуло навечно. Как же мне узнать у них, есть ли что-то там, или все зря? Так я и сидела с закрытыми глазами, внимая тишине.

— Здравствуйте.

Я обернулась. Рядом стоял пожилой мужчина.

— Здравствуйте, — я удивилась, что кто-то так же, как и я, решил прогуляться по столь нетипичному для прогулок месту.

— Что вы здесь делаете одна?— голос был таким обволакивающим и доброжелательным, что я не стала прерывать беседу.

— Решила прогуляться, — я грустно улыбнулась.

— Странное место для прогулки вы выбрали, — мужчина тоже мне улыбался.

— А вы? — я посмотрела ему в глаза.

Он засмеялся.

— И не говорите. А если честно?

— А если честно… — я помедлила, но все же ответила. — Мне нужно принять решение.

— Жизненно важное?

— Что-то вроде того.

— И как? Получается?

— Что именно?

— Ну вы же у них совет спрашиваете? — он обвел глазами кладбище.

— Смешно, да.

— Вовсе нет. Молчание мертвых порой красноречивее разговоров живых.

— Хотите присесть? — я подвинулась, уступая часть скамейки.

— С большим удовольствием, я давно не разговаривал по душам.

Я не решалась спросить, что здесь делает этот мужчина, но мне хотелось с ним побеседовать. У меня было чувство, что он может дать дельный совет — ведь он, как и я, был живым.

— Мне здесь тоже спокойно, никто не отвлекает, — он как будто прочитал мои мысли. — Расскажете, что приключилось? Вдруг мы вместе найдем решение.

— Я потеряла смысл. Не вижу куда и зачем иду. Для чего живу, — мы сидели совсем рядом.

— Для себя же, или нет?

— Не знаю. Вроде да, и вроде нет.

— Понимаю.

— Правда?

— Да. У меня тоже возникали такие вопросы.

— И как же вы справились с этой задачей?

— Я перестал считать ее задачей.,— он посмотрел на меня. Его взгляд был очень теплым, дружеским.

— А что же если не задача?

— Путь. Я начал идти путь.

— Это же как-то бесцельно.

— Так в этом и есть цель — идти.

— Но идти ведь надо куда-то.

— Я тоже так думал, а потом понял: надо просто идти. Однако путь должен быть свой, тогда он в радость, а не в тягость.

— Как же понять, что он «свой»?

— По ощущениям. Вот у вас было чувство, что вы занимаетесь, чем-то не тем? Или, наоборот, что то, что вы делаете, полностью ваше?

— Кажется да.

— Ну а говорите, что не знаете как понять. Люди знают, но не верят, увы.

— Вы думаете дело в доверии?

— В нем. Только это особенное доверие.

— Какое?

— Доверие себе.

— Трудно.

— Вам всегда будет трудно. Сделайте «трудно» синонимом «легко».

Я рассмеялась.

— Как у вас все легко.

— Потому что было трудно.

— Но это все равно не дает мне ответа: в чем смысл жить, если завтра все может закончиться? Ну или не завтра, но все равно закончится, и все мы окажемся здесь, — я показала рукой на могилы.

— Тогда что вы теряете, если начнете просто идти по своему пути, пока можно?

— Да вроде ничего.

— Проявите интерес.

— К жизни?

— Ко всему, что в ней происходит.

Наступила минутная пауза. Мой собеседник нарушил молчание:

— Вы думаете, все те, кто здесь лежат, хоть раз в жизни не задумывались о том же, о чем вы сейчас? Уверен, хоть единожды. Отличие только в том, что вы не хотите сдаваться, но ищите ответ, потому ваша жизнь имеет шанс быть счастливой и благополучной, если вы себе позволите, если вы себе доверитесь, — он говорил серьёзно, даже немного грустно.

— Вам грустно?

— Да, мне теперь очень грустно.

— Хотите сказать, что вам поздно разрешить себе жить свой путь интереснее?

Вдруг он встал и повернулся ко мне:

— Мне пора идти.

— Ответьте.

— Слишком поздно, — наши глаза на миг встретились, и он ушел.

Я вздрогнула. Оглянулась по сторонам. А где мужчина? Как странно. Никого нет. Боже, я что, задремала и мне все приснилось? Ох… Эта тишина меня убаюкала.

Примерно через неделю мы с семьей отправились на кладбище. Это был поминальный день.

Проходя между могильных рядов, мой взгляд зацепился за небольшую фотографию. Внизу была подпись: «Архипов Александр Васильевич». Я не поверила глазам. Пригляделась к фото — без сомнений, это он, мой добрый собеседник с прогулки. Никого рядом с могилой не было.

Рука сама опустила на заросший холмик свежий букетик весенних цветов.
Я стояла молча, не пытаясь больше понять, где сон, а где реальность.
И впервые мне не хотелось искать ответ, ведь он у меня уже был.

Спасибо, Александр Васильевич.